Дырявая рукавица

Дырявая рукавица
Намазывая масло на кусок чёрного хлеба и поливая его смородиновым вареньем, Зоя заставляла себя думать, что это пирожное. Она училась в третьем классе, но сейчас из-за морозов школа не работала, и все ребята сидели по домам. В холодильнике, кроме варёной картошки и банки засахарившегося прошлогоднего варенья из смородины, ничего не было. А как же хотелось вкусненького… Чего-нибудь уж точно не похожего на пресную картошку и чёрный хлеб с кисло-сладкой липкой жижей.
Зоя знала, что денег нет. Зарплату родителям вот-вот должны были дать, но это «вот-вот» всё никак не наступало. Конец девяностых стал непростым временем для многих семей.Безусловно, бывали в нашей стране и куда более тяжёлые времена, но о них Зоя только читала в книжках. А в своей невозможности есть каждый день красивые блюда из рекламы по телевизору, носить яркие туфельки и покупать игрушки без повода она жила сама лично.
Однажды у них дома несколько дней не было сахара и заварки. А пить чай в этой семье любили все. Всё усугублялось нестерпимым холодом. Тогда даже дома кутались в тёплые вещи. Чугунные радиаторы в панельной многоэтажке грели едва ощутимо. Хотелось согревать себя чаем, но купить его было не на что. Зато было варенье. Смородиновое. Его и добавляли в кипяток, а потом тонким слоем мазали на хлеб. Без главного ингредиента – фантазии есть и пить это было не очень вкусно. Но закрывая глаза, Зоя вкушала изысканнейшее пирожное, прихлёбывая чаем лучших цейлонских сортов.
Месяц близился к концу, а значит наступало то самое «вот-вот» — время зарплаты. И каждый раз, когда отец появлялся в пороге, мать спрашивала:
— Ну что, дали?
Он работал на стройке. Целый день на холоде и большой высоте, имея возможность согреться только в обед в фургончике у электрической тэны. Кто был в Сибири, тот знает эти суровые зимы, когда неделями температура не поднимается выше -35 градусов, когда бурлящий и быстроводный Енисей вместо того, чтобы покрыться толщей льда, парит плотным белым туманом, погружая весь город в дымку. От незамёрзшей воды и низкой температуры в воздухе будто летают мелкие льдинки, острота и колючесть которых ощущается слизистой в носу, если как следует не закутать его шарфом. Дети в такую погоду сидели дома, а взрослые, утепляясь, продолжали работать.

Зоин отец носил бесполые и безвозрастные сапоги «Аляска». Такие же были и у неё самой. Пошитые из синтетической ткани на псевдоовчинном меху и тонкой пенной подошве они не были тёплыми. Но благодаря своей мягкости и бесформенности эта обувь легко вмещала ногу в многослойных шерстяных носках. А ещё у него были белые пушистые рукавицы. Он любил класть их в шапку- формовку когда приходил домой. И издалека могло показаться, что в шапке притаился и спит белый кот. Отец любил эти рукавицы и очень берёг. Они были чем-то единственно светлым и тёплым в его темно-сером облике, в этой холодной зиме, в этой всепоглощающей тоске и безнадёжности девяностых годов.
В тот день он немного задержался. Из-за мороза долго не могли завести служебный автобус. А когда пришёл, мама спросила про деньги. Отец обречённо помотал головой. Все расстроились. Ведь однажды, в прошлом году, за ноябрь не заплатили совсем. Хоть это и было всего один раз, страх, что такой случай может повториться, всё ещё жил в Зоиной семье.
Они молча поужинали и разбрелись по комнатам. И,вдруг, отец неожиданно вспомнил:
— У меня рукавица порвалась. Зашьёшь?
Мама вытащила из шапки-формовки белые рукавицы, а из них выпали деньги. Зарплату всё-таки дали! Просто отец решил сделать сюрприз. Вся семья вмиг повеселела. Конечно, как и всегда, этих денег не хватит надолго, но чувство временного облегчения не могло не радовать.
Зоя давно выросла. Тяжёлые безденежные времена остались позади. Но, вспоминая детство, она мысленно согревалась отцовскими белыми рукавицами, из которых когда-то прямо на пол высыпались деньги. И всегда впрок запасалась заваркой и сахаром.
Нужно ли стыдливо прикрывать свою бедность или тщеславно выпячивать достаток? Ответ для каждого свой. Но, наверное, у многих чьё детство выпало на нелёгкое время в нашей стране, на языке остался кисловато-сладкий привкус смородинового варенья или чего-то подобного, что заменяло изысканные пирожные. И осталась тёплая, как те отцовские рукавицы, память. И этим мы сильны.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *