Однажды пожилой баран
Задумал написать роман,
Роман слегка лирический,
Авто’ — биографический,

Для сбора материала,
Решил он для начала,
Отправится в архивы,
На пашни и на нивы,

Затем на дальние луга,
Там, где барания нога,
Встречая утренний рассвет,
Уж не ступала много лет,

Кропал всё лето на пролёт,
Романчик на страниц пятьсот,
Из под бараньего пера,
В итоге выдал на гора,

Принёс в издательство роман,
Гладь, шеф издательства — баран,
Козлу понятно, что в итоге,
Издательство упёрлось рогом:

У нас же есть баран — писатель,
Он же издатель и читатель,
Вы уж, простите за ярлык,
Издать вас можем — на шашлык.

Китаец по фамилии Шу-чу
Явился утром на приём к врачу
В регистратуре дамочка сказала:
Добро пожаловать, однако, для начала,
Я вас зарегестрировать хочу,
Как вас зовут, скажите мне: Шу- чу

Сестричка улыбнулась во весь рот:
Не видите, здесь дел невпроворот,
Вы так не попадёте же к врачу,
Коли не скажете фамилию: Шу-чу

Послушайте тут вам не балаган,
Подумаешь, нашёлся хулиган,
Я между прочем вовсе не шучу,
Фамилию, немедленно: Шу-чу

Китаец вынул паспорт из кармана,
Сестричка, я же честно, без обмана,
Я вовсе вас обидеть не хочу
Вот видите, меня зовут Шу-чу.

В нашем мире демократии,
Да пожалуй, в вашем тоже,
Поиметь к себе симпатию
Каждый неудачник может.

И в других мирах и вотчинах,
Во вселенных удалениях,
Можно объяснить доходчиво
Суть в загадочных явлениях.

Даже если однозначное
Приближается прозрение,
Сохраняется прозрачная
Вера в мягкое падение.

Но в конечном все же случае,
Если некому покаяться,
Понадеяться на лучшее
Никому не возбраняется.

Я писать стихи не учился,
И, пожалуй, никогда не научусь.
Да, поэт из меня не получился,
Очевидно я в поэты не гожусь.

Я слагаю стихи, как хочу.
Их, обычно, никто не читает.
Так и надо мне, старому хрычу,
Жаль, что тяга писать не спадает.

Я пишу стихи все равно,
Мне, похоже, не нужен читатель.
Это в общем-то странно, но,
Не могу «повернуть выключатель».

Я вчера снова стих написал,
Игнорируя всякие правила,
А затем, сам себе прочитал.
Почему-то опять понравилось.

Бесчисленная стая слов,
Похожая на крик ослов,
Гора бессмысленных понятий,
Многозначительных обьятий,
В нас проникает ежедневно,
Звучит то лаского, то гневно,
С страниц, в наушниках, с экранов,
Под стуки гулких барабанов,
Как вирус родом из Ухани,
Как тучи стрел на поле брани.
«Внучки», «банкиры», «полисмены»,
Устав после вечерней смены,
Набрав ваш номер телефона,
Под звуки громкого клаксона,
То к вашей милости взывают,
То строгим голосом стращают:
Спасайте деньги и квартиры,
Нето пройдохи — мойдодыры,
С утра пораньше в дом придут,
И вас, как липку, оберут.

На заметку хозяйке:
Дураки верят в байки,
Иль чутью своему.

Кто не глуп — никому.

Где-то
На краю света
Стоит сундук,
Никого вокруг.
Сундук открыт,
По миру летит
Чёрная тень.
Ночь как день,
День как ночь—
Блудная дочь.
Несутся по свету
Пустые советы,
Грязные козни,
Жестокие розни.
Опомнись,Пандора,
Дева раздора,
Близок каюк.

ЗАКРОЙ СУНДУК

Ты стихи давай, пиши,
Только громко не шурши,
Хоть бумага стерпит всё,
На веди себя борзо.

Ты же не один на свете,
Даже если в туалете,
Подтираешся бумагой,
Терпеливой бедолагой.

Не забудь, на всех бумаги,
Не хватает, выпей браги,
Не горюй не мельтеши,
На бумагу не греши.

Нынче незачем писать
Незачем стихи кропать
Всё шедевры в бытии
Пишет в гоголе* ИИ

Гоголь — старорусское наименование Google

Итак, меня никто не хвалит,
И на чекушку не отвалит,
По голове никто не гладит,
И даже на газон не гадит.

Я никому уже не нужен,
Никто не ест со мной на ужин,
Нигде не ждут меня к обеду
В четверг, в субботу, даже в среду.

Я одинок, как мяч в футболе,
Я невысок, как терем в поле,
Я недалек, как стих бездарный,
Я дурачок неблагодарный.

Ведь люди мне добра желают,
Собаки на меня не лают,
Дожди на голову не льются,
Верблюды даже не плюются,

Когда бываю в зоопарке,
Или спешу куда в запарке.
Короче, жизнь моя как чаша,
Полна несладкой просто-кваши.

Прошла пора, когда стихи
Легко слагались, без натуги,
Когда смертельные грехи
Легко прощались за заслуги.

Минули дни, когда в дыму
Мы забывали об удобном,
Не приходили ни к чему,
И выражались неподробно.

В итоге вечной суеты
Ушли отпущенные годы.
Скрипят трухлявые мосты,
И рушатся гнилые своды.

В конечном счёте, как всегда,
Останутся одни нарывы,
Так исчезают в никуда
Души прекрасные порывы.

Каждый из нас,
В жизни, подчас,
Идя напрямик,
Попадает в тупик.

И если в тоске,
В глухом тупике
долго стоять,
То трудно понять,

Что единственный, пока,
Путь из тупика,
Повернуться,
И назад вернуться.