Андрей Волков. Учитель (рассказ)

Нашим учителям

Николай узнал о смерти своего учителя как раз в то время, когда работал над статьёй для литературного журнала. Ему позвонила его одноклассница Полина и сообщила эту новость. Николай не видел Аркадия Павловича уже давно, однако знал, что он до последнего преподавал зарубежную литературу в гимназии. Нельзя сказать, что для Николая эта новость была шоком. С каждым годом тех, кого мы знаем, становится всё меньше. Тяжела не сама смерть, а наше расставание с дорогими людьми. Вот и Аркадий Павлович был дорог Николаю, но не только тем, что был его учителем. Хотя можно сказать, что он-то как раз был истинным учителем, оставившим след в душе своего ученика. Николай вспомнил их занятия по зарубежной литературе, но больше всего – неторопливые посиделки после. Николай и его друг Артём привязались к Аркадию Павловичу и открыли ему свой богатый творческий мир. Они писали романы, повести, рассказы, отдаваясь этому делу всей душой и совершенно бескорыстно. Просто творческая энергия клокотала в них и требовала выход наружу. Аркадий Павлович с интересом отнёсся к этому увлечению и стал наставлять их в литературе, обсуждая с ними произведения известных авторов, указывая и на чужие ошибки, а не только на их собственные. Он учил их главному – поиску себя, своей темы и своего стиля. Это та индивидуальность, которая отличает тексты один от другого, как отпечатки пальцев отличают людей.

Полина работала дизайнером и кроме общих занятий почти и не соприкасалась с Аркадием Павловичем, однако сохранила о нём самые светлые воспоминания. Он действительно любил людей и старался поделиться с ними своим пониманием жизни. У него не было семьи – для него преподавание было смыслом и целью. Хотя в какой-то мере можно сказать, что семьёй его были его ученики. Они все выросли и, словно птицы, покинули своё гнездо, и хочется верить, что каждый из них что-то получил от этих уроков, уроков не только литературы, но и жизни.

– Я заходила к нему как-то в гости. Он был уже не здоров, но работал. Он ведь любил свою работу, ты же знаешь. И он спрашивал о тебе и Артёме. Он читал твой рассказ, опубликованный в “Новом мире”. Я думаю, он был счастлив, что ты наконец-то нашёл себя, свою тему, свой стиль.

Николай подготовил целую серию очерков и рассказов о Чеченской войне, которую видел и как солдат, и как литератор. Он хотел донести ту фронтовую и, к сожалению, непривлекательную правду, во славу которой не проводятся парады победы, а ветераны тех войн вовсе не пользуются почётом у власти. Им, развязавшим её, не хочется признавать свои ошибки, не хочется нести ответственность за жизни, положенные на алтарь непонятно чего. Но, зная историю своей страны, Николай не сомневался, что когда ветераны Чеченской войны станут стариками, и их останется жалкая сотня или две, власть напоследок воздаст им почести, как то и произошло с ветеранами ВОВ.

Утром Николай и Артём, в свой удачно совпавший выходной день, сидели в кафе на проспекте Победы и говорили. В детстве они проводили друг с другом почти каждый день, но взрослая жизнь во многом развела их. Наверно, истинная дружба возможна только в детстве, когда человек избавлен от необходимости заботиться о хлебе насущном и способен радоваться каждому дню.

– Мне не хватает наших с ним бесед, его чистого взгляда на мир, его оптимизма. Он был в душе ребёнок, возможно, потому и приглянулся нам.

– Будьте как дети, – вспомнил Артём изречение Христа.

– Иногда я думаю, что горе потому нам и даётся, чтобы мы больше ценили радость, – продолжал философствовать Николай. – Я, например, видел войну и своими руками убил десяток людей. Я не горжусь этим, и никто не гордится, но на войне иначе нельзя. Именно поэтому это и есть величайшее зло во вселенной. Путин вывел войска из тех мест, но забыл вывести войну и мысли о войне из душ человеческих. Пока война не осуждена, она всегда возможна. А надо только признать свои ошибки и покаяться за них. Я никогда не поверю, что не было иного выбора. Значит, плохо искали. Значит, грош цена дипломатам и министрам, если война для них единственный выход.

Николай замолчал, чтобы прийти в себя, ибо сознанием своим опять унёсся на поле боя. Его душа так до конца и не покинула кавказские горы, она ещё там, прячется в ущельях, ведёт неравные бои с боевиками за гражданские и военные объекты и не знает, переживёт ли день, встретит ли рассвет. И каждый день и час умирают люди.

Аркадий Павлович умер в своём доме, один, так и не дождавшись приезда скорой. В каком-то смысле его кончина схожа со смертями солдат, одинокими посреди всеобщего хаоса боя. Дай бог каждому иметь друга перед переходом по ту сторону тьмы!

– Я только сейчас осознал, что то время было самым счастливым для нас, – продолжал Николай. – Тогда все были живы, и наши родители, и Аркадий Павлович, и целая наша жизнь была впереди. Мы могли искать себя, пробовать и сомневаться, ибо перед нами были открыты самые разные пути.

– Но и сейчас не всё потеряно. Мы старше и мудрее и можем аккумулировать свой опыт, воссоздавать наше прошлое не только для нас с тобой, но и для читателей, делиться своей жизнью. Разве это не прекрасно? Разве не в этом состоит смысл творчества?

Николай задумался и ничего не сказал. Пожалуй, Артём прав. Мы можем сохранять то, что было нам дорого не только в памяти, но и на бумаге. Аркадий Павлович никогда ничего не писал, но он был свет, а свет не умирает. Нельзя тьму принести в свет, но достаточно одной лучины, и рассеется тьма. Он сохранил свой свет, так как думал о других больше, чем о себе и дарил себя каждому своему ученику.

Артём не стал литератором, как Николай, а остался преподавать в институте, о чём не пожалел. Цель творчества вовсе не слава и совсем не деньги. Никогда не стоит это забывать.

Был жаркий майский день, когда гроб с телом Аркадия Павловича опустили в землю, из которой, согласно Библии, мы все произошли. Артём и Николай простились с учителем, так же, как десятки других его взрослых учеников. Не все проводили с Аркадием Павловичем столько времени, сколько Николай с Артёмом, но поистине никто не чувствовал себя обделённым вниманием. Он умел чувствовать людей и сказать им важные слова для их дальнейшей жизни. Вот и Николай вспомнил такие слова, когда он переживал очередной творческий кризис и думал, что никогда уже не сможет ничего написать. Они сидели за столом и пили чай, и Аркадий Павлович ответил:

– Только версификаторы пишут постоянно, следуя одному сюжету. А для таланта нужно вдохновение. Это то мистическое чувство, которое возникает только у творческих людей. И поистине всё на свете может пробудить произведение. Жизнь – бесценный кладезь вдохновения, особенно твоя собственная.

Пели птицы и стрекотали кузнечики. Одинокое дерево отбрасывало свою защитную тень на могилу Аркадия Павловича. Николай и Артём пошли прочь и совсем не чувствовали себя оставленными. Воспоминания будут жить всегда, а также то живое зерно, которое человек вложил в других. Эта мысль согревала их и примиряла с потерей.

  1. 03. 2016

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Ответьте на вопрос: * Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.