Лена и Ленин (сценарий)

Лена и Ленин

комедия

сценарий телевизионного фильма

1-я серия

ИНТ. КОМНАТА ТИМОФЕЯ – ДЕНЬ

Комната, с низкой кроватью, убранной растревоженным постельным бельём; столиком на колёсиках с бутылкой вина, фруктами и открытой коробкой шоколадных конфет, время от времени подсвечивается сквозь окна фарами проезжающих автомобилей. ТИМОФЕЙ, с мобильным телефоном в руке, в расстегнутой белой рубашке и цветастых семейных трусах, босыми ногами грузно пересекает комнату.

 

ТИМОФЕЙ

(в мобильный телефон)

Не, не пил сегодня… А сколько платят, Оль? Сколько? Я тебе говорю: как – стёклышко… Ну, чуть-чуть – винишка… А где – это? За кольцевой? Когда? Через час? Чё-о-орт… Да, трезвый, трезвый – я…

 

Из правой двери комнаты неслышно выходит обёрнутый махровым полотенцем силуэт ЛЕНЫ. ЛЕНА забрасывает влажные волосы назад, обкручивает их полотенцем и, спустя мгновение, сооружает на голове белоснежный тюрбан.

 

ТИМОФЕЙ

(не видя Лену)

Оль… Так это… Заедешь за мной? Почему – обнаглел? Ты ж – на колёсах!

 

ЛЕНА неслышно подходит к столику на колёсиках, наливает бокал вина, делает глоток.

 

ТИМОФЕЙ

(не видя Лену)

Олька! Ну, не надо мне впаривать… Ты же меня зна…

(замечает Лену)

Всё. Буду. Давай.

 

ЛЕНА делает ещё глоток вина и пристально смотрит на ТИМОФЕЯ.

 

ТИМОФЕЙ

(с мобильным телефоном в руке)

Вот… Олька Провоторова звонила… Помнишь? Маленькая такая, как – воробушек, а голосище…

 

ЛЕНА делает ещё глоток вина и пристально смотрит на ТИМОФЕЯ.

 

ТИМОФЕЙ

Корпоративчик тут наклюнулся… «Бабки» неплохие дают… За кольцевую не подкинешь?

 

ЛЕНА

(делает глоток вина)

Степанов… Ты чего: рехнулся?

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

А – что?

 

ЛЕНА

(заходится заливистым хохотом)

Ну… Женщина к тебе приехала… Ты её отымел… По – полной… На – этой долбанной кровати… И – под зад ногой? Совсем – свинтус, что ли?

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

Лен…

 

ЛЕНА

(яростно)

Пошёл ты к чёртовой матери!

(срывает с головы тюрбан из полотенца и швыряет в Тимофея)

Скотина!

 

ТИМОФЕЙ, уворачиваясь от летящего полотенца, резко нагибается и со страшной гримасой на лице застывает у кровати.

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

Ё-о-о-о…

 

ЛЕНА

(перебегает по кровати)

Тимка… Ты – чего?

 

ТИМОФЕЙ

(согнувшись)

Спина-а-а-а-а…

 

ЛЕНА

(поддерживая Тимофея)

Тихонько, тихонько… Поворачивайся осторожненько… Вот так… Ложись… Рубашечку дай сниму… Ложись…

 

ЛЕНА ловко снимает с ТИМОФЕЯ сорочку, садится на него верхом и осторожно массирует спину.

 

ТИМОФЕЙ

(лёжа на животе)

Лен…

 

ЛЕНА

(массируя Тимофею спину)

Молчи… Жирком-то обро-о-ос…

 

Звенит мобильный телефон. ТИМОФЕЙ поворачивает голову.

 

ЛЕНА

Лежи тихо.

(тянется рукой к мобильному телефону)

Не шебуршись, Тим…

(массируя одной рукой спину Тимофея, в мобильный телефон)

Да… Кто? Ольга? Кого? А он не может… Нет, не может… Острый приступ… Радикулита… Острый… Я? Врач… Врач «Скорой помощи»… Сазонова Елена Викторовна…

 

ТИМОФЕЙ

(лицом – в подушке)

Лен…

 

ЛЕНА

(массируя одной рукой спину Тимофея, в мобильный телефон)

Острый приступ… Пришлось взламывать дверь… Да… Нет, сейчас решается вопрос об экстренной госпитализации… Ну, месячишко, не меньше…

(улыбаясь, слушает)

Слушай, Провоторова, а не пошла бы ты в задницу!

 

ТИМОФЕЙ

(лицом – в подушке)

Л-е-е-е-н…

 

ЛЕНА

(массируя спину Тимофея)

Тихо лежи. У тебя с этой сучкой Провоторовой – что?

 

ТИМОФЕЙ

(лицом – в подушке)

Ничего… А!

 

ЛЕНА

(массируя спину Тимофея)

Не ори! Ещё раз позвонит – я ей голову оторву! Зараза! Ну что: легче?

 

ТИМОФЕЙ

Вроде…

 

ЛЕНА

(массируя спину Тимофея)

Вот и лежи… Корпоративчик… Опупел, что ли, по корпоративчикам бегать со всякими девками? Певун тоже выискался…

 

ЛЕНА слезает со спины ТИМОФЕЯ, берёт со столика на колёсиках сигареты, закуривает.

 

ТИМОФЕЙ

(поворачивается на спину)

Дай сигарету.

 

ЛЕНА передаёт ТИМОФЕЮ свою сигарету, закуривает новую, поднимает с пола развернувшийся тюрбан, рубашку, сбрасывает с себя большое махровое полотенце, надевает белую рубашку ТИМОФЕЯ, закатывает рукава.

 

ТИМОФЕЙ

Слушай, Ленка… Фигурка у тебя, чёрт, как у девочки! Как будто и не рожала…

 

ЛЕНА

Только заметил? Жрать меньше надо.

(наливает в бокал вино и залпом выпивает)

А я замуж выхожу.

(смотрит на Тимофея)

Чего молчишь-то?

 

ТИМОФЕЙ

Давно пора.

 

ЛЕНА

Степанов, тебе на меня вообще плевать? Так, баба для траханья? Попользовался и – привет?

 

ТИМОФЕЙ

Возьми сигарету.

 

ЛЕНА ставит пепельницу на круглый живот ТИМОФЕЯ.

 

ЛЕНА

Свинья – ты…

 

ТИМОФЕЙ

(тушит сигарету в пепельнице)

За – этого? В очках-хамелеонах? На – «Мерсе»? Или – за бандюгу того, что шубу тебе подарил в том году?

 

ЛЕНА

(хохочет)

Не мне, а – Катьке! Она ж у меня – гринписсовка, блин! Ну, я шубу ту у неё забрала! Чтоб – не выкинула! Норка же!

 

ТИМОФЕЙ

А как – Катька?

 

ЛЕНА

Малая? На третьем курсе –

уже… Я же тебе говорила… Академия Управления! Во! Международный менеджмент плюс английский, французский, немецкий! Китайский – ещё! Не то, что мы с тобой, неучи… В следующем году – стажировка в Штатах!

 

ТИМОФЕЙ

Китайский-то – зачем?

 

ЛЕНА

(хохочет)

Совсем – дремучий? Китаёзы – кругом же! И – у нас, и – в Штатах, и – везде! Катька как залопотала однажды при мне – я думала: матом ругается!

 

Звенит мобильный телефон.

 

ТИМОФЕЙ

Дай мне.

 

ЛЕНА

(в мобильный телефон)

Ты – опять, Провоторова? Я же сказала – куда тебе идти! Что – не ясно?

 

ТИМОФЕЙ

(страшным шёпотом)

Ленка!

 

ЛЕНА

(в мобильный телефон)

И больше не трезвонь! Помер для тебя Тимофей, понятненько? Помер!

 

ТИМОФЕЙ

Ну, вот… Куска хлеба лишила…

 

ЛЕНА

Ничего! Посидишь на диете! Жирок растопишь!

 

ТИМОФЕЙ

Да я за эти деньги месяца бы два жил!

 

ЛЕНА

Сколько давали? Сто? Двести?

 

ТИМОФЕЙ

Ну… Триста… На – двоих…

 

ЛЕНА проходит комнату, находит в дальнем углу сумочку, достаёт из неё несколько купюр.

 

ЛЕНА

(бросает купюры на кровать)

Вот тебе – пятьсот гринов. На – одного. Живи.

 

ТИМОФЕЙ

Рехнулась, Сазонова?! На черта мне твои деньги?!

 

ЛЕНА

(зло)

Ты чего на корпоратив рвался: петь с этой девкой или зачем?

 

ТИМОФЕЙ

Ну…

 

ЛЕНА

Гну! Вот и пой! Гитара – где?

 

ТИМОФЕЙ

(ведёт рукой)

Там… В коридоре…

 

ЛЕНА быстро выходит из комнаты, возвращается с футляром, достаёт гитару.

 

ЛЕНА

Считай: я тебя заказала!

 

ТИМОФЕЙ

(помолчав)

Штаны… Штаны мои – где?

 

ЛЕНА

(хохотнув)

Ничего. И в трусах – хорош!

 

ТИМОФЕЙ

(настраивая гитару)

Деньги-то убери…

 

ЛЕНА

Не заработаешь – уберу.

(помолчав, смотрит на Тимофея)

Ты мне – когда вообще пел, а? Лет семь – назад? Или – сто?

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

В три затяжки сигарета

истлевает без следа.

Испарилось снова лето.

Холодеют города.

 

И влюблённости, как листья,

опадают. День зачах.

Бирюза небесной выси –

только в девичьих очах.

 

Сигарета в три затяжки

догорает без следа.

Эх, нырнуть бы во все тяжкие!

Жаль – не те уже года.

 

В луже – облака барашек.

Оплывают фонари.

Помнишь, милая…

 

ТИМОФЕЙ резко бьёт по струнам.

 

ЛЕНА

О! А – дальше?! Тимка?! Что замолчал?! Тим?

(обнимает Тимофея)

Слушай, Тим…

(помолчав)

А давай запишем тебе диск нормальный! Концерты сделаем! Не – по кабакам всяким перед пиплом жующим, а – в залах цивильных! Эфиры по телеку, на радио? Ты ж – талантливый мужик! Что ты с собой делаешь?

 

ТИМОФЕЙ

(хохочет)

Мать! Мне сороковник – уже! С прицепом! Какие – концерты, какой – телек? Кому я нужен? Вон, записал однажды у знакомых лабухов несколько песенок, Олька с ними носится по фирмачам, кому – ляжет и у кого – на попсу не хватает бабла, зовут… А ты её послала – куда подальше!

 

ЛЕНА

Тим, я – серьёзно… Деньги я найду… Студию закажем, продюсера толкового… Я-то сама в этом ничего не понимаю…

 

ТИМОФЕЙ

Найдёт она деньги… Миллионерша, что ли?

 

ЛЕНА

А что? У меня сейчас – три бутика «кожа-мех», павильон шестьсот квадратов в торговом центре, контора риэлтерская, салон красоты, СТО и так, по мелочи…

 

ТИМОФЕЙ

(хохочет)

Ну ты, мать, поднялась!

 

ЛЕНА

А что ты ржёшь?! Зря, что ли, я, как проклятая, восемь лет по Турциям да по Польшам челночила, от всяких бандюков откупалась, нашим ментам отстёгивала?! Да и сейчас плачу, чтоб не лезли…

 

ТИМОФЕЙ

Слушай, мать, я что-то не пойму: я тебе зачем нужен? Найди себе молодого, умного, стройного, красивого…

 

ЛЕНА вдруг всхлипывает и закрывает лицо руками.

 

ТИМОФЕЙ

Э-э-э… Лен… Ты – чего, а?

 

ТИМОФЕЙ встаёт с кровати, подходит к ЛЕНЕ и обнимает.

 

ТИМОФЕЙ

Лен… Ты – что? Ну? Лен? Успокойся, Ленусь…

 

ЛЕНА

(вдруг, тихо)

Тим… Женись на мне… Тимка… А? Тимочка?

 

ТИМОФЕЙ

(хохочет)

Лен?! Ну, какой я, к чёрту, – жених?! И какая ты – жена?!

 

ЛЕНА вырывается из объятий ТИМОФЕЯ и влепляет ему пощёчину. И ещё – пощёчину. И – ещё. Хватает со столика с колёсиками пустую бутылку с вином и швыряет в ТИМОФЕЯ.

 

ТИМОФЕЙ

(уворачивается)

Ленка! Рехнулась?!

 

ЛЕНА

(швыряет в Тимофея подушку)

Ах, ты… Не жена – я ему! А кто – жена?! Сучка эта телефонная?!

 

ТИМОФЕЙ

(уворачивается от пепельницы)

Ленка! Сдурела?! Убьёшь!

 

ЛЕНА

(швыряет в Тимофея свою сумочку)

А то, что я люблю тебя, чёрта нищего! А то, что я, как собака, по первому звонку, всё бросаю и мчусь! А то, что мне никто, кроме тебя, не нужен! Это – как?!

 

ТИМОФЕЙ защищается подушкой от шрапнели мелких предметов из сумочки. ЛЕНА, тяжело дыша, оглядывается – что бы ещё запустить в ТИМОФЕЯ. Некоторое время они, разделённые кроватью, смотрят друг на друга.

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

Лен… А, Лен…

 

ЛЕНА

И оденься, наконец! Сколько можно своими труселями сверкать?!

 

ТИМОФЕЙ кивает и, пятясь, уходит в левую дверь комнаты. ЛЕНА находит свою сумочку, собирает разбросанные по комнате вещи и выходит в правую дверь комнаты. Появляется ТИМОФЕЙ, босой, в брюках с подтяжками и пиджаком на голое тело.

 

ТИМОФЕЙ

(громко)

Лен! А, Лен! Рубашку-то отдай!

 

Подходит к открытой двери, в которую вышла ЛЕНА, и в то же мгновение оттуда вылетает белая рубашка. ТИМОФЕЙ ловит её на лету, расправляет и, скинув пиджак с подтяжками, надевает. В комнату входит ЛЕНА – босиком, в чёрной юбке и чёрном ажурном бюстгальтере – и, не обращая внимания на ТИМОФЕЯ, начинает что-то искать.

 

ТИМОФЕЙ

Что потеряла, мать?

 

ЛЕНА из вороха постельного белья извлекает чёрные ажурные трусики, тут же надевает их и выходит из комнаты. ТИМОФЕЙ справляется, наконец, с рубашкой, находит под кроватью носки, нюхает их и, поморщившись, на вытянутой руке уносит из комнаты.

 

ГОЛОС ЛЕНЫ

(из глубины квартиры)

И собери, наконец, постель! Слышишь?! Степанов! И свет зажги, наконец!

 

Звенит мобильный телефон ТИМОФЕЯ. На мгновение утихает и начинает звонить вновь. ТИМОФЕЙ, входит в комнату в костюме, носках, с парой туфель в руках. Включает торшер с оранжевым абажуром. Проходит к кровати, отыскивает звенящий телефон, смотрит на него и бросает обратно в постель. Садится на край кровати и неуклюже, борясь с животом, начинает обуваться. В комнату заходит ЛЕНА: уложенные рыжеватые волосы оттеняют бледноватое лицо и розовые полные губы; ажурная чёрная блузка – в тон ладно сидящей юбке, прозрачным чёрным колготкам и туфлям на шпильках. ТИМОФЕЙ, зашнуровывая туфлю, смотрит на ЛЕНУ и застывает.

 

ТИМОФЕЙ

(восхищённо)

Ну, Сазонова…

 

ЛЕНА молча выдёргивает из-под ТИМОФЕЯ одеяло, быстро и ловко складывает постельное бельё, застилает кровать покрывалом, поднимает и ставит на столик с колёсиками пепельницу, закуривает и садится рядом с ТИМОФЕМ.

 

ЛЕНА

(выпускает тонкую струю дыма)

Мне нужен управляющий в торговый центр. «Штука» – в месяц. Гринов, разумеется. Пойдёшь?

(помолчав)

Прости меня, дуру… А, Тим?

(помолчав)

Там, на кухне – бутылка «Токая»… Принеси, пожалуйста… Тимош?

(помолчав)

Ты что – обиделся? Тимошик? Ну? Что – ты?

 

ЛЕНА тушит в пепельнице сигарету, встаёт с кровати. Прихватив бокалы, выходит в левую дверь комнаты.

 

ТИМОФЕЙ

(встаёт с кровати)

Управляющий…

(хмыкает)

А бухгалтер тебе…

(сторону левой двери комнаты)

А бухгалтер тебе не нужен?

 

ЛЕНА входит в комнату с откупоренной бутылкой вина и вымытыми бокалами.

 

ЛЕНА

(улыбаясь)

Бюстгальтер? Тебе понравился? Да?

(наливает в бокалы вино)

Французские, между прочим… И – бюстгальтер, и – трусики…

(смеётся)

Дорогу-у-у-ущие…

(помолчав)

Ну что, Тимошик? За – нас?

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

А мне вчера мать приснилась покойная… Странно – за три года ни разу не снилась, а вчера пришла… Молодая – почему-то… Почти –

девочка… В ярком таком платье… Цветочном… Шёлковом, что ли? Я, скотина, так и не сходил к ней в этом году… И вот, знаешь, как через стекло, что-то говорит мне… А слов не слышно… Вижу только, как губы шевелятся, да маленькая такая бирюзовая жилочка у виска правого дрожит… Я кричу: «Мама, ничего не слышно! Громче, громче!», а она так улыбнулась печально… С укоризной, вроде, даже… И ладошки сложила у губ…

 

ЛЕНА

(помолчав, тихо)

И что – потом?

 

ТИМОФЕЙ

Потом…

(помолчав)

Потом проснулся…

 

ЛЕНА

Ты её любил?

 

ТИМОФЕЙ

Не знаю…

(помолчав)

Жалел иногда… И она меня, дурака, жалела…

 

ЛЕНА

А меня ты любишь, Тим? Или тоже жалеешь?

 

ТИМОФЕЙ

(отпивает вина)

У тебя бачок в туалете не течёт?

 

ЛЕНА

(помолчав)

Нет… Вроде…

 

ТИМОФЕЙ

А у меня течёт… Слышала, наверно… Тоненькой такой струйкой журчит…

(помолчав)

А у тебя жизнь… Фонтаном бьёт.

 

ЛЕНА хохочет, ставит бокал на столик и, осторожно приблизившись губами к лицу ТИМОФЕЯ, целует его.

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

Не надо, Лен…

 

ЛЕНА

(целуя Тимофея, тихо)

Почему?

 

ТИМОФЕЙ

Лен… Не надо…

 

ЛЕНА

(целуя Тимофея)

Ну, почему, дурачок?

 

ТИМОФЕЙ высвобождается из рук ЛЕНЫ, встаёт с кровати, проходит по комнате. ЛЕНА отпивает вина и следит за ТИМОФЕЕМ.

 

ТИМОФЕЙ

(останавливается)

У тебя, вообще, сколько мужиков было за всю жизнь? Сотня, две, три?

 

ЛЕНА

(хохочет)

А у тебя – девок?

 

ТИМОФЕЙ

Хочешь, я расскажу тебе – что будет, если мы поженимся?

 

ЛЕНА

(улыбается)

Я рожу тебе мальчика или девочку… Ты кого хочешь?

 

ТИМОФЕЙ

Ко мне ты, конечно, не переедешь… В мою-то халупу… Стало быть, я поеду жить к тебе… У тебя – сколько там комнат? Пять, семь, десять?

 

ЛЕНА

(смеётся)

Где – в квартире или в коттедже?

 

ТИМОФЕЙ

Катька твоя, конечно, меня сразу возненавидит… Да и тебя потом – заодно… Она, вообще, знает… Знает о нас?

В смысле, что мы с тобой…

 

ЛЕНА

(хохочет)

Тим, Катьке – двадцать один, у неё давным-давно – своя жизнь… Свои бой-френды… Своя квартира, наконец!

 

ТИМОФЕЙ

Какая квартира? Где?

 

ЛЕНА

Такая. Как она поступила, я ей подарила «двушку»… Не – в центре, конечно… В микрорайоне… Но – в новостройке… Обставить помогла… Ну, там: стиралка, микроволновка, диванчик, плазма и прочее…

 

ТИМОФЕЙ

А мне ты что подаришь, если поженимся? «Феррари» какую-нибудь? Или яхту у Абрамовича перекупишь?

 

ЛЕНА

На яхты с «Феррарями» сам заработаешь… А я…

(тихо)

Я тебе девку или парня рожу… Или что: старая для такого дела?

 

ТИМОФЕЙ

А отец Катькин – где, вообще? Ты ж с ним, вроде, не расписывалась?

 

ЛЕНА

(хохочет)

Когда меня Катька в три годика о папке спросила, я его в космос запустила! До сих пор летает! Где-нибудь в созвездии Козлорога – уже!

 

ТИМОФЕЙ

Нет, серьёзно, – где?

 

ЛЕНА

Тим, ну откуда я знаю?! Что он тебе сдался?! Не знаю и знать не хочу!

 

ТИМОФЕЙ

Отец, всё-таки…

 

ЛЕНА

Да какой, к чёрту, – отец?! Из роддома, знаешь – кто нас забирал? Костик Шалаев на своей «Тойоте»-таксушке! А отец этот ни тогда, ни после не объявился! Да я и не искала… Я Ленке – и мать, и отец, и бабушка с дедушкой! Чёрт, спина затекла… Ты куда стулья-то все дел? Пропил, что ли?

 

ТИМОФЕЙ

(смеётся)

А, это… Полгода назад мужичок этажом выше крякнул… Ну, понаехало к ним родни всякой, поминки, все дела… Попросили стулья… Я дал… А сам укатил с друганами на шашлыки за город… Приезжаю через недели полторы, захожу стулья забрать, а мне дверь какая-то физия восточная отворяет… Короче, родственнички усопшего квартирку по-быстрому продали типусу этому… А тот, видно, стульчики мои… Ты что заходишься?

 

ЛЕНА

(хохоча)

Ой… Ничего… Так… Вспомнила…  Слушай, давай поужинаем где-нибудь… Если бы я знала, что у тебя в холодильнике – только кефир да макароны с той недели, прихватила бы чего… Или поехали ко мне. У меня и – борщик свеженький, и – ветчинка, и – грибочки маринованные…

 

ТИМОФЕЙ

А у тебя дома – кто?

 

ЛЕНА

Никого… Рамзес с Чарли – только…

 

ТИМОФЕЙ

Кто-кто?

 

ЛЕНА

(заливисто хохочет)

Коты мои! Рамзес – египетский! Чарли – британец! Вот – с такой ряшкой… Улыбается всё время…

 

ТИМОФЕЙ

Ты – что: котов разводишь?

 

ЛЕНА

(хохочет)

Почему развожу? Живут просто!

 

ТИМОФЕЙ

(помолчав)

У меня – аллергия… На –  кошачью шерсть…

 

ЛЕНА

(хохочет)

Тим, не надо мне впаривать! Скажи просто…

 

ТИМОФЕЙ

Валюту свою возьми…

(достаёт из пиджака купюры)

Возьми деньги.

 

ЛЕНА

Тим…

 

ТИМОФЕЙ

Возьми деньги!

 

ЛЕНА

(берёт деньги)

Что орёшь, как припадочный? Я – по-человечески к нему… Подохнешь ведь на кефире с макаронами! Ну, давай хоть пиццу какую закажем… Орёт он… А то – давай ко мне, а?

 

ТИМОФЕЙ

Заказывай. Я не голоден.

 

ЛЕНА

Тим, ну зачем всё портить? Что ты из себя какого-то буку корчишь? Хочешь, чтобы я ушла?

 

ТИМОФЕЙ

Я порчу?

 

ТИМОФЕЙ залпом допивает вино, встаёт, проходит по комнате.

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

А ты помнишь, что мне десять лет тому назад заявила, когда я тебя в жёны звал?

 

ЛЕНА

О, Господи… Тим… Ну, зачем…

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

Когда – у меня и хата была, что этих пять, и «бумер» с новья, и здоровье, и талант… И бабла – немерено… Не помнишь? Борщик у неё – свеженький с грибочками…

 

ЛЕНА

(тихо)

Тим, ну прости…

(помолчав)

Прости меня, дуру…

 

ТИМОФЕЙ

(вдруг, яростно)

Ты мне ничего не сказала! Просто испарилась! И – всё! Такая вот – заява! На бутики свои, на контору квартирную зарабатывала! С парикмахерской?! Заработала?! Поздравляю! Рад за тебя! Нет, я всё понимаю: раз попала в струю торгашескую, дуй на всех парусах! Дитё есть! Энергии – море! Ашот – ещё! Тот! Который с гор вчера спустился! Одну дверцу любови своей открыл! Другую! Стриги-не хочу бабло! И всё больше хочется же настричь! Всё – больше!

(помолчав, тихо)

От Катьки ты сейчас хатой да баксами откупилась… И ко мне липнешь… Потому что душу себе выжгла… Своей жизнью… Этой… Чудесной… И ненавидишь эту жизнь… Я же вижу… И остановиться уже не можешь… Да и не хочешь, я полагаю… А через год-другой и Катька тебе чужая станет… И ты ей чужой будешь… Потому ни за какое бабло человеческих чувств не купишь… Ни –  любви… Ни – дружбы… Ни – искренности… Ни – нежности… Не купишь, Лен…

(помолчав)

И я тебя умоляю: не надо… Не надо нести эту чушь… Про – детей… Про – нас с тобой… Не будет уже никогда ни нас с тобой… Ни – детишек наших… Ничего не будет… Никогда…

(помолчав)

Ладно… Закажи пиццу, что ли… И – пиво какое-нибудь…

(помолчав)

А самое весёлое, знаешь – что? Что – я тебя до сих пор люблю…

 

ЛЕНА

(тихо)

Так любишь, что ненавидишь…

(помолчав)

А хочешь: я всё брошу?

(помолчав)

О, Боже… Что ж я натворила…

 

Тренькает дверной звонок. ТИМОФЕЙ и ЛЕНА некоторое время смотрят в сторону двери. Один за другим раздаётся несколько длинных звонков.

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

Ну, Олька… Зараза…

 

ТИМОФЕЙ выходит из комнаты. ЛЕНА встаёт с кровати, быстро поправляет юбку и разглаживает ладонью покрывало. Из коридора квартиры слышится какой-то невнятный говор и грохот. Грохот приближается, и ЛЕНА невольно отступает назад. В комнату, волоча несколько стульев, заходит ТИМОФЕЙ.

 

ТИМОФЕЙ

(опуская на пол стулья, хохочет)

Во! И стулья-то… Стулья-то – не мои!

 

ЛЕНА смотрит на стулья, на ТИМОФЕЯ, улыбается, смеётся и, наконец, заливисто хохочет.

 

ЛЕНА

(сквозь смех)

Тимка… Ну, правда… Что мы каждый раз грызёмся, а?

 

ТИМОФЕЙ осторожно садится на один из стульев.

 

ЛЕНА

Знаешь – что я придумала?

(садится Тимофею на колени)

Давай я тебя познакомлю с Катькой? У Тамарки Бочаровой из Дома Мод завтра – презентация новой коллекции «весна-лето»… Музыканты, артисты, журналисты, телевизионщики будут… Я с ней сейчас договорюсь о твоём участии… Споёшь пару-тройку песенок своих… И засветишься конкретно по ящику… И Катька тебя живого увидит-услышит… А потом – банкет-фуршет: контакты наладим с телевидением, с прессой!

(обнимает Тимофея)

У тебя ж есть весёленькие песни, я же помню – про… Чёрт, забыла уже… А, Тим?

 

ТИМОФЕЙ

Нога онемела.

 

ЛЕНА

(садится по-другому)

А потом, Тим… Это я на себя беру… Узким кругом – за город! Я тот домик на берегу озера давно присмотрела… Только в прошлом году удалось хозяев уболтать! Красотища – там, Тимка… Знаешь, вокруг озера – лес… Почти – у самого берега… И когда – закат, кажется, что красные ели, сосны, берёзы растут прямо из солнца! Ну, отражение такое! И домик я переделала уже… Тебе понравится! Надстроили ещё этажик! С гостевыми комнатами… А внизу две стены остеклили… Стало много света, воздуха… И ещё девочку толковую, ландшафтного дизайнера, мне сосватали: во дворе сейчас – японский садик, альпийские горки! Как – на картинке!

 

ТИМОФЕЙ

Энергичная ты баба, Сазонова!

 

ЛЕНА

А хочешь – оставайся там… Что в этой хрущобке киснуть?

 

ТИМОФЕЙ

(хохочет)

Кем оставаться, Сазонова? Сторожем? Истопником? Садовником?

 

ЛЕНА

(помолчав, тихо)

Мужем.

(осторожно обнимает Тимофея)

Тим, дай мне ещё полгодика. Ты прав: мне вся эта канитель вот здесь уже стоит. Но надо с умом выйти, чтоб и дела без меня шли, и Катька голая-голодная не ходила и доучилась нормально, да и мы с тобой чтоб с протянутой рукой на паперть не пошли… Так ведь?

(помолчав)

Ты меня, правда, ещё любишь? Ну, скажи, Тим…

 

ТИМОФЕЙ отворачивает голову.

 

ЛЕНА

(тихо)

Боже…

 

(целует Тимофея в глаза, щёки, губы)

Не надо только плакать, Тимочка… А то я сейчас тоже разрыдаюсь…

 

ТИМОФЕЙ резко, едва не опрокидывая ЛЕНУ, встаёт со стула.

Засунув руки в карманы брюк, проходит по комнате.

Останавливается.

 

ЛЕНА

Тим, ты поматерись… Не держи в себе… Ну, что поделать, если я – такая дура стервозная?

(помолчав)

Тим… Ну, давай поживём нормально? Сколько можно друг друга мучить? Ей-богу, а? Я тебя люблю, дурака… Ты меня любишь, стерву… А? Тим? Давай? Я ещё хочу успеть от тебя родить…

 

ТИМОФЕЙ резко оборачивается.

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

Ты зачем… Почему сегодня приехала? А?

 

ЛЕНА сбрасывает туфли, проходит к столику на колёсиках, берёт сигарету, закуривает и забирается с ногами на кровать.

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

Ах, ты дрянь… Я тебе что: бык-осеменитель?

 

ЛЕНА

(массирует ступни)

Уже год на шпильках не ходила…

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

А ну, пошла вон отсюда…

 

ЛЕНА

Не кричи…

 

ТИМОФЕЙ

Вон, я сказал!

 

ЛЕНА медленно тушит сигарету в пепельнице, встаёт с кровати, берёт свою сумочку, проходит к стулу, надевает туфли. Слегка пошатываясь на высоких каблуках, идёт к выходу и навзничь падает. ТИМОФЕЙ некоторое время смотрит на лежащую без движения ЛЕНУ.

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

Сазонова… Эй… Что дуришь-то?

 

ТИМОФЕЙ подходит к ЛЕНЕ, нагибается, шлёпает её по лицу, наклоняется ниже.

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

Ленка… Ты чего меня пугаешь?

 

ТИМОФЕЙ выпрямляется, грузно бежит к столику на колёсиках, хватает бутылку с вином, бежит обратно, набирает в рот вина и орошает лицо ЛЕНЫ. Шлёпает ЛЕНУ по щеке.

 

ТИМОФЕЙ

Лен… Лен!

 

ТИМОФЕЙ отставляет бутылку. Крякнув, поднимает ЛЕНУ с пола, несёт к кровати, осторожно опускает на покрывало. Наклоняется к лицу, слушает дыхание. Осматривается и грузно выбегает из комнаты. Вбегает с пузырьком, откупоривает его, нюхает, отшатывается, наклоняется к лицу ЛЕНЫ и суёт пузырёк ей под нос. ЛЕНА звонко чихает. Некоторое время лежит неподвижно. Потом приподнимает голову.

 

ТИМОФЕЙ

(закупоривая пузырёк)

Ну, мать… Что пугаешь-то?

 

ЛЕНА

(тихо)

А что было?

 

ТИМОФЕЙ

Что – что? А я знаю – что?

 

ЛЕНА

(тихо)

Голова кружится…

(смотрит на Тимофея)

Ты – кто?

 

ТИМОФЕЙ

(помолчав)

Как – кто?

(смотрит на Лену)

Ты – что, Лен?

 

ЛЕНА

(смотрит по сторонам)

Где – я? А?

 

ТИМОФЕЙ

Лен…

(опускается перед кроватью на колени)

Ну-ка, посмотри на меня…

 

ЛЕНА приподнимается на кровати, всхлипывает и вдруг заходится отчаянным плачем.

 

ТИМОФЕЙ

(обнимая Лену)

Лен… Я – с тобой… Ну, перестань, слышишь… Ну, родная моя, перестань…

 

Плач ЛЕНЫ переходит в тихий смех и, спустя несколько секунд – в оглушительный хохот. ТИМОФЕЙ едва удерживает бьющуюся в его руках женщину. Наконец, ЛЕНА утихает.

ТИМОФЕЙ какое-то время крепко обнимает ЛЕНУ, потом осторожно опускает её на подушку.

 

ЛЕНА

(тихо)

Ногам холодно…

 

ТИМОФЕЙ снимает с ног ЛЕНЫ туфли, дышит на ступни и крепко прижимает их к своей груди.

 

ЛЕНА

(тихо)

Пить…

 

ТИМОФЕЙ осторожно отпускает ноги ЛЕНЫ и прикрывает их покрывалом. После бежит через комнату, поднимает с пола бутылку вина, возвращается к кровати. Наливает бокал.

 

ТИМОФЕЙ

(с бокалом в руке)

Нет… Хватит тебе – винища…

 

ТИМОФЕЙ убегает с бутылкой и бокалом за комнаты. Через несколько мгновений появляется с полным бокалом.

 

ТИМОФЕЙ

(наклонившись над Леной)

Вот… Водичка… Холодненькая…

(Лена жадно пьёт)

Ещё?

(Лена отрицательно качает головой)

Ну? Как – ты? Лен? Лучше?

 

ЛЕНА

(тихо)

Ой… Что-то мне… Не хорошо стало… Прости меня, Тим…

(помолчав)

Прости… Я уйду сейчас…

 

ТИМОФЕЙ

Я тебе уйду…

(тихо)

Может, «скорую» вызвать?

 

ЛЕНА

Нет… Не надо никого… Иди ко мне…

 

ТИМОФЕЙ садится на край кровати. ЛЕНА кладёт голову на бедро ТИМОФЕЯ и обнимает рукой его ногу.

 

ТИМОФЕЙ

(гладит волосы Лены)

Ну, мать, ты себя довела… Нельзя же так, Лен…

 

ЛЕНА

(тихо)

Отвезёшь меня?

 

ТИМОФЕЙ

Куда?

 

ЛЕНА

Домой.

 

ТИМОФЕЙ

Никаких «домой». Я сейчас схожу: куплю поесть… Ты перекусишь… И – спатки…

 

ЛЕНА

Мне домой надо. И Катька не звонит что-то… Чёрт, я же мобильный выключила, кажется…

 

ТИМОФЕЙ

Слушай, мать… Ты только что вон там грохнулась…

(мотает головой)

Без чувств… На ходу – прямо… Я тут носился, как ошпаренный… Так что давай безо всяких «домой надо»… Полежи спокойненько… Да?

 

ЛЕНА

Я?

 

ТИМОФЕЙ

Ты что: ничего не помнишь?

 

ЛЕНА

Нет…

 

ТИМОФЕЙ

Потом – меня не узнавала… Где находишься – не понимала…

 

ЛЕНА

Да?

 

ТИМОФЕЙ

Потом истерила конкретно: то рыдала, то хохотала…

 

ЛЕНА

Боже…

 

ТИМОФЕЙ

Значит так, Лен… Я сейчас вызову «скорую», пусть врачи тебя…

 

ЛЕНА

Тим, не надо никого вызывать. Мне – лучше. Помоги встать…

 

ТИМОФЕЙ

Куда?

 

ЛЕНА

Туда.

 

ТИМОФЕЙ

Голова не кружится?

 

ЛЕНА

Нет. Дай руку.

 

Опираясь на руку ТИМОФЕЯ, ЛЕНА встаёт.

 

ТИМОФЕЙ

Пошли. Я тебя провожу.

 

ЛЕНА

Дай мне сумочку.

 

ТИМОФЕЙ приносит сумочку.

 

ЛЕНА

Подожди меня здесь.

 

ТИМОФЕЙ

Чёрта с два. Пошли.

 

ЛЕНА

Подожди меня здесь! Что не понятно, Тим?!

 

ЛЕНА, с сумочкой в руках, выходит в правую дверь комнаты. ТИМОФЕЙ медленно подходит к двери и прислушивается. Возвращается к столику на колёсиках, берёт мобильный телефон.

 

ТИМОФЕЙ

(в мобильный телефон)

Девушка, добрый вечер… У вас там какая нынче пицца – самая вкусная? Ага… Филе куриное… Грудинка копченая… «Моцарелла»… Оливки… Большая, да? Ага… Две пиццы, пожалуйста… И пивка немецкого светлого… Баночек шесть… Да, и ещё – водички минеральной, без газа только… Сколько – за все? Это – с доставкой? Окей… Космонавтов, 53, квартира 4… Когда привезёте? Окей… Ждём…

 

ТИМОФЕЙ засовывает мобильный телефон в карман пиджака. Закуривает. Тут же тушит сигарету в пепельнице и разгоняет рукой дым. Подходит к правой двери комнаты. Прислушивается.

 

ТИМОФЕЙ

(громко)

Лен! Всё – в порядке?! А, Лен?!

 

Из правой двери медленно выходит ЛЕНА.

 

ЛЕНА

А ты вообще в костюме смотришься приличным человеком… Почаще бы надевал…

 

ТИМОФЕЙ

Ну, как? Оклемалась чуток?

 

ЛЕНА садится на кровать. Достаёт из сумочки пудреницу.

 

ЛЕНА

(припудривая лицо)

У тебя что: один приличный костюм?

 

ТИМОФЕЙ

Ну, почему…

(помолчав)

Джинсы – ещё… Брюки летние…

 

ЛЕНА

(смотрится в зеркальце)

Одни…

 

ТИМОФЕЙ

(помолчав)

Ну – одни… Что – с того?

 

ЛЕНА

А бачок, действительно, у тебя журчит… Подтекает, да? Дай-ка мне телефон, мой разрядился…

 

ТИМОФЕЙ достаёт мобильный телефон из кармана пиджака.

 

ЛЕНА

(набрав номер)

Солнышко, ты – где? А-а-а-а… Понятненько… Кать, это я взяла позвонить… Батарея моего села… Всё хорошо – у тебя? Да? Точно? Ты не забыла про завтра?

(смотрит на Тимофея)

Ну, Кать… Обязательно надо пойти… И развеешься, и с матерью увидишься… В кои века… Добренько… Ну, занимайся… Целую тебя… Крепенько… Пока, солнышко…

 

ТИМОФЕЙ

Я тут пиццу заказал…

 

ЛЕНА

Занимается она… Думает, что мать – дура… Я не слышу, что ли: по городу где-то шляется…

 

ТИМОФЕЙ

Оставь ты Катьку в покое… Молодая девчонка… Назанимается ещё…

 

ЛЕНА

Ага, и я думала: назанимаюсь ещё… А потом по баулу – в руки, баул – в зубы и вперёд! Как Суворов – на штурм Измаила!

(помолчав)

Что ты заказал?

 

ТИМОФЕЙ

Пиццу. «Турнедо»… Курица, грудинка запеченная, «Моцарелла», ананас с перчиком жареным, оливки… И водичку без газа… Тебе…

 

ЛЕНА

Умничка. Вот и покушай. А я поеду.

 

ТИМОФЕЙ

Никуда ты не поедешь! Пока – не поешь! В конце концов: муж я – тебе? Или – не муж?

(Лена хохочет)

«Да убоится жена мужа своего!» Забыла? Так что, жена… Безо всяких разговоров! Перекусим… И я тебя сам отвезу…

 

ЛЕНА

(смеясь, обнимает Тимофея)

Му-у-у-уж…

 

ТИМОФЕЙ

А то!

 

ЛЕНА

(тихо)

Я уже думала – никогда у меня этого не будет… Правда, Тим… Намаешься за день, хоть волком вой… А домой ноги не идут… То в офисе торчишь, хотя все дела переделала… То к подругам каким незамужним свалишься… То чёрти чем себя грузишь… Лишь бы не тащиться в эту проклятую пустую квартиру…

 

ТИМОФЕЙ

(открывает бумажник)

А – коты?

 

ЛЕНА

А что – коты?

(смеётся)

Ты знаешь… Поначалу ревновали друг дружку ко мне… Если я Рамзеса гладила, к примеру… Чарли даже улыбаться переставал… Забирался на шкаф, под потолок, и сидел там, обиженный, целый день… А однажды, когда я Чарлика расчёсывала, слышу: Рамзесик воет… Я в коридор выскочила, смотрю: он лоток Чарлика раскидал, а сам по большому прям на половичок плетёный сходил… Потом, правда, я их помирила: ставила одну миску с едой на двоих и с водичкой тоже – одну… Да и подросли… Вместе… Не ругаясь – более…

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

Лен… У меня там не хватает малость… За пиццу рассчитаться… Одолжишь?

 

ЛЕНА

У кого? Что? Я не поняла…

 

ТИМОФЕЙ

Ты. Мне. Одолжишь? У меня не хвата…

 

ЛЕНА

Господи, Тим… Дурачок… Ну, пожалуйста, пойми, наконец, ты: нет моего, твоего… Есть наше… Наше. Понимаешь? Только – наше…

 

ТИМОФЕЙ

Я себя всё равно…

(помолчав)

Не знаю, Лен… Как-то гадко себя чувствую… Альфонсом –

каким-то…

 

ЛЕНА

(звонко хохочет)

Чёрт! Ну, ты и словечко нашёл, Степанов! Альфонсом! Свихнулся, Тим?!

 

ТИМОФЕЙ

А ты знаешь…

(помолчав)

Мы тогда в волейбол рубились на пляже… Я на подаче был… И вдруг слышу: смех… Такой – звонкий… Такой – звенящий… У меня аж мячик из рук выкатился… Тебя я сперва даже и не разглядел… А в твой смех влюбился без памяти… Помнишь?

 

ЛЕНА

(смеётся)

А то! Загорелый, стройный, высокий! На тебя, между прочим, и Наташка Воронцова, и Танька Гладышева сразу глазики положили, едва ты подгрёб знакомиться… Потом и телефон твой… Помнишь: ты мне на ладошке шариковой ручкой написал? Выцыганили… Ты, случаем, не поимел кого из них тогда? За – моей спиной… А, Тим?

 

ТИМОФЕЙ

Лен… Ну, что ты несёшь? У меня вообще после этого волейбола крыша поехала… Сейчас пытаюсь вспомнить: что делал, чем занимался… Ничего не помню… Только – грудка твоя нежнейшая… Бархатная… Попка твоя загорелая… С белым треугольником… От купальника… Язычок твой… Юркий… У меня – на нёбе…

 

ЛЕНА

(тихо)

А когда… Ты меня первый раз поцеловал… Туда… Я думала… Что – умру… От разрыва сердца…

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

Лен…

 

ЛЕНА

(тихо)

Не говори ничего…

 

ЛЕНА целует ТИМОФЕЯ. Снимает с мужчины пиджак, расстёгивает рубашку, брюки. ТИМОФЕЙ ловко забирается под юбку, стягивает с ЛЕНЫ колготки с трусиками и осторожно заваливает женщину на кровать. Звенит мобильный телефон. ТИМОФЕЙ и ЛЕНА замирают.

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

Ёшкин кот…

 

ТИМОФЕЙ смотрит на ЛЕНУ. ЛЕНА давится беззвучным смехом, наконец, не выдерживает и хохочет. Телефон не умолкает.

 

ЛЕНА

(хохоча)

Ну, ответь…

 

ТИМОФЕЙ со страшным лицом нагибается с кровати к лежащему на полу пиджаку. Достаёт звенящий мобильный телефон.

 

ТИМОФЕЙ

(в мобильный телефон)

Да! Ну?!

(смотрит на дисплей мобильного телефона)

Вот, заразы!

 

ЛЕНА

(хохоча)

Кто? Это…

 

ТИМОФЕЙ

(зло)

Без понятия! Отключились!

 

Мобильный телефон вновь взрывается звоном.

 

ЛЕНА

(выхватывает мобильный телефон из рук Тимофея)

Да! Кто?! Катька?!

(опускает мобильный телефон в подушку и хохочет)

Ой, не могу!

(всхлипывая, подносит мобильный телефон к уху)

Что ты хочешь, доча? Что хочешь, родная? Денежку?

(смотрит на Тимофея)

Доча, я занята сейчас… Позвони Исааку Львовичу, скажи: в чём – дело… Он тебе отдаст денежку… Нет, доча, удобно, он ещё не спит… И я тебя целую, котёнок!

 

ЛЕНА, заливисто хохоча, валится в объятья ТИМОФЕЯ.

 

ТИМОФЕЙ

Денежку… Позвони Львовичу… Он даст денежку… Совсем Катьку распустила…

 

ЛЕНА

(сквозь смех)

Тим, она ж ещё – ребёнок! Ну! Тимка!

 

ТИМОФЕЙ выхватывает телефон из руки ЛЕНЫ, выключает его и забрасывает под кровать.

 

ТИМОФЕЙ

Ребёнкам спать давно пора…

 

ЛЕНА

(смеясь)

А сам – в её года?! Куролесил так, что пыль столбом стояла! Ну, вот: опять меня всю раздел, растрепал… Экий ты – маньяк, Степанов!

 

ТИМОФЕЙ

Это – кто из нас маньяк, Сазонова?!

 

ЛЕНА

Ну, и где – твоя пицца с «Моцареллой»? А? Совсем решил девушку голодом заморить?

 

ТИМОФЕЙ

Сказали: в течение получаса… Проголодалась?

 

ЛЕНА

Ужасно. Сейчас тебя съем!

 

ЛЕНА щёлкает зубами и впивается ТИМОФЕЮ в плечо.

 

ТИМОФЕЙ

Мать! Полегче!

 

ЛЕНА делает вид, что откусила кусок мяса от ТИМОФЕЯ: громко чавкая, жуёт.

 

ЛЕНА

(хищно)

В-о-о-от, а теперь бёдрышко обглодаем!

(урча, впивается Тимофею в ногу)

Р-р-р-р…

 

ТИМОФЕЙ

(вскакивая с кровати)

Сазонова! Больно же!

 

ЛЕНА

(хищно)

А ты думал – как?

(встаёт с кровати и медленно наступает на Тимофея)

Сейчас я кого-то съе-е-е-ем…

 

ТИМОФЕЙ, всклокоченный, в трусах, носках и расстегнутой рубашке, медленно отступает.

 

ЛЕНА

Ой, как я сейчас кого-то е-е-е-есть начну-у-у-у-у…

 

Внезапно ЛЕНА бросается вперёд и прыгает на ТИМОФЕЯ. ТИМОФЕЙ ловит ЛЕНУ, забрасывает себе на плечо и начинает кружить.

 

ЛЕНА

(вращаясь, хохочет)

О-ё-ё-ёй! Тимка! Сумасшедший! Урони-и-и-шь!

(Тимофей ускоряет вращение)

Сумасшедший! Люди-и-и-и! Помогите-е-е-е! Люди-и-и-и!

 

ТИМОФЕЙ резко останавливается, опускает ЛЕНУ перед собой и, обняв, целует.

 

ТИМОФЕЙ

Не закружилась голова?

 

ЛЕНА

(смеясь)

Нет…

(долго и нежно целует Тимофея)

Нет!

 

ТИМОФЕЙ

Ленка!

 

ТИМОФЕЙ подхватывает ЛЕНУ на руки, несёт и осторожно опускает на кровать.

 

ТИМОФЕЙ

Ты знаешь… Я ведь тоже думал, что никогда у меня ничего уже не будет… Тебе с работы домой приходить не хотелось, а мне – из дома выходить… Боялся… Думал – свихнусь… Иду по улице… Вижу бабу какую… А у неё – твоё лицо, твои руки, ноги… Глаза закрою, открою: ты не одна уже идёшь, а несколько тебя… И все они мне улыбкой твоей улыбаются и смеются, как ты…

(плачет и смеётся одновременно)

Пить пробовал: ещё – хуже… Ветерок щеки коснётся, а мне кажется: ты дышишь… Даже запах твой чуял… Такой, знаешь: цветочно-алый… Кто-то посмотрит, а я почему-то знаю: это ты смотришь… И сердце обрывается… По ночам, вообще, до ручки доходил… Раз очнулся под утро: девка какая-то – рядом со мной… Кто такая, откуда взялась – убей Бог, не помню… Хотя трезвый был… Смотрю я на неё и ведь точно знаю, что это – не ты… А она со мной, как ты, вдруг заговорила, засмеялась… И отдавалась, как ты…

(помолчав)

Потом конкретные провалы начались… То – из парка меня менты подберут ночью… Эстрада там ещё –  деревянная… Помнишь:  танцевали мы как-то летом… То – в трамвае нашем… Номер шесть… На кольце… Очнулся: какие-то бабы в кителях, дружинники… Как там оказался, куда ехал: чистый лист, без понятия… Витька Басалаев… Хорошо, что рядом оказался… Меня тогда – за шкирку… И – к какому-то мозгоправу… В белы ручки… Короче, вытащил меня тот мужик… Из петли вытащил…

 

ЛЕНА

(с глазами, полными слёз)

Тимочка… Родной… Божечки…

(вытирает ладонью лицо Тимофея)

Я же ничего не знала…

 

ТИМОФЕЙ

(улыбаясь)

Работу похерил… Всё посыпалось, как домик карточный… Дружки растворились… Машину пришлось продать… Потом –

хату… Пока не оказался здесь… В этом сарае…

(смотрит на Лену)

Ну, что же ты не хохочешь?

 

ЛЕНА

(помолчав)

Боже… Сколько времени мы потеряли… Тим, сколько времени мы потеряли! Ведь всё – так просто… До безумия просто… Два человека любят друг друга… Не могут жить друг без друга… Не могут дышать друг без друга…

Зачем же так друг друга мучить? Ради – чего?

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

Лен… Не убегай больше от меня, а? Хочешь родить – роди… Не хочешь – не рожай… Я, действительно, не могу без тебя жить… Не могу без тебя дышать…

 

ЛЕНА тихо смеётся. Обнимает ТИМОФЕЯ. Осторожно и нежно целует его.

 

ЛЕНА

(вдруг)

Тим… Слушай: а давай пошлём всё к чертям и поедем куда? Путешествовать, а? Только – ты да я! А, Тимошик? Ты, вообще, наверно, нигде не был?

 

ТИМОФЕЙ

Почему – нигде? В Германии был… В Польше… По России поездил: Байкал, Карелия… Ну… Кавказ… Море Чёрное… Прибалтика…

 

ЛЕНА

А я, кроме турков да пшеков, вообще ничего не видела!

Итальяшка один, правда… Лет пять тому назад… Чёрт, как –  его?

(хохочет)

А. Лучано… Лучано Кастелано… Всё в Неаполь звал… Бон джорно… Брависсимо… Коза ностра… И – все дела… Я ему: «Си, си, окей, мерси!» Скидку мне даже на кожу обалденную сделал… Еле потом отбилась… Катька моя… Вон… В свои двадцать уже всю Европу объездила! После – Египет, Мальдивы, Кипр! На Кубу слетала даже! К этому! Бородатому! В Штаты вот скоро полетит! На –  целый год! Нью-Йорк, Лос-Анджелес, Чикаго! Представляешь?! Мы ж с тобой… Толком так и не были вместе… А, Тим?

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

Если бы это было возможно… Я бы тебя обнял… Зарылся бы… Лицом… В твои волосы… И так бы стоял… Год… Два… Десять лет… Вечно…

 

ЛЕНА

(эхом)

Вечно…

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

А ты бы хотела жить вечно? Вот так, чтобы время для тебя вдруг остановилось… А вокруг жизнь бы шла по-прежнему… Шли бы года… Менялись века, эры… Люди бы рождались, умирали… А ты бы даже не старилась…

 

ЛЕНА

(помолчав)

А – ты?

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

Что – я?

 

ЛЕНА

(тихо)

Тоже бы не старился?

 

ТИМОФЕЙ

Конечно! Представь только: какой-нибудь там… Семьдесят пятый век – от рождества Христова… Нет ни этих вонючих машин, ни наркоты проклятой, ни болезней… Оружие всё, к чёртовой матери, давно разобрали на винтики… Никто друг в друга не стреляет, никто никого не режет…

 

ЛЕНА

(растерянно)

А как же… Как же – без машин? Как ездят?

 

ТИМОФЕЙ

(загораясь)

А никак не ездят! Мгновенно перемещаются в пространстве! И – во времени! Куда – хошь!

Любое живое существо… Это же… Это ведь – такая информационно-энергетическая субстанция…

(ходит по комнате)

Значит… Значит, её, в принципе, можно оцифровать… И отправить… Куда –  угодно! Хоть – в Австралию! Хоть – в другую галактику! Представляешь?! Никаких тебе – ракет, топлива, скафандров! Ввёл свой личный генный код и пункт назначения… И – всё! Твой геном программа оцифровывает… И – вперёд! Через мгновение ты уже – в Аргентине! Или – на Луне! Или – в другой Вселенной!

(помолчав)

Мне кажется, что так давно уже все перемещаются… Кроме – нас…

 

ЛЕНА

(завороженно)

Ти-и-и-им… Как – здорово…

 

ТИМОФЕЙ

(вдохновенно)

И Чернобылей с разными Фукусимами тоже не будет! И землю перестанут рыть-доить!

 

ЛЕНА

(растерянно)

Как это?

 

ТИМОФЕЙ

(вдохновенно)

Ну, подумай! Каждую секунду нас пронизывают миллиарды всяких частиц! Нейтрино –  разные! Фотоны! Ещё, наверняка, – Бог знает что! Неужели не додумаются как-то всю эту энергию… Ловить… Аккумулировать… А потом… Опять же – в цифре… Через… Ну, не знаю… Через антенны какие… Каждому – в дом! В квартиры!

 

ЛЕНА

(хлопает в ладони)

Супер! Обалдеть! Тим… Ты что… Ты сам всё это придумал?! Сам?! Тим?!

 

ТИМОФЕЙ

Мне кажется… Мне кажется, что я всё это вижу… Да, вижу… Как будто – наяву…

(помолчав)

Всё вокруг нас… Оно же – живое… И – деревья, и –  воздух, и – вода, и – земля сама… А мы леса – под корень… Воду загадили… Воздух отравили… Землю изрыли… Ты подумай: сколько же в природе боли скопилось! Сколько – страданий! А ведь, наверняка, кто-то… Мировой разум какой-нибудь… Всё это видит… Негодует, конечно… Но ждёт… Ждёт: образумится, наконец, человек? Или его попросту лучше стряхнуть… К чёртовой бабушке… С лица Земли… Как – паразита назойливого… Что – только кровь пьёт…

 

ЛЕНА

(тихо)

А люди… Люди людьми будут? Или – киборгами какими?

 

ТИМОФЕЙ

Конечно – людьми!

(помолчав)

Хочется верить, что –  людьми…

 

ЛЕНА

(смеётся)

И что: все такие добренькие будут? Такие – миленькие? Как – ангелы?

 

ТИМОФЕЙ

Вряд ли.

(помолчав)

Человек вообще, наверно, не изменился… По – сути… За – всю свою историю… Нет, ну поумнел там… Оброс всякими там интернетами, планшетниками и прочими цацками… А злоба и коварство, и предательство, и прочая дрянь, что в нас живёт, никуда ведь не делась… И не денется…

 

ЛЕНА

Как же тогда жить в твоём светлом будущем со всем этим?

Зачем со всем этим опять жить? Для – чего?

 

ТИМОФЕЙ

Как жить?

(смотрит на Лену)

Как и – сейчас. Что с убийцей смрадным нынче делают? Сажают, если ловят, да? От негодяя отворачиваются… Мне кажется…

Мне кажется, что…

(помолчав)

Мне кажется: что-то внутри нас должно произойти… Внутри… Нас… Самих… Не сразу, конечно… Но обязательно – должно… Или открыться что-то… Дремлющее пока… Вот ты, к примеру…

(смотрит на Лену)

Хочешь, скажем, кого-нибудь обжулить… И можешь это сделать… И – так, чтобы никто не узнал… И уже готова это сделать… Но не делаешь…

 

ЛЕНА

(хохочет)

Почему?! Делала! И меня кидали конкретно! И – не раз!

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

И – что? Что ты чувствовала, когда кидала кого-нибудь?

 

ЛЕНА

Ну…

(помолчав)

Смотря – кого…

(смеётся)

Тим, это же – бизнес! Не – ты, так – тебя! Что ты, в самом деле?! Не знаешь: где мы живём?! Ей-богу!

 

ТИМОФЕЙ

Ну, хоть разок тебя совесть мучила? Вот сделала ты гадость кому-то… Сознательно сделала… Корысти – ради… И как: спала нормально? Аппетит хороший был, настроение?

 

ЛЕНА

Тим, что ты мне душу бередишь, в конце концов?

(помолчав)

Ну, конечно, мучилась иногда… И ночами не спала… К чему – всё это?

 

ТИМОФЕЙ

Может быть… Когда-нибудь…

(помолчав)

Мы просто не сможем… Не сможем делать друг другу гадости… Просто физически не сможем… Захочется мне, скажем, грабануть твой салон меховой…

 

ЛЕНА

(хохочет)

Грабили уже! Свои же!

 

ТИМОФЕЙ

И вот только я подумаю об этом… А мне уже… Не хорошо станет… Ножки, к примеру, онемеют… Или понос прошибёт…

(Лена заходится заливистым хохотом)

Допустим, плюну я на это… И пойду всё-таки грабить… А тут как сердечко прихватит! В глазах потемнеет! Не до грабежа уже… В живых бы остаться… А? Каково?

 

ЛЕНА

(смеётся)

Тим, что это тебя пробило на мысли такие? Никогда от тебя такого не слышала!

 

ТИМОФЕЙ

Не знаю…

(помолчав)

Мне и поговорить в последние года было не с кем… Как в каком-то вакууме плавал…

(помолчав)

А ты Катьку свою всегда понимаешь?

 

ЛЕНА

Ну да, вроде…

(утирает платком слезящиеся глаза)

Хотя иной раз такое залепит, что: хоть стой, хоть падай… Тим, они ведь уже – не такие, как мы… Совсем –  другие…

(помолчав)

Я с ней как-то особо не нянчилась, пока росла… Крутилась же, как белка… А потом вдруг – оп! Смотрю: что за девка такая выросла?

(помолчав)

Знаешь… Она квартиру ту поначалу вообще не хотела принимать… И не из-за того, что мать одну оставляет, а из-за «бабок»! Потом говорит: ладно, мам, спасибо, только я тебе деньги за квартиру отдам, когда заработаю… Во как! Я сперва обиделась… А после… После думаю: права ведь девка по-своему… Не хочет на моей шее сидеть… Гордость своя у неё есть, оказывается… И – совесть… А, может, – потому что видела сызмала, как я пашу…

 

ТИМОФЕЙ

Так что же нынче денежку клянчила?

 

ЛЕНА

Не клянчила! Заработанное хотела получить! На прошлой неделе были у меня переговоры с немцами – Катька переводила. И толково переводила.

 

ТИМОФЕЙ

Ну, хоть скидку матери сделала, а?

 

ЛЕНА

(смеётся)

Тим! Ну, правда… Давай на днях закатимся к Наташке Сакович… В турагентство её, «VIP-тур»? Маршрутик продумаем… Так, чтобы и Азию повидать, и – Африку, и – Америку! А на обратном пути – через всю Европию… Не спеша… С толком… В Испании, знаешь, какое блюдо считается деликатесом?! Нет?! Криадильяс! Бычьи яички!

(хохочет)

Я слышала: пальчики оближешь! Или – ломо эмбучадо: вяленая свининка! Они её там в белом вине выдерживают… И – в специях… А в Венеции – каналы… Гондолы – эти… Баркарола… Дворцы дожей…

 

ТИМОФЕЙ

Катьку возьмём с собой?

 

ЛЕНА

Ни-ни-ни! Ей заниматься надо! Скоро – сессия! И потом…

(помолчав)

Я тебя ни с кем не хочу делить… Только – мы с тобой…

(целует Тимофея, тихо)

Только – ты и я… Ты со мной… Сразу похудеешь… Я тебя так излюблю, что… Так измучаю…

 

ТИМОФЕЙ

И в какую копеечку этот турвип влетит?

 

ЛЕНА

Слушай, Степанов, если ты ещё раз заикнёшься об этом, я тебя задушу! Ну, сколько можно?! Ты теперь будешь ежеминутно меня грузить «бабками» этими проклятыми?! А?!

 

ТИМОФЕЙ

Лен, послу…

 

ЛЕНА

Не ленкай!

(смотрит на Тимофея)

Хорошо. Если ты – такой осёл упёртый… Хорошо. Давай так сделаем: ты продаёшь или сдаёшь эту хрущёбку моему риэлтерскому агентству. Официально. По договору. Агентство продаёт или сдаст в субнаём, «бабки» – хоть завтра! Хватит и на тур, и на диск твой, и на после! Так тебя устраивает, Степанов?!

 

ТИМОФЕЙ

Знаешь…

(помолчав)

Я всё никак не могу привыкнуть к тебе такой…

 

ЛЕНА

(хохочет)

Какой – такой? Такой-сякой?

 

ТИМОФЕЙ

Деловой…

 

ЛЕНА

(хохочет)

Привыкай! О, чёрт! Надо ж Тамарке перезвонить! Насчёт – завтра… Насчёт – нас… Найди-ка телефон…

 

ТИМОФЕЙ

Лен, да никуда я не пойду! Клоун, что ли?! Выёживаться там… После – манекенщиц голых…

 

ЛЕНА

(хохочет)

Да почему – голых?! Как раз – не голых! В шикарных шмотках! И – не манекенщиц! Моделей! И – не после, а – до показа!

 

ТИМОФЕЙ

(смеётся)

Моделей чего?

 

ЛЕНА

Что – чего?

 

ТИМОФЕЙ

(серьёзно)

Ну… Есть авиамодели… Я в детстве клеил… Туфли есть модельные… По индпошиву…

 

ЛЕНА

(хохочет)

Да ну тебя, Тим!

 

ТИМОФЕЙ

Ну, хорошо…

(помолчав)

Допустим, сдам я хату… Сам-то где буду жить потом?

 

ЛЕНА

Со мной ты будешь жить, Степанов! Отныне и –  навсегда! Я тебя пришпилю к юбке своей! Понял?! Где жить он будет! Негде жить, что ли?! Хочешь – в квартире нашей! Хочешь – в нашем коттедже загородном! Я приезжать буду… И – на выходные… И – на неделе…

 

ТИМОФЕЙ

А в один прекрасный день… Ты взбрыкнёшь… И пошлёшь меня… К такой-то матери… И куда – я? В бомжи?

 

ЛЕНА

(хохочет)

В бомжи! Зарастёшь… Запьёшь… Завоняешь… Тим!

 

ТИМОФЕЙ

Лен…

(помолчав)

У меня почему-то… Такое чувство, что я – твой самый тяжкий грех… Пуще – всех смертных грехов… И ты… Ты сегодня его замаливаешь…

 

ЛЕНА

(тихо)

Замаливаю…

(всхлипывает)

Замаливаю, родной…

 

ТИМОФЕЙ

Э-э… Ну-ка, перестань… Лен…

 

ЛЕНА

(размазывая слёзы)

Может… Когда-нибудь… Ты меня… Хоть чуть-чуть… Хоть чуть-чуть меня простишь… Ну, хоть – чуть-чуть…

(помолчав)

Знаешь… Я сегодня утром проснулась… Как – не своя…  Поставила кофе варить – турку опрокинула… Рамзика чуть не ошпарила… Стала одеваться: не могу лифчик застегнуть…

(улыбается сквозь слёзы)

Руки, как будто – не мои… В офисе мне Львович что-то говорит, а я… Ни-че-го-шень-ки не понимаю… Слова слышу… А о чём слова: не доходит, понимаешь? В толк не возьму: что это он от меня хочет!

Поехала в агентство… Ну, думаю, развеюсь по дороге… Выпила в машине немножко коньяку… Приехала… И… Разрыдалась… Прямо – в конторе… Перед – нашими всеми… Перед – клиентами…

(помолчав, тихо)

Ты вот говорил: не помнил, как в трамвае оказался… И я сегодня… Опа… Смотрю: у двери твоей почему-то стою… А как ехала… Откуда ехала… Не помню… Может, задавила кого по дороге… Звоночек твой жму, а сама шепчу: Господи, только бы ты дома был… Только бы ты дома был… Только бы ты дома… Как –  заклинание какое… Ты дверь отворил… И… Как будто камень с души упал… Так легко и спокойно стало… Словно и не было лет этих двадцати… И жизни всей моей прошлой не было… Ты меня обнял… Поцеловал… И точно кровь в меня вернулась… И руки снова мои стали… И так горячо-горячо стало где-то вот здесь… Под сердцем…

(обнимает Тимофея)

Я всё верну тебе, Тим… Всё, до последней капельки… Каждую секундочку, что отобрала у тебя, верну сторицей… И свечку боженьке поставлю… Что он мне, дуре, сегодня глаза открыл, наконец…

(помолчав, тихо)

Тим, мы же действительно, понимаешь, действительно – половинки друг друга! Не будем вместе – сойдём с ума! Погибнем! Понимаешь?!

 

ТИМОФЕЙ осторожно высвобождается из рук ЛЕНЫ. Поднимает с пола брюки. Отряхнув ладонью пыль, надевает. Засунув руки в карманы, проходит по комнате.

 

ТИМОФЕЙ

Свечку – боженьке…

 

ЛЕНА

(тихо)

Что… Что ты решил?

 

ТИМОФЕЙ

(оборачивается)

Я? Я решил?! По-моему, ты всё уже решила! И – за меня, и – за нас!

 

ЛЕНА

Тим…

 

ТИМОФЕЙ

Я в твоих глазах, наверно, – последнее дерьмо… Раз – такую бабу не смог удержать… И найти потом не смог… Или не захотел… И себя довёл до последнего скотства свинского…

(Лена открывает рот)

Помолчи… Помолчи, Лена…

Я знаю… Я понял: зачем я тебе нужен… Чтобы ты мне… Каждый день… Каждую минуту… Каждую секунду… Своим присутствием… Своим видом просто… Об этом напоминала… Степанов, ты – дерьмо вонючее! Ты – голодранец чёртов! Ты – лох по жизни! Ты – никто и звать тебя никак!

(смеётся)

Вот тебе за это – денежка! Африка! Яйца бычьи! Венеция с гондонами!

 

ЛЕНА

Тим! Не надо! Я прошу!

 

ТИМОФЕЙ

(яростно)

Но тебе и этого мало! Ты ещё и родить от меня хочешь! Чтобы потом дитё это живым укором росло! Мол, смотри урод Степанов, я твоему семени чёртовому жизнь дала! Твой род никому не нужный продлила!

(громким шёпотом)

Ты что, вправду думаешь –  некому было родить от меня?! Что – бабы такой у меня не было?!

 

ЛЕНА вдруг бросается к ТИМОФЕЮ и падает к его ногам.

 

ЛЕНА

(целуя Тимофею ноги)

Я тебя умоляю, я тебя умоляю, я тебя умоляю, я тебя умоляю, я тебя умоляю, я тебя умоляю, я тебя умо…

(Тимофей тщетно пытается вырваться)

Я тебя умоляю, я тебя умоляю, я тебя умоляю, я тебя умоляю…

 

ТИМОФЕЙ

(отдирая Лену от своих ног)

Лена! Лена! Успокойся! Лена!

 

ЛЕНА

(целуя Тимофею ноги)

Я тебя умоляю, я тебя умоляю, я тебя умоляю, я тебя умо…

 

ТИМОФЕЙ резко поднимает ЛЕНУ и сильно бьёт ладонью по лицу. Ещё раз бьёт. И – ещё. Медленно отходит. ЛЕНА, закрыв глаза, падает на колени. ТИМОФЕЙ обходит ЛЕНУ и, спиной, не сводя взгляда с женщины, выходит в правую дверь комнаты. ЛЕНА поднимается и, босая, в расстегнутой блузке, выходит в левую дверь комнаты. В то же мгновение из правой двери появляется ТИМОФЕЙ со стаканом воды. Смотрит по сторонам. Заглядывает под кровать. Ставит стакан на столик и выбегает в левую дверь. Через несколько секунд ТИМОФЕЙ на плече вносит ЛЕНУ. ЛЕНА, молча и яростно колотя ТИМОФЕЯ руками и ногами по спине, пытается вырваться. ТИМОФЕЙ, не обращая внимания на град ударов, опускает ЛЕНУ на ноги. Крепко, захватив руками предплечья женщины, обнимает и держит, пока ЛЕНА не перестаёт вырываться. Медленно, не сводя взгляда с лица ЛЕНЫ, ослабляет объятья. Осторожно целует ЛЕНУ. Подхватывает её, относит к кровати, осторожно опускает и садится на пол, у её ног. ЛЕНА недвижимо сидит на кровати. В дверь звонят. Звонят снова – долго и упорно.

 

МУЖСКОЙ ГОЛОС

(из-за двери, глухо)

Эй, есть кто-нибудь дома?! Ваш заказ! Хозяева!

 

В правой двери комнаты появляется юноша с двумя коробками пиццы, упаковкой баночного пива и литровой бутылкой минеральной воды.

 

КУРЬЕР

(стоя в дверном проёме комнаты)

Простите… Дверь у вас была открыта… Доставка пиццы…

 

КУРЬЕР смотрит на ЛЕНУ с ТИМОФЕЕМ и заходит в комнату.

 

КУРЬЕР

Заказ ваш…

(скороговоркой)

Мега пицца «Турнедо»: филе куриное маринованное, грудинка копчёно-запечённая, соус из очищенных томатов, сыр «Моцарелла», ананас консервированный, перец жареный на гриле, кукуруза консервированная, оливки, зелень – два раза; пиво баночное «Баварское» – шесть раз; минеральная вода без газа «Аквадива»; доставка. Итого: одна тысяча сто девяносто три рубля…

(помолчав)

Это – Космонавтов, 53, квартира 4?

 

ЛЕНА, смотря на КУРЬЕРА, начинает похохатывать, смеётся и, наконец, заходится звонким хохотом. ТИМОФЕЙ смотрит на ЛЕНУ, на КУРЬЕРА и тоже начинает хохотать. КУРЬЕР некоторое время смотрит на хохочущих ЛЕНУ с ТИМОФЕЕМ.

 

КУРЬЕР

Доставка пиццы! Заказ ваш! Мега пицца «Турнедо»! Филе куриное маринованное! Грудинка копчёно-запечённая! Соус из очищенных томатов! Сыр «Моцарелла»! Ананас консервированный! Перец жареный на гриле! Кукуруза консерви…

(смотрит на Тимофея с Леной)

Это – Космонавтов?! Дом 53?! Квартира 4?

 

ЛЕНА и ТИМОФЕЙ хохочут.

 

КУРЬЕР

(громко)

«Бабки» гоните!

(Лена и Тимофей хохочут)

Придурки!

 

ЛЕНА и ТИМОФЕЙ хохочут во весь голос.

 

ТИТРЫ

 

МУЗЫКАЛЬНАЯ ТЕМА

(за кадром титров)

В три затяжки сигарета

истлевает без следа.

Испарилось снова лето.

Холодеют города.

 

И влюблённости, как листья,

опадают. День зачах…

Бирюза небесной выси –

только в девичьих очах…

 

Сигарета в три затяжки

догорает без следа.

Эх, нырнуть бы во все тяжкие!

Жаль – не те уже года…

 

В луже – облака барашек.

Оплывают фонари.

Помнишь, милая, мы раньше

здесь гуляли до зари?

 

В три затяжки сигарета

истлевает без следа.

Растворилось снова лето,

словно талая вода.

 

И влюблённости былые

кроны клёнов голых сквозь

в никуда давно уплыли.

Не случилось. Не сбылось…

 

В три затяжки сигарета

догорает солнцу вслед.

Ветер колкий, дай ответ нам –

было лето или нет?

 

ТИТРЫ

Конец первой серии

 

Лена и Ленин

(десять лет спустя)

комедия

сценарий телевизионного фильма

2-я серия

ИНТ. КОМНАТА ТИМОФЕЯ – ДЕНЬ

Комнату ТИМОФЕЯ, подсвеченную мягким напольным светом, время от времени озаряют вспышки молний за окнами. Гремят отдалённые раскаты грома. Из правой двери комнаты появляется КЕЙТ, босиком, с влажными волосами, в большом, не по размеру, красном банном халате, с подносом в руках. На подносе: фарфоровый чайник, две чашки и порезанный лимон на блюдца. КЕЙТ останавливается и чихает.

ТИМОФЕЙ

(из-за двери, громко)

Кать! Тапочки-то надень! Простынешь!

 

КЕЙТ

(хохочет)

Уже!

 

КЕЙТ громко чихает. Секунду медлит и осторожно ставит поднос на столик на колёсиках. ТИМОФЕЙ входит в комнату с бутылкой коньяка и двумя большими рюмками.

 

ТИМОФЕЙ

Мать хоть знает, что ты прилетела?

 

КЕЙТ

(чихает)

Ой! Да… Я звонила…

 

ТИМОФЕЙ

(наливает в рюмки коньяк)

Ну, Катюха! Velcom – на Родину! Давай! Залпом! Сразу согреешься!

 

КЕЙТ залпом выпивает коньяк и делает страшные глаза.

 

ТИМОФЕЙ

(подаёт блюдце с порезанным лимоном)

Закуси быстренько!

 

КЕЙТ закусывает лимоном и заливисто хохочет.

 

КЕЙТ

(хохоча)

Крепкий!

 

ТИМОФЕЙ

(помолчав, тихо)

Как – мать…

 

КЕЙТ

(хохоча)

Что – как мать?!

 

ТИМОФЕЙ

Хохотунья… Ещё – коньячку?

 

КЕЙТ, хохоча, отрицательно, а потом положительно машет головой.

 

КЕЙТ

Давай, Тимофей Ильич!

 

ТИМОФЕЙ

(наливает в обе рюмки коньяк)

Ну, какой я тебе – Ильич, Кать? Ильич… Что – такой старый уже, да?

 

КЕЙТ

(хохочет)

Нет! Совсем не старый! Что – ты?! Ну, просто… Не знаю… Просто, по имени… Не могу как-то… Я ж тебя всегда так величала… А что: тебе – не удобно?

 

ТИМОФЕЙ

(смеётся)

Величала… Ты же – русская девка, Катюха! Что ты там делаешь, в этой Америке?

 

КЕЙТ

(смеётся)

Живу, Тимофей Ильич!

(звонко чихает)

Ой… Живу… Работаю…

 

ТИМОФЕЙ

(наливает в обе кружки горячий чай)

Катюш, ты чего расчихалась-то?! Ну-ка, давай: чайку горячего с лимончиком! И ножки… Погоди-ка…

 

ТИМОФЕЙ поднимается с кресла, выходит за комнаты и  возвращается с парой шерстяных носков.

 

ТИМОФЕЙ

Надень-ка…

 

КЕЙТ

(смеётся)

Да не надо, Тимо…

 

ТИМОФЕЙ

Надо. Ты вообще…

(наклоняется и надевает носки на ноги Кейт)

Ты, вообще, пешком шла под ливнем, что ли?

 

КЕЙТ

(хохочет)

Так ведь… Перекопали там у вас всё… Не могли подъехать… А тут – как громыхнуло! Я, пока добежала до твоего подъезда – вся мокрая! Что ты меня так смотришь? Страшная, да?

 

ТИМОФЕЙ

(улыбается)

Так эти деятели у нашего дома уж месяца три золото ищут… Или – метро…

(осторожно целует Кейт в висок)

Я очень рад тебя видеть…

 

КЕЙТ

(смеётся)

И я рада!

 

ТИМОФЕЙ

И как это муж тебя одну отпускает, а?

 

КЕЙТ

Джордж?

 

ТИМОФЕЙ

(лукаво)

Не боится?

 

КЕЙТ

Чего?

 

ТИМОФЕЙ

Ну… Мало ли чего… Одна… За океаном… В России… Не ревнует?

 

КЕЙТ

(хохочет)

Джордж? Ему некогда ревно…

(чихает)

Ой, Господи… Производство, презентации, переговоры, контракты, филиалы в Азии, Европе, Африке… Мы с ним, знаешь, где последний раз встретились? В аэропорту Шарля де Голля… Он прилетел из Штатов, а я улетала в Сеул… Вот так и живём…

 

ТИМОФЕЙ

(помолчав)

Любишь его?

 

КЕЙТ

(удивлённо)

Джорджа?

(помолчав, тихо)

Главное, что он любит… Правда ведь, Тимофей Ильич?

 

ТИМОФЕЙ

(помолчав)

Катюш… Послушай…

 

КЕЙТ

Я ж – совсем дурёха была, когда мы познакомились… Немножко коньяку плесни, Тимофей Ильич…

(Тимофей наливает в бокал Кейт коньяк)

Что у вас с мамой стряслось?

 

ТИМОФЕЙ

(помолчав)

То есть? Что стряслось? Ничего… С чего ты взяла?

 

КЕЙТ

У вас же было всё – окей! Я по её голосу слышала…

 

ТИМОФЕЙ

Что ты слышала?

 

КЕЙТ

Она же расцвела с тобой, Тимофей Ильич! Помолодела лет на десять! Я сперва не понимала: что это она мне трезвонит через день в Нью-Йорк, деньги тратит… А потом дошло: счастье её распирает, а поделиться не с кем! Она же тебя любит больше жизни! Что случилось? Обидел ты её чем?

 

ТИМОФЕЙ

Кать…

 

КЕЙТ

Я же тебе – не чужая, Тимофей Ильич… У меня вот уже полгода душа не на месте… Я же чувствую – что-то случилось… Или она тебя обидела, а?

 

ТИМОФЕЙ

(отпивает коньяк)

У тебя кто-нибудь есть?

 

КЕЙТ

Кто есть?

 

ТИМОФЕЙ

Ну… Кроме – мужа… Что ты молчишь? Есть, так есть…

 

КЕЙТ

(хохочет)

Да с чего ты это взял, Тимофей Ильич? А?

 

ТИМОФЕЙ

Сколько – ему? За шестьдесят – уже, да?

 

КЕЙТ

Шестьдесят три. И – что?

 

ТИМОФЕЙ

(лукаво)

Ну?

 

КЕЙТ

Он – в прекрасной форме. Тренажёры, бегает, дайвинг… Что ты опять так на меня посмотрел, а?

(помолчав)

Что: у мамы кто-то появился? Не может быть… Нет… Никогда не поверю…

 

ТИМОФЕЙ

А – у тебя?

 

КЕЙТ

(хохочет)

Да нет… Что – ты? Конечно – нет…

(помолчав)

Знаешь… Мне почему-то… Не хочется тебе врать…

(смеётся)

Сама не знаю – почему…

 

ТИМОФЕЙ

(улыбается)

Мне – можно… Себе – не стоит, Катька…

 

КЕЙТ

(отпивает коньяк)

Знаешь…

(помолчав)

Первые года три… Как в тумане каком прошли… Ну, Америка… Другой воздух… Другие люди… Другие… Совсем другие отношения между людьми… Стажировка в крупной компании… Мы с Джорджем на вечеринке у Майкла, моего босса, познакомились… Президент крупной фармацевтической фирмы… Прилетел на своём вертолёте… Это я уже потом узнала: не случайно прилетел… Видел меня на презентации новой технологической линии химического комбината в Германии… Ну, поболтали ни о чём…

(помолчав, улыбается)

А потом, через месяц, меня босс зовёт к себе… И предлагает контракт… На – пять лет… 360 000 – в год… Оплачиваемая квартира, машина… И это – всего лишь после семи месяцев моей стажировки! Обалдеть, да?! Другие – годами… Десятилетиями вкалывают… Ждут прибавки или новой , должности… А мне, стажёрке, да ещё и русской, как – на тарелочке! С золотой каёмочкой!

 

ТИМОФЕЙ

(кивает)

Джордж постарался.

 

КЕЙТ

Да не поняла я сразу этого, Тимофей Ильич! Моему-то боссу ничего от меня не было нужно! Да и – остальным из компании…

(помолчав)

Так… Девочка – из России… Ну, смазливая… По-английски лопочет сносно… Мозги, вроде, – на месте…

 

ТИМОФЕЙ

(лукаво)

А если бы знала, что: отказалась?

 

КЕЙТ

(пожимает плечами)

Не знаю… Я же не торговать собой приехала из России… В стрип-клуб – какой… И в дело, вроде, въехала конкретно… И на побегушках не была…

 

ТИМОФЕЙ

И?

 

КЕЙТ

(смеётся)

Господи, Тимофей Ильич… Что это я тебя гружу всем этим? Ты-то как живёшь? Чем занимаешься?

 

ТИМОФЕЙ

Ты что: у матери научилась так смеяться?

 

КЕЙТ

(хохочет)

Как?

 

ТИМОФЕЙ

Так…

(помолчав)

Что – сердце переворачивается…

 

КЕЙТ

Ты ведь ещё любишь маму? Ну-ка, посмотри на меня…

(пристально смотрит на Тимофея)

Любишь… Ой, как любишь…

 

ТИМОФЕЙ

И что: твой хитрый Джордж?

 

КЕЙТ

(смеётся)

Хитрый… На Новый Год, якобы, случайно встречаемся в Альпах… Я ж на лыжах помешанная, ты же знаешь… И катаюсь прилично… Так вот, на одном спуске кто-то меня обгоняет… А летим ведь – под сотню, не меньше… Я на азарте – за ним… В ушах свистит… Всё мелькает… Даже мысль мелькнула: вот сейчас как навернусь с трассы… А он вдруг как рванёт пуще прежнего! Даже из виду его потеряла… Подлетаю к концу склона – Джордж! Во-о-о-от с такой корзиной красных роз! И улыбается!

 

ТИМОФЕЙ

(смеётся)

Однако… Не по-американски – как-то…

 

КЕЙТ

(хохочет)

Ну! Как снег – на голову! Вечером – ужин при свечах! А наутро… Что ты на меня так опять посмотрел? Ничего у нас тогда не было… Проводил до шале, ручку поцеловал и всё…

 

ТИМОФЕЙ

Хитёр, бобёр!

 

КЕЙТ

(улыбается)

Утром просыпаюсь… А уснула, как убитая… Глаза открываю:

вся комната – в розах! И дверь же запирала – помню! Кто проник?! Как?! Понятия не имею! Вдруг слышу свист, шум какой-то… В окошко смотрю: прямо возле шале вертолёт опускается! Выскакивает Джордж! И мне рукой машет…

 

ТИМОФЕЙ

Прямо – не Джордж… А Джеймс Бонд – какой-то…

 

КЕЙТ

(хохочет)

Представь, да?! Через полчаса мы с ним – в аэропорту… В самолёте уснула… Глаза открываю – Австралия! А, каково?!

 

ТИМОФЕЙ

А тебе тогда каково было?

 

КЕЙТ

(хохочет)

Потом – Большой барьерный риф! Акул – видимо-невидимо! Медузы – во-о-от такие! С тазик! Я же никогда не ныряла… Джордж мне пять минут что-то наговорил… Акваланг с ластами да маской нацепил… И – бултых меня с катера! Я от ужаса даже описалась! Нет, правда! Ты только представь: вокруг кружат эти чудища… С автомобиль! Вот с такими зубьями! Что – моя ладошка! А глаза холодные-холодные… Кошмар!

(помолчав)

Короче… Короче, через три месяца мы с ним поженились…

 

ТИМОФЕЙ

Что ж мать не позвала на свадьбу-то?

 

КЕЙТ

Хотела позвать…

(помолчав)

Правда – хотела… И – мать, и тебя – тоже…

 

ТИМОФЕЙ

Джордж не захотел?

 

КЕЙТ

Нет, наоборот! Даже рвался! Прилететь сюда… Познакомиться… И – так далее…

 

ТИМОФЕЙ

Так – что?

 

КЕЙТ

(помолчав)

Не знаю… Говорят вот: расстояние сближает… А я… Как вырвалась отсюда… Зажила своим умом… Своей жизнью… Так… Испугалась, что ли? Не знаю…

 

ТИМОФЕЙ

Побоялась, что мать прилетит и всё разрушит?

 

КЕЙТ

(помолчав)

Может быть…

 

ТИМОФЕЙ

Она – может…

 

КЕЙТ

Как ужасно – всё это… Я же её люблю… И она меня любит… Но всю свою жизнь здесь я была под каким-то…

(помолчав)

Не знаю… Как будто на меня не одна атмосфера давила, а сразу две… Или – несколько! И – когда в школе училась, и – в Академии… Даже – когда отдельно стала жить! И зарабатывать сама стала!  Такая тяжесть давила – дышать было трудно даже! Ты же знаешь: она своей любовью удушить может!

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

Знаю…

 

КЕЙТ

(помолчав)

Ой, ну что это я – всё о себе да о себе?! Ты-то – как, Тимофей Ильич? Как живёшь? Чем занимаешься?

 

ТИМОФЕЙ

(помолчав)

Ты надолго прилетела?

 

КЕЙТ

Завтра – в Питер. Оттуда – в Германию… И – домой. А что?

 

ТИМОФЕЙ

(подаёт Кейт мобильный телефон)

Позвони матери…

 

КЕЙТ

(вдруг)

Знаешь, Тимофей Ильич…

(помолчав)

А ведь я в тебя втюрилась тогда… На показе в Доме Мод… Весной… Помнишь? Ты как запел «испарилось снова лето, холодеют города», у меня… Что-то внутри оборвалось… Я ещё не знала, что ты – это ты… Правда!

(смеётся)

Вот дурёха была, да? Мать узнала бы – убила меня!

А когда потом поехали за город… Я сидела в машине, как не живая… Смотрела на твой затылок и думала: вот – оно, счастье… Настоящая любовь пришла… На – всю жизнь… Ты ничего не чувствовал?

 

ТИМОФЕЙ

(улыбается)

Нет…

 

КЕЙТ

Это потому что ты мать любил… А она сразу почуяла… Весь вечер на меня зыркала, я же помню… Может, даже ненавидела меня тогда…

 

ТИМОФЕЙ

Тоже скажешь… Ненавидела…

 

КЕЙТ

А что? И я бы тогда… Если бы какая-нибудь девка тебе глазки начала строить… Выцарапала бы! Ей-богу! Втюрилась в тебя, Тимофей Ильич! Как есть, втюрилась!

 

ТИМОФЕЙ

(улыбается)

Ты совсем ещё ребёнком была…

 

КЕЙТ

Неужели ты ничего не чувствовал? Ничего-ничего?

 

ТИМОФЕЙ

(улыбается)

Катюшка… Ну, ты же мне, как – дочь… Что ты такое говоришь? И, вообще… Ты тогда худющая такая была… Нескладная…

 

КЕЙТ вдруг нагибается и целует ТИМОФЕЯ в висок. ТИМОФЕЙ встаёт. Закуривает. Проходит по комнате.

 

КЕЙТ

Ты знаешь, Тимофей Ильич…

(помолчав)

Я ведь ни с кем там не могу поговорить вот так… Как – с тобой сейчас… Ни – с мужем… Ни – с подругами… Ни с кем… Там, вообще, не принято по душам разговаривать… И свою душу распахивать не принято… И – чужую трепать… Про бизнес, политику, бейсбол – пожалуйста! У тебя должно быть всегда всё – окей! И – никаких проблем! Хочешь успеха – улыбайся! Тошнит тебя от чего-то – улыбайся! Душа у тебя ноет – улыбайся! Устала, как собака –

улыбайся! На людях – улыбайся! Дома – улыбайся! Ночью – улыбайся! Помер – улыбайся!

(садится на кровать)

А сорвёшься вдруг ты… Или заболеешь… Или дела лишишься – никто тебя не пожалеет… Ни друзья, ни знакомые, ни родные! Телефон просто замолчит. Ещё вчера тебе лыбились, заискивали перед тобой, дружбы искали… А сегодня вдруг ты никому не нужен! Ни-ко-му! Словно заразишь всех своей неудачей! Как – чумой какой! Или – проказой!

 

ТИМОФЕЙ тушит сигарету, присаживается на кровать, обнимает КЕЙТ и целует её в макушку.

 

КЕЙТ

(тихо)

Иногда просто выть хочется…

(помолчав)

А – нельзя…

 

ТИМОФЕЙ

(помолчав)

Так оставайся, Катюх…

 

КЕЙТ

Где? Здесь?

 

ТИМОФЕЙ

Ну…

 

КЕЙТ

(хохочет)

Я чуть ноги себе не переломала… Пока – до твоего подъезда добежала… А ты: оставайся…

 

ТИМОФЕЙ

А там душу себе покалечишь вконец! Что: ты здесь работы не найдёшь? Не заработаешь? Сколько ты там, у себя, получаешь?

 

КЕЙТ

За прошлый год с налогами – семнадцать миллионов триста пятьдесят пять тысяч двести восемнадцать долларов… Плюс – дивиденды по акциям… Плюс…

 

ТИМОФЕЙ

(привстаёт со стула)

Ско… Сколько?!

 

КЕЙТ

(смеётся)

Что – мало, Тимофей Ильич? Думал – больше? Я же сейчас – не практикантка сопливая, а – партнёр… Вхожу в совет директоров компании… А сам бизнес – многомиллиардный… По – всему миру…

 

ТИМОФЕЙ

(залпом выпивает коньяк)

Ну, Катюшка! Чёрт…

(помолчав)

А мать знает о твоих миллионах?!

 

КЕЙТ

(смеётся)

Не надо ей знать ничего… И так она вся – на нервах… А тут ещё за меня будет переживать: как бы чего не случилось… Она же думает, что там бизнес, как здесь: бандит – на бандите, полиция всех крышует, всех можно продать, всех можно купить…

 

ТИМОФЕЙ

А что – не так, разве?

 

КЕЙТ

(смеётся)

Да, конечно, не так… Было б так – всё давно бы уже рухнуло: и частный бизнес, и вера людей в страну, да и сама бы Америка рухнула! Нет, ну… Ловят время от времени кого-то… Ты ж смотришь телек, наверно… Обжулил там кто-то кого-то… Или придурок обколотый какой стрельбу средь белого дня затеял… Или уроды какие детей усыновлённых мучают… Так это было, есть и будет… И – в Штатах, и – в Европе, и – здесь…

(помолчав)

Ты бы знал, Тимофей Ильич – во сколько нам обошлось открытие филиалов в России – не поверил бы! На одни взятки можно было бы завод построить!

(смеётся)

Ну, что ты весь напрягся?

(целует Тимофея в щеку)

Смутила я тебя зарплатами своими? Тимофей Ильич?

 

ТИМОФЕЙ

И что ты…

(помолчав)

И что ты с такими деньжищами делаешь?

 

КЕЙТ

(хохочет)

С деньгами? Работают деньги, Тимофей Ильич! В перине не коплю! Инвестиции, акции, строительство… Мне самой-то много ли надо? От кутюрье не одеваюсь, на концепт-карах не гоняю, золото-брюлики терпеть не могу! У мужа, правда… У Джорджа – два самолёта, яхта, гольф-клуб, лошадки арабские…

(помолчав)

Думала здесь благотворительный фонд открыть: деткам с онкологией, с пороками сердца, с другими болячками страшными… Так…

(усмехается)

Повстречалась… Поговорила с одними чинушами, другими, пятыми… Рожи у всех такие – сытые, лоснящиеся… И поняла, что до деток, хорошо, если процентов пять инвестиций дойдёт… Остальное же… Ко всяким грязным лапам прилипнет… А ты говоришь: оставайся… Не хочу я здесь быть, Тимофей Ильич! Не желаю я здесь быть! Противно!

 

ТИМОФЕЙ

(помолчав)

Что же ты хочешь?

 

КЕЙТ

Что хочу? Хочу, что бы ты с матерью помирился. Чтобы не мучили вы друг друга. Родить хочу, наконец. Отдохнуть хочу. Выспаться по-человечески…

(смеётся)

Что, Тимофей Ильич: много хочу?

 

ТИМОФЕЙ

(помолчав)

Я с матерью твоей не ссорился, Катюша… Наоборот, помочь хотел… Разгрузить, что ли… От дел и вообще… Да, видно, – зря…

 

КЕЙТ

Что – зря? Я… Не поняла…

 

ТИМОФЕЙ

Зря полез в её дела… Она ведь всех привыкла – как? В бараний рог, если что ей – не по ноздре! Перечить ей – ни-ни! Так обложит – похлеще любого мужика!

(помолчав)

Ну, я… Раз стерпел, другой, третий… А потом… Когда она меня на людях, как мальчишку, склонять стала по-всякому… По лицу-то и саданул! Сгоряча, Кать, не по злобе, понимаешь?

 

КЕЙТ

(тихо)

И – что?

 

ТИМОФЕЙ

В тот же день собрал вещички и уехал…

(помолчав)

Что – негодяй, да?

(Кейт встаёт с кровати, проходит по комнате)

Что молчишь?

 

КЕЙТ

(тихо)

Ты знаешь… Она меня ведь тоже однажды по щекам исхлестала…

 

ТИМОФЕЙ

Тебя?!

 

КЕЙТ

Я тогда девятый класс закончила… Ну, собрались мы на квартире у одного мальчика… С подружками, с ребятами… Немножко сидра выпили… Песни попели… Потанцевали… Ничего такого не было… Ну, поцелуйчики – всякие, хохмы… Где-то к часам четырём утра все разошлись… А я посуду решила вымыть… Не терплю, когда посуда грязная стоит… Слышу вдруг: дверь – ба-бах! Врывается мать и, ни слова не говоря, мне по лицу – тряпкой мокрой! И хлещет, и хлещет! Тот мальчик чуть не обделался от страха… А мать тряпку бросила и ушла…

(смеётся)

Мальчик тот потом даже заикаться стал…

 

ТИМОФЕЙ

А – ты?

 

КЕЙТ

(смеётся)

А что – я? Посуду домыла и пошла домой…

 

ТИМОФЕЙ

(обнимает Кейт)

Котёнок ты мой бедный…

 

КЕЙТ

(смеётся)

Если бы она сейчас нас застукала…

 

Звонок в дверь. ТИМОФЕЙ и КЕЙТ замирают. В дверь снова звонят. И ещё – несколько раз. И вновь – долгие и настырные звонки.

 

КЕЙТ

Я открою, Тимофей Ильич…

 

КЕЙТ выходит из комнаты. В глубине квартиры хлопает дверь. Почти сразу, пятясь, в комнате появляется КЕЙТ, а вслед за ней вбегает ЛЕНА, с растрёпанными мокрыми волосами, мокром плаще и чёрным мокрым зонтом в руках. ЛЕНА, тяжело дыша, смотрит на ТИМОФЕЯ и вдруг начинает его лупить сложенным зонтом.

 

КЕЙТ

(бросаясь к матери)

Мама!

 

ЛЕНА поворачивается и, ни слова не говоря, начинает колотить зонтом КЕЙТ.

 

ТИМОФЕЙ

Лена!

 

КЕЙТ вырывает зонт из рук ЛЕНЫ и швыряет его в угол комнаты.

 

ЛЕНА

(тяжело дыша)

Что – кобель? Со мной не смог… Так решил дочь мою… Опаскудить…

 

КЕЙТ

Мама!

 

ЛЕНА вдруг бросается к КЕЙТ и начинает срывать с неё халат.

 

ТИМОФЕЙ

Лена!

 

ЛЕНА

Халат мой сними! Халат мой сними, сучка американская! Халат мой сними!

 

КЕЙТ срывает с себя халат и бросает его в лицо ЛЕНЫ.

ЛЕНА, с халатом в руках, оторопело смотрит на обнажённую КЕЙТ. ТИМОФЕЙ кидается к кровати, сдирает с него покрывало и укутывает им КЕЙТ.

 

ЛЕНА

(с халатом – в руках, дрожа)

Т-т-т-ты… С ним… Д-д-д-д-очка… Т-т-т-ты… С ней… Б-б-б-б-б…

 

КЕЙТ

Мама, не надо! Успокойся! Слышишь?! Мама!

 

ТИМОФЕЙ

Что – Сазонова?! Давно истерик не было?! Давно в обмороки не грохалась?! А?! Скучно жить стало?!

(смотрит на Кейт)

Иди, оденься, Катя… Всё уже высохло, наверно…

 

КЕЙТ, придерживая покрывало, огибает ЛЕНУ и выходит из комнаты. ЛЕНА, с халатом – в руках, недвижимо стоит посреди комнаты.

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

Лена… Лена… Что ты творишь?

 

ЛЕНА опускает халат, роняет его на пол и медленно идёт к выходу из комнаты.

 

ТИМОФЕЙ

Постой…

 

ЛЕНА останавливается.

 

ТИМОФЕЙ

(подходит к Лене)

Ты же вся – мокрая… Давай плащ снимем…

 

ЛЕНА не шевелится. ТИМОФЕЙ, стоя сзади, расстёгивает и осторожно снимает с ЛЕНЫ мокрый плащ.

 

ЛЕНА

(оборачивается)

У неё – аллергия на апельсины, ты помнишь? Ей нельзя – апельсины… Ты не давал ей апельсины?

 

ТИМОФЕЙ

Я не давал ей апельсины…

 

ЛЕНА

(тихо)

Она только две дольки проглотила… И вся крапивницей пошла… И задышала… Так – тяжело-тяжело… Я перепугалась… В охапку её… И – в больницу… Бегом… А в пятом классе… Нет, в шестом… На каникулах… Повезла её в Пицунду…

 

В двери комнаты появляется КЕЙТ, одетая в элегантный деловой костюм. КЕЙТ останавливается и смотрит на мать.

 

ЛЕНА

(не видя Кейт, улыбается)

Совсем ещё лягушонком озорным была… Забралась в лодку чью-то… Отвязала…  И понесло её в море… Вдруг – волна высокая… Лодку опрокинуло… Я кричу… Бегу… Бросаюсь в воду… И тут вижу – Катюшка моя… Смешно так… По-собачьи… Плывёт… Головку маленькую волна то спрячет, то откроет…

 

КЕЙТ медленно подходит к ЛЕНЕ.

 

КЕЙТ

Мама… Здравствуй…

 

КЕЙТ обнимает и осторожно целует ЛЕНУ. ЛЕНА вдруг судорожно обнимает КЕЙТ и начинает кропить её лицо поцелуями.

 

ЛЕНА

(целуя Кейт)

Доченька моя… Доченька… Моя доченька… Доченька… Доченька моя…

 

КЕЙТ

(обнимая Лену)

Мама… Успокойся… Успокойся, мамочка… Родная моя, успокойся…

 

ЛЕНА

(всхлипывая, смеётся)

А я в аэропорту… Только присяду… И сразу вскакиваю… Сидеть не могла… Люди  думали, наверно: что за дурочка всё время бегает туда-сюда! Из Нью-Йорка прибытие объявили… Бросилась… И вдруг ноги у меня ватные стали… Чуть не упала… Какой-то мужичок меня подхватил… Усадил в кресло это пластмассовое… Потом отпустило… Все кого-то встречают… Целуются… Смеются… А тебя всё нет и нет…

 

КЕЙТ

Мама, я же…

 

ЛЕНА

(всхлипывая, смеётся)

А тебя всё нет и нет… Всё нет и нет… Бросилась в администратору: нет, только один рейс из США… Господи, думаю, что же это? Неужели проглядела тебя? Тут самолёт из Парижа сел… Опять… Все кого-то встречают… Целуются… Цветы дарят… Смеются… А тебя снова нет…

 

КЕЙТ

Мамочка, я же тебе ска…

 

ЛЕНА

(всхлипывая, смеётся)

Берлинский прилетел – и опять тебя нет! Из Праги – нет тебя! Тут мне… Вновь…  Что-то нехорошо стало… Прибежала сестричка… Валерьянки накапала…

 

КЕЙТ

Мама! Я же из Токио летела! Я же тебе сказала по телефону! Из – Токио! Я же тебе говорила – не надо меня встречать! Меня встретят! Мама!

 

ЛЕНА

Как?

(смотрит на Тимофея)

Из Токио? Это… Это – Япония, что ли? А я… Тим, это – правда? Из Токио?

(Тимофей пожимает плечами)

Из Токио…

(смеётся)

Ой… Какая я – дурочка! Это… Получается что: я всё перепутала? Какая я –  дурочка! Котёнок, какая мать у тебя – дурочка! Из Токио… А я подумала – не прилетишь! Ей-богу, подумала! Зачем тебе мать старая, думаю! Что тебе на старуху смотреть, думаю…

 

КЕЙТ

(помолчав)

А я к тебе ехала, мам… И думаю: дай-ка заеду по пути к Тимофею Ильичу… Повидаться… А тут – гроза! Гром! Молнии!

 

ЛЕНА

(обнимая и целуя дочь)

Боже, доченька… Какая ты стала королева! Какая –  большая! Как расцвела!

 

КЕЙТ

Ой, я же подарки вам привезла, мама! И – тебе, и – Тимофею Ильичу! Совсем забыла, ей-богу! В машине они! Сейчас сбегаю!

 

ЛЕНА

(хватает Кейт за руки)

Не уходи, доченька!

(тихо)

Не уходи… Дай мне на тебя насмотреться…

(вдруг)

А давай… Давай тебе здесь жениха найдём? А, Кать?! В самом деле!

 

КЕЙТ

(смотрит на Тимофея)

Мам…

 

ЛЕНА

Что – мам? Сколько можно одной куковать-то?! В этой Америке твоей, небось – таких нет! Чтобы и руки, откуда надо росли! И голова чтоб варила! И не жадный чтоб был! И чтоб – при делах всех мужицких! А?!

(смотрит на Тимофея)

Тим! Ну, правда! Что ты молчишь, как не живой?!

 

ТИМОФЕЙ

(смотрит на Кейт)

Девочки, а давайте-ка выпьем, а?

 

КЕЙТ

Тимофей Ильич, я… Я сейчас принесу! Вы садитесь, а я всё принесу!

 

КЕЙТ быстро выходит из комнаты. ЛЕНА провожает дочь взглядом.

 

ЛЕНА

(тихо)

Что это она тебя Ильичом ругает? Забыла, что ли, совсем?

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

Ты зачем приехала? Что тебе опять надо?

 

ЛЕНА медленно проходит по комнате.

 

ЛЕНА

(усмехается)

Всё та же – кровать… Всё те же – стены… Обои… Всё тот же – Степанов… Толстый, злой и дурной…

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

Она ко мне приехала… Понимаешь: ко мне… Ко мне одному… У неё от тебя до сих пор – кошмары… Не хотела она тебя нынче видеть – пойми, наконец…

(помолчав)

Не случись той Америки, ты бы из Катьки здесь всю душу высосала… По – капельке… Как –  из меня… А потом бы верёвки из неё вила… Как – твоей торгашеской печёнке было бы угодно…

 

КЕЙТ, с подносом в руках, появляется в дверном проёме комнаты.

 

ТИМОФЕЙ

Не случись Америки той, бегала бы Катька сейчас у тебя на побегушках… А ты бы только кнутом щёлкала – быстрей… Быстрей давай!

 

КЕЙТ, с подносом в руках, замирает.

 

ТИМОФЕЙ

Слава Богу, что эта проклятая Америка случилась… Что отлепилась ты от Катьки, как… Пиявка какая… Да и от меня – тоже…

 

КЕЙТ ступает в комнату и с жутким грохотом бросает поднос на пол.

 

КЕЙТ

(медленно идёт по комнате)

Господи… Как я устала… Ну, неужели… Неужели нельзя быть просто людьми?

 

ЛЕНА

(тихо)

Котёнок…

 

КЕЙТ

(останавливается)

Неужели нельзя… Неужели нельзя не истязать друг друга? Что за это – такая проклятая страна?

(смеётся)

А я-то, дурочка, думала: приеду вот… Обниму вас крепко-крепко… Сядем за стол… Огурчики солёненькие… Под – холодную водочку… Картошечка наша… Горячая… Разваристая – такая… И масло сливочное тает так тихо… И снова мы – вместе… Рядышком… А с улицы пахнет сиренью мокрой… И в лужах трамваи плывут… Как – корабли… Один – за другим… Мама Чарлика гладит… А тот хвостом своим пушистым – туда-сюда… Туда-сюда… И улыбается…

 

ЛЕНА

Нет больше Чарлика. Подох…

 

КЕЙТ

(смотрит на мать)

Конечно, подох. Разве рядом с тобой что-то живое может быть?

(помолчав)

Посмотри: что ты сделала с человеком? Он же тебя всю жизнь любил… Любил больше жизни самой…

 

ТИМОФЕЙ

Катя…

 

КЕЙТ

И что ты с ним сделала, мама? Казнила… Медленно… Изо дня – в день… Тридцать лет… Изо дня в день… Каким же надо быть изувером, чтобы так поступать с человеком, который тебя любит… Или это ты его так любила? Китайской любовью… Когда палач медленно, осторожненько вырезает из кожи приговорённого под одному квадратному сантиметру… Осторожненько, чтобы, не дай Бог, тот не помер, пока последний сантиметр не будет вырезан…

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

Катя, не надо…

 

КЕЙТ

Я давно уже замужем, мама… За человеком, который меня любит… Уважает… Ценит… Гордится мною… Нет, не боготворит… Как Тимофей Ильич тебя боготворил… Молился на тебя…

(помолчав)

Там просто нет ни сил, ни времени на такие безумства… И я этому человеку отдала всю себя… Всю себя… Потому что нельзя только брать, мама… Нельзя унижать… Во имя какой бы то ни было любви… Во имя чего бы то ни было нельзя втаптывать человека в грязь! Нельзя распинать его во имя этой проклятой любви! Любовь – это радость, мама, это счастье, это наслаждение! Неужели до сих пор ты этого не поняла?!

 

КЕЙТ медленно проходит по комнате, надевает плащ. Подходит к ТИМОФЕЮ, обнимает его и целует. Идёт к двери. Останавливается.

 

КЕЙТ

(не оборачиваясь)

Прости меня, мама. Прощай…

 

КЕЙТ выходит в дверь. ЛЕНА оборачивается и смотрит на ТИМОФЕЯ. ТИМОФЕЙ поднимает с пола бутылку коньяку, открывает пробку, делает несколько глотков, вытирает ладонью губы.

 

ЛЕНА

(растерянно)

Замужем…

 

ТИМОФЕЙ, не глядя на ЛЕНУ, делает ещё глоток, ставит бутылку на столик на колёсиках и проходит по комнате.

 

ТИМОФЕЙ

(подняв голову)

Какие духи – у Катьки… Фиалкой пахнут…

 

ЛЕНА

Замужем… Боже… Что же – это такое?

(помолчав)

Ты знал, да? Знал?

 

ТИМОФЕЙ

Лесной фиалкой… Или – ландышами?

(проходит по комнате)

Нет, фиалкой…

 

ЛЕНА

(тихо)

Ты всё знал…

(медленно подходит к Тимофею)

Пожалуйста, не гони меня… Я сейчас умру…

 

ТИМОФЕЙ

(смеётся)

Катька… Глупышка… Большая глупышка…

 

В глубине квартиры громко хлопает дверь. В комнату вбегает КЕЙТ с двумя яркими пакетами – в руках. Смотрит на ТИМОФЕЯ и ЛЕНУ.

 

КЕЙТ

Господи… Ведь не хотела же ехать… Какой чёрт меня дёрнул к тебе заехать, Тимофей Ильич?!

 

ЛЕНА растерянно смотрит на ТИМОФЕЯ.

 

КЕЙТ

Вы думаете: я смогу спокойно спать там, когда здесь у вас… Чтобы вы поубивали тут друг друга! Значит, так…

(смотрит на Лену и Тимофея)

Вы летите со мной. Прямо сейчас. Немедленно. Безо всяких разговоров. Собирайся, Тимофей Ильич!

 

ТИМОФЕЙ

(смотрит на Лену)

Куда?

 

КЕЙТ

(снимает плащ)

Сначала – в Питер, потом – в Бонн и – домой, в Сан-Франциско.

(помолчав)

Я вас одних здесь не оставлю. Хватит. Намучились здесь и хватит! Собирайся, Тимофей Ильич!

(достаёт мобильный телефон)

The Mister ambassador? Good evening! You disturb Keyt Barton, representative to companies «BartonFarmInternacional»…  Forgive for late bell, but me urgently it is necessary two visas…  The Mother and my foster father… Yes, urgently…  Well…  Clear…  When? Already meal! Thank You, mister ambassador! About, fine… I shall certainly say George! Thank You!*

(улыбаясь, смотрит на Лену и Тимофея)

Ну, родители?! Здорово я придумала?! А?!

 

ЛЕНА

(помолчав)

Что это ты придумала, Катюш?

(смотрит на Тимофея)

Я что-то не пойму…

 

КЕЙТ

(смеётся)

Мама, ну что непонятного?! Мы летим вместе в Америку! Будем жить вместе! Как – одна семья! Ты, я, Тимофей Ильич!

 

ЛЕНА

(смотрит на Тимофея)

Ты что-нибудь понимаешь?

 

КЕЙТ

(смеётся)

Мама, не надо ничего понимать! Не надо ни о чём думать! Теперь я буду думать за вас! Я!

 

 

*Господин посол? Добрый вечер! Вас беспокоит Кейт Бартон, представитель компании «БартонФармИнтернэшнл»… Простите за поздний звонок, но мне срочно нужно две визы… Мать и мой приёмный отец… Да, срочно… Хорошо… Ясно… Когда? Уже еду! Благодарю вас, господин посол! О, отлично… Я непременно передам Джорджу! Благодарю вас!

 

 

ТИМОФЕЙ

Катюш…

 

КЕЙТ

(смеётся)

О, Господи! До меня только сейчас дошло! Нельзя вам больше ни минуты здесь оставаться!

(проходит по комнате)

Нельзя вам больше ни минуты оставаться вот в этой жизни! Ведь вы оба ненавидите эту жизнь! И себя в этой жизни ненавидите! И друг друга ненавидите в этой жизни! И любовь свою так исковеркали этой проклятой жизнью, что… Даже лица у вас стали каменные, чужие! Посмотрите друг на друга! Ну, посмотрите же!

(Тимофей и Лена смотрят друг на друга)

Что вы с собой сделали?! За что вы себя приговорили?! Тридцать лет! Тридцать лет слёз! Нужды! Мучений! Проклятий! Тридцать лет! За что?!

 

ЛЕНА

Замолчи! Замо…

 

КЕЙТ

Нет, мама, я не могу молчать! Я не хочу молчать! У меня тоже есть сердце! И я не буду молчать! Ты бы видела – сколько счастливых людей живёт рядом со мной! Балларды: ему – семьдесят, ей – под шестьдесят, две дочери, одна уже – преподаёт в Гарварде, другая – издаёт газету в Нью-Йорке, обе замужем, чудные дети! Сами Балларды весь мир объехали! Старик через день гоняет на своём «Шевроле», она – открыла пятую гостиницу для котов! Или – Расселы! Обоим – под восемьдесят, летают на своём самолёте! В Мексику, в Канаду, на Аляску, ещё чёрт знает куда! А – Райсы?! Ваших лет – кстати! Юристы… Собираются лезть на Эверест!

 

ТИМОФЕЙ

Зачем?

 

КЕЙТ

Что – зачем?

 

ТИМОФЕЙ

(смотрит на Лену)

На Эверест лезть…

 

КЕЙТ

(хохочет)

А я знаю? Захотелось им! Пять лет готовятся! Мне все уши прожужжали – каким маршрутом, по какой стене, где стоянки! Живут полной жизнью люди, Тимофей Ильич! Полной грудью дышат!

(проходит по комнате)

Купим вам квартирку или домик рядом с нами! Сейчас цены на недвижимость – ой, как упали! И живите! Жизни радуйтесь! Ну, что вы молчите?!

 

ТИМОФЕЙ

(смотрит на Лену)

Нет… Я не могу… За ресторанчик мы ещё не рассчитались…

 

КЕЙТ

Какой ресторанчик?

 

ЛЕНА

Какой ресторанчик?

 

ТИМОФЕЙ

Ну… На паях мы с Борькой Бронштейном замутили… Он вложился в помещение, кухню, персонал… Я певцов, артистов нормальных, не попсовых зову… Уже на месяца три программы расписаны… Люди позваны… Столики заказаны… Куда – всё это?

 

КЕЙТ

О, Господи! Ну, откроешь ты там свой ресторан, Тимофей Ильич! И артистов тебе найдём! Хоть – с Парижа, хоть с Чукотки!

(переводит дыхание)

Я же вам о другой жизни говорю! О новой жизни!

Вы бы только видели, как восходит солнце над океаном! А ночью сам город – в миллиардах огней, и океан вдруг зажигается, как будто звёздочками… Рачки такие светящиеся кружатся… Веселятся… А когда…

 

ЛЕНА

(вдруг)

Ты счастлива с мужем? Кто – он? Почему ты ничего не говорила?

 

КЕЙТ

Мам… Ну, не надо опять начинать! Ты мне тоже многого не говорила! И – про себя с отцом, и вообще…

(смотрит на Тимофея)

Джордж – бизнесмен, солидный, добрый, умный… Президент фармацевтической  компании «БартонФармИнтернэшнл»… Любит меня. Что – ещё?

 

ЛЕНА

А ты – его?

 

КЕЙТ

(смеётся)

Да, конечно, люблю, мама!

 

ЛЕНА

Джордж… Жора, что ли, по-нашему?

 

КЕЙТ

(хохочет)

Жорик!

 

ЛЕНА

А кольцо почему не носишь? Или у вас не принято?

 

КЕЙТ

(смеётся)

Мама, что за – допрос? Ты же знаешь: я терпеть не могу кольца, серьги, броши и всякие побрякушки…

 

ЛЕНА

Или здесь налево собралась? А?

 

КЕЙТ

(хохочет)

Налево! И – направо! Ша-а-а-гом марш! Ать, два! Мама, он – очень хороший человек! Правда! Любит меня без памяти! Он тебе понравится, мама! И тебя он полюбит! Обязательно! И – Тимофея Ильича!

 

ТИМОФЕЙ

Ещё чего!

 

КЕЙТ

(заливисто хохочет)

Это… Ты говорил… Как-то… Возлюби себя сам, пока тебя не возлюбил ближний!

(промокает платочком глаза)

Ну, правда… Купим коттеджик вам… По уикендам на яхте в океан будем ходить… Я чуть освобожусь через месяц-другой – провезу вас на машине по всем штатам… Покажу людей, страну! Потом откроем с Тимофеем Ильичом ресторанчик русский… Не с матрёшками да самоварами, а с хорошей кухней, с хорошей музыкой… Шансоном толковым… Не кабацким… Ты же – женщина хваткая, деловая! Поведёшь дело… А Тимофей Ильич – культурную программу! Я своих партнёров, друзей, гостей к вам приводить буду! Джордж – тоже! И ресторан раскрутим, и вместе все будем, и вы не заскучаете! А?! Здорово я придумала?!

 

ТИМОФЕЙ

(смотрит на Лену)

А что? Почему бы и нет? Лен?

 

ЛЕНА

Вы с ума, что ли, посходили оба? Какая – Америка? Какая – яхта? Кому мы там нужны? На кого я все свои дела здесь брошу? Об этом вы подумали?

 

КЕЙТ

(вдруг, жёстко)

А кому вы здесь нужны, а?! Что ты молчишь?! Дела! Шубы твои «кролик – под норку» с пуховиками китайскими?! Квартиры эти для любовников на сутки-двое?! Эти – дела?! Или СТО своё ты мечтаешь у бандитов отнять?! Чтоб они тебе за него голову оторвали! Что ты молчишь?! А ты что молчишь, Тимофей Ильич?! Вразуми, наконец, мать-то!

 

ТИМОФЕЙ проходит по комнате.

 

ЛЕНА

(не глядя на Тимофея, тихо)

Тим… А я… Я тебе… Ты меня ещё… Я тебе ещё нужна?

 

ТИМОФЕЙ останавливается посреди комнаты.

 

КЕЙТ

Да, конечно, нужна! Мама! И он тебе нужен! Вы же – родные люди, в конце концов!

 

ЛЕНА

(смотрит на Тимофея, тихо)

Скажи… Нужна?

 

 

ТИМОФЕЙ смотрит на ЛЕНУ.

 

КЕЙТ

Господи! Как же с вами тяжело! Как – дети малые! Нужна, не нужна… Любит, не любит… Да скажи ты ей, наконец, Тимофей Ильич!

 

ТИМОФЕЙ подходит к столику на колёсиках, прикладывается к бутылке с коньяком, закуривает, делает несколько затяжек и тушит сигарету в пепельнице. Подходит к ЛЕНЕ и долго на неё смотрит.

 

ЛЕНА

(смотрит на Тимофея)

Старая, грубая, чокнутая баба, да?

 

ТИМОФЕЙ

(смотрит на Лену)

Толстый, дряхлый, бездарный кобель, да?

 

ЛЕНА

(смотрит на Тимофея)

Вздорная, лживая, наглая сука, да?

 

ТИМОФЕЙ

(смотрит на Лену)

Как же это мы с тобой свои жизни профукали, а?

 

ЛЕНА

(смотрит на Тимофея)

А разве мы жили?

 

ТИМОФЕЙ

(смотрит на Лену, тихо)

У тебя – ресничка на скуле…

 

ЛЕНА

(глядя на Тимофея, трогает рукой лицо)

Где?

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

Подожди…

(дотрагивается до лица Лены)

 

Загадай желание…

 

ЛЕНА

(смотрит на Тимофея, тихо)

Загадала…

 

ТИМОФЕЙ

(смотрит на Лену, тихо)

Точно?

 

ЛЕНА

(смотрит на Тимофея, тихо)

Да.

 

ТИМОФЕЙ коротким выдохом сдувает ресничку со своего пальца.

 

ЛЕНА

(смотрит на Тимофея, тихо)

Сбудется?

 

Звенит телефон КЕЙТ.

 

КЕЙТ

(в телефон)

George? How are you, nice!

(смеётся)

Yes! That? No, graph little changed…  Yes…  No, I shall without fall be in Minsk! I think that problems not will! А beside me for you a surprise! The Enormous surprise! No, shall not say! Shall Not say, George!

(хохочет)

I you rining of bells from Bonn! Rihard I have notarized that they raise no objection… The construction will possible begin In month… Yes…

(смеётся)

No, shall not say! Shall Not say, George! The Enormous surprise! I you rining of bells from Bonn! And I you safe! See you later!*

(смеётся)

Волнуется… Глупенький…

(смотрит на Лену и Тимофея)

Ну, что – помирились?

(подходит к Тимофею с Леной и обнимает их обоих)

Я же вас обоих так люблю… Не надо ссориться… Да, мама? Наша жизнь – такая коротенькая…

 

ТИМОФЕЙ, ЛЕНА и КЕЙТ стоят, обнявшись.

 

ТИМОФЕЙ

(вдруг смеётся)

Бред – какой!

(хохочет)

Бегемота – с канарейкой!

 

*Джордж? Здравствуй, милый! Да! Что? Нет, график немного изменился… Да… Нет, я обязательно буду в Минске! Я думаю, что проблем не будет! А у меня для тебя – сюрприз! Огромный сюрприз! Нет, не скажу! Не скажу, Джордж! Я тебе перезвоню из Бонна! Рихард меня заверил, что они не возражают… Через месяц можно будет начать строительство… Да… Нет, не скажу! Не скажу, Джордж! Я тебе перезвоню из Бонна! И я тебя целую! До встречи!

 

 

КЕЙТ

(смотрит на Лену)

Тимофей Ильич, какой – бегемот? Я не поня…

 

ТИМОФЕЙ

(хохочет)

Свинью – с ежом! Верблюда – с павлином!

(Лена и Кейт переглядываются)

Какое-то: дежа вю – просто…

(смеётся)

Катюш… Воробушек ты мой маленький… Ну… Ты ведь… Не о нас думаешь… О себе думаешь… Тебе так проще… Если мы – под боком будем с матерью…

 

КЕЙТ

Тимофей Ильич…

 

ТИМОФЕЙ

Да и с матерью твоей у нас… Всё потухло, что ли… И никакие Америки тут не помогут…

 

КЕЙТ

Тимофей Ильич…

 

ТИМОФЕЙ

(смотрит на Лену)

Лен… Ты извини… Но сколько можно врать друг другу…

(помолчав, тихо)

Нет… Ну, разворошим угли… Может, что ещё и заискрит малость… А жара прежнего… Пыла такого, чтоб башку сносило… Ведь давно нет… И не будет уже… И дело не в том – где мы нынче: здесь ли, в Америке… Или – на Марсе… Выгорело всё, понимаешь? Перегорело… Вот здесь…

(стукает себя по груди)

Одна зола – здесь… Пепел, понимаешь? Да и у тебя – тоже, наверно…

(помолчав, тихо)

Родные… Да, наверно, – родные… Только этого мало, Лена… Вон, сколько родных друг друга ненавидят ненавистью лютой…

(смеётся)

Я ведь… До сих пор, наверно… Люблю ту девчонку худенькую, загорелую, двадцатилетнюю… Что – на пляже хохотала… И все эти годы только её и любил… А не тебя нынешнюю – деловую, хваткую, наглую… Та девчонка мне – родная… И останется родной… И любимой навеки… И все эти годы её в тебе любил – хулиганистую, смешливую, пылкую… Пока не придушила ты её в себе окончательно…

(помолчав, тихо)

И мне не хочется нынче тебя унижать, Лена… Ни – жалостью своей… Ни – враньём своим… Будто всё – замечательно у нас… И любовь – до гроба… И что – жить мы друг без друга не можем…

 

КЕЙТ

Но ведь не можете!

 

ТИМОФЕЙ

Может, и не можем… Что – с того? Что – с того, Лена? Как я прикоснусь к тебе после того, что сказал? Как смогу обнять тебя? Как смогу поцеловать? Как?

 

ЛЕНА

(тихо)

Вот так…

(обнимает и целует Тимофея)

Вот так… Родной мой… Глупенький ты мой… Не думай ни о чём… Просто целуй меня… Я – никто без тебя, дурашка… Мне без тебя ничегошеньки не надо… Ни – солнца… Ни – счастья… Ни – жизни самой… Ты – моя кровиночка… Лучик мой… Как ты захочешь, так и будет… Хочешь унижать меня – унижай… Жалеть хочешь – жалей… Хочешь убить – убей… Только не гони…

 

ТИМОФЕЙ вдруг вырывается из объятий ЛЕНЫ и, пряча лицо, выбегает из комнаты. КЕЙТ бросается вслед за ним. ЛЕНА недвижимо стоит посреди комнаты. Из кухни вдруг доносится металлический грохот кастрюль и звон разбиваемой посуды.

 

ГОЛОС ТИМОФЕЯ

(рыдающий, из кухни)

Враньё! Вся жизнь – враньё! Каждый – день! Каждый – час! Боже! Жизнь прошла!

(рыдания переходят в хохот)

И – что?! Ничего! Прах! Темнота! Всё – зря! Жизнь – зря! Жизнь…

 

Внезапно наступает оглушительная тишина. В комнату медленно заходит КЕЙТ.

 

КЕЙТ

(тихо)

О, Господи…

 

В комнату со страшным, красным лицом вдруг вылетает ТИМОФЕЙ.

 

ТИМОФЕЙ

(тяжело дыша)

Ну, почему?! Почему?! Почему? Скажи мне: почему?

 

КЕЙТ бросается к ТИМОФЕЮ и крепко обнимает его.

 

ТИМОФЕЙ

(тяжело дыша)

Почему я смотрю на тебя… Смотрю на тебя… И мне не больно? Вот здесь…

(стучит себя по груди)

Не больно… Ведь у меня сердце лопалось, когда… Когда ты… Неужели всё прошло? Неужели никогда… Никогда больше…

 

КЕЙТ

(гладит волосы Тимофея)

Успокойся… Успокойся… Успокойся… Ничего не прошло… Всё будет хорошо… Обязательно будет…

 

ТИМОФЕЙ

(смотрит на Кейт, вдруг)

Да она просто – ведьма…

(смеётся)

Я ведь… Никого в жизни так и не полюбил… Никого, понимаешь? Ни-ко-го!

(хохочет)

Я никого не мог полюбить! Она меня заколдовала, ведьма! Змеюка подколодная! Ядом своим бабьим в истукана превратила! В мумию живую!

 

ЛЕНА вдруг оглушительно хохочет.

 

КЕЙТ

Мама!

 

У смеха ЛЕНЫ кто-то вдруг выключает звук. ТИМОФЕЙ, тяжело дыша, проходит по сцене. Оглядывает свою комнату.

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

А это – склеп… В котором я заживо погребён…

(помолчав, тихо)

Мне почему-то казалось… Мне казалось, что вот ещё чуть-чуть… И я пойму: зачем случилась моя проклятая жизнь… Ради чего я появился здесь… Кому было нужно это…

(смеётся)

Я не открыл звезду… Не написал книгу… Не придумал ничего… Ничего, чтобы люди вокруг ахнули и затаили дыхание… И чёртового дерева даже не посадил… И дитя ты мне не захотела родить…

 

ЛЕНА

(бросается и обнимает Тимофея)

Тимочка, милый, я хотела родить! Правда, очень хотела!

(вдруг заходится рёвом)

Я не смогла родить! Я пять раз выкидывала! Я так хотела тебе… Я так хо…

 

КЕЙТ

(испуганно)

Мама!

 

ЛЕНА

Ты же знаешь, котёнок, как я хотела тебе родить братика или сестричку! По каким только врачам не бегала! Какие бабки только меня не заговаривали! И всё – впустую! Поношу недели три и выкидываю! Не хотело дитя во мне жить! Не хотело дитя во мне…

 

КЕЙТ

(испуганно)

Мамочка!

 

ТИМОФЕЙ крепко прижимает голову ЛЕНЫ к своей груди.

 

ЛЕНА

(сдавленно)

Ой… Заду… Пусти… Задушишь… Задушишь!

 

КЕЙТ с трудом разжимает руки ТИМОФЕЯ. ЛЕНА оседает на пол.

 

КЕЙТ

(поддерживая мать)

Ну, помоги же! Что ты столбом стоишь?!

 

ТИМОФЕЙ, с нелепо раздвинутыми руками, недвижимо стоит посреди комнаты.

 

КЕЙТ

(поддерживая мать)

Мама! Ма… О, Господи… Какая ты – тяжёлая…

(смотрит на Тимофея)

Ну, помоги же, наконец!

 

ТИМОФЕЙ вдруг начинает трясти над головой Лены указательным пальцем.

 

ТИМОФЕЙ

Во-о-о-от… Это тебе – наказание за всё… За – все твои измывательства надо мной… За – все издевательства… За – все твои…

 

КЕЙТ

Прекрати! Прекрати, слышишь?

 

ТИМОФЕЙ

(тряся пальцем)

За – все твои истерики… За деньги эти вонючие – расплата…

(задирает палец вверх)

Вон оттуда кто-то увидел тебя… Алчную… Жадную бабу… Без сердца… Без души… И решил – шиш! Никого и никогда не родишь! Хватит! Никого из твоего чрева на земле этой больше не будет! Никого! Никогда!

 

КЕЙТ вдруг отпускает ЛЕНУ, подскакивает к ТИМОФЕЮ и влепляет ему звонкую пощёчину. После медленно подходит к кровати. Садится на неё. Закуривает. Закашливается.

 

КЕЙТ

(тихо)

И чего я ждала?

(смеётся)

Дурочка… Какие вы были… Чокнутые… Такие и остались…

(наливает в бокал немного коньяку и залпом выпивает)

Несчастные… Старые… Чокнутые…

(помолчав, тихо)

Я каждый день… Встаю в пять утра… Знаете: ещё подташнивает от такой рани… Даже под душем не могу проснуться… Готовлю кофе… Тосты… Просыпается Джордж… Мрачный, как туча… Улыбаемся… Завтракаем… Молча… Господи, как я ненавижу эти утра…

(усмехается)

Мне сперва-то казалось: всего добилась! Американская мечта! Счёт в банке! Совет директоров! Летаю по всему миру! А потом вдруг… Как кто-то стукнет мне по голове…

(пожимает плечами)

Вдруг поняла, что себе самой уже давно не принадлежу… Что – давно уже стала машиной… Белкой механической в колесе… Америки этой… Жизни всей этой… Переговоры в Гонконге… Контракт с итальянцами… Конгресс фармацевтов в Германии… Акции скакнули… Акции упали… Рынок лихорадит… В Греции – забастовка…

(смеётся)

Я лет пять назад о ребёнке заикнулась… Джордж на меня так посмотрел… Как – на сумасшедшую какую… Брови – домиком… Глаза – из орбит… Мол, ты рехнулась, что ли, дорогая моя жёнушка? И потом осторожный такой стал… За моими месячными следит… Чуть задержка какая, вижу – нервничает… Названивает Хоупу… Врачу нашему…

(наливает в бокал ещё коньяку, выпивает)

Один раз я, правда… Залетела всё-таки… Весной… В Бразилии… После карнавала… Хотела скрыть… Ну, думаю, пошло оно всё к чертям… Рожу…

(усмехается)

Узнал! В тот же вечер улетели в Штаты… Меня – в клинику… В кресло… Вакуум…

(помолчав, тихо)

Я тогда напилась первый раз в жизни… До беспамятства напилась…

(помолчав, тихо)

Джордж сам не свой был… Плакал… Прощения просил…

(помолчав, тихо)

Это потом я уже узнала от Хоупа… Мать Джорджа… Элизабет… Когда братика младшего рожала в Чикаго… Короче, умерла при родах… И ребёночка спасти не смогли… Асфиксия… Задохнулся, короче… Ужас, да?

(помолчав, тихо)

А после… А потом и сам Джордж признался… Говорит: от одной мысли, что ты будешь рожать, у меня руки холодеют… Говорит: если с тобой что-нибудь случится, я с собой покончу… Я – ему: милый, ну ведь миллионы женщин рожают и ничего с ними не происходит… Нам же природой предназначено рожать… Я же тебя люблю… Я хочу от тебя ребёночка… А он побелел вдруг… Как – бумага… И кричать стал… Так страшно… Взахлёб… Никогда его таким не видела… Как – зверь раненый какой…

 

ЛЕНА

(тихо)

Любит он тебя…

 

КЕЙТ

(помолчав)

Любит…

(отпивает коньяку)

Я в этом году легла в клинику… Очень хорошую… Дорогущую… Всю меня там просветили… Прокрутили… Никаких патологий… Всё – окей… Хоуп сам с Джорджем часа три о чём-то говорил…

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

И – что?

 

КЕЙТ

(помолчав, тихо)

Короче, я сказала ему: если сейчас не рожу, уйду от тебя.

(помолчав, тихо)

Да. Уйду.

 

ЛЕНА

(тихо)

А – он?

 

КЕЙТ

(тихо)

Ушёл в кабинет.

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

И?

 

КЕЙТ

(помолчав, тихо)

Он должен сам всё понять. И принять. И сделать выбор.

 

ЛЕНА

(тихо)

И – что? Ты уйдёшь, если…

 

КЕЙТ

(тихо)

Да, мама. Уйду.

 

ЛЕНА

(смотрит на Тимофея)

Господи, Катюша… Подумай… Сперва поду…

 

КЕЙТ

(тихо, твёрдо)

Уйду, мама. Безо всяких «господи».

(помолчав, тихо)

Хотя его люблю. Очень люблю. И он меня не остановит.

(вдруг смеётся)

Я Хоупу дала задание: делай что хочешь – я должна в этом году родить! Старик аж затрясся!

(хохочет)

Не то, говорю, уволю ко всем чертям!

 

ЛЕНА

(закрывает глаза, тихо)

А когда ты рожалась… Поперёк встала… Ни туда, ни сюда… Хорошо – врачиха опытная оказалась… Вытащила как-то тебя… Маленький такой комочек… Мокренький… Хлопают тебя по попке – ни крика, ни писка… Ничего… Я уж подумала – дохленькая… А потом – как вдруг пискнешь тихонько… Так тоненько-тоненько…

(открывает глаза, смеясь)

Тут уж я опять заорала! «Живая!» – ору. Живая!

 

КЕЙТ

(помолчав)

Живая? Нет, мама. Не жила я ещё. То есть, жила, конечно. Для – тебя. Для – учёб этих проклятых. Для – работы. Для – мужа. А теперь хочу для себя пожить. Как – все нормальные бабы живут. Дитя родить. Грудкой его кормить. Ночами у его кроватки засыпать.

(закрывает глаза)

Мне этот ребёнок… Которого убили… Снится… Часто снится. Приходит во сне и маленькими ручонками меня душит… За то, что его жизни лишили… Я лишила.

(помолчав)

Надо было вышибить мозги Джорджу… Или разнести эту проклятую клинику… А я… Испугалась. Смалодушничала. Поперёк самой себя пошла. Своей природы… Нет, не Джорджу – я себе это никогда не прощу…

(помолчав, сквозь слёзы)

Что – собственное дитя убила… А ведь эта могла быть дивная девочка… Умненькая… Красивенькая… Или – мальчишка… Озорной… Сильный… Ребёнок мог родиться, жить, дышать этим воздухом, радоваться жизни, давать жизни своим деткам! А я всё это убила!

 

ТИМОФЕЙ

(обнимает Кейт за плечи)

Ты обязательно родишь, слышишь, котёнок? Обязательно! Ты просто обязана родить!

(помолчав)

Ну, не вышло у нас с твоей мамой… Не захотел боженька давать нам деток… Но тебе непременно даст. А если этот твой Джордж опять заартачиться, гони его к чёртовой матери! А лучше – сама уходи! Находи нормального парня и рожай! На Джордже свет клином не сошёлся!

(смотрит на Лену)

И не ври только нам про свою любовь к нему! Не нужно. Ты не нам врёшь. Себе врёшь. Я знаю – как выглядят женщины, которые любят. Как – твоя мать выглядела, когда мы с ней не могли ни на секунду расстаться! Ни – днём, ни –  ночью! Когда не просто любили до безумия, а дышали друг другом! Ленка аж вся светилась! Как – солнце! Ослепнуть было можно! И все это видели! Потому что настоящую любовь не спрячешь, Катька! Ничем. Ни под что. А ты…

 

ТИМОФЕЙ смотрит в пустую бутылку. Аккуратно ставит её на столик.

 

ТИМОФЕЙ

(пожимает плечами)

А ты – ухожена… Богата… Прекрасна… Но в сердце твоём – пусто. Нет там никакого Джорджа. И – не было. Да, увлеклась… Да, Австралия с акулами… Да, карьера… Да, прочее… Но не любила ты своего мужа. Никогда. Любят ведь – не за что-то. А – кого-то. Однажды. И – на всю жизнь. Становятся этим кем-то… Живут его сердцем… И дышат его грудью… Люди становятся одним существом. Новым. Неведомым. И лишить кого-то друг друга – всё равно, что оттяпать руку…

 

КЕЙТ

(тихо)

Тимофей Иль…

 

ТИМОФЕЙ

(перебивает Кейт)

Вот скажи честно, Катюха: уйдёшь ты завтра от своего распрекрасного Джорджа – что с тобой случится?! Будешь орать благим матом от боли?! Корчиться в судорогах?! Биться головой о стенку?!

(смотрит на Лену)

Нет. Не будешь. Ни орать, ни корчиться, ни биться. Ничего с тобой не случится. Разве что с работы Джордж выгонит. Ничего. Другую найдёшь…

 

ЛЕНА

Оставь Катьку в покое… Что ты всем души выворачиваешь наизнанку? Живут они ладно и пусть живут. Не лезь в их жизни! Со своей сначала разберись!

 

ТИМОФЕЙ

(усмехается)

Со мною жизнь уже разобралась. Поставила на мне крест. Большой. Жирный. На – всём. На – любви. На – работе. На – семье. На – всём, что только…

 

КЕЙТ

(вдруг, тихо)

Я есть хочу. Я больше суток не ела. Только кофе пила. В самолёте…

 

ТИМОФЕЙ

Оп-паньки… А у меня ничего нет… Кажется… Творог – только. Старый. И – картошка…

 

ЛЕНА

(смеётся)

А когда у тебя что было? Вечно – пустой холодильник. Пельмени – прошлогодние. Да – горбушка с прошлого века… Сейчас закажем, Катюш. Что ты будешь? Пиццу, суши, шашлык?

 

КЕЙТ

(сразу)

Ни-ни-ни! Никаких – пицц с сушами! Я даже Джорджа отвадила от этого фастфуда.

(смеётся)

А то лопал… Эти бургеры… С колой… Целый день… Только сама готовлю. Или – Марина. Помогает нам. Русская. Тоже замуж выскочила по дурости, а потом… Словом, чёрти чем занималась… Пока к нам не прибилась. Очень вкусно готовит. И – борщи украинские, и – гуляшики, и – салатики разные… Пальчики оближешь! А я пельмешки сибирские Джорджику как забабахаю, так он всю кастрюльку уговорить может! За – раз! Ей-богу!

 

ТИМОФЕЙ

(берёт мобильный телефон)

Так что заказывать, Катька? Пельмени с борщами не развозят у нас… Давай-ка ты перекусишь маленько… Пиццей какой… А потом мы в наш кабачок свалимся. Там уж тебе разносолов нафаршируют. Каких – хошь!

 

КЕЙТ

(помолчав)

Пирожков хочу. С капустой. И – шарлотку. С чаем. Ты же, мама, готовила: помнишь? Пирожки с капустой. И шарлотку пекла на сладкое. А яблоки мы у старушек покупали. Совсем дешёвые. И – сладкие… Так вкусно было… Наверно, потому что ты готовила… Мне… Я потом столько всякого разного перепробовала… От разных кухонь… Почти – всех стран… Но ничего вкуснее твоих пирожков с капустой и шарлотки не было…

 

ЛЕНА

(улыбаясь)

Я тебе спеку сегодня, котёнок. Шарлотку. Куплю яблочки. И спеку. Дома. И чаёк с кардамончиком заварю. Как – ты любишь. Ты поспишь чуток… Вон, у тебя даже – круги под глазами. Перелёты эти твои… Бизнесы… Дела… Совсем себя загонишь, девочка…

(смотрит на Тимофея)

Да, Тимка? Перестели давай постель. Пусть Катька поспит по-человечески…

 

КЕЙТ

(закрывает лицо руками, тихо)

О, Господи… Какая же я – дура… Был же Майкл…

(открывает лицо, тихо)

Мишка – по-нашему… Я его и звала Мишкой… Молодой парень… Здоровый… Как – лось… Меня, что пушинку, под потолок подбрасывал…

(улыбается)

А что в постели вытворял… Любил меня… Без памяти… И я – его… Интерном в местном госпитале работал…

(помолчав)

А я… Влезла… В эту фармацевтику проклятую… По уши… Потом – Джордж… Горы эти чёртовы… Австралия… Я и опомниться не успела, как уже замужем оказалась…

(помолчав)

А Мишка… Пропал… С клиники, сказали, уволился… С квартиры съехал… И – всё…

(помолчав, тихо)

Да. Я виновата. Я одна виновата. В том, что свою жизнь испоганила. А теперь ни за какие деньги не купишь того, что между нами было…

(закрывает глаза, тихо)

Я, словно растворялась в Мишке… Он меня обнимет своими ручищами, а я уже сознание теряю… От – счастья…

(открывает глаза, тихо)

Ну, не было бы у меня работы этой миллиардной, контрактов по всему миру… Но была бы любовь… Была бы настоящая семья… Были бы детки… Знаешь, мам, когда мы с Мишкой утром просыпались, я даже глаза боялась открыть… Думаю: вдруг открою, и всё это счастье испарится… Как – мираж…

(помолчав, тихо)

А я у Мишки даже прощения не успела попросить… Даже не попрощалась с ним по-человечески… Когда вернулась с Альп, его уже не было… Нигде… Ни – на работе, ни – дома… Потом, правда, хотела его найти… Но не решилась… Испугалась, наверно… Что я ему скажу? Извини, Мишка, тут богатенький буратинка подвернулся…

(закрывает глаза, тихо)

Как всё гадко вышло… Я сама, своими руками всё убила… Нашу любовь… Наше будущее… Наших деток… Саму себя…

 

ЛЕНА

(осторожно)

Родная моя… Значит, тебе повезло. Знаешь, как редко настоящая любовь встречается? Раз – на миллион. А вы с твоим Мишкой были влюблены. Вы были избранными. А то, что это так закончилось… Не кори себя, котёнок. Всё заканчивается тогда, когда должно закончиться. Ты в этом не виновата. Ты сейчас – в огромном доме, с хорошим мужем, зарабатываешь немерено, молода, здорова… Что ещё надо? Миллионы людей только мечтают о такой жизни…

 

КЕЙТ

(тихо)

Знаешь, мама, я бы, не задумываясь… Я бы всё это отдала за то, чтобы… Чтобы просто проснуться с Мишкой… Знаешь: как он меня будил? Поцелуем. В душку… Вот – сюда…

(касается пальцем чуть выше правой ключицы)

И – в височек. Я открывала глаза… И видела любимое лицо… Небритое, сонное, чуть припухлое, курносое, с веснушками на переносице… И такого счастья в моей жизни никогда не было… И не будет… Потому что я больше никогда его не увижу… Никогда с ним не проснусь рядом… Он меня никогда не разбудит нежным, тихим поцелуем… Никогда, понимаешь? Перед этим «никогда» меркнет всё: деньги, достаток, бизнес, муж… Это «никогда» просто останавливает сердце… Я чувствую, как оно замирает, когда я начинаю заново осознавать это «никогда»… Я просто умираю, когда думаю о том, что…

 

ТИМОФЕЙ

(вдруг, тихо)

Найди его, Катюшка. Слышишь? Найди. Он всё простит. Поверь мне. Настоящая любовь всё прощает. Брось всё. И будь с тем человеком, которого любишь. И который любит тебя. Иначе… Иначе всё теряет смысл… Сама жизнь теряет всякий смысл.

 

ЛЕНА

(возмущённо)

Ты думаешь: что несёшь, Степанов?! «Брось всё». Человек столько горбатился за это всё, а ты – «брось»! Из-за – парня какого-то приблудного… Да он о Катьке уже и думать забыл. У него таких Катек, может, уже сотня была… Пока – наша дурочка горбатилась… В Америках своих чёртовых…

 

КЕЙТ

(тихо)

Он-то, может, и простит, Тимофей Ильич… Конечно, простит… И никогда не попрекнёт… Браком этим…

(помолчав, тихо)

Я себе не прощу… Предательства своего… Да. Предательства. Я Мишку предала. И даже не поняла этого сразу. Это только сейчас до меня доходит, что я не только Мишку предала. Я предала нас. Себя. Нашу любовь. И этого я простить себе не могу. И не прощу…

(помолчав, тихо)

Он должен был быть моим мужем. А – не Джордж. От Мишки я должна была родить деток. А не вымаливать это у Джорджа. Мишке я должна была готовить пельмешки и пирожки… Я…

(закрывает глаза, тихо)

Я, правда, не хочу жить… Потому что жизнь превратилась в ад. Комфортный, благополучный, обеспеченный ад.

(открывает глаза, полные слёз, тихо)

И он называется «моя жизнь». В которой нет ни любви, ни нежности, ни взаимности, ни деток… Нет ничего… Кроме – цифр, сделок, мельтешни городов, ненавистных улыбочек, мужа…

(закрывает глаза, тихо)

С которым мне даже противно спать… Осязать его жирное, дряхлеющее тело… Слышать его визгливый голос…

(открывает глаза, тихо)

С Мишкой я потеряла всё. Всю свою жизнь. Мне ненавистна жизнь. Она мне стала противна. Вот чего я добилась, мама… Пустоты… Ненависти… Отчаяния… Которого не окупят никакие деньги…

 

ТИМОФЕЙ

(осторожно прикасается к запястью Кейт)

Катька, немедленно находи своего Мишку… Слышишь? Да, парень слинял… И правильно сделал. Кому приятно, когда его женщина ни с того ни с сего за богатенького выскакивает?

(смотрит на Лену)

А что сказать ему… Ты найдёшь слова. Правильные слова. Искренние. От – сердца. А лучше вообще ничего не говори. И так вам обеим всё ясно. Ты его бросила. Из-за – другого. Миллионами стала ворочать. А он свинарника всего этого терпеть не стал. Взял, всё послал подальше и уехал. Чтобы тебя ни видеть и не слышать.

(помолчав)

Это ведь – не измена, Кать… А именно – предательство. Его. Тебя самой. Вашей любви. Но, если ты его найдёшь и приедешь… Приедешь не извиняться, не выяснять отношения, а остаться с ним навсегда… Хоть – в трейлере… Хоть – в вагончике… Он тебя не прогонит. Я тебе говорю. И у вас всё будет.

(помолчав)

Да, поначалу будет сложно. Нужно будет всё начинать заново. Всё – понимаешь? Тебе поначалу даже прикоснуться к нему будет сложно… Но ты ведь – сильная девочка… Ты всё сможешь… Я тебя уверяю, что у него никого нет… А если кто и был, так… От – обиды на тебя… От – отчаяния… Если бы он тебя не любил по-настоящему, то не уехал бы… И работы бы не бросил… А приклеился бы любовником к тебе… Пока – твой Джорджик делами бы ворочал… Сколько таких семей живёт: жена – с молодым, сильным любовником, а муж старый, рогатый корпорациями рулит…

 

КЕЙТ

(растерянно)

Да? Ты думаешь? Мне надо Мишку найти? А как я ему на глаза…

(смотрит на Лену)

А как же тогда Джордж будет? Если – я уйду… Понимаешь, я – последняя женщина в его жизни… Я точно знаю, что до меня у него много лет никого не было… Вообще…

(смотрит на Тимофея)

И вдруг он полюбил… Меня… Дал всё, что только было в его силах… И в один прекрасный день меня нет. Ни – дома. Ни – на работе. Нигде нет. Вообще нет в его жизни. И больше никогда не будет. Как я могу так поступить с человеком, который в последний раз полюбил? Меня полюбил. Дал перед Богом клятву верности. И я поклялась. Перед небом. Джордж же ничего не знает о Мишке… И меня не спрашивал ни о чём таком, и я сама не рассказывала… К чему рассказывать?

 

ЛЕНА

(глянув на Тимофея, осторожно)

Доченька… Родная… Послушай меня… Не ломай то, что создано… Не порть ещё одному человеку жизнь… Всё у тебя образуется с мужем… И детки у вас будут… Всё будет хорошо: и – семья нормальная, и – достаток, и – детки… Просто дай чуток времени своему Джорджу… Он поймёт, что семья без деток – не семья… И ты родишь… Обязательно… Он ведь тебя не хочет терять? Ты сама говорила: последняя любовь… Значит, одумается… И всё у вас будет хорошо…

(помолчав, тихо)

А Мишку того ты уже не вернёшь. Никогда, моя девочка. Да, можно склеить то, что разбито… Но вот только – зачем? Всё равно эта ваза навсегда будет разбитой. Склеенной. Но – разбитой. И никогда вы не сможете вернуться в то, что у вас было. Ушло это, понимаешь? Навсегда. И никогда, как раньше, не будет… Ни ты не сможешь быть прежней, ни парень тот…

 

ТИМОФЕЙ

(с мобильным телефоном в руке)

Чёрт… Одни пиццы с сушами – у всех… Девушка, а что-нибудь горячее есть? Ну, супчик какой… Или – бульончик… Только – не из кубиков этих проклятых… Что? Какой? С грибочками? Настоящими? Сколько стоит?

(Кате, громким шёпотом)

Катюшка, супчик с белыми грибочками будешь?

 

КЕЙТ

(пожимая плечами)

Не знаю… Буду, наверно… Только…

 

ТИМОФЕЙ

(в трубку)

Девушка, короче, нам – три супчика… С грибками… Две пиццы… И – водички… Литра полтора… Когда доставите? Во сколько? Только у нас тут всё перерыто… Маякните доставщику своему… Чтобы «тачку» во двор не думал загонять… Пусть на улице припаркуется… За домом… И – пешочком… Адрес записывайте… Адрес, говорю, записывайте: улица Космонавтов… Дом 53… Квартира 4… Первый этаж… Пусть квартиру на коде наберёт – я ему сразу подъезд открою…

 

ЛЕНА вдруг начинает похохатывать. ТИМОФЕЙ смотрит на ЛЕНУ и тоже начинает смеяться.

 

КЕЙТ

(смотрит то на Лену, то на Тимофея)

Вы – чего? А? Что я такого сказала?

 

ЛЕНА

(хохоча)

Курица маринованная! «Моцарелла»!

 

ТИМОФЕЙ

(хохоча)

«Турнедо»! Ананас с перчиком!

 

ЛЕНА

(хохоча)

Оливки! Зелень!

 

ТИМОФЕЙ

(хохоча)

Два раза!

 

ЛЕНА

(хохоча)

«Аквадива»!

 

ТИМОФЕЙ

(хохоча)

Без газа!

 

ЛЕНА

(хохоча)

И – супчик с грибочками!

 

ТИМОФЕЙ

(хохоча)

Три раза!

 

ЛЕНА

(хохоча)

Бабки гоните!

 

ТИМОФЕЙ

(хохоча)

Придурки!

 

КЕЙТ, ничего не понимая, тоже начинает похохатывать и, наконец, смеётся в полный голос. Смех ещё некоторое время продолжается, наконец, потихоньку сходит на нет. Затемнение.

 

МУЗЫКАЛЬНАЯ ТЕМА

(за кадром титров)

В три затяжки сигарета

истлевает без следа.

Испарилось снова лето.

Холодеют города.

 

И влюблённости, как листья,

опадают. День зачах…

Бирюза небесной выси –

только в девичьих очах…

 

Сигарета в три затяжки

догорает без следа.

Эх, нырнуть бы во все тяжкие!

Жаль – не те уже года…

 

В луже – облака барашек.

Оплывают фонари.

Помнишь, милая, мы раньше

здесь гуляли до зари?

 

В три затяжки сигарета

истлевает без следа.

Растворилось снова лето,

словно талая вода.

 

И влюблённости былые

кроны клёнов голых сквозь

в никуда давно уплыли.

Не случилось. Не сбылось…

 

В три затяжки сигарета

догорает солнцу вслед.

Ветер колкий, дай ответ нам –

было лето или нет?

 

ТИТРЫ

Конец второй серии

 

Лена и Ленин

(двадцать лет спустя)

комедия

сценарий телевизионного фильма

3-я серия

 

ИНТ. КОМНАТА ТИМОФЕЯ – НОЧЬ

В темноте слышится не громкий, размеренный мужской храп. Храп внезапно прерывается. Включается прикроватная лампа, высвечивая на постели ТИМОФЕЯ и, чуть глуше – ЛЕНУ. ТИМОФЕЙ некоторое время моргает. После приподнимается, наклоняется к прикроватному столику, берёт одну за другой несколько таблеток, кладёт их в рот и запивает водой из стакана. Откидывается на подушку, некоторое время лежит, потом медленно поворачивается в постели, опускает ноги на пол и садится.

 

ЛЕНА

(вдруг, тихо)

Ты принял тазепам?

(Тимофей кивает)

А – валокордин?

(Тимофей кивает)

А – ксанакс?

(Тимофей кивает)

Ложись…

 

ТИМОФЕЙ некоторое время сидит на кровати, потом, поискав босой ногой тапочек и не найдя, медленно встаёт. Расстёгивает несколько пуговиц чёрной шёлковой пижамы, трёт ладонью грудь.

 

ЛЕНА

(поворачиваясь на кровати, тихо)

Тим, ложись… Куда – ты?

 

ТИМОФЕЙ медленно проходит по полутёмной комнате. Останавливается.

 

ЛЕНА

(громче)

Тебе плохо? Сердце?

 

ЛЕНА включает лампу на своём столике, медленно встаёт с кровати. Поправляет упавшую бретельку бежевой ночной рубашки. Подходит к ТИМОФЕЮ. Обнимает его. ТИМОФЕЙ некоторое время стоит с опущенными руками, потом тоже обнимает ЛЕНУ.

 

ТИМОФЕЙ

(вдруг, тихо)

Я скоро умру.

 

ЛЕНА

(помолчав, тихо)

Я – тоже.

 

ТИМОФЕЙ

(помолчав, тихо)

Давай – вместе.

 

ЛЕНА

(помолчав, тихо)

Как – это?

 

ТИМОФЕЙ

(помолчав, тихо)

Вместе.

 

ЛЕНА

(смеётся)

Повесимся, что ли? Вместе? На – одной верёвке? Тимка, сдурел?

 

ТИМОФЕЙ

(помолчав, тихо)

Я не хочу там… Без – тебя… Мне страшно… Я…

 

ЛЕНА

(целует Тимофея)

Ты не будешь там без меня… Я тебя одного никуда не отпущу… Даже – в булочную… Не то, что – туда… Ты же опять…

(смеётся)

Заблудишься… Как – позавчера… Хорошо – соседка с дачи возвращалась, тебя увидала… Как – ты в чужой подъезд заходишь…

 

ТИМОФЕЙ

Я?

 

ЛЕНА

(хохочет)

Нет – я! Меня на той неделе менты с проспекта подобрали? Стоял ты там… Зачем-то… Среди – машин несущихся… Что ты там делал, Тим? Куда тебя понесло?

 

ТИМОФЕЙ

Меня?

 

ЛЕНА

(смеётся)

Куда ты шёл? Без денег, без документов, без лекарств своих… Хорошо, что хоть в «бомжатник» не свезли… Ищи-свищи тебя потом… Не помнишь?

 

ТИМОФЕЙ

(трёт ладонью лоб)

А, правда… Куда я шёл? Я же отлично помнил… Я шёл… Я шёл…

 

ЛЕНА

(целует Тимофея, тихо)

Тим, давай ещё чуток поспим… Уже скоро – утро… А, родненький?

 

ТИМОФЕЙ

(помолчав)

Нет, я же… Я отлично всё помнил… Я же… Я шёл… В аптеку… На Лукьяновской… И вдруг вижу… Вдруг вижу: на той стороне проспекта Катюшка стоит… И мне рукой машет… И с ней – мальчик… Маленький совсем… Совсем ма…

 

ЛЕНА

Прекрати! Прекрати, умоляю тебя! Прекрати, слышишь?!

(помолчав, тихо)

Боже…

 

ТИМОФЕЙ

(помолчав)

Как наяву, видел… Вот… Как – тебя вижу… Звала она меня…

 

ЛЕНА

(помолчав)

Пошли спать…

 

ТИМОФЕЙ

(помолчав)

Я не хочу… Я боюсь…

 

ЛЕНА

Чего ты боишься, дурачок? Я – с тобой… Пошли… Я тебя обниму… И поспим ещё немножко…

 

ТИМОФЕЙ

(помолчав, тихо)

Я не проснусь…

(помолчав)

Ты только Садовских не зови… И эту… Свою… Как – её? Генриховну…

 

ЛЕНА

Куда не звать?

 

ТИМОФЕЙ

Никуда. Ни – на похороны… Ни — на поминки… Будут сидеть с постными рожами… А Садовский – на тебя пялиться… А потом жрать будет… Как будто месяц не ел… Всё сожрёт сам… Всё…

 

ЛЕНА

(хохочет)

Тимошик! Ну, ей-богу!

 

ТИМОФЕЙ

И этих… Твоих тёток-торговок не желаю видеть… Будут у гроба о рейтузах да о лифчиках шептаться… Кто кому что перепродали… Что наварили…

 

ЛЕНА

(хохочет)

Тебе-то – что тогда?! О чём кто будет шептаться!

 

ТИМОФЕЙ

Ну, хоть в гробу я могу их не видеть и не слышать?! Я могу в гробу спокойно полежать?!

 

ЛЕНА

(хохочет)

Кого же звать?! Никого не звать?! Сам с собой будешь лежать?!

 

ТИМОФЕЙ проходит по комнате. Останавливается.

 

ТИМОФЕЙ

Ну… Борька Бронштейн с женой будет… Ильины… Орловых позови… Хотя, нет… Она – сердечница… Не надо… Ещё со мной ляжет…

(вдруг, гневно)

И не вздумай меня в печке палить! Слышишь?!

(помолчав)

Рядом с матерью положишь… Справа…

 

ЛЕНА

Так там же места нет!

 

ТИМОФЕЙ

(сердито)

Ничего, найдешь место! Помещусь как-нибудь! Ограду эту чёртову разберёте, и будет вам место!

(помолчав)

Что: хотела в вазу меня пересыпать?! И на шкаф поставить?!

(Лена хохочет)

По-людски похоронишь, поняла?! Безо всяких колумбариев и планетариев!

 

ЛЕНА

(весело)

Так ты… Пока не помер-то… Списочек составь… Кого звать, кого не звать… А то я по дури своей бабьей чего напутаю… Ты из гроба вскочишь… Орать станешь…

 

ТИМОФЕЙ

(грозно)

И встану! Если торговок своих приведёшь – встану! За волосья – их! Да вон повыкидываю! Списочек ей подавай…

 

ЛЕНА

(тихо)

А если я – первая?

 

ТИМОФЕЙ

Что – первая?

 

ЛЕНА

Ну, если я первая помру? Что делать будешь, Тимошик?

 

ТИМОФЕЙ

(изумлённо)

Ты?! Да ты на себя-то посмотри! На тебе пахать можно! Молодая, здоровая баба! Ещё мужика какого себе заведёшь!

 

ЛЕНА

(хохочет)

Ой, дурень!

 

ТИМОФЕЙ

(деловито)

Значит, так: чтоб – никаких воплей, истерик, соплей… И форточку в комнате, смотри, не открывай, а то духом пойду… Никаких костюмов не покупай… В своём буду. Он – чистый. Поняла? Что молчишь?

 

ЛЕНА

(хочет обнять Тимофея)

Тим… Не надо… Я прошу тебя…

 

ТИМОФЕЙ

(отстраняется, строго)

Ты не «тимкай», а слушай – что тебе говорят. Как только «Скорая» уедет, тебе сразу начнут названивать всякие конторы похоронные… Они врачей прикармливают на это дело… Шли всех к чёртовой матери. Позвонишь сразу Борьке… Борьке Бронштейну… Он обо всём договорится и сам всё сделает… Поняла?

 

ЛЕНА

(тихо)

А давай чайку выпьем? Я вечером заварила с мятой чаёк… Очень вкусный… А, Тим?

 

ТИМОФЕЙ

(строго)

Ты меня поняла?!

 

ЛЕНА

(запальчиво)

Да поняла я! Что ты пристал со своими похоронами?! Не о чем говорить, что ли, больше?! Сколько можно?!

(помолчав, тихо)

Помирать он собрался…

(помолчав, громче)

А то, что Никитку обещал на рыбалку настоящую русскую свозить – забыл? Что – уху обещал научить варить? Он же ждёт! Не стыдно тебе, Тимофей Ильич?!

(помолчав, тихо)

Только о себе думаешь… А то, что внучку наобещал с три короба – ничего… Переживёт… Да?

 

ТИМОФЕЙ

(помолчав, тихо)

Принеси… Коньячку… Пожалуйста…

 

ЛЕНА

Ага. Сейчас. После тазепама и ксанакса. Совсем сдурел? Ну-ка, садись…

(усаживает Тимофея в кресло-качалку)

Покачайся… А я чайку сейчас сделаю, да?

(идёт к выходу из комнаты, оборачивается)

Тебе – просто с мятой или лимончик добавить?

 

ТИМОФЕЙ молчит. ЛЕНА некоторое время смотрит на него и выходит из комнаты в левую дверь. ТИМОФЕЙ несколько раз пытается встать с кресла-качалки. Наконец, это ему удаётся.

 

ГОЛОС ЛЕНЫ

(из кухни, громко)

Лимончик порезать?!

 

ТИМОФЕЙ

Порезать!

 

ТИМОФЕЙ смотрит в сторону кухни и тихо выходит в правую дверь комнаты. Спустя мгновение, выкатывая столик на колёсиках, из левой двери комнаты появляется ЛЕНА. На столике – фарфоровые чайник, чашки, порезанный лимон на блюдце. ЛЕНА смотрит на качающееся пустое кресло-качалку. Из правой двери появляется ТИМОФЕЙ. ЛЕНА пристально смотрит на ТИМОФЕЯ. ТИМОФЕЙ игриво проходит к столику на колёсиках, берёт кружочек лимона и жуёт.

 

ЛЕНА

(качает головой)

Клюкнул, всё-таки…

(помолчав)

Вот начнёшь загибаться… Вот опять сердце прихватит, я тебе «скорую» не стану вызывать! Мозги-то есть в голове?! Или – труха одна?! А, Степанов?!

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

Ну… Ленусик…

(приобнимает Лену)

Я ж… Капельку… Чуток… Для – бодрости…

 

ЛЕНА

(разливает чай по чашкам)

Отстань. Алкаш. Дурак. И дураком помрёшь.

 

ТИМОФЕЙ

(отпивает чай)

А когда они прилетают?

 

ЛЕНА

(отпивает чай)

Двадцать третьего… Через полторы недели… Лимончик положить?

 

ТИМОФЕЙ

(кивает, тихо)

Угу… А сегодня – какое?

 

ЛЕНА

(помолчав)

Тринадцатое… Нет, уже – четырнадцатое… А что?

 

ТИМОФЕЙ

(помешивая в чае кружочек лимона, тихо)

Ты… Деньги эти… Не потратила? А? Что молчишь? Я же тебе сказал, чтобы ты…

 

ЛЕНА

(строго)

Здесь Джорджа с внуком селить собрался?! В хрущобке своей?! На раскладушке?! Сказал он… Надо было домик в порядок привести?! Кто крышу починил бы?! Ты – что ли?! Камин перебрал бы?! Забор обновил?! Сад прополол?! Джордж, небось, не обеднеет!

 

ТИМОФЕЙ

(замирает с чашкой)

И что: всё вбухала? Всё?

 

ЛЕНА оставляет чашку, встаёт и выходит в правую дверь комнаты. ТИМОФЕЙ из-за резинки пижамных штанов достаёт плоскую металлическую фляжку, быстро отвинчивает пробку, делает несколько глотков, завинчивает фляжку и прячет обратно. ЛЕНА – с костюмом, сорочкой, галстуком и туфлями в руках – входит в комнату.

 

ЛЕНА

(тихо)

Ну-ка, примерь…

 

ТИМОФЕЙ встаёт с кресла-качалки, и металлическая фляжка с грохотом проваливается на пол сквозь штанину пижамы. ЛЕНА бросает одежду и туфли на кровать, подходит к ТИМОФЕЮ, нагибается и достаёт фляжку из левой штанины пижамы.

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

Мать…

 

ЛЕНА

(спокойно)

Дурак. Совсем безмозглый дурак. Идиот.

(помолчав, тихо)

Ну, что смотришь? Примерь костюм.

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

Лен… Ну, я же… Ты же знаешь, что я костюмов не но…

 

ЛЕНА

(строго)

Костюм надень, Степанов! Чтоб, как оборванец ходил?! Чтоб я со стыда сгорела?! Совсем совести нет?!

 

ТИМОФЕЙ подходит к кровати, трогает ткань пиджака. Осторожно, словно змею, поднимает галстук.

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

И галстуков я сроду не носил…

 

ЛЕНА

(пристально смотрит на Тимофея)

Давай помогу.

 

ЛЕНА подходит к кровати, снимает с ТИМОФЕЯ пижамную рубашку. Разворачивает белоснежную сорочку.

 

ЛЕНА

Руки…

(надевает на Тимофея сорочку)

Так…

 

ТИМОФЕЙ вслепую застёгивает пуговки сорочки.

 

ЛЕНА

Тим!

(хохочет)

Ну, что ты творишь?! Посмотри: кривось-накось! Садись, брюки надень!

 

ЛЕНА расстёгивает пуговки на сорочке и застёгивает вновь.

 

ЛЕНА

(смеётся)

Сядь, тебе говорят! Навернёшься сейчас! Стоя – только танцуют!

 

ТИМОФЕЙ

(тяжело дыша, садится)

Дорогой?

 

ЛЕНА

(пристально смотрит на Тимофея)

Да, ты – мой дорогой. И – единственный. И – любимый. На – всю жизнь.

(помолчав, тихо)

Встань-ка.

 

ТИМОФЕЙ привстаёт. ЛЕНА ловко стягивает с ТИМОФЕЯ пижамные штаны и помогает надеть брюки.

 

ЛЕНА

(смеётся)

Ширинку-то сам застегнёшь? Встань-ка.

(Тимофей тяжело встаёт с кровати)

Вот…

(заправляет сорочку в брюки и поддёргивает пояс)

Не жмут? Нигде не давят? Ну-ка, отойди…

(Тимофей пятится)

Не давят? Нигде? Что молчишь?

 

ТИМОФЕЙ

(смотрит на брюки)

Вроде, нет…

 

ЛЕНА

Пройдись-ка…

(Тимофей проходит по комнате)

В паху не давит? Нет? Чудненько сидят! А?

 

ТИМОФЕЙ

(проводит руками по штанинам)

Материал… Мягонький – какой… Шерсть, да?

 

ЛЕНА

(подходит к Тимофею)

И галстучек – шикарненький…

 

ЛЕНА ловко повязывает ТИМОФЕЙ галстук, поправляет воротник сорочки и узел.

 

ЛЕНА

(довольно)

Во-о-о-от…

(чуть отходит)

Ну-ка, повернись…

(Тимофей неловко поворачивается)

Чудненько…

(походит к Тимофею с туфлями)

Лапу подними-то…

 

ТИМОФЕЙ, держась за воздух, приподнимает правую, затем левую ногу.

 

ЛЕНА

(тихо)

Та-а-ак…

 

ЛЕНА зашнуровывает туфли и поправляет штанины брюк. Выпрямляется. Отходит. Пристально смотрит на ТИМОФЕЯ.

 

ЛЕНА

(тихо)

Шикарно…

(смеётся)

Ну, что стоишь, как столб?! В зеркало-то глянь! Тим!

 

ТИМОФЕЙ неловко поворачивается и подходит к большому настенному зеркалу.

 

ЛЕНА

(улыбаясь)

Ну, как? Тим? Нравишься сам себе?

(Тимофей пожимает плечами)

Дубина!

 

ЛЕНА выходит в правую дверь комнаты.

 

ТИМОФЕЙ

(глядя в зеркало)

Нормально, вроде… Галстук жмёт только… Пиджак-то дай… Лен!

(оборачивается)

Лен! Ты – где?

 

ГОЛОС ЛЕНЫ

(из глубины квартиры)

Сейчас!

 

ТИМОФЕЙ проходит к кровати, осторожно надевает пиджак, подтягивает брюки и снова подходит к зеркалу. Пытается посмотреть на себя сзади.

 

ТИМОФЕЙ

(глядя в зеркало)

Лен! Ленка! Ты – где там?!

 

ЛЕНА – с едва уловимом макияжем, в изящном чёрном платье, маленькой бриллиантовой розочкой на левой груди и красных туфлях на высоких каблуках – неслышно появляется из правой двери комнаты.

 

ТИМОФЕЙ

(не видя Лену)

Ленка!

 

ЛЕНА

(тихо)

Я.

 

ТИМОФЕЙ

(оборачивается и замирает)

О. Ёшкин кот. Ленка…

 

ЛЕНА

(тихо)

Я.

 

ТИМОФЕЙ

(изумлённо, тихо)

Ну… Ты… Даёшь, Лен… Просто – королева аглицкая… Как есть – королева…

 

ЛЕНА

(тихо)

Я?

 

ТИМОФЕЙ

(медленно подходит к Лене, тихо)

Ты… Обалденно, Ленка…

(качает головой)

Так – просто… И так – шикарно… И – какой запах… Нежный… Свежий… Фиалковый…

(помолчав, с досадой)

Чёрт…

(помолчав, тихо)

Лет десять назад… Я бы… Сорвал бы… С тебя бы… Это – всё… К чёртовой матери… Всё бы сорвал и…

 

ЛЕНА, чуть покачиваясь на каблуках, медленно подходит к Тимофею, обнимает его и целует.

 

ТИМОФЕЙ

(в объятьях Лены, плачет)

Лет десять… Я бы… Тебя… Я… Я бы… Чёрт… Я бы тебя… Чёрт!

 

ЛЕНА

(обнимая Тимофея, вдруг, тихо)

Давай выпьем, родной… Чуть-чуть. Капельку…

 

ТИМОФЕЙ

(обнимая Лену)

Чёрт! Я… Лен… Как жизнь пролетела… Как – одно мгновение… Как – один…

 

ЛЕНА

(целуя Тимофея, тихо)

Я тебя любила всю жизнь… Только – тебя, родной… И никого больше… Никого… Никогда…

(помолчав, тихо)

Как у тебя сердце бухает… Бу-бух, бу-бух… Не болит?

(Тимофей отрицательно качает головой)

А что лоб такой мокрый? А? Тим?

 

ТИМОФЕЙ

(утирает запястьем лоб)

Ничего… Галстук… Давит чуть…

 

ЛЕНА

(ослабляет узел галстука)

Лучше? Так лучше?

(Тимофей кивает)

Приляг… А?

 

ТИМОФЕЙ

(тихо, вдруг)

Катьку жалко…

 

ЛЕНА вдруг взрывается оглушительным рёвом. Вырывается из рук ТИМОФЕЯ. Внезапно утихает и, всхлипывая, выходит в правую дверь комнаты и тут же возвращается.

 

ЛЕНА

(тихо)

Боже… Ты знаешь, она мне снится через ночь…

 

ТИМОФЕЙ

(помолчав, тихо)

И Джорджа жалко.

 

ЛЕНА

(помолчав, тихо)

Почему он её не отговорил?

(вдруг колотит Тимофея по груди)

Почему ты её не отговорил рожать?! Она же тебя слушала! Меня ненавидела! А тебя слушала! Почему?!

 

ТИМОФЕЙ

(обнимает и целует Лену)

Успокойся, Лен… Не надо… Чувствовал он, Джордж… Как – в воду глядел…

 

ЛЕНА

(всхлипывает, тихо)

Она ж – такая хрупенькая, нежная… Была… Как – цветочек…

(вдруг вновь заходится рёвом)

Катю-ю-ю-шечка моя-а-а-а-а…

 

ТИМОФЕЙ

(обняв, целует Лену, тихо)

Не надо, Лен… Я тебя умоляю… У меня сейчас сердце лопнет… Не надо…

 

ЛЕНА

(вдруг, сквозь слёзы)

Тогда бы Никитки не было… Правда?

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

Да. Не было бы.

 

ЛЕНА

(смотрит мимо Тимофея, тихо)

Ой… Смотри…

 

ТИМОФЕЙ

Что?

 

ЛЕНА

(смотрит мимо Тимофея, тихо)

Катюшка… Котёнок…

 

ТИМОФЕЙ

(смотрит по направлению взгляда Лены, тихо)

Лен, ты – что?

 

ЛЕНА

(улыбаясь)

Здравствуй, доченька…

(высвобождается из рук Тимофея)

Здравствуй, котёночек мой…

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

Лена…

 

ЛЕНА

(провожая кого-то взглядом)

Смотри: какая красавица наша Катюшка стала… Только вот волосы перекрасила… Зачем, Кать? У тебя же такие чудные каштановые кудряшки были…

(проходит по комнате, тихо)

Куда же – ты, доченька? Не уходи, родная…

 

ТИМОФЕЙ

(испуганно, тихо)

Лена…

 

ЛЕНА

(смотрит на кого-то)

Доченька, ты меня прости, котёночек, за то, что я тебя… На тебя руку подняла… Помнишь? В школе… Когда ты с мальчиками загуляла… Ждала тебя дома, ждала… А потом меня ноги, будь они неладны… Сами понесли… И тряпка эта проклятая под руку подвернулась…

(помолчав, улыбается, тихо)

Ты меня простишь, доченька? Простишь мать свою дурную? Ну, почему ты молчишь, котёнок?

(помолчав, тихо)

Не простишь, да? Конечно… Мальчики, наверно, потом смеялись над тобой…

 

ТИМОФЕЙ в ужасе смотрит то на ЛЕНУ, то на пустое место, с которым она разговаривает.

 

ЛЕНА

(смотрит на кого-то, тихо)

За мужичков всех меня прости… Так хотелось любви, тепла… Так холодно, так ужасно было одной в пустой квартире… Что? Что ты говоришь? Я не понимаю…

 

ТИМОФЕЙ

(обнимая Лену)

Лена! Хватит! Не надо!

(кропит поцелуями лицо Лены)

Зачем ты меня пугаешь?! Успокойся, умоляю тебя!

 

ЛЕНА

(смотрит на Тимофея, вдруг, тихо)

Ой…

(проводит рукой по лицу, тихо)

А что это было? Что это – со мной?

 

ТИМОФЕЙ

(целуя Лену)

Ничего… Просто – сон… Просто тебе приснилось… Просто приснилось…

(смотрит на Лену)

Ну-ка, посмотри на меня… Вот так… Видишь, это – я… Твой Тим… Твой муж… А ты – моя жена… Мы – дома… Мы – вместе… Мы с тобой – единственные на этой планете…

 

ЛЕНА

(растерянно, тихо)

Да?

 

ТИМОФЕЙ

(целуя Лену)

Конечно. Никого больше нет. Никого. Только – мы.

 

ЛЕНА

(растерянно, тихо)

А где – все?

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

А никого и не было. Никогда. И не будет. Только – мы с тобой.

 

ЛЕНА

(растерянно, тихо)

Да?

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

Конечно. Хочешь выпить?

(Лена кивает)

Я сейчас принесу. Никуда не уходи. Я – сейчас. Не уходи никуда.

 

Не сводя взгляда с ЛЕНЫ, ТИМОФЕЙ выходит в левую дверь комнаты. ЛЕНА закрывает ладонями лицо и медленно идёт по комнате. Останавливается, опускает руки и, словно впервые, удивлённо осматривает комнату. Входит ТИМОФЕЙ, с двумя бокалами и шоколадкой.

 

ЛЕНА

(осматривая комнату)

Тим, надо сделать ремонт, что ли… Посмотри – как всё поизносилось… Да? Обои новые поклеить… Нет? И пол – страшненький…

 

ТИМОФЕЙ

(подаёт Лене бокал)

А Бронштейн себе подвесные потолки налепил…

(разворачивает шоколадку)

Со стеклопакетами…

 

ЛЕНА

(хохоча, отпивает коньяк)

Потолки со стеклопакетами? Что ты такое городишь, Тим?

 

ТИМОФЕЙ

(скармливая Лене кусочек шоколада)

Отдельно! Потолки отдельно! Окна отдельно! Так вот, через неделю их ночью  физики-академики сверху залили! Бассейн они себе какой-то надувной китайский на дачу купили… И приспичило им среди ночи испытания проводить… Физики же! Оба! И – он, и – она!

(Лена отпивает коньяк и хохочет)

Короче, всё это к чёртовой бабушке у них лопнуло! Кубов триста с гаком – по всей квартире! Проводку в стенах замкнуло, пробки повыбивало, ткань эта пластиковая лопнула и Борьке спящему, с женой на головы – Ниагара! Представь, да?

 

ЛЕНА

(хохоча)

Ой… Подожди… Сниму туфли…

(опираясь на Тимофея, снимает туфли)

Ножки уже – не те… Устали ножки – на каблуках…

 

ТИМОФЕЙ

(поддерживая Лену)

А помнишь… У Сашки Давыдова заночевали как-то… После – Нового Года…

 

ЛЕНА

(улыбается, тихо)

А то… Ты как стал мне… Пальчики на ногах расцеловывать… Что я…

 

ТИМОФЕЙ

(улыбается, тихо)

У тебя ж – такие ножки… Волшебные… Такие нежные пальчики… А орала, как резаная!

 

ЛЕНА

(улыбается)

А как же! Щекотно было ж! А потом я раз сто кончила… Пока – ты до коленок моих добрался!

 

ТИМОФЕЙ

(улыбается)

Ты весь дом тогда перебудила! А Сашка после с женой развёлся! Из-за – тебя!

 

ЛЕНА

(хохочет)

Из-за – тебя!

 

ТИМОФЕЙ

(смеётся)

Из-за – нас! Я-то думал – все спят! Тишина ж была! Только вопли твои – на весь дом!

 

ЛЕНА

(хохочет)

Ага, спят! Слушали, небось, бесстыжие! Затаив дыхание! Как – мы с тобой любимся! Всем домом слушали!

 

ТИМОФЕЙ

(обнимает Лену)

Ленка…

 

ЛЕНА встаёт босыми ногами на туфли ТИМОФЕЯ и нежно целует его.

 

ТИМОФЕЙ

(целует Лену)

Ленка… Счастье моё…

 

ЛЕНА

(целует Тимофея, тихо)

Молчи…

(вдруг, тихо)

Боже, Тим… Какие мы с тобой… Счастливые… И мучили сколько друг друга… И разбегались сколько… И с другими мужиками-бабами были…

(помолчав, тихо)

А ведь это и есть счастье… Ведь это и есть жизнь… Ужасная, жгучая, сволочная, сумасшедшая… А как ненавидели друг дружку… И как любили потом… До – беспамятства… До – судорог… До – изнеможения… Оказывается, это и есть жизнь… Не – возня в постельке по расписанию… Два раза в неделю… Не – мимозы дохлые к восьмому марта… Не – Ботанический сад по воскресениям…

 

ТИМОФЕЙ

(запястьем утирает глаза)

Ленка…

 

ЛЕНА

(крепко прижимается к Тимофею)

Боже, как я счастлива с тобой, Тимочка! А ведь… Страшно подумать… Если бы девчонки меня тогда не уболтали на море Чёрное лететь… Мы бы с тобой и не встретились… Никогда! Понимаешь: никогда! Жуть!

 

ТИМОФЕЙ

(улыбаясь)

А я вообще в тот день хотел на Аюдаг лезть… Да Петька Саблин, разводящий, вечером на танцульках ногу подвернул… Пацаны меня утром и уломали на волейбол…

 

ЛЕНА

(в объятьях Тимофея, закрыв глаза)

А сколько людей, которые должны… Просто обязаны быть вместе, не знают друг о друге… Живут не с теми… Влюбляются не в тех… Всю жизнь ищут свою половинку… Или не ищут… Терпят… Живут с нелюбимыми… Любят чужих… Врут себе, другим, всем!

(целует Тимофея)

Боже, как я счастлива с тобой, родной!

 

ТИМОФЕЙ

Нет, мы не могли не встретиться… Я почему-то всегда знал… Чувствовал… Ещё – со школы… Что где-то есть невероятная, удивительная, ослепительная, единственная женщина… Которая собою застит небо, солнце, всю Вселенную… С которой можно умирать и воскресать каждый день, каждую ночь… С которой вечность кажется мгновением, а миг – вечностью…

 

ЛЕНА

(закрыв глаза)

Я?

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

Ты.

(помолчав, тихо)

Только жаль, что…

 

ЛЕНА

(улыбается, тихо)

Что – родненький? Что – жаль?

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

Жаль, что всё это скоро закончится…

 

ЛЕНА

Нет… Нет, родненький! Нет!

 

ТИМОФЕЙ

Мы закончимся…

 

ЛЕНА

(крепко обнимает Тимофея)

Нет, родной! Не закончимся! Ни за что! Я верю… Нет, я знаю… Мы всегда будем вместе… Даже – там…

 

ТИМОФЕЙ

(эхом, тихо)

Там…

 

ЛЕНА

(страстно)

Да, родной мой! Даже – там! Иначе не может быть! Ты  – опять молодой, загорелый, стройный…

 

ТИМОФЕЙ

(улыбается)

А ты –  снова девчонка-хохотунья? С бархатной грудкой? С белым треугольничком на шоколадной попке?

 

ЛЕНА

(страстно)

Иначе не может быть, родной мой! Ради чего же тогда вся наша жизнь?! Радость, слёзы, муки, надежды! Ведь это не может просто так исчезнуть?! В никуда! Раствориться! Растаять! Как – следы на пляже…

 

ТИМОФЕЙ

(эхом, тихо)

Как – следы на пляже…

 

ЛЕНА

(воодушевлённо)

У нас впереди – ещё столько новых жизней! Ещё столько новых…

 

ТИМОФЕЙ

Лен, ты действительно в это веришь?

 

ЛЕНА

(страстно)

Я знаю, родной! Поверь мне: ничто и никогда нас не в силах разлучить! Ничто и никогда! Мы с тобой такие – одни! На – всю Вселенную! На – миллионы Вселенных! Потому что Бог есть! И он – здесь! В нас! И мы – бессмертны!

 

ТИМОФЕЙ

(помолчав, тихо)

Скоро – утро…

 

ЛЕНА

(тихо)

Да.

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

И мы – бессмертны?

 

ЛЕНА

(тихо)

Да.

 

ТИМОФЕЙ

(серьёзно)

Как – Горец?

 

ЛЕНА

Какой – горец?

 

ТИМОФЕЙ

(серьёзно)

С мечом. Который бошки всем рубит. А потом его молниями шарахает.

(улыбается)

И –  «Queen»! Та-дам! Та-да-да-дам!

(Лена хохочет)

Останется. Только. Один…

 

ЛЕНА

(хохоча)

Тим! Какой ты ещё – ребёнок! Старый большой ребёнок!

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

Правый туфель жмёт… Немного… Где – косточка…

 

ЛЕНА

Да? Ну-ка, сядь…

(Тимофей присаживается на кровать)

Где?

(снимает с правой ноги Тимофея туфлю)

Здесь?

 

ТИМОФЕЙ

Ну…

 

ЛЕНА

Потому что – новые… Не натёр? Нет?

 

ТИМОФЕЙ

Нет – вроде…

 

ЛЕНА

(снимает с ноги Тимофея другую туфлю)

Пусть ноги отдохнут… Да? И пиджачок снимем…

 

ТИМОФЕЙ

Такой – мягонький…

 

ЛЕНА

(помолчав, тихо)

Уже – утро… Я кофе сделаю?

(Тимофей кивает)

Посмотри на меня…

(целует Тимофея)

Ты ничуть не изменился… И целуешься, как демон… Зачем меня за язык укусил, а?

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

Лен… Давай вместе помрём, а?

 

ЛЕНА

(помолчав, тихо)

Мой прадед до прихода Советов… Купцом был… Деревом торговал… Дом доходный имел…

 

ТИМОФЕЙ

Где?

 

ЛЕНА

В Кишинёве… А когда комиссары пришли… И стали в его дом ломиться… Прадед взял пианино на плечи… Многопудовое… Старое… У меня стоит в гостиной… Помнишь? И на чекистов с ним пошёл… Комиссары обделались тогда… Пожалели деда… А потом… В сороковом… Подхватил инфлуэнцию… В госпитале швейцарском… Выздоровел почти… И вдруг помер от воспаления лёгких…

 

ТИМОФЕЙ

(вдруг, тихо)

А ты знаешь: мне твои сны снятся?

 

ЛЕНА

(улыбается)

Как – это?

 

ТИМОФЕЙ

(улыбаясь)

Ну… Вот прошлой ночью тебе сирень приснилась… Мокрая вся… После – дождя…

 

ЛЕНА

(испуганно)

Тим… Боже… А как ты узнал? Я же тебе ничего не рассказывала…

 

ТИМОФЕЙ

(улыбается)

Ты тоже – вся мокренькая… Босиком… В этом кусту сиреневом прячешься от кого-то… Или ждёшь… А сирень светом фонарным оранжевым подсвечена… И ты – в каком-то радужном ореоле из капелек…

 

ЛЕНА

(испуганно)

Да, точно… Я, было, забыла сон… И вдруг сейчас… Сейчас всё вспыхнуло… Как – наяву… Тимочка… Родной мой…

 

ТИМОФЕЙ

(улыбаясь)

А потом ты почему-то – в комнате… Большой, светлой… Окно распахнуто… Солнечный, чудный день… И вдруг в комнату синица – юрк. Ты хохочешь, хочешь её поймать… А синичка слёту – о стекло оконное… Бах. И на ковёр – замертво… Да?

 

ЛЕНА

(тихо)

Да… Господи… Я уже и забыла… А как ты стал говорить, так сразу и вспыхнуло… И так – ясно… Божечки… Аж дурно стало… Как? Как ты узнал, Тим?

 

ТИМОФЕЙ

(пожимает плечами)

Не знаю… Как-то вдруг увидел… Словно, кто-то кино мне показал… Про – тебя…

(помолчав, тихо)

Я тебя люблю, Ленка… Каждый – твой волосок… Каждую – клеточку…

 

ЛЕНА

(улыбаясь)

Дурачок… Напугал меня…

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

Просто я – это ты… А ты – это я…

 

ЛЕНА

(растерянно)

Да?

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

Я тобою дышу… И чувствую твоим сердцем… Если бы это было возможно, я бы растворился в тебе, как… Я бы…

 

ЛЕНА

(целует Тимофея, вдруг)

Слушай, Тим: а давай Никитку на полгодика у нас оставим? А?

 

ТИМОФЕЙ

(поправляет волосы Лены)

А – Джордж? А – школа?

 

ЛЕНА

Тим… Ну, он же – мой внучок… Наш внучок… Такой лапочка, наверно, стал… И по-русски хоть поболтает… В этой проклятой Америке – с кем? А Джорджа я уговорю…

 

ТИМОФЕЙ

(помолчав, тихо)

Жалко мужика. Помнишь: этих эскулапов он чуть из своего «Кольта» не порешил…

 

ЛЕНА

Ага… И сел бы на тыщу лет…

(помолчав, тихо)

Никитку же без памяти любит… И Катьку мою… До безумия любил… Ты же помнишь: лица на нём не было…

 

ТИМОФЕЙ

Как-то сдулся вдруг весь… Как будто из него весь воздух выпустили… Хороший же – мужик…

 

ЛЕНА

(воодушевлённо)

И Никитка страну посмотрит! Людей! С нами побудет! Да?

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

Давай приляжем.

 

ЛЕНА

(смотрит на Тимофея)

Давай.

(прислоняет руку к груди Тимофея)

Что: плохо стало?

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

Нет… Как-то так…

 

ТИМОФЕЙ садится на кровать. Снимает туфли. Ложится.

 

ЛЕНА

Костюм-то давай снимем… Помнёшь ведь…

 

ТИМОФЕЙ

(закрывает глаза, тихо)

Ничего… Я чуть-чуть…

 

ЛЕНА

(подходит к кровати)

Что: сердце? Не молчи, Тим…

 

ТИМОФЕЙ

(с закрытыми глазами, тихо)

Как-то… Не знаю… Давит…

 

ЛЕНА

(садится на край кровати)

Давай «скорую» вызовем? А, Тим?

 

ТИМОФЕЙ

(с закрытыми глазами, тихо)

Не надо…

 

ЛЕНА

Просила ведь: коньяк не хлебать… Давай корвалольчику накапаем?

(Тимофей кивает)

Лежи тихонько… Я – сейчас…

 

ЛЕНА выходит в правую дверь комнаты и спустя несколько секунд возвращается с маленькой рюмочкой и пузырьком.

 

ЛЕНА

(капает в рюмочку корвалол, тихо)

Пять, шесть, семь…

(смотрит на Тимофея)

Тим… Что ты лежишь, как покойник? Глаза-то открой… Тим?

 

ЛЕНА вдруг резко нагибается над ТИМОФЕЕМ. Прикладывает голову к его груди. Роняет рюмочку. Начинает трясти ТИМОФЕЯ за лацканы пиджака.

 

ЛЕНА

(громким шёпотом)

Тим! Боже! Тимочка?!

 

Несколько мгновений ЛЕНА стоит неподвижно, потом хватает со стола смартфон.

 

ЛЕНА

(в смартфон, громким шёпотом)

Девушка, срочно – «скорую»! Мужчина! 71 год! Не дышит! Да! Не знаю! Сердце? Да, у него – сердце! Больное сердце! Девушка! Что?! Адрес?! Космонавтов! 53! Квартира 4! Быстрее, девушка! Кто?! Кто говорит?! Жена говорит! Жена!

 

ЛЕНА опускает руку с телефоном и долго смотрит на ТИМОФЕЯ. Осторожно подходит к кровати. Поднимает с пола туфли ТИМОФЕЯ. Прижимает их к груди.

 

ЛЕНА

(дрожа, тихо)

Тимочка…

 

ЛЕНА смотрит на ноги ТИМОФЕЯ в носках. Осторожно надевает на его правую ногу левый туфель.

 

ТИМОФЕЙ

(не открывая глаз, вдруг)

Ой! Щекотно!

 

ЛЕНА

(замерев, тихо)

Ах ты, зараза…

(медленно выдыхает, тихо)

Придурок… Чёртов… Идиотина… Кретин…

 

ТИМОФЕЙ

(открывает глаза)

Напужалась? Ну, не ругайся, Лен… Перестань… Слышь?

 

ЛЕНА

(замахивается на Тимофея правой туфлей)

Ах ты, чёрт… Я тебя сейчас…

 

ТИМОФЕЙ

(поворачивается на кровати)

Лен… Ленка! Угомо…

 

ЛЕНА

(лупит Тимофея туфлей)

У меня сердце оборвалось, когда… Сукин ты – кот! У меня просто ноги онеме… Когда… Ты…

 

ТИМОФЕЙ

(уворачиваясь от туфли)

Ленка! Больно же! Я же – живой! Живой! Ленка!

 

ЛЕНА

(тяжело дыша)

Сейчас неживой станешь! Я тебя сейчас этим ботинком пришибу! Гад – ты этакий! Что ж ты такое творишь?! А?!

 

ТИМОФЕЙ

Ну, пошутить хотел! Лен! Прости меня, дурака! Ленка!

 

ЛЕНА

(замахивается на Тимофея туфлей)

Я тебе сейчас так пошучу! Я тебя за такие шутки… Кретин! Болван! Дурак! Я тебя сейчас…

 

ТИМОФЕЙ

(крепко обнимает Лену)

Ну, Лен! Ленусь! Ей-богу! Ну… Взбрело что-то в голову… Вот, думаю, ты зайдёшь, а я – в костюмчике новеньком, в галстучке шикарном… Уже… Того… И переодевать не надо… Готовенький к отправке… К выносу, то есть… Ну, не плачь, Лен… Лен!

 

ЛЕНА

(плача, слабо колотит кулачками Тимофея по спине)

Какой ты – дурак, Степанов… Какой ты – дурак, Боже… Хотел, чтобы меня саму кондратий хватил? Да?

 

ТИМОФЕЙ

(обнимая Лену, тихо)

А красиво лежал, правда? В костюмчике… В галстучке… Надо ж было порепетировать?

 

ЛЕНА

(всхлипывая, тихо)

Порепетировать… Станиславский чёртов… «Скорая» вот сейчас приедет… Влепит тебе штраф за симуляцию – будешь знать!

 

ТИМОФЕЙ

(смеётся)

Ну, ты ж поверила? А? Поверила?

 

ЛЕНА

(тихо)

Да у меня в глазах потемнело, дурак… Ноги онемели…

(помолчав, тихо)

Тим, не шути так больше… И вообще с ней не шути… Она шуток не понимает… Не надо её дразнить. Хорошо? Обещаешь?

 

ТИМОФЕЙ

(лукаво)

А её же нет. Ты ж сама сказала.

 

ЛЕНА

(тихо)

Ой…

(переводит дыхание, тихо)

Что-то тоже сердечко заёкало…  Ну какая разница, Степанов: есть, нет… Не надо, Тимочка, родной… Я тебя умоляю… Ой… Надо выпить чуть…

 

ТИМОФЕЙ

И – мне.

 

ЛЕНА

(гневно)

Шиш! С постным маслом! Усопшим не положено!

 

ЛЕНА выходит в левую дверь комнаты.

 

ТИМОФЕЙ

(вдогонку Лене)

Туфлю-то отдай!

 

Из левой двери комнаты вылетает туфля ТИМОФЕЯ. ТИМОФЕЙ

присаживается на кровать. Сопя, обувается. Входит ЛЕНА с двумя бокалами коньяка.

 

ЛЕНА

На, алкаш. Лакай. Сейчас врачи приедут, а от тебя на версту разит.

 

ТИМОФЕЙ

(поднимает бокал)

Ну? За – воскрешение?

 

ЛЕНА

(отпивает коньяк, тихо)

Балбес. Живи долго.

 

ТИМОФЕЙ

(отпивает коньяк, тихо)

А ведь ты в снах до сих пор летаешь…

 

ЛЕНА

(отпивает коньяк, тихо)

Демон… Всё-то ты знаешь…

 

ТИМОФЕЙ

(отпивает коньяк, тихо)

Я тебя часто вижу… В твоих снах… То – над Кордильерами… То – над Атлантикой… То – над тайгой нашей…

 

ЛЕНА

(отпивает коньяк, тихо)

До сих пор расту, значит…

 

ТИМОФЕЙ

(отпивает коньяк, тихо)

Куда?

 

ЛЕНА

(смеётся)

Как – куда? Уже – вширь… И – вниз…

 

ТИМОФЕЙ

Скоро вместе с тобой – вниз… Или – вверх…

 

ЛЕНА

(помолчав, тихо)

Тим, а ведь, правда… Может, они там собираются… Бестелесные… Воздушные… Чистые… И решают наши земные участи… Кому – жить, кому – нет… Кому – заболеть чем… Кому – утопнуть… Или – под машину попасть…

 

ТИМОФЕЙ

(улыбается)

Кто собирается, Лен?

 

ЛЕНА

(серьёзно, тихо)

Усопшие… Ушедшие… Такие собрания небесные… Представляешь? Смотрят на нас сверху… И голосуют… Вот этот мерзавец пусть живёт, гад… В своём дерьме… В своей низости да пакости… Пусть мучается… Пусть пинают да шпыняют его, сволочь, здесь, на земле… Кто – за? Кто – против? Единогласно… А вот эту мы – к себе… Не надо ей, бедной, маяться… Хватит… Пока душу её чистую, безгрешную не оплевали вконец… Не заклевали… Как – Катюшку нашу… Котёнка нашего…

(помолчав, тихо)

Не наркоз проклятый её убил… Просто забрали её небеса… И сейчас она оттуда со всеми смотрит на нас… Как – мы с тобой здесь куролесим по дури своей… Хохочет, наверно, со всеми вместе…

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

Хохочет… А ты её мокрыми тряпками да зонтами колотила… От – любви великой, видать…

 

ЛЕНА

(тихо)

Плохая мать была, да? Да? Плохая?

 

ТИМОФЕЙ

Да ты что, Лен?! Чудная ты была мать! Ты же Катьку любила до безумия! Ты же Катьке всю себя отдала! И жила, и вкалывала для неё, как лошадь ломовая! Я же видел, как ты на неё дышишь – надышаться не можешь!

 

ЛЕНА

(тихо)

Правда? Ты так думаешь?

 

ТИМОФЕЙ

Конечно, Лен! Что – ты? Конечно!

 

ЛЕНА

(тихо)

Обними меня…

 

ТИМОФЕЙ

(обнимает Лену)

Ну, солнышко… Не надо… Не плачь…

 

ЛЕНА

(всхлипывая)

Боже… Если бы можно было всё вернуть… Если бы я знала… Я бы её заперла на сто замков! Никуда бы не пустила! Никуда! Ни в какие Америки! Ни за что!

(помолчав, тихо)

Ну, почему? Почему мы, старики, ещё коптим? А котёнок наш… Катенька наша… Наша девочка…

 

ТИМОФЕЙ

(обнимая Лену, тихо)

Поплачь, Лен… Поплачь… Поплачь, моя родная…

 

ЛЕНА

(всхлипывая, тихо)

Нет, не надо… Не надо плакать… Катюшка смотрит и огорчается… К чему ей – печали наши? И так ей – не сладко… Там…

 

ТИМОФЕЙ

(обнимая Лену, тихо)

Ей – хорошо, поверь… Ведь она – бессмертна…

 

ЛЕНА

(эхом, тихо)

Бессмертна…

(помолчав, тихо)

Нет, как тебе всё-таки костюмчик идёт… Всю жизнь проходил чёрти в чём: в джинсах своих потёртых, в майках каких-то, в куртках страшных…

(улыбается)

А в костюме – солидный, представительный мужчина…

 

ТИМОФЕЙ

(смеётся)

Да я же терпеть не мог этих пиджаков, Лен! Ты же знаешь! Куда лабуху кабацкому – костюм? Чтоб – оборжались все?

 

ЛЕНА

(вдруг, тихо)

Даже не верится…

 

ТИМОФЕЙ

(крякнув, садится на кровать и снимает туфли)

Что – не верится? Что – я на старости лет приличный костюм нацепил, наконец?

 

ЛЕНА

(тихо)

Что – жизнь прошла… Как – вода… Сквозь – пальцы… Словно, и не жили… Только встретились, а уже… А уже – старость… Смерть…

 

ТИМОФЕЙ

(помолчав, тихо)

Да. Прошла. И опомниться не успели. Вжик. И уже – старик. Который ничего не может. Ничего…

 

ЛЕНА

(помолчав, тихо)

Тим? Тимошик?

(Тимофей, не мигая, смотрит в сторону)

Слышишь, Тимка… Мы с тобой прожили нашу жизнь… Нашу, понимаешь? Да, ужасную… Да, иногда – дивную… Порой – мерзкую… Но в какие-то минуты – восхитительную…

(улыбается, тихо)

Мы с тобой любили друга… Всю жизнь… Не смотря ни на что… Ненавидели друг друга… Но любили… Унижали друг друга… Но не переставали любить… Мы прожили нашу с тобой жизнь… Не придуманную… Не навязанную нам… Без вранья… Как – на духу… И мы не терпели друг друга… Правда ведь? Не унижали друг друга терпением… Сколько раз могли пришибить друг друга… Но ты всегда был во мне…

(помолчав, тихо)

Понимаешь, родной? Всегда… С того волейбола… Как ты тогда забрался в моё сердце, так и остался там… Навсегда… Что бы я не вытворяла… Как бы не хотела тебя из себя выкорчевать… Не могла… Ты стал моим сердцем… Моими лёгкими… Моей кровью… Всей мной…

(не глядя на Тимофея)

Ты что: Тимка? Плачешь?

 

ТИМОФЕЙ

(отворачивается)

Нет…

 

ЛЕНА

(тихо)

Если тебя не станет… Если ты… Меня тоже не станет, родной… Сразу не станет… Как жить, когда ушло твоё сердце? Как жить без крови? Я просто умру… Сразу… Что я – без тебя? Ничто… И жить просто не смогу… Ведь я – это ты… Понимаешь, родной? Не станет тебя, и я исчезну… Короче…

 

ТИМОФЕЙ

(всхлипнув, тихо)

Лен… Не надо… Не надо так гово…

 

ЛЕНА

(тихо)

Помолчи. Короче, я… Я Джорджу написала…

 

ТИМОФЕЙ

Деньги клянчила? Я же тебе сказал, чтобы ты не смела даже и…

 

ЛЕНА

(тихо)

Нет. Не надо нам его денег. Написала… Письмо это… Электронное… По-русски написала… Написала, чтобы похоронил нас… По-человечески… Там-то и там-то… Ничего… Не обеднеет… Я и место выкупила…

 

ТИМОФЕЙ

Какое-такое место? Когда? Почему ты мне ничего не сказа…

 

ЛЕНА

Какое-такое? Совсем, что ли, дурак стал? На кладбище место… Для – нас… Чтобы мы рядом были… Дошло? Там – красивое место… Сирень растёт… И – ольха… А между ними, в аккурат, мы и поместимся… Я рулеткой померила…

 

ТИМОФЕЙ

(помолчав, тихо)

Нет… Я не хочу – в аккурат… Я с Катькой – хочу… Рядом…

 

ЛЕНА

(гневно)

Забыл, что Катьку кремировали?! Джордж её кремировал! Хочешь, чтобы тебя тоже в печке сожгли?! Ради Бога! Пусть жгут! Если ты – осёл такой! Я тебя потом бандеролькой Джорджу отправлю! Рядом тебя поставит! С Катькой!

 

ТИМОФЕЙ

(утирает ладонью мокрое лицо)

Это…

(помолчав, тихо)

Надо будет Никитку… Когда приедут… Свозить куда-нибудь… Не на Кремль этот чёртов пялиться, а… Не знаю… По грибы, может… На рыбалку… Чтобы ушицы нашей попробовал… В каких он америках нашей ушицы отведает?

 

ЛЕНА

(улыбается)

Вот и свозишь. А то помирать собрался. Я тебе помру… Так помру, что жить не захочешь… А с Никиткой…

(помолчав)

Короче, я сама с Джорджем поговорю… Ты не лезь… Никитку бы в нашу гимназию неплохо бы устроить… На годика два-три… Чтоб пожил здесь… Язык бы узнал… Родиной матери своей и бабки подышал бы… А то совсем в своей Америке остолопом станет… Их там сызмала учат Россию ненавидеть… Как будто мы им зла желаем… Спим и видим: как бы только их Америку ядрёными ракетами разбомбить…

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

Надо было Катьке здесь рожать… Коль – уж решила… От – Джорджа своего ненаглядного… Как – все нормальные бабы… В роддоме нашем… Ничего… Помучилась бы денёк-другой… Но родила бы… Нормально. Как – все рожают… Без «люксов» миллионных… Без гадости этой наркозной… Больно, видите ли, было! Так на то и рожают, чтобы через боль, через страдания к счастью прийти… Так Бог задумал и нечего было поперёк его воли переть!

Где мы были с тобой тогда? Почему не настояли?! Отчего промолчали?! А?!

 

ЛЕНА

(тихо)

Не кричи… У меня от твоего крика виски немеют… Как мы могли настоять, Тимочка? Ну – как, родной? Когда Джордж со своим… Этим… Врачом… Как – его, чёрт? Всё в оборот взяли… Ты же помнишь: как только Катька забеременела, там сразу вокруг неё целая катавасия закрутилась… И – врачи разные, и – массажисты, и – диетологи, и – косметологи, и – чёрт знает кто ещё… Джордж под всю эту канитель аж два этажа дома отвёл: лишь бы Катьку смотрели непрестанно… Чтобы пылинки с неё сдували… Да и Катька была счастлива… Фрукты лопала… В бассейне рассекала… Даже токсикоза, как такового, у неё не было…

(помолчав)

Как – у меня, например… Когда меня неделями выворачивало… Только кусну что, так сразу к унитазу бегу: всё наружу летит…

(помолчав)

До последней минутки всё было прекрасно у Ленки… Пока её уже рожать не повезли… Никитку-то вытащили… А Катьку… Джордж говорил: целый час реанимировали… Всё, что могли, делали… А она так и не очнулась…

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

Не очнулась, потому что жить не хотела… Сама себя жизни лишить не решилась… А вот роды эти и помогли… Уйти Катьке… От – стыда… От – позора… От – того, что всю свою жизнь одним махом исковеркала…

 

ЛЕНА

(возмущённо)

От какого такого позора – ещё?! Рехнулся, Степанов?! На старости лет! Матерью стать – позор?! Стыд?!

 

ТИМОФЕЙ

(не глядя на Лену)

От того, что предала себя… Свою любовь… Настоящую! Не купленную! За Джорджовы баксы!

(смотрит на Лену)

Не любила Катька его! Неужели не доходит?! Никогда не любила! А рожать от него решила! Потому что дитя хотела! До беспамятства!

(помолчав)

И не наркоз её убил! Сама она на себя руки наложила! Когда – свою любовь предала! Пытки самой себя не стерпела! Ты думаешь – легко ей было дитя от мужа ненавистного носить?! И знать, что на этой земле есть человек, который её любил больше жизни! И которого она предала! Бабок этих вонючих ради! Ради успеха! Карьеры! Да не нужно было ей всего этого… Я же видел: она сама не своя перед нами металась… Когда прилетела… И прилетела не для того, чтобы нас, олухов, повидать, а со своей совестью разобраться! Чтоб помогли мы ей: как дальше жить! Потому что на краю уже была Катька! От – отчаяния… От – бессилия… От – жизни всей той чёртовой… Цифирной…

 

ЛЕНА

(растерянно)

Да? Ты думаешь? А мне показалось, что она – счастлива…

 

ТИМОФЕЙ

Ага. Счастлива. Как – утопленник.

(ходит по комнате)

Катька на грани была… Поэтому и сиганула из своей Америки на Родину… Хоть чуток отдышаться… Дух перевести… Понять, в конце концов, – что ей дальше по жизни делать… Потому что не могла она уже дальше так жить… Не могла! Самой себе врать! Мужу своему богатенькому врать! Нам с тобой врать!

(останавливается)

Другая бы… Другая бы на её месте просто молодого любовничка завела… И горя бы не знала… Другая… Но – не Катька! Не могла она рога Джорджу вешать! И жить с ним уже не могла! Не любила потому что. Никогда не любила. И бросить мужа была не в силах! И даже – не потому что Богу клятву дала, а потому что убила бы этим Джорджа. Который в ней души не чаял. Влюбился мужик. На старости лет. И отними у него сейчас эту любовь… Кранты, короче… Хотела бы Катька найти своего Мишку, нашла бы… В два счёта… И покаялась бы… И стали бы они жить-поживать… Может, ещё лучше, чем прежде… Но себя она простить не могла… А непрощённой жить – ой, как тяжко… Каждую минуту, каждую секунду своей жизни осознавать, что настоящая жизнь-то и закончилась… А нынче жизнь по долгу, по обязанности идёт…

(смотрит на Лену)

Она к нам за прощением и прилетела-то… Чтоб мы с тобой помогли ей саму себя простить… А как поможешь? Чем? Тут уж… Куда ни кинь, везде – клин… Уйдёт от Джорджа – не простит себе никогда этого… Не уйдёт, век себя будет корить за то, что Мишку своего предала…

 

ЛЕНА

(тихо)

О, Господи…

 

ТИМОФЕЙ

Вот от мучений этих Катька и ушла… Дитя оставила жить… А сама не захотела… Не смогла бы она жить сама с собой… Уже не могла… Я уже тогда это почувствовал… Не понимал всего, конечно… Но чуял: в беде – Катька… В большой беде… И она это чуяла… Приехала нас повидать… В последний раз… Чуяла, что больше не свидимся…

(помолчав, тихо)

А ты её – зонтиком…

 

ЛЕНА

(тихо)

Боже… Какая же я была дура… И сердце мне ничего не подсказало… Что над Катюшкой – кошмар весь этот… Почему мы отпустили её? Почему не заставили остаться? Почему не связали верёвками и не заперли в комнате? Почему ты ничего не сделал? Если – всё понимал! Почему?

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

Давай позавтракаем… Свари мне, пожалуйста, пару яиц… И открой, наконец, эту проклятую банку с помидорами… Я не могу открыть… И открывалка куда-то делась…

 

ЛЕНА

Мы во всём виноваты, да? Скажи, родной: мы виноваты во всём этом ужасе? Ума у нас не хватило Катюшечку спасти? Что ж мы с тобой – такие дураки? Нашего единственного котёночка не спасли… Я… Я просто убью этого Джорджа… Просто растерзаю… Пусть он только мне на глаза заявится… Пусть меня потом расстреливают… Хоть – сто раз…

 

ТИМОФЕЙ

Успокойся… Не виноват ни в чём Джордж… Неужели ты не понимаешь? Катька… Сама Катька совершила в своей жизни ту ошибку, после которой вся её жизнь покатилась кувырком… И мы бы ей ничем не помогли… Ничем, Лена… И она сама это поняла… Что – всё… Больше в её жизни ничего не будет… Ни любви, ни нежности, ни детского смеха, ни радости… А как без всего этого жить? Никак. Не могла она прожить твою или мою жизни… А могла лишь свою жизнь не превращать в кошмар… Именно в тот день, когда она предала саму себя… Свою любовь… Родного человека… И взамен получила что? Дом, деньги, семью, уважение? Нет. Получила отчаяние. Невыносимое. Вселенское. Получила пустоту. Ледяную. Сосущую. Как со всем этим жить? Никакой нормальный человек не смог бы. И Катька не смогла…

 

ЛЕНА

(тихо)

Не смогла… Боже… Если бы только можно было сделать так, чтобы я за неё умерла… А Катюшка бы жить осталась… Ей-богу, ни на секунду не задумалась бы… На любой бы эшафот пошла…

 

ТИМОФЕЙ

(помолчав, тихо)

Ты откроешь помидоры?

 

ЛЕНА

(помолчав, тихо)

Да. Открою. Сейчас… Что ты будешь, кроме яиц? Нарезать тебе ветчины? С горчицей…

 

ТИМОФЕЙ

Нет. Я ещё…

(проходит по комнате)

Я ещё никак не могу научиться с этим жить… С тем, что нет Катьки… Уже столько лет прошло, а научиться не могу… Словно часть меня оттяпали… Навсегда…

 

ЛЕНА

(тихо)

И я не могу. Всё жду… Когда она позвонит… Телефон проверяю: не звонила ли… Хотела позавчера шарлотку тебе испечь… Её любимую… С кисленькими яблочками… А руки, как – не мои… Тесто взяла… И уронила… На пол…

(помолчав, тихо)

Моя девочка… За что же тебя – так? Мы, старики, коптим, а ты – чудненькая, дивненькая, умненькая – в горшке этом лежишь… Рученьки-ноженьки мои миленькие пеплом стали…

 

ТИМОФЕЙ

Перестань. Открой помидоры. А то я эту банку молотком разнесу…

 

Из глубины квартиры тренькает дверной звонок.

 

ЛЕНА

О, Господи… Кто – это ни свет, ни заря?

 

ТИМОФЕЙ

Не знаю. Открой помидоры. Я посмотрю… И больше ничего не городи… Только два яйца мне свари…

 

ЛЕНА и ТИМОФЕЙ в разные двери выходят из комнаты. Некоторое время мерно раскачивается кресло-качалка, которое по пути сильно толкнул рукой ТИМОФЕЙ. Но, наконец, и оно затихает.

 

ЛЕНА

(появляясь с ножом и батоном из левой двери)

Тим! Кто звонил-то? Ошиблись? Ты – где там? Тимочка?!

 

ТИМОФЕЙ

(выходя из правой двери)

А кто «скорую» вызывал? Пушкин?

 

ЛЕНА

(замирает)

О, Боже… Я и забыла… Ты ж, дурачок… Меня… Чуть саму… До кондратия… Что? Приехали? Час – спустя? И что ты им сказал? Я там салатик тебе крабовый ещё сделаю, да? Ты же любишь крабовый салатик? Ну, что ты молчишь? Штраф впаяли? Или – что? Степанов, язык проглотил?

 

ТИМОФЕЙ

(тихо)

Я дверь открыл… РядомОРССмотрю: Катька – у порога… Живая… Только – в форме… Этой… Бордовой… У меня что-то спрашивает… А я стою и ни черта не понимаю… Нет, слова, вроде, – русские, наши… Но… Не знаю… Задом наперёд, что ли, сказанные? Тарабарщина – какая-то… Я хочу ответить… А язык не слушается… Не мой какой-то, словно… Стою… Мычу, как идиот… А Катька – опять: гыр-гыр-ныр… На этом… Тарабарском… И мужичку молодому… В такой же форме… Кивает… А, может…

(трёт ладонью грудь)

А, может, это тот Мишка был? Американский… Точь-в-точь, как Катька описывала… Здоровенный такой… С ручищами громадными… Курносый… Веснушки – на носу…

 

ЛЕНА

(испуганно, тихо)

Тимочка… Родной… Что ты такое гово…

 

ТИМОФЕЙ

(улыбается)

Ей-богу – он. Так, значит, Катька ни в какую Америку не улетела… А здесь осталась… И не рожала вовсе… От Джорджа своего… Проклятого… А с Мишкой своим помирилась… И он сюда приехал… И в нашу «скорую» устроился… И они вместе работают… И – правильно… И пусть работают… Нечего по этим америкам шастать…

(утирает рукавом лоб)

А парень – да… Видный… Недаром Катька на него так запала… И – ручищи… Ручищи… Точно – кого хочешь под потолок подбросит… Перевёлся, значит, из ихнего госпиталя к нам… И – молоток…

(смотрит на Лену)

Как Катька говорила? Тер… Ир… Ин… Чёрт, забыл… Но, видать, – толковый… Хотя и – молодой… Катьке – под стать… Годков тридцать… Не больше… И губы… Когда он губами шевелил, смотрю: губы – такие большие… Такие мягкие… Вот Катька, видать, вопит… Когда он этими губами её целу…

(тяжело садится на пол)

Когда он этим губами её… И Катька… Слава Богу… Счастлива… На что ей… Миллионы… Эти… Главное… С милым… Рядышком… Она, значит… Сестричкой… Решила… Стать… И – хорошо… Пусть… Сестричкой…

 

ЛЕНА

(пытается поднять Тимофея)

Тимочка, родной! Вставай! Давай на кроватку ля… О, Господи… Какой ты – тяжё… Тимочка… Ну? Вста… Вай… Ти… Я не мо… Гу… Те… Бя… По…

 

ТИМОФЕЙ

(улыбается)

А как они… Дежурят… Сутками? Голодные… Наверно… Мы им… Ты им… Горячее… Варить… Будешь… А то… Язву… Заработают… Язву… Зарабо… Будем… Вместе… Обедать… По… Выходным… Когда… У них… Выходные… А Никитку… На дачу… Да… На дачу… Нечего… Ему… В городе… Пылиться… Язык… Ватный… Какой-то… Не мой…

 

ЛЕНА отпускает ТИМОФЕЯ и выбегает из комнаты. Спустя несколько секунд выбегает. Осторожно поддерживая голову ТИМОФЕЯ, вливает ему в рот что-то из маленького пластмассового стаканчика.

 

ЛЕНА

(поддерживая голову Тимофея)

Пей, родной… Это – корвалольчик… Да? Не упрямься… Не выплёвывай… Вот, молодчинка… А теперь давай поднимемся… И – в кроватку… Да? Чтобы ты полежал… Я тебе давление померю… Наверно, опять скакануло… Я же тебе говорила: коньяк не глотать…

 

ТИМОФЕЙ

(смотрит в сторону, вдруг)

Катюшка? Милая… Опять… Пришла… А я… Думал… Что… Всё… Иди… Сюда… Не… Бойся…

 

ЛЕНА

(пытается проследить взгляд Тимофея)

Куда ты… Куда ты смотришь? Я не вижу: куда ты смотришь… Тимочка… Родной… Не пугай меня… Слышишь? Что ты видишь? Ты Катюшку видишь? Где? Где – она?

 

ТИМОФЕЙ

(улыбается, тихо)

Теперь… Всё… Будет… У нас… Хорошо… Да? Катюша… Всё… Будет… Хорошо… Ты… Уже… Отдежурила? А где… Где… Твой… Мишка… Люби… Его…

(приподнимается, тихо)

Слышишь? Люби… Сильно… Очень… Сильно… Как я… Твою… Маму… Люблю… Всю… Жизнь… Всю… Жизнь…

(протягивает правую руку, тихо)

У тебя… Очень… Мягкие… Во… Сы… Ло… Сы… Во…

 

ТИМОФЕЙ падает навзничь, на спину. ЛЕНА закрывает ладонью рот. Некоторое время смотрит на неподвижного ТИМОФЕЯ. Медленно опускается на его грудь. И обнимает.

 

КЕЙТ

(появляясь из правой двери комнаты, тихо)

Мама? Тимофей Ильич?

(делает несколько шагов по комнате, тихо)

Вы – тоже? О, Господи… А я вас и не ждала… Почему-то…

(помолчав, тихо)

Нет, я знала, что у Тимофея Ильича – больное сердце… Знала, что ты, мама, без него жить не сможешь, но… Не думала, что – сейчас… Вот так… Он и сразу – ты…

(помолчав, тихо)

А я… Тут… А я здесь с Мишкой встретилась… Как умерла, так сразу и встретилась… Почти – сразу… Он уже… Он уже здесь был… Раньше – меня… Он… Мишенька мой… Он… Не смог жить… Без меня не смог жить… Без – нас… И дурачок… С крыши прыгнул… С небоскрёба… Не захотел больше жить… Без нас жить…

(помолчав, тихо)

Ну, что же вы лежите? Вставайте… Тут – хорошо… Это там… В той жизни нас нет… А здесь мы есть… Все – мы: Мишенька мой, вы, я… И мы все – вместе… Навеки – вместе…

(помолчав, тихо)

Да, я видела… Видела, как Джордж страдал… Как мучился, видела… Никитку моего видела… Как – хорошо, что он родился… Здоровенький родился… Видела, как он растёт… Такой славный мальчик вырос… И Джордж не соврал… Как я хотела, так и назвал мальчика нашего… Хорошее русское имя, правда? Никита… Никитка… Никитушка мой…

(помолчав, тихо)

Жаль, конечно, что не обняла мою кровинушку… Не поцеловала… Но видела… Всё видела… Как – Джордж сынка нашего любит… Как – балует его… Ничего для сыночка нашего не жалеет… Видела, как вы внучка своего любите… Как – ждёте его…

(помолчав, тихо)

А смерти – нет… И никогда не было… Да и не будет… Я это знала всегда… И верила в это… Вне – религий, обрядов, ритуалов… Так оно и оказалось… Я правильно знала… И правильно верила… Есть только жизнь… И это жизнь – вечная…

 

Затемнение.

 

МУЗЫКАЛЬНАЯ ТЕМА

(за кадром титров)

В три затяжки сигарета

истлевает без следа.

Испарилось снова лето.

Холодеют города.

 

И влюблённости, как листья,

опадают. День зачах…

Бирюза небесной выси –

только в девичьих очах…

 

Сигарета в три затяжки

догорает без следа.

Эх, нырнуть бы во все тяжкие!

Жаль – не те уже года…

 

В луже – облака барашек.

Оплывают фонари.

Помнишь, милая, мы раньше

здесь гуляли до зари?

 

В три затяжки сигарета

истлевает без следа.

Растворилось снова лето,

словно талая вода.

 

И влюблённости былые

кроны клёнов голых сквозь

в никуда давно уплыли.

Не случилось. Не сбылось…

 

В три затяжки сигарета

догорает солнцу вслед.

Ветер колкий, дай ответ нам:

было лето или нет?

 

ТИТРЫ

Конец фильма

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.