Наивный бред застойного периода

Полгода назад, обнаружил на антресолях дедушкин дневник , стал читать и не смог оторваться, даже в школу опоздал. Сказал дедушке: «Такую галиматью пишут в блогах, что читать тошно, может разместишь там свой дневник. Людям будет интересно как Вы тогда жили». А он о нем уже давно забыл. Взял, полистал и сказал. «Да это же молодой бред застойного периода, написан для себя. Да и место что там описано, секретное. Не хочу проблем» И забросил его на антресоли. Но недавно он смотрел ТВ и попросил меня срочно опять найти его дневник, поскольку я его спрятал, чтобы он его не выбросил.
-А что случилось ,
- Путин только что, заложил, на месте где я служил в Амурской области, новый Космодром. Причем наверное основа будет наша площадка, которая была единственная, где ракеты были на боевом дежурстве в шахтном варианте. Они взлетали через пять минут после тревоги. Дай мне глянуть, что в дневнике о месте написано.
Посмотрел и сказал:
- Ну и зачем ты его спрятал?
-А его с друзьями читаю.
- Теперь можешь читать, хоть всей школе. Место рассекречено.
- А в инете можно разместить?
-Да пожалуйста. Но два условия. Первое — моей фамилии нигде не указывать, второе — писать без ошибок, мои исправлять.
Я согласился, а он даже обрадовался. Говорит, что все равно никто читать не будет, за то ты пока переведешь его на печать, научишься писать без ошибок и наберешься, наконец, усидчивости.
Через три дня я понял его правоту. Набрал только 5 страниц и больше не смог, хотя чем дальше, тем интереснее. Сказал ему, что бросаю. А он огорчился, что я оказался таким слабаком. Сказал, что мне нужен интерес. Посоветовал сбросить в инет, что уже набрал и спросить в ответах. Если кому то будет интересно, они с тебя выжмут продолжение, а — нет, оставь для истории семьи.

Вот та часть,  которую успел набрать.

Дневник моего деда начат 15.10.65
Казарма 3 роты в/ч 54168 4 часа 10 минут.
Сегодня начал вести дневник. Может со временем я и буду с улыбкой вспоминать эту пору, но пока не до сантиментов. Служить в армии может и почетная, но увы, не легкая и приятная задача.
Интересно? А что я буду писать. У нас ведь совсем не бывает событий. Такая гладкая, однообразная жизнь. Впрочем, посмотрим. Надо быть по наблюдательней. Вот и сейчас. Все ребята спят, а я сижу, охраняю их сон. А главное смотрю, как бы не застал меня спящим, дежурный по части или другой командир.
Вчера, наконец, ответил Светке. Очень интересная девчонка. Между прочим, ей тоже пришла идея вести дневник и вообще у нас слишком часто совпадают мысли и желания. Когда то я с ней играл в ансамбле «Юность» в г. Рудном Кустанайской области. На нем я обязательно как-нибудь остановлюсь. Еще тогда Светка меня заинтересовала своей удивительной способностью любить людей. Она переписывала всему ансамблю ноты, всегда больше всех волновалась за исход дела, готова была отдать все и еще чуть-чуть только бы не сорвалось. Однажды, уже перед самым началом концерта у меня не оказалось медиатора. Она сунула мне свой, и со слезами ушла искать другой и пропустила полконцерта. Сказала, что у меня как первого альта, партия важнее ее второй примы. Она мне и в армию написала. Я бы, конечно, не догадался это сделать. Милая Светочка, если бы ты знала, как помогаешь мне своими письмами. Они у тебя такие живые, хорошие и теплые, — так и кажется, что поговорил с тобой. При встрече со мной в отпуске Света явно растерялась. И хотя увидела меня, но не подошла, бессознательно ожидая, когда я первый сделаю это. Что ей все-таки помешало? Неужели что-то есть кроме дружбы. Мне действительно было очень приятно проводить с нею время. Мы обошли весь город и фабрику, и я не заметил даже, как пролетело время. Я с удовольствием с нею разговаривал бы еще и еще. Жаль только, что самые нужные вопросы приходят именно здесь за тысячи км от нее. Итак! Мне с нею было интересно, я бы вновь и вновь хотел бы ее увидеть и т.д. Но ведь это же делают и влюбленные. Неужели любовь от дружбы отличается еще каким то чувством, когда в друге видишь женщину, желаешь обладать ею? Спрошу у Светки.
Во вчерашнем письме я ее явно огорчил. Написал, что встретил лучшую девушку чем она. Хотя это не совсем так, но все же интересно будет посмотреть на ее реакцию. И вот так всегда. Вечно у меня эксперименты с девчонками. Кажется, Тамара уже довольно хорошо поняла меня и от души отчитала за все унижения, которыми я ответил на ее любовь. Последний факт был точно установлен все в том же отпуске. Ох и невезучий я. Почему вот уже третья девчонка имела ко мне чувства, куда близкие и приятные чем дружба, а я ни на грош. Хотя и разбрасываться по мелочам не хочется.
16 часов 15 мин.
У ребят сон перед караулом. Собственно у нас это понятие относительное. Вряд ли, если дневалить по настоящему, прочтешь целую повесть. Замечательная книга «Настя ищет славы» Так вот и я, все ни как не могу выбрать, за что же взяться.
Сегодня уже успел написать письмо попутчице. Это было, когда я возвращался из отпуска в часть на поезде. Тянул нас паровоз с такими богатыми искрами, вылетающими из огромной трубы, что ночью, казалось — летишь на сказочной колеснице, а искры вылетают из под копыт сказочного оленя. Села она к нам на станции «Петровский завод» Случайно я взглянул в ее глаза. О! Как они меня поразили. Ну честное слово, я в них утонул. Этому способствовал приятный полумрак в вагоне. Я так и не разглядел толком цвет ее глаз. А потом. Потом она сказала, что зовут ее Женей и не давала нам уснуть. И странно, никто на нее не рассердился. Но я не усидел все же и слез к ней со своей «верхотуры» Выяснилось, что она едет в Читу, где учится в пединституте на втором курсе литфака. Еще. Еще у нас оказались одинаковые вкусы. Женя знала множество стихов Есенина, Блока, современных поэтов, а я Пушкина, Лермонтова. Целых два часа мы с ней просидели. Неподвижность, теплота, полумрак, да еще четыре часа ночи вызывают желание уснуть. И я полез, дурак, спать,убедившись предварительно, в том что она меня непременно разбудит перед Читой. И как можно описать мое состояние, когда проснувшись в 8-30, я не увидел, ни ее, ни оставленной записки. Хотя на что я надеялся? Ведь она была обыкновенной женщиной хоть и умной. И вот сегодня я написал ей письмо прямо на институт. Женечке из Петровского завода. Попадет ли оно ей в руки? А если попадет, ответит ли? У нее там такая интересная жизнь, столько хороших парней. Но какой-то бесенок говорит мне, что у нее все же что то осталось от нашей встречи и даже что она меня помнит. Какая это была чудесная ночь! С нетерпением буду ждать ответа. Все-таки хорошая штука дневник. Нужно что-то вспомнить или пережить заново – только взглянул и готово.
15 октября.
Писать приходится тайком, ведь служим в сверхсекретных войсках. Хотя говорят, когда нашу ракетную шахту ставили на боевое дежурство, пришло кому-то поздравление из США, а главное по «Голосу» передали об этом событии. Кстати кто-то из офицеров посчитал, что наша ракета нацелена на Нью-Йорк. А наша рота вообще «головастики», т.е. мы охраняем и пристыковываем к ракете ядерную головку. Но поскольку пишу исключительно для себя, разглашение тайны для себя не страшно. Правда, нам сказали, что после этих войск нам заграницы не видать десять лет. А после уже техника поменяется и можно что-то и рассказать. Мы вообще головастики одни на всю дивизию. На каждой площадке есть наши подразделения. И охраняем сами себя. П.ч. вся территория ограждена тремя рядами колючей проволоки под напряжением, а на ней наши бункера тоже ограждены уже от простых ракетчиков. А мне вообще не повезло.По должности даже офицеры не могут входить в блок, где идет монтаж головки, а я как дозиметрист, должен протащить туда шланг для отсоса воздуха, следить за радиацией т.н. бэрами, через «Кактус» Прибор, через который проходит отсасываемый воздух , и который крякает, как не нормальный при превышении этих доз. Ребята шутят на до мной, дескать, беги в самоволку, делай детей на стороне пока можешь, хоть здесь потомство останется. Но они тоже касаются головки, когда ее чалят. Но я наверное единственный солдат, который видел и внутренности головки и запал.(Т.е. излучатель, храниться в секретной комнате, допуск, только два офицера, ну я как работяга таскающий шланги.)
Перечитал, что написал и сам испугался, пока эту страничку вырву и спрячу за подкладкой дембельского чемодана. Если затеряется, туда ей и дорога, а сохраниться – на гражданке вклею. Все же без нее многое не поймешь у нас, а может и холодная война, когда–нибудь кончится, и сюда будут водить экскурсии. Это сейчас для пробного пуска мы ездим в Казахстан, а когда хоть одну запустят отсюда, можно и музей устроить.
16 октября
С утра была политика. А потом пошли сажать деревья у себя на зоне. К нам ведь не то, что солдат, но и командир площадки не может зайти, приходится все делать своими малочисленными силами. На каждого солдата по четыре офицера. А офицеры ни малярные кисти ни лопаты в руки не берут. Майор Перепеча нам сказал, что если будем хорошо работать и сделаем все, то воскресенье наше, а если нет – пенять на себя. Ну как можно спекулировать положенным и таким редким солдатским отдыхом. Хотя мужик он добрый, это ему командир роты Поль приказал. Мы даже песню про него сочинили.
Землянка наша в три наката И Перипеча инженер.
Хотя работали мы дружно, но Полю не угодили. В воскресение работаем.
Муханов, как может, издевается над моим заявлением. И надо было мне бухнуть, что останусь на сверхсрочную. А мне действительно не хочется терять год, при дембеле осенью, поскольку прием в ВУЗы будет уже закончен . Все-таки три в солдатах и четыре года в матросах слишком большой срок, приходится вычеркивать из жизни Лучше остаться и сразу поступить на заочный. Только вот в какой? Вечная проблема и когда я ее решу. Пока решил готовиться вообще, чтобы сдать экзамены в любой. Вчера впервые взялся за учебник, хотя и нет желания. Но учеба, почему то не пошла. Не хватает усидчивости. Нужно развить в себе это качество. Еще с детства мне его не хватало. Так и слышал от учителей. «К твоей голове да старание – человек получится» Может и действительно получится. Во всяком случае , попробовать стоит, под лежачий камень вода не течет. А если дерзать, мыслить, может и ошибаться, возможно в конце концов и найду свое место в жизни. Одна из главных тем разговоров наших ребят – современные девчонки. Вот и сегодня – долго выясняли отношения.
- Ну действительно – изумлялся я. Почему наши девушки не могут быть как героиня «Зеленого огонька» Простыми, искренними, непосредственными. Обязательно при встрече нужно надеть маску безразличия и кокетства.
- Мы же их и портим – это Баскаков- есть у нас еще хулиганье, которые немедленно высмеивают всякое искреннее проявление чувств, опошляют самое святое. И вот парочку раз, получив такой ответ, девушка замыкается, смотрит как бы чего не вышло, и уже старается жить только умом, но без сердца.
А мне кажется виноваты в этом всякие «воспитатели» Слишком много у наших девушек всяких добровольных советчиков, подсказывающих, причем всегда на основании собственного опыта, что все мужчины обманщики и нужно им от слабого пола толь одно… Будь моя воля, я бы всех этих кумушек собрал на необитаемый остров и пускай там проповедуют о несправедливости мужчин, а заодно и собственной судьбы.
А как сейчас нужно жить. Умом или сердцем. Умом – прослывешь сухарем, сердцем – чудаком. В споре родилась мысль. Сердечным умом? Подумать надобно.
17 октября Воскресение
Сегодня был один из немногочисленных для армии дней отдыха. Обычно обязательно в воскресение что-нибудь придумают. То воскресник, то кросс по тревоге. Да и сегодня чудом избежали и кросса и работы по озеленению. Это ж надо додуматься – озеленять тайгу. Время провел довольно бессмысленно. Пора с этим кончать. За шесть часов – только три примера по алгебре. После обеда пошел в караул. Два часа уже отстоял. Уставом на посту думать запрещено. Смешные люди. Разве можно это проконтролировать. Давно прошло то время, когда я боялся каждого шороха и черт знает что воображал, чувствуя на груди тяжелую пушку с патронами. Теперь чутье у меня автоматическое. Реагирую на малейший шум даже не осознав его. Хотя, что вообще может произойти в зоне, которая в другой зоне, а у той не только колючая проволока по периметру, но и сетки. Т.е. малозаметные препятствия. Недавно в них запутался заяц, так так такую тревогу устроил, что весь караул в ружье подняли. Но так никто и не понял, каким образом он почти до колючки доскакал. Чтобы его освободить пришлось метров десять проход делать.
Так что думать в карауле мне никто не мешает, а ночью когда не видно, я вообще занимаюсь упражнениями. Как то полтора часа приседал, и присел без передышки тысячу раз. А недавно кружился, на тысяча двенадцатом повороте пришла смена и не позволила зафиксировать рекорд.
Но самое приятное это, конечно, читать или учить стихи. Кто бы подумал, что у Лермонтова 6 редакций Демона . Поскольку у них сплошь повторения выучил все шесть. Но сейчас еще тулуп не выдают, а только под него можно спрятать книжку, да и вахта дневная. Хоть и воскресение, но раз мы на боевом дежурстве все равно кто-то на шахте есть и может меня увидеть читающим. Так что на посту только думал, а потом решил в бодрствующей смене все мысли записать. Но вот эта смена, сижу с ручкой и понимаю – мартышкин труд. Разве успеешь бежать за мыслью, да и забывается половина. В голове пока только что прошедший отпуск. Я, кажется, понял, почему Тома не вызывает у меня такой симпатии, а Света наоборот так и не выходит из головы. Видимо мне нравится в девушке простота, искренность, непосредственность. И главное, чтобы она всегда была сама собой. А Тома слишком любит играть, притворяться и кокетничать. Страшная черта девушек для мужчин. Сколько Тома обманула мужчин своим кокетством! Раньше она это делала бессознательно. Теперь нет. Ей уже органически необходимо повышенное внимание парней. Даже мою военную форму в отпуске и то она ухитрилась употребить для этой цели. Ей очень хотелось, чтобы ее повсюду видели с солдатом. Еще бы, больше разговоров, а значит больше внимания. Я был бы очень рад, если бы она сама это поняла, а еще лучше разочаровалась во мне. Я ее никогда не обманывал, но она все же надеется, что я оценю ее. По своей наивности она считает, что главное ее достоинство – ее девственность. Для плохого мужа- может быть, для человека – это не главное. А вообще то мне ее жаль. Сколько хороших парней предлагали ей свое сердце она держалась. Она верила в меня, в такого идиота, который и обращаться с девушкой не умеет, не то что оценить чувства. Правда я всегда завидовал тем кто любит, даже не встречая взаимопонимания. А сам. Способен ли любить? До недавнего времени я ответил бы вряд ли. Но сейчас уже так не могу утверждать. Света, Женя и фильмы и книги убедили меня, что и я смогу полюбить. Но способен ли я горячо, самозабвенно полюбить, не знаю. Так как у Лермонтова
Я был готов на смерть и муку
И целый мир на битву звать,
Чтобы твою младую руку
Безумец, лишний раз пожать.
Интересно, а за что же меня полюбила Тома. Вот уже три года прошло как мы познакомились. Произошло это на новогоднем балкарнавале. Тогда я был желторотым, безусым юнцом, но завышенного мнения о себе. Играл в оркестре, в ансамбле на танцах, учился на подготовительных в КАЗПТИ. Как потом девушки рассказывали, они обратили на нас внимание, потому что мы были едва ли не единственные трезвые и слишком изящно одеты. Кроме того они уже знали моего друга Петю как короля танцев и отличного трубача. Прошло много месяцев, прежде чем я пошел провожать Тамару, и то не без помощи Пети. Вспоминая те времена, я с сожалением вынужден сказать, что кроме интереса чувств у меня к ней не было совсем. Просто их компания относилась к лидерам города среди девчонок, и с ней было несколько интересней чем с другими. Тогда она была еще девочкой в полном понимании этого слова. Мне никогда не забыть ее первый поцелуй. Пять раз она смело шла на приступ под градом моих просьб и все никак не могла решиться. Потом мы много раз ссорились и мирились, играя подчас на нервах и чувствах друг друга. Бедняга предприняла даже попытку уйти с другим. Но ее неопытность и здесь ее погубила. Ее уязвленное самолюбие не смогла смириться с тем, что буду ходить с другой. А я идиот, играл на этом , откровенно игнорируя, все ее попытки наладить отношения. Странно. Не смотря на все ее приключения, с таким убийственным и даже злорадным холодом рассказанные ее мне, я верил, что это только понарошку, чтобы позлить меня. За время разрыва, она многое получила, приобрела опыт, стала разбираться в людях, но … потеряла свою прелесть девочки. На побывке она не расточала мне ласки, а отпускала ровно столько, сколько ей казалось достаточно для человека моего положения. Надо отдать ей должное, иногда она была щедра, а порой холодна как лед. Где то в тайниках души она, кажется, начала понимать. Я не тот , о котором она мечтает. Детство кончилось – пора строить свою жизнь. Причем, мне, кажется, она строит ее на холодном расчете. А помнишь ли Томочка, как ты провожала меня в армию. Первый раз ты плакала у меня на плечах, целовала меня долго, долго у всех на глазах, не скрывая горячих слез расставания. При встрече на побывке, опять ты искренне бросилась ко мне, а я постеснялся. Извини, Томочка, но я не могу играть на чувствах. Однажды ты в отчаянии написала: «Ты никогда мне не говорил великих слов, но я верю, что однажды все-таки скажешь одно великое и хорошее слово…» Ты тогда ты еще верила, а сейчас уже знаешь – не скажу. Провожание во второй раз с побывки говорит само за себя. У меня было впечатление, что ты поскорее хочешь избавиться от меня. И не говоришь мне это все из-за той же жалости, которая Галке М. помешала решительно и скоро порвать с Петей. И страшно, что ты этого не скрывала. И ты добилась результата. Меня тяготило пребывания у тебя, хотелось уйти куда угодно, но подальше от тебя. Кто знает, может нам лучше было не встречаться. Такая красавица как ты, естественно не могла долго оставаться одной. А учитывая твое первое место на конкурсе причесок, сделанной , кстати, по моей подсказке, и положения твоего папы в городе, от ухажеров отбоя не было. И приезжий солдат был минутным развлечением . Думаю, что скоро ты вообще забудешь обо мне, и никакие письма нас уже не сведут.
19 октября
Только что отстоял все свои смены, столько передумал, что не влезет и в сто томов. Несмотря на строгий контроль, ухитрился до хрипоты поспорить с Мишкой П. о книге «Настя ищет славы» Не понимаю, как парню в нашем возрасте она может не понравиться. Обозвал его рано состарившемся юнцом без всякого полета. Он то же не остался в долгу . Потом поговорили о будущем. Что делать после дембеля. Самый больной наш вопрос. У меня положение особое, ехать абсолютно некуда, а значит все равно куда. Была бы цель. Женька Муханов приглашает к себе, вместе будем учиться. Я ему искренне благодарен, но надо подумать. Женька Муханов, Мишка Палецков, Вовка Бородуля, потенциальные старики, хорошие парни. Вообще у нас строгое разделение по годам службы. 1 год службы- «молодежь» (как то не прижилось у нас «салага»), второй год-« фазаны» и третий –«старики». Последние пользуются всеобщим уважением и сами более солидны. На молодежь посматривают свысока. Через полтора месяца, уезжает наш последний старик и мы по праву берем на себя это звание. Но серьезность в разговоре чувствуется уже. Примечательно – почти все хотят учиться и по мере возможности начинают заниматься уже сейчас.

20 октября

Пошел в медсанчасть за уколом, который мне приписал наш медик лейтенант Николай. (Просил не упоминать фамилии в моих записях, о которых он хорошо осведомлен).  Посоветовался с ним насчет сверхсрочной службы,  и он мне сказал про военную службу историческую фразу. «Ты знаешь —  это конечно золотая, но клетка». И сказал, что была бы его воля, он давно бы убежал отсюда. А работа у него действительно не пыльная, свозить заболевшего солдата в госпиталь и пробовать пищу в офицерской и солдатской столовых. А свела нас вместе любовь к шашкам. Дело было так. Недавно набрел я на болото, где было видимо-невидимо голубики. Прямо —   голубое поле, кусты в рост человека, ягоды крупные и спелые. О коварстве этой ягоды я ничего не знал, и наелся до отвала. А что было делать, из емкостей только карманы, да и собирать не зачем, кто хочет, сам нарвет. До части я дошел и сел играть в шахматы. Правда,  заметил за собой, какое-то странное восприятие действительности. Будто все крутится и приобретает  порой неясные расплывчатые очертания. Думал, достаточно напрячь мысль и все пройдет. И вдруг пешка приблизилась к лицу, и я оказался на полу. Очнулся в санчасти. Лейтенант хлестал по щекам,  и заставлял,  что-то пить. Выпил я с отвращением этой марганцовой воды  литра три. Затем заставил сунуть два пальца в рот. Рвало меня  около часа и вырвал я   три тазика голубики, санитар не успевал относить. Затем выпил какое-то лекарство и уснул. Утром лейтенант мне объяснил, что на болоте на ягоду собирается пыльца, избыток которой вызывает отравление организма. Мне повезло, что я успел дойти до части, а мог и там потерять сознание. А теперь денек придется полежать и можно  гулять, ну и уколы надо делать для восполнения организмом вытравленной жидкости. Поскольку больных больше не было, он предложил сыграть в шашки, если я играю. А у меня первый разряд по шашкам, я сказал, что в шашках не силен, но попробую. Через час, ему было не до разговоров. Максимум, что он мог сделать, это успеть разменять пару шашек. Дальше игра теряла смысл и он это понимал. – Будешь лежать  у меня до тех пор пока не одержу победу, — пошутил он .  Он спросил,  а ты с капитаном Лосевым играл.  Нет, говорю, он пару раз проиграл, и больше желания не изъявляет. – А знаешь,  почему ты ефрейтор, а все твои друзья сержанты? – Моя должность дозиметриста – не сержантская. Сказал я

 – Не поэтому. Слушай и мотай на ус.

Как-то встретились, однокашники капитан, майор, полковник и генерал. Выпили и капитан,

- Мужики, вы же у меня в училище все конспекты списывали, я за Вас все экзамены сдавал, подсказывал, кончил с отличием. А ты генерал, вообще не мог интеграл от производной отличить. Как ты в генералы пролез. Генерал достал коробок из кармана, поднес к уху и говорит:

- Жужжит

-Разрешите, товарищ генерал – полковник взял бережно коробок, и поднес к уху. Так точно, жужжит;

Майор взял коробок, послушал

- Вроде жужжит

- Дай сюда. Капитан послушал и говорит, что с Вами ребята . Тишина мертвая.

- Вот поэтому, ты и капитан – сказал генерал и спрятал коробок в карман.

 - Может Вы и правы, согласился я,  но искусственно проигрывать не умею, хотя в строительном училище приходилось прибегать к такому трюку, чтобы у замполита выманить ключ от зала для танцев.

Я  стал учить лейтенанта  элементарным комбинациям и концовкам в шашках. Разговорились. И он поведал о своей трагедии. Закончил он медвуз гражданский где то на юге, и его сразу же призвали. И я и он попали в демографическую яму,  и всех ребят забирали, несмотря на высшее образование. (У нас  в роте сейчас служат 4 учителя с высшим образованием). Обещали отпустить  через два года, но не отпустили. Дали квартиру в  г. Свободном. А у него только любимая, которая живет в Одессе. Он ей написал, а она не захотела даже приехать посмотреть.

Прочел он мне стих, который даже мое черствое сердце потряс от вложенных в него чувств.

Давно ли ты, подружек раззадорив

Твердила всем – военного жена

Я жду тебя, а ты все там у моря

И пишешь мне подумать я должна.

Тебе я гор златых не обещаю

Здесь не Кавказ, тем более не Крым.

Природа словно мачеха скупая

На красоту, на ласку, на дары.

Кругом тайги бескрайние просторы

Изломы гор спешат за горизонт

На сотни верст, здесь самый главный город

Наш молодой ракетный гарнизон.

И я тебя не тороплю с ответом

Не так-то просто сделать первый шаг.

Но коль любовью сердце не согрето,

Ты не спеши — здесь холодно и так.

Выписать, конечно,  меня пришлось, через три дня, только  уколы и остались. Зато они позволяют нам хоть иногда общаться.

Таким образом проблема со сверхсрочной службой решилась сама собой.

Упорно продолжаем посадку деревьев. Называется – маскировка позиции.  И как всегда дело доходит до глупостей. Ну почему так получается? Все понимают, что делают глупость, но все равно делают . Хорошо еще, что от нас это не зависит. Сажать уже давно не куда, все равно подвозят все новые и новые деревья. Ну а мы должны ухитриться их куда-то воткнуть. А потом приедет новый начальник и заставит все это выдернуть, потому что на естественный ландшафт эти заросли ни как не тянут. К тому же бетонка в тайге с высоты все равно видна. Правда, мы ее искусственно  грязним. Разводим гудрон керосином и мажем бетонку. Получается проселочная дорога в грязи.

Сегодня Карепанов, предложил Женьке изучать высшую математику. Обосновал предложение очень интересно. «Нужно ли чтобы, изучать большое, знать досконально элементарщину?. Важно иметь представление – продолжал он.- Остальное придет по мере познавания».   Т.е., чтобы решить задачу за 10 класс, совершенно не обязательно знать, все,  что дают в 10 классе. Достаточно формулы, непосредственно решающую данную задачу.  А может и мне изменить изучение материала – от легкого к трудному. Ведь тогда к трудным местам я подойду одновременно по многим предметам. Не лучше ли взяться сразу именно за то, что забыто, или не было усвоено вообще. И еще. Очень хочется узнать немножко больше школьной программы. Но,  к сожалению, одному с этой задачей не справиться. Единственный человек, который мне может помочь Карепанов,  не очень ко мне расположен. Как, впрочем,  и я к нему. А он очень умный парень, и когда-то в карантине мы очень неплохо ладили. А ведь за всех учителей расстреливаю их мишени при зачетных стрельбах.

21 октября

Продолжу воспоминания. В карантине через пару недель службы всех повели на стрельбище.

У бруствера 10 автоматов, за 50 м мишени. Я стрелял на 8 позиции, седьмой сменой. Три патрона одиночными.  Отстрелялся спокойно, хоть и с автомата стрелял первый раз, но поскольку переключатель стоял на одиночных, особой разности между мелкашкой не заметил. Когда все отстрелялись,  и принесли мишени, мы заметили какое то смятение среди командиров. Неожиданно прозвучала команда. Карепанов — выйти из строя. — Есть выйти из строя. Он нас предупредил, что в очках он практически не видит мишени. Еще команда – называют мою фамилию выйти из строя. То же выхожу. Звучит команда – На огневой рубеж, на те же места, с которых стреляли. Для ясности придется вернуться в школу, восьмой класс. Там мы стреляли  из мелкокалиберной винтовки  на военной подготовке лишь один раз, патроны были в дефиците. Отстрелял я все в молоко. А были мы все патриотами и будущими защитниками, поэтому было стыдно. И я решил, это дело исправить. У нас воспитателем был учитель немецкого языка Василий Петрович, весь израненный и контуженный. Мировой мужик. Принимал уроки в полуха, и отпускал гулять без ограничений. Я у него спросил, как стрелять. Он мне и сказал, а ты научись стрелять понарошку. Бери прицел и спускай курок. Если после спуска курка, у тебя прицел сбился, значит ты дернул во время выстрела и промазал. Ты спусти курок так, чтобы  затвор щелкнул, а прицел остался на месте. Для этого нужно просто максимально выбрать слабину и в момент выстрела, когда мушка в прорезе точно под яблочком, мягко без рывка спустить курок. Вот и вся наука, научишься удерживать мишень после спуска курка, пуля будет послана куда прицелился.

Долго у меня это не получалось, да и спускал я курок на детской винтовке, к мелкашкам , естественно, не допускали.  Но научился спускать на любых игрушках, имеющих прицел так, что после щелчка, мишень оставалась на исходном прицеле. Точно также я и производил выстрелы из автомата, и был очень удивлен, что меня вызвали вместе с человеком, который и мишень видел плохо. Вспомнил я всю науку, но второй раз очень волновался и заметил, что первый выстрел, произвел с едва заметным рывком, остальные два — как учился. Принесли мишени. И тут все разъяснилось. У моего товарища был ноль, а у меня две десятки и восьмерка. А в первый раз  было две десятки и девятка.  Оказывается, командиры были в затруднении, потому что за такую стрельбу,  мне был положен десятидневный отпуск после двух недель службы. Отпуск мне, конечно, не дали. Но приехал представитель с пятерки и выбрал меня, как отлично стреляющего и остальных с высшим и десятиклассным образованием в головастики. Тут мне моя наука сослужила плохую службу. Остальные мои призывники остались в учебке и получили все сержантов. А в моей части меня прозвали «Опальный стрелок», кто-то слышал песню про вепря, которого убил опальный стрелок,  сочиненную, то ли артистом,  то ли каким то политзеком.  Это умение поражать мишени, все мои друзья с высшим активно используют  на стрельбах. Там нужно очередью поразить сначала с  исходной позиции, а потом после пробежки, поднявшиеся мишени, где застали в момент появления.  Поэтому я становлюсь в центр, (бегаем  по трое)  и поражаю все мишени очередью по два патрона, которых давали только десять. На шестой выстрел патронов у меня уже не бывает, но ребята зачеты сдают всегда. И вот когда мне потребовалась помощь по математике, Карепанов об этом забыл, что и я на что-то способен, но не обижаюсь на него. Учиться надо действительно самому.

Муханов изъявил желание прочесть мой дневник. Это плохо, что многие знают о нем. Но от своих все равно не утаишь, а не дашь прочесть, утащат и спрячут ради шутки. Так дать или не дать. Собственно ничего секретного из моей души у меня здесь нет, как и вообще нет тайн. Да и мысли еще не научился записывать, как хотелось бы. Но почитать ему все-таки не дал. У него странная манера, обязательно знать все обо всех. Хотя интерес здоровый, можно сказать познавательный, но порой превращается в назойливый. А вообще он мне кажется самым интересным и  наиболее близким мне по духу парнем из всего нашего подразделения.

Обязательно напишу сегодня Светке. Хотя ответ от нее еще не пришел, но мне, кажется, что она  тоже напишет , не дождавшись моего письма. Для себя я давно уже констатировал, что скучаю без её писем. Недавно она также призналась мне в этом. Чудесная девчонка, если бы она знала, сколько счастливых минут она доставляет мне своими письмами.

22 октября.

Хвала аллаху, хоть за числами стал следить, заполняя дневник. Пока пробелов нет, значит еще не охладел. Сегодня, кажется, был последний день эпопеи с деревьями. У меня он прошел замечательно. Только и дел, что накопали 3 машины деревьев.  А еще я сегодня прочел «Герой нашего времени». Нет, я положительно обижен на школу. Причем,  чем больше живу, тем больше обижаюсь. Обокрасть себя таким произведением. Ведь в школе я его совсем не понял. И это еще надо решить  случайно  ли я прочел  «Героя» и заново открыл для себя эту вещь.  И разве это только «Герой»?. Такая же участь постигла Пушкина,  Толстого , Гончарова и т.д. Ну как можно детскому уму давать высшую математику. А ведь такие книги – она и есть. И основная масса людей разочаровывается в них еще в детстве и потом уже и палкой не заставить их прочесть. Сегодня попробовал познакомиться с химией. Забавно мне,  волею судьбы ставшему химиком-дозимитристом,  открывать для себя некоторые вещи. Пока смешно читать о молекулярной теории , если сам уже в куда более сложной форме преподавал своим ребятам. Вообще только в армии, возможны такие перекосы. За то,  что меня летом, послали на химические курсы, кроссы и испытания в Благовещенск, я, ефрейтор,  теперь провожу занятия с солдатами, сержантами и даже офицерами. Интересно, кто кому больше сочувствует на этих занятиях. Ведь у большинства слушателей высшее образование и, по логике,  всю теоретическую часть лучше бы опустить. Рассказывать только о новых газах и последствиях их применения, по крайней мере, хоть скучать не будут. Но по программе читать следуют все,  и ребята терпеливо слушают  азбучные истины.

Пора уже и описать главное занятие в армии. Это наряды. Когда то мне будет не безынтересно их вспоминать. Поэтому хочется оставить о них более определенное  представление. Попасть в наряд,  не составляет ни какого труда. Ибо он периодически (через два на третий)  напоминает о себе сам.  Иногда ухитряешься схватить его в не очереди, от какого-либо командира. Сегодня, слава Богу, в очередь, попал на кухню в офицерскую столовую. Последнее время, там усилилось давление на дежуривших солдат  со стороны заведующей  столовой Цацуры, довольно обыкновенной деревенской  бабы, получившей неограниченную власть  над солдатами нарядниками. Сначала такие стесняются, потом постепенно привыкают, им начинает нравиться командовать и пошло. Стоп-краном не удержать. Завтра мне придется все это испытать на себе.  А сегодня я ухитрился два раза с ней поругаться. Ну на самом деле. Что стоит получить новую  двуручную пилу и осветить площадку для заготовки дров. Может она и сама это лучше меня понимает, но ее задело моё дерзкое замечание. Дрова я заготовил и мог бы спокойно уйти. Но своего напарника стало жалко, он явно запоролся с картошкой. Позвал к нему всех ребят из наряда, вместе вычистили картошку и даже порезали. Цацура была поражена. В ее воображении, мы только и умеем , горлопанить. А вообще, описывать солдатские будни довольно скучное занятие. Хоть бы в историйку попасть какую то. Неудивительно, что читать дневник Печорина, интересно. Столько событий. Мой, если читать, наверняка умрешь со скуки.  Во всяком случае, я пока не рискнул ни разу своей жизнью, как Печорин в «Фаталисте», а может необходимо  всегда читать что-то свежее. Нужно ударить тревогу  для себя. Поскольку прежний пыл на учебу пропал, боюсь и сознательности,  больше чем на месяц не хватит. Скорее бы Вовке Б. прислали книги. Тогда можно будет организовать систему в учебе.

А с первым нарядом у меня получился и смех и грех. На третий день по приезду на пятерку, меня отправили в наряд на проходную автобазы. Задача, без всяких автоматов и пропусков, получать команды по телефону и открывать ворота для пропуска машин. За три дня мы уже узнали, что командир нашей части полковник Орел. Он на первом построении, призвал нас служить добросовестно и если кто обидит обращаться напрямую. Он и по жизни был  орел. Бывший танкист, с обожженным лицом и без глаза. «Но слуга державе – отец солдатам» Ни каких лишних придирок и чванства. Простой, прямой и справедливый.  Полной противоположностью мне показался его зам по политчасти, начальник штаба подполковник Туркин. Маленький, лысый с лицом Наполеона и огромным носом. Про него шутили. Из-за угла идет. Нос, нос, нос, а потом Туркин. За два дня он успел придраться ко всем новичкам. У того ремень наперекос, тот —  честь согнутой ладонью отдал, а у того воротничок не свежий.

Стою я в проходной, за поясом штык и повязка дежурного на рукаве. Выпустил уже пару машин, солдаты —  шофера и механики автороты ходят через проходную свободно. Дежурный офицер ушел и не появляется, отдает распоряжение по выпуску машин,  откуда -то по телефону. Вдруг заходит с внешней стороны солдат, рядовой. Явно не из автороты, на погонах скрещенные пушки, а у автороты – колеса с крыльями, подходит к телефону и набирает номер. На обратном конце слышу  — Подполковник Туркин слушает.

- Туркин, ты –дурак , кричит в трубку солдат.

Меня сразу в жар бросила.

- Кто говорит – голос в трубке

- Все говорят, ответил солдат, бросил трубку и выбежал.

Ну попал, думаю. Сейчас начнется разборка. Но я так до сих пор не узнал. То ли Туркин не сумел, выяснить, откуда был звонок, то ли на том конце был не Туркин. Во всяком случае,  никто не пришел выяснять, а я естественно ни кому не доложил. Но страху натерпелся.  Более того, я вообще вышел к воротам, и до смены  там и простоял, чтобы при  выяснении, сказать,  что был на улице. Еще через три дня меня отправили на 8 площадку и все обошлось.

А вот от  половника Орла пришлось таки  пострадать. Дело было так. Нам позвонили из пятерки, что к нам выехал Орел. А у меня была бодрствующая смена караула. Ездил к нам Орел, крайне редко, поэтому к его приезду все драилось заново. Естественно в караульном помещении,  я все лично вылизал со скрупулезностью, на которую способны,  только детдомовцы. У нас дежурные по группе мыли полы и вытирали пыль, а потом передавали дежурство следующим. И приемщики измывались над дежурными как могли, искали пыль под столами, на рамах и т.д. По статусу,  если было найдено три места с пылью, дежурные оставались на второй день.  Поэтому, каждый знал все пыльные места, полы не  мыли,  а драили с   вениками,   подняв стулья наверх и т.д.

Имея такую школу, я был спокоен за уборку караульного помещения, и мы, с начальником караула лейтенантом М.  как положено по уставу в бодрствующую смену,  играли в шахматы.

Полковник Орел, явно чем-то раздраженный, буквально влетел в помещение. Лейтенант вскочил и стал докладывать, но полковник увидел шахматы. Такого не почтения перед начальством он не перенес. Наверное, в ожидании его,  мы должны были стоять строем и  поедать его глазами. А в строю мог стоять только я один, п.ч., второй караульный по уставу отдыхал,  а третий был на посту.

Но ведь надо же,  к чему- то придраться, ведь все сделано по уставу. И он закричал:

- В шахматы играете, а кругом грязь, — и подскочил к двери.

Провел пальцем по перекладине. Чисто.  Подскочил к окну, провел по подоконнику, чисто. По раме – чисто. Надо было видеть, с каким недоверием смотрел он на собственный палец. На нем не было и намека на пыль. Покраснев как рак, полковник достал белый платок из кармана и подскочил к зеркалу. И опять чисто. Платка он нам уже не показал, а только приказал. «Все вымыть!»  и ушел, хлопнув дверью. Больше всего, конечно, испугался, наш командир подполковник Полянский, который его сопровождал повсюду. Часовой мне потом рассказал, что он еще долго метался по территории и указывал, на спрятанные ведра, краску и т.д. Говорил только одно. Убрать, убрать, убрать. Мне, конечно, ничего не было, а лейтенанту Полянский выговор объявил. За непорядок на охраняемой территории.

 Расписался, сегодня для меня отбоя нет, но и вставать на дежурство по кухне раньше всех.. А то бы надо вспомнить, еще один случай в карауле. Как  этот же лейтенант проиграл мне офицерский обед.

24 октября

Вчера Муханов,  все таки прочел мои записи и возмутился. «А что ты все положительное о себе пишешь. Хочешь быть объективным, так уж будь честным до конца хотя бы перед собой». «А что я такое упустил?» возмутился я.  «А случай на «елочке», когда  над тобой вся часть смеялась». «Но это же было летом, а сейчас глубокая осень», робко возразил я. «Но и случай неординарный, пиши,  а то после армии и не посмеешься над своим дневником». Он прав, признался я себе, раз мне все равно ночь дневалить так и быть вспомню. Правда придется начать издалека. Т.е. Из детства. Как то так получается, что все что происходит со  мной в армии,  растет из моего детдомовского детства. Послевоенный детдом это вообще сам по себе объект для отдельного описания, но вкратце надо вспомнить. Круглянский детский дом в местечке  Круглое.  (Ничего круглого там  не было,  и почему оно так называется я так и не узнал).  Основное воспоминание о нем,  это постоянное чувство голода.  (Мы как то с другом  Семеном Шкваркиным, стащили по кочану капусты с детдомовского огорода и нас поймал сторож.  Воспитательница в качестве наказания выставила нас  на  линейки на всеобщий позор, съесть ее на виду у всех. Так ведь не удалось наесться этой капустой. Кочаны в миг растащили по листику детдомовцы).  Сейчас-то я понимаю, что после войны кормить каждый день 300 голодных детских глоток, задача была очень сложная для взрослых.  Да только ли накормить, а одеть и главное согреть. Только в 7 классе мы узнали, что отапливать комнату можно и без дров. Когда приехали с экскурсией в город и зашли зимой в теплое помещение, мы всерьез на спор искали, кто раньше найдет печь. Для того чтобы выжить, детдомовцы были вынуждены все лето трудится. Собственно летом мы и назывались трудовой пионерский лагерь имени маршала Рокоссовского. Каждое утро на линейке отряды получали задание. Первые классы на прополку огорода, постарше на заготовку дров. Дров напиливали и кололи на всю зиму, а это кухня, столовая, баня  и десять рабочих комнат и десять спален и еще куча помещений типа изолятора и т.п. В каждом зимой топилась  печь. За лето мы ставили по 10 огромных башен (поляниц)  из дров . Еще была заготовка березовых веников, рвали щавель для холодника ( надо было набрать и сдать по 2 кармана щавеля), вечером — поливали капусту, осенью  убирали  картошку (месяц не учились) и т.д. Но это были нелюбимые  работы. А был еще  сенокос. Ведь нужно было кормить скотину. Холодильников не было и в детдоме через день резали свинью или бычка, которые были на детдомоском скотном дворе. Ухаживали за ними наемные деревенские жители, а обеспечивали кормами на зиму, конечно же,  дети под руководством взрослых. Как же мы любили эту работу. Сено надо было трамбовать, а для нас, это кувыркание прыжки, полеты и внеочередное купание в нашей речке Друть.  С пятого класса дети брали в руки косы и концу покоса все уже сносно косили. А поскольку я ушел из детского дома после восьми, т.е. девятиклассником, к этому времени я уже не только хорошо косил, но мог и косу настроить и пятаки в траве выкосить на спор.  Вот это умение косить  траву и сыграло со мной злую шутку в армии. В июле этого года построил нас подполковник Поль и спрашивает, кто умеет держать косу в руках. Ну, думаю,  издевается. Это ж такая радость покос, ни караулов, ни строевой. На мое счастье в «головастики»,  охранять атомную бомбу,   отбирали только образованных призывников, не меньше 10 кл., одних учителей у нас было в роте 6 шт. А это в основном городской контингент, который косу видел только в кино. Оказалось,  что получено задание выделить  двоих  бойцов на покос, но  поехал я один. Собрали нас 12 человек со всех площадок и отвезли на луг. Две палатки, старший старшина сверхсрочник. Мировой мужик, а главное косы умеет отбивать, чего я так и не научился до сих пор. Сухой паек, костер. Мечта,  а не жизнь. Срок две недели. Надо накосить скирду сена высушить и погрузить. Для чего и кому я так и не понял.  Старшина не стал говорить, приказы не обсуждают. Через три дня ребята говорят, в шести км от нас есть «елочка». Так называется доильный стан, где применяют для дойки аппараты под названием «елочка». А на елочке есть молодые и незамужние доярки из  ближайшей деревни.  Старшина на воскресенье уехал, а мы всей гурьбой пошли в самоволку на эту «елочку». Пришли как раз к вечерней дойке. Расторопностью в знакомствах я никогда не отличался и через полчаса выяснил, что на всех мужиков девчат не хватает. Поэтому пошел посмотреть на дойку, а ребята  уже от своих девчат не отходят. Чуть ли не коров вместе доят. Расстроенный такой несправедливостью, я стал разговаривать с девчатами, выдумал для повышения интереса к себе, что я из Ленинграда.  А они давай угощать «ленинградца» молоком. До этого я вообще никогда не пил парного молока. Это оказалось так вкусно. И я компенсировал отсутствие девушки, тем, что у каждой выпил кружку только что выдоенного, горячего молока. Затем начались танцы в спальном бараке. Но они длились на удивление не долго, какие-то полчаса. И свет погасили, точнее,  выключили генератор, стало темно как в преисподней. Дояркам ведь надо рано вставать на утреннюю дойку. Взрослые доярки улеглись спать, а мы,  кому не достались девчата,  тоже улеглись,  на свободные почти солдатские кровати,  не раздеваясь. А что делать. В темноте назад дорогу не найдешь. Через двадцать минут я почувствовал, что в животе бурлит как в котле. (Я тогда еще  не знал, коварства парного молока, и подумал, пройдет после стула).  Выскочил на улицу, и с трудом   добежал до ближайшего куста.  Только снял штаны и громким шумом выпустил первую струю, как из куста вылетела парочка и кинулась подальше от меня. Я и сам испугался, натянул штаны и отбежал подальше. Здесь я уже не сдерживаясь просто с грохотом Ниагарского водопада, освободил желудок, но при этом оказалось, что на сей раз не спугнул, а задел своими массами лежащую пару. Мы одновременно рванули в разные стороны. И ту я сообразил, что именно  по кустам они и разбрелись, а я могу испортить всю малину ребятам. На мое счастье неподалеку  оказалась довольно приличная поляна, в середине которой, я наконец и уселся. Темнота была такая, что можно было спокойно заниматься чем угодно. Только я обозначил себя соответствующими звуками, как из-за тучи предательски выглянула  луна и осветила мое неглиже. «Знать горькую чашу до дна, пришлося мне выпить на свете», вспомнились слова зековско-детдомовской нашей любимой песни. Позже оказалось, что  именно вокруг этой поляны целовались пары, которые как я сразу сообразил, заинтересовались странными звуками в середине. Светит им голой задницей  при луне я не захотел , и долго бежал  в лес, кого- то попутно, конечно , спугнул. Когда возвратился в барак, мое место было занято. Пришлось   его подвинуть и  лечь, но  выдержал не более часа. Потом я бегал еще трижды. Наконец,  рассвело, и доярки стали собираться на утреннюю дойку,  с ехидным, шепотом, вспоминая   ленинградца.

Как только они ушли, я пулей выскочил и почти побежал к себе на покос в родную палатку. По дороге еще пару раз садился. Заснул сразу же, поскольку практически не спал всю ночь. Проснулся  от гомерического хохота. Это ребята шли по дороге и рассказывали где и кого я спугнул. Но  громче  всех хохотал старшина услышав их рассказ. Он же и объяснил, что в организме взрослого человека практически нет фермента для переработки парного молока,  и организм сделает все, чтобы избавится от инородного тела. Через день ребята опять пошли на елочку, но сколько они меня не уговаривали,  я туда больше не ходил. Хотя они уверяли, что мне передает привет красавица Таня, которой я очень понравился, когда прочитал ей стихии и выпил у нее из рук литровую банку молока, к тому же я действительно станцевал с ней последний вальс.

Одного не пойму, старшина ведь предупредил, чтобы не распространялись про самоволку, но по возвращению в роту все уже были в курсе и заставили рассказать все в кошмарных подробностях.

Вот она объективность.  Не заметил, как  ночь пролетела. Скоро сдавать дежурство, а я и казарму не помыл.

25 октября

Готовимся к праздничному смотру. Ходим в столовую только строем и под песню. Майор Лосев из-за своей любви к строевой подготовки   перессорил меня со всеми. С  чего-то ему показалось, что мы мало занимаемся на плацу. Хотя объективно, мы это делаем действительно формально, а офицеры вообще никогда не занимаются строевой.  Он привез с пятерки барабан и велел мне  освоить строевые марши. Ему Поздеев сказал, что я на гражданке стучал на танцах в оркестре.  Я попытался выкрутиться. Уверенный в том,  что нот для барабана нет, сказал майору, что без нот,  не могу стучать.  Он тут же крикнул, чтобы ему принесли Строевой устав. Открыл последние страницы и я с ужасом увидел там ноты. Правда непривычные, а на одной линейке. Только длительность звучания, а для барабана больше и не надо. Тогда  я решил сумничать, и сказал что здесь нет синкоп, и я не понимаю, какой удар должен быть сильной долей. Но и это его не сбило, велел простучать все шесть маршей, точнее ритмов. Ему понравился третий и он сказал, что главный удар на счет «раз». Разумеется,   я и сам разобрался во всех шести. И вот поставил он меня в центр плаца, построил  всех офицеров и солдат и начал их гонять под барабанную дробь. А офицеров оказалось вдвое больше солдат.  Мне сразу же вспомнился детдом,  где я также стоял в середине линейке с горнистом, а вокруг маршировали пионервожатые с отрядами. После строевых занятий, я заметил, что со мной никто не разговаривает. И   я их  понимал. Кто-то стоит, а кто-то марширует. Конечно,  обидно. Так продолжалось целую неделю.  Наконец, я тоже оказался в строю,  и все сразу стало на свои места. На меня никто больше не обижался. Какой то офицер порезал мой барабан, потому что, они занимались в общем строю только под барабан. Да и майор как то поостыл , не стал искать виновных и прекратил строевые занятия с офицерами. Зато переключился на поход в столовую, около него  мы должны пройти с песней, печатая шаг.  До столовой идти нам 50 метров, но он становился на подходе и пускал нас по кругу пока, по его мнению, песня не звучала достаточно дружно. И тут я опять попал под раздачу. Он велел разучить его любимую песню Марш десантников.  А мы обходились  песней «В путь». Выдал мне слова и собрал солдат и велел в его присутствии в классе озвучить ее. Пришлось напеть всем музыку и выступить запевалой. Вот и сегодня пять раз завернул нас на подходе в столовую, я даже охрип запевать. Хорошо дежурный по части сказал  нашему майору, что время  обеда истекает. Пообещав в следующий раз построить за час, он наконец разрешил нам зайти в столовую. В столовой садимся за стол  по 10 человек.  На столе уже стоят кастрюли с разводящим,  так здесь называют черпак. На раздачу и еду 10 минут.  Масло и сахар разложены по порциям.  Часто одного или  двух солдат за столом не хватает. Их порции остаются не тронутыми. Только  за минуту до конца  звучит команда «Самолет!». По этой команде сахар и масло от отсутствующих должно улететь как самолет. Минуты хватает по принципу  «кто успел». Сегодня мне досталось масло.

27 октября

Окончательно установилась зима. Все замело снегом. Нахожусь в карауле. Но тулуп и валенки еще не выдали, поэтому нынче придется померзнуть. Но это мне и нужно, поскольку очень хочется записать всю беседу с интереснейшим  солдатом. А  в холод хорошо вспоминается и не спится.  Но все по порядку. Приехали с командировки на родную пятерку. Ездили на сводный  праздничный концерт. У нас ведь не только преподаватели математики, но и  преподаватели музыкального училища служат. Вася Трубников, так играет на баяне, что может  вполне заменить оркестр. Когда он ведет басовую партию из увертюры  к к/ф «Дети капитана Гранта», я искренне считаю, что такой талант держать в армии преступление. На концерте мы с ним играли полонез Огинского.  Честно говоря, зря я согласился с замполитом. Надо было играть свое попурри на тему солдатских песен, потому что каденция на мандолине в Полонезе  не звучит, да и техники не хватает. А еще я прочитал свое стихотворение о войне во Вьетнаме.  Мы каждое утро должны слушать обзор газеты «Правда» в качестве политинформации. Так вот, если официальные сведения  мы естественно пропускаем, то о войне во Вьетнаме слушаем в три уха и возмущаемся дружно, что американцы опять там применили напалм. Дело в том, что прошел слух, что набирают добровольцев- ракетчиков, и половина наших бойцов написала заявление с просьбой туда послать. Хотя глупость чистейшая, ведь у нас войска стратегического назначения, и никто  там наши страшные изделия применять не собирается. Говорят, что наши заявления сдали в музей. Ну а написал еще и стихи про гадов американцев, которые опять же понравились замполиту и он включил их в программу концерта. После концерта  мы пошли спать в казарму. Там обычно есть свободные места  от отсутствующих дежурных  и караульных. А я заглянул в ленкомнату и увлекся решением шахматной задачи. Благо никто не мог мне дать команд «Отбой», но на концерт приехали со всех площадок и свободных мест  не хватило. Дежурный сказал, что надо идти в транспортную роту, но  предложил сыграть в шахматы, обещав уступить потом свою кровать. А я его хорошо знал по учебке. У него была странная фамилия Торжинсмех, высшее образование   преподавателя  словесности и своеобразный взгляд на наш соцстрой. В учебке,  мы с ним много спорили  о Ленине.  А вот играть в шахматы  мне с ним было не интересно, и я решил воспользоваться случаем и услышать от специалиста,  какой я написал хороший стих.  Слушал его он  странно с какой-то ехидцей в глазах. «Ага, завидует, подумал я» в ожидании восторженных откликов. Но он,  видимо не решаясь сказать сразу правду,  начал издалека.  Всякое стихотворение – сказа он – имеет,  по крайней мере,  три грани, которые есть и в твоем опусе. Это художественная, содержательная и иногда —  выводы, или как в твоем случае пророчества. Самое сложное объяснить – плоха или хороша художественная грань. И чтобы я не сказал, ты все равно не поверишь и обидишься. Ведь одну и туже,  например,  луну, писали сотни художников, и только «Лунная ночь» Куинджи не оставляет никого равнодушным. Поэтому постараюсь объяснить тебе на примере другого стихотворения.  В своем стихе, ты во всю обыгрываешь патриотическое возмущение нашего солдата несправедливыми боями американцев во Вьетнаме. А слышал ты такое описание боя: «И вечный бой, покой нам только сниться»?

– А как же, это Светлов, описывает Гражданскую войну– вставил я.

– Твой Светлов, писал про сопляка мальчишку, у которого отобрали свою землю, и он,  почему то ее пошел отдавать крестьянину в Гренаде (своеобразный экспорт революции). А в действительности написал эти великие строчки А.Блок. И не о Гражданской войне, а о Куликовской битве.  Но ты вслушайся в мелодию этого шедевра. «И вечный бой, Покой нам только сниться, Сквозь кровь и пыль, Летит, летит степная кобылица,  И мнет ковыль». И он прочел его до конца. Концовка меня потрясла. «Закат в крови, из сердца кровь струится, Плачь сердце плачь. Покоя нет, степная кобылица, Несется вскачь.»

 - Чувствуешь   разницу – спросил он.

Сказать мне было нечего, разница меня просто убила.  А он продолжал.

 - Содержательная грань твоего стиха, это прекрасно зарифмованная передовица из «Правды», к технике стиха претензий нет, но и отметить нечего. Зато  выводы или твои пророчества , претендующие на истину в последней инстанции просто чудовищно не справедливы.  Повтори их пожалуйста.

Я повторил:

- Опомнитесь, еще не поздно сами,

Могилу Вы копаете себе.

Вы будете разбиты во Вьетнаме,

И время то уже не за горами,

Когда исчезнете повсюду на земле .  

- И что здесь не так?- возмутился я.

- Все не так. — Почти кричал он. — Они не могилу себе копают, а защищают интересы свои и богатых землевладельцев во Вьетнаме, и нет такой силы, которая смогла бы разбить американскую армию. Хотя народ  не победить и, по-видимому,  им придется почетно уйти, но разбиты они уж точно не будут.  Но самое главное, я не вижу тех гор и того времени, когда этот самый капитализм исчезнет «повсюду на земле». Зато есть все признаки того, что общество без частной собственности не конкурентноспособно и обречено на вымирание.

- Да ты что? Откуда ты это взял. Ведь в 80 году у нас будет коммунизм, — бросился я в атаку.

- В том и дело, что это не моя мысль, а классиков. Маркс в «Капитале», убедительно доказал, что богатство появляется из не доплаченного труда работающих. Значит, чем выше производительность, тем больше богатства. А Хрущев  сообразил, что работа на себя намного производительнее, чем на государство и отнял у колхозников частные огороды,  подтвердив этим самым,  что у частника производительность выше.  Ты знаешь, что Хрущев будучи в США, не поверил, когда приехал к Форду на завод, что у завода стоит море машин, владельцами которых являются  рабочие этого завода. Посчитал, специально нагнали к его визиту. Такое ему виделось  только при коммунизме. О  какой классовой борьбе может идти речь при таком изобилии.  А между тем этому есть простое объяснение. Там,  даже работая на хозяина, каждый все равно работает на себя, желая открыть свое дело, п.ч. есть такая возможность. Вот и производительность у них выше. И с таким темпом развития, мы отставать будем все дальше и дальше. Они пересядут на самолет, а мы будем все тащиться на телеге и отстанем навсегда.

- Вот тут как раз и неправ – возразил я. — А как же мы первыми в космосе оказались?

- А это еще одна наша трагедия. – продолжал он. Есть такая теория —   организации экономики по принципу организации движения автотранспорта в городе. По ней можно пропустить один кортеж без задержек, два — без задержек – если правильно рассчитать путь обоих и т.д. Но при этом, чем больше таких картежей, тем большие пробки для остальной экономики, вплоть до полного коллапса.  А у нас вне очереди идут самые затратные производства: космос, оборона и наука на оборону;  в поставках и производстве питания — обслуживание членов Политбюро, поставка в Москву  и т.д. Поэтому  космос для нашей экономики  скорее тормоз, чем стимул. У нас совсем нет конкуренции на товары, которые мы производим, а значит, нет и прогресса. Там все потребительские товары постоянно совершенствуются,  и скоро нам будет стыдно  появляться на международном рынке, кроме как с икрой и нефтью.

И вообще. Порою,  поэты бывают  удивительно прозорливы в своих предсказаниях. Гумилев, например, точно описал пулю, которая его убьет, но  Некрасов, Маяковский, Есенин не угадали. Т.ч. ты в своих пророческих ошибках не одинок. Где эта широкая и ясная некрасовская дорога,  которую народ « Грудью .. проложит себе». Или маяковское, «Я себя  под Лениным чищу» или есенинское «Земля корабль, и кто-то  вдруг, За новой жизнью новой славой, В прямую гущу бурь и вьюг, Ее направил величаво».  При жизни  Маяковский и Есенин, кстати,  друг друга терпеть не могли, а оба кончили самоубийством, потому что раньше других поняли какое дерьмо они воспевали так рьяно.

 – А почему они не могли терпеть друг друга – заинтересовался  я.

-Обычная история характерная для соперничества двух талантов – прокоментировал  Виктор. – Есенин написал: «Поэтов много на Руси, Есть Маяковский, есть и кроме. Но он их главный штабс-маляр, Поет о пробках в Моссельпроме», а Маяковский в ответ «От этого Терека, в поэтах истерика.  Рычит как Есенин в участке».

 - А точно ведь заметил – вставил я. –  Лермонтов в Демоне так и написал: «И Терек прыгая как львица, С лохматой гривой на хребте, РЫЧИТ и горный зверь и птица, Кружась в лазурной высоте,  Глаголу вод его внимали. И золотые облака, Из дальних стран из далека, Его на север провожали».

-Классно написано, — заметил он и продолжал. — Это хорошо, что знаешь такие стихи, они тебе помогут избавиться от графомании. Но свой стих, ты уничтожь, что б потом стыдно не было.

- И когда же наступит это «потом» – поинтересовался я.

-Думаю как раз к 80 годам и наступит. Поскольку к коммунизму мы ни на йоту не приблизимся, а бардак в экономике достигнет апогея.

(Надо менять караульного на посту, всю отдыхающую смену вспоминал и записывал.  Когда меня сменят  — продолжу)

Сменился, продолжаю вспоминать:

-Откуда у тебя столько пессимизма – интересуюсь.

- А ты слышал в своем детдоме такую песню: «За пять лет трудовых лагерей, Мы в подарок рабочему классу, Там, где были тропинки зверей, Прорубили сибирскую трассу».

- Песню не слышал,- ответил я,- но пришлось столкнуться во 2 классе с «перегибами», как говорил Хрущев. Я с другом в порыве драки на палках, изображая конницу, порубили подшивку с газетой. Дело было в марте 1953 года, а на газетах один посмертный портрет Сталина во всю ширину страницы. Не поверишь, но нас разбирали на общем собрании как врагов народа. А потом была и личная трагедия. Я был очень больной и худой ребенок, но во втором классе буквально влюбился в Марию Чикунову. Она была, какая-то не земная, как Мальвина из Буратино. Красивая как кукла, и явно не крестьянских кровей. Не знаю почему, но мы очень крепко подружились, она меня шефствовала по чистописанию. И какая же была для меня трагедия, когда приехали ее родные и забрали ее куда то в Магадан. Оказалось, что у нее отец был ответственным работником по  медицине, осужден при Сталине и освобожден сразу после его смерти.

- Ну если и в детском доме были враги народа, то тебе не надо объяснять, что моим родителям как раз и пришлось испытать на себе сибирскую трассу .  Т.ч. у меня есть все основания скептически относится к советской действительности;

- А не боишься, что твои взгляды не одобрит руководство школы, где ты преподавал?

- Нет, наоборот. Именно учитель первым поведал о лагерях всему миру. Это преподаватель  математики Солженицын, который описал один день заключенного в коротком рассказе, да так описал, что сам Хрущев отправил его в архивы КГБ, чтобы он вскрыл всю правду.

- А сам- то ты как попал в детдом? – поинтересовался он. — Белоруссию вроде не раскулачивали?

- А я  наоборот, — ответил я. — Спасен   от  смерти сначала немцем,  а потом и  государством,  после предательства своего соотечественника.  Сам, конечно, не помню, но сестра рассказала. Мать,  находясь в партизанской зоне,  родила двойню.  А наш дом находился в д. Голынец недалеко от г. Могилев в немецкой зоне. И когда она с отцом приехала домой, чтобы посадить картошку, их выдал сосед-полицай, который с напарником и арестовали всю семью. Видимо т.о. они  желали выслужиться перед немцами.  Их  повели  через деревню в концлагерь.   Получилась такая картина, впереди отец, дальше мать с двумя двухмесячными младенцами на руках, а за ее юбку держаться еще две девчонки  малолетние. Когда они проходили около немецкой комендатуры, такой картины не выдержал  немец – обозник (сестра так его назвала). Он буквально подскочил к полицаям  и завернул обратно мать с детьми. Отца расстреляли, мать  и мой братик умер, а меня старший брат после освобождения Белоруссии сдал  в детприют. Честно говоря, у меня есть тайное желание найти того немца и отблагодарить. А   брат Василий спасся потому,  что в  момент ареста  был в партизанах, а затем его забрали в армию.

Беседовали мы долго, т.ч., возможно я что-то и упустил, но суть записал, тем более, что у меня под рукой томик Блока,  который он дал почитать. Разумеется, переубедить мне го не удалось, он и старше и образованнее.  Единственное в чем он со мной согласился, что время все рассудит. Окончательно я с ним разругался из-за Ленина. Он  так и не согласился с моей точкой зрения, что немецким шпионом Ленина назвал  Керенский, чтобы был повод его  арестовать, и что Сталин исказил политику Ленина ради личной власти. Но Виктор  остался при своем убеждении, что Ленина немцы купили и умело  использовали за эти деньги. Потому что  Ленин  считал, что можно поступиться временно всем даже родиной, т.е.  продажей части территории России  (Брестский мир), разрушением до основания своей страны, уничтожением культуры и интелегенции, ради победы мировой революции.

(Эту запись тоже спрячу  за подкладку дембельского чемодана,  не дай Бог Мыльников прочтет, точно  доложит замполиту какой у них секретарь комсомольской организации).

(Пропускаю две недели записей. Тихон)

16 ноября

 Сегодня прибыло пополнение. Молодые – нормальные ребята, только робкие пока.   У стариков главный интерес набрать по больше адресов.  Это пополнение тоже с Казахстана, только нас забирали из  г. Рудного, а эти из  Целинограда.  Меня  Казахстан не привлекает, а ребята адресов  девчат набрали. Подходят все: сестры, подруги, одноклассницы. Опять меня посадили в середину стола, чтобы сочинил образец. У нас ведь адреса нет, в/ч 54168 – весь адрес. А это дает простор фантазии, Сегодня я начал образец так. Когда стоишь у штурвала корабля, и кругом бушующее море, так хочется, чтобы на берегу, хоть кто-то думал о тебе. Потом разбавил эту муть стихом и предложением переписываться. Срабатывает процентов на 80. Сам я послал тоже один раз письмо для прикола, но больше не пишу. Мне заочница  Галя,  так тепло ответила, из Уссурийска, что врать дальше расхотелось. А вот Муханов переписывается, причем с девчонкой из Сахалина. Я ему персональное письмо сочинил, потому что он показал обложку журнала, где она идет по берегу на фоне моря. Написал он, хоть и моим текстом, но на спор,  на порцию масла. Я сказал, что слишком хороша, чтобы  переписываться с незнакомым солдатом. Да и писем получит много и не ответит. Но я искренне постарался в первом письме, и он неожиданно получил ответ, а я остался без масла. Теперь он отвечает сам, и даже собирается к ней ехать. С образцом письма однажды вышел конфуз. Вовка Бородуля,  написал в один адрес, а Лева Калужский — в другой. А девчонки оказались подругами, и одна написала своему брату, который дал нам адрес, что обе получили один текст и очень смеялись. Но, кстати, обе ответили. Теперь ребята у одного молодого два адреса не берут, хотя проще самому написать письмо. Но это ведь прикол, а он интересен, когда можно читать вместе и обсуждать. Справедливости ради, стоит отметить, что если дело доходит до обмена фотками тексты не обсуждаются. А у меня на эту тему своя трагедия. Мне,  с г. Рудного,  долго писала незнакомка, очень интересные и красивые письма. Красивые, потому что раскрашивала письма рисунками,  и были они написаны ровным идеальным подчерком. Хитрость была в том, что она меня хорошо знала до армии, знала о Томе, Свете и других подругах. Наверное, мы играли вместе в оркестре, п.ч., она как то зло о них говорила. Светка мне писала, что мои первые письма они читали всем оркестром и хохотали над описанием наших авралов. Эта «незнакомка» написала предложение переписываться, и кроме адреса так о себе ничего не сообщила. Поскольку получить  письмо в армии, это большое для солдата событие, я искренне с ней переписывался, и просил фото. Но когда я написал, что приеду в отпуск и зайду по адресу, она написала прощальное письмо и сказала, что уезжает. Ни Тома, ни Света помочь мне ее разыскать  отказались. Странно, но мне грустно было с ней расставаться. Правильно говорят, что самая хорошая девушка, та которую не успел узнать близко.

Из текучки можно отметить, только то что упорно продолжаю готовиться  в институт. Карепанов подкинул задачу, над которой думает вся рота.

Хкв + У = 7; Х + Укв = 11; И решать то вроде нечего, Х =2; У = 3; дает элементарная подстановка, но пока никто не решил.

 20 ноября

Наконец, узнал о себе, какой я бездарь. В прошлом году написал повесть,  о случае на гражданке со своими друзьями отослал ее в журнал «Юность». Суть была в том, что в общежитии мы жили втроем в комнате. Петя – красивый изящный пижон, виртуозно играющий на трубе на танцах,  и Дима – неуклюжий, с бельмом на глазу, но очень умный юноша. За Петей бегали девушки, а Дима не мог ни с кем познакомиться. Наконец, он подружился с  девушкой, которая сама к нему подошла и предложила дружбу. Ее бывший парень или его кодла, Диму за это даже поколотили. Но  все равно он так восторженно о ней отзывался, что мы искренне за него радовались. Но как только он познакомил ее с нашим общим другом —  Петей, она его сразу,  же бросила. Оказалось, что она познакомилась с Димой, п.ч. влюбилась в Петю, и не могла сама к нему подойти.  Эта была такая трагедия, что Дима чуть не повесился. Описание этой истории у меня заняло целую тетрадь, но мне ее возвратили с отказом и предложением читать Бабеля. При этом, какой-то писарь приписал (наверное,  цензурщик):  «Куда тебе со свиным рылом, в калашный ряд».

В справедливости этих слов мне пришлось  убедиться три дня назад. Был обычный наряд в офицерской столовой. Утром приехали офицеры и стали заходить по одному завтракать. И вдруг зашла Она. Два дня я пытаюсь описать для себя это явление, но ничего не получается. Прав был тот писарь, п.ч. бездарь.  Хотя   такую одухотворенную красоту,  я видел только в кино.  Среди грубых знакомых офицерских  физиономий в столовую зашло,  что то эфемерное, изящное с удивительным и искреннем взглядом,  и очень тонкими чертами лица. Лицо девушки светилось каким-то внутренним счастьем,  и было похоже на только что распустившийся цветок с росинками на лепестках. Я спросил у повара: «Кто это?» . «Нина – машинистка из штаба – вышла на работу после родов. Ее один лейтенант соблазнил и бросил. Жалко девушку» — ответил он. Так вот откуда  такая красота, сообразил я. О том, что женщина расцветает после первых родов,  я слышал, но воочию  это — увидел впервые. Два дня я летал как на крыльях, чувство восторга буквально переполняло меня. А вчера не выдержал и написал ей письмо. Пусть простит меня Пушки, но ничего лучшего чем: «Предвижу,  все Вас оскорбит, Печальной тайны объясненья» и т.д. для начала я подобрать не смог. Естественно я объяснил ей свой восторг ее внутренней красотой, и попросил разрешения писать ей письма. Муханов,  вызвался быть почтальоном и вручил ей это письмо прямо в штабе, который расположен напротив наших окон.  Штаб двухэтажный,  наверху общежитие для офицеров и вольнонаемных. Нину я теперь наблюдаю из окна ленкомнаты, когда она не уезжает домой. Как только наступит весна, и расцветут цветы, мне будет, кому приносить букеты из цветов, которых в тайге великое множество. У нас давно происходит негласное соревнование, кто принесет букет красивее, но в казарме цветы долго не стоят. Ответа я естественно не жду, да и не знает она нас прикомандированных головастиков. Честно говоря, я и сам не знаю, чего я хочу. Мне просто нравится состояние влюбленности и хочется, чтобы она это знала. А еще хочется с ней поговорить, но лучше получить письменный ответ, чтобы т.о. пообщаться.  Наверное,  завтра напишу ей еще одно письмо, так хочется поделиться с ней есенинскими строчками: «Но люблю я твой взор с поволокой, И лукавую кротость твою».

Из ребят меня понимает только  Бородуля, остальные ничего в ней не находят, но мне это и не нужно. Хорошо что отбой, гасят свет, а то я бы не остановился. В душе море стихов.