Владимир Шамов. Через меня проходит твой свет (рассказ)

Как отличить покойников от людей? Да никак. Бывает, разговариваешь с человеком целый час – а он покойник. Первый признак – люди на тебя оборачиваться начинают. Для них-то ты сам с собой разговариваешь. Они и думают, что ты либо «шизик», либо под наркотическим воздействием. В общем, когда начинаешь на себе тревожные взгляды ловить, повнимательнее к собеседнику. Из разговора ведь тоже можно в конце концов понять, живой он или покойник. Второй признак – это его общительность. Живой он мог с кем угодно говорить, а мёртвый-то – нет! Только с нами – медиумами. Остальные не слышат и не видят их – мертвецов. Ну вот, чтобы понятнее было, приведу один пример.

Иду я по улице Никитской города нашего – Костромы, чтобы забрать машину из ремонта. Сам-то я около филармонии, значит, живу, а ремонт около железнодорожного вокзала. Настроение весеннее. Прохожу мимо воинской части, а напротив молодой мужчина стоит, военный значит. Прохожу мимо, и тут он меня окликает: «Здравствуйте, Владимир Шамов». Меня иногда узнают то на улице, то в супермаркете. «Здравствуйте», – говорю.

– Очень мне Ваш рассказ понравился про собаку – героя. Я вот только что из Украины.

– Так-так, – говорю – и как там? Уж больно мне интересно стало.

-Ну как, если есть минутка, могу рассказать.

-Конечно есть, – говорю, а сам запоминать приготовился.

Наверное, рассказ напишете. Ну ладно. Нас дважды дёргали, за несколько месяцев до известного дня пару недель в аэропорту просидели, и нас обратно по частям развезли. И вот, наконец, как известно, двадцать четвёртого февраля этого года – настал час «икс».

Начиналось всё величественно. Колонны наших танков растянулись на десятки километров. Такая мощь грохотала по дороге! Мы ещё буквы нарисовали эти… для крутизны. Помню, руки соляркой отмывал.

Нам до этого на всех политчасах рассказывали, что там бандеровцы власть захватили, и что простой, воспитанный в Советском союзе народ братской республики жаждет освобождения и воссоединения. Мы были уверены, что этот советский народ нас встречать будет. Подозрение закралось, когда на обочинах дорог мы не увидели ни одного человека. А вообще, неудобное, я скажу, занятие  – на броне копчик отбивать.

Ад начался в Бучанском районе на подходах к Киеву. Нас разведка подвела — не сообщили о засадах. В общем, эти бандеровцы, или кто они там, прячась в лесных массивах, били по головной машине, колонна останавливалась. Мы прыгали с брони и рассыпались по полю, а по нам из автоматов били. Добивали в общем-то. Такой громкий треск стоял со всех сторон – не понятно было, куда отстреливаться! Кто до кустов добежал, получил шанс на спасение. А пока в колонне сумятица, добивали оставшуюся тяжёлую бронетехнику из FGM-148. Я издалека видел, как украинские солдаты это делают. Они эти «Джавелины» клали на плечо и выпускали ракеты. Это смертоносное создание сначала будто замирало в воздухе, словно жертву выбирало, а потом кидалось на наши Т-72, всё как в фантастическом фильме. Танки наизнанку выворачивало. Я впервые тогда увидел, как воздух горит.

Потом мы в треугольнике Буча — Ирпень — Гостомель застряли. То, что сейчас говорят, мол, мы гражданских мочили — ерунда это. Они сначала от нашего оружия спасались, когда мы входили в район, потом бежали от ракет ВСУ. В общем, попали бедные люди под замес. Правда, пацаны говорили, что кто-то с администрацией Бучанской городской общины счёты свёл, но, возможно, это слухи, как и то, что хохлушек насиловали. Я не видел. Да мне и в голову это не могло прийти, у меня ведь невеста осталась в Костроме. Зовут её, кстати, как тот огромный самолёт, что в Гостомеле разбомбили — Мария. Я же на свадьбу заработать мечтал. Нет, были, конечно, такие, кто хохлов ненавидел. Но это обычно взаимно. Перед войной народы, как правило, стравливают. Ну или они сами стравливаются. А по мне, они такие же, как мы. И живут так же.

Короче, застряли мы там. Пацаны говорили, что до Киева лишь один наш танк доехал, и переехал легковушку, вообще не понятно, почему? Может, нервы сдали.

 

-Вот, дождался наконец.

Я отследил его взгляд – к зелёным воротам воинской части подошла красивая блондинка с заплаканными глазами. Тушь чёрной змейкой струилась по лицу. Он была в одной серёжке и пыльных туфлях. А на ней – очень красивая голубая кофточка с рюшками.

«Это я её подарил» – прочитал мои мысли новый знакомец. И тут я всё понял.

-Да, да, я мёртвый. Нас тогда в доме окружили. Ну как в доме — одни стены чёрные торчали. Противник близко совсем подошёл. А я смотрю, огородами можно пробиться. Там всего несколько бандеровцев. Я по Машке так соскучился – фото нет с собой, телефоны забрали в самом начале. Но у остальных наших вообще по несколько детей. Стало понятно, что конец – боеприпасы почти кончились. И тогда я вспомнил ролик, как российский солдат один с пулемётом встал против колонны грузинской бронетехники. Я пересмотрел его раз сорок. В голове появилось сакральная фраза: «Русские не сдаются».

Говорю, Серёга, ты молитвы вроде знаешь? И вот он начал читать, а я за ним повторяю: «Благословенна ты в женах…» Потом положил за пазуху две последние гранаты РГН. Помню их холод на груди. Парни всё поняли, никогда не забуду их взгляды. «Будьте готовы», – говорю и выхожу с поднятыми руками. Смотрю, парнишки носатые встречают меня, и незаметно чеку вынимаю. Четыре секунды растянулись в вечность. Я помню те ощущения, будто делаю что-то сакральное – мурашки по телу побежали. Мне почему-то стало жалко этих бандеровцев, или кто они там. Ведь я попаду в рай, а они просто сдохнут. Окружили меня, спрашивают: «Хто ще залишився?!

«Хто, хто, конь в па…» – договорить я не успел. Картина мира покрылась чёрно-красными цветами, дикий вой перешёл в адский звон и мгновенно оборвался, как и боль. Всё.

А наши, похоже, спаслись. Вот сейчас только что один прохромал.

-Да, их потом вывели из-под Киева.

Собеседник немного помолчал.

-Я очень хотел увидеть её в последний раз. Хочу, чтобы она знала – жизнь никогда не кончается и любовь тоже. Значит, мы ещё будем вместе. Часто вспоминаю, как мы ездили на море. Она загорала, а я купался. Потом я тихо подкрался, и она сказала: «Через тебя не проходит мой свет». А я ответил: «А мой свет – это ты». С тех пор мы часто обменивались этой фразой. Это что-то вроде пароля у влюблённых. Владимир, не могли бы Вы сейчас к ней подойти и сказать: «Через меня теперь проходит твой свет»?

Я повторил фразу. И правда, мой мёртвый приятель замечательно придумал. Ведь это значит, что он существует, но она его просто не видит.

Я перешёл через дорогу и приблизился к заплаканному созданию. Она с удивлением посмотрела на меня, а я улыбнулся и сказал: «Через меня теперь проходит твой свет».

Её взгляд мне не забыть никогда.

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Ответьте на вопрос: * Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.