Как будто молоко разлито –
На небесах нет синевы,
Но солнце чувствуют ланиты
И шелк трепещущей травы.
И листья солнца ощущают
Колюче-острые лучи,
А сахар в небе тает, тает.
Как будто платье из парчи
На мир палящее одето,
Хоть нет единого огня,
Что в вышине остался где-то,
Что создает все это лето
Для трав, цветов и для меня.
***
Пусть будет мне дана судьба вторая,
В земных садах, в моих земных грехах,
В раздолье романтического Рая –
Я снова проведу ее в стихах.
И неужели можно грубой прозой
Вам описать волшебные часы,
Как на кустах смородины и розы
С утра горели капельки росы,
Как радовалась пчелка золотая,
В рубины глаз вбирая этот мир,
К цветку душистых примул подлетая,
Где ждет ее всемирный ювелир?
***
Эльфы ждут нас за оврагом
В полыхании зари,
Запалят они, бродяги,
Золотые фонари.
Их лиловые камзолы
Все мелькают между трав,
Раздается смех веселый
Их стремительных забав.
Огоньки бегут по лугу,
В речку падают, струясь,
Ищет там себе подругу
Молодой эльфийский князь.
Только кинься за огнями –
В омуте тиха вода.
И, мелькая, дни за днями
Увлекут вас навсегда.
И из бликов карнавала,
Из мерцания огней
Не вернуться больше с бала
Промелькнувших мимо дней.
Завлекут, захороводят,
И эльфийский дивный князь
В шумны залы Вас проводит
И закружит Вас, смеясь.
Дивно пахнут первоцветы,
А уж розы расцвели,
Разноцветные кометы
Провожают корабли.
Перевернут темный омут,
И закручен млечный путь,
Уведет тропа из дома
И столетий не вернуть.
Как приятно окунуться,
Не стесняясь наготы,
И смотреть, как ивы гнутся
И колеблются кусты,
Как затеплит в небе свечи
Темный призрачный колосс.
И течет вода на плечи
С высыхающих волос.
Оплетут хмельные травы
Обнаженные тела,
И забудете Вы, право,
Что другая жизнь была.
Завлечет эльфийский витязь
С золотою головой –
Не купайтесь, не плещитесь
В этой речке луговой.
***
В пальто, поношенном несильно,
Под дождь, переходящий в снег,
В потертом кепи набок, стильно
Идет свободный человек.
И черствый хлеб ему не горек,
Сладка и чистая вода,
Идет философ и историк,
И даже лирик иногда.
В кафе возьмет он чашку кофе,
И сев вальяжно, как всегда,
Подставит благородный профиль
Лорнированью пьяных дам.
Ах, я запамятовал видно
Представиться, мои друзья,
Мне право же ужасно стыдно
В пальто прогуливаюсь я.
В кафе сидишь, как на витрине
И за сверкающим стеклом
Любуешься, как город стынет,
Как будто время истекло,
Как будто сумерки навечно
И остается доживать,
И эту странную беспечность
Горячим кофе продлевать.
Огни сверкают на Покровке,
И ветер ледяной с реки.
И девушки наизготовку
Ему подставили пупки.
Но если ты пройдешь два шага,
Заглянешь в темные дворы,
Как кухня в старенькой общаге,
Как мрак космической дыры
Изнанка города большого –
Кварталы мусорных бачков,
Что пополняет снова, снова
Толпа богатых дурачков.
И я ценю, ценю до боли
То, что понять не в силах ты –
Свободную, как ветер волю
Принципиальной нищеты.
Оценит благородный стоик,
И подтвердит ученый муж
И экзистенцию помоек,
И трансцендентность грязных луж.
А тот, кто ищет в бездне вкуса
Из каучука Афродит –
Перерабатывает мусор
И мусор денежный плодит.
Повсюду стройка с перестройкой,
Вокруг обломки старых парт
И, брошенные на помойку,
Катулл, Овидий и Декарт.
И в этом странная доступность,
Для тех, кто любит и хранит
Всего, что брошено преступно
И что во век не оценить.
Доступность смеха и покоя,
Доступность гаснущих небес,
Доступность охватить строкою
Тот мир, который вдруг исчез.
Наш мир не тяжкие вериги,
Дающиеся за грехи,
А восхитительные книги
И вдохновенные стихи.
***
Сдвигая каменные плиты
И заслоняя солнца свет,
Растут стальные сталактиты
Под каплями стальных планет.
Ах, этот дождь ниспровержений,
Ах, это время перемен,
Нагроможденье отражений
В блестящих стеклах вместо стен.
И отражаясь в этих стенах,
Бродя в каньонах из стекла,
Я наблюдаю перемены,
Как будто вечность протекла.
Диджеев шустрая ватага
Империи берет в кредит,
А разбухающий Чикаго
Повсюду Гарлемы плодит.
Их образ дьявола гримаса,
А может быть и Богом дан –
Компьютерные папуасы
В смешных скелетиках бандан.
В них клоунская беспощадность
Тельцу служащего жреца.
Всего одно страданье – жадность
Терзает нищие сердца.
Их фильмы хвастают бюджетом,
И в этом «высшем из искусств»
В угоду плоскому сюжету
Забыта сложность тонких чувств.
Мой мир старинный, деревянный,
Ручной работы, не для всех,
Земли клочок обетованной.
В нем любят дождь, в нем ценят смех.
Ах как недавно это было,
Тургенев, Чехов, Бунин, Фет
Искали правду, чтоб открыла
В чем милосердия секрет.
Мне свет дает маяк Фаросский,
Творец идей, а не вещей,
Кочующий монах даосский,
Я суфий в стареньком плаще.
Как нищих йогов тянет к Гангу,
Над Волгой мой наследный кров,
И в доме полки книг и штанга
Разочаруют всех воров.
Провинциальный, не столичный
Я беспартийный, я ничей.
Что может быть альтруистичней?
Лечу людей, учу врачей.
Мне нравится мое служенье,
И нищета в нем не порок –
В кристалле вечности сраженье
Нетленных, вдохновенных строк.
Сраженье с промыслом бесовским,
Эмоций вечная игра
И вечный поиск философский
Оттенков правды и добра.
Под звон над Волгой колокольный
Прогуливаюсь поутру.
Жить с чистой совестью спокойней
И быть отшельником в миру.
Мой дух как сжатая пружина,
Рисует жизнь мое перо.
Искусство неуничтожимо,
Как впрочем правда и добро.
***
Небо осенью все ближе,
Нет заката, нет рассвета,
Облака сухие лижут
Омертвевшую планету.
Где-то там на страстном Фиджи
Фейерверки тьмы и света,
А у нас замерзла жижа
И туманно без просвета.
Нимб святых под ноль острижен,
И молитвы без ответа,
И многоэтажных хижин
Растворились силуэты.
Огоньки кафе я вижу,
На салфеточках сонеты,
Мы как будто бы в Париже,
Рюмка с капелькой кларета.
Нас рука чужая движет,
И божественны сюжеты,
Небо осенью все ближе,
И легко уйти поэту.
***
Небо цвета фиолет
Переходит в розоватый,
А затем и в желтый свет,
А за ним и в голубой.
На плечах усталых плед,
Воздух ночи сыроватый
Поднимается нам вслед
Над сиреневой рекой.
А вокруг царит покой.
Черен сад зеленоватый.
Контур лиственный строкой
Обрамляет небеса.
Мы идем рука с рукой,
Как во влажной теплой вате,
И любовь небес с тоской
Обещает чудеса.
***
Гроза, промчавшаяся мимо,
Перуны мечет в дальний дол,
А мы, художники и мимы,
Спешим в приют за круглый стол.
И там кто с трубкой, кто с бокалом,
Кто с манускриптом, кто с пером
Из позабытых идеалов
Небесный мастерим паром.
И прямо из окна гостиной
Мы отправляемся в полет,
Садясь бестрепетно и чинно
На утлый плот, мечтаний плод.
Теченье лет неумолимо,
И души падают с земли,
А мы, художники и мимы,
Свой путь туда уже нашли.
***
Россия – сплошные заборы
И дыры в заборах сплошных,
И вечно скулящие воры,
Ворующие без вины.
Вино под забором угрюмым,
И выкрики: «Кто виноват?»,
Молчалин, «Былое и думы»,
Ходынка, Харбин, Сталинград.
И лето в полях золотистых,
И хлеб из печи с молоком,
И сотни безгласых и чистых,
Что к Богу идут босиком.
***
Только ветер заплутается во мгле,
Ночью небо прикасается к земле,
Меж галактик одиноких тает лед,
Начинается изысканный полет.
Тают мысли, растворяясь в высоте,
Сон сознанья приближается к мечте.
Только путы ежедневности порви -
Прикоснуться можешь к истинной любви.
***
Вьюнок душистый табака
Оплел крапиву и пустырник.
Жара тяжка и глубока.
И мелких мошек рой настырный.
В России лето, долог день,
Дом деревянный в желтых слезах
Смолы, и каждый ищет тень,
С восторгом вспоминая грозы.
И в этом мареве жары
Звон колокольный, как отрада,
Течет на желтые дворы
И весь в цветах оазис сада.
***
На поляне далекой часовня.
Этот вид не придумаешь сам -
Богоматерь расплакалась словно
И прильнула крестом к небесам.
Восьмигранник из тесаных бревен,
Как молитвы очерченный круг.
Малый мир богоравен и ровен
И друзей привечает как друг.
Я молюсь за безумных и нищих,
Я гордыню смиряю свою.
Только ветер за стенами свищет
В деревянном, старинном раю.
***
Ученье православия старо,
Но право же оно и вечно ново.
И право славить вечное добро
И слава за правдивейшее слово.
***
Как сад гордится солнечным плодом,
А девушка на бусы смотрит кротко,
Я прославляю деревянный дом,
Как колыбель, столешницу и лодку.
Жизнь дерева, сравнимая с людской,
Недолговечна, кратка, мимолетна.
Зато внутри какой царит покой,
Какая простота и беззаботность.
Холодным камнем сколько не владей,
Далек он от мучений и стремлений.
С презреньем смотрят замки на людей,
Перебирая четки поколений.
Идут дожди или пушистый снег,
Друзьями боязно назвать знакомых,
А деревянный дом – твой друг на век,
На краткий век хозяина и дома.
***
Река, скорее реченька,
Студеные ключи,
Покорная, сердечная
Смеется и журчит.
Поток несет спокойствие,
Что вне добра и зла.
Такое удовольствие,
И мимо проплыла.
***
Выйду в чисто поле,
Упаду в траву.
Я еще на воле!
Я еще живу!
Мне еще покорны
За верстой верста.
Не покрылся дерном
Холмик без креста.
***
Дрожит осиновый листок,
Хотя вокруг не слышно ветра.
Быть может, этого исток
В незавершенности симметрий.
Быть может, это только трюк
Природы избранных гармоний,
Но этот шелестящий звук
Любому в тайне душу тронет.
Но этот лепет: «Я боюсь!»
Невольно в сердце проникает
И навевает страх и грусть
Листа чувствительность такая.
Быть может, то, что ты поэт,
Симметрий внутренних ошибка,
И с удивленьем видит свет
Твою слезу, твою улыбку.
Быть может, так дано и мне
Внимать тому, что звука тише,
И слышать ветер в вышине,
Когда еще никто не слышит.
***
Сияла ночь, цикады надрывались,
Река текла, стеклянна и темна,
А за рекой в сомненье и печали
Стояла леса мрачная стена.
Я нависал над звездной черной бездной.
Харон давно оставил свой паром.
Один я под мостом стоял железным
И ждал, когда над миром грянет гром.
А поезд, где, наверно, спали просто,
Исчадье ада, козни сатаны,
Прогромыхал по призрачному мосту
И укатился в сторону луны.
***
Матовая роза в стиле ретро
Так прозрачна, словно в небе тает.
Лепесток цветка с порывом ветра,
Бабочкой порхая, облетает.
Для души, привыкшей к парадоксам,
Нет очаровательней картины,
И от яблони к бордовым флоксам
Тоненькая струнка паутины.
Все связал вьюнок объятьем крепким,
Пропитал дурман волшебных лилий,
И постиг на время разум цепкий
Тщетность неуместную усилий.
***
Волшебство царит повсюду,
У подножия цветов,
И душа, что жаждет чуда,
В гущах сада, в бездне пруда
Слышит сказочного зов.
То не бабочки порхают,
Это ангелы во тьме
Напевают и вздыхают,
Как цветы благоухают
И поющий дарят смех.
То не светлячков сиянье,
А эльфийских фонарей,
Облегчающих страданье,
Тьме дающих очертанья
Заколдованных зверей.
***
Луг не кошен, луг роскошен,
Как Есенина вихры.
И пиджак на землю брошен,
Разопревший от жары.
На него моя зазноба,
Разрумянившись, легла
И сняла на время оба
Нежных, ангельских крыла.
***
Тучи дышат глубоко.
Грохот слышен за рекой.
Кружат в воздухе густом
Вихри сорванных листов.
Люди в небо, в облака,
Где сверкнет огня река,
Смотрят, лоб подставив свой,
Первой капле грозовой.
***
Солнце мягкое щекочется.
Рябь на речке озорна.
Искупаться очень хочется,
И идет в нее Она.
Белозубая, кудрявая
В чем мамаша родила
Выплывает нежной павою,
Как кувшиночка бела.
Тело девицы прекрасное
Светит как сама река.
И смутилось солнце ясное
И укрылось в облака.
***
Небо-то вроде бы бледное,
Зелень-то вроде бы темная,
Счастье мое сокровенное –
Неизреченное, скромное.
Светится речка холодная
Ярче небесного пламени.
Гладь разливается водная
Словно языческим знаменьем.
Скоро начнут волхование
Кругом березки с осинами.
Словно в русалочьем стане я,
Талии гнутся осиные.
Песни, как тайные шорохи.
Знаки, как блики мгновенные.
Если цветет, так уж ворохом
Радость моя сокровенная.