Владимир Зюськин. Ноктюрн (сборник стихотворений)

КАРНАВАЛ

 

Карнавал отзвенел, отмелькал

Мимо тихой, как мышь подворотни,

Где, свалившись, дремал безработный,

На сучок водрузивший стакан.

Он, надравшись, проспал карнавал,

И, привстав на локте очумело,

Долго с тяжким надрывом блевал

Чем-то не переваренным, белым.

 

Карнавал, удаляясь, плясал,

Пел, играл, увлекая прохожих.

Бедолага приблизил к глазам

Затерявшийся грош и скукожил

Лоб страдальчески.

Только на грамм

Хватит суммы, негаданной этой.

 

А в соседнем квартале сверкал

Карнавал золотою монетой.

Он катился, светился, сиял,

Опьянял, окуная в веселье,

Как с игристою влагой бокал,

Без которого тряска с похмелья.

 

Маски в пляске зашлись. А в щели,

Где мочой и блевотиной пахло,

Как забытый баркас на мели,

Бомж лежал, одинокий и чахлый.

Он свернулся и сердцем угас

Пребывая в ознобе похмельном.

Так недуг его яростно тряс,

Ртуть толкая по вздувшимся венам,

Что Господь повернул карнавал.

 

И когда в подворотню проникли

Песни, музыка – весь этот шквал,

Пронизающий сердце, как иглы –

Ядовитая ртуть снова в кровь

Обратилась.

На ноги поднялся

Тот, кто пропил родительский кров

И корову зарезал на мясо.

 

Встал, себя потерявший давно,

Позабывший причину кручины.

Лик его просветлел, как окно

В темном доме, где лампу включили.

 

И увел за собой карнавал,

Завороженного горемыку,

И восторг неземной пробежал

По его удивленному лику.

 

Карнавал уходил, восходя,

И сливался с зарею вечерней,

Растворяя легко, как вода,

Соль желаний, обид, унижений.

 

*    *    *

Когда громыхнет окрест

Обманчивая тишина,

За каждый дешевый жест

Придется платить сполна.

 

Замедлен судьбы волчок

И падают скалы ниц.

И целятся в твой зрачок

Тяжелые клювы птиц –

 

За то, что любил и пил,

За то, что играл и врал,

За то, что не нажил крыл

И жил у подножий скал.

 

МАШИНА

 

Я прикован цепями к баранке.

Мне не выйти из этой машины,

У которой стираются шины,

Но бензин не кончается в баке.

 

А дорога – с характером девки,

Жениха у которой украли:

То сияет металлом медали,

То швыряет в тоске и издевке.

 

Повороты ложатся на горло,

Словно пальцы, и в беленьких ризах

Ангелочки висят – явный признак,

Что устал, что я выдохнусь скоро.

 

Но машина ревет и несется

Мимо черных полей и зеленых,

Мимо гор и равнин заселенных –

Прямо в диск заходящего солнца.

 

*   *   *

Чувство скачет, как кузнечик.

Крутится монета.

Выпадет мне чет иль нечет –

Безразлично это.

 

Что удача? Парашют.

Только пулей срезан

Летчик… И пролег маршрут

Над горящим лесом.

 

МЕКСИКАНСКАЯ ПЕСНЯ

 

Ринулись звуки с пластинки

Нежной, щемящей волною.

О мексиканская песня,

Ты разорвешь мое сердце!

Окна все настежь открыл я,

Что-то творится со мною…

Звуки вливаются хмелем,

Мне от них некуда деться.

 

О мексиканская песня!

Солнце, бескрайние прерии.

Бешено скачущий всадник

Сбросил сомбреро за плечи.

Сзади враги настигают…

Ждет его юная Мери.

К свадьбе готовясь, смеется:

Милый вернется под вечер.

 

О мексиканские нравы!

Слушаю шум своей крови.

Кровь моя хлещет по венам,

Как водопад сквозь тростинку!

Грохнули выстрелов громы.

Мери нахмурила брови.

Всадник схватился за сердце.

И… захлебнулась пластинка.

 

И САМ СЕБЕ ОТПРАВИЛ…

 

Познай законы Бога,

И он тебя спасет…

Кто хочет слишком много,

Тот потеряет все.

 

Не знал я этих правил,

Свою не понял роль

И сам себе отправил

Взрывную бандероль.

 

Она болталась долго

На станциях судьбы,

Мечтая втихомолку,

Что прошлое забыв,

Ее мгновенно вскрою.

Вот будет фейерверк!

И с грохотом, и с кровью

Мой дом взметнется вверх…

 

С улыбкой почтальонша:

«Вот, распишитесь здесь».

Держу из жизни прошлой

Губительную весть.

 

Зачем ты принесла мне,

Судьба, презент такой!

Безумство вскрыть посланье,

Но это – выбор мой…

 

ПРИШЛА ПОРА ХОЛОДНЫХ, ХМУРЫХ ДНЕЙ…

 

1.

Я лугом начал путь и вышел в поле.

Бескрайним показалось мне оно.

С друзьями шел и счастлив был, что волен.

Пьянил свободы воздух, как вино.

 

Но поле кончилось. Все меньше света.

Вошла дорога в лес. Ландшафт иной.

Я огляделся: нет друзей со мной.

Они отстали по дороге где-то.

 

Морщинами и сединою мечен,

Другой и я. Уже не тот юнец.

И в ноги будто бы залит свинец,

И давит груз невидимый на плечи.

 

Я дальше не хочу идти. Всевышний,

Забрав моих друзей-погодков, Ты

Меня оставил. Для чего? Пусты

Дни тянутся. Я ощущаю лишним

Себя. Ведь человек я, а не робот.

Хоть вроде и не нытик, и не трус.

Но одиночество – тягчайший груз.

Прости за то, что не сдержал я ропот.

 

2.

Как шелестела весело листва

Под солнцем и как птицы пели в ней!

Но не остановим ход естества.

Пришла пора холодных, хмурых дней.

 

Я на осеннем древе лист последний,

Который ветер времени вот-вот,

Забрав друзей (со мной он  что-то медлит),

Порыв усилив лишь чуть-чуть, сорвет.

 

 

ЭЛЕГИЯ

 

Я письмо превратил в самолёт

(А она написала: порви!).

И отправил посланье в полёт.

 

О заплачьте, литавры любви!

 

Полетело письмо из окна,

Как сквозь зубы прорвавшийся стон,

Легче пуха и детского сна…

 

О запой и заплачь, саксофон!

 

Подхватил самолётик поток

И вознёс над убогостью крыш.

Словно белый, живой голубок

Поднимался всё выше малыш.

 

О запой, саксофон, и заплачь!

 

И казалось: не будет конца

Восхожденью письма в небеса.

Осыпалась печаль, как пыльца

И не жалила память-оса.

 

О заплачь, саксофон, и запой!

 

Только долго кружиться не смог

Самолёт безмоторный. В провал

Устремился листочек и в сток,

Заполнявший канаву, упал.

 

Звук струны – оборвавшийся звук…

 

Уложил я любовь свою в гроб,

Сам себе и судья, и палач.

Ощущаю могильный озноб.

 

Звук гитары, похожий на плач.

 

*   *   *

Уже не слышащий почти,

Сойдя с дороги,

Усталый конь моей мечты

Ломает ноги.

 

Мы катимся в глухой овраг,

Кустами скрытый,

И расцветает, словно мак,

Висок разбитый.

 

Пока, склонившись у ручья,

Я рану мою,

Храпит, не сводит глаз с ружья

Мой конь с тоскою.

 

Бока вздымаются. Слюна

Стекает ало…

И жалостной любви волна

Меня объяла.

 

Усталость тело обвила,

И в горле сухо,

Но я вложил конец ствола

Коняге в ухо.

 

Не ласку подарил – металл –

Мечте безногой.

И вмиг закат рассветом стал,

Овраг – дорогой.

 

 

ПУТЫ

 

Коварны заботы быта –

Ничтожные лилипуты.

Глухая гнетет обида:

Я сбит, побежден, опутан.

 

Как некогда Гулливера,

Гвоздями к земле прибили,

Чтоб выкрасть любовь и веру,

Рассыпать души рубины.

 

И ночь надо мной склонилась,

И нет ни звезды на небе.

Я пьяный, а вроде не пил.

Так что же со мной случилось?!

 

Но рано, рано смеяться,

Ничтожные лилипуты!

Победы вам только снятся.

Рывок – и обвисли путы.

 

Изранен, но бодр и светел,

Пошел наугад, качаясь.

И в чаще лесной случайно

Красивую нимфу встретил.

 

«Я вам помогу, — сказала, —

А то истечете кровью!».

И, перевязав… связала

Не так бинтом, как любовью.

 

*   *   *

Пока бессонницы сова

Таращится во тьме угрюмо,

Как черные рабы, слова,

Готовят бунт во чреве трюма.

 

Чтоб не привыкнуть к платьям слуг,

Живя одной надеждой смутной,

Они взломают ломом люк

И перебьют команду судна.

 

Но гладь прибрежного песка,

Так далека, что только снится.

И песней вырвется тоска,

И воспарит безумной птицей.

 

ПАРТИЯ В ШАХМАТЫ

 

Подставку брать нельзя.

Я знал, что безрассудно.

Но снял с доски ферзя.

И затонуло судно –

 

Несчастная ладья.

Противник ломит с тыла.

И ферзь мой, жизнь кладя,

Спасти игру не в силах.

 

Я разыграл дебют

Азартно, авантюрно –

И короля распнут,

И песни бросят в урну.

 

Проиграна игра.

Мне не начать сначала.

«Пора, мой друг, пора»

Направить путь к причалу.

 

И все же был момент

В игре, когда светила

Мне посылали свет,

И выиграть можно было.

 

Но дьявол нашептал.

Поддался я соблазну.

И угодил в провал

Бездонный и безгласный…

 

НОКТЮРН

 

Отходит от причала пароход.

Под пристанью, измучен и простужен,

Отходит рыжий, беспризорный кот.

В глазах его застыл смертельный ужас.

 

Отходит лето. Осень бьет крылом

Летящей в теплый край изящной птицы.

Охотник снял ружье. Его излом

Сейчас в глазах азартных отразится.

 

Отходит пароход. Завис гудок,

Как кот в когтях у смерти и как лебедь,

Похожий на утопленный платок

В белесо-синем и бескрайнем небе.

 

Взорвется пароход. Пойдет ко дну.

Кот вознесется. Лебедь рухнет. Лето

Мелькнет, задев сердечную струну,

И упадет на решку, как монета.

 

*   *   *

Мужской портрет на письменном столе,

Перед которым отступает мода.

Один лишь раз, пожалуй, во сто лет

Такие лица создает природа.

 

Хозяйка и красива и умна,

С изящною небрежностью одета.

Одна и с рюмкою вина, она

Не сводит взор задумчивый с портрета.

 

Лик божества… Такого меж людей

Быть не должно… Природа преступила…

В очах Уитмена и в бороде

Сокрыты разум, доброта и сила.

 

По венам к сердцу катится вино.

Любовь еще, как рюмка, не допита.

С тоской, понятной только ей одной,

На Мастера смотрела Маргарита.

 

МАЭСТРО, ПОМОГИ МНЕ …

 

Пройдись по струнам. Ну же,

Порадуй, гитарист!

Тоска мне гложет душу,

Как гусеница – лист.

 

Ленивый, безобразный

Прожорливый червяк

Тщетою неотвязной

Раздулся и набряк.

 

Маэстро, помоги мне –

Ты властью наделен!

Гитара, как богиня,

Уродца ввергнем в сон.

 

И куколкой замрет он,

И бабочкой вспорхнет,

Чтоб трепетным полетом

Увлечь меня в полет.

 

 

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Ответьте на вопрос: * Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.