Виола Нелидова

Вечереет… И бренности сбросив оковы
Окунается в сумерки мир все сильнее.
Этот отдых ночной ему свыше дарован…
Я иду, не спеша, по пустынной аллее.

И плывет мне навстречу в холодном тумане
Одиноко, печально деревьев армада.
И при свете неясной луны амальгамой
Проступает рисунок уснувшего сада.

Снова осень пришла… Всё тревожно, всё зыбко…
И везде, и во всем — аромат увяданья.
К облетевшей листве с чуть заметной улыбкой
Прикасается смерть своей легкою дланью.

Тихо плавится время… И каплями ртути
Застывает оно на вещах и предметах,
Выявляя их смысл, проявляя их суть и
Оставляя нам знаки свои и приметы.

И течет по сосудам моим сладкой влагой
Неизбывное чувство тончайшей печали.
Вспоминаю я детство, мальчишек ватагу,
Голос мамы, зовущий домой, и качели…

Вспоминаю я то, что ушло безвозвратно,
Что ушло в никуда и назад не вернется.
И печаль эту пьет мое сердце так жадно
И никак не напьется, никак не напьется…

Да и может ли сердце насытиться болью?
И способно ль оно отозваться на счастье?
Я виною помечена, словно невольно
К этой гибели дней оказалась причастна.

Я с виною срослась, будто с собственной кожей,
И не счесть мне её неприметных отметин.
Как же жить мне всю жизнь с непосильною ношей:
Я за всё и за всех в этом мире в ответе?

Молчаливо иду я по листьям шуршащим,
И печально поет вдалеке чья- то скрипка.
Размышляю о прошлом и о настоящем…
Всё неясно, как сон… Всё тревожно… Всё зыбко…

Из трещины на дне сосуда
Вода текла неторопливо.
И улыбающийся Будда
Смотрел, как тихо плачет ива.

Из приоткрытого сосуда
Мир созерцал неторопливо.
И улыбающийся Будда
Смотрел, как умирает ива.

Засыпает Земля, от потока воды занедужив,
И внезапно тревога вонзает мне в сердце иглу.
Из неясного шума дождя и серебряных кружев
Одиночество ночи плетет паутину в углу.

И пугливые шорохи стен задремавшего дома
Незаметно сливаются с музыкой ветра и сна.
За окном торопливо листает страницы альбома
Любопытная гостья печали и снега — весна.

Никому не нужна моя нежность… В объятьях разлуки
Исчезают забытые тени друзей и подруг.
Из увядших цветов расставания, грусти и скуки
Одиночество сердца свивает свой замкнутый круг.

И задумчивых призраков темные строгие лица,
Отступив, отражаются в зеркале спящей Луны.
Покрывалом прощанья на черные тени ложится
Непонятное чувство печали и чувство вины.

А тоска по себе, как и вечная боль, и тревога,
И тоска по любви, — это все лишь изгибы пути.
На полотнищах времени тихо сияет дорога, -
Та, что мне предстоит в одиночестве жизни пройти.

Но неверное время, скользя невесомым потоком,
Слишком быстро течет, слишком резко меняет свой нрав.
Мне бы только успеть прикоснуться к небесным истокам:
К одиночеству ветра, дождя, к одиночеству трав…

Мне бы только найти, и постигнуть искомую страстно
Тишину бесконечных пространств и желанный покой
До того, как до сердца дотронется тихо и властно
Одиночество смерти своею холодной рукой.

И увидев, как время струится меж пальцев и тает,
Я смогу наконец подвести своей жизни итог.
Слишком поздно и медленно в нашей душе расцветает
Одиночества, мудрости нежный печальный цветок…

…Мы — хранители боли, владельцы безмолвной печали,
Мы играем с собою в опасные игры всерьез.
Не познав завершенья, не помня того, что вначале,
Исчезаем во тьме, распадаясь на атомы слез.

И на тоненькой нити надежды смешно и убого
Исполняем последний свой танец в звенящей тиши, -
Не способные видеть гармонию в творчестве Бога,
Не способные чувствовать святость парящей души.

И в пугающей бездне, ведомые властной судьбою,
Мы неслышно скользим мимо вспышек сияющих гнезд.
Нас встречает однажды и тихо зовет за собою
Одиночество вечности и одиночество звезд.

Мы никогда с тобой не будем вместе.
Я ухожу, меня зовет дорога.
На черный бархат наших встреч — разлука
Легла, как снег, — печальна и легка.
Мы проиграли обе в этой битве.
И отступая за черту забвенья,
Мы не узнаем, как любовь прекрасна,
Мы не узнаем, как любовь горька.