Дорога вдоль полей струится,
Меж городов и деревень.
Колонна по дороге мчится,
В дождливый, августовский день.

В передней, старенькой машине,
Похожей на восьмой москвич
Сидит Семён, как на витрине,
С лицом, похожим на кирпич.

Спешит мужик к своей молодке,
Для милой — маленький сюрприз:
В багажнике — бутылка водки,
Старинный бабушкин сервиз.

За москвичем, почти вплотную,
Несется мощный говновоз.
Везет он жижицу густую,
По имени свиной навоз.

На третьем месте, по порядку,
Оранжевый кабриолет.
А за рулём, солидный дядька,
Опаздывает на банкет.

На полной скорости колонна
Вписалась в левый поворот.
На полотне, как примадонна,
Стоит крупнорогатый скот.

Ясней сказать, стоит корова.
Не веря собственным глазам
Семён, произнеся два слова,
Ударил враз по тормозам.

Могучий бампер самосвала
Проник в багажник москвича.
Педали справа от штурвала
Водила спутал сгоряча.

И вышёл Сеня  из машины
Через переднее стекло.
Поднялся кузов у махины —
Говно в кабриолет стекло.

Возникла полная картина,
Последовала тишина.
Боднула головой скотина,
И удалилась, неспеша.

Дождливый день, ну что поделать.
Бывает, всем не повезло.
Лежало на дороге тело* —
Говно из кузова текло.

Так жизнь снова доказала
Простую истину творца:
Где нет удачного начала,
Там нет счастливого конца.

* Как выяснилось в последствии, главный герой
поэмы благополучно пережил «выход» из авто.

Раз по утренней росе,
Вдоль лесной опушки,
Шла Саша по шоссе
И сосала  сушки.

А на встречу ковылял
Кларнетист усталый
Карл, он только что украл
Кларины кораллы.

Птицы пели в вышине.
На лесном пригорке
Повстречались, по весне,
Две скороговорки.

Карл сразу полюбил
Милую девчушку,
И коралл ей подарил…

Саша ему сушку.

В мире сказок и легенд,
Воцарился новый тренд:
Обещается всем рай,
Только деньги подавай.

Говорили молодцу,
Закаленному бойцу,
В наше время удалое,
Есть поверье золотое:

Не берись ты за дубину,
Не ходи ты на чужбину,
Коль не ведаешь о том,
Что останется потом.

Не поверил молодец,
Вытащил меч — кладенец,
И пошёл врагов косить,
Злую нечисть изводить.

Гладко было на бумаге,
Жаль, забылось про овраги.
Сказка — ложь, да в ней намёк —
Добрым молодцам урок.

Я вспоминаю с грустью, иногда,
Какие-то прошедшие года,
Подаренные детские игрушки,
Пломбир, сгущёнку, леденцы и сушки,

Какие-то забытые мгновения,
Какие-то напрасные сомненья,
Смешные игры летом, на дворе,
Начало школы в раннем сентябре,

Друзей, всегда кричавших хрипловато,
Теперь уже исчезнувших куда-тo,
Весёлые, студенческие годы,
Семейные заботы и невзгоды.

Мы жили шумно, а порой, и суетливо.
По воскресеньям попивали пиво.
По будням все бежали на работу,
Где проводили время по субботу.

Незабываемые жизни эпизоды.
По замыслу причудливой природы,
Всё лучшее случается в начале,
А ностальгия разливается в финале.

Не рви рубаху на груди —
Она ни в чём не виновата;
Ни в том, что юность позади,
Ни в том, что старость серовата,

Ни в том, что быстро всё прошло,
Ни в том, что был ты одурачен,
Ни в том, что вновь не повезло,
Хотя, казалось, ждёт удача.

И если вдруг, в конце пути,
Ждёт за грехи тебя расплата;
Не рви рубаху на груди —
Она ни в чём не виновата.

Жизнь пошла нынче что-то корявая,
Ночь ворочаюсь справа на лево я,
То нога онемеет правая,
То рука затекает левая.

Приводя тихо тело в движение,
Приползаю в комнату ванную.
Глядя в зеркало, на отражение,
Узнаю, с трудом, рожу „рванную“.

Промываю глаза незрячие,
Чищу зубы окраса гадкого,
Наливаю кофе горячего,
Очень крепкого, но несладкого.

Забегаю к соседке за сахаром,
Смотрит холодно, непочтительно.
Посылает меня к чьей-то матери,
Вместе с кофем моим включительно.

В телевизоре крик воинственный.
На работе все огрызаются.
Уж остался дружок единственный,
Да и тот от меня отдаляется.

Остаётся всё же надежда
Что наступит новое времечко,
И удача меня как прежде
Клюнет прямо в лысое темечко

Рассказывают, в старину
Жил бедный бедуин,
Мечтал найти себе жену
По имени Жасмин.

Однажды бедуин забрёл
В заброшенный дворец,
Там неожиданно нашёл
Серебрянный ларец.

Пришёл домой, ларец открыл,
Оттуда дым вдруг повалил,
Затем из дыма вышел джин:
Что пожелаешь, господин ?

Не растерялся бедуин:
Есть у меня одно желанье,
Жена по имени Жасмин.
Пробормотал джин заклинанье,

И в тот же миг явилась дева,
Весьма ужасная на вид.
Бедняга побледнел от гнева.
Ему в ответ джин говорит:

Какой ты всё таки верблюд,
Я не видал глупее.
Ведь как жену твою зовут
Значения не имеет.

Куда важнее выбирать
Жен по уму и внешности,
К тому же надо понимать —
В системе есть погрешности.

Просмотр российских сериалов
Напоминает день сурка.
Одни и те же ритуалы
Осточертевшие слегка.

Закоренелые злодеи,
Прядущие интриги нить,
И добродетельные феи,
Способные всё изменить.

Одни и те же поговорки,
Вставляемые невпопад.
Однообразные разборки
Под звуки диких кононад.

Не покидает ощущение,
Что вечер нам не пережить.
Единственное утешенье,
Возможность «ящик» отключить.

В эпоху полного сумбура,
Если взглянуть издалека :
Порою жизнь наша  —  дура,
А где-то — бурная река,

А где-то — тихое болото,
А где-то — праздник дурака,
А где-то — сложная работа,
А где-то — счастье ирока.

И если всё идёт по плану,
В конце выходит ерунда,
Но нам теперь по барабану —
Мы будем счастливы всегда.

Мы видим с удивленьем явным,
Что люди в возрасте до ста,
Сосредоточившись на главном,
Проносят ложку мимо рта.

Неясно мысли выражают.
Слова глотают, иль мычат.
И часто головой кивают,
Руками машут невпопад.

Нехорошо быть стариком,
Немного тронутым умом.
Пожалуй, лучше быть старухой,
Здоровой телом, бодрой духом.

Вино в бокалы разольём —
За милых дам мы сидя пьём !