Владимир Юраков

* * *
Господи,
дай мне побыть не от мира сего!
Хоть ненадолго
позволь мне уйти от всего,
Бросить тот воз,
что годами, как проклятый, вез
И прогуляться беспечно
по россыпи звезд.

Господи,
я не тревожил тебя без причин,
Ныне прошу, если можешь,
меня научи,
Не замечать хамства,
будь оно хоть на виду,
Не закричать,
если вижу чужую беду.

Господи,
я не богатства прошу, не наград,
Милость яви мне,
и буду я малости рад:
Дай хоть недолго
побыть не от мира сего…
Только, уйдя,
на кого я оставлю его?

Юность

Далека и уже туманна
Юность, как ты жила, скажи?..
Любишь? – рано! Не любишь? – странно…
Как противоречива жизнь!

Мыслей много – слова убоги,
Между мной и людьми – стена…
Но, случись, ради них я мог бы
Сердце выдрать с корнями – «На!».

Сам себе еще не понятен,
Был то дерзок, то груб, то мил…
Как приятно, когда приятель
«Непонятен ты…»,– говорил.

Сил без меры, но мало веры
В эти силы, и потому,
Если очень далек был берег,
Не пускался я вплавь к нему.

У кого верх взяла надежда
Над трусливым «я не смогу»,
Те доплыли…
А я, как прежде,
Все на этом же берегу.

Next level

Я немного припоздал в дороге:
Был туман, к подошвам липла грязь,
То плутал, то, выбрав спуск пологий,
Чуть в болоте топком не увяз.

До крови сдирая с пальцев кожу,
Лез на гору и сползал без сил.
Но от тех, кто вверх ушел, я все же
Помощи не ждал. И не просил.

Не молил о милости и Бога…
Спотыкаясь, падая в пути,
Все-таки дошел я до порога
И теперь осталось лишь войти.

Я дошел на нервах и на вере
Что, дойдя, смогу здесь отдохнуть.
Я дошел! Открылась дверь… За дверью
Новый, и еще труднее, путь…

* * *
Да ну их, солидных! Да ну,
Надутых, чванливых зануд,
Кто дружбу продаст хоть за рубль.
Уйду.
Будто в омут, в загул,
В запой, как в заплыв – берег прочь,
Беспечным бродягою в ночь
Уйду.
Растворюсь без следа
В краю, где есть лес и вода
И слышится искренний смех…
Пусть катятся лестницей вверх,
Локтями друг друга рубя!
Уйду.
В бесконечность.
В себя.

Дерево

Что ты такое, дерево, ответь:
Рука Земли, протянутая к звездам,
Держащая меж пальцев птичьи гнезда?
Но, может, лишь для облаков ты плеть?
Что ты такое, дерево, ответь?

Что ты хранишь внутри себя, скажи:
Сырье для виселиц, орудий пыток?
А, может, скрученный годами свиток
С разгадкой тайны вечной –
«что есть жизнь»?
Что ты хранишь внутри себя, скажи?

Зачем пришло на Землю ты, открой:
Чтоб греть людей и после жизни,
вместо
Себя оставив на Земле подлесок?
Не гусениц же прятать под корой?
Зачем пришло на Землю ты, открой?

Что ждет тебя: расти, цвести, стареть,
Сквозь зимний сон грустить о теплом лете?
Иль человек радиоактивный ветер
Нашлет, пропеть всему живому: «Смерть!»?
Что ты такое, человек, ответь?..

Моему городу

Город мой, взволнованный холмами,
Где по склонам улицы-ручьи
Русла проложили, видно, сами –
План архитектурный не учли.

Здесь «гнездо дворянское» неброско,
А многоэтажка лезет ввысь,
И почти на каждом перекрестке
Разные века пересеклись.

Люди здесь просты и незлобивы.
Подадут…
Но могут и взашей!
И плывет в веках неторопливо
Гениев приют и алкашей.

Воздух чист, благодаря заботам
Елей, тополей, берез и лип,
И еще во множестве чего-то…
Как же я душой к тебе прилип!

Здесь нашел дорогу,
в кровь избитый,
К Храму,
и, под звон колоколов,
Задохнулся от любви избытка,
Онемел от недостатка слов.

Не сбегу в престольную, стеная:
«В этом захолустье жить нельзя…».
Как крестом охранным осеняя,
Говорю себе:
«Аз есмь – пензяк!».

* * *
Ни округлость речей,
ни отточенность
Строгих формул,
не будят во мне
Вдохновенья.
Пою многоточие,
Уводящее вне…

В том недавнем,
когда между строчками
Обходили суровый запрет,
Многоточие было,
как форточка
Из потемок – на свет…

Горизонта аркан –
жила прочная –
Стиснул небо, убавив объем.
Два курлыкающих
многоточия
Унесут мечту
за окоем…

Точка –
след от удара заточкою –
Обрывает дыханье молвы,
Но иное оно –
многоточие:
Скрип… двери… отворяемой… в…

А что там,
знать не следует в точности.
Я однажды уйду налегке…
На надгробье моем
многоточие
Допишите в последней строке…