— Не, всё! Пора завязывать! И на работу надо устраиваться. Как же эти пьянки надоедают! Пьёшь – и уже никакого удовольствия. Так и думаешь, кому бы в рыло заехать.
— Ты сколько квасил-то?
— Полтора месяца.
— Ого! Каждый день?
— Ну.
— Как крыша-то не поехала!
— Тьфу, тьфу, тьфу! Только нога болела. От пятки и выше. И насморк.
— Какая нога?
— Какая?
— Правая или левая?
— Хм… А чёрт её… Помню, что болела, а какая… И спина не гнулась. Представляешь, даже шнурки сам завязать не мог!
— Как же ходил?
— А что делать? Поправиться-то хочется! Охота, как говорится, пуще неволи. Так и ходил, как дурак какой незашнуренный.
— И ничего удивительного: столько квасить… Куда ж думаешь на работу?
— Куда… Может, опять в охрану.
— А возьмут?
— Возьмут. Туда всех берут. У них текучка знаешь какая? Алкаш же на алкаше! Месяц отработают, потом получка — и всё, гудёж до упора. Ненадёжный народ. Дебилы. А ещё можно на хлеборезку устроиться. Хлеб резать.
— В столовую, что ли?
— Я ж тебе говорю: на хлеборезку. Ты в магазине батоны уже нарезанные видел, в полиэтилене? Вот туда. Я узнавал. Смена с двадцати до восьми. Ночь через две. Пять сотен за смену. Расчёт – раз в неделю. Получил — и гуди.
— А ножик свой или там дают?
— Какой ножик?
— Чтобы булки резать. Не пальцем же.
— Ты думай, чего бормочешь-то! Ножик…Там аппарат специальный! Резательный! Ножик… Ты ещё про ложку спроси!
— А чего ты сразу лаяться-то? Не допил, что ли? Нервы все проспиртовались?
— Ладно, извини… Действительно, надо завязывать, а то… Так что хлеборезка там. Специальная. Нажал на пипочку — и сама режет. Только батоны в дырочку засовывай.
— Тогда нормально. А горбушки можно самому сжирать. Чего их выбрасывать?
— А вот с горбушками мы пролетаем. Там в пакете полный батон должен быть. Вместе с горбушками. Горбушки тоже режутся.
— Это хреново. А колбасу они не режут?
— С какого х..?
-С такого. Ты чего, в магазинах не видел? Колбасная нарезка называется. Тоже в пакете. Вот так бы и резать, одновременно, хлеб и колбасу. А то одним хлебом закусывать – гастрит зарабатывать. Ты уж береги себя. Не давай зачахнуть.
— Не боись, не дурей тебя!
— Да я не боюсь…
— Нет, боисси!
— Не боюсь!
— Боисси!
— Сам дурак!
— А в ухо?
_ Да не обижайся ты. На вот, приложи к уху-то. Медь, она оттягивает. А то распухнет, будешь как дурак какой… Нет, надо завязывать, надо! Нервы стали ну просто ни к чёрту! Опять же с полей уже охрану сняли. Сходить надо? Надо.
— А чего там?
— Картошка. А ближе к лесу – капуста и морковь. Недельку походить – на год натаскаешь. Алкашня там уже давно пасётся. Наберут мешок той же моркошки – и на рынок. Продали, выпили — красота! Назавтра — по новой. И так до самых белых мух. Не желаешь составить компанию?
— А когда?
— Когда хочешь. Хоть в субботу.
— Уговорил. Ну, чего? Ещё по сто пятьдесят? Или пивка?
— Значит, завязывать не советуешь?
-Обязательно! Вот сейчас по сто пятьдесят, кружке пива – и всё. Чтоб был сухой как лист. Надо ж тебе на работу устроиться!
Через полчаса они поднялись из-за столика и вышли на улицу. Один носил тапочки, и это было оптимальным вариантом. Другой шёл в ботинках с так и не завязанными шнурками, что его, впрочем, нисколько не смущало. У каждого должна быть свобода выбора.