Номер журнала «Новая Литература» за декабрь 2022 г.

Владимир Зюськин. Приглашение на танец (баллада)

1.

Дом отдыха. Зал. Полумрак. Дискотека.

Пусть вечер ненастен и хмур,

Танцующим парам любовью и негой

Сердца зажигает Амур.

Чтоб флирт развивался легко и успешно,

Чтоб отдых, как пиво, не скис,

Сквозят обещания в женских усмешках,

Отчаянный вызов – в мужских.

И Кто их осадит и кто их осудит,

Коль бредит в горячке страна,

Которая грудой разбитой посуды

«Совками» в совок сметена?

А если осудит, а если осадит,

Так только ханжа и халдей.

Ведь дома их ждут, затаившись в засаде,

Удавища очередей,

По точкам торговым извечная гонка,

Автобусов давка, тупой,

Недобрый начальник, болезни ребенка,

Запои, нехватки, разбой.

 

2.

Гремит дискотека, чудит дискотека,

Чем дальше – свободней, быстрей

Кто скачет, кто топчется. Только калека

Недвижно стоит у дверей.

Лежал он с газетой, как было и прежде,

Но вышел на говор и смех,

Чтоб глянуть на радость других. Без надежды

Хлебнуть из бокала утех.

Окончился шейк. Выплыл медленный танец ,

Объявленный дамским. Вперед

Выходит юнец. Улыбается старец,

Мечтая, что не обойдет

Удача, которая длинноволоса,

Улыбчива и горяча…

 

Калека стоит. Как испив купороса.

Вдруг кто-то коснулся плеча.

Он голову поднял: изящная дама

Его приглашала.

– Я хром, –

Ответил убито. Она же упрямо

И  нежно:

– Давайте рискнем?

И вот он уже (так бывает во сне лишь)

Послушный рукам его стан

Сжимает, себе удивляясь: «Борзеешь!».

А взгляд, как приклеен, к устам,

Накрашенным яркой помадой. Так близко

Они, что пронзает восторг.

Касание щек. Ощущение риска.

Касание быстрое ног.

И шепот на ухо: «Здесь душно и жарко…»

И сердце садится на мель.

И вот уже страсть, как шальная дикарка.

Ведет в гардероб и за дверь.

 

3.

Поежилась, выйдя на воздух. Вздохнула.

Под шапочку спрятала прядь.

Повел он свою незнакомку от гула

Подальше, стремясь не хромать.

Но все же качался, как селезень, горько

Себя проклиная: «Урод!»

Прогулка от этого, словно прогоркла.

Подумал: «Сейчас вот уйдет…

Красивые женщины склонны к капризам.

Чудят, но всему есть предел…

 

Аллеи асфальт, что дождем был облизан,

Как смазанный маслом, блестел.

Но небо на землю уже не стекало.

Лукаво висела луна.

Прошли они мимо столовой, спортзала –

Туда, где в ночи чуть видна

Река.

Он достал, предложил сигарету.

Склонясь к зажигалке, она

Так странно сказала: «Закончилось лето…» –

Как будто ее в том вина.

Слегка улыбнулась, поежилась нервно:

«Прохладно и сыро… А он

Выстукивал сердцем неистово: «Небо,

Продли, не ломай этот сон!»

А в слух просочилось: «Не любите осень?

За холод, за сырость, за грязь?» –

И мука влюбленного в этом вопросе

Стыдливой мольбой прорвалась.

Она, затянувшись, взметнула ресницы

И, медленно выпустив дым,

Вздохнула:

– Мне осенью дерево снится

И черная туча – над ним…»

– И молнии?  Сон этот видел я тоже! –

Воскликнул он, остановясь, –

Но кто вы такая? Откуда? Похоже

Меж нами какая-то связь!

Она содрогнулась:

– Действительно, молний

Зигзаги! Вам это давно

Приснилось?

– С неделю. Точнее не помню.

– Так значит все предрешено…

 

Деревья качались, как будто под мухой.

Луна покатилась, пьяна.

Он воздух хватил, как стакан медовухи:

– Я час этот выпью до дна! –

Сказал, словно прыгнул, как в детстве, с обрыва

В тот день, что увечье принес. –

Зачем вам, такой молодой и красивой

Со мною…

– Ну, что за вопрос!

 

4.

Аллея окончилась. Темная тропка

К реке повела, под откос.

Он, как в лихорадке, безумно и робко

Взял руку ее и поднес

К губам, пересохшим от муки и страсти.

И не ускользнула рука,

Когда поцелуй он впечатал в запястье.

Лишь вздрогнула только слегка.

И он, осмелев, обнял тонкие плечи,

Послушно поддавшийся стан.

В свалившейся с неба пронзительной встрече

Момент исступленья настал.

Зарылся губами в раскрытые губы,

И, освободив от силка

Двух птиц пышно-белых, ласкал их негрубо.

И ниже спустилась рука.

К нему донеслось еле слышно: «Не надо…»

В тот дрожью пронзающий миг,

Когда он достиг ограждения сада

И в зону запрета проник.

Обрушились звезды на землю лавиной,

Возник нарастающий гул.

И в судороге, обоюдной, глубинной,

Утраченный рай промелькнул.

И замерли в переживаньи восторга.

Обыденность не торопя.

Два сросшихся дерева, соки исторгнув,

С трудом приходили в себя.

 

5.

Он первым нарушил молчание леса,

Сказав:

– Это сон или явь,

Но розданы роли и сыграна пьеса…

А дальше?

– Не будем. Оставь

Пока эту тему. Пройдемся немного… –

Вздохнула, себя приводя

В порядок. – К реке. Тут довольно полого…

Не скользко ли после дождя?

– Да что ты! – смутился. – Хоть я и калека,

Но все же стою на ногах!

 

Луна возвратилась на место, поблекла.

И в сердце протиснулся страх,

Что эти объятия  только подачка.

Фортуна, швырнув золотой,

Прошествует мимо капризной богачкой,

Которой не крикнешь «Постой!»

Кто женщина эта? Не видел ее он

Среди отдыхающих. Вот

Исчезнет внезапно и он, околдован,

От лютой тоски пропадет.

Инопланетянка? Фантом? Наважденье?

Жестокая чья-то игра?

Пусть все, что угодно! Но только, мгновенье, замри, ну, хотя б до утра!

А может быть, есть чудеса на планете?

Есть Бог, и любовь в сердце он

Вложил этой женщине, стройной, как леди.

Загадочно-странной, как сон?!

 

6.

Спустились к реке. Сзади хрустнула ветка.

И женщина. Вздрогнув, как лань,

Сказала:

– В лесу я бываю так редко…

– Смотри же тогда, не отстань! –

Промолвил шутливо, но снова мольбою

Зависли слова и зажглись

Такою надеждою, болью, любовью.

Что даль поменялась на близь.

В висках все стучало: «Оставь эту тему!»,

Но он, шаг замедлив чуть-чуть,

Сказал, что зимою хирург его телу

Попробует стройность вернуть…

 

Тропинка их вывела прямо к причалу,

Где лодки качал ветерок.

Она, оглянувшись назад, промолчала.

И он обреченно умолк.

– Прости! – простонала сквозь слезы.

– Да что ты! – он обнял ее и обмяк.

Осел. Захрипел. Повалился колодой,

Бессильно сжимая кулак.

И в судороге, но уже не любовной,

Напрягся, глаза закатив,

Чтоб сразу навечно расслабиться. Словно

Услышал нездешний мотив.

Упал. А за ним обнаружился некто,

Упрятавший финку в сапог,

Лицо хоронящий от лунного света

И знавший финал назубок.

Он действовал четко: труп сброшен с причала.

Настил, что в крови был, замыт.

Она простонала, а может, вскричала,

Заплакав внезапно навзрыд.

Убийца погладил ее, будто кошку.

– Ты знаешь – я был на мели!

Да брось ты, в натуре*, жалеть косеножку*!

Считай, мы ему помогли!..

Не выпали б трефи – заместо мокрухи*

Сейчас бы катились на юг…

Ну, ладно! Еще поквитаемся, духи*!

Не мало сорву* я с вас штук*!

 

7.

Они уходили другою тропинкой –

Ведущей к дороге сквозь лес.

Зависла над миром луна, словно льдинка,

И холод сочился с небес.

 

Два дня остается до первого снега,

Чья поступь воздушно легка.

Матерою сводней чудит дискотека.

Молчит, замерзая, река.

 

Хабаровский Дом отдыха «Дружба». 1993год.

 

В натуре – правильно, верно

Косеножка – хромой

Мокруха – убийство

Духи – разбитные, отчаянные ребята

Сорвать – выиграть или взять путем шантажа

Штука – тысяча рублей

 

Как издать бумажную книгу со скидкой 50% на дизайн обложки

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Ответьте на вопрос: * Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.