Мой друг!
Мы все когда-нибудь умрем!
Но никогда мы это не поймем!
И в час веселья,
и в страданий час
Смысл смерти не дойдет до нас!
Лишь, оставляя черные следы,
Она пройдет,
забравшись в наши сны,
Чтоб напугать,
а может, разозлить,
Нас, заставляя жизнь свою любить.
Любить себя, любить своих друзей
И незнакомых делая родней,
Как бы случайно, взяв из суеты,
Тех,
что не заметил раньше ты.
Соединяя то, что порвалось
Тогда,
когда нам без нужды жилось.
Смерть,
наказанье только для живых,
Напоминание об истинах простых,
За не внимание,
не желание помочь,
За сердца страх,
не осветившего всем ночь!
И потому сильна, бывает боль,
Когда в нас совесть – как любимая мозоль,
Когда привязанность – живая тела часть,
Когда любовь – всех чувств немая власть
Вдруг рвется, рушиться, горит,
За счастье, наслажденье мстит!
Нас, заставляя принять яд,
Что б исцелиться или рухнуть в ад!
А после смысл, какой мы в том найдем?
Зачем страдать?
Ведь все равно умрем?
Зачем гадать?
Ведь все равно мы ждем?
То, к чему когда-нибудь придем?
Но знай, мой друг:
«Не трудно грань меж двух миров стереть,
но только смысл украсит жизнь и смерть!»

Один шагнул с обрыва и взлетел,
Он не боялся смерти и спас жизнь,
Другой боялся упасть и не посмел
Шагнуть за край, прилип к скале как слизнь.

Не думая, что кто-нибудь поймет:
Зачем взлетел, зачем сорвался вниз.
Так первый умер, закончив в срок полет,
Когда иссякли силы рваться в высь.

Ну, а второй цепляясь за гранит,
Полз вверх, он то же жаждал высоты,
Достиг горою заданный лимит,
Но так и не добрался до мечты.

А третий не ползет и не летит,
В ущелье беззаботно сладко спит.
И в снах своих он видит высоту,
Так воплощая в жизнь свою мечту.

Для каждого свой путь и свой размер
И каждый в своей жизни не вольный пионер.
Мы все стремимся к цели, мы ищем свой удел.
И важно ли кто грезил, кто полз, а кто летел?
Нас всех земля укроет, накажет, и спасет,
И новый путь укажет, и вновь к себе возьмет.

Какая ночь!
И почему этим людям не спится?
На черных дорогах огни блестят.
Куда, кто, зачем это мчится?
Чего эти люди хотят?

Игра с горизонтом,
Игра с небесами,
Движенье, стремленье
То вверх, то в низ.
Погоня за счастьем и чудесами,
Где нового дня ждет нежданный каприз.

Здравствуй осенний дождливый день,
ты моя грусть, ты моя лень.
Ты наступил мне на душу ногой,
а я и без этого еле живой.
Все пожелтело в моих глазах
и чувствую скоро рассыпится в прах,
осень прощанье, осень конец,
год отживает как дряхлый старец.
Холодом дышат ручки квартир,
и даже не пахнет придворный сортир,
размокла дорога, растоптана в грязь
и ноги сплетают чужих следов вязь.
Город желтеет, город молчит,
мокрый асфальт на свету не блестит,
словно собой поразил все вокруг
тихой печали серый недуг.
Словно собой весь мир исказил,
гений художник который запил,
крылья сломав, обратился в червя,
осень пришла значит в землю пора.
Сент.2001г.

Желтый лист с черной веткой прощался,
Слезы лил и краями махал,
И как будто случайно сорвался,
В плавном танце на землю упал.

Подобрал его ветер холодный
И понес от родного ствола:
«Ты теперь лист ни чей, лист свободный,
Пока земля тебя не взяла».

В грустном танце лист плавно кружился
О неволе печаль хороня
И неслышно к земле прислонился:
«Ты прими побыстрее меня».

Средь равнодушья, как средь скал прибрежных
В бушующем потоке вод реки,
Я мчусь туда, где без объятий нежных
Ждет водопад, что бы замкнуть замки,
На тяжкой двери непричастности к мирскому,
И ты река не приведешь меня к другому,
Поскольку русло в камне пролегло,
Водой проточенному больно глубоко.
Я не мирился ни когда с судьбою,
Я грыз гранит наук и жизни соль,
Но только вечно жертвовал собою,
И как свою терпел чужую боль.
Которая незвано прорывалась
Невидимыми тропами к душе,
И как змея по нервам извивалась,
Их оставляя в колкой чешуе.
И были подвиги и промахи напрасны,
Их не зачли в экзамен и в рекорд,
Итоги их с мотивами не ясны
Или с изъяном был мною взят аккорд.
Или моя песня не звучала
И рука с струною не дралась,
Надо было звать, — она молчала,
Надо помолчать, — она рвалась.
Или может, не хватило ноты,
Ритм не раззадорил строчкой стих,
И гитара гнулась от икоты,
Проглотить, пытаясь, длинный гриф.
И гитара звуком содрогаясь,
Голос превратила в злобный вой,
Будто напугать весь мир старалась,
Грядет из пучины гений злой.

­Спаси себя! Спаси, пока есть время!
Забудь других, придет и их черед!
Какой помощник ты, когда сам тащишь бремя
Своих проблем, не двигаясь вперед!

Спасай добро! Спасай свое удобство!
Ведь ты никто без денег и вещей!
Пусть кто-нибудь другой проявит благородство!
Он выживет и так, он лучше, он сильней!

Спаси свой зад! Спаси от сковородки!
От гневного пинка и бешеных клыков!
Не дожидаясь не минуемой разборки,
От беспощадных спаси себя врагов!

Спаси свой ум! Спаси от злого слова!
От острой логики вскрывающей изъян!
От неизвестности и знания худого
И страха памяти не излечимых ран!

Спаси себя, но только помни свято,
Спасая тело, вещи и мозги,
Что за спасенье то же есть расплата –
Душа в твоей напуганной груди!

И если цель тобой поставлена иная,
Спасти ее в начале, всяких благ!
Ни на какие беды не взирая,
Повержены, падут: стихия, слово, враг!

Плачешь… Ты снова плачешь!
Но на щеках слез не видать.
Мало кто знает, что ты их прячешь
В горле и сердце, чтоб не признать
Стыд, пораженье, обманувшую веру,
Не разжигать чье-то торжество,
Чувства скрывать, нужно знать меру,
Чтоб не убить их колдовство.
Чтоб не убили друг друга случайно
В запертой клетке как звери мечась,
В мыслях живущая ясность и тайна
Если с пружины одна сорвалась.

Мрачность мира – в неверии мудром,
Когда опухоль – знаний избыток,
Нам бездонную пасть открывает,
От того жизнь значенье теряет,
И мы таем под тяжестью пыток,
Не прельщаясь иллюзии сыром.
Отравившись реальности солью,
С пустотой подружившись и болью.

Счастье детям, чей ум незагружен,
Ни дерьмом, не сверкающим златом,
Любопытство не ждет, что и дальше
Будет все так, похоже, и скучно,
Не задушит собственноручно,
Созерцание сказочной фальши,
На ночь спетую мамой иль братом
Что бы был малыш тих и напужен.

Счастье тем с кем рассудок не дружен,
В них иллюзия часть интеллекта,
Заменяет скупую реальность,
Важным смыслом ее украшает.
И быть, может в шута превращает,
И невольно толкает на крайность,
Но и в том есть полезная лепта,
Ведь дурак за всегда умным нужен.

Счастье тем, кто действительно может,
Кто душою и телом владеет,
И в себя первым делом поверит,
Не поддастся соблазнам и страху,
Не положит на совести плаху,
Свою голову, как та не мерит
Прегрешенья,
и сгинуть сумеет
Без тоски, в том, как век его прожит.

Я снова вступаю в распутье,
Меняются времена.
Я падаю в грязь, и лишь голые прутья
Деревьев спасают меня.
Прощай распрекрасное лето.
Я выжал, что мог из тебя.
Ты кончилось здесь, значит, началось где-то
И там кто-то жаждал тебя.
Скорей бы вода обратилась
В кристаллы прозрачного льда
И в снежные шубы земля бы покрылась,
Тепло, до весны хороня.
Я с радостью встречу морозы,
Вдыхая сухой аромат
Холодного воздуха жгучие дозы,
Я им буду искренне рад.