Телепортация

Получив предложение принять участие в эксперименте, Максим Захаров уже испытывал сомнения. Подводный комплекс на дне моря,
изолированность от остального мира на целый месяц, а главное – способ доставки тестовой группы. Телепортация. Испытывая почти
суеверный страх, Максим всё же соглашается, но почти сразу начинает замечать странности, которые с каждым днём только множатся.
Что скрывается на закрытых уровнях комплекса? Каковы настоящие цели эксперимента? И все ли смогут снова увидеть солнечный свет?

Максим Захаров не мог назвать себя рисковым человеком. Он всегда старался руководствоваться принципом «разумной достаточности»: не проявлять откровенную трусость, но и не выступать в первых рядах. Благодаря этому самыми крупными происшествиями в его жизни были школьные драки, и те немногочисленные.

Почему же тогда он согласился стать одним из членов тестовой группы?

Справедливости ради стоит сказать, предложение он принял не сразу. Слишком уж необычным оно было. И Максим бы солгал, если бы сказал, что не чувствовал страха.

* * *

Двигатели сбавили ход. Какое-то время корабль по инерции продолжал идти вперёд, лениво рассекая острым носом небольшие волны. Белоснежный корпус отражал яркие солнечные лучи.

Научно-исследовательское судно «Академик Константин Вольнов» прибыло в точку назначения, но это ещё не конец пути. Предстояло преодолеть ещё почти пятьсот метров – только на этот раз вниз, в глубины моря.

* * *

Ему было всего двадцать два, когда он, окончив университет, устроился на работу в компанию «Рубеж», занимающуюся разработкой бортовой электроники для летательных аппаратов. Как правило – военных, поскольку главным заказчиком являлось Министерство Обороны. То, что молодой, не имеющий опыта специалист смог попасть в столь серьёзное учреждение, стало следствием радикального улучшения уровня образования в стране – так говорили с высоких трибун. Максим же не собирался умалять и собственных достоинств.

Должность он, в силу возраста, занимал не представительную – всего-навсего рядовой офисный служащий. Парень сполна прочувствовал, что значит «бумажная волокита»: бесконечные отчёты, справки, решения, регламенты, документация… Проработав всего год, он порядочно устал от этой монотонной и совсем не увлекательной деятельности. Проводя за столом большую часть дня, вечером он был вынужден идти не домой, а в мастерскую по ремонту бытовой техники – на вторую работу. Что поделать, платили ему пока немного, а жизнь в большом городе стоила дорого.

Он, конечно, мог бы отказаться от квартиры в хорошем районе, но Захарову претила мысль, что придётся опускаться на ступеньку ниже. Если даже временно. Слишком сильны были воспоминания о детстве. Чередующееся съёмное жильё, похожее как две капли воды друг на друга; скрупулёзное подсчитывание оставшихся денег; выбор в магазине не того, что нравится, а того, на что хватает…

Нет. Глядя на мать, угробившую здоровье нервами и алкоголем, он твёрдо решил построить свою жизнь иначе. Поэтому, пускай по вечерам сил хватало лишь на то, чтобы вернуться домой, утолить голод заказанным в кафе ужином и завалиться на диван перед телевизором, он всегда успокаивал себя мыслью, что движется в правильном направлении. И когда-нибудь всё будет иначе. Обязательно будет, если он не проявит слабость.

И всё-таки Максим чувствовал нарастающую усталость. Выходные не приносили облегчения – слишком скоротечные, да и домой нередко приходилось брать работу. Подобно солдату с передовой, он больше всего мечтал о сне – глубоком, здоровом и не тревоженном предстоящими на утро заботами. Как парень сам иронично подмечал: «Хотя бы в этом заметно, что я работаю на Министерство Обороны».

* * *

На корме «Академика Константина Вольнова» покачивалась продолговатая ярко-оранжевая рыбина – батискаф. Аппарат был способен выдержать погружение на глубину более трёх километров, что во много раз перекрывало потребность: цель находилась всего в пятистах метрах от поверхности воды.

А на этот раз батискаф использоваться не будет вовсе.

* * *

Предложение поучаствовать в эксперименте Максим получил незадолго до первого отпуска. Поначалу он отнёсся скептически: приближающийся месяц заслуженного отдыха был слишком манящим и, казалось, ничто не сможет привлечь больше, чем возможность просыпаться по собственному желанию, а не требованию будильника. Но по мере того, как завеса тайны приоткрывалась, интерес парня всё возрастал. Не по-военному улыбчивый представитель Министерства Обороны, ловко избегая излишних подробностей и наводящих вопросов, поведал, что Захарову представляется без преувеличения уникальный шанс.

О проекте подводного поселения парень знал лишь в общих чертах – видел сюжет в новостях, и только. Планировалось возвести на морском дне жилой комплекс, который был бы полностью автономным и обеспечивал всем необходимым не менее сотни человек. А в перспективе – целые города. Технологии, в принципе, уже позволяли осуществить задуманное, но дальше идеи дело не пошло. Глобальных катастроф в обозримом будущем учёные не предсказывали, угроза перенаселения по-прежнему оставалась не более чем угрозой, острой необходимости разрабатывать месторождения полезных ископаемых на больших глубинах не возникало. При этом проект требовал немалых капиталовложений с неясными перспективами возврата средств. Уникальная лаборатория? Экстремальный туризм? Экзотический отель? Ни одно из возможных применений подводного города не привлекало инвесторов, предпочитающих развитие космических технологий, уже приносящих реальные доходы – поселения на Луне и Марсе.

Поэтому Максим был огорошен известием о том, что проект всё-таки реализован, пускай и в более скромных масштабах, чем первоначально задумывалось. Основные работы уже завершены, но на данном этапе комплекс пока не закончен. Перед официальным вводом в эксплуатацию требовалось подтвердить правильность конструкторских решений, ведь, несмотря на то, что многие технологии оправдали себя в космической программе, расположение поселения на океанском дне предъявляло специфические требования. Оценить приспособленность комплекса к проживанию людей и предстояло тестовой группе, войти в которую предлагалось Максиму.

На его осторожный вопрос, причём здесь, собственно, Министерство Обороны, и почему из множества сотрудников этого ведомства был выбран именно он, улыбчивый представитель сказал, что узнать ответ Максим сможет только после того, как даст своё согласие на участие и подпишет все необходимые документы.

Перспектива провести отпуск не только вдали от работы, но и вовсе отдохнуть от привычной жизни манила, вдобавок от участников эксперимента не требовалось, по большому счёту, ничего особенного. Всё, что им нужно – просто жить в течение 30 дней в подводном комплексе. Чем они при этом будут заниматься – их личное дело. Решающим же стало заявление о том, что, помимо продления отпуска до двух месяцев, все добровольцы получат премию, равную десяти их окладам. И, конечно же, прозвучал открытый намёк на то, что место Максима в тестовой группе пустовать не будет.

Он сомневался недолго. Но и боялся. Несмотря на уверения в том, что безопасность гарантируется, конструкция многократно проверена и все возможные проблемы учтены. Идеальных систем не бывает, а, учитывая расположение, в случае чего вероятность погибнуть практически стопроцентная.

И всё же Захаров согласился.

Решающим стало не желание побездельничать целый месяц, да ещё и за кругленькую сумму. Он понял, что действительно жаждет необычного. Стать частью чего-то большего, чем сплоченный коллектив, сделать то, что прежде делали немногие. Понимая, что это говорит ещё не выветрившийся до конца юношеский задор, он не собирался отступать. В конце концов, лучшего момента не будет. У него пока нет семьи, высокого поста, достижений, которые бы выделяли его среди других, придавали его личности значимости, а жизни – ценности. Несомненно, существовал риск, однако Максима убеждало то, что проект находится под пристальным взором Министерства Обороны. Оно не стало бы посылать гражданских специалистов, пускай и работающих на военных, не имея уверенности в их безопасности. Излишние проблемы, которых легко избежать, направив рядовых солдат и, в случае чего, списав их на «военные потери».

* * *

Команда «Академика Константина Вольнова» заканчивала последние приготовления. Участники тестовой группы, и в их числе Максим, впервые поднялись на верхнюю палубу – иллюминаторы их кают всё время пути были задраены.

Людям хотелось ещё раз побыть на ярком солнце, вдохнуть свежий морской воздух и обозреть окружающие просторы. В течение следующего месяца она будут всего этого лишены, и каждый хотел запомнить последние мгновения на поверхности до мельчайшей детали, чтобы воспоминания о них грели в холодных глубинах.

* * *

Немного подрагивающей рукой Захаров поставил подпись, взяв на себя обязательства не разглашать всё, что услышит с этого момента. В случае нарушения запрета ему грозило пожизненное заключение без права помилования – сообщая об этом, представитель Министерства Обороны уже не улыбался. Максима это не встревожило – ему уже доводилось получать доступ к информации, не предназначенной для посторонних умов. Далеко не такой секретной, и всё же. Умение держать язык за зубами в военном ведомстве ценилось высоко, и парень тешил своё самолюбие тем, что обладал данным качеством.

Сопровождаемый сотрудниками Министерства в штатском, Максим был переправлен на некий секретный объект. Точнее он не мог сказать, поскольку в течение всего полёта окна были закрыты непрозрачными щитками, а по приземлении самолёт заехал в ангар – и лишь потом пассажиров выпустили. «Пассажиры» – это члены тестовой группы, шесть добровольцев, пока ещё смутно представляющих, на что они подписались.

* * *

Все подготовительные операции были закончены. Членов тестовой группы попросили спуститься вниз – в самое охраняемое помещение «Академика Константина Вольнова». Там располагалось то, что официально ещё не существовало, то, за информацию о чём спецслужбы многих стран не пожалели бы сил и средств, то, что должно было стать революцией не только в научно-техническом мире, но и жизни человечества.

* * *

Военные не спешили делиться подробной информацией о месте, в котором добровольцам предстояло провести месяц. Из их скупых пояснений Максим узнал, что подводный комплекс «Атис» на самом деле состоял лишь из одного строения. Формой оно напоминало купол площадью около тысячи квадратных метров у основания, разделённый на девять уровней. Каждый последующий был меньше, и последний, в пятидесяти метрах от дна, занимал немногим более трёхсот квадратных метров. Материалом для корпуса служил титан – прочность была рассчитана так, чтобы комплекс выдерживал давление воды на глубинах до полутора километров. Поэтому, будучи фактически расположенным в 488 метрах от поверхности, он испытывал лишь треть нагрузки от максимальной.

О строительстве «Атиса» было предоставлено меньше всего сведений, которые сводились к тому, что возведён он был на берегу и только потом транспортирован к месту расположения. На вопросы, какими техническими средствами это осуществлялось и как подобную грандиозную операцию удалось скрыть, военные отвечали коротко: «Это секретная информация».

Куда больше было рассказано о внутренней планировке комплекса.

Он состоял из семи жилых уровней и двух технических. На первом, нижнем, располагались бытовые и складские помещения. На втором – зона отдыха. На третьем – кухня и общая столовая. На четвёртом – дешёвые жилые комнаты, так называемый третий класс, и лазарет. На пятом – жилые помещения подороже, второй класс. На шестом – соответственно, первый класс. И на седьмом – роскошные апартаменты для важных персон. Сообщение между этими уровнями осуществлялось как лифтами (четыре шахты), так и лестницами (два пролёта).

Все вышеперечисленные помещения были рассчитаны не более чем на пятьсот человек, что объяснялось ограниченными (пока) возможностями систем обеспечения жизнедеятельности, которые располагались под жилой зоной, на минус первом уровне. На них Максим заострил внимание, понимая всю их важность.

Постоянный приток свежего воздуха гарантировали установки для электролиза воды и нейтрализации углекислого газа. Пригодная для питья вода получалась в результате работы опреснителей. Давление в помещениях комплекса поддерживалось такое же, как если бы его обитатели оставались на поверхности. Наконец, здесь же находился отсек для эвакуации – «на самый крайний случай, который, как вы понимаете, практически исключён». Он представлял собой аналог всплывающей спасательной камеры подводных лодок – часть «Атиса», способная вместить всех его обитателей, отделялась от основного строения и поднималась на поверхность.

Требуемая для существования «Атиса» электроэнергия вырабатывалась небольшим атомным реактором на самом нижнем – минус втором уровне, отделённом от остальных мощной защитой.

Когда добровольцы узнали об этом, то отреагировали предсказуемо. И хотя военные убеждали, что уровни радиации даже рядом с энергоустановкой соответствуют самым жёстким нормам, полностью унять волнение не удалось… до того момента, пока не была раскрыта настоящая цель использования тестовой группы. Объясняющая также, почему Министерство Обороны финансировало данный проект.

Только тогда впервые прозвучало слово «телепортация».

* * *

Тестовая группа собралась в помещении «Академика Константина Вольнова», доступ в которое имели только избранные члены команды. Именно здесь располагался телепортатор – устройство, с помощью которого шесть человек должны были попасть в подводный комплекс.

Все они были отобраны компьютером методом случайных чисел из списка наиболее благонадёжных сотрудников компаний при Министерстве Обороны. Сотрудников низшего звена.

Максим раньше ни с кем из них не встречался. Их представили друг другу накануне.

* * *

Встреча произошла ещё на берегу, до отплытия «Академика Константина Вольнова». В помещении, лишённом, как и следовало ожидать, окон, собрались шестеро добровольцев. Они расположились на стульях, расставленных полукругом – так, что все могли рассмотреть друг друга. Из официальный лиц присутствовал только представитель Министерства Обороны, по-прежнему излучающий оптимизм.

Поскольку ни своего имени, ни должности он не удосужился назвать, про себя Максим окрестил его «Мистер Улыбка». Чуть позже в прозвище пришлось внести коррективы: «Мистер Лживая Улыбка». Но это потом, а сейчас мужчина представлял членов тестовой группы друг другу:

— Несмотря на то, что от всех вас не требуется каких-то особых действий, как вы понимаете, совсем без обслуживающего персонала не обойтись. Поближе познакомиться у вас будет время, поэтому пока ограничимся самым необходимым. Я буду вас называть в том порядке, в каком вы сидите. Итак. Савелов Александр Олегович, тридцать один год.

Высокий, под два метра, молодой человек с коротко подстриженными тёмными волосами кивнул присутствующим. Крепкая фигура говорила о том, что он являлся завсегдатаем спортзалов, а особая выправка выдавала человека, прошедшего суровую армейскую школу. При этом у него было неожиданно добродушное лицо, не лишённое даже аристократического изящества. И ни единого шрама – то ли он применял свою силу только на тренажёрах, то ли ему удавалось выходить из потасовок с минимальными потерями.

— Александр будет обеспечивать вашу безопасность на «Атисе», – продолжил говорить «Мистер Улыбка». – Только от вас зависит, сколько у него будет работы.

Раздались смешки.

— Дальше. Маслов Евгений Валентинович, сорок пять лет.

Ещё до того, как была озвучена профессия этого добровольца, Максим догадался, кто он. Перемахнувший через вершину зрелости и теперь постепенно спускающийся к поджидающей у подножия старости, мужчина всем своим видом излучал спокойствие и уверенность. Седина в волосах, морщины на лице и щетина, которая, казалось, не исчезала даже после бритья, лишь подчёркивали образ человека, знающего не только своё дело, но и жизнь в целом.

— В задачу Евгения входит техническое обслуживание комплекса…

Максим отметил, что представитель Министерства Обороны обратился к человеку, минимум лет на пятнадцать старше его, по имени. На этом этапе он стал «Мистером Бестактная Улыбка».

— …Поскольку, как вы уже все знаете, оборудование «Атиса» чрезвычайно надёжно, с большой уверенностью можно утверждать, что ему предстоит устранять только мелкие неполадки. Также он отвечает за аварийную связь с поверхностью. Пускай вас не пугает это название. Всё куда проще – поскольку ближайший месяц вы должны провести в полной изоляции, общение с внешним миром должно быть сведено к минимуму. То есть, нет нештатных ситуаций – нет и общения.

Ухмылку представителя Министерства Обороны Максим не мог назвать приятной.

— Продолжаем. Точёнова Дарья Васильевна, пятьдесят шесть лет.

Лицо этой женщины относилось к тому типу, который нельзя ни упрекнуть, ни похвалить, ни запомнить – и дело вовсе не в возрасте. Не лучшее сочетание пухлых щёк и маленьких губ, зато красивые и добрые глаза. Другое дело волосы: то ли сильно обесцвеченные, то ли вовсе седые, они были настолько длинными, что покрывали плечи и спускались на грудь. Будь она моложе и стройнее, это выглядело бы очень неплохо, а так вызывало противоречивые чувства. С другой стороны, хотя фигура была не подстать фамилии, назвать её полной не поворачивался язык.

— Дарья – наш, вернее, ваш повар. Нет ничего лучше еды, приготовленной живым человеком – тем более, настолько хорошо знающим своё дело. Мы уверены, что предстоящий месяц все вы будете питаться полноценно и с удовольствием.

«Мистер Бестактная Улыбка» продолжал подтверждать верность данного ему прозвища.

— Следующая в списке – Коваленко Юлия Павловна, двадцать лет.

Как и Дарья Васильевна, эта девушка не могла похвастать красотой, но присущая молодости грациозность сглаживала несколько грубоватые, словно природа недостаточно тщательно над ними потрудилась, черты лица. Фигура у неё была неплохая, смазывала впечатление только очень маленькая грудь. Если бы девушка ещё и стриглась коротко, она и вовсе походила бы на юношу – к счастью, у неё была в меру длинная причёска.

— Юлия одна из тех, кого мы называем «туристами» – на неё не возложено никакой обязанности на время пребывания на «Атисе». А в обычной жизни она секретарь. Пока секретарь, верно?

— Да, – ответила девушка, стараясь не смотреть на окружающих. – Планирую после окончания университета перейти в отдел маркетинга…

— Следом у нас идёт Серов Иван Сергеевич, – прервал её «Мистер Бестактная Улыбка». – Двадцать пять лет.

Молодой человек зачем-то поднялся и поклонился, словно находился в окружении японцев. Если это была попытка показаться остроумным, то Максим её не оценил. Справедливости ради, на лице этого парня угадывались азиатские черты, особенно в форме глаз. Роста он был невысокого – лишь немного выше совсем уж миниатюрной Юли. Они занимали соседние места и достаточно гармонично смотрелись рядом. В течение всей беседы они то и дело поглядывали друг на друга, и Максим подумал, что у них есть шанс стать первой влюблённой парой на дне моря.

— Иван тоже «турист», а вообще он является менеджером по развитию в одной из наших дочерних компаний.

«Ну вот и моя очередь, наконец-то».

— Захаров Максим Анатольевич, двадцать три года. Ещё один «турист».

Парень молча скользнул взглядом по присутствующим, ни на ком не задерживаясь. В ответных взорах особого интереса он тоже не увидел. Да и с чего бы?

Он знал, что ничего особенного в его внешности нет. Вдобавок щёки и подбородок покрывала не длинная, но заметная тёмная щетина, сбрить которую перед встречей он не посчитал нужным. В оправдание лени Максим сказал себе, что так выглядит взрослее и солиднее, поскольку считал, что чертам его лица действительно не хватает мужественности – слишком мягкие, домашние.

А вот на фигуру парень точно не жаловался. Он каждый день, как бы ни был загружен, выкраивал несколько минут на физические упражнения. До колоритности Александра ему было далеко, да этого и не требовалось. Главное, он подтянут и если не изменит выбранному курсу, в будущем ему не придётся втягивать живот при встрече с симпатичной девушкой.

— Седьмой участник эксперимента – наш врач Власова Светлана Дмитриевна, уже находится на «Атисе», где вы с ней и познакомитесь, – закончил «Мистер Бестактная Улыбка».

После этого он посвятил членов тестовой группы в истинные цели эксперимента.

Подводное поселение оказалось всего лишь ширмой для ещё более фантастического проекта – телепортатора. Это объясняло интерес Министерства Обороны, для которого освоение подобной технологии открывало необозримые перспективы. На резонный вопрос, нельзя ли было провести испытания на одном из секретных объектов, в коих военные дефицита не испытывали, вместо того чтобы тратить уйму денег на реализацию проекта «Атис», был получен расплывчатый ответ, что у Министерства есть виды и на освоение подводных пространств.

Телепортов в подводном комплексе имелось два: один для посетителей на шестом уровне и ещё один для персонала и технических нужд на первом.

Телепортация использовалась для практически мгновенного перемещения с поверхности моря на дно. Это позволяло избежать долгого погружения на батискафе и – главное – неизбежных трудностей и потери времени при декомпрессии. Поскольку на «Атисе» поддерживалось наиболее комфортное для человека давление, фактически никакой адаптации организма не требовалось.

Перемещение осуществлялось по протянутому между кораблём и подводным комплексом кабелю. Его прочность, необходимый запас длины (учитывающий возможный дрейф судна) и предохранительные механизмы, размыкающие соединение при достижении предельной нагрузки, практически исключали повреждение. Но даже если это случится, опасности для телепортируемых людей нет – настолько стремителен процесс. «Академик Константин Вольнов» будет соединён с «Атисом» в течение всего месяца эксперимента, а в будущем, после всех доработок, комплекс предполагается сделать полностью автономным.

Для перемещения не требовалось никаких особых условий: ни снятия одежды, ни определённой позы, ни неподвижности (достаточно было спокойно сидеть). Единственное ограничение – не более одного человека за сеанс. Вызвано оно было вовсе не опасением получить на выходе слившегося на генетическом уровне мутанта, а требованиями к оптимальной нагрузке системы.

Бесчисленные эксперименты сначала с животными, а потом и с людьми подтверждали – никаких побочных эффектов после телепортации, в том числе неоднократной, не возникало. Даже при создании заведомо конфликтных ситуаций, когда в телепортатор помещалось два разных живых существа – например, человека и животного. Это обеспечивалось самим принципом работы установки – она не «пересчитывала» объекты, расщепляя их сначала на атомы и затем собирая обратно в пункте назначения. Происходило не копирование оригинала, а его перемещение, без промежуточных стадий.

Всё это звучало убедительно и успокаивающе для членов тестовой группы, но они всё равно были недовольны тем, что их поставили в известность лишь тогда, когда выбора не оставалось априори.

Тогда-то представитель Министерства Обороны и стал для Максима «Мистером Лживая Улыбка». Парень не был противником технического прогресса – наоборот, активно пользовался его достижениями, не боясь применять и противоречивые с точки зрения многих устройства виртуальной реальности.

Но телепортация – другой случай. Здесь будет затронуто его тело. Как бы ни успокаивал «Мистер Лживая Улыбка», какие бы доказательства ни приводил, сути это не меняло. Чтобы переместить человека по кабелю, нужно его коренным образом изменить – пускай и на миллиардную долю секунды. И этого Максим боялся, впервые действительно пожалев, что согласился на такую авантюру.

* * *

И вот момент, которого одновременно ждали и опасались, наступил.

Шестеро добровольцев находились в телепортационной. Именно отсюда, из чрева корабля, они переместятся на дно – в «Атис».

Максим посмотрел на лица остальных участников эксперимента.

Охранник Александр и менеджер Иван старательно делали вид, что уверены во всём и спокойны. Техник Евгений не скрывал тревоги, но при этом его глаза блестели в предвкушении. Секретарша Юля снова и снова нервно наматывала на палец прядь волос. И лишь повариха Дарья, казалось, абсолютно равнодушна, словно ей предстояло всего-навсего пройти через обычную дверь.

У всех были сумки с личными вещами – тем, что каждый посчитал нужным взять (и что не противоречило правилам).

Помимо добровольцев, в помещении присутствовало два сотрудника лаборатории, одетых не в белые халаты, а в строгие серые офисные костюмы, что ещё больше усиливало ощущение нереальности происходящего.

Главную же смуту вносил сам телепортатор, которого… не было.

Здесь находилось много оборудования, но исключительно вспомогательного, а главное же как будто отсутствовало. Только металлическая дверь в дальней стене – ничем не примечательная, не считая таблички «Посторонним вход воспрещён!». Максим оценил иронию, подумав о том, что на этом корабле посторонним и взяться-то неоткуда.

— Начнём в алфавитном порядке, – сказал один из лаборантов и, не сверяясь с планшетом, посмотрел на Максима: – Захаров, вы первый.

— С такой лёгкостью я лидирующую позицию ещё не занимал, – усмехнулся парень, чувствуя тяжесть в груди.

Дверь с негромким гудением плавно отъехала в сторону, скрывшись в специальном пазу в стене. Открывшаяся взору комната размерами не впечатляла. Не успел Максим подумать, как техник Евгений опередил его:

— Прям как туалет.

Лица лаборантов не дрогнули.

Захаров подхватил сумку и, с большим трудом преодолев желание оглянуться на остальных членов группы, зашёл в телепортатор. По-прежнему не веря, что это и есть революционное устройство.

За его спиной дверь закрылась. Обеспечивающие герметичность уплотнители шаркнули друг о друга, издав звук, напоминающий чавканье. На мгновение Захарова охватила паника, словно он и вправду оказался в чреве неведомого монстра.

Помещение размерами метр на метр весьма тому способствовало, несмотря на то, что проектировщики попытались сделать его уютнее. Нигде не было видно ни сантиметра голой, неприкрытой стали – везде её холодный блеск скрывали элементы пластиковой обшивки бирюзового цвета. Пол был устлан ребристым резиновым покрытием аналогичного оттенка. У стены напротив входа расположилось кресло, обтянутое велюром (тоже не нарушающим выбранной гаммы), рядом с ним – площадка для личных вещей, способная вместить куда больше, чем взяли с собой все участники эксперимента. А по обе стороны солидную часть стен занимали встроенные мониторы, показывающие трёхмерную проекцию «Атиса» с перечнем характеристик комплекса.

Нельзя сказать, чтобы обстановка действительно успокоила парня. Он бы многое сделал иначе, более практично и менее безвкусно. И пускай его мнения никто не спрашивал, размышления об этом помогали отвлечься.

— Добро пожаловать, Максим Анатольевич, – раздался из скрытого динамика голос. Женский, очень приятный. Приём избитый, но действенный, в этом не откажешь. – Всё готово для перемещения. Пожалуйста, положите свои личные вещи на специальную площадку и присаживайтесь.

Он подчинился и обратил внимание, что вокруг двери, через которую вошёл, тоже имелись мониторы, только поменьше размерами. Всё, что произносил записанный голос, дублировалось текстом на экранах.

— Займите любую удобную для Вас позу и приготовьтесь. Двигаться не запрещено, однако рекомендуется находиться в состоянии покоя.

— Не вопрос, я спокоен, – сказал Максим. Он не видел камеры, только подозревал, что она всё же есть. В любом случае, говорил он не для тех, кто сейчас смотрел на него через объектив. Скорее для себя.

— Процесс телепортации займёт долю секунды. После завершения дверь автоматически откроется, и Вы сможете выйти. Благодарим Вас за сотрудничество.

— Это уж точно, – буркнул он.

— До запуска осталось 10 секунд.

На мониторе появились крупные цифры, и начался обратный отсчёт.

Несмотря на неоднократно услышанные заверения, что двигаться можно, Захаров застыл, не позволяя себе ни шевельнуть пальцем, ни мигнуть, ни даже вдохнуть.

Когда перед ним вспыхнула тройка, казалось, остановилось и сердце.

— Два… один… инициализация, – сухо произнёс голос, а затем прозвучало обескураживающее: – Процесс завершён. Телепортация прошла успешно.

Парень недоумённо осмотрелся.

Как он ни старался, заметить ничего не успел. Вообще. Ни вспышки, ни вибрации, ни дуновения ветерка. Максим осмотрел себя, ожидая увидеть хоть какие-то перемены – и тоже безрезультатно. Отделка помещения ничем не отличалась, а ведь, по идее, это было уже совсем другое место.

Возникло стойкое ощущение, что он стал жертвой безумно затянутого розыгрыша, и сейчас в помещение ворвётся идиотки улыбающийся ведущий с микрофоном и поздравит с позором на всю страну.

Дверь и вправду плавно скользнула в сторону, и то, что показалось за ней, уже не являлось корабельной лабораторией. Это помещение было больше и… ярче? Максим не мог сказать, почему у него возникло желание прикрыть глаза, как после выхода из тёмного подъезда на залитую солнцем улицу – в конце концов, на «Академике Константине Вольнове» отнюдь не царил мрак. И всё же глаза резало. Может быть, дело в ярко-оранжевых полосах, тянущихся вдоль бело-серых стен? Или блеска сияющих чистотой, как стерильные хирургические инструменты, панелей отделки?

— Добро пожаловать на «Атис».

Захаров был настолько сбит с толку, что заметил стоящую перед ним женщину, только когда она сама к нему обратилась.

— Да… спасибо, – выдавил из себя он.

— Как Вы себя чувствуете?

— Не уверен…

— Это нормально с непривычки, – улыбнулась она.

Парень вышел из телепортатора и задрал голову, осматривая потолок, находящийся метрах в четырёх от пола. Свет ламп ещё причинял дискомфорт, поэтому он перевёл взгляд на встроенные в стены мониторы, демонстрирующие очередные презентационные ролики «Атиса», правда, представляющие собой не реальные съёмки, а компьютерную графику, вдобавок без звука.

— Это пока не до конца отлажено, – перехватив его взгляд, сказала женщина. – Комплекс совсем новый.

— Надеюсь, систем жизнеобеспечения это не касается? – спросил он.

— Разумеется, нет, – она отошла, пропуская его, а потом окликнула: – А вещи свои забирать будете?

Хлопнув себя по лбу и виновато улыбнувшись, Максим вернулся в телепортатор. Чтобы схватить сумку понадобилось несколько секунд, и всё равно парень почувствовал укол тревоги, едва снова оказался в этом устройстве. Спешно покинув его, он позволил себе, наконец, рассмотреть женщину внимательнее.

Первой, неконтролируемой, его реакцией было разочарование. Почему-то он ожидал увидеть ослепительную молодую красавицу, которая одним своим видом заманивала бы на «Атис» всех носителей Y-хромосомы. Встретила же его обычная женщина – из тех, что всегда присутствуют рядом, будь ты на улице, работе или в транспорте.

Отмахнувшись же от навязанного рекламой стереотипа, Максим понял, что она вовсе не так плоха собой. И даже вполне симпатична, несмотря на то, что вокруг глаз и рта наметились морщины.

Черты её лица были строгими, излишне острыми, что в сочетании с коротко подстриженным чёрными волосами и синей униформой рождало образ суровой учительницы, которой не хватало разве что старомодных очков на переносице. Но стоило ей улыбнуться, как первоначальное впечатление разлетелось на мелкие осколки – ямочки на щеках и даже морщинки тотчас преображали её, как раскрывшую крылья бабочку.

— Меня зовут Светлана Дмитриевна Власова.

— Максим Захаров, – ответил он и протянул руку. – С Вашего позволения отчество не буду озвучивать – не люблю излишний официоз.

— В таком случае зовите меня просто Светланой, а я Вас буду звать Максим, – улыбнулась она, отвечая на рукопожатие.

— Годится.

Дверь снова отъехала в сторону (он и не заметил, когда она успела закрыться), и из телепортатора боязливо выглянула Юля.

Светлана моментально переключила внимание на неё и заученно повторила:

— Добро пожаловать на «Атис».

* * *

Для того чтобы все шестеро добровольцев переместились с борта судна в подводный комплекс, потребовалось не более пяти минут. Перед тем как знакомиться с обустройством «Атиса», они получили ключи и разошлись по комнатам.

Телепортатор располагался на шестом уровне. Просторный терминал, встречающий всех прибывающих, съедал немалую часть площади, поэтому помещений первого класса было меньше, чем других. Членам тестовой группы предлагались именно эти люксовые комнаты, причём под конкретными номерами.

Закрыв за собой дверь одного из «люксов», Максим поставил сумку у входа, опустил ключи, которыми отпер замок, в карман и осмотрелся. Подобно помещению телепортатора, здесь нигде не было видно непокрытых стен. Качественный пластик имитировал настоящее дерево, как когда-то делалось в автомобилях. Имитировал, надо заметить, удачно, и всё же Захарову такая показная роскошь не пришлась по душе. Сглаживали впечатление обои – шёлковистые, поблескивающие в свете ламп, яркость которых регулировалась. Пол устилал однотонный ковёр золотисто-бежевого цвета, слишком мягкий. Мебель, как и отделка, была из искусственных материалов. В наличии имелись кровать (двуспальная), диван, пара кресел, столько же стульев и стол, на котором пока бездействовал монитор компьютера. Шкаф-купе для одежды был встроен в одну из стенок и, будучи закрытым, играл роль зеркала в полный человеческий рост. В целом комната воображения не поражала ни убранством, ни размерами, хотя по последнему параметру давала солидную фору квартире Максима, занимающей пятьдесят квадратных метров.

«Атис» был куполообразной формы, и его внутренние помещения тоже не имели ни одного прямого угла, напоминая конус, основание которого примыкало к коридору. Таким образом, расположенные на противоположной стороне раздельные ванная и туалет занимали самое узкое место и были немного тесноваты. Туда и прошёл Максим, испытывая острое желание посмотреть на своё отражение.

Сделанный из нержавеющей стали умывальник имитировал устрицу – в нижнюю часть лилась вода, а в верхней, распахнутой, примостилось зеркало. Парень встал перед ним, внимательно на себя глядя и стараясь увидеть малейшие изменения, самые неприметные.

С момента перемещения он не мог отделаться от неприятного ощущения, будто с его телом что-то не так. Точнее он и сам себе не мог описать то, что чувствовал. Вроде бы всё нормально – и в то же время нет. Едва уловимая тяжесть в груди, гул в голове, ломота в мышцах. Его заверяли, что побочных эффектов от телепортации не может быть в принципе. Что же, это ему только кажется?

Максим посмотрел на свои руки, повертел ими в разные стороны, попробовал быстро, как только возможно, шевелить пальцами. Набрал полные лёгкие воздуха и резко выдохнул. Потянулся всем телом, услышав привычные похрустывания в суставах. Ни в чём он затруднений не испытал.

Но парень не мог избавиться от назойливой мысли, что перемещение изменило его.

Он поднёс ладонь к носу. Что это? Ему показалось, или кожа источает слабый запах пластмассы? Даже если так, ничего удивительного – он же брался за дверные ручки, а здесь вокруг многое сделано из полимеров. Вот только и с предплечьем то же самое…

Максим открыл кран и сполоснул лицо холодной водой. Пить, правда, не решился, несмотря на сухость в горле (кстати, а она откуда взялась?).

— Так, довольно. Я здесь десять минут, а уже становлюсь параноиком. Отставить, – сказал парень, смотря на своё отражение. – Я просто переволновался. Шутка ли – телепортация! Что бы учёные там ни говорили, а это всё равно стресс для организма. Надо дать ему время.

Бросив на себя последний взгляд в зеркало, он вышел из ванной.

* * *

Прибывшие не стали тратить много времени на обустройство комнат, отложив эти заботы. Поскольку Светлана провела на «Атисе» уже какое-то время, она начала знакомить добровольцев с их пристанищем на ближайший месяц. Перед тем, как приступить к импровизированной экскурсии, она сказала:

— Хотя мы поздоровались, думаю, мне нужно представиться, как говорится, официально. Меня зовут Светлана Дмитриевна Власова, мне сорок два года и по профессии я врач. Так что если захвораете или просто почувствуете себя не очень хорошо, обращайтесь ко мне. Лазарет находится на четвёртом уровне – мы ещё успеем до него дойти.

— А что это за одежда на Вас? – спросил охранник Александр.

Женщина по-прежнему была в синем комбинезоне. В прошлый раз Максим не заметил вышитую на груди слева эмблему: овальная красная рамка, внутри которой был изображён купол подводного комплекса в окружении водорослей и рыб. У основания, там, где он соприкасался с дном, красными же буквами было выведено: «Атис».

— Пробный вариант униформы для персонала, – ответила Светлана. – Материал уже определён, а вот над дизайном и цветом пока работают.

— Вы давно тут? – поинтересовалась секретарша Юля.

Женщина улыбнулась:

— Я понимаю, у вас много вопросов. Но давайте отложим их до посещения зоны отдыха, где мы все сможем побеседовать в уютной обстановке.

Возражений не последовало, и Светлана приступила к исполнению роли гида.

Поскольку Максим изучил устройство «Атиса» заранее, он заострял внимание только на том, что осталось за рамками чертежей и схем.

Как и в терминале, стены на этом уровне имели ярко-оранжевые полосы, тянущиеся параллельно полу на высоте полтора метра по всей длине стен. Нижняя – широкая, две верхние – узкие. Глаза Захарова уже привыкли к ним, и всё равно он считал, что стоило выбрать не такую кричащую краску. В потолок через равные промежутки были встроены круглые плоские лампы, свет которых отражался от сияющего чистотой пола. Стены тоже ласкали взор блеском тщательно отполированного покрытия – в отличие от внутренних помещений, здесь отделка была выполнена из нержавеющей стали.

Плавно изгибающийся коридор был настолько широк, что по нему могли бок о бок пройти трое, не толкаясь локтями. Учитывая, что это свободное пространство никак не использовалось, Максим отнёсся к подобному расточительству с сомнением. Хотя для прогулок – что надо. Не хватало окон или, если вспомнить, где «Атис» находился, иллюминаторов. Не было их и в комнатах. Светлана сказала, что количество отверстий в корпусе сведено к минимуму.

— И потом, – прибавила она, – мы на глубине пятисот метров. Солнечный свет проникает сюда в настолько незначительных дозах, что мы всё равно ничего не сможем увидеть, кроме черноты.

— А если использовать подсветку? – спросил техник Евгений.

— Это, конечно, вполне возможно, но потребует дополнительных затрат энергии. И, главное, добавления в корпус окон, от чего при проектировании отказались почти сразу.

— И верно, – хмыкнул менеджер Иван. – Главное – безопасность. Чем меньше структурных ослаблений, тем лучше.

— Вот именно, – кивнула Светлана.

— А, по-моему, – вмешалась Юля, – возможность полюбоваться на морское дно привлекла бы туристов. Ведь для этого построен «Атис», не так ли?

Максим не мог не согласиться с ней.

— В компьютерах во всех комнатах установлена специальная программа, в которую можно вносить свои замечания и предложения, – сказала Светлана. – Поскольку вы – тестовая группа, вам сам бог велел это сделать.

Перед тем, как провести новых постояльцев по другим уровням, она показала дверь, отличающуюся от остальных большой цифрой «7» и круглым окном в верхней части. И объяснила, что за ней – лестница в помещения для особо важных персон, отличающиеся наиболее шикарной отделкой и внушительными размерами.

— Интересно будет посмотреть, – улыбнулся Иван.

— К сожалению, этот уровень заперт, – развела руками Светлана.

— Это ещё почему?

— Я не знаю, – призналась она. – Я ведь всё-таки не владелец «Атиса», а всего лишь один из сотрудников компании. Возможно, там ещё не всё завершено.

— Или нас считают недостойными, – усмехнулся Александр.

— Как сказать, вы же здесь на весьма льготных условиях – насколько я понимаю, вам доплачивают, и…

— Верно, – перебил её Иван. – И на брифинге нам никто не говорил об ограничениях.

— Ну а от меня вы что хотите? – спросила Светлана. – Повторяю, я здесь не главная.

— Но никого из «них», – менеджер выставил указательный палец, показывая вверх, – тоже среди нас нет. Мы предоставлены сами себе.

— Стоп-стоп, – кашлянув, произнёс Александр. – Позволю себе напомнить всем присутствующим, что мы гости. Нам доверили пребывание в этом комплексе, стоящем немалых денег, и мы обязались не наносить ему никакого материального урона. Уж я за этим прослежу.

Он внимательно посмотрел на Ивана, и тот примирительно отступил:

— Нет проблем. Я и не собирался взламывать замок.

— Вот и чудно.

— Кстати, – сказал Максим, – а почему везде используются обычные механические замки?

— Я тоже хотел спросить, – поддакнул Евгений.

— Если в двух словах – чем проще, тем надёжнее, – ответила Светлана. – Вы наверняка заметили, что упор на «Атисе» сделан вовсе не на высокие технологии. За исключением, разумеется, систем жизнеобеспечения.

— Как насчёт камер наблюдения? – Захаров указал на ближайшую.

— Они не активны, можете на них вовсе не обращать внимания. Аналогично и с лифтами.

— Причина?

— Не забывайте, что комплекс ещё не доделан. А поскольку ни камеры, ни лифты жизненно не важны, было решено пока обойтись без них. А теперь, с вашего позволения, я бы хотела продолжить экскурсию.

Они спустились по широкой винтовой лестнице, пролёты которой уходили далеко вниз.

На пятом уровне располагались помещения второго класса. Стены коридора отличались только цветом полос – синие вместо оранжевого.

Максим попробовал открыть одну из дверей и к своему удивлению обнаружил, что она заперта. Как объяснила Светлана, большинство комнат закрыто, поскольку ещё не доделано (в том числе и в первом классе). Тем не менее, несколько всё же доступны для ознакомительного осмотра.

Заглянув в одну из таких, Захаров отметил, что пластик здесь использован белого с голубым отливом цвета – более приятного глазу, чем пафосная отделка «под дерево». А вот то, что этот материал покрывал стены целиком, заменяя обои, его разочаровало. Полы покрывали однотонные тёмно-синие ковры. Захаров подумал, что дизайнерам «Атиса» есть, куда стремиться. Но, по крайней мере, на этот раз ковры не мешали ходить. Мебель не сильно отличалась от «первоклассной» – чуть дешевле, чуть проще и вместе с тем практичнее. Поразмыслив, Максим решил, что переберётся из «люкса» сюда.

Коридор четвёртого уровня снова имел минимальные отличия: горизонтальные полосы здесь были зелёного цвета, не такого яркого, как оранжевый на шестом, а наоборот, тёмного. Расположенные же здесь демонстрационные помещения третьего класса закономерно стали ещё беднее. Если выше Захарова смущало обилие пластиковой отделки, то теперь остро чувствовалась её нехватка – ничем не прикрытые металлические стены, пускай такие же полированные, как и везде, в жилых помещениях уюта не создавали. Вместо ковров на полу – линолеум с рисунком, имитирующим крупную плитку изумрудного цвета.

«Этот комплекс следовало назвать не «Атис», а «Имитатис». Можно с приставкой «Безвкуснос», – подумал Максим.

Судя по выражениям лиц Ивана и Юли, они испытывали схожие чувства.

Здесь же находился и лазарет, но из всех только Захаров изъявил желание заглянуть в него. Ничего необычного он не увидел – исключительно белые тона, отделка плиткой (настоящей), шкафы с лекарствами (ассортимент их внушал уверенность, что большинство хворей удастся победить), письменный стол и отдельное помещение с несколькими койками для возможных пациентов.

О третьем уровне Светлана мало что могла поведать, поскольку большую его часть занимала столовая. Обширное помещение с рядами столов и стульев было бы совсем угрюмым, если бы не рисунки на стенах. Никаких разноцветных полосок – только репродукции картин известных художников. На этом же уровне находилась кухня, где готовилась пища для всех обитателей «Атиса». А уж принимать её здесь или у себя в комнатах – каждый решал сам. В перспективе, ведь обслуживающего персонала пока не было.

Повариха Дарья отвергла предложение осмотреть кухню, мотивировав это тем, что «ещё насмотрится».

Второй уровень задумывался самым грандиозным, что и понятно – зона отдыха непременно станет самым посещаемым местом. Любой мог найти себе здесь занятие. В прекрасно оборудованном спортзале было всё, чтобы поддерживать своё тело в тонусе – в ограниченном пространстве подводного комплекса более чем актуально. К услугам любителей плавания предлагался бассейн с подогретой пресной водой. Рядом с ним – сауна («Жаль, не баня», – пошутил Александр).

Потолки на этом уровне были выше, чем на других, и в развлекательном центре это преимущество использовалось с полной отдачей. Огромный монитор на стене мог показывать что угодно – от видеоклипов до пейзажей, в том числе и в 3D. Смотреть на это великолепие предлагалось как с широких диванов, так и с вращающихся стульев у барной стойки. Правда, как уточнила Светлана, алкогольных напитков на «Атисе» не имелось, но наверняка это ограничение будет снято, когда хлынет поток туристов. Пока же предлагались соки, коктейли, горячий шоколад и ещё целое меню сверх того.

— А где стойка для стриптизёрши? – сострил Иван и толкнул в бок тотчас покрасневшую Юлю.

— Данный тип развлечений не предусматривается, – Светлана, напротив, ничуть не смутилась. – Странно, мне говорили, что в составе группы будут люди исключительно серьёзные.

— А я серьёзный, – ответил он и уточнил: – На работе.

Так или иначе, а танцплощадка имелась, и немаленькая. Ещё одной особенностью этого помещения являлась галерея, протянувшаяся над стеной напротив огромного монитора. Там находились отдельные столики, а освещение было приглушено.

«Места для влюблённых пар, не иначе», – решил Максим.

Для тех же, кто хотел уединения и покоя, служил сад, в котором росли настоящие растения. Цветы и миниатюрные деревца наполняли помещение умиротворяющим ароматом лесной опушки. Здесь также можно было посидеть в удобных креслах и почитать книги – не только вездесущие электронные, но и бумажные, практически вышедшие из оборота.

Напомнив членам группы, что по окончании экскурсии они все соберутся в развлекательном центре, Светлана повела их ещё ниже – на первый уровень. Расположенные здесь бытовые помещения: прачечная, склады и прочее вызвали не больше интереса, чем лазарет. На этот раз и Максим не проявил любопытства, ведь ему не терпелось опуститься ниже, в святая святых.

Лестничный пролёт как раз заканчивался у двери, ведущей туда. Помимо обязательной цифры (в данном случае «-1») и круглого окна, она имела надпись ярко-красными буквами: «Технические помещения. Доступ только для персонала».

— И кто же у нас «персонал»? – спросил Иван.

— Сам-то как думаешь? – снисходительно посмотрел на него Александр.

— Умерьте пыл, ребята, – сказал Евгений. – Пройти туда могу только я.

— Совершенно верно, – поддержала его Светлана. – Я и сама там не была.

— Эге, да тут, наконец-то, «прорыв» высоких технологий, – Максим кивнул на панель для электронной карты рядом с дверью.

— Безопасность превыше простоты, – хмыкнул Александр.

— Так мы не сможем туда пройти? – нахмурился Иван.

Светлана развела руками:

— У меня нет ключа.

— Он у меня, – сказал Евгений. – Мне его дали ещё на борту «Вольнова».

— Так давайте воспользуемся, – предложил Максим.

Мужчина с сомнением оглядел присутствующих.

— Вообще-то мне даны инструкции никого туда не пускать. Уж очень важное там оборудование.

— Он прав, что за любопытство, в конце концов! – подала голос дотоле молчавшая Дарья.

— Не терпится на кухню? – усмехнулся Иван.

— Очень смешно.

— А я считаю, что мы должны знать, чему доверили свои жизни, – Максим не сомневался, что нашёл убедительный довод. К тому же минимум половина группы была на его стороне.

Однако вышло иначе.

— Давайте внесём ясность, – произнёс Александр, для убедительности хрустнув пальцами. – Я смотрю, предоставленная нам свобода уже начинает кое-кого пьянить. Вообще я человек не конфликтный, да и на лидерство не претендую, но сдаётся мне, без главного – того, кто будет принимать решения – нам не обойтись.

— И это, конечно, будешь ты, – криво ухмыльнулся Иван.

— Именно.

— Охранник, ага.

Лицо Александра не дрогнуло.

— Угадал, приятель. Так уж получилось, что я в первую очередь отвечаю за вашу безопасность. А, взяв на себя руководство, убью двух зайцев сразу. Вы не против?

Его вопрос был адресован Светлане.

— Нет, что Вы, – ответила она. – Только за. Не женское это дело.

— Вот и хорошо. Значит, здесь наша экскурсия и заканчивается. Евгений эээ…

— Валентинович, – подсказал техник. – Приказ есть приказ. Поверьте, там ничего интересного для непосвящённого человека. Одно лишь оборудование. Мне и самому там пока делать нечего – автоматика управляет всем. Вот если что-то случится…

— Но этого не будет, – закончила за него Светлана. – А теперь, раз уж мы урегулировали этот вопрос, давайте узнаем друг друга поближе.

* * *

Монитор развлекательного центра демонстрировал виды творений природы и человека, плавно сменяющие друг друга. Из динамиков, способных заставить вибрировать весь «Атис», сейчас лилась спокойная негромкая музыка.

Члены тестовой группы, метко окрещённой Иваном «счастливая семёрка», расположились на удобных диванах. Светлана вызвалась обслужить присутствующих и принесла из бара напитки и лёгкую закуску – особого аппетита пока ни у кого не было. Максим тотчас предложил ей помощь, и вдвоём они быстро уставили столики разнообразными яствами.

— Ну что ж, – заговорила Светлана, наконец, присаживаясь, – вот теперь мы можем спокойно побеседовать. – Она оглядела присутствующих. – Каковы первые впечатления?

Захарову было что сказать, однако он решил повременить, узнать, что на уме у других.

И нет ли ещё у кого-нибудь смутного ощущения дискомфорта после телепортации.

— Да нормально всё, – взял инициативу на себя Иван. – Если честно, вообще нет ощущения, что мы глубоко под водой.

— Ага, – кивнул Александр. – Не знай я, где мы – в жизни бы не заподозрил.

— А вообще жутковато, – промолвила Юля.

— То есть? – спросила Светлана.

— Как представлю, что мы на дне моря, за стенами – вечная темнота и холод, аж мурашки пробивают.

— На самом деле, свет всё-таки и сюда проникает, – заметил Евгений. – Очень ограниченно, конечно.

— И всё равно, – настаивала девушка. – К тому же наша группа тестовая, мы вроде как подопытные кролики, получается.

— Не самая точная и подходящая формулировка, – хмыкнула Светлана. – Я понимаю твои опасения – подобный опыт для людей внове. Тем не менее, мы тут далеко не первые, и за без малого полтора месяца, которые «Атис» уже провёл на дне, не было никаких инцидентов.

— Серьёзных, Вы имели в виду? – спросил Иван.

— Нет. Вообще никаких.

— Да бросьте, так не бывает! Особенно в столь революционных областях. Подводный комплекс, – он взмахнул рукой. – Телепортация, – взмахнул ещё выше.

Максим подобрался, готовясь услышать мнение других о перемещении.

— А разве есть какие-то проблемы? – вскинула брови Светлана.

— В общем, нет, – пожал плечами Иван. – Может, конечно, у кого-то другого?

Присутствующие посмотрели друг на друга. Захаров не остался в стороне, пока не выдавая беспокойства. Не мог же он один чувствовать «это»!

Молчание затянулось, а потом Евгений, притворно закряхтев, сказал:

— Вот как телепортировался – так и тянет горло промочить.

— В чём же дело? – Светлана выразительно посмотрела на стаканы и графины.

— Нет, я имел в виду погорячее, – улыбнулся мужчина.

— А, ну об этом я уже всё сказала. Увы.

— Увы, – повторил он.

— Какие у кого ещё «последствия»? – она сделала акцент на последнем слове.

Никто не ответил.

Промолчал и Максим, неожиданно усомнившись. Может, ему просто кажется, будто с его телом что-то не так? В конце концов, отчётливых ощущений не было, одни лишь смутные предположения. Он решил, что лучше сначала присмотреться к себе, прежде чем делать скоропалительные выводы.

— Значит, проблем нет, – подытожила затянувшуюся паузу Светлана.

— Кстати, господа, не желаете ли поведать, зачем вы здесь на самом деле? – спросил Иван и, подмигнув всем сразу, прибавил: – Если не секрет, конечно.

— Ну так ты и начни, – предложил Александр.

— Без проблем. Лично меня привлекла секретность. Подумайте – мало кто вообще знает и про сам комплекс, и, уж тем более, про телепортацию. Тем самым мы, – он обвёл присутствующих широким жестом, – являемся своего рода первооткрывателями.

— Если хочешь встать в один ряд с Гагариным и Армстронгом, то ты ошибся рейсом, – хмыкнул Евгений.

— Не обязательно, – парировал Иван. – Я говорю об иной славе. Пускай до нас здесь побывали рабочие, которые занимались отделкой и тому подобным, по сути именно мы – первые независимые, не побоюсь этого слова, посетители «Атиса».

— Так уж и независимые, – не удержался Максим. – Напомнить, какое министерство значится на печатях в наших трудовых книжках?

— Мы не военные, – сказала Юля. – Это же очевидно.

— Но и не простые смертные, – подчеркнул Захаров. – Больше чем убеждён, что после нашего возвращения домой этот комплекс с пафосом будет открыт каким-нибудь «нужным человеком».

— Да ну… – махнул рукой Иван, но его голос потерял былую уверенность.

— Вообще-то, похоже на правду, – вздохнул Евгений. – Мы-то ведь никто, по сути.

— Попрошу не обобщать, – нахмурился Александр.

— Я про наши должности. Не бог весть какие.

— В любом случае, – продолжил Максим, – на всемирную славу я бы не рассчитывал.

— Но они ведь не вычеркнут нас из истории «Атиса», – произнёс Иван. – Мы уже в неё вписаны.

— Не забывай про секретность, – напомнил Захаров. – Может статься, информация о нас всплывёт лет эдак через тридцать.

— После нашей смерти, – ухмыльнулся Александр и, встретив недовольные взгляды, поправился: – Я имел в виду – естественной, от старости.

— А кто был первым? – спросил Евгений, судя по всему, уставший от препираний. – Я имею в виду, первым, прошедшим телепортатор.

Все взоры обратились к Светлане.

— Я не знаю, – ответила она. – Даже когда это случилось.

— Вот! – щёлкнул пальцами Максим. – Что уж о нас говорить.

— Удивительно, как военным удаётся сохранять всё в тайне, – сказал Александр. – Учитывая размах.

— В своё время успешно прятали объекты и покрупнее, к тому же на поверхности, – ответил Евгений.

— Мы даже не знаем, где мы! – Юля произнесла это таким тоном, словно её осенило только сейчас.

— Как? – удивилась Светлана. – Вы не в курсе?

— Нет. Нас доставили почти с завязанными глазами. А Вы? – выжидающе посмотрел на неё Иван.

— Думаю, это не будет нарушением подписки о неразглашении – меня же посвятили, – сказала она и, набрав в грудь воздуха, отчеканила: – Каспийское море, рядом с Южно-Каспийской впадиной.

— Мне следовало догадаться, – хмыкнул Евгений. – Вряд ли подобное стали бы сооружать не на территории страны.

— Всё равно не понятно, как это удалось скрыть, – повторил Александр.

— Дарья Васильевна, – переменила тему Светлана. – Расскажите, зачем Вы здесь – а то Вы такая молчаливая.

— Я просто повар, – ответила та. – Мне нужны деньги.

— И всё? – не удержался от смешка Иван.

— Да, – спокойно подтвердила она.

— А зачем?

— Полагаю, – кашлянув, вмешалась Светлана, – что Дарья Васильевна сама бы сказала – если бы хотела.

— Спасибо, – седовласая (Максим упорно воспринимал её именно такой) женщина вернулась к созерцанию монитора.

Дабы разрядить обстановку, Захаров вкратце поведал о желании просто отдохнуть от всего в столь экзотическом месте. Иван, похоже, ничуть не смущённый своим бестактным вопросом Дарье, одобрительно закивал. Поддержал и Александр. А Юля прибавила, что всегда мечтала поучаствовать в чём-нибудь грандиозном, но не «славы ради» (при этом она покосилась на менеджера), а чтобы было, о чём вспоминать и рассказывать детям.

— Надеюсь, будущим? – спросил Иван, и Максим подумал, что у «Мистера Бестактная Улыбка» есть достойный продолжатель.

Девушка предпочла не отвечать.

— Что касается меня, – произнёс Евгений, – то я точно не упустил бы шанса поработать с уникальным оборудованием, которого здесь хватает.

— Уникальным? – уточнил Максим. – То есть, прежде Вы с таким не сталкивались?

— Конкретно с этим – нет, – ответил техник и предвосхитил следующий вопрос: – Но я знаю, как с ним управляться, уж поверьте.

— Вдобавок здесь всё автоматизировано, – прибавила Светлана.

— Ага, – кивнул Евгений, – практически как в авиалайнерах. Как правило, требуется только наблюдать за работой установок и сверяться с приборами.

— Говорят, что следить за чем-то – одна из самых утомительных работ для человека, – заметил Максим.

— Ну так я не постоянно это должен делать. Проверка дважды в сутки, сродни обходу в больнице.

— Кажется, осталась только я, – улыбнулась Светлана.

— Уж уважьте, – сказал Александр. – Больно интересно, почему Вы прибыли сюда заранее, не с нами. И почему только на Вас форменная одежда.

— Всё просто – я работаю на «Атисе» с того момента, как в него был открыт доступ.

— Полтора месяца? – изумился Максим.

— Не беспрерывно, конечно. Мы дежурили посменно – я и ещё один врач. Замечу, что кроме порезов и ушибов, мы ни с чем не сталкивались. В общем, неделю я, неделю Наташа. А когда стало известно о прибытии тестовой группы – то есть, вас – я изъявила желание прожить здесь с вами полный срок.

— Не надоест? – спросил Иван.

— Вообще-то, я собираюсь работать на «Атисе» и впредь. Согласно регламенту, персонал должен сменяться не реже раза в месяц, и я, можно сказать, сегодня официально приступаю к исполнению своих обязанностей.

— Но Вы прибыли раньше, – произнёс Александр.

— Да, вчера.

— Погодите, – вмешалась Юля. – Вы хотите сказать, что провели здесь ночь… одна?

— Совершенно верно.

— Ого! – девушка смотрела на Светлану с восхищением. – Страшно же! Одна в такой громадине, на дне моря, отрезанная от остального мира… жуть!

— Всё не настолько ужасно, – улыбнулась женщина. – Согласна, было немного не по себе, но это интересный опыт. Психологическая стабильность – одно из основных требований. К персоналу.

— Это сейчас типа камень в наш огород? – усмехнулся Иван.

— Ну вы же «типа» туристы, – ответила она.

— Не все, – кашлянув, поправил Евгений.

— Я не хочу никого обидеть, – заявила Светлана. – Просто вы здесь временно.

— А мне это и непонятно, кстати, – нахмурился Александр. – Ладно мы, лентяи, – он обвёл взглядом Ивана, Юлю и Максима. – Да-да, и я тоже. А вот Евгений и Дарья здесь не прохлаждаться будут. Я ещё могу понять, почему повар «со стороны», но техник?..

— Мне уже неловко повторять одно и то же, но – не знаю, – вздохнула Светлана. – Хотя и соглашусь, что как минимум для обслуживания оборудования стоило задействовать «своего» человека. – Она тепло посмотрела на Евгения. – Может быть, Вас к тому и готовят?

— Стать членом персонала «Атиса»? Я не прочь, – тотчас ответил он. – Работка вроде непыльная.

— Сколько раз Вы прошли через телепортатор? – Максим всё ещё надеялся свести разговор к последствиям перемещения.

— Пять, – сказала Светлана.

— И… как?

— То есть? – её глаза внимательно изучали Захарова, и он с трудом удержался, чтобы не отвести взгляд.

— Ну… ощущения.

— Такие же, как вы все испытали сегодня. Ничего необычного. Сам момент телепортации абсолютно незаметен. И, как видите, даже многократное прохождение через эту процедуру никоим образом не сказывается на человеке. Я наглядный тому пример.

Максим понял, что дальше пытаться действовать скрытно бессмысленно – или говорить прямо, или не говорить вовсе. Поэтому он не стал больше озвучивать туманные намёки и вместе со всеми перешёл к обсуждению планировки «Атиса» и путей её улучшения.

* * *

Вдоволь наговорившись, временные жильцы подводного комплекса отправились в свои комнаты. Максим не отказался от идеи поселиться во втором классе, а когда озвучил её, услышал ожидаемые упрёки в «отделении от коллектива». Он их парировал, напомнив, что они должны составить мнение об «Атисе» – а как это можно сделать, прожив весь месяц только на шестом, «люксовом» уровне?

Захаров не знал, убедил или нет других членов группы (да и не сильно переживал по этому поводу), однако один из них определённо прислушался. Повариха Дарья Васильевна тотчас изъявила желание занять одну из комнат третьего класса. Больше никто к инициативе не присоединился.

Перенеся вещи в новое жилище, Максим постарался сделать его немного уютнее. Ключевую роль в этом сыграли несколько картин, которые он повесил на стены. К счастью, он предусмотрительно захватил рамки с «липучками», которые можно было закрепить на любой более-менее твёрдой поверхности, не причиняя той никакого вреда.

В отличие от дизайнеров «Атиса», Захаров выбрал не работы знаменитых художников (к тому же порядком «избитые»), а профессиональные фотографии. Летящий в изумительно голубом небе белоголовый орлан; крадущийся по летней тайге дальневосточный лесной кот; стая волков в заснеженном бору; медведь, ловящий в бурном речном потоке нерестящегося лосося – все эти снимки висели у него и дома. На лоне природы Максиму доводилось бывать редко, а уж увидеть диких зверей – и вовсе никогда. Не считать же таковыми питомцев зоопарков. А иных уже и при всём желании парень не смог бы встретить. Тот же дальневосточный лесной кот десять лет, как полностью вымер, «благодаря», в первую очередь, человеку и его деятельности. Да и многим другим представителям фауны жилось с каждым годом всё труднее, несмотря на старания тех, кто искренне радел за сохранение природы.

Максим отмахнулся от этих мыслей. Они неизменно угнетали его, ведь он ничего не мог поделать, как бы агитационная реклама ни утверждала обратное. В этом смысле изображения животных не успокаивали, а вызывали обратный эффект, и он сначала хотел взять другие картины, с пейзажами. Увы, и с ними ситуация не безоблачная, а если зациклиться, то знаки и намёки на мрачные размышления можно видеть вообще где и в чём угодно.

На стол рядом с монитором компьютера Захаров поставил наполненный водой шар, в котором восседал на манер шейха забавный тигрёнок в окружении золотистых блёсток. Стоило перевернуть игрушку, как на счастливца обрушивался настоящий дождь из монет. С другой стороны монитора Максим поместил интерактивную рамку – по сути, ту же картину, только периодически сменяющую изображения. Она показывала фотографии, сделанные в родном городе Захарова в разные годы – от современности до времён молодости его прабабушки.

В качестве последнего штриха Захаров положил на угол стола прекрасно сохранившийся, несмотря на возраст и неоднократные прочтения, томик «Двенадцати стульев» Ильфа и Петрова. На жёстком диске хватало произведений, но Максим регулярно баловал себя настоящими книгами. Вспомнив про сад с живыми растениями и мини-библиотекой, он не сомневался, в каком помещении «Атиса» станет завсегдатаем.

Положив запасную одежду и сумку в шкаф, парень закрыл его зеркальную дверцу и осмотрел комнату. Если уютнее стало, то ненамного, но как минимум индивидуальности он придал. Больше всего не хватало окон, хотя было ясно, что при выбранной планировке, когда все стены помещений являлись внутренними, рассчитывать стоило разве что на имитацию.

Максим представил монитор, показывающий, скажем, горную цепь или вид из окна высотного здания на город. И обязательно с точным соответствием освещения реальному времени, чтобы нахождение в подводном комплексе меньше сбивало внутренние часы.

Кстати, о времени. Сколько уже? Захаров посмотрел на простенькое табло над входной дверью, над которым светились зелёные цифры 15:46, а правее – 0/30. Он не сразу понял, что это счётчик проведённых на «Атисе» дней. Когда он подумал, что ему предстоит находиться в водной пучине ещё месяц, по спине пробежал холодок. На поверхности в полной мере осознать, что предстоит, было затруднительно.

«А теперь поздновато трепыхаться, не так ли?» – спросил сам себя Максим и сел за компьютер.

Захаров хотел высказать в пожеланиях и замечаниях идею о «суточном мониторе», как он окрестил то, что пришло ему в голову. Открыв программу с недвусмысленным названием «Атис», он ввёл свои имя, отчество и фамилию. Поля для пароля не было вовсе. После входа в профиль Максиму тут же было предложено пройти опрос, как «вновь прибывшему». Он нажал «Да» и увидел довольно качественное изображение подводного комплекса, во многом схожее с эмблемой на форменном комбинезоне Светланы. Разумеется, куда более детализированное, трёхмерное и к тому же с анимацией: рыбки плавали, водоросли покачивались, пузырьки воздуха поднимались вверх.

Текст появился прямо на куполе «Атиса», и первый же пункт заставил Максима напрячься.

 

«Как Вы себя чувствуете после телепортации?»

 

Ответы можно было только выбирать: «Хорошо», «Плохо», «Не уверен». Парень подвёл мышку сначала к третьему варианту, а потом задумался, стоит ли делиться своими сомнениями с программой, которая наверняка тут же отправит добытые сведения «куда надо». Возможно, и не анонимно.

Курсор передвинулся к «Хорошо»… а потом вернулся на «Не уверен».

— В конце концов, я же не нажимаю сразу «Плохо», – сказал Максим и щёлкнул клавишей.

 

«Конкретизируйте свои ощущения. Это физиологический или психологический дискомфорт?»

 

И соответствующие варианты. Уже одно то, что подобные вопросы вообще задавались, наводило на некоторые мысли.

Выходит, проблемы после телепортации всё же возможны?

Максим поднёс запястье к носу и не сразу, но уловил запах пластмассы. Жжёной.

Он выбрал пункт «Физиологический».

 

«Что именно Вы ощущаете?

  1. Зуд.
  2. Жжение.
  3. Боль.
  4. Другое (опишите)»

 

Захарову определённо не нравилось то, что он видел на экране. У него неожиданно пропало всякое желание откровенничать с компьютером, но одновременно хотелось узнать, насколько далеко – пускай теоретически! – всё могло зайти.

Он выбрал третий вариант.

 

«В каком участке тела наблюдаются болевые ощущения?

  1. Голова.
  2. Руки.
  3. Грудь.
  4. Живот.
  5. Промежность.
  6. Ноги.
  7. Всё тело»

 

На мгновение Максим и впрямь почувствовал резкий укол где-то в пояснице.

«Типичная ситуация, – успокоил он себя. – Читаешь про болезнь, и сразу чувствуешь её симптомы».

Курсор переместился на седьмой вариант, и программа бодро выдала:

 

«Спасибо за Ваши ответы!

Рекомендуем Вам обратиться к штатному медицинскому работнику для обследования, результаты которого мы обязательно рассмотрим, чтобы улучшить работу телепортатора».

 

Следом на экране возник вопрос, который, скорее всего, появился бы, если бы Максим не стал «жаловаться» на недомогание:

 

«Удовлетворены ли Вы предоставленной комнатой?»

 

Он откинулся на спинку стула. В голове крутился куда более интересный вопрос, чем мерцающий внутри смоделированного «Атиса»:

«И это всё?»

Захаров ожидал, что описанные им симптомы (как минимум, тревожащие) вызовут у компьютера иную реакцию, нежели «Спасибо за ответ, учтём». С другой стороны – а чего он ожидал? Завывания сирены и срочного указания эвакуироваться? И потом, возможно, программа, как и многое вокруг, ещё не доделана, и часть вариантов имеет пока шаблонный ответ? Тогда почему всё-таки последовала рекомендация обратиться к врачу?

Наверное, стоило попробовать перезапустить приложение и указать иные симптомы, однако Максим опасался, что такие шалости не останутся незамеченными. Вдруг он уже сглупил и, ознакомившись с его ответом, экспериментаторы потребуют возвращения на борт корабля? Несмотря на беспокойство, он не хотел так скоро покидать «Атис».

Поэтому он всё-таки закрыл программу, отметив, что она не предложила перед выходом сохранить данные. Уже сделала это?

Повторный запуск. Ввод имени не потребовался. Запомнила, значит, гадина…

Однако когда Максим запустил тест, первый вопрос был тот же:

 

«Как Вы себя чувствуете после телепортации?»

 

Он нажал «Хорошо», и на экране появилось то, что он так хотел увидеть:

 

«Удовлетворены ли Вы предоставленной комнатой?»

 

Захаров встал из-за стола и прошёлся. В случае если предыдущие ответы всё-таки прочитаны теми, кто следит за тестовой группой, он скажет, что всего-навсего хотел проверить, насколько программа доведена до ума.

— Мы же здесь для этого, верно? – спросил он у пустого помещения. – Проверять и оценивать

Убедив себя, Максим не стал пока отвечать на прочие вопросы компьютера и направился в душ. Возможно, горячая вода и гель помогут ему избавиться от странного запаха, и сомнениям будет положен конец?

* * *

Напор и температура воды поводов для жалоб не дали. Выйдя из душа, Максим придирчиво осмотрел себя, пытаясь увидеть на теле что-нибудь странное. Точнее он не мог определить, просто знал, что если увидит «это», сразу догадается. Так и не найдя ничего подозрительного, он поднёс запястье к носу. Никакого смутного запаха пластмассы Захаров, к своему огромному облегчению, не ощутил. Он представил, как нелепо выглядит со стороны, всё время себя обнюхивая, и усмехнулся.

«Это хорошо, – подумал он. – Способность шутить, даже паршиво – добрый знак».

Максим оделся во всё свежее и, чувствуя себя чуть ли не заново родившимся, вернулся за компьютер. Он охотно ответил на все вопросы программы и оставил свои комментарии и замечания.

Затем он занялся изучением содержимого жёсткого диска и за этим занятием не заметил, как подошло время ужина.

Кулинарные способности Дарьи Васильевны не разочаровали никого, но сама она к еде не притронулась.

* * *

Ночью Максим долго не мог уснуть, ворочался, сворачивал пропитавшиеся испариной простыни в жгут и бесконечно переворачивал подушку. Полнейшая тишина, воцарившаяся в «Атисе», казалась потусторонней. Ни отдалённого гудения оборудования, ни малейшего скрипа конструкций, ни даже тиканья часов (чёртова электроника!). В конце концов, Максиму удалось провалиться в тревожный сон, из которого он то и дело выбирался против своей воли, чтобы через какое-то время вернуться обратно.

Когда наступило утро, и бодрый женский голос поприветствовал его, Захаров чувствовал себя разбитым и совсем не отдохнувшим. Ему казалось, что он и вовсе не засыпал, хотя, конечно, на пару-тройку часов в общей сложности отключился.

Он точно не помнил, что ему снилось, подробности ускользнули из памяти, как арбузные семечки из пальцев. Осталась одна картина или, если точнее, сцена. Максим внутри большого, да что там – огромного шара. Совершенно пустого. Это точно не «Атис», искажённый подсознанием, потому что парень помнит и второго себя в том же сне – незримый образ снаружи, который видит, что шар на самом деле является оболочкой дирижабля, летящего над холмистой заснеженной равниной. И сразу всё встаёт на свои места, но не для того Максима, который внутри. Тот так и не понимает, где он и зачем.

Захаров понятия не имел, откуда у него это видение. Настоящий дирижабль он в глаза не видел; впрочем, знал, что внутри оболочка для газа вовсе не пустая, а заполненная баллонами, в которых-то и находится гелий. По крайней мере, это касалось таких крупных воздушных кораблей, один из которых ему приснился.

Более не мучая утомлённый мозг бессмысленными рассуждениями (толкование снов Максим всегда считал одним из проявлений чрезвычайно живучего мракобесия), он встал с кровати. Часы над дверью показывали девять утра.

«Надо не забыть отключить этот чёртов будильник», – подумал парень и принялся одеваться.

* * *

Крепкий кофе с гренками немного помог Максиму взбодриться. Остальные члены «счастливой семёрки» выглядели отдохнувшими. Кроме Евгения. Техник словно накинул пяток годков за эти несколько часов: морщины отчётливее, седина обширнее, глаза тусклее.

— Вы плохо спали, Евгений? – спросила Светлана, с участием глядя на него.

— Не берите в голову. Со мной такое постоянно на новых местах. За пятьдесят перевалило, а всё туда же!

Женщина окинула взором остальных, задержавшись на Максиме, несмотря на его старания выглядеть нормально, чуть дольше.

— Кто-нибудь ещё не отдохнул, как следует?

— Я, – ответила Дарья. – Правда, вряд ли потому, что нахожусь здесь. Я уж и забыла, как нормально спать.

— Не настаиваю, а лишь напоминаю, что я врач и всегда жду вас с любой проблемой у себя в лазарете на четвёртом уровне.

— Спасибо, дорогая. Пока обойдусь, – улыбнулась Дарья.

И Максим, и Евгений с ней молча согласились.

* * *

После завтрака, желая взбодриться по-настоящему, Захаров переоделся и отправился в спортзал. К нему присоединился только Иван – остальные члены группы предпочли менее активный отдых. Молодые люди перебросились парой ничего не значащих фраз и следующие полчаса не отвлекались на разговоры. В отличие от менеджера, Максим отдавал предпочтение лёгкой атлетике, больше всего обожая бег. Несмотря на размеры «Атиса», места в спортивном зале для полноценных гонок наперегонки с ожирением и прочими последствиями сидячего образа жизни было недостаточно. К тому же Захаров любил, когда его лицо при беге овевал воздух, чего беговые дорожки дать не могли.

Так или иначе, волновало его совсем другое. Парень поймал себя на мысли, что, возможно, всё-таки не он один ощутил дискомфорт после телепортации. Просто, как и он, другой (другие?) тоже не хотел раскрываться перед остальными, не желая выставить себя глупцом, или по какой иной причине.

А вот разговор наедине – другое дело. Такие беседы всегда откровеннее и быстрее развязывают язык. Максим не очень жаловал Ивана, но не собирался отказываться от идеи проверить свои догадки, не дожидаясь более подходящего кандидата.

Завершив очередной круг, Захаров, делая вид, что совсем выдохся (на самом деле он мог бы пробежать ещё минимум столько же), остановился неподалёку от тренажёра, на котором занимался Иван.

— Что, тяжко? – спросил менеджер, равномерно поднимая и опуская груз.

— Запыхался слегка.

— Это потому, что ты мало ешь.

— Наверное, – Максим присел на соседнюю скамью и потёр шею.

— Ну ничего, может, сейчас аппетит и нагуляешь. А то не видать тебе восхищённых взглядов Юльки.

— Что? – Захаров вскинул брови и, поняв, о чём речь, отмахнулся: – Брось, я здесь не для этого.

— Да ладно, все уже поняли, что ты лентяй, но не настолько же.

— Она не в моём вкусе.

— И не в моём тоже. Ну и что? Ведь целый месяц тут торчать, а кроме неё других претенденток нет. Если, только, ты не любитель вина постарше.

Разговор определённо зашёл не в то русло, и Максим, убедившись, что Иван не тот человек, которого он хотел бы видеть в своём близком кругу, решил сменить тему:

— А ты, я смотрю, в добром здравии.

— Ещё бы, – Иван, наконец, перестал качаться и расслабленно откинулся на спинку тренажёра.

— Это, наверное, телепортация на тебя так повлияла, – сказал Максим и рассмеялся, как человек, который считает собственную шутку чертовски удачной.

— Да я и не против, – поддержал его Иван. – Хотя, по правде, я ничего не почувствовал.

— Я тоже, – подчёркнуто легкомысленно махнул рукой Захаров. Не видя смысла продолжать беседу с менеджером, он встал с кушетки: – Ладно, пойду, душ приму. Удачно тебе позаниматься.

* * *

Пока Максим находился в спортзале, он забыл про усталость. Но горячий душ быстро разморил его, и он решил прикорнуть на пару часиков, проспав в итоге до вечера. Чувствуя себя лучше (и всё равно не нормально), Захаров отправился в зону отдыха на второй уровень.

Идя к лестничной клетке, он снова обратил внимание на неестественную тишину. Здесь, на пятом уровне, кроме него никого не было. Пустой длинный коридор, яркие лампы, блестящие стены – всё сияло чистотой и новизной, и в иной обстановке вызывало бы только положительные эмоции. Сейчас же так легко было представить, что людей вокруг нет. «Атис» покинут. Всех эвакуировали, и лишь Максим по недосмотру остался. И теперь он один в брошенном подводном комплексе, обречённый скитаться по его гулким коридорам, дёргая за ручки запертых комнат.

Эта картина преследовала Захарова, пока он не спустился на второй уровень. До ушей донеслись отзвуки музыки. Он и представить не мог, что будет так рад услышать заурядную попсу. Ускорив шаг, Максим прошёл в развлекательный центр, где однообразная мелодия уже стала давить на уши и раздувать тлеющую головную боль.

Как и следовало ожидать, здесь находилась большая часть группы. Отсутствовала только Дарья.

— Привет, Максим, – улыбнулась ему Светлана, сидящая со стаканом ярко-оранжевого сока рядом с огромным экраном.

На соседних диванах, поставленных друг против друга и почти вплотную к маленькому столику, расположились Александр и Евгений. Они тоже поприветствовали Захарова и вернулись к карточной игре. Иван и Юля беседовали, восседая на вращающихся стульях у барной стойки.

Поразмыслив, Максим решил присоединиться к мужчинам. Его интересовал в первую очередь техник, тоже имевший проблемы со сном. Да и сейчас он выглядел далеко не на все сто. Оценив его щетину, Захаров осознал, что и сам забыл побриться.

— Партию-другую на троих? – предложил Александр ещё до того, как парень присел рядом.

— Почему бы и нет.

Максим не горел желанием играть, но непринуждённый разговор с картами в руках вполне годился, чтобы выведать интересующие подробности между делом, не вызывая подозрений.

«Каких подозрений? О чём я вообще?» – подумал Захаров, и всё же принялся воплощать задумку в жизнь.

Поначалу дело шло ни шатко, ни валко. Мужчины предпочитали перекидываться фразами, касающимися только хода очередной партии. Максим не торопил их, к тому же ему везло, и, имея неплохие шансы на победу, он сам оказался поглощён азартом. Евгений и Александр боролись на равных, но потом последний стал сдавать позиции. По мере того, как перспективы поражения вырисовывались всё яснее, охранник занервничал и в итоге совершил ещё больше ошибок, упустив возможность отыграться.

Закономерный итог не заставил себя ждать.

— Ай, да ну вас! – Александр бросил на стол карты, среди которых не было ни одного козыря. – Сегодня мне не везёт.

— Довольно странно, – ответил Евгений, не скрывая несколько ехидной улыбки, – учитывая, что мы с Максимом не в лучшей форме.

— Притупили мою бдительность!

— Перекур? – предложил Захаров.

— Да, – кивнул Александр и осушил очередной стакан с газировкой. – Кстати, надеюсь, ты образно выразился.

— Само собой. Я же не курю, – ответил Максим.

— А я бросил, – с сомнением разглядывая бутылку «Байкала», сказал Евгений. – К тому же это здесь запрещено, как и алкоголь.

— И правильно, – заявил Александр. – Никаких вредных привычек.

Воцарилось неловкое молчание, которое каждый хотел бы нарушить, если бы знал, как. Захаров бросил взгляд на Светлану, которая продолжала пить сок и смотреть на экран, где мелькал видеоклип, которому была прямая дорога на канал для взрослых. Что касается Ивана и Юли, то к этому моменту они благополучно перебрались на галерею, в её дальний угол.

— Вот чего мне не хватает, – наконец, заговорил Александр, – так это интернета.

— Ты ж сам сказал – никаких вредных привычек, – усмехнулся Евгений.

— Очень смешно. Ну а серьёзно? Что мешало его сюда провести?

— Может быть, ты забыл – мы вообще-то под водой, и достаточно глубоко.

— Чепуха! «Атис» же всё равно соединён с кораблём кабелем. Вот и провели бы заодно оптоволокно.

— Нам сказали, что так только в этот раз… – заговорил Максим.

— Не в этом дело, – перебил его Евгений. – Вы забываете, что между судном и нами проложен не какой-то там провод, а канал для телепортации. Не думаю, что её соседство с той же линией связи допустимо.

— Я до сих пор не могу поверить, что прошёл через это, – произнёс Александр. – Уж очень просто.

— А чего ты ждал? – хмыкнул Евгений. – Побочных эффектов?

Максим делал вид, что поглощён наполнением своего стакана соком.

— Ну… я не знаю. Чего-нибудь, – пробурчал Александр. – Я, например, не чувствую никаких изменений.

— Их и не должно быть, – напомнил техник. – Иначе уже ЧП.

— Всё равно как-то… как-то… – охранник пощёлкал пальцами, подыскивая слова. Так и не найдя, махнул рукой и встал: – Ладно, я пойду в бассейн. Кто-нибудь составит компанию?

Евгений и Максим отказались. А вот явно скучающая Светлана согласилась и вместе с Александром покинула развлекательный центр.

Евгений посмотрел им вслед, и Захаров мог бы поклясться, что увидел в его глазах зависть.

— Ещё по партии? – предложил парень.

— Не хочу, – техник отставил не откупоренную бутылку «Байкала» и, закинув руки за голову, уставился на экран.

Не желая упускать хорошей возможности поговорить наедине, Максим спросил:

— А Вы уже посещали технический уровень?

— Угу.

— И как там дела?

— Парень, я просто сверяю показания приборов. И раз уж я сейчас здесь сижу, развалившись на диване, можешь быть уверен – проблем нет.

— Это радует, – искренне ответил Максим. – И всё же я хотел бы как-нибудь побывать там.

Евгений перевёл взгляд с экрана на него, и парень поспешно (пожалуй, даже чересчур) уточнил:

— Если, конечно, это возможно в принципе.

— В принципе – да. А зачем тебе? Не обижайся, но гуманитарий – есть гуманитарий.

— Без обид, – кивнул Захаров. – Скажу лишь, что и «гуманитарий» не лишён любознательности.

Техник смотрел на него несколько секунд, а потом сказал:

— Ладно. Только не сегодня.

— Не вопрос. Когда?

— Утром, после завтрака. Если проснусь вовремя.

Евгений потёр веки, и Максим вздохнул, как человек, который точно знает, что испытывает сосед – и сочувствует ему.

— И не говорите. У меня та же беда.

— Вряд ли, – хмыкнул техник. – Но выглядишь ты не лучше, не спорю.

— А у Вас только со сном проблемы? – спросил Захаров и, посомневавшись, произнёс следующую фразу: – …или ещё что-нибудь?

— Ты это о чём?

Если Евгению и было, что поведать, он, судя по настрою, делать этого не собирался. Это открытие разочаровало Максима – он всерьёз рассчитывал именно на техника.

«Может, и правда я гоняюсь за фантомами?» – подумал он.

Так или иначе, обрывать разговор на полуслове не хотелось, но и откровенничать парень больше не собирался.

— Головная боль, – сказал он. – Или ещё что-нибудь. Мы же в не совсем нормальных условиях находимся.

— Как раз наоборот – в самых нормальных, – поправил его Евгений. – Теперь я понимаю, почему ты хочешь поглядеть на приборы. Думаешь, есть проблемы с поддержанием давления или уровнем кислорода?

— Я немного склонен к паранойе, – Максим виновато пожал плечами.

— Что ж, тот случай, когда можно легко развеять сомнения. Завтра ты забудешь обо всех подозрениях. Ну а пока у меня снова появилась охота перекинуться в картишки. Что скажешь?

* * *

Ночью Максим снова не мог заснуть.

Когда изматывающие попытки провалиться в забытье стали невыносимы, он откинул покрывало. В ванной он тщательно умыл лицо холодной водой, полностью прогнав слабые отголоски сонливости. В который уже раз за этот день поднеся запястье к носу, он не почувствовал запаха пластмассы. Может, его никогда и не было?

Побродив по комнате, парень окинул взглядом компьютер и, нахмурившись, отошёл от него. Ему хотелось не сидеть перед монитором, а двигаться – лучше всего бегать. Надев спортивный костюм, Захаров покинул свою комнату и, сделав несколько шагов, остановился.

«А зачем, собственно, идти в спортзал?» – задался он вопросом.

Широкий коридор с ровными полами подходил ничуть не хуже. Вдобавок весь уровень был в распоряжении Максима, и он мог не опасаться, что потревожит кого-нибудь.

Из трёх величин: скорости, расстояния и времени – он отдавал предпочтение последнему, двигаясь размеренно, никуда не торопясь, и в то же время не превращая занятие в имитацию. С учётом размеров пятого уровня, каждый круг получался внушительным, что Захарова лишь радовало.

Сделав три полных оборота по периметру комплекса, он остановился, чтобы передохнуть у импровизированной линии старта – двери, ведущей в его комнату. Максим наклонился, уперев ладони в колени, и переводил дыхание, когда услышал звук. В тишине «Атиса» любой новый шум, даже самый незначительный, мгновенно привлекал внимание.

Это было тихое жужжание, издаваемое приводом какого-то механизма. Разогнувшись, парень осмотрелся по сторонам, пытаясь понять, где источник. Машинально подняв взгляд вверх, он увидел одну из многочисленных видеокамер, развешанных по всему комплексу. Компактный шарик стального цвета, подвешенный к потолку и не бросающийся в глаза (наверняка так и задумывалось).

Но устройство не работало, как и говорила Светлана – индикатор питания не горел. Тем не менее, Максим считал, что звук издало именно оно, рядом просто не было больше ничего иного, способного издавать столь характерный звук.

Он подошёл поближе и, запрокинув голову, внимательно осмотрел камеру. Ничего особенного: простенький механизм, способный поворачивать широкоугольный объектив почти на сто восемьдесят градусов. Дотянуться до устройства Захаров не мог, разве что в прыжке, а это могло закончиться для оборудования плачевно.

«Наверное, сбой», – предположил он, и эта догадка лишь больше запутала.

О каком сбое может идти речь, если камера вообще должна быть обесточена?

«Хм, а разве Светлана говорила об этом? – Максим потёр лоб. – Кажется, она упомянула, что системы видеонаблюдения не активны, а это несколько иное. Но предположим, что они всё-таки периодически включаются. Зачем? Руководители эксперимента на всякий случай проверяют своих подопечных? А как же разговоры об автономности? И почему бы тогда не оставить камеры работающими постоянно – к чему эти шпионские игры?»

Чем больше у Захарова рождалось вопросов, тем меньше он понимал. Обойдя весь уровень, он осмотрел другие устройства видеонаблюдения и нигде не увидел признаков активности.

«Значит, всё-таки случайность?»

Размышляя об этом, Максим пробежал ещё круг и вернулся в свою комнату. Сонливости по-прежнему не было ни в одном глазу, и он тщательно обыскал помещение на предмет наличия камер, в том числе скрытых.

И ничего не нашёл.

* * *

Ближе к утру сон всё-таки подкрался к Максиму, и он, возможно, проспал бы до обеда, если бы не будильник.

«Забыл его отключить!» – в сердцах подумал парень, вставая с кровати.

От ночной бодрости остались одни воспоминания – он чувствовал усталость и раздражение. Если бы не договорённость с Евгением, Захаров попробовал бы заснуть снова, зная, что вряд ли подобная затея увенчалась бы успехом.

Позавтракав без аппетита, Максим дождался, пока техник покинет столовую, и последовал за ним. Поймав себя на мысли, что они как будто готовятся втайне совершить нечто противоправное, он встретился с мужчиной у лестницы. Евгений выглядел так же, как и накануне.

Они спустились вниз и остановились у двери, где в прошлый раз закончилась экскурсия для членов группы: «Технические помещения. Доступ только для персонала».

Евгений достал из кармана электронную ключ-карту и провёл ею по устройству распознавания. Красный индикатор на панели бесшумно сменился зелёным, и дверь скользнула в сторону.

За ней находилась ещё одна лестница, в конце которой – дверь, уже без угрожающих надписей и с обычной ручкой. Повернув её, техник впустил Максима в залитое ярким светом ламп помещение, оказавшееся меньше комнаты, которую парень занимал. Там находилось лишь одно рабочее место – стол со встроенным в него монитором (он сейчас показывал вездесущий логотип «Атиса») и клавиатурой, а также вращающийся стул. Стены и потолок были из ничем не приукрашенной нержавеющей стали, а пол покрывала тёмная кафельная плитка.

— Вот и святая святых, – сказал Евгений.

— И это всё? – с сомнением спросил Максим. – Единственный оператор?

— Парень, тебе же говорили, что здесь сплошная автоматика. Вся необходимая информация выводится на этот монитор, и больше ничего не надо.

— Да, просто… – Захаров замялся. – Как-то не по-людски тут. Не в обиду.

— Чего уж там. Мне и самому не хватает хотя бы корзины для мусора. Если стану работать здесь постоянно, развешаю на стенах голых баб и установлю в углу столик для закусок.

— Это определённо оживит комнату, – улыбнулся Максим. – Вы можете показать состояние систем?

— Конечно.

Евгений занял рабочее место и нажал одну из клавиш. Логотип «Атиса» исчез, и вместо него по экрану побежали написанные крупным шрифтом строки:

 

«Воздухоснабжение: норм.

Электроснабжение: норм.

Давление: норм.

Водоснабжение: норм.

Опреснение: норм.»

 

— Лаконично, – заметил Максим.

— Можно нажать на любой параметр и просмотреть подробности, но, как правило, если проблем нет – а сейчас именно так – в том нет нужды. Там тоже будет везде норма.

— И всё же давайте глянем. Какой-нибудь.

— Ладно, – Евгений подвёл курсор с помощью клавиш направления к строке «Давление» и нажал «Ввод».

— Не сенсорное управление? – удивился Максим.

— Можно и в экран тыкать, но я предпочитаю по старинке, – ответил техник.

На экране высветилось:

 

«Давление 7-го уровня – 760 мм. рт. ст.: норм.

Давление 6-го уровня – 760 мм. рт. ст.: норм.

Давление 5-го уровня – 760 мм. рт. ст.: норм.

Давление 4-го уровня – 760 мм. рт. ст.: норм.

Давление 3-го уровня – 760 мм. рт. ст.: норм.

Давление 2-го уровня – 760 мм. рт. ст.: норм.

Давление 1-го уровня – 760 мм. рт. ст.: норм.

Давление -1-го уровня – 760 мм. рт. ст.: норм.

Давление -2-го уровня – 750 мм. рт. ст.: норм.»

 

— А как узнать, оптимально это или нет? – спросил Максим.

Вместо ответа Евгений нажал ещё одну клавишу:

 

«Границы нормы давления, установленные для «Атиса»: 730-770 мм. рт. ст.»

 

— Другими словами, пока цифры в этих пределах, система спокойна? – уточнил Максим.

— Именно так.

— Но ведь если давление сразу скакнёт на несколько миллиметров, это будет ощутимо.

— Ты недопонял – суть в том, что оно должно быть одинаковым на всех уровнях, кроме реакторного, где всё равно людям делать нечего. Поэтому если, допустим, на шестом будет семьсот шестьдесят, а на первом – семьсот пятьдесят, система выдаст предупреждение.

— Вон оно что.

— Я, когда после первой ночи чувствовал себя скверно, сразу пришёл сюда и перепроверил цифры. Для самоуспокоения – ведь тревоги не было.

— А сегодня Вы как себя чувствуете? – не мог не спросить Максим.

— Лучше, – ответил Евгений, продолжая смотреть на монитор.

Захаров ему не поверил.

— Ну хорошо, – сказал он. – А как насчёт самих установок, которые дают нам возможность жить здесь?

Техник повернулся лицом к нему.

— Я и так уже превысил свои полномочия.

— А кто узнает? – тотчас нашёлся Максим.

Евгений немного покачался на стуле, скрестив руки.

— Хорошо, – сказал он. – Но ничего там не трогай!

— И в мыслях не было.

Мужчина провёл парня к следующей двери, которая снова отпиралась картой-ключом. За ней расположился внушительных размеров зал – до противоположной стены было никак не меньше полусотни метров, а до потолка – десять. Отделка не изменилась, за исключением пола: вместо плитки его покрывала блестящая нержавеющая сталь, в которой, как в зеркале, отражались потолочные лампы.

Однако Максим почувствовал разочарование. Он ожидал увидеть гигантские футуристические механизмы, переплетения труб и проводов, россыпи таинственно мигающих огоньков – и всё это под аккомпанемент грозного гула оборудования. А на деле представшие перед ним установки были помещены каждая в свой отсек цилиндрической формы, которые вместе образовывали нечто вроде чересчур толстых для такого зала колонн. И между ними оставалось достаточно места, чтобы забыть значение слова «протискиваться».

Максиму опять подумалось, что пространство на «Атисе» используется отнюдь не рационально. Вопрос – почему? Неужели строительство, а тем более погружение на дно моря объекта, заведомо большего, чем необходимо, не требует дополнительных расходов? Министерство Обороны всегда тратило огромные суммы, но считать деньги оно умело и вряд ли кто-то одобрил бы столь расточительный проект. Если только не оставлен задел на будущее? Как-никак, изначально предполагалось построить не один купол.

Это объяснение не устраивало Максима. Здравый смысл подсказывал, что каждое подводное строение, пускай они даже стоят вплотную, должно быть автономным. Следовательно, размещение всего необходимого оборудования только на одном серьёзно снижает надёжность и тем более шансы в случае поломки, от которой никто и никогда не может быть полностью застрахован.

Парень приблизился к ближайшей «колонне», на которой имелось смотровое окно и панель для электронной ключ-карты. Надпись строгим чёрным шрифтом уведомляла, что это «Установка кондиционирования». Рядом с ней успокаивающе горел крупный зелёный индикатор. Заглянув внутрь, Максим увидел испаритель, компрессор и разбегающиеся от них трубопроводы. Большего он разглядеть не мог по причине ограниченности обзора.

— Ну что скажешь? – спросил Евгений.

— Компактно, – ответил Захаров.

— Ага. Совсем не похоже на машинное отделение атомохода, да?

Парень молча согласился. В отличие от жилых уровней, здесь не царила почти сверхъестественная тишина, но и на уши не давило. Установки гудели не громче домашнего холодильника и создавали совсем не раздражающую вибрацию.

Он окинул помещение взглядом, видя на каждой «колонне» горящие зелёные индикаторы, и обратил внимание на две из них, показавшиеся толще остальных. Прищурившись, прочитал надписи: «Запас пресной воды» на одной и «Опреснитель» на другой.

— Не понял, – сказал Максим.

— Что именно? – спросил Евгений, судя по тону, желающий как можно скорее проводить гостя.

— Зачем нам такой запас пресной воды?

— Чтобы мы не передохли от жажды, – не удержался и съязвил техник.

Захаров не обратил внимания на колкость.

— Есть же установка опреснения.

— Ну правильно. А то, что она «наработала», перекачивается в соседний резервуар.

— Минутку, минутку, – Максим, несмотря на бурчание Евгения, прошёл к отсеку опреснителя и заглянул в смотровое окно: – Я так и думал.

— Давай, удиви меня, парень, – усмехнулся техник.

— Установка не такая уж крупная. И большую часть её отсека занимают резервуары. Я даже вижу надписи: один для питьевой воды, другой для технической.

— Резерв иметь никогда не помешает, – сказал Евгений. – Ладно, Максим, достаточно. Пошли обратно.

— Подождите. Но запасов даже в этих цистернах хватит на несколько дней! Предположим, опреснитель накроется, а обитатели комплекса по какой-то причине не смогут сразу его покинуть. Всё равно у них будет достаточно воды.

— Не забывай, что расчётная вместимость «Атиса» пятьсот человек.

— Само собой. А какова ёмкость этого резервуара? – Максим показал на окно. – Десять тысяч литров? Двадцать?

— Бери выше, – нехотя ответил Евгений. – И к чему ты клонишь?

— Ни к чему. Я просто пытаюсь понять, зачем нам столько запасов воды.

— Предусмотрительность. Вот и всё, – техник взял Максима за руку. – Хватит ломать голову без причин. Пойдём.

Захаров не стал больше испытывать терпение Евгения, напомнив себе, что он вообще не обязан был его сюда пускать (а если точнее – обязан был НЕ пускать). Они вернулись в контрольную комнату, и когда дверь отрезала их от машинного зала, лицо техника смягчилось.

— Вы уж извините за любопытство, – сказал Максим.

— Это нормально. Даже похвально. Просто не к месту.

— И всё же ещё вопрос?

Техник вздохнул, дескать, «куда от вас, молодёжи, денешься», и кивнул.

— Я так понимаю, что отсюда Вы управляете…

— Контролирую.

— Ну контролируете системы жизнеобеспечения. А как насчёт других систем?

— Это каких? – интерес Евгения был искренним, что удивило Максима.

— Например, видеонаблюдения, – уточнил он, вспомнив про ночной эпизод с камерой.

— Нет, здесь такого нет.

— Тогда где же? – техник не торопился отвечать, и Захаров продолжил: – Пользуясь Вашей аналогией, мы – в машинном зале. А где в таком случае капитанский мостик?

— Не знаю, – развёл руками Евгений.

— Странно. Вы ведь на этот раз согласны со мной?

— Пожалуй… Хотя я не вижу в том проблемы. Это не наши заботы.

— Разумеется. Но – странно.

— Может, в одной из запертых комнат? – предположил техник и сам себе ответил: – Тогда в какой? Их тут сотни.

— Есть, конечно, версия, что в этот – пробный – раз «Атис» контролируется извне. С борта «Вольнова». Хотя Вы говорили, что по кабелю производится только телепортация.

— Я предполагал, – поправил Евгений и, помотав головой, бросил: – Ладно, хватит мне мозги запудривать. Запиши все свои вопросы и, когда вернёмся, задай их «кому надо».

— Пожалуй, я так и сделаю.

* * *

Визит на технический уровень помог Максиму на время забыть о скверном состоянии, но стоило вернуться к себе в комнату, усталость навалилась с новой силой. Отказавшись от идеи переодеться и спуститься в спортзал, парень предпочёл попытаться в очередной раз заснуть.

На этот раз ему удалось.

Встав с постели ближе к вечеру, он подумал, что такой режим дня становится для него нормой.

«На «Атисе», – поправил он себя. – Только на «Атисе».

Цифры над дверью показывали, что шёл третий день пребывания на дне моря. Третий из тридцати. Вроде бы мало, а, с другой стороны, уже десять процентов благополучно прожито.

Дождавшись ужина, Максим присоединился к остальным членам группы в столовой, где его тотчас встретили не блистающими остроумием шуточками вроде: «Решил отрастить бородку, приятель?» или «А мы думали, ты уже вернулся домой». Ответив на это вялой улыбкой, парень перекусил без особого аппетита, хотя не ел весь день.

Он обратил внимание, что Дарья Васильевна за столом не присутствовала. Опять. Тем не менее, когда он вместе с остальными прошёл в зону отдыха, повариха сидела там и непринуждённо пила сок и копалась в планшете.

Захаров решил уединиться в саду и что-нибудь почитать. Библиотека не радовала широким выбором, и он остановился на мрачноватых произведениях Николая Гоголя. Настоящая книга, удобное кресло и приглушённое освещение настроили парня на нужный лад, и очень скоро он потерял счёт времени.

От увлекательного чтения его оторвал звук открывающейся двери. Подняв голову, Максим увидел Светлану. Уже на второй день после прибытия участников эксперимента она перестала носить форменную одежду, отдав предпочтение более привычным и удобным джинсам и рубашке. В таком виде женщина совсем не походила на доктора – возможно, именно этого она и добивалась. Она нравилась Захарову, но сейчас он был недоволен тем, что его отвлекли.

— Добрый вечер, Максим, – сказала она. – Позволите с Вами поговорить?

— Добрый, – он приглашающим жестом указал на соседнее кресло. – А мы разве не здоровались сегодня?

— Нет.

— Хм. Ну ладно, видимо, я ушёл в себя.

— Это меня и интересует, – ответила Светлана, садясь. – Твоё состояние.

— А что с ним? – Захаров ожидал подобного разговора, и всё равно растерялся. Может, потому, что она так резко перешла на «ты».

— Я понимаю, что тебе не хочется, и, может, даже неприятно говорить об этом. Но не забывай, что я несу ответственность за здоровье всех обитателей «Атиса», – с подчёркнутой вежливостью, отдающей холодком, сказала она, снова вызвав у Максима ассоциации со строгой учительницей: – И бравировать передо мной не стоит.

— Всё равно Вы не из тех женщин, на которых не хочется произвести впечатление, – не задумываясь, ответил он.

К его удовлетворению, Светлана не смогла долго сохранять невозмутимое лицо и улыбнулась.

«Как же красят её ямочки на щеках», – подумал он.

— Спасибо, и всё же я здесь для серьёзного разговора. Обещаю, что он останется между нами.

— Не то, чтобы я боялся, – сказал Максим, только сейчас удосужившись закрыть книгу и отложить её на столик. – Честно говоря, я сам не знаю.

Светлана терпеливо ждала, смотря на него. Как ни странно, парень не испытывал дискомфорта от этого взгляда. Возможно, разгадка крылась в интересе, который светился в её глазах. А то и в искреннем желании помочь.

— В общем, – заговорил он. – Это началось сразу после перемещения сюда.

Она не прерывала его сбивчивый рассказ, только несколько раз нахмурилась, что не понравилось Максиму.

— Ну, каков вердикт – или, если быть точнее, диагноз? – спросил он, закончив.

— Пока трудно делать выводы, но больше всего это похоже просто на лёгкое нервное расстройство. То, что тебе всё время кажется, будто твоё тело изменилось – классический пример навязчивой идеи. Если ей потакать, то ты будешь замечать больше и больше так называемых симптомов. А на самом деле выдавать желаемое… нет, подозреваемое за действительное.

— Вы ведь не психиатр, я угадал? – прищурился он.

— Скорее терапевт, – ответила Светлана, не отводя взгляда. – Не согласен с моим выводом?

— Да нет. Вообще похоже на правду. И что ж, я и запахи могу чувствовать, которых нет?

— Конечно. Если ПОВЕРИТЬ, что они есть – они БУДУТ. У тебя в голове.

Максим усмехнулся.

— Никогда не любил эту особенность человеческого мозга – выдумывать себе проблемы.

— Она же способна помочь, если ею грамотно распоряжаться. Полагаю, ты слышал про эффект плацебо.

— Ага. Предлагаете переключить моё самовнушение с минуса на плюс? Я так понял, на самотёк лучше это не пускать.

— Ты правильно мыслишь. И вот тебе пилюля – я прошла через телепортатор пять раз. Я это уже говорила – и, кстати, ещё тогда заметила твоё беспокойство. Так вот, со мной ничего не произошло, я ни на йоту не изменилась. Никаких побочных эффектов или даже улучшений – просто НИЧЕГО.

— Да, это аргумент, – кивнул Максим.

— Также посмотри на тех, кто прибыл с тобой. Они ведь тоже в норме…

— Не считая Евгения Валентиновича, – заметил он. – И Дарья Васильевна какая-то мрачная.

— С ними я уже говорила. У Евгения проблемы со сном начались не сегодня и не вчера. Он утверждает, что это возрастное, а я думаю, проблема в неправильном образе жизни. И, только это строго между нами, не в последнюю очередь – в алкоголе.

— Здесь ему не светит.

— Вот-вот.

— Хорошо, а наш повар?

— С ней сложнее. Она очень неохотно идёт на контакт. У неё есть проблемы со здоровьем.

— Какие?

— Тебе не нужно знать. Но ничего настолько серьёзного, чтобы не пустить её на «Атис», – ответила Светлана и покачала головой: – Надо же!

— Что? – удивился Максим.

— Я пришла, чтобы, грубо говоря, допросить тебя, а теперь сама пою соловьём.

— Вряд ли выдана врачебная тайна. Обо всём сказанном Вами нетрудно догадаться.

— Жаль, у меня нет медицинских карт вашей группы.

— Нет? – вскинул брови Захаров.

— Не прислали. Меня лишь заверили, что проблем не будет. А я смотрю на Дарью, Евгения и…

— …меня, – с улыбкой произнёс Максим.

— Спорно, ну пусть, – продолжила она. – И сомневаюсь.

— Подозрительно это, – он потёр подбородок. – Вот скажите мне, параноику, как человек нормальный – разве не подозрительно?

— Не люблю гадать над тем, что всё равно останется для меня тайной.

Захаров задумался, не пооткровенничать ли и ему, рассказав об излишних запасах пресной воды, но отбросил эту мысль, ограничившись упоминанием о спонтанном движении видеокамеры минувшей ночью и поинтересовавшись, замечала ли она что-нибудь подобное.

— Нет, – поразмыслив, ответила женщина. – Не думаю, что стоит беспокоиться.

— Ибо «Атис» ещё «сырой», – пробурчал Максим. – Помню-помню.

— Кстати, теории заговора – ещё один вариант навязчивой идеи.

Захаров растерянно посмотрел на Светлану. Она будто прочитала его мысли, просканировав мозг своим уверенным взглядом.

— До этого я ещё не докатился, – отшутился он, а по спине бежали мурашки. – У меня всего-навсего есть сомнения относительно… некоторых решений проектировщиков.

— Тут соглашусь, – сказала она. – С другой стороны, я не специалист в подобных делах.

— И Вы уверены в безопасности «Атиса», верно?

— Да… – ответила Светлана, но Максим продолжил, прервав её:

— И хотите работать здесь и впредь.

— Именно так.

Теперь пришёл черёд Захарова изучать её взглядом, и хотя она глаз не отвела, он заметил, как она напряглась.

— Торчать здесь месяцами – не самое лучшее занятие для вполне молодой женщины.

— У меня такое чувство, – улыбнулась (не так искренне, как прежде) Светлана, – что ты хочешь поговорить обо мне.

— Мне любопытно. Потому что я здесь три дня и уже начинаю…

(он едва не сказал «сходить с ума»)

…скучать. Только не убеждайте меня, что в лазарете веселее, чем в зоне отдыха.

— Я люблю свою работу.

— Вы уходите от темы, – добродушно улыбнулся Максим.

— Разве?

— Вас ничто не держит там, – он показал вверх, – в нормальном мире?

Светлана несколько раз провела пальцами по губам, как будто хотела стереть несуществующую помаду.

— У меня нет семьи, – ответила она, и её голос снова стал отрешённо-холодным, как в начале беседы.

— Но кто-то же должен о Вас переживать? Как бы одиноко Вы ни прожили…

— Ты тоже не психолог, – заметила она. – Я была замужем, а мой сын благополучно живёт и сейчас, чему я очень рада. Только мы с ним не общаемся, потому что он, как бы помягче… предпочёл сторону отца.

— Извините, – вздохнул Максим. – Я иногда очень бестактен.

— В таком случае, откровенность за откровенность. Ты говорил, что согласился принять участие в эксперименте, просто желая отдохнуть. Слишком «просто», уж извини.

— Моя история не оригинальнее Вашей.

Светлана молчала, и Максим продолжил:

— Отца я не знаю. Он бросил мать в рекордный срок – практически сразу после зачатия. Я частенько думаю, так ли уж это далеко от изнасилования.

Если Светлана и не согласилась, виду не подала. По крайней мере, она снова превратилась из строгой учительницы в добрую соседку.

— Так что мама растила меня в одиночку – как говорят в таких случаях, «с трудом сводя концы с концами». И пила. Много. Собственно, и сейчас пьёт. Я люблю её и даже могу понять… но не принять. Я стараюсь, чтобы наши встречи были как можно короче. Наверное, жестоко с моей стороны.

— По крайней мере, ты не загубил собственную жизнь, – сказала Светлана.

— О да, ещё не успел, – криво усмехнулся парень.

— От твоих проблем не спрятаться даже здесь, на дне моря, – она перевела взгляд на стену и тише прибавила: – Как и от моих.

Максим вздохнул. Хоть немолодая и не самая привлекательная женщина, она могла бы ещё устроить свою жизнь, но вместо этого предпочла отгородиться от остального мира, придав несколько иной смысл фразе «Не ошибается тот, кто ничего не делает». И, бог свидетель, он её не винил. Добровольное заключение – не самый плохой вариант для разочаровавшегося человека. Уж лучше морское дно, чем дно стакана.

Парень хотел обнять её – даже не как друг, а как единомышленник, но знал, что не сделает это. И загвоздка не в разнице в возрасте или тем более внешности. Вместо этого он улыбнулся и сказал:

— Вы не подумайте, я и правда устал от работы.

— А скоро устанешь от отдыха, – поддержала его Светлана, и очаровательные ямочки на щеках снова украсили её лицо. – Ладно, я и так тебя здорово отвлекла от чтения.

И встала с кресла.

— Подождите, – Максим тоже поднялся и шагнул к ней.

— Что?

— А у Вас есть какое-нибудь снотворное? Я, конечно, могу спать тогда, когда придётся, и всё же хочется поддерживать правильный режим дня.

Светлана медленно кивнула:

— Думаю, я смогу помочь.

* * *

Прося у Светланы снотворное, Максим вовсе не хотел применять его в первую же ночь, считая это последним средством. Увы, часы показывали уже 03:00, а сон упорно не шёл. В конце концов, Захаров снова устроил себе марафон по коридору пятого уровня, присматриваясь к каждой камере наблюдения и ожидая (а, может, желая?), когда одна из них выдаст себя.

После второго круга Максиму пришлось сбавить темп, а после третьего и вовсе остановиться. Парень упёр ладони в колени, пытаясь справиться с одышкой и понять, почему он так быстро выдохся. Неподходяще время? Накануне не мешало. Накопившая усталость? Да… наверное. Или что-то ещё?

Неприятный ответ крутился в мозгу, подобно назойливому комару. И отмахнуться от него не так-то просто.

«Отставить! – приказал себе Максим. – Это может быть что угодно. Вплоть до неисправности «Атиса». Кто знает, вдруг уровень кислорода не оптимален?»

Версия не была лишена оснований, но парень не мог успокоиться. Он чувствовал себя, как водитель, мощный автомобиль которого неожиданно отказался разгоняться свыше шестидесяти километров в час. Нет, не то. Скорее, как пилот, двигатели самолёта которого перестали давать обычную тягу. Недоумение, переходящее в страх. Удастся ли удержаться в небе при потере мощности?

Максим разогнулся и потянулся всем телом.

И замер.

Что-то находилось на обшивке «Атиса». Снаружи.

Это казалось настолько невероятным, что поначалу парень не мог поверить собственным ушам. Меж тем звук не утихал. Надвигался – снизу вверх, всеобъемлющий, как если бы кто-то натягивал на подводный комплекс огромный чехол. Шорох достиг уровня, на котором находился Максим, и двинулся дальше. Парень застыл, почти не дыша, и напряжённо смотрел на блестящую полированную стену перед собой. Что бы это ни было, оно пока только скользило по корпусу, не пытаясь на него воздействовать.

Наконец, спустя долгие минуты в восприятии Захарова, нечто замедлилось и скоро полностью остановилось, перестав скрести по обшивке. Максим ещё какое-то не шевелился, не в силах избавиться от опасения, что стоит ему выдать своё местонахождение, и тогда…

Первое движение далось нелегко. Сделав шаг, он снова замер. Нет, ничего.

Не приободрённый этим, парень осторожно, стараясь не шуметь, прокрался к своей комнате. Благо, она находилась с противоположной стороны купола «Атиса», но где гарантии, что нечто не скользило по корпусу и здесь?

Зайдя в помещение и рефлекторно заперев замок изнутри, Максим только сейчас позволил себе нормально дышать. Он не понимал, свидетелем чего стал, и, как ни странно, вместо размышлений над этим и попыток найти рациональное объяснение его охватила непреодолимая сонливость. Как будто прорвало плотину, за которой все эти дни копилась усталость. Он даже не раздевался – повалился на кровать и мгновенно отключился.

* * *

Проснулся Максим до оповещения будильника. Несмотря на то, что он проспал менее шести часов, парень чувствовал себя бодрым и отдохнувшим. Если бы не воспоминания о событиях минувшей ночи, он и вовсе наслаждался бы жизнью. С другой стороны, сейчас он не хотел думать о том, что могло издавать подобные звуки. Подкралась и предательски успокаивающая мысль, что никаких звуков не было вовсе, либо он неправильно их растолковал.

Сменив одежду, которую не удосужился снять перед сном, Захаров принял освежающий душ и отправился завтракать.

«Счастливая семёрка» снова в сборе», – подумал он, зайдя в столовую и увидев остальных обитателей «Атиса».

Обширное помещение было способно вместить одновременно половину из расчётной полутысячи населения подводного комплекса, поэтому небольшая группка людей терялась среди пустых столов с придвинутыми стульями. Зато голоса разносились по всему уровню – добровольцы обсуждали достоинства и недостатки их временного дома. Максим присоединился к беседе, и большую часть времени слушал, надеясь, что кто-нибудь хоть словом обмолвится о странных шумах. Увы, похоже, никто их не заметил. Учитывая, что произошло это ночью, а комнаты жильцов отделялись от внешней оболочки широким коридором, парень не сильно удивился.

Единственной, кто не принимал участия в оживлённой дискуссии, была Дарья. Она сидела вместе со всеми за длинным столом – с краю, словно в случае чего намеревалась незаметно ускользнуть – и молчала. Перед ней была лишь кружка, к общей трапезе женщина по-прежнему не присоединялась, объясняя это тем, что предпочитает есть в одиночестве.

— Дарья Васильевна, не стоит совсем уж отделяться от коллектива, – сказал Александр.

— Я не отделяюсь, – ответила она. – Я же здесь.

— Такое чувство, что только физически, – заметил Иван.

— Не стоит донимать человека, – вмешался Евгений. – То, что мы все в одной лодке, ещё не означает, что должны друг друга обожать.

— У меня ни к кому нет претензий, – сказала Дарья. – Такой у меня характер, вот и всё.

— И в этом нет ничего предосудительного, – заметила Светлана. – Надеюсь, присутствующие не станут спорить.

Александр добродушно улыбнулся, а Иван кивнул с выражением на лице вроде: «Да не сильно и хотелось».

— И уж особенно с тем, – продолжила Светлана, – что Вы отлично готовите.

Эта фраза была встречена с куда большим энтузиазмом. В том числе и Максимом – за одним маленьким исключением.

На самом деле он так не считал.

Не сегодня.

Еда и вправду выглядела и пахла замечательно. Сладкая овсяная каша с фруктами, гренки из ржаного хлеба, хрустящие свежеиспечённые булочки и ароматный кофе – данное меню не претендовало на изысканность, зато вполне удовлетворяло запросам урчащих желудков.

Но стоило Захарову попробовать, как на залитую ярким солнцем лужайку его настроения набежала тень.

Привкус.

Лёгкая кислинка, как если бы Дарья шутки ради добавила в кашу лимонного сока. И не только в кашу – и гренки, и булочки, и кофе имели тот же едва уловимый привкус.

Как и в случае с дискомфортом после телепортации Максим не торопился показать свои истинные чувства, предпочитая сначала оценить реакцию окружающих.

Все шестеро спокойно ели и пили, продолжая беседу.

Не зная, как к этому относиться, парень решил придерживаться выбранной тактики и, чтобы не вызывать подозрений, заставил себя немного поесть. Всё осилить он не смог, поэтому сослался на отсутствие голода и ещё раз персонально поблагодарил Дарью за великолепный завтрак.

Через полчаса у него скрутило живот, и появился неотложный повод оценить эффективность освежителя в туалете.

* * *

В обед Максим так и не появился в столовой. Он знал, что это вызовет вопросы – так же, как и знал, что Евгений прав, и большинству членов группы будет наплевать на его отсутствие. Кроме, пожалуй, Светланы. Парень не сомневался, что она обеспокоится его состоянием, как и в прошлый раз, и, опережая события, сам отправился к ней.

Он не был уверен, что она в лазарете. Зачем там сидеть, умирая со скуки, если можно отправиться в развлекательный центр, где непременно собираются все немногочисленные обитатели «Атиса»? Тем не менее, когда он постучал в дверь с нарисованным на ней красным крестом, Светлана открыла ему.

— О, Максим, – в её голосе послышались одновременно облегчение и озабоченность. – Я как раз собиралась идти к тебе.

— Я так и подумал, – ответил он и, приняв её приглашение, зашёл в лазарет.

Он уже заглядывал сюда во время экскурсии, которую проводила Светлана, поэтому ограничился лишь беглым взглядом по убранству и сел на стул, предназначенный для пациентов или как минимум кандидатов в оные. Женщина не прошла на своё рабочее место, а взяла другой стул и поставила его рядом с Максимом.

— Не хочу, чтобы мы общались через стол, – объяснила она, хотя парень не собирался спрашивать. – А теперь рассказывай, что случилось.

Он поведал ей всё, не утаивая. И о странном привкусе еды, и о ещё более странных звуках, доносившихся снаружи. Светлана спокойно выслушала его, но когда Захаров закончил, нахмурилась и произнесла:

— Я так и знала, что простыми разговорами здесь не обойтись.

— То есть?

— Навязчивые идеи охватывают тебя всё сильнее. Это плохо. Очень, – она взяла ручку и принялась перекатывать её между пальцами.

— Я не выдумываю. И мне это не привиделось, – Максим не ожидал, что его голос прозвучит столь уверенно.

— Вчера ты чувствовал привкус в еде? – спросила Светлана.

Ему не нравился её тон – точно так же спрашивают у ребёнка, брал ли он деньги из кошелька, заранее зная, что именно это он и сделал. Но лгать парень не хотел:

— Нет.

— И сегодня она точно такая же, – резюмировала женщина, смотря на ручку, а не на Максима. – Уж я-то знаю, ведь ела со всеми. И, кстати, никто, кроме тебя, ничего не заметил.

— И к какому выводу Вы меня подводите? – в отличие от неё, Захаров смотрел на Светлану неотрывно.

— Тебе известно значение слова психосоматика?

Он не знал. И подумал, что она и сама подглядела его в словаре медицинских терминов после вчерашней беседы. Максим начал подниматься.

— Ну нет, не выйдет. Я не сумасшедший.

— А я этого и не утверждаю. Но ты на верном пути. И если даже твой разум выстоит, то тело – вряд ли. Ты уже чувствуешь вкус, которого нет, – перед следующим предложением Светлана всё же замялась. – …Не исключено, что у тебя и слуховые галлюцинации.

— Причина? – Захаров так резко склонился над ней, что женщина поёжилась. Не обратив на это внимания, он продолжил: – У меня никогда не было таких проблем. А дыма без огня не бывает. Так в чём причина, ДОКТОР?

— Стресс. Непрогнозируемая психологическая реакция на прохождение телепортатора.

— Красиво говорите, Светлана, – одними губами улыбнулся он.

— Я на твоей стороне, Максим, – наконец-то её голос смягчился. Но парень уже принял решение.

— Я тоже так думал, – сказал он и направился к выходу.

— Учти, – снова металлические нотки, – если так будет продолжаться и дальше, у меня не останется выбора. Я буду вынуждена доложить на «Вольнов» и снять тебя с эксперимента. А ты ведь читал договор: досрочное возвращение аннулирует всю оплату.

— Не угрожайте мне.

Захаров вышел из лазарета, не обернувшись.

* * *

Разговор со Светланой, пошедший не так, как ожидалось, совсем выбил Максима из колеи. Он вернулся к себе в комнату и, сев за стол, смотрел сменяющиеся фотографии в интерактивной рамке. Виды природы радовали взор – и только его; сознание было занято совсем другим и не реагировало на внешние раздражители.

Пока не раздался мелодичный звонок.

Захаров встрепенулся и несколько секунд озабоченно озирался, гадая, что могло издавать такой звук. Когда же звонок повторился, парень догадался – дверь.

К нему кто-то пришёл.

Первой мыслью было – Светлана. Она всё обдумала и пришла извиниться, ну или хотя бы вернуть расположение Максима.

Конечно же, это чушь. Беседа, состоявшаяся между ними вчера, не означала, что они становятся друзьями. С равным успехом это мог быть диалог между пассажирами поезда, которым сходить на разных станциях. Вдобавок, с точки зрения Светланы ситуация предельно ясна и ей нет никакого резона менять своё мнение.

И всё-таки, пока Максим не увидел, кто к нему пришёл, его не оставляла слабая надежда, что это она.

На пороге стояла Юля. Одетая в джинсы и футболку с изображением какой-то смазливой знаменитости (Захаров даже не мог сказать, певец это или актёр), она выглядела не на двадцать лет, а совсем как подросток. Усиливал впечатление растерянный взгляд зелёных глаз.

Максим настолько не ожидал увидеть именно её в качестве гостя, что стоял и смотрел на девушку, не произнося ни слова.

— В этих дверях не хватает глазков, правда? – спросила она.

— Что?..

— Нельзя узнать, кто пришёл, – разъяснила Юля. – Пока не откроешь.

— Можно спросить.

— Неудобно.

Понимая, что и дальше стоять, как истукан, не лучшая идея («Ещё подумает, что я поражён её внешним видом. Ага, как же»), Захаров задал первый пришедший в голову вопрос:

— Ты что-то хотела?

Если бы девушка ответила «А, по-твоему, зачем я к тебе пришла?», он бы нисколько не удивился. Однако она лишь неуверенно улыбнулась и потупила взор, словно и вправду не ожидала, что ей откроют.

— Поговорить. Наедине, – не поднимая глаз, сказала она.

— Заходи, – Максим отступил на шаг, пропуская Юлю в комнату и уже подбирая приличный предлог, чтобы поскорее от неё избавиться.

— Ого, да ты обустроился, как дома! – присвистнула девушка, рассматривая картины на стенах. – Уютненько.

— Так в чём дело? – спросил парень, всем своим видом давая понять, что его оторвали от очень важного занятия.

Юля села в одно из кресел и, зажав ладони между коленями, благодаря чему ещё больше стала походить на школьницу, произнесла:

— Мне здесь не по себе.

Эта фраза мгновенно переменила настрой Максима. Он придвинул к девушке стул и, устроившись на нём, сказал:

— Продолжай.

— У меня есть кое-какие подозрения, – медленно изрекла она, а потом чуть ли не скороговоркой продолжила: – Я заметила, что ты не в себе. В отличие от остальных. На второй день. И я украдкой наблюдала за тобой. Тебе ведь тоже что-то не даёт покоя, да? Тоже что-то смущает?

— Не так быстро, – поднял руку Максим. – Что ТЕБЯ тревожит?

— Да всё! – выпалила Юля и тут же поёжилась, словно ожидая от парня оплеухи за столь резкий возглас. Он молча ждал объяснений, и она заговорила, одновременно с этим щёлкая суставами пальцев: – Это место… Оно какое-то неправильное. Как бы поточнее – искусственное, вот. Напоминает декорацию для кино – вроде с виду обычное здание, а, по сути, фальшивка.

— С чего ты взяла?

— Значит, ты не согласен? – пробормотала девушка.

— Я тоже думаю, что на «Атисе» не всё ладно, – он специально избегал конкретики, желая, чтобы Юля первая поведала о беспокоящих её явлениях.

Она бросала на него недоверчивые взгляды, тем не менее, продолжая рассказывать:

— Я заподозрила сразу после телепортации. Слишком она… незаметная. Не знаю, какое слово ещё подобрать.

— Я понял.

— А потом смотрю вокруг: запертые двери, пустые коридоры, а ещё дед этот не позволяет посмотреть, что ниже первого уровня.

— Дед? – переспросила Максим и, не удержавшись, хохотнул: – Ты про Евгения, что ли? Брось, он не настолько стар.

— Да плевать. Главное, он мне не нравится!

— Должен тебя разочаровать, Юля, – притворно вздохнув, произнёс Захаров. – Мне он показал технические помещения.

— Правда? – глаза девушки засияли.

«Ребёнок. Как пить дать ребёнок. Хм, а я что? Тоже мне, взрослый нашёлся. Наверное, Евгению я тоже казался любопытным пацаном, не более».

— Угу, – кивнул Максим. – И там нет ничего ужасного. Никаких секретных лабораторий, в которых выращиваются генные мутанты.

— По-твоему, я обычная дурочка, да? – надулась Юля.

— Не сердись. На самом деле и там кое-что вызвало у меня сомнения. Например, тоже много свободного пространства… – парень остановил себя, прежде чем озвучил мысли касательно излишних запасов воды. Он хотел слушать, а не говорить.

— Короче, знаешь, что я думаю? – спросила девушка. – Я думаю, это фейк.

— Фейк?

— Фальшивка, розыгрыш, обман, разводка, – объяснила она, на мгновение став копией Светланы, только вдвое моложе.

— Я не о том, – вздохнул Максим. – Что конкретно ты имеешь в виду?

— Не было никакой телепортации! – заговорщицки прошептала Юля. – И мы не под водой.

— О, это хороший ход, – в тон ей ответил он.

— А ты подумай. Это многое объясняет.

— Ага. Особенно корабль и море вокруг, – хмыкнул Захаров.

— Ну… – замялась девушка. – Только это и выбивается. – И снова оживилась: – Зато остальное! Нас везли, не пойми куда, мы впервые увидели, где оказались, только выйдя наверх, на эту, как её…

— На палубу.

— Да! А потом бац – и уже здесь.

Максим откинулся на спинку стула и, удостоив Юлю оценивающим взглядом, сказал:

— Извини, неубедительно.

— Пораскинь мозгами! – с неожиданным напором произнесла она. – Такую штуковину здоровенную, как «Атис» разве можно было тайком построить, а потом ещё и отвезти в море?

— Если задаться целью…

— И погрузить на дно! – Юля не заметила его возражения. – Было ли тут всё готово – или доделывали уже под водой? Как доставляли мебель, другие большие вещи? Нам никто не объяснил, даже вскользь, как это удалось провернуть.

— На первом уровне есть ещё один телепортатор, – сказал Максим. – Гораздо крупнее, чем тот, которым воспользовались мы. Своего рода аналог грузового лифта. Но, – он жестом остановил очередное возражение девушки, – я согласен, что скрыть подобную операцию, чтобы ни капли не просочилось если не в СМИ, то уж в слухи и перешёптывания, должно было быть чертовски трудно.

— Так и это ещё не всё! – Юля раскраснелась, глаза горели – она более не походила на запуганную школьницу на первом свидании, и это определённо нравилось Захарову. – Ты задумывался над тем, зачем вообще этот «Атис» сдался?

— Нам же объясняли. Своего рода необычный отель для тех, кому хочется новых ощущений.

— Вот! Тут-то и прокол! Где необычность? Где экстрим? Блин, да тут даже иллюминаторов нет, чтобы полюбоваться на морское дно!

— Помню, ты сразу обратила внимание на это, – почёсывая нос, ответил Максим. Чем больше он слушал, тем сильнее крепла его уверенность, что слова девушки не лишены смысла.

— А помещения? Ничего ж особенного! Комнаты, как комнаты. Зона отдыха? Пфф! Так чем же привлекать туристов?

Парень встал, прошёлся по комнате, вернулся обратно и, упершись руками в спинку стула, произнёс:

— Не знаю.

— Говорю тебе – мы не там, где думаем. Нас обманывают, – Юля снова притихла и стала самой собой. Лишь румянец на щеках напоминал о её недавнем напоре.

— Ну предположим, – согласился Максим. – И зачем?

— Это ж военные. Поди разберись, что у них на уме.

— Вот именно, Юля. Военные, – сказал он. – Какой им резон устраивать подобное шоу?

— Может, это эксперимент! Собрали нас тут и изучают, как мышей в лабиринте.

— Опять-таки – ЗА-ЧЕМ? – по слогам произнёс Захаров. – Люди уже осваивают Марс, базы на Луне вообще никого не удивляют. Исследовать поведение группы, запертой в относительно ограниченном пространстве, можно там. К слову, «Атис» даже побольше многих строений в колониях.

— Но ты согласен, что проблема есть? – спросила Юля, пальцы которой уже не щёлкали, несмотря на все её старания.

— Да, – не задумываясь, ответил Максим. – Даже больше – у меня появились ещё вопросы. Или, если угодно, доводы.

— Какие? – в голосе девушки был азарт, но в глазах тревога.

— Нам рассказывали, что ни один инвестор не желал вкладывать деньги в «Атис», и лишь финансирование военных позволило реализовать проект. Так? – спросил он – и сам же ответил: – Так. А зачем он им?

— Нуууу… – протянула Юля. – Для каких-нибудь секретных баз.

— Молодец, – похвалил её Максим, и девушка смущённо улыбнулась. – А что мы видим здесь? По большому счёту, жилой комплекс. Не для отдыха высших чинов же это возведено.

— Телепортация, – сказала Юля. – Уж её польза для кого угодно очевидна.

— Верно. Но зачем её проверять и тем более внедрять именно так? Строить «Атис», доставлять сюда, обустраивать – очень хлопотно. Когда можно провести отличные испытания на полигоне. С теми же добровольцами – то есть, с нами.

— У меня сейчас голова лопнет, – вздохнула девушка и прижала пальцы к вискам. – Чем больше обо всём этом думаю…

— Всегда есть вероятность, что мы просто упускаем важную деталь, – задумчиво продолжал Максим, вновь вышагивая по комнате. – Мы же, как ни крути, не специалисты. И то, что нас смущает, может иметь логичное объяснение.

— Какое, например? – выжидающе посмотрела на него Юля.

— Понятия не имею, – развёл руками он. – Но я не согласен с твоей версией. Мы были на корабле посреди моря – я в этом убеждён. Такую иллюзию нельзя создать. И, опять-таки, просто незачем.

— У меня других идей нет, – буркнула девушка и скрестила руки на груди.

Максим вспомнил о шуме, который слышал ночью. Что же могло его издавать? Не нужно было обладать богатым воображением, чтобы представить «Атис» стоящим посреди пустыни, в то время как рабочие натягивают на него защитный чехол. Абсурдно и одновременно навязчиво.

— Что будем делать? – вырвала его из раздумий Юля.

— Вряд ли мы что-то можем, – произнёс Захаров. – Если наши подозрения хотя бы отчасти верны, нам лучше помалкивать. От греха подальше. Ты поняла?

Девушка побледнела и осмотрелась по сторонам, как будто прежде не замечала, где находится.

— А что, если нас подслушивают? – прошептала она.

— Это уже попахивает навязчивой идеей, – ответил Максим и понял, что заговорил, как Светлана. Со стороны и вправду такие рассуждения выглядели, мягко говоря, нездорово.

Девушка ничего не сказала, продолжив обшаривать взором стены и потолок.

— Нужно больше узнать о телепортации, – сказал Захаров.

— Здесь же нет интернета, – напомнила Юля.

— Зато есть библиотека. И я видел там Большую Российскую Энциклопедию.

— И что ты собираешься в ней вычитать? Ведь всё секретно!

— Теорию, Юля, – хмыкнул он. – Вдруг появится зацепка.

— Ну, как хочешь, – произнесла она, всем своим видом давая понять, что считает это пустой тратой времени. – А мне что предлагаешь делать?

С некоторым удивлением Максим понял, что неожиданно стал в каком-то смысле заговорщиком, набирающим группу единомышленников. И первый рекрут уже есть. Он не знал, забавляет его эта мысль или пугает, поэтому сказал:

— Ничего. Веди себя, как обычно. По крайней мере, пока нам ничто не угрожает и нечего понапрасну рисковать.

А у себя спросил:

«Так ли это?»

* * *

Договорившись с Юлей, что они встретятся позже, Максим отправился в сад, который метко окрестил библиотекой, ведь именно так и воспринимал это помещение. Как он и предполагал, там никого не было. С удовлетворением вдохнув пропитанный запахом живых растений воздух, парень взял из книжного шкафа увесистый том энциклопедии и уселся с ним в кресло.

Когда через четверть часа Захаров вышел из сада, его руки дрожали.

* * *

Он хотел немедленно поговорить с Юлией, поделиться с ней информацией, которую вычитал. Но девушка находилась в развлекательном центре вместе с ещё несколькими членами группы. Максим не решился позвать её и тем самым (возможно) привлечь ненужное внимание. Он и без того дал достаточно поводов, чтобы им заинтересовались. Кто именно – он не мог ответить. Просто «они».

Тем не менее, бездействовать он не мог. Захаров спустился по лестнице, избегая пользоваться лифтом, на первый уровень, где располагались различные бытовые помещения, склады припасов и – цель его визита.

Телепортатор.

Прежде Максим не имел ни возможности, ни желания изучить это устройство поближе. Аппарат, с помощью которого все участники эксперимента прибыли на «Атис», не годился для осмотра: велик риск, что на шестом уровне парня легко могли заметить. Тот факт, что телепортатор, к которому он подошёл сейчас, имел иное предназначение, его не смущал. Захаров не сомневался, что для персонала должны были отвести отдельный «вход», дабы не путаться под ногами у туристов. А, значит, принципиальной разницы между устройствами нет.

Грузовой телепортатор (Максим продолжал мысленно называть его так) для непосвящённого мог показаться тоже очередным обычным помещением. Надпись на двери гласила, что посторонним доступ воспрещён, но, в отличие от входа на технические уровни, буквы чёрного цвета не угрожали, а скорее по-дружески предупреждали. Контроль здесь не предусматривался даже проектом – никаких постов, оборудованных мониторами и широким креслом для толстозадого охранника. Разве что камера видеонаблюдения скромно притаилась вверху. Индикатор под объективом не горел. С недоверием покосившись на неё, парень поднёс палец к панели на месте отсутствующего косяка и нажал клавишу «Открыть».

Он бы не удивился, если бы ничего не произошло. Отключение телепортатора от питания за ненадобностью вполне могло прийти на ум руководителям эксперимента. Дескать, зачем оставлять в него доступ, если добровольцы всё равно должны провести на «Атисе» не меньше месяца?

Раздалось негромкое уверенное гудение, и дверь плавно скользнула в сторону, скрывшись в стене. С небольшой задержкой вспыхнули лампы под потолком, осветив помещение телепортатора. Он оказался ощутимо крупнее тех, которые Максим видел прежде. Если «пассажирское» устройство он мог сравнить с кладовкой, то «грузовое» – с небольшим складом. Отделано оно было соответствующе: голый металл, никаких мониторов с рекламными видеороликами и даже ни одного стула. Сейчас помещение пустовало и потому ничто не мешало осмотреть его целиком.

Не без опаски Захаров шагнул в телепортатор. Он не сомневался, что для его активации нужно как минимум нажать несколько дополнительных кнопок на панели управления, да и без подтверждения с корабля перемещение вряд ли возможно. И всё-таки ему стало не по себе, когда он оказался внутри.

Собственно, осматривать было нечего. Голая металлическая коробка с двумя рядами флуоресцентных ламп под потолком. Максим надеялся, что сможет увидеть какие-нибудь устройства – например, излучатель или ещё что-то в этом роде. То, что проектировщики предпочли скрыть от обывателей под отделочными панелями в пассажирском телепортаторе. Увы, ничего подобного он так и не увидел.

«Может быть, Юля права? – мелькнула мысль. – Может, никуда мы на самом деле не перемещались?»

Но вид колышущихся волн, разбивающихся о борт «Академика Константина Вольнова», яркое солнце и освежающая свежесть моря напомнили Максиму, почему он сомневался в версии девушки.

Пускай он и не обнаружил того, что искал, Захаров испытал облегчение, покинув телепортатор. Он переключил внимание на панель рядом с дверью.

«Интересно, а как дать понять им, на поверхности, что готовится перемещение?» – задумался Максим.

Несомненно, этот ответственный процесс должен был быть согласован обеими сторонами. И то, что по плану в ближайший месяц активации оборудования не ожидалось, не снимало насущности вопроса. Допустим, случилось несчастье. Не обязательно глобальное ЧП с угрозой для всех обитателей «Атиса», а, скажем, приступ аппендицита у одного из счастливчиков-экспериментаторов. Захаров не видел в лазарете операционной (и это притом, что таковые имелись на субмаринах); вдобавок он сомневался, что квалификация Светланы позволяла ей брать в руки скальпель. Значит, должен существовать способ отправить запрос на корабль о внеочередном запуске телепортатора. И как это сделать?

У парня и в мыслях не было переходить от теории к практике, поэтому он осматривал панель, не касаясь её. Помимо кнопки, которая открывала дверь, имелось ещё две: зелёная с надписью «Вызов» и красная «Отмена». Обе были утоплены так, что их нельзя было нажать случайно, например, по неосторожности облокотившись на панель. Проще и представить трудно; даже слишком просто для такого устройства, как телепортатор – подобный набор больше подходил для обычного лифта.

Очевидно, что запрос на перемещение посылался кнопкой «Вызов». Но как узнать, дано ли подтверждение? Максим присмотрелся и увидел небольшие индикаторы вверху панели, сейчас бездействующие. Логика подсказывала, что они такого же цвета, как и кнопки. Простота проявилась и здесь: зелёный – разрешение, красный – запрет.

— И что это ты тут делаешь? – раздался за спиной недовольный голос.

Захаров, сердце которого резко набрало обороты, обернулся.

Это был Александр. Охранник.

«Естественно, – промелькнуло в голове Максима. – Кто ж ещё?»

Он отреагировал быстро, применив тактику, которая не раз выручала его в потенциально конфликтных ситуациях. Натянув самую искреннюю улыбку, он непринуждённым, почти легкомысленным голосом сказал:

— Да просто осматриваю это чудо техники.

— Вот как? – переспросил Александр, приближаясь к нему. Поскольку телепортатор находился в дальнем конце огромного помещения, не услышать появления охранника Максим мог только в одном случае.

Если тот крался, не желая быть обнаруженным.

— Ну, – тем же тоном ответил парень, с каждым шагом Александра нервничая всё сильнее. Кроме них никого на уровне не было.

— А мне показалось, ты вынюхиваешь что-то.

— Брось! Зачем мне это?

— Затем же, зачем ты втёрся в доверие к нашему технику.

Захаров похолодел, в то же время его лицо вспыхнуло. Следующую фразу он произнёс уже нормальным, не притворным голосом:

— Мне просто любопытно, как устроен «Атис». Вот и всё.

— Евгений – хороший мужик, – кивнул Александр. – Только очень уж добрый. Старая школа. – Он обхватил ладонью стойку ближайшего стеллажа и сжал её, как будто собирался выломать и получить импровизированный стальной лом. – Кстати, ты не задумывался, что люди в возрасте всегда становятся сентиментальны и доверчивы?

— Я бы так не обобщал, – ответил Максим, наблюдая за его движениями.

— Ну да, – почти добродушно улыбнулся охранник. – В любой системе есть слабые звенья. Хотя бы одно. Если система большая, то это не так страшно. А вот если звеньев в ней всего семь…

Захаров не понимал, какая муха укусила Александра. До этого момента они мало общались, и всё же охранник казался ему человеком разумным. Претендующим на лидерство, да – но разумным. Сейчас же он вёл себя так, словно застукал Максима в процессе закладки взрывчатки.

Надо было что-то ответить на неприкрытый намёк. Как назло, мысли, словно испуганные тараканы при включении света, разбежались в разные стороны.

— Я ничего тут не испортил, – всё, что смог придумать Захаров.

— Может, и так, – снова кивнул Александр, а потом улыбка исчезла с его лица. – Может, и нет. Я наблюдаю за тобой, парень, и должен сказать, ты очень странно себя ведёшь. Нас, конечно, проверяли перед отправкой сюда, но эти олухи из Министерства набрали далеко не самую адекватную команду. Им, конечно, виднее – там, на поверхности. А здесь решаю я. И мне не по душе, что ты шныряешь там, где не положено.

— Доступ на этот уровень не закрыт, – в голосе Максима уверенности прибавилось. – А на технический я не «прошмыгнул». Я ПОПРОСИЛ Евгения, и он мне ПОЗВОЛИЛ. И он ни на секунду не спускал с меня глаз.

— О нашем «старом добром» технике мы уже поговорили, – Александр, наконец, оставил стойку стеллажа в покое и засунул большие пальцы рук в карманы брюк. В такой позе он изрядно напоминал шерифа – не хватало только звезды на груди с надписью крупными буквами «Я – Закон».

Представленная картина показалась Максиму настолько забавной, что он, несмотря на обстоятельства, едва не рассмеялся.

— К тому же, – продолжал охранник, – именно так и действовал бы шпион. Хитростью.

— Мы здесь всего четыре дня, а уже не знаем, чем заняться от скуки, – сказал Захаров.

Александр помрачнел:

— По-твоему, я дурака валяю? Вот что, парень, слушай и запоминай. Я и впредь буду внимательно следить за тобой, поэтому постарайся не влезать туда, куда простым людишкам, вроде тебя, хода нет. И не надо мне говорить, что ты «не заметил» предупредительные надписи!

— Ладно, – поднял руки Максим. – Я понял. – Помешкал, но прибавил: – Теперь я могу идти?

Охранник молча и медленно отступил, освобождая ему путь. Пройдя мимо, Захаров не удержался и обернулся:

— И всё-таки ты ошибся. Ничего я не затеваю.

— Посмотрим, – ответил Александр.

Поняв, что больше говорить с ним не о чем, Максим поспешил покинуть уровень.

* * *

Едва выйдя с лестничной клетки, Захаров столкнулся с Юлей.

— А я тебя как раз ищу, – сказала она. – Ты куда пропал?

— Осматривался, – коротко ответил он и, обойдя её, двинулся по коридору.

— Эй, подожди! – воскликнула девушка. – Что случилось?

Максим не остановился, жестом пригласив следовать за собой.

Когда они снова оказались в его комнате, парень устало опустился в кресло, только сейчас почувствовав, насколько перенервничал. Пропитанная остывшим потом рубашка прилипла к телу, неприятно холодя кожу. Захарову доводилось участвовать не только в неприятных разговорах – однажды словами дело не ограничилось, но никогда он ещё не чувствовал такого замешательства. Или… страха? Он не хотел в этом признаваться.

Юля села на стул у компьютера и озабоченно смотрела на Максима, ничего не говоря. Он был благодарен ей за эту небольшую передышку.

— Помнишь, я говорил, чтобы ты была осторожна? – наконец, произнёс он.

— Да, – девушка ответила так тихо, что ей пришлось повторить, кашлянув: – Да.

— Тогда я перестраховывался. А теперь уверен.

— Так в чём дело?

Захаров вкратце пересказал ей сцену на первом уровне, и, уже заканчивая, неожиданно задался вопросом:

«Какого чёрта этот тип вообще там делал?»

Над этим стоило подумать. Александр мог, маясь от безделья, совершать обходы «Атиса» и просто случайно наткнуться на Максима рядом с грузовым телепортатором. Но парню казалась правдоподобнее другая версия: охранник целенаправленно выслеживал его. Как давно? Может быть, с самого начала? Нет, это чересчур, попахивает бредом. А вот после разговора с Евгением – вполне. Захаров не винил техника, что тот «раскололся». Не исключено, что он просто обмолвился об этом во время очередной карточной партии, не придав этому значения.

«Или мне не показалось, и камеры в коридоре действительно работают».

— Что ты вычитал о телепортации?

Максим понял, что долго молчал, и Юле пришлось его поторопить. Он взял с компьютерного стола тяжёлую толстую книгу с твёрдой обложкой, на которой рельефным шрифтом золотого цвета было написано: «Большая Российская Энциклопедия».

— Ты вынес её из библиотеки? – удивилась девушка.

— Вообще-то это разрешено. Записываешь в журнал выдачи – и забираешь, – вздохнул парень и открыл книгу в том месте, где оставил закладку. – Здесь действительно есть статья о телепортации. Всё описывается только как теория, хотя издание совсем свежее, прошлого года.

— Понятно, секретно же.

— Да. Так вот, – Максим передал энциклопедию Юле и, сев в соседнее кресло, заговорил: – Если вкратце и по-дилетантски, то предполагается два типа телепортации: квантовая и дырочная. Нам не говорили, какую именно освоили военные, но из того, что я понял, это может быть только дырочная.

— Почему? – девушка смотрела в книгу, но не читала текст.

— Потому что переместить человека методом квантовой телепортации невозможно, – ответил он и смотрел на Юлю, пока она не подняла взгляд.

— И? – спросила она. – В чём проблема?

— А в том, – произнёс Захаров тоном детектива, наконец-то раскрывшего запутанное дело, – что для дырочной телепортации кабель НЕ НУЖЕН.

Девушка нахмурилась и покосилась на энциклопедию, словно там неожиданно появился ответ на повисший в воздухе вопрос.

— Так-то, – заключил он. – И мне теперь ОЧЕНЬ интересно, почему наши светлые головы всё-таки используют кабель.

— Может, технология ещё не отработанная…

— Нет, – ответил он так резко, что Юля вздрогнула. – Сама суть метода не подразумевает подобного. Между судном и «Атисом» не должно быть ничего. Толща воды – не помеха. Я знаю, о чём ты хочешь спросить, потому что и сам задаюсь тем же вопросом: зачем он нужен?

— Ну… – девушка, наконец, закрыла книгу и забарабанила пальцами с коротко остриженными ногтями по обложке. – Они могли придумать это.

— То есть, кабеля на самом деле нет? – вскинул брови Максим.

— Типа того…

— Нелогично, – покачал головой он. – Лишний элемент в уравнении. Бессмысленное усложнение лжи.

— А что тогда?

— Не знаю. Но мне это не нравится всё сильнее с каждым новым фактом.

— Моя версия многое объясняет, – негромко сказала Юля.

— Ты про то, что это большой обман? Нет, – возразил Максим. – Это я тоже не могу принять. Опять-таки, ненужные траты на изумительную иллюзию открытого моря, когда можно было элементарно якобы привезти нас на место, не выпуская из комнат.

— А ну-ка, – девушка открыла энциклопедию и принялась её быстро листать, ища, судя по всему, определённый раздел. Захаров молча наблюдал за ней, продолжая размышлять о том, для чего же служил кабель.

Ему не приходило в голову ничего, кроме канала связи, по которому необходимая информация передавалась на корабль. Какая именно? Любая: начиная от картинок с «выключенных» камер видеонаблюдения и заканчивая показаниями скрытых датчиков, регистрирующих малейшие изменения в показателях жизнедеятельности участников эксперимента. Правда, в этой версии был как минимум один существенный изъян.

Учёные уже должны были заметить ненормальное поведение Максима. Тогда почему они ничего не предпринимают?

«Возможно, так и задумано», – прозвучало в голове парня, и по спине его пробежал холодок.

— Вот! – воскликнула Юля, вычитав, наконец, что-то интересное. – Здесь написано, что Каспийское море и суша вокруг него сейсмически активны!

— Понимаю, к чему ты клонишь, – нахмурившись, произнёс Захаров. – Строить подводный комплекс в регионе, где возможны землетрясения, не лучшая мысль.

— Именно!

Максим несколько секунд смотрел на девушку, после чего изрёк:

— Мы не «где-то», а на дне. В подводном комплексе.

— Верь, во что хочешь. И я буду делать так же.

Следующая её фраза подействовала на парня, подобно мощной оплеухе:

— А ещё я хочу поговорить с остальными.

— С ума сошла? – вскинулся он. – И думать забудь!

— Нельзя же молчать!

— Если ты сделаешь это, я буду всё отрицать. В том числе и данный разговор.

Лицо Юли вспыхнуло.

— Да ты просто трус! – выпалила она. – Прячешься – и это после всего, что мы узнали?

— «Узнали»? – тоже повысил голос Максим. – Ни черта мы не узнали! Это всё догадки, предположения, фантазии. У нас нет твёрдых фактов – ни единого!

— Я не согласна!

Со всей ясностью парень почувствовал себя полным идиотом. За каким дьяволом он вообще стал обсуждать что-то с этой девицей? Не прошло и получаса после разговора со Светланой, из которого он вроде бы сделал выводы – и на тебе, те же грабли!

Память услужливо подсказала, что Юля пришла сама. А вдруг…

Вдруг это уловка?

Втереться в доверие, разговорить, выяснить, что ему известно.

«Нет!»

«А ВДРУГ?..»

— Тебе лучше уйти, – упавшим голосом произнёс Максим.

Девушка поднялась с кресла, оставив на нём энциклопедию и, дойдя до выхода, обернулась:

— Ты не сможешь делать вид, что всё нормально.

— Я знаю, – ответил он.

Она покачала головой и вышла из комнаты, вопреки ожиданиям Захарова не хлопнув дверью с размаха, а аккуратно прикрыв её.

Оставшись один, он опустился на кровать и закрыл глаза, надеясь провалиться в сон хотя бы на часок.

* * *

К ужину желудок Максима стал настойчиво требовать пищу. Отказаться от неё ещё и вечером – значит, усилить подозрения других членов группы. Говоря себе это, парень спустился на третий уровень.

Приготовленная Дарьей Васильевной еда пахла потрясающе; Захаров порадовался, что в столовой по обыкновению было шумно и урчание его живота осталось незамеченным. Он занял место с краю, рядом с Иваном, который, как ни в чём не бывало, поприветствовал его и пожал руку.

Максим посмотрел на остальных. Евгений спокойно приступил к трапезе. Дарья, как обычно, уделяла внимание не тарелке, а планшету. Юля постаралась как можно быстрее отвести глаза в сторону. Зато Александр, наоборот, наблюдал за парнем и не скрывал этого, даже коротко улыбнулся, словно они оба хранили маленький секрет. В сущности, так оно и было. Светлана тоже внимательно поглядела на него, но с беспокойством и тревогой.

Максим переключил внимание на еду.

Сегодня в меню был рыбный суп (причём лосось отнюдь не из консервной банки), салат, пшеничная каша с мясной котлетой и подливой и компот.

Не думать о привкусе, который он почувствовал утром, Захаров не мог. Он настойчиво пытался убедить себя, что ошибся, перенервничал (с кем не бывает?). На худой конец, ему попалась неудачная порция. Он зачерпнул и отправил в рот ложку супа.

Кислый привкус возник сразу же, как только парень проглотил первую порцию. После второй ничего не изменилось. И после третьей. Он не усиливался и не ослабевал – просто был. Как Максим ни старался, он не мог не замечать его. Тем не менее, он сильно проголодался, поэтому съел весь суп. К каше и котлете он всё-таки не притронулся, предпочтя перейти сразу к какао.

Привкус присутствовал и в напитке.

Поблагодарив Дарью (Захаров и сам удивился, сколь искренне это у него получилось), он вернулся к себе.

Полчаса спустя желудок скрутило.

* * *

Один раз – случайность, два – закономерность.

Именно об этом думал Максим, заходя в зону отдыха на втором уровне. Он хотел поговорить с Юлей, спросить о привкусе в еде. Неужели он единственный, кто его чувствует? Кроме девушки он больше ни с кем не решался обсудить этот вопрос. Особенно со Светланой, которая, едва увидев его в развлекательном центре, нахмурилась.

«Видимо, скоро эта гримаса будет заменять у неё приветствие», – подумал Захаров, проигнорировав её.

Дарья одарила его равнодушным взглядом, как если бы мимо неё прошёл уборщик или официант, и вернулась к созерцанию экрана планшета, с которым, похоже, не расставалась нигде и никогда. Евгений и Александр занимали своё привычное место за столом; техник, увлечённый карточной игрой, не посмотрел на Максима, а вот охранник подмигнул ему. Поспешно отведя взгляд («Пускай думает, что я его боюсь»), парень направился дальше.

Юли здесь не было. Ни внизу, ни на галерее. Ивана тоже. Захаров не считал это совпадением.

Он немного посидел в стороне от остальных, глядя на экран. Документальный фильм про становление атомной энергетики в Советском Союзе в другое время мог бы заинтересовать Максима, но сейчас он был слишком поглощён собственными мыслями. В конце концов, он покинул развлекательный центр.

Парень думал скоротать вечерок в библиотеке-саду, полистать очередную книгу (именно полистать, не читать). Подойдя к двери, в которой, в отличие от многих, имелось смотровое окно, он бросил на него взгляд. Рука Захарова замерла в сантиметре от ручки.

Иван и Юля были там.

Они стояли у стены напротив входа, в окружении живых растений. Что они делали, Максим не успел понять, так как рефлекторно отклонился, чтобы его не заметили. Осторожно заглянув ещё раз, он увидел, что они замерли рядом друг с другом – пожалуй, чересчур близко для просто беседующих, даже скрытно, людей. Одна рука Ивана обнимала Юлю за талию, их лица почти соприкасались.

Захаров отошёл от двери в сад и сквозь зубы чертыхнулся.

Теперь его ещё и лишили возможности посидеть в самом привлекательном (вернее будет сказать – единственном привлекательном) месте «Атиса». Не могли найти другое место для своих игрищ, ей богу! Максим настолько был раздосадован этим, что ему захотелось совершить какой-нибудь заведомо глупый поступок. Например, от души пнуть одну из бесконечных закрытых дверей или расцарапать краску на стене, внести элемент хаоса в этот мир идеальной чистоты и порядка.

Он вовремя опомнился и решил направить отрицательную энергию в полезное русло.

После ужина и реакции на него организма, Захарову стало совершенно очевидно, что больше стряпню Дарьи он есть не сможет. В то же время, ему предстояло провести на «Атисе» ещё двадцать с лишним дней. Этот вопрос требовал скорейшего разрешения.

Максим только продумывал следующие действия, а ноги сами несли его. Почти бегом добравшись до своей комнаты, он захватил объёмистую сумку, с которой телепортировался, и вернулся к лестнице.

Теперь вниз. На первый уровень. Заявляться второй раз за день в том месте, где его «застукали», казалось парню верхом неблагоразумия, и он искренне надеялся, что Александру тоже. Не потому, что боялся охранника. Днём он и вправду перетрусил, столкнувшись с ним, но скорее от неожиданности появления и тем более поведения одного из членов группы. Теперь же Максим знал, чего ожидать от него и опасался другого. Своей реакции. В нынешнем состоянии он вполне допускал, что у него возникнет желание дать отпор. А это уже никуда не годится.

Оказавшись на первом уровне, парень не терял времени зря, стараясь свести пребывание здесь к минимуму. Без особого труда отыскав ту секцию склада, где находились продукты питания, не требующие особых условий хранения, он увидел несколько стеллажей, плотно заставленных коробками с консервами. Там имелось всё: и рыба, и тушёная говядина, и сгущённое молоко, и различные каши, и даже ананасы. Их было столько, что его посягательство вряд ли кто мог обнаружить – Максим почему-то не сомневался, что Дарья не вела никакого учёта. Снова, как и в случае с запасами питьевой воды, он задумался, зачем на «Атисе» столько консервов. Даже если бы семеро временных постояльцев питались исключительно такой пищей, её бы хватило гораздо больше, чем на планируемый месяц.

Он быстро наполнил сумку всем, что посчитал нужным, прикинув – этого запаса ему хватит минимум на неделю. Ну что ж, значит, придётся наведаться сюда за пополнением ещё пару-тройку раз. Взяв из каждой коробке понемногу, чтобы его вмешательство было не очень заметно, Максим перекинул лямку через плечо и направился к выходу.

С каждым шагом ему казалось, что вот сейчас дверь откроется, на склад зайдёт Александр и, растянувшись в улыбке, скажет: «Я так и знал, что помешал тебе, и ты вернёшься завершить начатое». Но вместо этого Захаров беспрепятственно покинул сначала помещение, а затем и уровень. Более того, никто не встретился ему на всём пути обратно до комнаты, где парень смог скинуть тяжёлую ношу и облегчённо перевести дыхание.

Организм, не получивший нормальной пищи, снова настойчиво взывал к хозяину, к тому же Максима распирало любопытство.

К счастью, все банки были с ключом и консервный нож, которым парень всё равно не располагал, не требовался. Открыв первую, с гречневой кашей и говядиной, он почувствовал манящий запах. Вот только ужин тоже пах отменно. Захаров зачерпнул ложкой небольшую порцию и попробовал.

Нет. Определённо нет.

Никакого привкуса – ни кислого, ни горького, вообще никакого. Самая обычная консервированная каша с тушёнкой.

Посетовав, что возможности разогреть еду у него нет, Максим пришёл к выводу, что как-нибудь обойдётся и так. Он с удовольствием съел всё содержимое этой банки, запил ананасовым соком из другой и тем самым утолил, наконец, голод.

То, что консервы были в порядке, его порадовало. Но почему основная пища имеет привкус и, главное, отторгается организмом? Что-то с продуктами? Кулинарные способности Дарьи Васильевны сильно преувеличены?

Максим вспомнил про запах пластмассы, который сразу по прибытии источала его кожа, и задумался, не виновата ли телепортация? Он не понимал, как это вообще может быть, коль скоро производилось перемещение объектов, а не их копирование из одного места в другое. Вдобавок, он сильно сомневался, что консервы были доставлены на «Атис» традиционным путём, до погружения на дно.

Вывод напрашивался сам собой: с едой что-то делала Дарья, которая, к слову, сама никогда к ней не притрагивалась.

Но зачем ей это? И почему остальные упорно ничего не замечают?

* * *

Этой ночью Максим и не пытался заснуть. Одна мысль о том, что он опять будет безрезультатно ворочаться в постели, раздражаясь и тем самым ещё больше отдаляя сон, вызывала у него отвращение. Но и просто бегать по уровню, как по стадиону, он не хотел. Вместо этого лучше попробовать проникнуть в одну из запертых комнат.

Захаров терпеливо дождался часа ночи. Он вполне мог выйти и раньше – в конце концов, члены группы проводили досуг в зоне отдыха тремя уровнями ниже и чтобы привлечь их внимание, требовалось поработать кувалдой, никак не меньше. С другой стороны, мало ли, по какой причине кому-нибудь из них приспичило бы отправиться к себе и, следовательно, оказаться гораздо ближе, чем ему хотелось.

Поскольку никогда прежде Максиму не доводилось взламывать замки, он понятия не имел, что ему взять с собой. Все сведения, которыми он располагал, были почерпнуты из кино, а на «Атисе» не было даже самых простых инструментов. Вернее, они были, скорее всего, на технических уровнях. Может быть, и на первом, складском, но идти туда в третий раз Захаров не решился. Сейчас он меньше всего желал встретиться с любым членом группы, включая Юлю.

Понимая, что без отмычки у него нет никаких шансов на успех, он тщательно обыскивал комнату, пытаясь найти хоть что-нибудь подходящее. Когда он уже отчаялся, взгляд его упал на лежащие у клавиатуры наушники, которые он принёс с собой. Максим, даже когда оставался наедине, предпочитал пользоваться ими, нежели самыми качественными колонками. Сейчас же его привлекли не сами наушники, а зажим, с помощью которого, видимо, провод закреплялся на одежде. Он никогда этого не делал. Изучив его повнимательнее, парень увидел внутри тугую пружину. Не избавившись от сомнений, он сломал зажим и извлёк её наружу. Её вполне можно было разогнуть, что Максим и сделал, получив проволоку длиной почти семь сантиметров. Правда, диаметр смущал – она показалась толстоватой. Но ничего другого в распоряжении парня не имелось, даже паршивой бумажной скрепки («Вот до чего довела компьютеризация всего и вся!»).

Захватив импровизированную отмычку, фонарик (хоть этим «Атис» порадовал) и, на всякий случай, ключ от своей комнаты, Захаров вышел в коридор. Его встретила постепенно становящаяся привычной полная тишина. Он не надевал обувь, и потому ступал по стальному полу практически бесшумно. Максим отошёл подальше от лестниц и лифтов и остановился перед одной из совершенно одинаковых дверей.

Нервно покосившись на висящую чуть в стороне камеру, которая была обращена на него, но не работала (так ли это?), парень приступил к делу. Он присел и осмотрел замок под ручкой. На вид – самый обыкновенный, но мог ли он делать выводы, если прежде ни разу не уделял внимания таким вещам? Поднеся проволоку к скважине, Захаров убедился, что она может войти в узкое отверстие. Маленькая победа? Пока не более чем дуновение попутного ветра.

Он вставил отмычку в замок – она вошла примерно наполовину и во что-то упёрлась. Попробовал пошевелить из стороны в сторону, потом вверх-вниз. Ничего. Надавил сильнее. Тоже никакого результата.

«Здесь должно быть место для пошлой шутки», – подумал Максим и даже усмехнулся, но чувствовал он себя паршиво. И глупо. Разве можно было надеяться, что простой кусок проволоки поможет? Наверное, надо где-то подогнуть, вставить под определённым углом. И, хотя она вошла в скважину, всё-таки была толще, чем следовало.

Вытащив то, что опрометчиво считал отмычкой, Захаров с досадой бросил её на пол. Лёгкий металлический звон ударил по нервам не слабее, чем удар молота о наковальню. Не желая оставлять ни малейших улик, парень поднял проволоку и спрятал обратно в карман.

Сидеть на корточках становилось всё менее комфортно, и он встал, чувствуя, как ноют ноги. Разве раньше у него были такие проблемы?

Немного постояв, Максим взялся за ручку. Повернул вниз, как если бы собирался открыть дверь. Разумеется, ничего не вышло. Тогда потянул вверх, изо всех сил. Что ожидал, то и получил. Фыркнув, парень внимательно осмотрел ключ от своей комнаты. Он был ассиметричный – вот и всё, что понял Максим.

Сам не зная зачем, он попробовал вставить его в замок. Ключ уверенно вошёл в скважину. Поворот… замок поддался! Парень почти видел, как приходит в движение механизм, убирая препятствие – язычок.

Щёлк!

На время забыв, что надо дышать, Максим повернул ручку.

Дверь покорно отворилась.

Он толкнул её от себя, не решаясь сделать шаг в прежде недоступную комнату. Там не горела ни одна лампа, но света из коридора хватало, чтобы разогнать темноту на несколько метров вперёд.

Пусто.

Абсолютно, совершенно, полностью. Там отсутствовала не только мебель – и отделка, и лампы, и розетки. Да что там! Стены, потолок, пол представляли собой чистую, неокрашенную нержавеющую сталь, а вся комната – не более чем металлический прямоугольник.

Не зная, чего опасается, парень зашёл внутрь. Включив фонарик, он осветил дальний угол помещения и увидел там закуток, лишённый двери, в котором предполагалось размещение ванной. Никакой сантехники там, разумеется, не было, как и отверстий для труб, сливов и прочего.

А вот что здесь присутствовало, так это запах. Сам по себе обычный, но не в таком месте. Резковатая вонь пластмассы. Но что могло её издавать, когда вокруг голый металл?

Казалось, с каждым вдохом она становилась сильнее. Максим поспешил ретироваться из комнаты и закрыл дверь. Ключ по-прежнему торчал в замке, и парень попытался запереть помещение.

Ему это удалось без малейших затруднений.

* * *

Он попробовал отпереть ещё несколько комнат, и везде его ключ подходил идеально. Не вызывало сомнений, что замки во всех помещениях были совершенно одинаковыми. Такая унификация, которая привела бы в замешательство любого грабителя, не имела никакого смысла. Отпадала сама необходимость в замках. Какой прок запираться, если твой сосед без проблем может зайти тогда, когда посчитает нужным? И ведь даже нет элементарных глазков, чтобы узнать, кто пришёл в гости – самоуверенность создателей «Атиса» удивляла.

Ну хорошо, а комнаты? Максим предполагал, что они будут пусты, но увиденное превзошло его ожидания. Они напоминали примитивные заготовки, которые прошли лишь первый этап долгого пути превращения из куска металла в законченный продукт. Неоднократно заявлялось, что подводный комплекс ещё не готов и многое предстоит доделать. Не до такой же степени! Разве не логичнее было предусмотреть те же отверстия для труб заранее, чем потом сверлить их, уже находясь под водой? Неужели так удобнее? А как насчёт запаха пластмассы? Что он означал?

Контраст между теми комнатами, которые были доступны членам группы, и остальными поневоле заставил Захарова снова задуматься над словами Юли. Чёрт возьми, «Атис» действительно всё больше напоминал ему фальшивку. Однако парень никак не мог найти объяснение всем противоречиям, которые, подобно злым пчёлам, роились в его голове.

О сне можно было и не заикаться. Максим был в достаточном возбуждении, чтобы спуститься ниже. В сущности, об особом риске речь не шла – единственное доступное помещение третьего класса пожелала занять Дарья, и кроме неё никого на уровне больше не было. Отойдя на всякий случай подальше от её комнаты, парень попытался открыть дверь.

Ключ даже не вошёл в скважину.

* * *

Остаток ночи Максим провёл в размышлениях, так и не расстелив кровать. У него болела голова, глаза покраснели и уже не слезились, не хотелось лишний раз пошевелить и пальцем, а в голове царил сумбур. И всё-таки он отказался от идеи принять снотворное и дать, наконец, возможность организму отдохнуть. А вдруг, пока он будет беззащитно спать, кто-то придёт к нему? Сколь бы абсурдной ни казалась эта мысль, у парня не получалось от неё отделаться. Его могло бы успокоить знание того, что на пятом уровне кроме его комнаты другие были «пустышками» – а, следовательно, и ключ у него единственный. Так?

Не так. Вряд ли на весь «Атис» один комплект.

Электронное табло над входом назойливо напоминало, что Захаров находился на «Атисе» всего пятый день из тридцати.

Он терпеливо ждал, когда часы не покажут нужное время – восемь утра. В девять по распорядку предполагался завтрак, и Максим знал, что Дарья Васильевна не подаёт к столу вчерашние блюда. Значит, у него есть возможность пройти на кухню и переговорить с ней лично, с глазу на глаз. Он хотел объяснить ей, что отныне станет есть в своей комнате. Поскольку обслуживающий персонал отсутствовал, ему придётся носить пищу самому – только лишь затем, чтобы потом смыть её в унитаз. Иначе нельзя. Если он просто откажется от еды, это вызовет вопросы, а продолжать травиться он не собирался. Вот и пускай думают, что он предпочитает завтракать, обедать и ужинать в уединении. Невелика цена.

Ровно в 8:00 Максим поднялся со стула. Движения давались ему на удивление легко, порой казалось, что он и вовсе начинает парить над полом. И при этом он чувствовал тяжесть во всём теле. Подобное противоречие его скорее позабавило, чем напугало, и парень слегка неестественной пружинистой походкой направился к лестнице.

Спустившись на третий уровень, он вошёл в столовую и только сейчас осознал, что на нём по-прежнему нет обуви. Представив, как нелепо он должен выглядеть, придя в одних носках, Захаров ещё больше развеселился и уверенно направился к кухне, вход в которую находился в противоположном конце огромной столовой. По пути он удостоил взглядом репродукции картин на стенах и прикинул, насколько интересней стало бы это помещение, будь там изображены на пейзажи, а, допустим, кораблекрушения или дремлющий в океанских глубинах пресловутый Ктулху.

Как Максим и предполагал, Дарья уже находилась на кухне, звеня посудой. Поскольку дверь была не заперта, он не стал стучать. Сам не зная зачем, Захаров сначала слегка приоткрыл её. Безупречно смазанные новенькие петли не издали ни малейшего звука, поэтому он остался незамеченным.

Несколько блестящих стеклокерамикой индукционных плит с духовками таких размеров, что в них, казалось, можно загнать небольшой автомобиль; множество шкафов, в основном с прозрачными дверцами, за которыми виднелись тарелки и самые разнообразные ёмкости для пряности и специй; короба вытяжной вентиляции, нависающие над всем этим; кафельная плитка на стенах и линолеум на полу – это всё, что успел отметить Захаров, прежде чем его внимание привлекла Дарья. Она стояла у плиты спиной к входу и готовила – от кастрюли поднимался пар, кухню заполнял аромат овощного супа. Прежде подобного блюда в меню не было.

Максим хотел поздороваться, когда женщина опустила руку в карман и достала оттуда странный пузырёк, не похожий на обычную солонку. Сделанный из тёмно-синей пластмассы цилиндр больше напоминал шариковый дезодорант. Из-за расстояния парень не смог прочесть название, но успел заметить символ под латинскими буквами. Жёлтый треугольник с восклицательным знаком. Прежде он видел подобную маркировку разве что на средстве для борьбы с насекомыми.

Затаив дыхание, Захаров наблюдал, как Дарья отвернула крышку и некоторое время держала пузырёк над кастрюлей. Хотя он не видел, что именно она делала, догадаться было нетрудно.

Его прошиб холодный пот, ноги задрожали, и лишь усилием воли он заставил себя устоять. Потому что в противном случае был бы непременно обнаружен, а этого он хотел меньше всего.

Неожиданно женщина замерла, словно что-то услышала.

За секунду до того, как она повернулась лицом к двери, парень отшатнулся.

Он стоял, напряжённо вслушиваясь. Из кухни тоже доносилось ни звука, кроме шипения пара.

Через несколько секунд раздались шаги – к огромному облегчению Максима, они удалялись. Он рискнул и снова осторожно заглянул в помещение.

Дарья отошла к столу и нарезала овощи.

На плите в небольшой кастрюле продолжал готовиться суп.

Подозрительного пузырька нигде не было видно.

Захаров отошёл от кухни и как можно скорее покинул столовую.

* * *

«Итак, что же делать?»

Эта спокойная фраза совсем не вязалась с состоянием Максима; она была сродни одинокому объявлению на столбе, вокруг которого ураганный ветер несёт нескончаемый поток мусора.

До этого момента у парня ещё оставалась надежда, что он заблуждается, выдаёт НЕЖЕЛАЕМОЕ за действительное. Даже одинаковые замки в дверях, неопределённости с телепортацией и странности планировки и конструкции «Атиса» могли – пускай теоретически – иметь рациональное объяснение. Но то, что он увидел в столовой, развеяло сомнения в его голове с мощью всё того же мысленного урагана.

Дарья что-то добавляла в пищу, которую готовила. Захаров не имел ни малейшего представления, что, зато был уверен – именно эта дрянь и давала тот смутный кислый привкус, который он чувствовал. Отсюда и оставшиеся съедобными консервы, которые повариха не успела отравить.

«Отравить?» – Максим, до того момента мерявший свою комнату шагом, резко остановился.

«А что же ещё?»

Парень отлично помнил, как его организм реагировал на стряпню Дарьи. Возможно, его нынешнее состояние вызвано не только нехваткой сна и напряжением нервов. Всё-таки он дважды ел эту гадость…

Но стоп! Почему никто другой больше не замечает привкуса и – что ещё важнее – не испытывает никаких проблем с желудком? Этот вопрос не давал Максиму покоя и, по большому счёту, был единственным чернильным пятном на белом покрывале его уверенности. Зато на самом видном месте. Не будь его, ничто не мешало бы парню обвинить Дарью в попытке отравить участников эксперимента…

«Отравить? – снова грянуло в голове. – Что за бред! Поместить людей в подводный комплекс только для того, чтобы их убить?»

На мысленном покрывале появилась новая клякса. А, может, и была, лишь затаилась в складках? И сколько ещё таких?

Захаров сел на постель и прижал ладони к вискам.

То, что минуту назад выглядело почти законченной версией происходящего, на поверку оказалось нелепой гипотезой. Если придерживаться выбранной аналогии, то покрывало упало в лужу чернил, и теперь отвратительные пятна проступали повсюду.

Несомненно, добровольцы, согласившиеся прожить месяц на «Атисе», подписались на большее, чем сами думали. Но крайне маловероятно, что целью экспериментаторов было банальное убийство. Нет, надо найти другую причину.

Может, эта добавка к пище является лишь одним из пунктов программы, цель которой… что? Адаптация членов группы к условиям в подводном комплексе? В том-то и дело, что условия эти самые обычные …или нет? Евгений показал Максиму основные параметры систем жизнеобеспечения, но насколько им можно верить?

А если дело не во внешних факторах, то тогда в чём?

* * *

Несмотря на своё состояние, Максим отправился в столовую. Он не собирался пробовать ни кусочка из приготовленной Дарьей пищи, вместо этого решив всё-таки озвучить при всех то, что сначала хотел сказать только ей – о своём желании есть в одиночестве. А затем, сразу после завтрака, намеревался поговорить с Юлей. Прежде он спрашивал о привкусе только у Светланы, доверие к которой улетучилось. Остальные члены группы тоже не казались надёжными – включая и девушку. Но хоть кому-то довериться он должен.

Вдобавок она живёт в первом классе, а, значит, у неё есть ключ от всех соседних комнат. Кто знает, вдруг он подойдёт не только к остальным помещениям, но и к двери, ведущей ещё выше – на седьмой уровень?

В столовую Максим зашёл в пятнадцать минут десятого. Он знал, что к этому моменту члены группы всегда в сборе. Открыв дверь, парень шагнул в обширное помещение – и опешил.

За столом сидели только четверо.

Александр, Светлана, Евгений и Дарья разом подняли головы и посмотрели на вошедшего. Они молчали. Молчал и он. С каждой секундой ожидание становилось невыносимее, и парень севшим, словно после долгого крика, голосом спросил:

— А где Юля и Иван?

— Заболели, – ответила Светлана, медленно поставив чашку с горячим кофе на стол.

— Как заболели? – тише, чем хотелось бы, произнёс он.

— Простуда, – вместо врача сказал Александр. – Если бы ты пришёл к завтраку вовремя, услышал бы всё сам.

— Оставь парня в покое, – вмешался Евгений. – У нас не армия и даже не туристическая группа. Он не обязан придерживаться расписания.

— А он вообще не любит правила, не так ли? – подмигнул Максиму охранник.

— Не обращай на него внимания, – махнул рукой техник и показал на соседний стул: – Садись, перекуси.

— Нет, спасибо, – почти неосознанно ответил Захаров.

— Тебе надо поесть, – заявила Светлана. – Ты плохо выглядишь.

Всё естество парня требовало, чтобы он немедленно покинул столовую. Усилием воли он заставил себя шагнуть к столу и сказать:

— Я позавтракаю у себя. Так ведь можно… Дарья Васильевна?

Женщина, к тому моменту вернувшаяся к созерцанию кружки, подняла на него полный удивления взгляд. Он не смог выдержать и отвёл глаза в сторону.

— Только носи себе сам, – произнесла она.

«А уж я позабочусь, чтобы в еде было всё необходимое», – мысленно за неё закончил он, вслух сказав:

— Спасибо.

Взяв один из подносов, он под пристальными взорами врача и охранника водрузил на него тарелку с манной кашей, хлеб и кружку с какао.

— Максим, – обратилась к нему Светлана.

— Что? – он постарался придать своему голосу хоть толику уверенности.

— Тебе тоже нужно в лазарет.

Он покрылся ледяным потом.

— На осмотр, – прибавила она. – Ты плохо выглядишь.

— Я в порядке, – отрезал он и, подхватив поднос, как можно быстрее вышел из столовой.

Не успел он удалиться от двери, как она открылась за его спиной.

— Максим, подожди!

Он остановился, не оборачиваясь.

Женщина приблизилась к нему и, обойдя, положила руку на плечо. Парень испугался, что закричит, как бы дико это ни звучало для него самого.

— Хватит юлить, – сказала Светлана, и хотя в её голосе не было холодности (скорее, участие), Захаров не собирался обманываться.

«Иван и Юля заболели. Они в лазарете. Тебе тоже НУЖНО пройти в лазарет, Максим», – пронеслось в голове.

«Мои ли это мысли?»

— Ты меня слышишь? – женщина сильнее сжала его плечо.

— Да, слышу, – он скинул её руку, из-за чего на подносе звякнула ложка. – Я в норме, просто не выспался.

— Ты принимал снотворное, которое я тебе дала?

Впервые ему не нужно было притворяться:

— Чёрт, забыл. Вот как раз сейчас так и сделаю… после еды.

— Ты совсем сбил свои биологические часы.

— Не беда, оклемаюсь на поверхности.

Парень сделал шаг, намереваясь уйти, однако Светлана перегородила ему путь.

«Может быть, ты предпочтёшь поспать в лазарете? Там для тебя как раз место заготовлено».

— Максим, – вздохнула она, – я обязана доложить о твоём состоянии. Так дальше не может продолжаться. Нужно прекратить эксперимент.

— Эксперимент?

Это слово он слышал множество раз с тех пор, как впервые получил предложение от представителя Министерства Обороны, и только сейчас задумался о его истинном значении.

— Да. Я понимаю, ты потеряешь в деньгах – но здоровье важнее.

— Я же сказал, что я в по…

— Тебе меня не обмануть.

Он посмотрел на неё. Теперь, когда они остались одни, это ему было под силу.

— Не делайте этого, – произнёс он. – Я знаю, у Вас есть полномочия. Просто… не делайте.

— Я вынуждена. Это моя работа.

— Что случилось с Иваном и Юлей?

Как он и предполагал, Светлана не ожидала снова услышать этот вопрос. И на мгновение – только на мгновение – он увидел что-то в её взгляде. Мелькнувшее, как вспышка отдалённой молнии, подозрение… или угроза?

— Я же сказала, – ответила она, быстро взяв себя в руки. – Они заболели простудой.

— И их тоже надо вернуть на «Вольнова»?

— Нет. Ничего страшного. Отлежатся пару-тройку дней, и будут в порядке.

— Вот и я так же, – нашёлся Максим и предпринял вторую попытку уйти.

На этот раз Светлана его не останавливала.

* * *

«Простуда! Как же!»

Максим метался по комнате. Головная боль усилилась настолько, что стучала в висках, а мозг, по ощущениям, колыхался в голове, как желе в миске. Больше всего парню хотелось лечь и заснуть, но он не мог себе этого позволить.

«Юля. Она всё-таки проговорилась. Дурная девка, я же сказал ей, чтобы держала язык за зубами! А причём здесь Иван? Если он с ними, то зачем и его поместили в лазарет? Для надзора? Или, может, он тоже нормальный, и Юля, рассказав ему о своих подозрениях, подставила и его под удар?»

Поднос с едой находился там, где Максим его оставил – на столе у монитора компьютера. Аромат какао разносился по комнате, и хотя он был совершенно нормальным, начал раздражать парня. Схватив кружку, Захаров вылил её содержимое в унитаз, затем отправил туда же манную кашу и хлеб. Спустив воду, он уронил крышку и сел на неё, обхватив лицо руками.

— Не сходится, – бормотал он. – Не сходится, мать его.

Несомненно, среди членов группы есть те, кто знает больше, чем говорит. Дарья – в первую очередь. Александр? Обязательно.

А вот насчёт остальных Максим не был уверен. Евгений не вызывал подозрений, даже как будто поддерживал его. Если только это не очередная уловка. Так же, как мнимое участие Светланы. Парень не мог заставить себя поверить, что и она замешана – и, в то же время, на это многое указывало. Под её началом лазарет, она всё время уговаривала его поесть и заодно предприняла отличную попытку втереться в доверие.

Тогда почему она хочет отправить его на поверхность, прекратить эксперимент?

Вопросы и не думали заканчиваться. Они копились и копились, и, казалось, мозг в буквально смысле распирает изнутри. Не осознавая, что делает, Максим вскочил и смёл с полки под зеркалом всё, что там стояло: дезодоранты, стакан с зубной щёткой и пастой, бритвенный станок, баллончик с пеной… Всё это попадало на пол и раскатилось в стороны. Парень смотрел на своё отражение, видя круги под глазами, выделяющиеся на бледном лице сродни полыньям на замёрзшем озере.

«Пять дней назад, – подумал он. – Всего каких-то пять дней назад я стоял здесь же и был в норме. Что со мной творится?»

Он знал, что пытается обмануть самого себя.

Он не был в норме уже тогда. Потому и замер перед зеркалом.

Максим поднёс руку к носу. Едва уловимый запах пластмассы снова присутствовал. А исчезал ли он? Или просто маскировался под ароматами шампуня и мыла?

«Это началось сразу же, как я оказался на «Атисе».

Сразу после телепортации».

А что, если в этом всё дело? Вдруг ни Александр, ни даже Дарья вовсе не шпионы, засланные экспериментаторами, а такие же подопытные, как и сам Максим? Разница лишь в том, что с ними не возникло осложнений – они благополучно изменились так, как и планировалось. Не для того ли нужен пресловутый кабель между «Атисом» и «Вольновым»? Кто сказал, что квантовая телепортация невозможна? Захаров не мог не признать – он не просто мало в этом понимает, он и НЕ СПОСОБЕН это понять. Не на это ли был сделан расчёт, когда для участия в эксперименте «случайно» выбрали таких несведущих людей? Даже Евгений, хоть и разбирающийся в здешнем оборудовании, вряд ли знал намного больше.

Да и так ли уж важно, какая телепортация? Не важнее ли то, что произошло в процессе? Раз уж человеческое тело всё равно распадается в одном месте и собирается в другом, почему бы ни встроить что-нибудь в его ДНК?

Но, возможно, технология ещё сырая, и потому не со всеми подопытными прошло гладко. И тогда началась вторая фаза – добавление в еду особого фермента, активизирующего нужный ген. Не поэтому ли Светлана сначала вызвала расположение к себе, а Александр не казался злобным цербером? Это не объясняло, почему Юля и Иван не изменились, хотя они, в отличие от Максима, от еды не отказывались. Разве что они только делали вид…

Нет, перемудрённой получалась выстраиваемая в голове цепочка. И по-прежнему все гипотезы имели слишком много нестыковок. Но отмахиваться от них Захаров не мог. Он решил облегчить себе задачу и не задумываться об остальных. Только о себе.

Зачем Светлана хочет снять его с эксперимента?

Чтобы вернуть на корабль. А для этого надо что? Правильно – пройти через телепортатор. Чем не повод провести повторную «обработку» и уже гарантированно изменить строптивого подопытного?

И как знать, может, Юли и Ивана уже нет на «Атисе».

* * *

Осознавая, что рано или поздно ему придётся пройти через телепортатор вновь, Максим видел единственный способ избежать этого.

Отсек эвакуации, аналог всплывающей спасательной камеры на субмарине. С его помощью он поднимется на поверхность самостоятельно, естественным способом, безо всяких «революционных технологий». Правда, парень понятия не имел, как сделать это и получится ли у него. Одно не вызывало сомнений – если он будет ждать неизвестно чего, то судьба его предрешена. Поэтому он решил тотчас приступить к действиям.

До того, как пойти в столовую, Максим планировал взять у Юли ключ от её комнаты. Тот факт, что она исчезла, в корне ситуацию не менял. Если и было место, откуда следовало начинать, то оно находилось на недоступном седьмом уровне.

Время завтрака к этому времени подошло к концу. Парень знал, что, как правило, члены группы после этого шли в единственное интересное место на «Атисе» – зону отдыха. Но кто-нибудь вполне мог вернуться к себе. Нужно бы подождать, но Максим не мог. Просто не мог.

Он прошёл к ближайшей лестнице и прислушался. Никто по ней не поднимался, что, разумеется, ни о чём не говорило – имелась ещё одна такая же, плюс четыре лифта. Не оставляя себе времени на сомнения, он взбежал на следующий уровень.

В коридоре было тихо. С раздражением Максим подумал, что не знает, в какую комнату заселилась Юля. Он принялся дёргать ручки всех подряд, не позволяя мысли о том, что девушка могла банально запереть замок, вырваться на свободу.

Щёлк!

Дверь открылась. Заглянув в помещение, парень не мог сказать, кому оно принадлежало, он не видел никаких личных вещей. Зайдя внутрь, он осмотрелся внимательнее и лишь в ванной увидел мужской бритвенный станок.

Не годится.

Даже если это комната Ивана. Нельзя исключать, что и менеджер замешан; более того, именно благодаря ему Юля могла пострадать.

Следующее помещение, которое оказалось не заперто, определённо занимала женщина. Это стало ясно ещё до ознакомления с убранством – приятный аромат парфюмерии плавно полился в коридор. Максим узнал его – так пахли духи Светланы. Он не стал терять времени и перешёл дальше.

Как выяснилось, никто из обитателей «Атиса» не запирал свои комнаты. Парень-то понимал всю бесполезность подобной «защиты»…

…может, и остальные тоже знают?

Наконец, он нашёл комнату Юли. На компьютерном столе в беспорядке лежали косметичка, пудреница и прочие женские вещички. На спинке стула – футболка, колготки и нижнее бельё. Постель не заправлена; на подушке – несколько длинных тёмно-русых волос. Максим заглянул в ванную, надеясь, что не увидит там бездыханное тело. Нет, только нестройный ряд кремов, баллончик с фиксирующим лаком, шариковый дезодорант и зубная щётка на полочке под зеркалом.

Где же ключ?

Неприятно кольнула мысль, что его забрали вместе с Юлей. Отмахнувшись, Захаров принялся проверять стол и нашёл искомое настолько быстро, что не сразу поверил в это. Ключ одиноко лежал в третьем сверху ящике и разве что не имел бирки с надписью «Забери меня». Что Максим и сделал, после чего спешно вышел в коридор.

Он опробовал ключ на соседней двери, перед этим убедившись, что она заперта. Замок покорно сдался, и комната, представшая перед парнем, ничем не отличалась от тех, которые он исследовал минувшей ночью – абсолютно пустая «болванка». Закрыв её, он трусцой добежал до двери, ведущей на седьмой уровень. Через круглое окно Захаров увидел несколько рядов металлических ступенек, убегающих ввысь, в темноту. Он вставил ключ в скважину (вошёл беспрепятственно) и повернул.

Механизм замка сработал чётко.

Воровато оглянувшись, в том числе и на безмолвствующую камеру, направленную точно на него, Максим шагнул в прежде недоступную часть «Атиса». Пройдя на небольшую площадку перед лестницей, он поспешно закрыл дверь и запер её. Ключ вынимать не стал – пускай нежелательные визитёры повозятся, прежде чем доберутся до него. Включив фонарик, парень начал подниматься вверх.

В отличие от всех прочих лестниц подводного комплекса, эта была не винтовой, а прямой, как в обычном доме. Возможно, будь она отделана деревом и устлана ковровой дорожкой, это выглядело бы торжественно, однако под ногами оказалась гофрированная сталь.

По завершении подъёма Захаров встретил ещё одну дверь. К счастью, замочной скважины в ней не было. Повернув ручку, он зашёл в коридор – тёмный, но не беспросветный. В его дальнем конце горели огоньки индикаторов, скорее всего, на панели управления. Луч фонаря скользнул по полу, стенам, перебрался на потолок, и очень скоро стало понятно, почему здесь так темно.

На седьмом уровне не было ламп. И не только их – вообще ничего, даже минимальной отделки: только голые поверхности из начинающей раздражать своим холодным блеском нержавеющей стали. Лишь несколько дверей убеждали Максима, что он находился всё-таки в коридоре, а не длинной комнате. И коридор этот в корне отличался от других на «Атисе» – подобно лестнице, приведшей сюда, он был прямым, из чего парень сделал вывод: данный уровень в разы меньше, чем остальные. Фактически он занимал лишь узкую полосу в толще комплекса. Да, к вершине купол становился гораздо уже, чем у основания, но пространство, которое использовалось на самом деле, было ещё ограниченнее. Возможно, причина в крупных помещениях? Как-никак, согласно плану, здесь роскошные апартаменты для избранных посетителей, а им, помимо изысканной отделки, подавай и простор.

Перед тем, как убедиться в этом, Максим посветил направо и увидел примитивный стул с обитым дерматином сиденьем и стол с несколькими выдвижными ящиками. Больше ничего. Пост охраны? Если только в будущем. Сказав себе, что осмотрит это место позже, парень уделил внимание тому, что его действительно интересовало сейчас.

Он всерьёз опасался, что ему придётся либо вернуться и забрать ключ от шестого уровня, либо искать (скорее всего, бесцельно) от седьмого. К его облегчению (как, впрочем, и удивлению), в здешних дверях замков не было вовсе. Он с недоверием взялся за ручку ближайшей и повернул.

Открыто.

Парень был готов увидеть очередную пустую комнату, но то, что перед ним предстало, повергло его в ступор.

Перед ним находилась… стена.

Сначала он решил, что это либо ещё одна дверь, либо какая-то заглушка. Какими бы нелепыми ни казались эти предположения, они всё равно не шли ни в какое сравнение с реальностью.

На этот раз не было даже комнаты. Максим несильно ударил ладонью по препятствию, а затем по стене в коридоре. Звуки ничем не отличались.

Он открыл следующую дверь, затем ещё одну, и ещё… Везде его встречало одно и то же – глухая преграда, без малейших отверстий или хотя бы надписей.

Седьмой уровень, обещавший в презентационных роликах чуть ли не фонтаны с павлинами, на деле оказался абсолютной пустышкой. Захаров надеялся увидеть обещанные «богатства», он хотел, чтобы эти помещения убедили его в серьёзности намерений создателей «Атиса». Как ни крути, но и с учётом цены комплекса, шикарная отделка определённо стоила бы кругленькую сумму – которую, как парень убедился, никто тратить попусту не стал.

Оставалось только гадать, для чего используется огромное свободное пространство за стенами.

Поэтому к двери, рядом с которой светились индикаторы, Максим приблизился с трепетом. Она напоминала ту, которая вела на технический уровень (за вычетом отсутствующих предупреждающих надписей) и могла… нет, ДОЛЖНА БЫЛА дать ответы хотя бы на часть вопросов.

На этот раз удача изменила Захарову: ручки не было, как и замка. Вместо них на панели имелась прорезь под карту-ключ. Для верности он попытался толкнуть её и убедился, что в данном случае всё серьёзно.

Значит, есть что прятать.

Поскольку единственным местом на седьмом уровне, ещё не обследованным Захаровым, оставался «пост охраны», к нему он и направился. Парень всерьёз наделся, что электронный ключ окажется в одном из ящиков стола. В конце концов, поразительный уровень безрассудности проектировщиков, с которым он столкнулся на «Атисе», говорил сам за себя. Оставалось только удивляться, как при таком подходе системы жизнеобеспечения получились надёжными. С другой стороны, пять дней – не срок…

Все ящики были пусты. Кроме последнего. Но то, что Захаров обнаружил там, он ожидал увидеть даже меньше, чем заряженный револьвер.

Бутылка водки. Полная.

Взяв в руки, парень с недоумением повертел её, просветил лучом фонарика, не увидев ничего подозрительного. Этикетка утверждала, что это самая обычная «Столичная», но откуда она здесь взялась?

«Евгений бы обрадовался находке», – усмехнулся Максим и, положив бутылку обратно, задвинул ящик. Отошёл от «поста охраны» на пару шагов. И замер.

Прорезь для электронного ключа.

А у кого на «Атисе» такой ключ есть?

Парень одёрнул себя, напомнив, что речь о совершенно разных уровнях и вряд ли техник, пускай и самый квалифицированный, был бы допущен в святая святых (а ему всё сильнее казалось, что за неприступной дверью находится нечто важное).

И всё-таки это шанс. Опять-таки, здешняя организация безопасности вовсе не исключала подобного варианта.

Максим понимал, что Евгений не даст ему «попользоваться» ключом. И выкрасть, как в комнате Юли, не получится – техник всегда носил карточку с собой.

Оставался один способ, и найденная бутылка водки должна была сыграть решающую роль.

* * *

Вернувшись к двери на шестой уровень, парень осторожно выглянул в окно. Залитый светом коридор после разгоняемого фонарём мрака резал глаза, особенно отражения ламп от натёртых до блеска поверхностей. Никого не увидев, Максим выскользнул из запретной зоны и, заперев замок, направился к ближайшей лестнице. План в его голове стремительно обрастал деталями, и уверенность в том, что он сработает, становилась только крепче.

* * *

И снова Максиму пришлось ждать. Целый бесконечный день. Он пересилил себя и в обед сходил в столовую. Отчасти для того, чтобы по реакции других членов группы понять, осталось ли посещение седьмого уровня незамеченным. Его встретили с некоторой настороженностью, но, возможно, она была вызвана неожиданным желанием Захарова питаться уединённо и вообще свести контакты с остальными к минимуму. Так или иначе, Максиму было очень неуютно под их взглядами забирать поднос с едой, словно они догадывались, что есть её он не собирался.

Отобедав консервами, парень всё-таки попытался заснуть. В качестве меры предосторожности он придвинул к двери, открывавшейся внутрь комнаты, стол. Длины проводов компьютера не хватало, и пришлось его выключить, что скорее обрадовало.

Увы, сон не шёл. Несмотря на сильную усталость и головную боль, максимум, чего Захаров добился – тревожной дрёмы. Мысль принять снотворное Светланы он решительно отвергал, опасаясь, что заснёт слишком крепко и не услышит, когда к нему придут… Да и потом, мало ли, что там за таблетки ему подсунула врач. Хотя Максим на них рассчитывал, ведь они были частью его плана, не менее важной, чем спиртное.

Практически не отдохнув, он встал с постели ближе к шести часам вечера и занялся приготовлениями. Сперва парень предполагал добавить снотворное в водку непосредственно на месте, в комнате Евгения. Однако, поразмыслив, пришёл к выводу, что риск быть раскрытым слишком велик. Поэтому он отвинтил пробку заранее. Размолов две таблетки в порошок, аккуратно насыпал его через горлышко и, закрыв бутылку, как хорошенько её взболтал. Какое-то время взвесь ещё держалась в напитке, а потом растворилась без следа.

Теперь оставалось найти способ не только остаться с Евгением наедине, но и избежать употребления полученного зелья самому.

* * *

Пропустив ужин, к семи часам Максим пришёл в зону отдыха. Евгений уже находился в развлекательном центре и, как обычно, играл в карты с Александром. Захаров занял место на галерее, делая вид, что смотрит на экран, который транслировал на этот раз какой-то фантастический фильм. Быстро уяснив, что это очередная попытка отечественного режиссёра «ответить» Голливуду, не задававшему никаких вопросов, Максим сосредоточился на мыслях о предстоящем вечере. Он терпеливо ждал, когда сможет поговорить с техником тет-а-тет.

Как назло, партия разыгрывалась за партией, и не похоже было, что в ближайшее время игроки остановятся. Без Юли и Ивана в развлекательном центре, способном вместить не менее сотни человек, стало ещё менее уютно. Максим окидывал взглядом десятки пустых столиков с плотно придвинутыми стульями, пустующую стойку бармена, погружённую во мрак танцплощадку, и по его коже пробегали мурашки.

Несмотря на это, он бы предпочёл, чтобы членов группы осталось ещё меньше – за счёт Дарьи. Эта женщина, и прежде казавшаяся Захарову странной, теперь вызывала у него смешанное чувство испуга и злости. То, что она делала с едой, которую сама же потом и употребляла, не имело оправданий. Пускай другие стали жертвой заговора, но она определённо знала, что делает, с самого начала. Иначе и быть не могло – руководители эксперимента обязаны были подстраховаться, на случай, если телепортация сработает не должным образом. И Дарья даже не скрывала своего истинного отношения к остальным – достаточно вспомнить её вечную отстранённость.

Присутствовала здесь и Светлана, вместо привычных рубашки и джинсов надевшая платье. Один раз она попыталась заговорить с Максимом, и ему пришлось как можно увереннее и вежливее попросить оставить его в покое.

Время шло, а подходящий момент всё никак не наступал. Лишь к девяти часам Александр, наконец, поднялся из-за стола и, обменявшись с Евгением рукопожатием и коротким «Бывай», покинул развлекательный центр. Естественно, удостоив перед этим сидящего на галерее Захарова пристальным взглядом.

Но даже сейчас было рано. К технику подсела Светлана (специально она, что ли!) и разговаривала с ним не менее десяти минут. Максим мог ошибаться, и всё же ему показалось, что беседа у них достаточно откровенная. По крайней мере, женщина расположилась рядом с Евгением, можно сказать, вплотную, и не выказывала неудовольствия, когда его рука как бы ненароком задевала её неприкрытые колени.

Максим начал всерьёз опасаться, что они уйдут вместе, и ему придётся отложить осуществлением плана ещё на один невыносимый день. К счастью, фортуна, наконец, смилостивилась над ним – женщина вернулась на привычное место и продолжила смотреть кино.

Буквально заставляя себя не вставать, парень подождал для верности несколько минут. Ничего не менялось. Тогда он начал действовать.

Спустившись вниз, подошёл к Евгению и сел напротив него – на место, которое долгое время не удосуживался освободить Александр.

— Привет, парень, – сказал техник. – Дерьмово выглядишь.

— Знаю. И чувствую себя не лучше, – вздохнул Максим. – А Вы как?

— Да вроде пообвыкся тут. Не скажу, что готов сдавать нормы ГТО, но утку под кровать ставить пока рановато, – техник хохотнул, довольный шуткой, и взял колоду в руку. – По партии?

— Вообще-то, у меня другое предложение, – сказал Захаров и заговорщицки наклонился вперёд.

— Продолжай, – Евгений инстинктивно сделал то же самое.

— Я кое-что нашёл на… складе. Вообще-то я стараюсь не употреблять, поэтому взял скорее на всякий случай. И вот он, похоже, наступил.

— Ты о том, о чём я думаю? – глаза техника заблестели.

— Другого способа расслабиться и немного прийти в себя, я не вижу, – пожал плечами Максим. – Но в одного как-то совсем печально. И я подумал про Вас – как-никак, Вы однажды пошли мне навстречу, да и вообще.

— Она у тебя с собой? – спросил Евгений, растянувшись в улыбке.

— Оставил в комнате. Не хотел «светиться». Вы понимаете, – подмигнул Захаров.

— А то, – ответил тем же техник. – Значит, встречаемся у меня через десять минут.

— Через пять.

* * *

Пришло время самой рискованной части плана.

Евгений занимал одну из комнат на шестом уровне, где также проживали ещё четверо членов группы. Сейчас их осталось двое, зато самых опасных, если можно так выразиться. Маленькое послабление – комната техника находилась немного в стороне от остальных.

Куда бы Александр ни направился после игры в карты, он не встретился Максиму вплоть до того момента, как Евгений закрыл за спиной парня дверь. В этом помещении во время своих утренних поисков ключа Захаров не был, но ничего нового не увидел – обстановка практически не отличалась от других комнат. Правда, стерильная чистота кое-где начала уступать под натиском человеческого быта. На столе виднелись следы от кружки, на небрежно заправленной постели валялась одежда, не знававшая шкафов, на ковре кое-где виднелись крошки, а в воздухе витала смесь запахов пота и дешёвого одеколона.

Меж тем Евгений вёл себя гостеприимно. Он придвинул к журнальному столику два кресла и споро смахнул на пол лежавшие там презентационные листовки «Атиса». Заботливые экспериментаторы положили их в каждой комнате – свои Максим засунул в ящик стола, поскольку кричащая обложка со слоганом «Атис» – начало новой эпохи в истории человечества!» симпатий у него не вызывала. Подняв с пола одну из листовок и поставив на неё пластиковые стаканчики, мужчина виновато улыбнулся:

— У меня только такая тара.

— Да ладно, все свои же.

— Эт-точно! Вот ещё хлеб, а на закуску – фирменное блюдо, – Евгений достал откуда-то из-за кресла и повертел в руках консервную банку: – Сайра. Пойдёт?

— Вполне, – кивнул Захаров, не без удивления поняв, что не он один потихоньку таскал со склада припасы.

Не поэтому ли техник остался самим собой, в чём парень всё больше убеждался?

— А теперь твоя очередь радовать, – сказал Евгений.

Максим извлёк из-за пазухи бутылку, в очередной раз убедившись, что её содержимое совершенно прозрачно и ни в коей мере не выдаёт истинного предназначения. Мужчина отвинтил пробку (похоже, он и внимания не обратил, что это делалось не в первый раз) и начал наполнять стаканчики.

— Тише, мне столько много, – сказал Захаров.

— Думал, по каёмочку.

— Да я вообще-то мало пью. Мне больше хочется посидеть в хорошей компании.

— Тогда ты пришёл по адресу, – рассмеялся техник. – Ну, будем!

Один из сомнительных пунктов плана Захарова неожиданно стал несущественным – похоже, Евгений был не против употреблять единолично. Оставалось только надеяться, что он и дальше не будет стесняться и быстро доведёт себя «до кондиции».

— Хороша! – крякнул техник. – Что бы я без тебя делал!

— Ждали окончания этой тридцатидневной каторги, – хмыкнул Максим.

— Давай на «ты» – или сначала надо на брудершафт?

— Можно и без этого, – улыбнулся Захаров.

— Между первой и второй долго думает тупой, – заявил Евгений.

— А за что мы пьём-то? – спросил Максим.

— За что хочешь. Давай за эту хреновину, в которой мы сейчас торчим. Как её там…

— «Атис».

— Во! За неё. Чтобы тыщу лет простояла.

И техник снова приложился к стаканчику, а парень смочил губы.

После третьей, которая не заставила себя ждать, мужчина «поплыл». Максим ждал, что с минуты на минуту тот отключится.

Неожиданно мужчина наклонился к нему так близко, что парень на мгновение решил, будто он на него просто падает.

— А ведь здесь нечисты дела. Ты в курсе? – снизив голос до шёпота, спросил Евгений.

— В смысле?

— Я кое-что слышал, – техник многозначительно кивнул, поднял указательный палец вверх, а потом плавно опустил его: – Там, внизу. У себя.

— Что? – насторожился Максим. Желание, чтобы собеседник побыстрее уснул, исчезло. – Что Вы слышали?

— Звуки! – мужчина выпрямился и вперился взглядом в парня. – Снаружи.

Захаров молчал, ожидая продолжения.

— Как будто что-то шуршало по корпусу. Сечёшь?

— Когда это случилось? – побледнев, спросил Максим.

— Вчера же! – речь техника становилась всё менее разборчивой. – Утром. Ходил… приборы глянуть, показатели… а тут такое!

Захаров остановил руку Евгения, потянувшегося за бутылкой.

— Эй! – воспротивился тот.

— Что это было, по-Вашему? – спросил парень.

— Не знаю. Сперва думал… водоросли… но ерунда… какие, к чёрту, вод-д-рсли, если… да там от дна мтров пять… точно тебе гврю!

Техник стал заваливаться набок. Максим поддержал его, не дав упасть на пол. Неизвестно, сколько Евгению нужно было выпить водки, чтобы отключиться, поэтому Захаров порадовался эффективности снотворного. Только сработало бы оно на пару минут позже!

«Некогда об этом думать», – отмахнулся он, меж тем удивившись, насколько неожиданным стало для него известие о том, что шумы слышал не он один. Похоже, технику действительно удалось избежать последствий прохождения телепортатора.

Первым делом парень вылил остатки водки (в том числе из стаканчиков) в раковину. Бутылку он забрал с собой. Затем, не без труда разместив податливое тело в кресле так, чтобы оно больше не падало, он приступил к обыску карманов. Нашёл и электронный ключ, и обычный. Взяв оба, Максим осторожно высунулся в коридор. Убедившись, что там никого нет, он вышел из комнаты и запер её. Он планировал вернуться сразу после завершения осмотра седьмого уровня – наверняка к тому времени Евгений ещё будет мирно спать.

* * *

Как и в прошлый раз, Захаров оставил ключ в замке двери, ведущей на седьмой уровень. Вдобавок теперь у него был ещё один, на всякий случай. Задержавшись лишь у поста охраны (бутылка вернулась в тот же ящик, откуда была извлечена), он направился прямиком к заветной двери. Осветив фонариком панель рядом с ней, Максим достал электронный ключ и вставил его в прорезь.

Момент истины: сработает или нет? Парень руководствовался только ничем не подкреплёнными догадками и предположениями, и вряд ли стоило удивляться, если бы идея оказалась неудачной.

И всё-таки в глубине души он верил, что не ошибся.

А через мгновение убедился в этом – красный огонёк на панели сменился зелёным, замок щёлкнул, и дверь без дополнительных манипуляций гостеприимно отворилась сама.

Комната за ней была погружена во тьму, как и весь уровень. Однако стоило Захарову переступить порог, как вспыхнули яркие лампы. Рефлекторно парень выскочил обратно в коридор – свет тотчас погас.

«Обычные фотоэлементы», – успокоил он себя и предпринял вторую попытку.

Глаза поначалу болезненно реагировали на резкую смену освещения, но, мельком осмотревшись, Максим забыл обо всём.

Вопреки ожиданиям, эта комната оказалась не больше остальных. Никаких дверей из неё не вело. Для чего использовалось оставшееся немалое пространство седьмого уровня, оставалось загадкой, зато данное помещение отнюдь не пустовало.

Отделано оно было пластиком незатейливого бело-серого цвета, на полу – резиновые ковровые дорожки.

Слева от входа находился терминал, похожий на тот, который Максим видел на техническом уровне – с той лишь разницей, что здесь встроен не один, а сразу три монитора. Сейчас они бездействовали, однако оранжевые индикаторы показывали, что питание к ним поступало.

Справа от входа обнаружилось, как ни странно, подобие кухни. Стол, микроволновая плита, мойка, шкаф с посудой и запасами пищи (не только консервы) – здесь вполне можно было прожить не одну неделю. Подтверждением этого служила скромная односпальная кровать, а также санузел и ванная, расположенные в закутке дальней части комнаты.

Но всё это не шло ни в какое сравнение с тем, что находилось в центре помещения. Хотя оно отличалось от прежде виденных устройств, Максим сразу узнал его.

Телепортатор.

Ещё один, неофициальный, о котором нигде не было ни малейшего упоминания.

Он выглядел иначе, чем другие: вместо целой комнаты использовалась сравнительно небольшая капсула цилиндрической формы, в которой даже нельзя было присесть. Не считая передней стенки, служившей и дверцей, аппарат был сделан из хромированной стали, выглядящей солиднее опостылевшей нержавейки.

Сейчас телепортатор пустовал, но, как и мониторы, он подтверждал наличие электропитания индикатором готовности.

Максим медленно приблизился к устройству и заглянул внутрь. Там ничего не было – совершенно пустая оболочка. Может быть, это имитация? Или некая демонстрационная модель, лишь имитирующая работу? Обойдя цилиндр, парень увидел, что внизу, у самого пола, к нему подключался толстый – в руку толщиной – кабель. Многовато только для электротока.

Он захотел открыть дверцу. Поскольку ручки не было, попытался сдвинуть её в сторону. Бесполезно – ладони лишь скользили по стеклу. Оставив это занятие, Захаров отступил на пару шагов и окинул ещё одним продолжительным взглядом телепортатор, а затем всю комнату.

То, что он видел, ему решительно не нравилось.

Несмотря на наличие всего необходимого, это помещение не воспринималось, как жилое. Скорее, как некий бункер, в котором можно пересидеть катаклизм. Парень мог бы допустить (со значительными оговорками), что это последнее средство спасения для… кого? Ну, например, для некоего очень важного человека, которому погибать никак нельзя. Отсек для эвакуации ведь далеко внизу, да и общий он для всех. К тому же, так ли уж невозможна ситуация, при которой он не сможет отделиться от «Атиса»?

Как всегда, стройной картины у Максима не получалось.

Седьмой уровень предполагал особых гостей – не зря же он отделён даже от первого класса. Вряд ли среди них будет возможным сделать выбор, кто «нужнее». Понятно, что в эту комнату смогут вместиться немало человек, но оборудована-то она для одного, максимум двух!

А самое главное – телепортатор.

Его негласное присутствие не смущало бы, не находись он в таком неподходящем помещении. Зачем здесь запасы еды, минимальные удобства, если всего и надо, что зайти в аппарат – и спасение состоится? На случай поломки? Почему бы тогда не сделать проще и превратить весь седьмой уровень в ещё один отсек эвакуации? Благо размеры и тем более расположение в самой вершине комплекса позволяют.

Нет, здесь что-то другое.

Чем больше Максим думал, тем сильнее ему казалось, что он попал в некий аналог наблюдательно поста. Он ведь так и не узнал, есть ли на «Атисе» центр управления. А что если действительно нет – за ненадобностью? Вся необходимая информация собирается здесь, а затем уже передаётся на поверхность. Почему не напрямую? Ну, возможно, проводить эксперимент, ИЗУЧАТЬ удобнее на месте.

Желая немедленно проверить эту догадку, Захаров подошёл к мониторам. Ни включающих их кнопок, ни клавиатуры не было, поэтому он коснулся пальцем одного из экранов. Не добившись ничего и этим, повёл рукой в сторону, не отрывая от гладкой поверхности.

Монитор ожил.

То, что появилось перед Максимом, он уже видел. Точно такие же сведения о состоянии систем «Атиса» показывал ему Евгений на техническом уровне. С той лишь разницей, что, как быстро смекнул Захаров, он мог контролировать эти параметры.

И изменять их.

Похоже, ему было подвластно всё – вплоть до отключения систем жизнеобеспечения и глушения атомного реактора.

Максим убрал пальцы от экрана, всерьёз опасаясь, как бы ненароком не натворить чего-нибудь. С такой властью допустить ошибку – раз плюнуть.

С другой стороны, при грамотном обращении…

Левый монитор демонстрировал логотип подводного комплекса, который не исчезал, что бы парень ни предпринимал. Решив, что эта часть терминала ещё не доделана либо заблокирована, он переключился на правый.

На экране появились девять маленьких окошечек, одинаково чёрных. В углу каждого имелась пояснительная надпись, из которых стало ясно, что это система видеонаблюдения «Атиса». Действительно, не активная, как и говорила Светлана. Но Максим не собирался останавливаться на полпути. Действуя интуитивно, он дотронулся указательным пальцем до одного из окошечек – того, который был обозначен «Уровень 6». Тотчас появилась надпись: «Инициализация…», а ещё через пару секунд чернота сменилась чёткой цветной картинкой. Ярко-оранжевые полосы на стенах подтверждали, что это действительно шестой уровень. Камера была направлена на дверь, ведущую к лестнице.

«А как посмотреть другую? – задумался Захаров. – Их же там десятки».

Он снова дотронулся до экрана, только на этот раз дважды, как если бы запускал приложение. Ничего не изменилось. Тогда он коснулся сразу двумя пальцами – указательным и большим – и, не отрывая, начал разводить их в стороны.

Изображение развернулось на весь экран, а внизу появились символы камер, имеющие каждые свой номер: 6A, 6B, 6C… и так далее до 6Z. Нажав на 6N, Максим увидел картинку с другого ракурса и в иной части уровня. В кадр попадали несколько дверей и пустой коридор, сворачивающий за угол.

«Ну, понятно».

В комнатах камер не было, но всё же он перепроверил все. Нет, личное пространство видеонаблюдение не затрагивало.

«Как мило!»

Максим был бы рад снова уличить Дарью в порче еды (а для верности ещё и записать это), но знал, что в такой час кухня пустует. Поэтому он переключился на технический уровень; Евгений ведь допустил его не всюду.

Здесь парня ждало разочарование. Часть камер отказалась запускаться («Ошибка инициализации! Отказ ответной части устройства»), а оставшаяся показала то, что он и так уже видел.

На минус втором уровне работали, как ни странно, все камеры. Захаров увидел ядерный реактор (вернее, его крышку, прикрытую мощной биологической защитой), турбину, парогенератор и остальные механизмы, о назначении которых имел смутное представление. На вид всё выглядело исправно и не угрожающе, однако Максим всё-таки обратился к соседнему монитору.

Вызвав сведения о состоянии атомного сердца «Атиса», он получил следующий ёмкий вердикт компьютера:

 

«Энергетическая установка: номинальный режим»

 

Действуя аккуратно, ведь с помощью этой панели можно было взаправду вывести реактор из нормального состояния, Максим проверил ряд других параметров. Напротив каждого, будь то «Охлаждение» или «Давление», помимо неизменного результата «норма», стояла также особенно обнадёживающая надпись (видимо, потому и сделанная зелёным шрифтом): «Автоматическое управление».

Убедившись, что, по крайней мере, в этом направлении ему опасаться нечего, Захаров вернулся к камерам. Поразмыслив, он решил посмотреть седьмой уровень. Вдруг завеса тайны над тем, куда используется огромное незадействованное пространство, приподнимется?

Не приподнялась – камеры находились только в тех помещениях, которые Максим уже осмотрел. Исключая нынешнее. Ещё одно наблюдение: несмотря на полную темноту, изображение было вполне различимым благодаря встроенному фильтру ночной съёмки.

Он уже намеревался вновь заняться изучением телепортатора, когда неожиданно захотел увидеть лазарет. Светлана утверждала, что Иван и Юля там, поскольку просто заболели. Что ж, лучшего способа узнать, так ли это, не существовало.

Вызвав четвёртый уровень, Захаров быстро нашёл камеры, показывающие не коридоры, а нужное ему помещение, и начал их перебирать. А в голове крутилась мысль: возникает ли какой-нибудь шум при их активации? А индикаторы горят? Он вспомнил о той ночи, когда впервые обратил внимание на систему видеонаблюдения. Теперь он был уверен, что в тот момент чутьё не подвело – за ним действительно следили. Только не с корабля, а прямо из «Атиса». Максим не мог ответить, почему таинственный наблюдатель не находился здесь всё время, а периодически возвращался на судно с помощью телепортатора (для чего же ещё это устройство?). Возможно, постоянное присутствие просто не требовалось.

Помещение лазарета было погружено в темноту, на что указывала общая серость и небольшая зернистость картинки. На двух из нескольких десятков кроватей без труда угадывались контуры пациентов, укрытых простынями. С расстояния в несколько метров детали различить было трудно.

Тем не менее, Максим не сомневался – что-то с их лицами не так.

Не найдя камеру с подходящим ракурсом, он вернулся к предыдущей и задействовал режим увеличения. Изображение послушно приблизилось, и парень резко убрал руку от экрана, словно тот стал обжигающе горячим.

Это были Иван и Юля, вне всяких сомнений. И их лица покрывали крупные, с яблоко, пятна. Цветопередача в темноте оставляла желать лучшего, и всё же Максим понял, что они ядовито зелёные. На лбу, щеках, шее. Можно было только гадать, что скрывалось на телах под простынями.

Молодые люди мирно спали, и оттого инородная пигментация казалась ещё более жуткой.

«Заболели, да, Светлана Дмитриевна?»

Захаров перевёл взгляд на телепортатор.

Похоже, дела обстояли гораздо хуже, чем парень предполагал. Что бы с Иваном и Юлей ни сделали (или продолжали делать?), это не могло быть ничем хорошим. Может, последствия принятия отравленной пищи? Но почему тогда другие не покрылись такими же пятнами?

Максим знал ответ. Другого просто не дано.

Юля подозревала, и, когда Захаров от неё отделался, она поделилась своими соображениями с Иваном. Скорее всего, именно тогда, в библиотеке-саду, где, в отличие от жилых комнат, камера (и не одна) есть. Остальное дело техники. «Бунтарей» поймали и поместили в лазарет, чтобы ничто не мешало поставить очередной эксперимент.

«Выходит, и мне такое уготовано?»

Парень с трудом сглотнул – в горле пересохло, как после изнурительной пробежки.

— Ну уж нет, – сказал он вслух. – Я вам не дамся, гады. Чёрта с два.

Он с трудом отвёл взгляд от изображения изуродованных молодых людей и снова обратился к центральному терминалу. Долго искать не пришлось. Вот оно – «Телепортационные установки».

Всё верно – три экземпляра: на первом уровне, на шестом и, как теперь стало известно, на седьмом. Напротив каждого – бодрая зелёная надпись, заверяющая, что проблем нет. Раскрыв каждый, Максим узнал, почему они не активны:

 

«Устройства в режиме ожидания запроса»

 

И там же:

 

«Подать запрос?»

 

«Вот уж нет!» – подумал он и выбрал совсем иную команду, на что получил мгновенный ответ крупными красными буквами:

 

«ВНИМАНИЕ! ОТКЛЮЧЕНИЕ ТЕЛЕПОРТАТОРОВ СДЕЛАЕТ НЕВОЗМОЖНЫМ СООБЩЕНИЕ С БАЗОЙ. ПРОДОЛЖИТЬ?»

 

Он не колебался, нажимая «Да».

Первые два устройства послушно прекратили функционировать (разумеется, задействовать обратно их не составляло труда), а вот с третьим возникла заминка:

 

«Введите пароль на отключение установки № 7A»

 

Учитывая, что это первый раз, когда система вообще запросила код доступа, Захаров растерялся. Не рассчитывая на успех, он нажал «OK», не вводя никакого текста.

 

«Поля для пароля не заполнено. Введите пароль. Осталось попыток: 2»

 

Не стоило гадать. Хотя Максим продолжал считать уровень безопасности на «Атисе» запредельно низким, он не думал, что данный пароль простой. Нет, вот как раз в этом случае всё серьёзно, ведь речь уже не о подводном комплексе, а о той самой «базе», своеобразным филиалом которой являлся третий телепортатор.

Вдобавок, парень не был уверен, что, исчерпав попытки, не заблокирует всю систему.

Он подошёл к телепортатору, гадая, можно ли его отключить принудительно, вручную. Никаких панелей и кнопок на нём не имелось, а кабель, соединяющий устройство с кораблём, был слишком толстым и почти сразу уходил в пол – взяться и уж тем более тянуть его на себя не представлялось возможным.

Тогда парень вернулся к терминалу и без труда смог дистанционно открыть непокорную дверцу. В грузовом устройстве он не заметил ничего, но, может, более внимательный осмотр принесёт плоды? Не верилось, что в кабинке нет ни малейшего излучателя или чего-то подобного.

И Максим нашёл.

На потолке, в самом центре. Не замечал он прежде потому, что «это» (чем бы оно ни было) составляло с обшивкой единое целое, и лишь при ближайшем рассмотрении становилась заметной выпуклость, под которой что-то скрывалось. Откручивать здесь было нечего, и парень пришёл к единственному выводу: действовать напрямую.

Он оглядел комнату в поисках подходящего предмета. Отошёл к кухне и принялся выдвигать ящики. Скоро обнаружил несколько столовых приборов и среди них – нож. Достаточно крупный и острый, чтобы без труда разрезать кочан капусты, но сгодится ли он для задуманного Максимом?

Парень вернулся в телепортатор и, покрепче ухватив рукоятку, резко и с силой ударил. Учитывая высоту, замах получился не впечатляющим. Однако после первого же контакта со сталью на пластиковой поверхности появился рубец. Захаров подтащил стул и, забравшись на него, предпринял вторую попытку.

Результат превзошёл его ожидания. Оболочка легко поддалась, лезвие проникло за неё, во что-то упёрлось и…

Яркая вспышка, сопровождаемая одиночным, но очень громким хлопком, вынудила Максима отпрянуть. Стул пошатнулся, и парень, потеряв равновесие, упал, основательно приложившись головой о металлический пол. Перед глазами потемнело, и Захаров подумал, что теряет сознание.

Лишь через какое-то время он осознал: отключился свет, и комната погрузилась во тьму.

У него немного звенело в ушах, болел затылок, а в остальном как будто никаких проблем. Максим приподнялся на локтях и осмотрелся. Он ожидал, что с минуты на минуту загорятся аварийные лампы, однако время шло и ничего не происходило. Тогда он попытался вспомнить, где оставил фонарик. Кажется, рядом с мониторами.

Встав и убедившись, что может идти, парень добрался до терминала и слепо ощупал его. Ага, вот и пластиковый цилиндр. Щёлкнув переключателем, Захаров какое-то время стоял на одном месте, не зная, что делать дальше. Телепортатор, скорее всего, выведен из строя – как и предполагалось, но каков следующий шаг? Максим понял, что не знает. И не знал раньше, действуя наобум.

Одно сомнений не вызывало – оставаться здесь не имело смысла. Он покинул комнату, прошёл тёмный коридор и спустился на шестой уровень. Ещё подходя к двери с круглым окном, убедился, что его опасения небеспочвенны.

Там тоже не было электричества.

Выйдя в тёмный коридор, Максим прислушался. Опустошающая тишина «Атиса» его не удивила, в отличие от молчания других членов группы.

«Почему они никак не реагируют на внезапное отключение питания? Это же серьёзная неисправность!» – задавался он вопросом, медленно шагая в сторону очередной лестницы.

Памятуя о том, что видел в лазарете, парень вовсе не был уверен, что хочет встретиться с кем-нибудь. С другой стороны, тогда бы ему не пришлось поневоле думать, что они затаились.

Нож был опрометчиво оставлен им наверху. Захаров мог бы вернуться за ним, однако ноги несли его прочь, к совсем другой лестнице, уходящей вниз. Вот уже ступеньки, крупные цифры на дверях, ведущих на уровни: «5», «4», «3» и, наконец, «2». Свет не горел нигде – похоже, обесточен весь «Атис». Хорошо, что технический и реакторный отсеки имели автономное питание.

Максим не совсем понимал, зачем он идёт в развлекательный центр, а ведь именно туда и лежал его путь. Он так и не встретил никого, ни малейших признаков жизни. Казалось, весь огромный подводный комплекс вымер. При всей нелепости подобной мысли, парня всё сильнее охватывал страх.

Один на дне моря, пятьсот метров до поверхности. Вокруг только темнота и холод. Гулкие коридоры, выдающие каждый, даже самый осторожный шаг, и погружённые в мёртвое безмолвие комнаты.

Непривычно тихая зона отдыха встретила Максима не ярким светом, а почти осязаемой темнотой и напряжённой тишиной. Он двигался вперёд, не в силах заставить себя отклонить фонарик в сторону и борясь с желанием вовсе его выключить.

До его слуха стал доноситься какой-то звук. Резкие, обрывистые шумы: не голоса, не музыка. Скорее, помехи. По мере приближения к развлекательному центру их громкость росла, а когда парень открыл дверь, то к ним прибавились и всполохи света.

Это были не лампы, а экран, занимающий всю стену. Изображение на нём представляло собой хаотичное месиво из пикселей, из которых никак не получалось внятное изображение. Из динамиков вырывалась какофония бьющих по нервам обрывистых звуков.

Ничто более не работало в развлекательном центре, кроме экрана. Отсветы вспышек на мгновения освещали часть просторного помещения, не позволяя толком осмотреться. Фонарик тоже не помогал, став тускнеть прямо на глазах. Максим потряс его, похлопал о ладонь – ничего не помогало, батарея стремительно разряжалась.

И всё-таки он прошёл в развлекательный центр, мимо диванов, облюбованных Светланой и Дарьей, мимо кресел и столов, где Евгений и Александр обожали играть в карты – к лестнице, ведущей наверх, на галерею. Продолжая идти медленно, Захаров поднялся и, сходя с последней ступеньки, увидел два смутных силуэта за одним из столиков.

Почему он решил, что это именно они: Юля и Иван?

Потому что они любили сидеть здесь, в уединении, болтая о своём?

Потому что только в последний раз он их видел вместе?

…Или потому, что они оба изменились?

Максим смотрел на силуэты, отчётливо понимая даже при таком скверном освещении – с ними что-то не так, чудовищно не так. Слишком крупные головы, слишком широкие плечи, слишком длинные руки, лежащие поперёк стола и свисающие с него, как высохшие лианы.

Он направил фонарик на них, не мог не направить.

Лампочка умирающей звездой ярко вспыхнула в последний раз и окончательно погасла. Но и за это мгновение Захаров увидел, что за столом сидели не люди. Теперь уже нет. Что бы это ни было, оно стало единым существом, лишённым и одежды, и кожи; слившиеся тела покрывало нечто, похожее на древесную кору, залитую смолой.

А затем оно повернуло две своих головы. Одновременно.

Максим выронил фонарик и опрометью бросился вниз по ступенькам.

У лестницы стояла Дарья.

Её живот многократно увеличился в размерах – гораздо больше, чем у беременных женщин даже на последнем месяце. В верхней части в нём был сделан круглый вырез, позволяющий увидеть содержимое брюха: бурлящую, клокочущую густую жидкость, от которой в холодный воздух развлекательного центра поднимался пар. В одной руке Дарья держала половник, а в другой – пустую тарелку. Зачерпнув жижу из своего нутра, она наполнила тарелку и протянула её Максиму.

Он отшатнулся и, потеряв равновесие, растянулся на лестнице. Поднявшись, парень увидел ещё одного члена группы. Александра. Тот застыл у барной стойки, и, задрав голову, смотрел на Захарова. Его кисти заканчивались внушительными молотами, а во рту медленно крутилась циркулярная пила.

Максим, забыв про то, что наверху его ждало существо, бывшее Иваном и Юлей, развернулся… и столкнулся со Светланой. На ней был медицинский халат, и на первый взгляд она не изменилась.

Вот только в руках она держала по шприцу, наполненному тёмно-зелёной жидкостью.

Ни слова не говоря, женщина начала надвигаться на него. Её лицо не выражало никаких эмоций, больше походя на восковую маску.

Максим был вынужден отступать, но клокотание снизу усилилось, и к нему присоединился вой пилы.

— Что ты выбираешь? – спросила Светлана, хотя её рот не двигался.

Из её глаз, ушей, носа и рта потекли тонкие струйки той же зелёной жидкости.

— Что выбираешшшь?.. – голос таял вместе с лицом женщины.

Захаров почувствовал резкий, невыносимый запах. Он пытался задержать дыхание, потом отвернуться, кто-то сжал его плечо и начал трясти.

— Максим! Максим!

Это опять был голос Светланы, снова нормальный.

А потом он открыл глаза – и сразу сомкнул веки из-за ослепительного яркого света.

— Давай, приходи в себя, – продолжала женщина, и снова его ноздри обжёг мерзкий запах.

Он замычал и выставил вперёд руки, уперев их во что-то мягкое и тёплое.

— Очнись! – повторила она.

Наконец, вонь исчезла, и он предпринял вторую попытку открыть глаза.

На этот раз удалось, и Максим увидел, что упёр ладони в грудь Светланы, на которой опять было платье, а не халат. Она не обращала никакого внимания на это, с тревогой глядя на него. Он тотчас убрал руки и осмотрелся.

Захаров находился в комнате с телепортатором на седьмом уровне, в этом не было никаких сомнений. Лампы под потолком горели, в воздухе висел лёгкий дымок.

«Но как, чёрт возьми, я опять сюда попал?»

Парень перевёл взгляд на женщину и, увидев в её руке какой-то пузырёк, попятился, заскользив ладонями по полу.

— Тихо, не бойся. Это всего лишь нашатырный спирт, – сказала она.

— Ты… – промолвил он…

И неожиданно даже для себя рванулся вперёд, на Светлану. Она отпрянула, но он оказался проворнее. Повалил её на пол: сначала набок, потом на живот – и навалился сверху. Пузырёк с нашатырём покатился в сторону.

— Какого чёрта ты делаешь?! – выпалила женщина.

— Ты одна из них! – рявкнул Максим, хватая её руки и заламывая их за спину. – Вы все заодно!

— Ты совсем спятил! Пусти меня!

— Молчать! – он заметил лежащий неподалёку нож, которым вывел из строя телепортатор, и схватил его. Кончик лезвия был оплавлен.

Парень коснулся холодной сталью горла Светланы, которая тотчас прекратила вырываться.

— Так-то лучше, – сказал он.

— Собираешься и меня убить?

— По большому счёту следовало бы. Но ты мне пригодишься. Вставай!

Не убирая нож далеко, он неуклюже поднялся вместе с женщиной и подвёл её к кухне. Не сводя глаз с заложницы, Захаров схватил провод ближайшего бытового прибора и резко дёрнул. Пустой кофейник с грохотом покатился по полу. Связав руки Светланы за спиной, Максим позволил себе отойти в сторону и перевести дыхание.

— Теперь доволен? – процедила она.

— Помолчи.

Парень пытался собраться с мыслями, вспомнить, что же было после того, как он сломал телепортатор. Спускался ли он вниз? Происходило ли то, что запечатлелось в его памяти, на самом деле – там, в развлекательном центре? Ещё минуту назад это не подлежало сомнению, а теперь Захаров не знал, что и думать. Если всё правда, то почему он опять здесь, жив и здоров?

Здоров?

Он осмотрел себя, особенно руки, нет ли следов от шприца. И ничего не обнаружил. Взгляд на телепортатор – дверца оставалась открытой, и изнутри аппарата всё ещё шёл слабый дымок с резким запахом горелой пластмассы. В остальном комната не изменилась. Похоже, короткое замыкание в устройстве не выбило предохранители, либо оно питалось независимо.

«Выходит, это был сон?»

— Конечно, это был сон! – выпалила Светлана, и Максим понял, что озвучил свои мысли вслух. – Ты бредишь!

— Ну естественно! Что ещё ты можешь сказать, как не это!

— У тебя развился психоз из-за боязни телепортации. Ты накручиваешь себ,я всё понимаешь неправильно.

— Всё? Даже это? – Максим обвёл рукой помещение. – Или те пустые, СОВЕРШЕННО пустые комнаты, из которых на девяносто процентов состоит «Атис»?

Женщина громко фыркнула:

— Неужели ты и вправду решил, будто тебе должны показать и рассказать всё об этом месте? Ты знал только то, что положено!

— А ты?

— И я тоже, – ответила она. – Больше остальных, но ненамного.

— Твои слова можно и переиначить – нам, как подопытным кроликам, никто не стал бы говорить правду об истинной цели нашего нахождения здесь.

— Ты параноик. Никто бы не стал так рисковать и привлекать гражданских.

— Мы работаем на Министерство Обороны.

— В низшем звене! – Светлана сорвалась на крик.

— Тут ты права, – хмыкнул Максим. – Они набрали кучку болванов, которые ничего не смыслят в телепортации. И под этим соусом подали остальную чушь о пробном заселении «Атиса». Только слишком много фактов не сходятся.

— ДА НЕТ НИКАКИХ ФАКТОВ! – женщина оттолкнула ногой стоящий рядом стул. – Ты всё сам выдумал, ну как ты не понимаешь?

— Значит, сам, да? – тоже повысил голос Захаров. – А как насчёт камер, которые якобы не работают? Как насчёт этой комнаты для наблюдения за нами? Как насчёт чрезмерных запасов воды и пищи? Как насчёт привкуса еды? Как насчёт шумов снаружи, а?

— Каких шумов? – устало произнесла Светлана.

— Евгений тоже их слышал. Шорох по корпусу, как будто что-то двигалось снаружи «Атиса». Он подтвердит мои слова.

— Женя мёртв.

— И у него тоже было предчувствие… – Захаров осёкся. – Что ты сказала?

— Женя – мёртв, – повторила она.

— Что ты несёшь?!

— Правду, Максим. Я нашла его в комнате, в кресле. Бездыханного.

— Но… – парень посмотрел на свои руки. – Он же был жив. Просто спал…

— Это ты сделал? – сверкнула глазами Светлана.

Парень не ответил.

— Я почувствовала запах алкоголя. А на «Атисе» нет ничего подобного… по крайней мере, на доступных уровнях. Где ты взял эту дрянь?

— Здесь, на посту охраны, – Максим внезапно почувствовал такую слабость, что упал бы, не схватившись за кухонный стол.

— Ты сам пил? Хоть немного?

— Нет.

— Зато отравил Женю.

— Нет! – взорвался он. – Никого я не травил! Я просто хотел усыпить его и забрать электронный ключ!

— Усыпить?..

— Ну да! – парень обхватил голову руками. – Я использовал твоё снотворное. Да, твоё! – он ткнул в неё пальцем. – Ты хотела отравить меня, а в итоге пострадал Евгений!

— Чёртов… ты… идиот… – промолвила женщина, опустив голову: – Ты хоть читал инструкцию? А?

— Дозировка была правильной…

— Противопоказания, – она подняла на него взгляд. – Там ясно написано: ни при каких случаях не смешивать с алкоголем. Это СМЕРТЕЛЬНО опасно!

— Я… – у Захарова в горле встал ком.

— Теперь ты понимаешь, что наделал? Куда тебя завели твои безумные идеи?

— Спасти… – выдавил из себя парень. – Можно его… спасти?

— Нет, – покачала головой Светлана. – Он впал в кому и умер до того, как я его нашла. – Она помолчала. – Ты убийца, Максим.

Он заставил себя посмотреть на женщину, ожидая (надеясь!) заметить на её лице торжество, злорадство, ехидство – но увидел лишь печаль. Глаза Светланы блестели.

— Это вышло случайно, – сказал он. – Я не хотел!

— Зачем тебе понадобился этот проклятый ключ?

— Осмотреть седьмой уровень.

— ЗАЧЕМ?

— Найти доказательства! – крикнул он. – И не вздумай заикаться, что это всё плоды моего воображения. Даже не смей!

— Или что? Убьёшь и всех остальных? – холодно произнесла Светлана.

Максим смахнул слёзы, помотал головой и, резко выдохнув, спросил:

— А как ты сюда прошла? Как узнала, что я здесь?

— Догадалась.

— Ну ещё бы!

— Я знала, что здесь находится. Давно знала. И про одинаковые замки на уровнях тоже. Потом не нашла у Жени ключ. Не нашла тебя в твоей комнате. Помнила про твои подозрения. Так ли уж трудно мне было сложить два и два?

— А как открыла дверь? Я оставил ключ в замке!

— Очень предусмотрительно. Мне пришлось разбить смотровое окно огнетушителем, – Светлана вздохнула: – Ещё будут вопросы?

— Не сомневайся!

Максим неожиданно понял, что почти поверил ей. А где доказательства? Может, Евгений спит себе спокойно дальше… или ОНИ сами разделались с ним? Парень пожалел, что в комнатах не было видеокамер. Стоп! Видеокамеры! Вот очевидные факты!

Захаров отошёл к терминалу, мониторы которого уже перешли в ждущий режим, и активировал тот, который по-прежнему транслировал изображение из лазарета. Указав на экран рукой, он кашлянул и спросил:

— А что вы на это скажете, доктор?

Светлана посмотрела на монитор и помрачнела.

«Ага!»

— То, что на «Атисе» минимум три идиота, – произнесла она. – Эти два отравились одним из растений в библиотеке-саду.

— С какой радости? – усмехнулся Максим, но внутри у него опять всё сжалось. Женщина говорила уверенно и, что ещё важнее, с досадой. Настолько хорошо притворяется?

— По глупости, – вздохнула она. – Листья одного из декоративных растений содержат вещество, действующее на нервную систему человека как наркотик. Я подавала прошение избавиться от него, но никто не посчитал это серьёзным. Я и сама не думала, что Ваня знает о нём – и уж тем более решится попробовать. Они оба молчат, но я догадываюсь, что он хотел развлечься со своей подружкой Юлей, скрасить пребывание на «Атисе». Нашли-таки лазейку, черти! Только не подумали про побочные эффекты.

— И я должен в это поверить? – вскинул брови Захаров.

— А ты сам попробуй пожевать листья – и увидишь на своём теле такие же зелёные пятна.

— Значит… – он не хотел говорить следующую фразу, однако тогда её произнесла бы Светлана, – они просто отравились?

— Именно! – с видом учителя, которому наконец-то удалось донести истину до нерадивого ученика, воскликнула женщина.

— И им ничего не угрожает?

— Отлежатся пару дней – и аллергическая реакция пройдёт. Надеюсь, ты понимаешь, почему я не сказала правду всем, выдумав простуду?

Максим кивнул.

— Видишь? – спросила Светлана. – Все твои теории – пшик.

«Может, она права? Я видел то, что хотел видеть? Так всё просто? И вот поэтому я убил Евгения?»

Но у него ещё оставались карты на руках. Он уже не был уверен в них, и всё же раскрыл.

— Еда, – произнёс Захаров. – Привкус. – Он поднял руку, упреждая возражения женщины. – Я и сам думал, что мне кажется. А потом увидел, как Дарья что-то добавляла в пищу. …Это мне привиделось? Я грежу наяву?

— Нет, – сказала Светлана.

— Нет?

— Нет, – повторила она. – Только ты опять неправильно понял. У Дарьи серьёзное заболевание желудка, и она вынуждена принимать лекарство.

— Ага, и для этого выливать его в кастрюлю?!

— Для себя она готовит отдельно. Лёгкие овощные супы.

— А значок на пузырьке? Предупреждающий?

— Самый обычный. Это лекарство можно принимать только по рецепту.

Максим рассмеялся.

По его щекам катились слёзы.

Вот, значит, как? А ведь и вправду – он видел, как она добавляла что-то в небольшую – СВОЮ – кастрюлю. И больше НИЧЕГО! Так же, как и в остальных случаях.

Захаров пытался спорить с этим, возражать, приводить доводы. Основной: если Светлана всё же одна из «них», то лучшего способа сбить Максима с толку, кроме как найти объяснения всему странному, она и придумать не могла.

Так-то оно так, но её версии, если уж на то пошло, казались не менее убедительны, чем его. И уж точно более реалистичными.

А если она не лгала в этом, то и про смерть Евгения не выдумала.

И что теперь делать?

Захаров не знал. Он просто продолжал неудержимо смеяться, бродя по комнате. Поддел ногой дверцу телепортатора, которая послушно захлопнулась с лёгким щелчком. С потолка аппарата снова посыпались искры, и это вызвало у парня новую волну смеха.

— Мне жаль, Максим, – услышал он и обернулся. Сквозь пелену слёз Захаров видел лишь мутное пятно вместо лица Светланы; её голос дрожал. – Мне так жаль.

— И мне, – он перестал смеяться, осталась лишь улыбка, которая даже ему, хоть он не мог на себя посмотреть, казалась дикой.

— Мы найдём выход, – продолжила женщина.

— Мы?

— Я расскажу о твоём состоянии. Что ты не отвечал за свои действия. Возможно, удастся тебя оправдать. – Она помолчала, а потом, плача, выпалила: – Это моя вина! Я же видела, что с тобой творится неладное, но ждала, сама не знаю, чего. Надеялась, что обойдётся, что ты придёшь в себя. Как Женя. У него тоже были проблемы после прибытия сюда. Он справился.

Максим слушал её, не в силах прервать. Ему пришло на ум, что, будь это компьютерная игра, сейчас настало самое время загрузить последнее сохранение, вернуться назад, в безопасное время, чтобы на этот раз сделать всё правильно. Но жизнь продолжалась, шла дальше, и прекратить её движение не могло ничто.

— Стой, Максим! Не делай этого! – донёсся до него возглас Светланы.

Он встрепенулся и понял, что уже какое-то время неотрывно смотрел на нож, который по-прежнему сжимал в руке.

Покончить с собой? У него и в мыслях не было. Раз уж он заварил эту кашу, ему её и расхлёбывать. Уходить от ответственности за содеянное парень не собирался.

Он хотел отложить нож в сторону, когда услышал шаги в коридоре. Осторожные и тяжёлые. Захаров сразу догадался, кто это, и его пальцы снова сжались на рукоятке. В два прыжка он преодолел расстояние до Светланы, которая только ойкнула, когда он схватил её и приставил лезвие к горлу.

— Максим, ты чего творишь? – промолвила она; крепко прижимая женщину к себе, он чувствовал дрожь её тела.

«И правда – что я делаю?» – спросил он у себя. На этот раз ответ был, чёткий и ясный, и он озвучил его:

— Хочу убедиться.

— Я думала, ты всё понял.

— Слишком уж гладко получается.

Дверь открылась, и в комнату вошёл Александр. В руке он держал обрезок стальной трубы полметра длиной, которым разжился, скорее всего, на складе первого уровня. При виде бледной Светланы и прикрывающегося ею Максима глаза охранника расширились.

— Какого дьявола тут происходит? – прорычал он.

— Ответ на этот вопрос может дорого стоить, – бросил Захаров.

— Ты совсем рехнулся! Я так и думал, что надо было тебя запереть в клетку.

— Саша, он не в себе, – сказала Светлана.

— Это я вижу.

— Как ты нашёл нас? – спросил Захаров.

— Окно в двери на шестом уровне разбито. Убедительно?

— Вполне.

— Ты только ничего не делай, ладно? – взмолилась женщина, и Максиму подумалось, что она обращалась сразу к ним обоим.

— Не сделаю, – хмыкнул он. – Если этот бугай отойдёт подальше.

— И что потом? – подчинившись, но продолжая сверлить его взглядом, осведомился Александр.

— Узнаю раз и навсегда, кто прав, а кто нет. Ваша история очень убедительная, Светлана Дмитриевна, – произнёс Максим. – И всё же у меня есть сомнения. В любом случае, оставаться здесь и дальше я просто не смогу.

— Тогда давай вернёмся на корабль, – предложила она. – Обещаю, я тебе помогу.

— Ноги моей в телепортаторах больше не будет, – отрезал Захаров. – К тому же, я их отключил.

— ЧТО ты сделал? – переспросил Александр.

— Расслабься, обратно активировать их сможешь даже ты, – усмехнулся Максим.

На скулах охранника заиграли желваки, но он не двинулся с места.

— Мы воспользуемся другим средством, – продолжил парень. – Более традиционным.

— Ты имеешь в виду всплывающий отсек? – спросила Светлана.

— Умница.

— Плохая идея! – воспротивилась она.

— А что такое? Если права ты, а не я, то бояться нечего. Поднимемся на поверхность, и там уже будет видно, что и как.

— Никто ещё не использовал эту систему, – сказала женщина. – Только компьютерная симуляция.

— Вот и проверим в деле! Мы же здесь для этого? Оценить «Атис». Я лишь немного расширяю программу.

— Пускай валит! – сплюнул Александр. – Нам на руку.

— Я возьму доктора с собой, – заявил Максим.

— Только через мой труп, – процедил охранник.

— Или через её? Один покойник на мне уже есть. Говорят, дальше проще, – Захаров осознавал, сколь безумно то, что вырывалось из его рта. Как и то, что он не сможет причинить вреда Светлане… а с Александром, скорее всего, не справится. Более того, можно было повести себя иначе, однако он продолжал придерживаться выбранного пути, не в силах с него сойти.

— Что?! – опешил охранник.

— Это правда, Саша, – сказала Светлана. – Женя мёртв.

— Ну, подонок, тебе действительно лучше свалить отсюда, потому что иначе я сам тебя прибью! – произнося это, мужчина не повышал голоса.

— Тогда мне лучше поторопиться, – улыбнулся Максим, а по спине его скользнули холодные капли пота. Теперь в любом случае поздно идти на попятную. – Перебирайся туда, за телепорт.

Парень кивком головы указал направление.

Александр снова подчинился, двигаясь медленно. Вряд ли он старался разозлить Захарова, скорее уж сдерживался сам.

— Идём, – сказал на ухо Светлане Максим и подтолкнул её.

Они дошли до терминала, где он повелел ей остановиться.

— Будь добра, проверь, как там дела со спасательным отсеком. Всё ли в норме.

Он позволил женщине немного наклониться к мониторам, сам внимательно наблюдая за Александром. Тот не отводил от него сузившихся глаз.

Светлана быстро нашла нужный параметр, и на экране среди прочих появилась надпись: «Всплывающий спасательный отсек». Ещё несколько манипуляций вывели следующий результат:

 

«Система ВСО: норма.

ВСО готова к использованию»

 

— Отлично, – резюмировал Максим. – Не будем терять времени.

По-прежнему вместе с женщиной он вышел из комнаты. Чтобы случайно не поранить заложницу, он отвёл нож от уязвимой кожи. Если бы не Александр, парень и вовсе перестал бы угрожать ей.

Убрав руку от груди Светланы, а второй продолжая удерживать нож рядом с её шеей, Захаров достал из кармана электронный ключ Евгения и вставил в прорезь панели управления. Не потребовалось никаких дополнительных команд, дверь автоматически закрылась.

— Так-то лучше, – сказал парень, вынимая ключ. – Сейчас я развяжу тебе руки. Ты знаешь, что не надо делать.

— Да. Пора покончить с этим, – ответила она.

Несмотря на то, что её голос, как и прежде, не вызывал сомнений в своей искренности, Максим, освобождая Светлану, напрягся, ожидая удара или бегства.

Ни того, ни другого не последовало.

Идя бок о бок, они спустились на шестой уровень. Окно в двери у подножия лестницы было разбито, осколки калёного стекла покрывали пол, рядом лежал красный цилиндр огнетушителя. Ключ Евгения продолжал торчать в замке с внутренней стороны.

Едва шагнув в коридор, Захаров увидел Дарью и положил руку на плечо Светланы, сильно его сжав.

— Что происходит? – спросила повариха. – Я услышала звон стекла…

— Оставайтесь на месте! – приказал Максим. – И без глупостей.

— Да я ничего не делаю.

— Вот и не делайте!

Слишком свежа была память о кошмаре. И о привкусе еды парень не мог забыть, как и убедить себя в том, что это ему лишь казалось. Да и какая теперь разница? Он уходит отсюда, от этих людей.

Бросив на Дарью последний недоброжелательный взгляд, Захаров повёл Светлану по коридору. Больше им никто не встретился (он поймал себя на мысли, что никто и НЕ МОГ встретиться). Лишь когда створки закрылись, и лифт поехал вниз, к отсеку эвакуации, парень перевёл дыхание и отпустил женщину.

— Мы оба можем погибнуть, – сказала она.

— Не больно ты веришь в «Атис».

— Ты и сам убедился, сколь сырой этот комплекс, – потирая плечо, произнесла она.

— И всё-таки ты хочешь здесь работать, – хмыкнул он. – Или это была очередная ложь?

— Нет, тот разговор был искренний.

— Приятно слышать, – Захаров не удержался от улыбки, которая тотчас потускнела. Время непринуждённых бесед закончилось.

Звонок возвестил о прибытии, и створки лифта разъехались в стороны.

Парень и женщина вышли в достаточно обширное помещение… в котором не было ничего. Абсолютно голые стены, полный аналог комнат-болванок, за исключением трёхкратно больших размеров.

— Только не говори мне, что и это фальшивка… – сглотнув, вымолвил Максим.

— Это что-то вроде зала ожидания. Отсек там, – Светлана показала на дверь в дальней стене.

— Ты бывала здесь раньше?

— Нет. Детально изучала планировку. Думаю, тебя не удивляет, что создатели сэкономили на отделке этого помещения?

— Давай быстрее покончим с этим.

Он взял женщину за руку, не грубо, а как будто они собирались прогуляться по парку, и повёл её к двери. Рядом, на панели управления, обнаружилась уже знакомая прорезь для электронной карты. Захаров воспользовался ею, и перед ним и Светланой предстал спасательный отсек.

Несколько рядов кресел (каждое оборудовано ремнями) располагались полукругом, повторяя очертания помещения и занимая почти всё доступное пространство. Больше всего это напоминало кинотеатр. Только не хватало экрана, к которому места были бы обращены. А стены покрывала привычная нержавеющая сталь.

Максим подтолкнул Светлану и, зайдя в отсек следом за ней, хотел закрыть дверь изнутри. Однако рядом не оказалось панели управления или хотя бы одной-единственной кнопки. Поискав взглядом, парень увидел искомое на противоположной стороне помещения. Вместе с женщиной пройдя туда, он велел ей занять одно из кресел неподалёку, а сам склонился над небольшим монитором. Как он и рассчитывал, никаких сложностей не возникло. Стоило дотронуться до экрана, как эмблема «Атиса» исчезла, и вместо неё появились всего два пункта меню: «Проверка систем спасательного отсека» и «Активация спасательного отсека».

Захаров выбрал сначала первый. Задумавшись на несколько секунд, компьютер выдал результат:

 

«Системы ВСО исправны и готовы к работе»

 

— Не знаю, радоваться мне этому или нет, – подала голос Светлана, которая со своего места видела монитор.

— Тебе-то чего бояться? – бросил он. – Наверное, уже сегодня вернёшься сюда обратно.

— Вряд ли. После всего, что произошло, эксперимент неразумно продолжать.

На это Максим ничего не ответил и нажал на второй пункт меню.

 

«Инициализация системы ВСО. Дальнейшие процедуры будут проводиться в автоматическом режиме. Займите свои места»

 

Захаров подчинился этому требованию и сел на жёсткое дерматиновое кресло. Место он выбрал чуть в стороне от Светланы.

Позади раздалось лёгкое шипение – закрылась дверь. Тотчас вспыхнули вращающиеся красные маячки, но и основное освещение продолжало гореть.

 

«До активации системы ВСО осталось 30 секунд!»

 

Боковым зрением парень увидел, что женщина пристегнулась, и поспешно защёлкнул свой ремень.

Цифры на мониторе размеренно стремились к нулю. Где-то за стенами жужжали и гудели механизмы, освобождающие крепления отсека. Ладони Максима, лежащие на коленях, взмокли, и он вытер их о брюки, зная, что это поможет ненадолго.

 

«5… 4… 3… 2… 1… 0

Активация!»

 

Механический шум усилился, парень вцепился в подлокотники, готовясь к всплытию. Насколько быстрым оно будет? А декомпрессия – учли ли её проектировщики? Должны были, но Светлана говорила, что отсек никто не испытывал в натурных условиях. А что если он всё-таки бутафорский, как и многое на «Атисе»?

Все эти мысли, безнадёжно запоздавшие в любом случае, промелькнули в голове Максима за мгновение до того, как…

…передняя стенка начала двигаться.

У парня перехватило дыхание. Немигающим взором он смотрел, как отсек расползается на части, и ожидал неминуемого всесокрушающего потока воды.

— Что происходит?! – услышал он возглас Светланы.

Мгновение Захаров хотел расстегнуть ремень и броситься к панели управления, но он понимал, что времени на это не осталось.

Стенка двигалась всё дальше – и вдруг тонкий ослепительный луч ворвался в образовавшуюся щель.

Воды не было.

Вместо неё через расширяющуюся брешь в корпусе «Атиса» в отсек потекли волны горячего воздуха. Они омывали прикованных к креслам людей, неся с собой запахи: сладковатый цветочный аромат переплетался с вонью, напоминающую жжёную пластмассу и в прямом смысле щекотал ноздри.

Стенка двигалась не целиком – одна её сторона оставалась соединённой с корпусом комплекса, и воспринималась эта конструкция как межотсечный люк в подводной лодке. Она уже раскрылась достаточно, чтобы видеть окружающий «Атис» пейзаж.

Это было совсем не океанское дно. Перед взором Максима предстала поляна, сплошь покрытая растениями с крупными ворсистыми листьями, похожими на лопухи яркого фиолетового цвета. Вдали виднелись горы, а над всем этим – оранжевое небо.

«Люк» в стенке «Атиса» полностью раскрылся, и шум механизмов сменился лёгким шелестом ветра, задувающего внутрь отсека. Захаров посмотрел на Светлану, которая ответила ему шокированным взглядом, и отстегнул ремень. Встав с кресла, он подошёл к проёму и опасливо высунулся наружу.

Насколько можно было судить, «Атис» находился посреди огромной поляны. Цветов нигде не было видно, поэтому Максим решил, что дурманящий аромат источает сама фиолетовая растительность. Присмотревшись к отдалённым горам, он понял, что они такого же цвета вплоть до самых макушек, на которых отсутствовали снеговые шапки. Основание каменных монолитов терялось в зарослях густого леса, не нарушающего общей цветовой гаммы. С большого расстояния трудно было судить, но растущие там деревья напоминали, как ни странно, опоры линий электропередач. Захаров даже подумал, что это они и есть, только оплетённые лианами, но слишком близко деревья располагались друг к другу, кое-где и вовсе соприкасаясь. Солнца в оранжевом небе он не видел, да и не мог – судя по тени «Атиса», оно находилось где-то за спиной.

Щёлкнул ремень, и Светлана едва слышно приблизилась к Максиму.

Они обменялись взглядами.

— Какого чёрта… – пробормотал он, озираясь вокруг. – Куда нас занесло?

— Я… я… – она помотала головой. – Это бессмыслица! Мы должны быть не здесь!

— А где? – нахмурился он.

— На дне Каспийского моря, я же говорила!

Одновременно со стенкой из корпуса выдвинулся рифлёный пандус, по которому можно было спуститься на землю. Захаров ступил на него.

— Ты куда? – схватила его за плечо Светлана.

— Хочу немного осмотреться.

— С ума сошёл! Мы понятия не имеем, что вокруг!

— На нашу планету не очень похоже, – пробормотал он.

— Потом будешь гадать! – женщина потянула его обратно. – Мы должны снова закрыть отсек.

— Теперь-то какая разница? – покачал головой Максим.

— Если ты прав, и мы не на Земле, то одному богу известно, что содержит здешний воздух. Микроорганизмы, аллергены, вирусы – что угодно!

— А я о чём? – выпалил он. – Всё равно мы УЖЕ дышим этим.

— Поэтому и нужно как можно скорее снова запереться в «Атисе»!

Более не тратя время на споры, Светлана бросилась к панели управления.

Захаров ещё раз выглянул наружу, а потом всё-таки присоединился к ней. Как бы ни были плохи его дела, испытывать свою иммунную систему на прочность он не хотел.

— По крайней мере, остальным ничего не угрожает, – сказала женщина, не отрывая взгляда от монитора. – Спасательный отсек полностью изолирован от «Атиса». Так что мы в любом случае останемся здесь до возвращения домой.

— Карантин? Могло быть и хуже.

— Хуже?! – за секунду до этого голос Светланы был спокойным, поэтому резкий выкрик заставил Максима вздрогнуть. – Куда уж хуже? Из-за тебя мы оба можем умереть!

— Эй! – воскликнул он. – Не я телепортировал этот комплекс чёрт знает куда. Мы должны были всплыть на поверхность моря, а не оказаться на другой планете. Я понятия не имел, что всё настолько далеко зашло. Уж не знаю насчёт тебя.

— Хватит нести эту чушь про теории заговора. Я тоже была не в курсе! – женщина, наконец, смогла запустить обратный процесс.

— Как раз то, что мы здесь, и есть заговор, – произнёс Захаров.

На экране монитора появилась надпись:

 

«Система ВСО активирована. Хотите её деактивировать?»

 

Светлана ткнула пальцем в надпись «Да».

 

«Инициализация процесса возвращения системы ВСО в исходное состояние. Пожалуйста, ждите…»

 

Спрятанные от взора механизмы снова заработали, и часть стены «Атиса» начала движение в обратном направлении. Одновременно с этим убирался и пандус.

Правда, на этот раз всё происходило значительно медленнее.

— Всё, довольно приключений, – сказала Светлана и поднесла руки к лицу, словно намеревалась чихнуть. – Какой мерзкий воздух.

— Ты про запах?

— Не только. Плотность.

Максим попытался сделать глубокий вдох – и вынужден был согласиться. Здешний воздух казался густым, и для того, чтобы протолкнуть его в лёгкие, требовалось больше усилий, чем обычно. Да ещё ароматы, от которых начинала побаливать голова.

Женщина молчала, поэтому Захаров заговорил сам:

— Телепортация. Я был прав, хотя и сам не понимал, насколько. Дырочная. Никакого кабеля. Объекты не существуют в промежутке между точкой отправления и назначения.

— Выходит, нас вместе с комплексом переместили на другую планету, – Светлана покосилась наружу, на чужеродный пейзаж. – Но зачем?

— Скорее всего, мы просто подопытные кролики и с нашей помощью оценивают, насколько «Атис» защищает своих обитателей от неизведанной окружающей среды.

— Глупость. Лунные и марсианские проекты давно дали ответы на эти вопросы.

— Да, но это совершенно другой мир. Наверняка именно эту планету выбрали не просто так, не наобум, только разве можно всё учесть? Вот нас и бросили сюда, на «передний край».

— И для этого выбрали, как ни крути, не самых последних людей? – фыркнула Светлана. – Твоя логика не изменяется – такая же бессмысленная.

— Может, как раз в секретности всё дело? И нас вовсе не на убой отправляли? – Максим и сам понимал, что в его теории полно дыр. – Как минимум мы не должны были использовать ВСО и узнать правду…

— Погоди, – остановила его женщина. – Ты слышишь?

Захаров затих. Сквозь гул механизмов стал пробиваться иной звук. Шорох. Как если бы по корпусу «Атиса» протягивали грубую ткань.

Парень сразу узнал его – такой же шум он слышал тогда, ночью. И Евгений тоже.

Створка к тому времени закрылась только наполовину.

Максим подошёл к проёму и, высунувшись, задрал голову.

Сперва он подумал, что «Атис» на компьютерной модели был изображён неточно: серого цвета, в то время как в реальности его поверхность оказалась зеркально блестящей. Но самообман продлился лишь мгновение.

На корпусе находилось нечто, очень похожее на ртуть. При этом оно не текло, а скользило по поверхности с неприятным шорохом, и вдобавок вытягивалось, как резиновое.

— Что там? – услышал он голос Светланы.

Вместо ответа Максим посмотрел на створку, которая двигалась так мучительно медленно, словно после открытия потяжелела вдвое. Затем снова перевёл взгляд на «ртуть».

«Не успеем, – мелькнула мысль. – Оно будет здесь раньше».

— Заставь эту чёртову штуку закрываться быстрее! – бросил он.

— Не могу.

— Тогда попробуй открыть дверь из отсека, – заметив, что женщина пытается подойти и тоже узнать, что издаёт шум, он прикрикнул: – Шевелись же!

Она не стала спорить и вернулась к панели управления.

Нечто было уже всего в десятке метров от широкой бреши в «Атисе», которую проклятая створка не торопилась закрыть.

«Не успеем», – прокатилось эхом в его мозгу.

— Дверь заблокирована, пока отсек не герметичен, – сообщила Светлана.

Максим отступил назад, и уже через несколько секунд блестящая масса показалась в верхней части проёма.

— Это ещё что такое? – в голосе женщины не было страха, скорее удивление.

Захаров тоже не знал, стоит ли бояться этого. Живое ли оно вообще?

— Похоже на ртуть, – промолвила Светлана.

Одновременно с её словами отсек заполнила невыносимая вонь. В детстве Максим однажды поджёг упаковку фломастеров и по глупости вдохнул дым, познав, насколько резким, почти ощутимым может быть запах. То, что он чувствовал теперь, было ещё хуже, гораздо хуже и сильнее.

Лёгкие словно опалило огнём и одновременно сжало невидимыми тисками. Резкая боль мгновенно распространилась по груди, перед глазами всё стало кружиться и темнеть.

После первого же вдоха парень понял – второй, максимум третий станет последним.

Он не думал – тело действовало само.

Рывок к проёму – в полуметровую щель между корпусом, створкой и нависшей сверху блестящей массой. Пандус к тому моменту уже почти был убран, и Захаров полетел вниз. Благо, до поверхности было недалеко – всего несколько метров, и её обильно устилали мягкие лопухи. Тотчас вскочив на ноги, парень оглянулся.

«Ртуть» уже почти заслонила проём сверху донизу. Створка, наконец, тоже закрылась и без усилий плотно сомкнулась с корпусом. Нечто скользнуло по ней, двигаясь дальше вниз. Максим отбежал в сторону и, убедившись, что масса, поглотив «Атис», не преследует его, остановился.

Теперь купол напоминал ёлочную игрушку, блестя идеально гладкой поверхностью. Парень видел в ней своё отражение, как в зеркале.

Удалось ли Светлане выбежать из отсека до того, как нечто добралось до неё? А если даже и добралось, опасно ли оно для человека?

Захаров мог сколько угодно гадать об этом.

Равно как и о том, что он будет делать дальше.

Он двинулся в обход «Атиса», не приближаясь к нему, хотя блестящая масса на корпусе остановилась. Прекратив двигаться, она стала неотличимой от полированного металла.

Лопухи под ногами продвижению почти не мешали, и очень скоро парень смог увидеть то, что раньше скрывалось за комплексом: несколько возвышенностей, с одной из которых обрушивался водопад. Максим совершенно не удивился тому, что вода была фиолетового цвета.

Воздух по-прежнему воспринимался слишком густым, но состояние парня пока что не ухудшалось.

Это единственное, что его могло порадовать.

Чем больше он размышлял, тем яснее ему становилась ситуация.

«Атис» недоступен. Нечто надёжно преградило путь в комплекс. Скорее всего, оно не станет помехой для механизмов, и отсек снова удастся открыть, но сделать это можно только изнутри. О том, как он будет забираться по гладкой поверхности к спасительному проёму, Захаров пока не задумывался. Оставалось только ждать, когда Светлана (или ещё кто-нибудь) запустят процесс.

Максим сел на лопухи и смахнул пот со лба. Во рту пересохло.

Ветер продолжал нести приторный аромат фиолетовой растительности.

В оранжевом небе прямо на глазах образовались отдельные белые облачка.

«Интересно, какой здесь дождь?»

Часов у Захарова не было, и он быстро потерял счёт времени.

«Атис» оставался совершенно безмолвен, будто вымер.

«А если отсек так и не откроется?»

Вместо того чтобы отбрасывать эти мысли, он попытался представить, что делать дальше.

Что у него есть? Только одежда с пустыми карманами и…

Целая планета.

Неизвестная, находящаяся на безумном удалении от родной Земли. Планета, на которой его может подстерегать что угодно, и может не оказаться самого необходимого. Планета, на которой он, вероятнее всего, первый человек.

И последний?..

Не вызывало сомнений, что без доступа на «Атис» вернуться домой не получится.

Жажда одолевала Максима всё сильнее.

Нужно добраться до воды. Вдруг она, несмотря на свой цвет, окажется приемлемой для организма землянина? Иного способа, кроме как поставить эксперимент на самом себе, парень не видел. А там, глядишь, и съестное можно поискать, на худой конец, растительность есть.

И, конечно, он обязательно вернётся к «Атису». Будет ждать, пока раздастся такой желанный гул механизмов, и зеркальная масса покорно расступится под напором открывающейся створки отсека.

Максим окинул взором расстилающийся перед ним причудливый пейзаж.

«А ведь я мог прожить в комплексе все тридцать дней, благополучно вернуться домой и не узнать, что на самом деле побывал на другой планете. И все были бы живы и здоровы… и Света, и Евгений. Если бы я не я…»

Целый новый, неизведанный мир.

Бесконечные открытия и возможности.

И ни единого шанса.

 

* * *

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО!

 

ПРОЕКТ «АЛВЕО»

 

ПРОГРАММА «АТИС»

 

ПОДПРОГРАММА «GLS 832»

 

АВТОМАТИЧЕСКИЙ ДОКЛАД

 

Телепортационный канал связи: открыт.

 

Состояние комплекса: ненормальное.

 

Причины:

— установка № 7A повреждена / восстановление невозможно;

— активирована система ВСО (кол-во объектов: 2);

— поражение отсека ВСО неизвестным биологическим веществом;

— нарушение герметизации уровня -1;

— полная герметизация уровней 1-7;

— поражение уровня -1 неизвестным биологическим веществом;

— нарушение работы установок жизнедеятельности комплекса.

 

Прогноз:

— отказ одной / нескольких установок жизнедеятельности комплекса в течение следующих 12 часов;

— переход комплекса в состояние, не пригодное для жизни в течение 2-3 дней.

 

Вывод: возвращение комплекса в нормальное состояние невозможно.

 

Рекомендации:

— полное отключение системы жизнеобеспечения;

— консервация реакторной установки;

— вывод комплекса «Атис» из эксплуатации;

— ввод комплекса «Алтум» в эксплуатацию.

 

КОНЕЦ ДОКЛАДА

 

Кусков Евгений, 6 марта – 3 мая 2017 года

 

Дата последней правки: 25 июня 2017 года

 

* * *

Данное произведение целиком и полностью обязано своим появлением одному-единственному сновидению. Не было никаких идей, намёток, даже мимолётных – я просто проснулся утром с ясным воспоминанием о том, что видел и зудящим желанием как можно скорее облечь это в слова. Тут же набросал приблизительный план, чтобы ничего не упустить (как водится, в итоге память благополучно всё сохранила и без подсказок).

И всё-таки к работе я приступил не сразу. Сначала нужно было завершить вычитку уже мне самому надоевшей «Тьмы», затем немного передохнуть, набраться творческих сил.

Когда же, наконец, приступил, столкнулся с рядом проблем. В общем-то, иного я и не ожидал, учитывая выбранную тему. Я далёк от того, чтобы называть «Телепортацию» научной фантастикой, всё-таки, несмотря на ознакомление с рядом материалов, я, скорее всего, допустил просчёты. Не впервой.

Едва начав изучать «матчасть» по телепортации (теорию, ясное дело), я понял – надо многое менять. Суть в том, что до обращения к «науке» я судил о телепортации только по фильму Дэвида Кроненберга «Муха». Это нашло отражение и во сне. А когда копнул немного глубже, почти готовый сюжет у меня в голове принялся рассыпаться, как старая сухая бумага.

Не буду утомлять читателя и описывать, как я пришёл к тому, что в итоге вошло в финальную версию. Примечательно, что чёткого плана, по пунктам, как обычно, у меня не было. Приблизительная картина – всё, чем я руководствовался. И работа кипела!

Думаю, какую-то лепту внесла и компьютерная игра «SOMA», которую я прошёл за месяц до многообещающего сна. Тот случай, когда на первый взгляд очередная «бродилка» обладает таким мощным сюжетом (ну, по крайней мере, финалом), который заставляет задуматься о многих важных вещах, а потом ещё долго не отпускает. Безусловно, я не дотянулся до этой планки, но и не пытался, ведь делать из «Телепортации» почти философскую притчу, как в случае в «SOMA», в мои планы не входило.

Произведение получилось не очень большое: его можно назвать и повестью. Впрочем, за объёмом я не гнался, поэтому почти сто страниц скорее приятная неожиданность, чем разочарование.

Разумеется, то, что мне приснилось, и то, что я в итоге написал – не одно и то же. В процессе проработки мира и сюжета пришлось изменить практически всё. Так вышло, что в итоге в написанном произведении от сна почти ничего не осталось. Меж тем в угоду новому сюжету мне пришлось выкинуть несколько весьма неплохих, на мой взгляд, сюжетных ходов. Так что я, подумав и вдохновившись советом близкого друга, решил написать и вторую часть, причём сразу за первой, в которой использую то, что осталось за кадром здесь.

Кстати, тому же другу я выражаю благодарность за дельные замечания, особенно по концовке. В первоначальном виде она была несколько иной и более, гм, трэшовой, как принято в таких случаях говорить.

Ну и главное – всё это благодаря одному-единственному сну, который по счастью приснился мне в ночь с субботы на воскресенье, и потому не был прерван безжалостным трезвоном будильника. Значит, не зря «подкармливаю» своё подсознание. Кто знает, может, ещё какую идейку оно мне подкинет?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *