В сумраке дымится сигарета…

В сумраке дымится сигарета,
Дышит пепел, согревая ночь.
В одинокой комнате поэта
Все застыло, что бежало прочь.

Ты меня не спрашивай о многом,
Многого не знаю я, поверь.
В мире этом, скучном и убогом,
Я чужой, как будто дикий зверь.

Приглядись к моим глазам печальным,
Прикаснись рукой к моей груди,
Звонким своим голосом хрустальным
Мой покой вечерний укради.

Обними, чтоб сердцем я согрелся,
И вдохнув твой аромат волос,
На щеках румянец загорелся
Свежим ветром полевых полос.

А потом покинь меня навеки,
Уходи, не повернувши взор,
И не вспоминай о человеке,
О котором слышала лишь вздор.

Если б жил я может по-другому,
Если б не писал стихов зазря,
Стал бы я надежною опорой
В жизни для кого-нибудь, друзья.

Не курил бы в барах сигареты,
Не свистел бы в след красивых дам,
Не умел бы, как заблудшие поэты,
Целоваться ночью по кустам.

Многое могло бы поменяться,
Стоит мне немного захотеть,
Перестал бы скверно выражаться,
Прекратил бы в рифму песни петь.

Все я понимаю головою,
Только сердцем не могу простить себе,
Что сырой промозглою порою
В ночь уйти позволил я тебе.

И опомнившись на каменных ступенях,
По затихшим клеткам этажей,
За тобою с холодом в коленях
Я спешу по сгибам виражей.

Приглядись к моим глазам печальным,
Я скажу, догнав тебя в дверях,
Этот миг не может быть прощальным,
Все слова — теперь лишь только прах…

2011

Не бросай в меня свои взгляды…

Не бросай в меня свои взгляды,
Я такой же простой как и был,
Как и прежде, стою у ограды
И совсем ничего не забыл.

Только меньше теперь улыбаюсь,
Меньше стал я смотреть на закат,
Да и в церкви я больше не каюсь,
Ночи лунной совсем не рад.

Ты прости, что я раньше не видел
Яркий блеск изумрудных глаз.
Ты прости, если словом обидел
В сумасшедшем потоке фраз.

А теперь все во мне поостыло.
Отлюбил, отписал, отыграл…
Ты когда-то меня не спросила,
Я когда-то тебе не сказал…

Вам, родные южные степи,
Вам, озера – очи земли,
Поклонюсь головой на рассвете
И уйду, где меня не найти.

Я пойду вслед за алой зарею,
Чтобы полдень не наступил,
Чтобы не было рядом со мною
Тех, кого я когда-то любил…

Не могу я стоять на месте!
Пусть мой разум рвется в зенит,
А душе бы вернуться к песне,
Что от сердца теперь звенит.

Я поэт, мне не нужно много,
Чтобы чувствовать этот мир:
Лишь бы падала в ноги дорога,
И глазам был бы красок пир.

Не бросай в меня свои взгляды,
Я теперь не такой как был…
Нету больше той самой ограды,
Только я ничего не забыл…

2009

Под ногами небо Амстердама…

Под ногами небо Амстердама,
Душу бьёт холодный летний дождь.
С бархатными струйками фонтана
Он мешает молодую кровь.

Я смотрю на серую улыбку
Каменных старинных площадей –
Это всё – сегодня лишь ошибка
Поколений гордых королей.

Здесь России нет, моя родная,
Здесь не знают, как прожить, любя,
Все они от северного края,
И страдают каждый за себя.

Мои мысли далеки отсюда –
В той стране, где горы и леса,
Где вечерней дымкою повсюду
Залилась заката полоса.

Под ногами небом дышат лужи,
Я стою один на мостовой,
Этот мир в глазах остался стужей,
Он не стоит нашего с тобой…

2007

Боль, такую ясную, русскую…

Боль, такую ясную, русскую
Узнаю под скрип карандаша.
Я за жизнь пустую, захолустную
Не отдал бы гнутого гроша.

Не отдал бы, а всё сам туда же –
Рвусь вперёд и остаюсь в конце,
Словно тянется моя поклажа
Мёртвым гримом на пустом лице.

Было время, не жалея глотки,
В звон ручья девчонкам пел стихи.
И потом висели лишь колготки
У кустов, где зрели лопухи.

А теперь всё хочется другого.
Глянь, сынишка скоро подрастёт.
Кажется чего-то дорогого
Не сберёг, что нынче не придет.

Не заглянет за мою калитку
Юность бурная, весенняя пора.
Каблуком об уличную плитку
Время отбивает в полтора…

А когда из дымного вагона
Взглядом обнимаешь тополя,
Хочется напиться самогона
И нарезать пышные поля.

Хочется кричать стихи и песни,
Хочется любить и танцевать,
В тамбуре, где сумрачно и тесно
Проводницы юность целовать.

Эта жизнь недорогого стоит,
Но милей она мне и ценней…
Зрелость лета судьбы не построит
Без парада красок по весне.

2007

Пять шагов, и в сиреневый дым…

Пять шагов, и в сиреневый дым
Одинокой холодной ночи.
Всё когда-то было другим
И каким-то понятным очень.

Призрак памяти дышит свечой
На слегка запотевшие стены.
Он хранит мой ночной покой,
Парафином рисуя вены.

А когда закрываю глаза,
Тонкий пульс твоего дыханья,
Словно шепота полоса,
Нарушает пустое молчание.

И уже будто дрожью ресниц
Ощущаю тебя я рядом…
Я живу словно ворох страниц,
Подожжённый пленительным взглядом.

Я живу, будто пламя костра,
Чтоб однажды в порыве страсти
Твоё тело сгорело дотла,
Не сдержав над собою власти.

Если сможешь, свети сильней
Для меня одинокой ночью.
Вновь свеча станет тенью твоей…
За тебя! И в бумажные клочья…

2007

Жар

Никогда не смотри ей в глаза,
Не рискуй потерять свободу;
Не обманишь ты эту природу!
Не смотри в голубые глаза.

Не коснись ее пепла волос, —
Ты не сможешь от них отказаться
Ты не сможешь даже признаться,
Что обжегся о пепел волос.

Не желай ее бархат ресниц, —
Тонкой дрожью по телу прольется
И дыханием кротким вернется
Нежный бархат ее ресниц.

Не мечтай целовать ее губ,
Слиться кистью с изгибом бедер.
Вылить душу, как воду из ведер.
Не касайся ее алых губ.

Ты в нее безнадежно влюблен, —
Словно лучики, ловишь мгновенья,
Чтобы стать ее откровеньем,
Ты в нее безответно влюблен.

2006

Расскажи мне, милая моя…

Расскажи мне, милая моя,
Отчего спускаясь над горами
Ночь, укрыв небесные края
На тебя похожа временами.

Отчего когда смотрюсь в неё
Вспоминаю всё, что было прежде:
Нежный миг, дыхание твоё,
Чуткий сон столь преданный надежде.

В сумраке нагие купола,
Вышки гор, белеющие костью,
Шепчут в ночь: на сколько ж ты была
Хороша, случайно вспомнив гостью.

А теперь в запрудье я гляжусь.
Память – времени земное одеяло,
Я тебе ни слова не скажу,
Что бы смысл она не потеряла.

А когда за память встанет явь
Вспомню жизнь, теперь уже былую,
Подойду, и нежно приобняв,
Я тебя тихонько поцелую.

2005

Жизнь, она, точь-в-точь ночное небо…

Жизнь, она, точь-в-точь ночное небо:
Черный шелк заплаканных ресниц,
Тень луны в простор земного хлеба,
Вереницы звездных колесниц.

Счастье – бред, оно лишь блик от солнца,
Как и свет потушенных сердец,
Но горят ещё у нас оконца,
Где любовь роняет свой венец.

Я бы мог, не думая нисколько,
За тебя в аду теперь гореть,
Лишь бы ты сияла, да и только,
Лишь бы не могла ты замереть.

И уже одна на вечной тризне…
Вдруг шепнёт тебе пустая мгла:
С тем, кого любила больше жизни,
Так пожить почти и не смогла.

2003

Атилла

Золотыми слезами дождь
Умывал осеннее утро.
Как великий варварский вождь,
Я вошел в твою тёплую юрту.

И за песней дыхание роз,
Зыбких тоник любовные трели
Увядания, запахи лоз,
За поземкой, срываясь, воспели.

Тонкий пульс кумачового неба,
Над костром перемешаны блики.
Ты – прощенье, великая Гера
И Афины взнесённые пики.

Задыхаюсь в твоих я взглядах,
Утопаю в движении стана.
И в любви твоей серенадах
Я готов отказаться от клана.

2002

Атилла – вождь гуннов с 434 по 453 год н.э., объединивший под своей властью варварские племена от Рейна до Северного Причерноморья.

Иерусалим 1096

Холод. Застывшие вербы
Будто чего-то ждали.
Снова железные гербы
Земли твои выжигали.

Стоны. Кровавые слёзы
В лицах стальных героев.
Бой барабанов грозный
В рифмах военной прозы.

Тихо. Остывшие пеплы
Мертвым камнем лежали,
Словно забытые кем-то,
Скорбь земли обнажали.

Боже, Во славу Твою ли
Гибнут твои святыни?
Дети твои заснули
Средь золотой пустыни.

2002

В 1096 году состоялся Первый крестовый поход, который продолжался до 1099 года.