Из трещины на дне сосуда
Вода текла неторопливо.
И улыбающийся Будда
Смотрел, как тихо плачет ива.
Она склонялась так покорно
Перед бушующим потоком,
И чашу жизни так упорно
Древесным наполняла соком.
Но опрокидывалась чаша.
И странной силой побежденный
Ствол превращался в пепел, сажу…
Дух дерева освобожденный
Из приоткрытого сосуда
Мир созерцал неторопливо.
И улыбающийся Будда
Смотрел, как умирает ива.
Засыпает Земля, от потока воды занедужив,
И внезапно тревога вонзает мне в сердце иглу.
Из неясного шума дождя и серебряных кружев
Одиночество ночи плетет паутину в углу.
И пугливые шорохи стен задремавшего дома
Незаметно сливаются с музыкой ветра и сна.
За окном торопливо листает страницы альбома
Любопытная гостья печали и снега — весна.
Никому не нужна моя нежность… В объятьях разлуки
Исчезают забытые тени друзей и подруг.
Из увядших цветов расставания, грусти и скуки
Одиночество сердца свивает свой замкнутый круг.
И задумчивых призраков темные строгие лица,
Отступив, отражаются в зеркале спящей Луны.
Покрывалом прощанья на черные тени ложится
Непонятное чувство печали и чувство вины.
А тоска по себе, как и вечная боль, и тревога,
И тоска по любви, — это все лишь изгибы пути.
На полотнищах времени тихо сияет дорога, -
Та, что мне предстоит в одиночестве жизни пройти.
Но неверное время, скользя невесомым потоком,
Слишком быстро течет, слишком резко меняет свой нрав.
Мне бы только успеть прикоснуться к небесным истокам:
К одиночеству ветра, дождя, к одиночеству трав…
Мне бы только найти, и постигнуть искомую страстно
Тишину бесконечных пространств и желанный покой
До того, как до сердца дотронется тихо и властно
Одиночество смерти своею холодной рукой.
И увидев, как время струится меж пальцев и тает,
Я смогу наконец подвести своей жизни итог.
Слишком поздно и медленно в нашей душе расцветает
Одиночества, мудрости нежный печальный цветок…
…Мы — хранители боли, владельцы безмолвной печали,
Мы играем с собою в опасные игры всерьез.
Не познав завершенья, не помня того, что вначале,
Исчезаем во тьме, распадаясь на атомы слез.
И на тоненькой нити надежды смешно и убого
Исполняем последний свой танец в звенящей тиши, -
Не способные видеть гармонию в творчестве Бога,
Не способные чувствовать святость парящей души.
И в пугающей бездне, ведомые властной судьбою,
Мы неслышно скользим мимо вспышек сияющих гнезд.
Нас встречает однажды и тихо зовет за собою
Одиночество вечности и одиночество звезд.
Мы никогда с тобой не будем вместе.
Я ухожу, меня зовет дорога.
На черный бархат наших встреч — разлука
Легла, как снег, — печальна и легка.
Мы проиграли обе в этой битве.
И отступая за черту забвенья,
Мы не узнаем, как любовь прекрасна,
Мы не узнаем, как любовь горька.
И не изведав той пьянящей боли,
Тончайшей грусти и такого счастья,
Что каждый миг подобен умиранью, -
Мы не узнаем, как любовь нежна.
Минуя ревность и обиды рифы,
Удачно выжив после шторма гнева,
Мы не узнаем, как любовь опасна,
Мы не узнаем, как любовь страшна.
И в тишине звенящего рассвета, -
На той границе между сном и явью, -
От сладкой боли будет задыхаться
Не наша страсть, сжигая все дотла.
Чужая нежность, осушая слезы,
Чужого сердца ласково коснется,
Но пребывая в темноте печали,
Мы не узнаем, как любовь светла.
А в небесах, в сиянии безмолвья,
Далеких звезд невидимый оркестр
Играет судьбами и созидает Вечность,
Читая звуки с нотного листа.
Но мы не слышим музыки хрустальной.
И укрываясь в подземельях страха,
Мы не узнаем, как любовь прозрачна,
Мы не узнаем, как любовь чиста.
Струится время между наших пальцев.
Все исчезает, даже не возникнув.
И в наших душах, упустивших что-то,
Растет тревога… и сильней тоска.
И расставаясь навсегда, навеки
Теряя то, к чему не прикоснулись,
Мы не узнаем, что любви нет края,
Что мы — бессмертны, и что смерть — близка.
