Cергей Земцов

Сергей Земцов

Вудбридж, Канада

Критика элиты авангарда

Timothy Leary. Neuropolitics. The Sociobiology of Human Metamorphosis

рецензия

Религия без церкви

Тим Лири – свидетель 60-х. Так или иначе, его книги, интервью, его жизнь интересны для определённого круга читателей, для поколения, которое пережило «те времена» и для всех тех, кто умеет из истории извлекать нечто значимое для «вечности». Что-то более значимое, что-то менее значимое, но вряд ли исчезает бесследно message сотен тысяч людей. Они воевали во Вьетнаме или участвовали в демонстрациях – они electroid сеть мозгов, которые промывались изощрёнными методами. Но элита авангарда утверждала, что земной – terrestial – политике приходит конец, и существуют «непромытые» зоны мозга, предназначенные для будущей эволюции. Существует пятый контур нервной системы.

Они говорили: «SMILE» – «улыбайтесь», штамп американского образа жизни. Но аббревиатура «S.M.I.I.L.E» значила «Space Migration, Intelligence Increase, Life Extension». Это тактические ходы эволюции. Space Migration – путешествие к звёздам, именно в этом цель, стратегия эволюции, или Плавка (Fusion at higher levels of intensity acceleration aesthetic complexity). Выпадение из цепей роботизации личности Тим Лири прямо называет религиозным актом.

В некотором смысле это был уход от земных проблем, уход в религию ничем не хуже того, что давно уже «автоматизировала и роботизировала» основная религия человечества, в течение сорока веков.

Хорошо известны методы поколения 60-х годов XX века – это наркотики и секс. Очищенный LSD как раз и открывал заблокированные зоны мозга, «третий глаз жабы» – пререквизиты метаморфоз и эволюции. Впрочем, Барроуз описывает нечто другое – полный беспредел нейронавтов, когда для того, чтобы достичь «высоких состояний», get high, употребляли разные грибы, любые суррогаты наркотиков, включая синтетический клей. Здесь имеется в виду друг Тимоти Лири писатель William Burroughs, и, в частности, его новелла «The Naked Lunch».

Параллельно с наркотиками появилось и другое направление, например, философия Grateful Dead о том, что можно достичь высоких состояний с помощью медитации.

Тим Лири упоминает секс с «пятиконтурной подругой», который открывает горизонты нервной системы не хуже, чем химические препараты. Но пойди ещё найди такую тантрическую даму! Так что секс у хиппи был, конечно, проще. С другой стороны, когда часть американцев бросилась в сексуальную революцию, другая часть, как пишет Лири, читала шпионские романы и предложения очистить страну от инакомыслящих. Лири пишет, что в Америке чуть ли не главным инакомыслящим, делающим jam в Системе был он, а в России – Сахаров. Вообще, «Нейрополитика» написана сочным критиканским языком, который очень напоминает мне язык газеты «Завтра» в России, передовицы Лимонова.

Вроде бы Тим Лири дружил с Джоном Ленноном – come together – и участвовал в акциях в Торонто, но почитайте, что он пишет об этом… А Роберт Циммерман – Боб Дилан – прямо вынесен в заголовок главы как эксплуататор контркультуры. Язык и стиль Лири предельно ядовит и проясняет тот факт его биографии, когда, чтобы освободиться из тюрьмы по обвинению в распространении ЛСД, Лири охотно «продал агентам FBI» сотни своих соратников по движению 60-х годов. Ни в какую terrestial политическую борьбу за идеалы справедливости он не верил. Видимо, не только он один, но и другие представители элиты авангарда. Во что же они верили? В духовность, которая стоила им не так уж дёшево, и включала, например, обязательное путешествие в Индию, к йогам. О таком «обязательном путешествии» упоминают Лири и его друг Ричард Альперт – Боб Рамдас. Ричард Альперт описывает очень подробно эти духовные паломничества ко всем алтарям мира в книге «Зерно на мельницу». Что же делать людям, которые в поисках духовности вынуждены спасаться в монастырях и других asylums?

Человеческие Метаморфозы

То, что людям свойственно приспосабливаться и менять убеждения, хорошо известно. Причём иногда приспособление и выживание сопрягаются с известной подлостью – не хватает под солнцем места. Животные убивают друг друга ради еды, люди становятся по ходу истории более гуманными. Уже никто на улице не протыкает шпагой надоедливого бомжа или бедного простолюдина. Бедным людям помогают социальные службы, общественные и гуманитарные организации. Вопрос: за внешним гуманизмом общества какие «жёсткие законы» остаются и продолжают действовать, как и действовали в Средние века? То, что Лири называет нейрополитикой, как раз и есть аналог жёстких законов выживания, которые Маркс называл экономическими, а ещё раньше Гоббс – войной каждого против всех. Ну, разумеется, Ветхий Завет говорит одно и то же уже четыре тысячи лет.

Так или иначе, прочитав «Нейрополитику», должен окончательно отказаться от какого-либо романтизма, свойственного и поколению из России, наблюдавшему революцию 60-х из тоталитарного СССР и носившемуся с именами Джимми Хендрикса, Джима Моррисона, Джанис Джоплин. Тим Лири чётко доказывает, что эти люди, или артисты, полностью интегрированы в Систему, прошли через все полагающиеся метаморфозы. Единственное, все они умерли молодыми, земные метаморфозы слишком рано оборвались.

И сейчас, в 2010 году, можно купить музыкальный DVD – коммерческий, разумеется, на котором рассказывается история Джона Леннона в абсолютно розовых тонах. Дескать, «Plastic Ono Band» – пример творческого очищения и упрощения после «Beatles». Тимоти Лири, напротив, приводит этот пример как образец метаморфозы Леннона, который «перечислил список ценностей, в которые он не верит», а затем «нанял адвокатов», доказывающих республиканскому правительству, что он безвреден, harmless. И не для того, чтобы остаться жить в Америке, которая ему была как-то близка по духу, а для того, чтобы не платить налоги. Никакого «романтизма», в чистом виде дадзыбао. Но, впрочем, это может быть только лишь точкой зрения, отрезвляющей фанатов, которые танцевали рок-н-ролл и голову не включали – были же и такие.

Далее интерпретация истории с Патти Хёрст и Чарльзом Мэнсоном. Patricia Campbell Hearst — внучка знаменитого Уильяма Рэндольфа Хёрста, американского миллиардера и газетного магната. Charles Milles Manson — американский преступник, лидер коммуны «Семья», отдельные члены которой в 1969 году совершили ряд жестоких убийств. Вообще, заметно, что Тим Лири черпал вдохновение в массовой культуре, он не изучал древних греков (Платона, Аристотеля) и немцев (Лейбница и Канта). Так вот Патти Хёрст родилась в богатой семье, её похитили и стали требовать деньги. Но так случилось, что внучка миллиардера обратилась в веру террористов, и даже банк ограбила. Типичный предмет для ажиотажа в «жёлтой» прессе.

Мэнсон начинал с культа «Beatles». Вообще, Тим Лири упоминает, что и в его кругах «Beatles» считали мутантами, которые прямо связаны с путешествием к звёздам, Space Migration. Да, я видел в редком фотоархиве фотографию автобуса Magical Mystery Tour, на котором гоняли по штатам продавцы LSD. Хочется верить, что музыка всё же сделала прорыв и указала путь к звёздам через медитацию, а не только химические препараты и грибы из Мексики. Чарльз Mэнсон довёл до логического конца как раз криминальную компоненту «революции», убил сотни человек.

Так что же из данного дайджеста извлекает Тим Лири? Была Система, которая воевала во Вьетнаме, и прочее… Были люди, недовольные этим, и устраивали в Системе Jam. По-русски, вставляли палку в колёса. Якобы в СССР этим занимался Сахаров. Что это был за Jam? В 2008 году на выставке в Лондоне, посвящённой холодной войне, иронические британцы демонстрирует комиксы: два супермена в костюмах USA и USSR и сувенир – «космический карандаш». «Космическим карандашом» закончилось соревнование в космосе:

«Скоро будет произведён запуск «Шэньчжоу–7». Китайские космонавты впервые возьмут с собой на прогулку в космосе «космические карандаши» отечественного производства. Этот карандаш для письма разработан и изготовлен Первой китайской ОАО карандашей, и теперь в данном аспекте восполнен пробел космического технического оснащения в стране».

Постепенно Тим Лири приходит к идее, что «Бог – это Ты сам». Он глобально отрицает «репрезентативное правительство», когда один человек представляет интересы группы (избирателей), то есть отрицает принцип демократической Конституции. Это он пошёл, кажется, дальше Сахарова…

Как «Это» называется?

Чарльзу Мэнсону Тим Лири посвятил специальную главу, сделанную в форме фантастического рассказа, в котором некий внеземной (extraterrestial) агент, разъясняет уголовнику принципы S.M.I.I.L.E. Во-первых, Чарльз Мэнсон – абсолютная жертва нейрологического импринтирования. Или, в другом аспекте, Чарльз Мэнсон следствие «тюремной системы», а «тюремная система» – следствие taxpaying граждан. Эти налоги, taxes, покоя не дают Тимоти Лири, только все тем и озабочены, как бы уклониться от налогов, или, наоборот, заплатить налоги и спать спокойно.

Таким образом, в какой-то момент Мэнсон спрашивает агента космической миграции: «Когда мы принимаем «кислоту», мы растворяемся в ничто, в вибрациях. Пространство становится временем, и нет ничего, кроме чистой энергии. Понимаете, о чём я говорю?» Агент отвечает: «Да». «То есть это момент истины. Но ЧТО ЭТО? Как вы ЭТО называете?»

Агент отвечает, по известной традиции, вопросом на вопрос: а что Чарльз сам в этот момент открывает для себя? «Ничего. Только то, как должна выглядеть смерть. Правильно? A что вы в этом находите?»

Далее, словами агента выражена любимая мысль Тимоти Лири, мысль о бессмертии индивидуального сознания. Death is obsolete, or will be soon. «Смерть» – устаревшее понятие, или скоро будет устаревшим. Наркотическое путешествие всего лишь суспензия биохимических импринтов нервной системы, которое ты, Чарльз, просто купил. Но, начиная с данного момента, ты свободен. Take off from there and go anyware. Ты мог бы заняться любовью, так как любовь – это поток энергии. Чарльз Мэнсон садится в позу лотоса и улыбается.

Из других источников о жизни Тима Лири мы знаем, что на судебных процессах по обвинению в распространении ЛСД он делал упор, что распространял «чистый» Sandos, и в этом-то весь point – хорошо очищенный ЛСД безусловно полезен. С другой стороны, в «Нейрополитике» Тим Лири не может оставить без внимания 35,000,000 участников движения хиппи, которые в основном курили каннабис – pot smokers. В отличие от фашизма, расизма и сексизма, свойственного «семье Чарльза Мэнсона», хиппи предприняли peace-love-ecology trip. Мне кажется, Лири сдерживает свою иронию по отношению к движению хиппи и даже называет его экспериментом самоиндуцированной перестройки мозга – self-induced brain change – в отличие от промывания мозгов, brainwashing, свойственного американцам, которые «съели 1.8 *(10**10) гамбургеров в «Макдональдс» и выбрали Никсона на второй срок».

Моё поколение в России, правда, не в 60-х, а уже в 80-х годах, также наблюдало альтернативную Систему russian hippies между Калининградом, Киевом и Москвой, в Крыму и Прибалтике. Что касается человеческих метаморфоз, то некто Сергей Жариков приписывает себе заслугу трансформации «хиппаря Игоря Летова» в национального большевика, которого Баркашов упрекал в том, что тот «бедно одевается», а Ампилов лично держал в руках микрофон, в который Игорь Летов пел свои песни для масс. Если Роберт Циммерман – Боб Дилан – в результате метаморфоз и мутаций стал «жертвой литературной мафии, которая замораживает его как поэта битников», к сожалению, в России нет такой же литературной мафии, которая бы оценила поэзию Игоря Летова. Впрочем, Тимоти Лири отмечает, что «поэты в советских тюрьмах слышали это» – сигнал надежды и свободы, который хиппи послали всему миру.

Тим Лири отмечает Фридриха Ницше и Алистера Кроули – интересная пара – в качестве предтеч современной нейрополитики. Из представителей науки – Альберт Эйнштейн открыл ковариантность времени и пространства. Но самое важное научное открытие – эволюция кода ДНК. Как только двести лет назад не знали того, что программы ДНК и есть «смысл жизни»? Молекулярная, электроидная, компьютерная основы цивилизации для элиты авангарда совершенно ясны – им ясно, в каком направлении движется ВСЁ. Да, вот ещё: сорок веков иудео-христианского скептицизма pop up в голове капитана. На одном из интернет-сайтов Лири предупреждение: «осторожно монотеизм», примитивная религия.

Некоторые эпилептики, такие как Достоевский, а некоторые шизофреники, такие как Ван Гог, стали спусковым крючком нейросоматических мутаций. У Роберта Антона Вилсона есть книга «Космический триггер». Эта книга продаётся в Cannabis Headquarters и в 2010 году.

Можно ли сравнивать движение 60-х с движением ранних христиан? По крайней мере, и тем, и другим свойственно искать нечто за пределами Земли. Становление же новой религии занимает не одно поколение, и кто знает, как это было две тысячи лет назад… Возможно, был бунт, один, другой… потом сто лет было тихо, а потом Нагорная проповедь или какое-то ещё внеземное – extraterrestial – вмешательство.

Несколько подробнее о легальных наркотиках

Тимоти Лири совершил пять-шесть тысяч путешествий (trips) c помощью ЛСД. Причём, он говорит, что «легальные наркотики» никто не запретит, так же как никто не запретит пиво. Другое дело, что существуют современные ТАБУ – на гомосексуализм, на наркотики. Тимоти Лири никогда не рекомендовал употребление ЛСД всем желающим и тем более – желающим кайфа.

Однако существует базовое понятие – нейрологический импринт, и ЛСД всего лишь навсего способ снятия импритов, переимпринтирования. Причём трудно не согласиться с учёными в том, что химический способ переимринтирования вполне легален, в тех случаях, когда это обосновано, полезен. Остаётся вопрос: нужно ли «открывать чакры»?.. Тимоти Лири на данный вопрос отвечает в духе «постэйнштейновской эры»: нужно или не нужно – уже поздно думать, мы имеем дело с эволюцией. Мы либо погибнем, либо мутируем.

Вообще, ставится вопрос об Активации новых возможностей эволюции. До сих пор были известны некоторые уровни такой Активации, ведущие к «шизоидным ситуациям»:

1.Уровень гиперчувствительности, или уровень «хрупкого артиста».

2.Уровень психической, телепатической нейроэлектрической чувствительности, причём приводится пример – Nikola Tesla.

3.Уровень генетической, межвидовой, реинкарнационной чувствительности, причём приводятся примеры – Luther Burbank, Dr. Jagadis Chandra Bose.

4.Уровень атомной и квантовой чувствительности.

Желающие могут пойти на приём к психиатру и сообщить, что обладают элементами чувствительности из данного списка. Сообщите психиатру, что вы чувствуете работу ваших генов, вашей ДНК…

Но психиатры прекрасно осведомлены о существовании чувствительности, которая является объектом подавления. Люди, которые пережили «неопознанные состояния», часто не хотят возвращаться к нормальной жизни. В «Больнице преображения» Станислав Лем описывает консилиум, на котором учёный психиатр демонстрирует пациента, кажется, простого крестьянина, который хочет остаться жить в госпитале. И учёный психиатр этот случай трактует таким образом, что, собственно, переживания психоза привлекательны, а не то, что в госпитале кормят.

В качестве своих учителей Тимоти Лири называет Алана Гинзберга, который появился когда-то в Гарварде и был вдохновителем исследований сознания, рассказав об употреблении галлюциногенных грибов в Мексике. Ричард Альперт пишет, что все тогда хотели достичь высоких состояний, то есть таких, от которых лечили и лечат психиатры, но они думали, что эти высокие состояния сами по себе являются Результатом духовной жизни. Оказалось, эти состояния – всего лишь «зёрна на мельницу», с этими состояниями «надо работать» всю оставшуюся жизнь. Что касается Мексики – именно об этом все книги Кастанеды.

Таким образом, далеко не для всех – опыты с наркотиками. Более того, есть категория людей, которая охотно соглашается с авторитетом психиатрии, с тем, что «высокие состояния» надо лечить и избавляться от них для успешной карьеры в социуме.

«Хочу, чтобы ты был здесь»

Ясно, что психоделическая музыка – не вся без исключения, конечно, – предлагает get high без наркотиков, с помощью медитации. Если говорить о человеческих метаморфозах в смысле Тимоти Лири, то что там скромный Роберт Циммерман… Примером метаморфозы психоделических pipers в миллионеров, магнатов музыкального бизнеса является группа «Pink Floyd». Кроме того, эта группа вышла из эпохи 60-х, они тогда находились в эпицентре. Подавляющему большинству людей в этой истории не нравятся просто Деньги – riding a gravy train. Не нравится electroid-стиль рок-н-ролла Роджера Уотера по сравнению с «бардовскими направлениями» Cида Баррета, группы «Traffic», вообще, с направлениями british invasion до «Beatles», когда все пытались самовыражаться с помощью простых средств. Некоторые, «Led Zeppelin» и «Deep Purple», выразились лучше, чем другие.

Интересно, что и сам Тим Лири (вместе с Simon Stokes) записал диск рок-н-ролла «Right To Fly», в котором тексты песен, в принципе, иллюстрируют американскую «философию головы»: «я буду Дельтой, твоей собакой Дельтой, символом изменений». Вообще, Тим Лири сменил много профессий, он и программистом, говорят, работал. По крайней мере, в числе книг, которые он написал, а он «изготавливал по две книги в год», он написал «Цифровой политеизм».

Тимоти Лири придумал некую мантру, которую и в 2010 году разжёвывают в Leary Study Guides – Turn On, Tune In, Drop Out. Видимо, это описание ЛСД-путешествия – приход, отходняк. Впрочем, некто, кто продемонстрировал человечеству правильный Drop Out, был Будда.

Но что остаётся от бублика, который съели? Желание, которое будет продолжать оставаться таким красивым… wish you werе here…

Высший Разум и Сказки о Высшем Разуме

Важнейшая концепция Лири – Intelligence Increase – связана с космическим происхождением ДНК. Материалистическая теория о саморазвитии «коацерватного бульона» просто не рассматривается всерьёз. Жизнь на Земле посеяли Космические Садовники, Cosmic Gardeners. В Декларации Эволюции сказано, что конечная цель – миграция в Центр Галактики.

Изобретатель ЛСД Albert Hoffman of Sandoz впервые синтезировал препарат в 1938 году, но слишком рано. Но Высший Разум, Supreme Intelligence, среагировал только после Хиросимы. Единственное, что опасно для ДНК, – это радиация. В декабре 1943 года доступ к атомной энергии, полученный человечеством, изменил всю систему энергетики в солнечной системе. Альберт Хоффман повторно синтезировал ЛСД, и на этот раз ЛСД стал антидотом атомной энергии, ЛСД стал психоактивным. Кстати, если бы президента Кеннеди не убили, пишет Лири, легальные исследования ЛСД в Гарварде не подвергались бы преследованиям.

Как это всё согласуется с «серьёзной» наукой и «серьёзной» религией? Ясно, что S.M.I.I.L.E никто не принимает всерьёз – кому есть чем заниматься на Земле и на Небе.

Так или иначе, в который раз мы задаём себе вопрос: есть ли Бог? Точнее, что мы знаем о Боге, и можем ли проповедовать от имени Бога. Старые каббалисты, например, охотно объясняют, продают видеозаписи с популярными лекциями – зачем и почему Иегове понадобился Большой Взрыв. То есть просто люди делают бизнес. Для того, чтобы не покупать всё, что пытаются продать, – не нужно принимать ЛСД для снятия зависимости и переимпринтирования. Но предположим, всех торговцев изолировали от предмета, важного для нас независимо от ситуации, в которой мы живём. Я готов принять ЛСД по такому случаю! И что такое Бог? Кто знает?

Тимоти Лири, Роберт Уилсон не зря часто вспоминают Алистера Кроули… Уж не пахнет ли серой, и не беседуем ли мы с чертями? На этот вопрос отвечали хиппи – те самые 35,000,000 и ещё миллионы, затерявшиеся «в советских тюрьмах». Зачем стремиться знать, что такое психоделия, когда мы можем просто жить с этим? И увидел Бог, что это хорошо. А что касается политики, нейрополитики, цифрового политеизма… Talk talk it’s only talk.

Тимоти Лири – кем бы он ни был – видел в своей жизни Лучшие стороны человеческой природы и пытался отделить моменты истины от моментов идиотизма своих современников. И оставил после своей «несовременной смерти» ещё один Дизайн Бессмертия. Так или иначе, эти времена должны были оставить след в истории, но наш Разум не Высший, и мы не понимаем, зачем мы жили.

Не верьте тем, кто хочет вам это объяснить, вместо того, чтобы дать шанс – понять этот мир без них.

Сергей Земцов

Вудбридж, Канада

Фармагеддон

Инструкция для желающих вылечиться от шизофрении

Цель инструкции

В Сети можно легко обнаружить различные сайты по терапии психических заболеваний. Например, есть типичный сайт «доктора Синельникова». Ещё двадцать лет тому назад таких сайтов, форумов, блогов было либо очень мало, либо о них мало кто знал. Теперь же налицо наводнение.

За этими форумами в сети стоят как врачи, так и лица малообразованные, но, главное, это user generated content, то есть то, что пишут больные люди cами. Впечатление от данного вида «творчества» крайне негативное. Я хочу этим людям помочь.

Я хочу обсудить тезис, который звучит резко, но я попытаюсь его обосновать. А именно, то, что единственно правильное отношение к собственной душевной болезни, или к психической аварии – полное игнорирование медицинского диагноза, установка на то, что диагноз – пустая условность, а в некоторых случаях попытка сознательно ввести в заблуждение самого больного, его родственников и друзей.

То, что я пытаюсь сказать, не имеет никакого смысла для идейных душевнобольных, бомжей в поиске asylum, лиц, закосивших от армии. Другими словами, есть больные, которые не хотят выздоравливать, либо по ряду причин интересуются различными «льготами», считают себя «почти здоровыми», но находят радости и удовольствия в затянувшейся терапии.

В США психиатры выписывают в год примерно двести тридцать миллионов рецептов на антидепрессанты, что превышает число рецептов на другие виды лекарств. Charles Barber написал книгу «Comfortably Numb – How Psychiatry Is Medicating A Nation».

When I was a child
I caught a fleeting glimpse
Out of the corner of my eye.
I turned to look but it was gone
I cannot put my finger on it now
The child is grown,
The dream is gone.
but I have become comfortably numb.

(«Comfortably Numb»,working title “The Doctor” , The Wall. Pink Floyd. 1979)

Не секрет, что психиатрия тесно связана с фармацевтическими концернами, которые сами создают спрос на лекарства, а затем начинают «бег» – rush – удовлетворение этого спроса. Ничего подобного не было ещё в первой половине XX века. Так что антипсихиатрическая тема выходит за рамки медицины – и это предлог поговорить об индивидуализме как о духовной ценности.

Образ малограмотной медсестры

У Кена Кизи есть примечательный образ «старшей медсестры», которая оттеснила на второй план врача, более или менее знакомого с психиатрией, и захватила фактическую власть в отделении Комбината. Именно с такими медицинскими профессионалами чаще всего приходится иметь дело так называемым амбулаторным больным.

Вообще, «амбулаторные больные», или «наши больные», появились после эпохального изобретения в середине XX века нейролептиков. Раньше были характерные сумасшедшие, хорошо описанные в стихах Рильке. С точки зрения биологической реальности никто не может отрицать, что иногда люди сходят с ума, становятся беспомощными, стационарными кататониками, и в этом случае помочь им нельзя.

Но то, что врачи «зря не лечат», – это ложь и вымысел той самой «старшей медсестры». Врачи-психиатры, если кто не знает, ОБЯЗАНЫ начать лечение, как только к этому появился повод. И несмотря на то, что «любой студент медицинского института» знает, что ход этого лечения непредсказуем, врачи ОБЯЗАНЫ в общем случае лечить вас пожизненно. Впрочем, врачи – всё, что могут сделать, – наблюдают за ходом «процесса», а общается с вами вторичный персонал Комбината.

Врачи-психиатры прекрасно осведомлены, что случаи полной ремиссии возможны. Доктор Блейлер называл статистику: 50% случаев выздоровления. Но, к сожалению, медицина никакого отношения к этим случаям отношения не имеет. Если через двадцать лет наблюдения за амбулаторным больным не находят «изменений личности», то никто не отменяет медицинские теории, говорят, что двадцать лет назад диагноз был поставлен неправильно. На самом деле – хитрее, говорят, что нейролептики помогли, но какая-нибудь там «юношеская гебефренная форма» оказалась «приступообразной», – они рады этому. Полная спонтанная ремиссия запрещена «школой», как вечный двигатель.

По поводу нейролептиков можно было бы пересказать всё, что пишут в антипсихиатрических форумах, но это и так хорошо известно – всё про тоталитарные режимы в СССР, в ГДР и на Кубе. Нейролептики назначают после признания факта, что больной не может сам справляться со своими состояниями. Многолетний приём нейролептиков создаёт фон для болезни. Подбор нейролептиков – жёстких, мягких, атипических – означает обход некоторых побочных явлений, поиск компромисса между той или иной формой заторможенности, степенями импотентности, степенями работоспособности, степенями угнетения нормальных сновидений, творческих импульсов. Иногда больные приносят участковому врачу написанные ночью стихи и спрашивают: а это ничего, что я сочинил это? Врач читает и говорит – можно.

С точки зрения химии и биологии, нейролептики – так же, как методы генной инженерии при воздействии на клетку – ВСЛЕПУЮ подавляют те или иные группы сигналов в нейронах мозга. Фармацевтическая промышленность изобретает всё новые и новые препараты, действующие по-разному, но никто не умеет проектировать эти эффекты, всё выясняется методом проб и ошибок. Но для испытания препарата нужно кому-то принимать это лекарство годами.

Конечно, Ницше в последние девять лет его жизни никто не накачивал нейролептикими. В те времена сумасшедшие были предоставлены самим себе. Правда, буйных тогда сажали на цепь, а теперь с помощью аминазина, после нескольких уколов, любой буйный превращается в кисель. Это наверняка – достижение прогресса своего рода. Другое достижение – видеоролики в Интернете, в которых разжиревшие тёти радостно сообщают, что они больше не слышат голоса и ладят в фитнес-клубе с нормальными соседями, – после того, как психотерапевт продал им патентованные таблетки.

Но, в конце концов, не в таблетках дело: кто-то принимает их, и они не мешают – пусть попробует заменить на плацебо, на антипсихиатрических форумах утверждают, что тоже действует. Дело в социализации вокруг этого. Санитар может в тихом месте ударить больного, а арт-терапевт объяснит больному, как прекрасно место, где он находится здесь и сейчас.

На протяжении вашего неустойчивого состояния между «сбросом в состояние киселя» и приходом в волевое состояние – лучше всего совершить побег, вас вернут, но отпустят скоро, так как вы уже «не хотите лечиться» – за вами наблюдает та или иная малограмотная Старшая Медсестра, уполномоченная сообщать о ваших настроениях врачу за ширмой, заполняющему на вас документацию. Корректировки вашего поведения – или два кубика реланиума, или два кубика аминазина. Есть варианты – грязная психиатрическая больница в Мухосранске или мажорное Кащенко с Интернет-кафе и его обитателями.

Родственники

Если родственники отсутствуют, да ещё и нет собственного жилья – дело плохо. Вы наверняка станете местным героем. Может быть, не на час, а лет на десять – вспомним «Жену керосинщика». Как правило, родственники объявляются, и вообще говоря, если мать или жена приложит минимальное усилие, вас выпишут через несколько дней. Не всегда родственники хотят вас забрать.

Во-первых, неизвестно, как вы расставались с вашими родственниками… Возможно, они-то вас сюда и сдали, и за дело… Во-вторых, возможно вас ПОКА ещё любят, но так или иначе просчитывают разные варианты, которые описаны в разных источниках жизненного опыта, а также опираются на консультации с врачами. Надо сказать ваша психическая авария – и какая по счёту? – для ваших родственников очень неприятная проблема.

Так что родственников надо жалеть и помогать им.

Кстати, не секрет, что частый исход обострившегося состояния – суицид, это когда врач-психиатр скажет – «жалко». Если у вас есть склонности к этому, то вы не можете не согласиться, что вас спасают от вас же. Лечитесь, пока не успокоитесь. Или… это уже другая тема.

В конце концов, всё же наступит такой момент, что вы и ваши родственники, вы все получите шанс всё начать с начала. Этим моментом надо воспользоваться. И в первую очередь надо действительно НАЧАТЬ. Всё, кошмар кончился, опирайтесь на свои ресурсы, как будто НИЧЕГО НЕ БЫЛО.

Здесь можно было пересказать всё, что пишет Маслоу про самоактуализированных самодостаточных людей. Но, наверное, что-то вы уже слышали похожее. Может быть, вы не знаете ни кто такие социологи, ни кто такие психологи, но одно вы должны знать: ваш участковый врач-психиатр – сволочь. Пусть уж он меня простит…

Ваши родственники не могут думать так же, потому что они не пережили того отчуждения, которое пережили вы, им не выворачивали карманы в приёмном покое, они не «клеили коробочки» под наблюдением добряка арт-терапевта.

Друзья

Даже если вы сниметесь с учёта у психиатров, купите себе «BMW», женитесь в третий раз – друзья ваши будут припоминать то, что у вас был официальный медицинский диагноз. Каждый раз, когда им будет что-то не по вкусу, они будут говорить: ну что взять с сумасшедшего?

Тут уместно задать вопрос: а что такое вообще любовь к ближнему? Если вы хотите иметь друзей, хотите, чтобы вас любили, единственная рекомендация – любите их сами, без ожидания взаимности. Они говорят – сумасшедший, а вы им – братья мои! Пока вам не надоест эта игра.

Как известно, в наше время всё держится на интерпретирующих науках. Какое вам дело до интерпретаций вашей личности? Cообщите друзьям факты о себе и предоставьте им эту возможность – интерпретировать эти факты до конца их жизни. Факты вашей творческой жизни – стихи, прозу, рисунки – сдайте в библиотеки и музеи, пусть их интерпретируют после вашей смерти.

Если вы не будете следовать этим советам, среди ваших друзей найдётся малограмотная Старшая Медсестра и добряк Арт-Терапевт, они будут следить за тем, что вы делаете правильно, а что неправильно – и уже не на территории больницы, а по всей вашей жизни.

Cтрана проживания

На самом деле состояние индивидуальной психики сильно зависит от состояния социума, культуры и страны, где живёт больной. Так сказать, всё общество в целом подвержено процессам расщепления сознания, а далее, состояние общества отражается на людях. Специальные исследования одной контрольной выборки историй болезни показали, что в США и в Англии диагнозы «одинаковых болезней» ставятся по-разному. В США преобладает диагноз «шизофрения», а Англии – «депрессия». Хорошо известно, что в СССР изобретались такие болезни, как «вялотекущая шизофрения» и «хиппи-синдромы». Конечно, были случаи чисто карательных помещений в больницу здоровых людей – например, по звонку из парткома КПСС, с трапа самолёта, по заданию спецслужб, по указанию военкомата и тому подобное, но не так уж часто, как пишет В.И. Новодворская. Тем не менее, верно то, что психиатрия по своей сути карательный институт, комфортное место для врачей и их affiliates, отрицательно переживающих инакомыслие. Любая личность, устраивающая cебе или своему клану некоторый «отдельно стоящий остров» из своих предрассудков, со склонностью подавлять инакомыслие, охотно делит мир на таких, как сама данная личность, и сумасшедших. Психиатры, как правило, защищают от инакомыслия достаточно большую группу «нормальных» – слой общества, связанный с государством и властью.

Так или иначе, ваше душевное заболевание может полностью исчезнуть при переезде в другую страну. Конечно, не надо всё понимать буквально. Не все могут уехать из страны. Михалков-Кончаловский имеет квартиры в Америке, Европе и России. Вам бы такой образ жизни тоже помог бы. Но дело не в географических перемещениях. Пользуйтесь культурой, даже точнее, культурами. Полезно много читать, смотреть фильмы. Ваш дежурный психиатр отметит, что «наш больной» – с хорошим интеллектом.

Паттерны реальности

Рассуждения по поводу психических болезней всего лишь преамбула.

Если плодотворно упростить ситуацию, то психиатры – это люди, всего лишь требующие послушания. Правила игры для «больных» – выполнять рекомендации. В психиатрическом госпитале эти правила жёстче, а снаружи – могут быть либеральными, вплоть до поощрения творчества душевнобольных.

Так что имеет смысл обратиться к более широкой теме: о какой реальности заботятся психиатры, и что это за оплот жизни – реальность?

В прошлом веке ещё была в ходу привычка пропагандировать жизнь замечательных людей, великих людей и гениев. В конце прошлого века появилась мода на успешных людей. Изучать успешных людей начали всерьёз. Маслоу называет их самоактуализированными людьми – людьми, что пышут здоровьем. Психотехнологии НЛП исторически начинались с протоколирования привычек и «магии» успешных людей.

Вся «жёлтая пресса» посвящена успешным людям. Яркое представление об успехе «для масс» можно получить на семинарах «супервизоров herbalife».

Можно, конечно, встать на позицию русских аутсайдеров и связать эти явления с негативным культом денег, Золотого Тельца. Ругать товарообмен можно сколько угодно, но при этом имея какой мотив? С точки зрения прогресса и эволюции человеческой жизни это бесполезно. Всё равно холодильники с встроенными микропроцессорами будут продавать и покупать – они ничего плохого сами по себе не несут людям.

Таким образом, есть реальность чисто физическая, и реальность более тонкая. Первая реальность – например, доведённый до совершенства двигатель внутреннего сгорания, или все верят в то, что атомные бомбы могут взорваться реально, как было в Хиросиме. «Настоящие физики», а не какие-нибудь там хлюпики имеют know how на эту реальность. А хороший пример второй, более тонкой реальности, я встречал в рассказах Александра Куприна: «От, из-звольте. Уся рота, ч-чёрт бы её побрал, идёт не в ногу. Один п-подпоручик идёт в ногу».

Лично я запомнил этого подпоручика с детства, и всё время ловлю себя на подобных психологических состояниях.

Но кому нужна психология, когда для успешных людей процветает социология – психиатрия для здоровых? Точнее для нескомпроментированных медицинским диагнозом. Это моё определение социологии ничем не хуже определения Ленина: дескать, коммунизм – это есть советская власть плюс электрификация колючей проволоки.

В литературе альтернативной («Убить пересмешника») Харпер Ли от имени восьмилетней девочки упоминает «десятичную систему Дьюи» для первоклашек: «…мисс Кэролайн преподаёт по новому способу. Её этому выучили в колледже. Скоро во всех классах так будет. При этом способе по книжкам почти не учатся, вроде как с коровами: если хочешь узнать про корову, надо её подоить, ясно?»

Действие романа происходит в 1935 году, но и семьдесят лет спустя социология занимается тем же самым.

Припоминаю следующий рассказ, говорили, что это пример из реальной жизни. Где-то в Риге, на каком-то бульваре успешный человек, чемпион мира по шахматам Михаил Таль обнаружил каких-то пенсионеров, играющих в шахматы. Таль стал играть с одним таким и почему-то проигрывал… В конце концов Таль сказал: «А ты знаешь, кто я такой? Я – Таль, чемпион!» Ему сказали: «Ну и что? Я тебя узнал давно».

Другой пример – ситуация с мутантами. В определённой экологической нише процветает некоторое абсолютное большинство здоровых особей. Но это до поры до времени. В какой-то момент – изменяются условия – большинство вымирает, а мутанты заполняют всю нишу. Так было с динозаврами. Если, конечно, динозавры существовали «реально», кто знает, если Бог сотворил мир за семь дней, шесть тысяч лет назад – что это за кости, что выставлены в музее? Undercover философы, начиная с Декарта, призывают во всём сомневаться.

Также припоминаю рассказ о том, что бывшие жители CCCР, оказавшись в развитых капиталистических странах на постоянном жительстве по-разному воспринимали рыночное изобилие. Мужчины часто страдают ностальгией, в то время как женщинам по душе супермаркеты. Женщины из СССР совсем уж низкого ранга, если верить лживой «жёлтой прессе», просто выносят из супермаркетов продукты, не заплатив. Женщины из СССР высокого ранга пишут диссертации в университетах, то есть делают shopping высших ценностей. Гендерная дихотомия, конечно, условна. Каждый человек немного бисексуален – в женщине живёт мужчина, в мужчине – женщина.

Так или иначе, я привёл паттерны реальности счастливых людей.

Doctor Doctor, what is wrong with me
This supermarket life is getting long
What is the half life of a colour TV
What is the shelf life of a teenage queen.

(“Amused to Death”,  Roger Waters. 1992)

На самом деле Doctor тут совершено ни при чём. Doctor, или вообще иной Ph D, растерян не меньше, чем «больной». Зачем позволять «лечить себя» годами людям, которые всего лишь своевременно получили свой медицинский membership…

Паттерны подчинения

Можно подумать, что я призываю к бунту. Я всего лишь рационализирую бунт. Очевидно, существуют альтернативы поведения. В детстве всех нас приучали слушаться взрослых, родителей, учителей. Послушание – сознательный выбор многих людей. Даже такой человек как Jimi Hendrix сообщает о себе: «My dad was very strict and taught me I must always respect my elders. I couldn’t speak unless I was spoken to first by grown-ups. So I‘ve always been very quiet».

C точки зрения социологии и статистики, большинство населения не просто законопослушно, но и безынициативно. Парадоксом является то, что пассивность сочетается с агрессией, например, при поддержке фашизма и тоталитаризма. Психология ещё поощряет индивидуализм, а социология уже ставит рамки и предлагает правила, регулирует. Социальное страхование распределяет «каждому по закону». Впрочем, законы могут быть не такими уж и плохими. Есть разница между тюрьмой в Амстердаме и тюрьмой в Чите. Впрочем, возможно, везде уже заключённые смотрят телепередачи, а жертвами гомосексуального насилия становятся независимо от грубости насильников, а по личной склонности и биологической предрасположенности к подчинению силе. Да и любовь жертвы к насильнику вполне реальный случай.

Пассивные люди имеют свои ценности и, видимо, так же определённые преимущества. Можно восхищаться детьми индиго, но эти дети должны, в первую очередь, научиться держать свои амбиции внутри, быть quiet.

Cальвадор Дали написал автобиографию, в которой утверждает, что мания величия – это его нормальное состояние. Но, конечно, это итог его карьеры. В начале пути необходимо валять дурака, держаться скромнее.

В детстве я не был индиго, а был простым вундеркиндом, и с тех времён сохранил многие предрассудки. Dawid Bowie утверждает то же самое: «My basic outlook is still much the same as it was when I was fourteen». Один из предрассудков заключается в том, что успех в жизни зависит от задатков, способности и, так сказать, таланта. Я хотел заниматься наукой и прилагал какие-то к этому усилия до тех пор, пока надеялся, что у меня могут быть способности к этому, не социально приобретённые, но врождённые – или, так сказать, божий дар. Какие-то признаки одарённости у меня были совсем в юном возрасте, когда я интересовался биологией. Интерес к биологии был подавлен рядом серьёзных обстоятельств, но, как Андиан Леверкюн – доктор Фаустус Томаса Манна, пошёл изучать теологию и богословие, я пошёл в университет изучать математику, так как казалось, что математика – «универсальный язык науки». На третьем семестре стало ясно, что математических способностей у меня нет. Я сравнивал себя со студентами, которые имели ярко выраженные врождённые способности – и наукой я заниматься не стал. Хотя, впрочем, доучился и получил от этого образования как социального акта максимум того, что соответствовало моей природе. В общем-то, я считаю, что я подчинился требованиям советского общества как утончённый пассивный гомосексуалист. Особенно это последнее относится к изучению в те годы в СССР обязательных идеологических дисциплин. Я и не пытался бунтовать против идеологии. Мне нужны были привилегии высшего образования.

Можно было пойти дальше, быть умнее. Не изобретать для себя личную религию, в данном случае математику, как метанауку, а заранее вступить в научное сообщество, как в политическую партию. Посмотрим, что можно было бы достичь. В южном Техасе обитает ночная птица – tropical nightjar. Некто Mike Wilson, координатор U.S. Nightjar Survey Network, изучает эту птицу двенадцать лет.

Это какое-то сверхтерпение, за которым стоят определённые benefits, привилегии, которые учёный birdwatcher получает, сохраняя за собой социальный статус Координатора Cети. Во всякую работу можно вложить душу.

Недавно я обнаружил разъяснения модной психологической школы – cистемно-векторной психологии – по поводу различия лидеров и вождей.

«Почему мы ошибаемся? Возможно, оттого, что на первых порах не можем понять довольно тонкое отличие между вождём (уретра) и лидером (кожа). А разница в том, что к лидерству стремятся изо всех сил, а вот вождь ни к чему не стремится, он изначально имеет власть, и просто берёт на себя то, что на него возложено от природы. Очень сложная проблема с путаницей между анальностью и кожностью, в двух словах это не описывается».

У Фреда встречаются ещё более сложные построения, например, в истории маленького мальчика, который выясняет для себя вопрос, откуда берутся дети. Так или иначе, путаница всегда присутствует, более того, удивительно, как удаётся время от времени выпутываться, находить моменты истины.

Кстати, мне встречалось замечание писателя-психиатра, что проблемы личности, которые ведут к прогрессу шизофрении настолько ясны и понятны, что удивительно, как вообще существуют здоровые люди, как им удаётся уцелеть среди шизогенных факторов.

Паттерны борьбы

Главный большевик Ленин упоминал экономическую и политическую борьбу. Вялотекущую борьбу профсоюзов и терроризм. Удачные реформы могут привести к построению неплохого земного рая. Однако в самом начале «другого пути» можно задуматься об основаниях и рассмотреть условия радикального изменения существующей реальности. Это паттерны Борьбы с большой буквы, или Большая Игра. Знаменитая классовая борьба, или «обострение классовой борьбы» – это, скорее, тенденциозный концепт или базис спекуляций. Этому концепту соответствует какое-то значение, исторический смысл, но предназначен он для специальной ориентации сознания.

С другой стороны борьба за выживание, борьба за место под солнцем, в частности, борьба биологическая, за продолжение рода, за корм – признак здоровья. Душевнобольным свойственно регрессивное поведение – вплоть до того, что некоторые годами лежат на кровати, свернувшись калачиком, что соответствует безмятежному положению плода в утробе.

Многочисленные голливудские фильмы для подростков – сплошь и рядом программирование борьбы. На эгоизм героев фильмов в той или иной степени дозированно можно добавлять патриотизм, национализм, эстетизм. Когда я учился в школе, мне добавляли в литературу «партийность» и Пушкина, в музыку – «классику», Баха и Чайковского. Только прожив сорок лет, я встретил людей, которые прямо и открыто признаются, что не хотят слушать классическую музыку. Меня же, в провинциальном городке в СССР, как всех детей, определяли на курс фортепиано и на бальные танцы. А также почему-то считалось престижным в английской школе изучать английский язык, что оказалось миной в благонадёжности, противоречием между русским национальным тщеславием и здравым интернациональным смыслом. В четырнадцать лет музыка, рок-н-ролл, заменили алкоголизм и наркотики. «Music is a save kind of High», – замечал Jimi Hendrix. Впрочем, в те мои времена, в моём провинциальном городе ещё не было панк-рока, психонавтов с их химической реальностью. Может быть, продвинутые уже нюхали клей и бензин, но я с ними – тогда – знаком не был. Впрочем, портвейны различного качества я застал.

В школе нам преподавали пример опустившегося человека, русского помещика Ильи Обломова. Но затем появились сомнения: а так ли уж плох этот добрый человек по сравнению с деловым и энергичным борцом Андреем Штольцом?

Жена Станислава Грофа, Кристина Гроф написала серьёзную книгу в защиту наркоманов. Эта книга, конечно, следствие какой-то должности в центре реабилитации. Но, так или иначе, наркоманы могут выглядеть не как жертвы кайфа, и как люди, пытавшиеся сопротивляться и бороться.

Так что бороться необходимо, это признак здоровья, но контекст деятельности настолько широк, что совпадает со всякой деятельностью. На практике, к борьбе призывают разные лидеры с разными программами, политическими или харизматическими. Jim Morrison сказал: «Think of us as erotic politicians».

Он же, Jim Morrison говорил следующее: «I’m interesting in anything about revolt, disorder, chaos, especially activity that seems to have no meaning».

Так называемая нормальная наука, или shopping диссертациями, отрицает спонтанную биологическую борьбу и предлагает организованность – всякая борьба, якобы, требует предварительно создать лобби. Так было и с марксизмом в начале XX века, когда группа лиц решила опереться на аутентичные книги – чего стоит третий том «Капитала», в котором вариации на тему Гегеля записаны автором в перерывах между приступами невыносимой головной боли. Эта книга призвана была заменить Библию. В течение семидесяти лет каждая библиотека России обязана была иметь копию сочинений.

Хайдеггер сформулировал точно: «everything gained by the struggle becomes just something to be manipulated». Видимо, это закон. Человеческая природа такова, что, получив любые привилегии, люди становятся эгоистами. Поэтому на Востоке существует «активное неделание».

Возникает вопрос: а есть ли различие между empowerement и liberation? «Empowerement people», – пишет фирма «Acer» на заставках к своим компьютерам. Любая социальная программа – или фонд – так или иначе полезна для людей. Например, при психиатрических больницах студия творчества – empowerment, не простая трудотерапия, клейка коробочек или натягивание плёнки на колбасу, а небольшое промывание мозгов, наставление, как надо жить.

Liberation – определённая активность или деятельность, направление, более тесно связанное с индивидуализмом. Liberation существенно иррационально, отметим дзен-буддизм на Востоке. Классическая музыка почти религиозна, нужно получить воспитание в музыкальной семье, и посещение концертов напоминает посещение церкви. Современной музыке присущ code of the street. В этот code входит шум, децибелы – но не всю свою жизнь все слушают одно и то же. Из шума извлекают messages – термин, который употреблял John Lennon. Эти сообщения, messages, могут стимулировать самостоятельное индивидуальное мышление. Для Запада они могут быть аналогичны восточным коанам. «At my concerts, most of chicks are looking for the liberation: the think I’m going to show them how to do it», – это цитата из Janis Joplin.

Борьба – столь широкое понятие, поскольку имеет смысл survival, борьбы за существование. В узком смысле это может быть очень частная программа, связанная с очень частными интересами.

Cубкультуры маргиналов

Некоторые абсолютно здоровые люди готовы отказаться от правил, которые навязывает им общество. Некоторые законы только для того и существуют, чтобы их нарушать, например, шестьсот с лишним заповедей классического иудаизма. Для христиан сделали всего семь заповедей.

Но некоторые законы, например, закон сохранения энергии, нужно обходить более тонко – этот закон регулирует другие законы. Если вы желаете что-то нарушить и приспособиться жить по-своему, нужно учесть как свои интересы, так и интересы тех, кто заплатит за это. В результате получается душевный баланс.

Как известно, в развитых странах социализм построен: людей, которые не хотят работать, изолируют от людей, занятых бизнесом, тем, что им платят достаточно welfare, чтобы он НЕ МЕШАЛИ.

Вред, причиняемый маргиналами, может быть разнообразный: начиная от революций и бунта и заканчивая пробками на шоссе. Любой мелкий работодатель хочет не просто делать деньги, а продавать счастье, иметь своих happy customers. С точки зрения покупателей счастья, продавец – всего лишь корова, которая даёт молоко. Когда-то экономисты прикидывали, сколько колбасы и водки нужно обеспечить наёмному рабочему в качестве прожиточного минимума. Сейчас ситуация уже не та, что была в начале прошлого века. Они научились гибкому менеджменту корзины потребления. Сейчас в корзину, как заметил также и писатель Пелевин, входит автомобиль и дом – «Toyota Camry» и mortgage.

В книге «Кризис современного мира» Рено Генон пишет: «…современный Запад не выносит людей, которые заведомо согласны были бы меньше работать и скромнее жить, и поскольку в расчёт принимается только количество, а всё, что не воспринимается органами чувств, считается просто несуществующим, то всякий человек, не пребывающий в состоянии ажиотации и не производящий материальных предметов, с неизбежностью квалифицируется как лентяй и бездельник».

Некоторые хорошо известные субкультуры 60-х годов XX века на Западном Побережье Америки, субкультура профессоров из Калифорнии, экспериментирующих с ЛСД, хиппи, панки – закончили свои циклы. По крайней мере, это так, если рассматривать их как социальные явления. В библиотеках, музыкальных магазинах это всё осталось – сборники стихов Джима Моррисона, полное собрание сочинений Jefferson Airplane. «Пыль Панка» – punk dust – нельзя проигнорировать, так как эти люди, отказавшись от какой-либо музыкальной культуры, всё-таки создали свою реальность свободы.

Что такое дискриминация и расизм?

В такой стране, как Канада, дискриминации и расизма нет по определению. То есть юристы придумали, сконструировали некоторое определение, и того, что это определение определяет, – нет. Что-то («в Датском королевстве») есть другое – нечто близкое к расизму и дискриминации, но что это – наука пока не определила. Just business, nothing personal.

Я не берусь манипулировать сырыми фактами, по крайней мере, сейчас, вот так сразу. Литература, музыка, искусство делают это, но без каких-то обозначений законности – на свой риск.

Почему некоторые формы психических заболеваний неизлечимы? Всегда ли вы готовы отказаться? То есть следовать реальности того сорта, который считается почему-то высшим сортом?

Для Джима Моррисона obeying было равносильно смерти. Впрочем, он умер, когда ему было двадцать семь лет. Долгая счастливая жизнь предполагает душевный баланс. А лучший душевный баланс – Библия. В наше дни, может быть, и не Библия, но какая-то платформа, получившая солидные рекомендации.

Признаком нашего времени является светское нерелигиозное сознание. Простая политическая благонадёжность для вышеупомянутой стандартной корзины потребления. Предполагается, что есть что-то, такое, что «не нужно покупать». Это «бяка». Как у Войновича: нечто из «стран третьей каки».

And did we tell you the name of the game, boy

we call it Riding the Gravy Trail.

(«Welcome To The Machine», “Wish You Were Here”, Pink Floyd. 1975)

“Riding the Gravy Trail”. This phrase is generally used interchangeably with terms like “sitting pretty,” or “living on Easy Street.” It means your life looks good and seems to be pretty easy, as far as the other person is concerned.

Дети индиго

Пора заканчивать. И хочется обратиться ко всем «детям индиго». Но есть ли в этом смысл, когда «индиго» сам обращается ко всем с собственными идеями. Ну, тогда напомню обитателям сайта доктора Синельникова и творческим людям из арт-студии при психиатрической больнице: ваши благодетели и инструктора вас обманывают по определению. Если то, что определяет определение – тот самый framework, который хотя бы частично отвечает вашим потребностям… Как там у Тарковского? Хорошее снотворное… надо брать!

Если попытаться обобщить диагноз шизофрении можно далеко зайти, хотя я и попытался это сделать. Лучшее, что я читал про шизофреников, – «Больница Преображения» у Станислава Лема. «Дела идут неплохо», но тут приходят эсэсовцы и всех больных расстреливают. Главный врач пытается вспомнить, где у него припрятан цианистый калий. Жалко и больных, и главного врача.

База общественного питания

Что-то писать про Израиль — ответственное дело, так как существуют известные партии – основные две – сионисты и антисемиты, и ряд промежуточных. Скорее всего, не удастся написать текст, с которым согласятся и те, и эти… Но постараюсь воздержаться от шаблонов и банальностей.

Когда-то я уже посылал друзьям реалистический очерк о том, как я в Израиле «работал на базе общепита», но он не сохранился. Друзья же сделали вывод, что мы там «ели объедки». Но говорили, что текст был интересный. Интересный так интересный, я попытаюсь его воспроизвести.

Начну же в этот раз несколько издалека.

Евреи, которые выросли в семьях, имеющих хоть какое-либо отношение к еврейским традициям, находятся за пределами моего очерка. У них своя литература – Игорь Губерман, Дина Рубина, ну и конечно, Танах, кабалла Михаила Лайтмана, философские работы Мартина Бубера, и просто израильская пресса на русском языке, и для продвинутых на «нашем языке» иврит.

Когда я в Израиле проходил интервью в университетах и технионах, один сотрудник выложил мне прекрасную формулировку, что я «некошерный еврей»… Собственно говоря, я и хочу рассказать что это значит — таких как я, много. Да, один из признаков «некошерности» — фамилия с окончанием на –ов. Как то раз в очереди в консульство России кто-то кричал – с юмором – «всех тут, кто на –ов – не пускать и выставить из очереди!»

Но начну с так называемого ульпана. Ульпан – на иврите просто «студия». Иврит язык музыкальный, компактный и логически хорошо построенный. Я самоотверженно пытался научиться читать на иврите. Говорил – так себе, и писал в объеме нужном для заполнения бланков. Так как я человек книжный – то я думал, мне поможет продвинутый курс, и я ездил на курсы учеников Соломоника, которые ругали рядовых учителей иврита, и обещали дать какие-то схемы на нескольких листочках, изучив которые, все станет понятно. Что касается учителей иврита из бесплатных ульпанов, то ругали их правильно – учителем иврита может стать человек с улицы, если он «носитель» — в результате иврит преподают какие-то безработные, и стиль у них в духе – «мотек» — сладкий мой! – то есть они просто пишут на доске слова и произносят их.

Ульпан, это вобще предприятие министерства абсорбции – и интересен он скорее тем, что вместе собираются люди, только что приехавшие в Израиль, и как-то начинают дружить. Кстати, ульпаны международные. Кроме русских евреев – есть люди, например, из Калифорнии. «Мои родители зачали меня, когда я была в Израиле – и я считаю, что родилась здесь!». Почему ей было плохо в Калифорнии, я не понял. Или вот девушка из Дании спрашивала меня – «а у вас в Сибири есть вампиры?».

На самом деле так называемое «ульпанское братство» неоднородно. Часто при первой возможности люди расходятся по разным своим дорогам – поднимаются или опускаются.

Но после первого ульпана я взял еще второй и третий, так как упорно хотел научиться читать, да и это было практически бесплатно, после работы. Практически, я запомнил только одного человека из ульпанского братства – биолога, окончившего МГУ. Это был интересный человек, ему удалось открыть свой бизнес – все бы было хорошо, но его семья в России с ним порвала у меня на глазах, и я думаю, из-за этого он умер в своей «технологической теплице» в израильской пустыне от сердечного приступа.

Однако на русскоязычную публику в ульпанах я насмотрелся. Один дядька – был в России кем-то большим – в Нетании делал пружинки на каком-то заводе, он эти пружинки приносил в ульпан, и говорил, что ему ничего не надо, он рад, что дети устроены. Семейные пары устраивались как могли. Муж – сторож с казенным пистолетом на боку, жена – кассирша. Процесс трудоустройства в Израиле – особая тема. Есть, конечно, и квалифицированная работа. Я в принципе работал в хай-теке на так называемой стипендии Шапиро. Проработав год, я нашел работу с нормальной зарплатой – но когда я уходил, босс Дуду сказал так – «ты за это заплатишь… Израиль маленькая страна, здесь все друг друга знают. В промышленности ты работать не будешь».

К счастью, свой новый рабочий контракт я успел предъявить в иммиграционное агентство при канадском посольстве – «с таким контрактом ты пройдешь» — и после долгой очереди и войны в Заливе – «прошел» в Канаду. Я не знаю, как там работал механизм «в маленькой стране», но реально меня на самом деле уволили через 10 месяцев. В принципе я уже ждал канадскую визу, но бросился в поток жизни, другими словами, попробовал работать где попало.

Тут и довелось мне работать примерно месяц «на базе общепита». Другими словами, в чисто социалистическом предприятии, в котором воображали, что таким, как я, оказывается бог знает какая милость. А именно, нас вывозили в Герцлею – то мыть посуду, то расставлять мебель (стулья в синагоге при гостинице). В субботу, когда кошерные евреи только молятся, надбавка за нашу некошерность. Мытьем посуды руководили арабы, в частности, на Песах довелось драить медные краны в составе бригады. Я как-то раз заговорил с бригадиром на английском языке – «ты что, знаешь английский, тогда что ты здесь делаешь?» — и он повел меня в каптерку и налил рюмку бренди. Но смысл базы общепита был в том, что мы могли увозить домой сколько угодно еды из ресторана, иначе ее просто выбрасывали. Мои друзья из России прокомментировали это следующим образом: «Стоило ли ехать в Израиль? Он там не только собирает отбросы, но, похоже, он их ест».

Еще я работал пару недель на заводе, который делает пиво – крупный завод в Нетании. Но там делали также раствор апельсинового сока – миц тапузим. Концентрат с соком привозили в больших черных пластиковых бочках. Моя первая промашка состояла в том, что я как-то умудрился стереть с бочек клеймо раввина, означающее, что сок кошерный. В стране, где религия не отделена от государства, это означало – что раввина вызвали снова, и он снова проклеймил бочки, качая на меня бородой с осуждением. Моя вторая промашка состояла в том, что в цехе стояла автоматическая немецкая линия для перемешивания концентрата с водой, и когда пришли техники, я по-простому к ним подошел и стал спрашивать что-то про компьютеры. К компьютерам таким, как я, подходить не полагалось. И третья промашка, в общем-то по справедливости фатальная, была та, что я повернул не тот кран, и добавил лишних 15 литров воды в апельсиновый сок. Им пришлось пробовать, и чуть ли не делать анализ, и через два дня мне предложили сдать пропуск…

Еще я грузил израильскую клубнику в английский самолет – кстати, с мальчиками из России, которые живут в Израиле зимой, а летом едут на заработки в Европу. Я как-то разгружал морской контейнер, кстати, с напарником, который тоже объездил всю Европу. Коробки были по 40 килограмм, со мной мы еле выполнили норму, и домой я пришел и лег в ванну весь в крови. И еще были разнообразные мелкие приключения.

Потом я все же находил что-то вроде контрактов для программиста. Это также смешно – работодатель из Ашдода, хозяин туристического бюро, хотел одного – коробку с товаром, программным продуктом, которую он мог бы начать продавать. Мне он заплатил 100 долларов на еврейский Новый год – Рош А Шана – в качестве подарка + дал баночку с кошерным медом. Остальные деньги обещал потом – когда пойдет бизнес. Но «база общепита» была, конечно, смешнее.

Когда я уже жил в Канаде, другой еврей, который прожил в Израиле 11 лет, сказал – «я в Израиле дружил с людьми, а ты там замечал не то, на что надо было обращать внимание». Может быть, это так и есть на самом деле. Я обращал внимание на то, что именно для меня было важно. Конкретно, речь шла о том, что я обращал внимание на развешенные на центральной улице Нетании объявления – «Евреи, бойтесь проповедников христиан, которые хотят вас крестить» . Другой еврей, из Америки, спрашивал меня – кому я хочу продать этот текст ( предыдущий утерянный) про общепит?

Кому я хочу продать этот текст?

Смысл, скрытый внутри этого вопроса – если не найдется покупатель, то все остальное теряет смысл. Неизвестно, где и как всегда может появиться некий смысл. Если что-то и продается – это тоже не предмет ругани. Так все же …

Вернемся к вопросу построения социализма – скажем, справедливого еврейского общества – в отдельно взятой, как говорят враги Израиля, арабской стране.

О какой справедливости может идти речь? Бедным уделяется колоссальное внимание. В том числе старикам и инвалидам, матерям-одиночкам, потому что они рожают евреев, новым репатриантам без гроша в кармане. Бедным – услуги для бедных, богатым – услуги для богатых.

«Как? Вы живете в Израиле без американского гражданства?» — такой вопрос задают в определенных кругах – в фирмах хай-тек в Израиле.

Кстати, многие устроенные люди в Израиле находят утешение в религии, или точнее, в еврейской духовности. Я знаю примеры, когда всей семьей изучают тайное еврейское учение каббалу. Впрочем, именно еврейская духовность в Израиле процветает. Мне, например, нравится еврейский седер на Песах. Агада – очень красивые тексты, обряд, и в современном Израиле это настоящий праздник. Вобще широко известен тезис о том, что государство Израиль должно сохранить «еврейские корни». С корнями все понятно, вопрос о будущем. Еврейские модели подходят оставшейся части человечества, или не совсем?

Нельзя же отрицать, что В ПРОШЛОМ роль еврейской культуры для цивилизации велика, осторожно выражаясь. Христианство откуда? Но может быть, человечество уже подросло, а Бог возьмет и объявит избранным народом русских или китайцев. Бог же вещь в себе, всякое может быть.

Но это было бы абстрактной декларацией, рассуждением по пустой аналогии, если бы не опыт социализма. Социализм — это уже нечто конкретное, что можно посмотреть. Мне лично не нравится ни социализм бренда СССР, ни социализм бренда «Эрец Израел».

Различие цивилизаций

Я на самом деле придерживаюсь, может быть, старомодных взглядов на то, что существует Истина, пусть как процесс, но процесс в своей целостности. Мой отец был по сути аполитичен, но говорил мне, что границы между странами когда-нибудь исчезнут. Если это ошибка – и «национализмы» разного рода должны отстаиваться, процветать независимо друг от друга – зачем же тогда ругать евреев? Еврейский национализм образцовый. Нам эклектика не нужна.

Но совсем без коммуникаций между парадигмами тоже нельзя. Волей или неволей, как говорится, объективно, «национализмы» должны взаимодействовать. Оставив в стороне всякие эмоции, опираясь только на ледяную логику, как говорил Хайдеггер, приходится допустить, что глобальная цивилизация на пороге. Так что «ругать» никого не надо, но надо научиться правильно отрицать.

Впрочем, может быть, надо спросить не меня, а ученых. Ученые консультируют, как известно, тех, кто управляет всем реально. А кто сейчас управляет цивилизацией? Но это уже другая тема.

«Michel Onfray. The Case against Christianity, Judaism and Islam».

Рецензия.

Богоискательство

Автор пишет о деконструкции монотеизма, теократии и демифологизации иудео-христианства. Вообще, в книжном магазине Chapters можно купить все. Кажется, что внутри отдельно взятой головы это содержание не может быть размещено непротиворечивым способом. Я вот выбрал в отделе «религия» книгу про атеизм.

Причин не верить в Бога, точнее, говорить, что в Бога не верит, у писателя может быть много. Скажем так, никакие аргументы теодицей не убеждают – совершенное существо допускает безобразия, армия священнослужителей вызывает своими речами тошноту, светское воспитание никогда не прививало «страх и трепет» и т.д. Чтобы поверить в Бога, нужно небольшое, но откровение – personal Jesus. Иногда этот толчок – какое-нибудь несчастье, болезнь, кризис.

Примем автора книги таким, как он есть, и посмотрим, что он может нам сказать интересного. Эпоху Ницше M. Onfray называет философским землетрясением. Так же хорошо объясняет, что такое «быть ницшеанцем». Ницше создал новые горизонты атеизма, и быть ницшеанцем не означает «быть таким, как Ницше», но идти дальше – атеизм is not the end in itself. Mы должны чтить Ницше, но взвалить груз на huge level in order to move philosophical mountains.

А в общем-то Ницше как он есть не очень нравится автору книги тем, что Ницше делил историю на период «до Ницше» и «после Ницше», и вообще, известно как закончил свою жизнь, отписавшись перед сумасшедшим домом в качестве Антихриста. М. Onfray cкорее уважает барона Гольбаха, Вольтера и Фейрбаха – «чистых» атеистов. А Ницше, проделав брешь в Judeo-Christian edifice, вобще нигде не ссылается на Фейрбаха, видимо, просто не считает его философом.

Все же по поводу Ницше – последний считал своими личными врагами всех христианских священников. Но кажется, он рассматривал деятелей культа как идеологов, и не касался того, что проповеди слушают с целью найти личное душевное равновесие. Впрочем, сам Ницще призывал «жить опасно» и считал, что «мы можем погибнуть», но должны говорить. Скорее всего, философию Ницше вообще нельзя отнести к атеизму. «2000 лет, и ни одного нового Бога!» — но это было богоискательство своего рода. Поэтому М. Onfray говорит много красивых слов про философские горизонты и горы, он относится к Ницше как к попутчику, авторитет которого нельзя проигнорировать.

Что такое богоискательство вообще? Можно ли молиться своими словами? В церкви вам скажут – «конечно, нельзя», на православной лекции в университете – «можно, но вы много потеряете». Можно ли мыслить себе Бога, не читая Библию? В церкви вам скажут, что «Слово Божие только здесь, избавьтесь от лукавого» , на лекции в университете – «история религии нашла завершение в христианстве». Но еретики делают все наоборот.

Атеизм, которого придерживается M.Onfray – атеизм дискурса. Он выстраивает историю атеизма, как подисторию философии. Ясно, что по ходу дела сообщается множество остроумных вещей, и порой очень точных с точки зрения словесной формулировки. Например, описывается женитьба по любви — love-marriage – между Католической Церковью и нацизмом, а затем Иудео – Большевизм – Jews and Communists – most often packaged together in the same grab bag labeled Judeo-Bolshevism. Анализируется христианский антисемитизм – последствие того, что «верующий в Яхве did not buy нонсенс о том, как Сын Бога погиб на кресте, спасая человечество».

Мне все-таки не понятно, что предлагает M.Onfray делать с людьми, порой не очень грамотными и не прочитавшими от корки до корки священное писание, но имеющими Слезный Дар. Это когда зажигают свечку, молятся на иконку, которую полагается изъять, так как, строго говоря, Библия запрещает иконы, верят в то, что на «том свете» умершие родственники наконец-то отдыхают от земных страданий. Другими словами, суеверие становится больше, чем суеверием. Не говоря уже про мытарства первых христиан, у которых есть последователи и в наши дни.

Далее, я всегда вспоминаю про иезуитов, которые получили «блестящее религиозное образование». О таких людях пишет Джойс. Таким человеком был Мартин Хайдеггер, и он всю жизнь пытался заглянуть за грань, где определенно находил Бытие Бога, никак не связанное с Сущим, то есть с тем, что о Боге говорят в церкви.

Постхристианская эпоха

Так или иначе, несмотря на существование миллионов активно верующих в Христа, наступила УЖЕ постхристианская эпоха. То что, Ницше считал это своей личной заслугой – оставим для особых дискуссий. M.Onfray в связи с этим обращается к теме ислама.

Про ислам он пишет и в самом начале, и в конце книги. Однажды Абдураман убил животное, хотя у него не было потребности его съесть – killing an animal then he has no need to eat it. Он на машине раздавил шакала. Раздавленный шакал стал являться во сне, и Абдураман верил в то, что шакал встретит его у ворот в рай – at the gates of paradise. Абдурамана вдохновляла священная книга Коран. Но, замечает M. Onfray, этот же самый Коран вдохновил 9/11 террористов. Таким образом, существует некий онтологический шакал Ислама.

Исламу свойственна гиперморальная логика – hypermoral logic – под этим имеется в виду следующее: Бог управляет историей, Его Дизайн не меняется – immutable. История «натаскивается» — coached – на языке негативных лозунгов – антисемитизм, антикапитализм, антиамериканизм, антимодернизм.

Все это «блестящий атеизм» автора международного explosive бестселлера.

Но о плачевном состоянии христианской общечеловеческой морали писал еще 100 лет назад Розанов, и по существу писал о постхристианской эпохе, когда человеческая природа, может быть, начнет изменяться в лучшую сторону. Успехов, кажется, нет.

Практически рецензия закончена. M. Onfray привел много интересного фактического материала. Концепция книги простая – все, что ему известно про классический прямолинейный атеизм. Соотнесения с религиозным мировоззрением никакого не дается. Попробую все же соотнести…

Вероятно, M. Onfray просто не занимается альтернативными исследованиями. Я же приведу такой пример: “… поразительно видеть, с какой жизненной силой держится религиозная традиция, даже сузившись до виртуального, потенциального состояния, несмотря на многовековые попытки уничтожить и вытеснить ее окончательно. Те, кто еще способен мыслить, не могут не заметить в этом сопротивлении знаки не-человеческой силы. Но эта традиция не принадлежит современному миру, не является одним из его компонентов, и, напротив, совершенно противоположна всем его тенденциям» (Рено Генон. Кризис современного мира). Упоминается «современный мир» — это западный мир. Что касается Востока, России, Азии – неизвестно, что там происходит, и тем более, что там будет происходить.

В заключение немного о том, что мне известно о религии и атеизме в России. То, что M. Onfray называет Иудео-Большевизмом, сильно трансформировалось, и вообще, этот slogan не очень удачный. Формально большевизм кончился. Православие в России прошло, может быть, стадию модного увлечения, и к иудаизму прямого отношения не имеет. Более того, «национальную культуру те или иные ее носители пытаются оградить от духовной активности иудеев. Безусловно, в основе тут лежит мотив: не трогай моё, моё не трогай; моя культура – никого в нее не пущу, сам буду делать. Со стороны это забавно и, может быть, смешно, а по сути дела, довольно страшно» (Ефим Курганов). Однако глубины православного сознания никто не исследует. Не ясно – какой Бог нужен русским, тем более это не ясно в переходный период от «большевизма» к восстановленному, якобы, православию – лишенному прежней пассионарности. Впрочем, сейчас Россия слишком нестабильна, чтобы делать определенные опережающие выводы.

Диалоги о культуре.

«Бенедикт Сарнов. Маленькая энциклопедия реального социализма».

Рецензия

Что такое идеологический яд?

Я читал эту книгу очень внимательно, ничего не пропуская – почему-то содержание оказалось близким, мысли созвучными. «Новояз» и «Комната Любви» Оруэлла давно уже были для меня каноническими образами. Правда, книгу о языке третьего рейха я пока не читал.

Так или иначе, далеко не всем эта книга может нравиться. Как мне говорили – «в нашей семье никто при Сталине репрессирован не был»… А кто-то из пострадавших от тоталитаризма так ничего и не понял. Я знаю многих, кто продолжает считать СССР великой страной. Пусть считают и пишут свои книги, в которых, может быть, и сумеют передать что-то светлое, например, пусть пишут о песнях Окуджавы. Другая партия все же не видит НИЧЕГО хорошего в том, что 70 лет на глазах всего мира «скотный двор» обещал сотворить чудо – пролгался и проворовался. Об этом и пишет автор «энциклопедии». В отличии от другой неплохой и веселой «Энциклопедии русской души» Виктора Ерофеева , в книге Б.Сарнова мало эмоций, это почти научный трактат профессионального филолога, разве что украшенный русскими матерными анекдотами о советской власти.

Я лично пострадал от тоталитаризма, а именно от КГБ, в абсурдной кафкианской ситуации — можно сказать, никак. Единственное обвинение, которое удалось сформулировать и предъявить – то что «они всё-таки читали Ницше!». Но в сером доме мне показали обязательные «портреты Феликса на стене», писанный маслом в комнате для «хороших» и черный фотопортрет в комнате для «плохих», по ходу того, какие показания от меня ожидались. Показали также дворик – казематы, и стайку сонных сотрудников, которые складировали списанные портреты членов Политбюро, засиженные мухами. Но более интересное случилось на втором году жизни в Израиле, когда меня вызвали в «разведку» при администрации премьера Барака – вероятно, стандартная процедура для «олим хадашим» — и в течение двух часов уговаривали назвать свою кличку в КГБ СССР – дескать, «все вы там друг на друга стучали, и если ты сам не признаешься – мы твое досье поедем и купим». Ну я этим израильтянам, похоже, репатриантам из СССР, во всем, что смог вспомнить, «признался», и они была очень недовольны собой, тем, что мало узнали. Этот русскоговорящий гбист, обосновавшийся в Израиле, швырнул мне визитку через широкий стол – чтобы, если «придут оттуда» — позвонил… Вот и весь идеологический яд, кульминация персонального опыта мелких репрессий. Дурной сон. Мне до Валерии Ильиничны Новодворской как до Луны далеко.

Внимательный читатель пребывает все же в некотором недоумении – о каких «показаниях» шла речь, и все таки подписывал я доносы или нет? Я не против, если протокол из моего досье будет извлечен и опубликован в каких-нибудь «секретных материалах». Первые 10 строк этого протокола написал сам майор и спросил — подпишу ли я «это»? Я довольно мягко поинтересовался

- как же я подпишу, если это не соответствует действительности? Mне пояснили, что это не важно, главное что я уже «здесь». К сожалению, я ответил майору — «да, подпишу», хотя выбор у меня, конечно был. Все 26 лет, которые прошли с тех пор, я об этом сожалею, хотя в принципе мои «показания» доказывали полную нелепость «состава преступления». Кроме того, на следующий день я сообщил о своем визите «под колпак КГБ» другим участникам событий, но восторга это, конечно, не вызвало. Я также никогда не узнаю, почему именно меня «позвали». Я спрашивал майора, но он уклонился от ответа и сказал, что «на свете много добрых людей». Так что кафкианская эта история или банальная, как знать… Но приурочена она была к андроповскому пленуму по усилению идеологической работы. Не знаю, могу ли я утверждать,что моя история типична для СССР. Я думаю, что да — типична, но добрые люди не собирают статистику подобных случаев.

Но если начать вспоминать совсем юные годы ! Не могу сдержаться и кратно не дополнить исследование Б. Сарнова.

Школьный опыт вхождения в советское общество

Первые антиобщественные идеи у меня появились примерно в 5-ом классе. Я заметил, что где-то на задворках города находится православная Церковь, и на уроках истории проходили войну Англии с Испанией, откуда следовало, что религия существует, и миллионы людей воспринимают ее всерьез. А моя маменька, видите ли, читала атеистические лекции от имени общества «Знание» — просто так, за деньги и в качестве общественной нагрузки. Я стал данной тематикой интересоваться, и не находил ответы на многие детские вопросы.

На следующем этапе, уже слушая подрывную радиостанцию с новостями об отщепенце Солженицине я еще наивно спросил более опытного товарища – «так когда мы построим коммунизм?». Он мне хорошо все объяснил, хотя немного образно и неприлично.

И наконец, я повторил опыт, о котором упоминает Б.Сарнов – из воспоминаний Бориса Хазанова. Хазанов пришел к мысли, что социализм и фашизм — это одно и то же. И у меня была записная книжка со свастикой и лозунгом «Слава КПСС» на обложке.

Студенческий опыт выхождения из советского общества

Но не все так просто. Мозги-то нам промывали всем, и весьма умело.

На «Истории КПСС» мне отказались ставить зачет, и рыжая ведьма прямо таки и написала заключение в классном журнале. И отправила меня к бойкому кандидату наук, читавшему лекции, для персонального объяснения, зачета и объяснения. Он меня слушал долго и мрачновато, но потом я предъявил в удачный момент цитату Энгельса – что-то там о роли масс в превращении революционной идеи в политический результат – и он сказал «то-то!» и расписался в зачетке.

Это вобще-то смешно, но не так все просто. У меня сложилось впечатление, что полный курс «маркcизьма» мне не одолеть. Слишком у меня циничные взгляды – они это чувствуют, и единственный способ получить образование – это вникнуть в предмет. Второй экзамен по истории КПСС я еще сдавал в анекдотической форме. Уже другой историк, постарше, рассматривал картинки в моей тетради с лекциями. Для порядка спросил – «а что такое буржуазный объективизм?» — потому что эти слова были написаны рядом с какой-то чернильной мозаикой. Вероятно, подумал – «взять бы и уехать в Урюпинск», но вслух сказал «безобразие!» и расписался в зачетке.

Тут-то я как раз и бросил унивеситет вобще. Однако через год продолжил изучение марксизма в другом университете. «Ну посмотрим, товарищи, на Спинозу. Спиноза пишет в своих воспоминаниях, что он был так беден, что ему не хватало денег на стакан красного вина КАЖДЫЙ ДЕНЬ. Но, если Спиноза каждый день выпивал стакан красного вина – то он же был, товарищи, алкоголик!».

Ну и я тут начал сходить с ума. То есть я все выучил и сдал им диамат, истмат, кап/политэкономию, соц/политэкономию на «отлично». На госэкзамене по научному коммунизму мне все таки не поверили, что-то я подозрительное стал им говорить про Леви-Стросса и Тойнби, но уже можно было расслабиться.

Однако и тут я не могу сказать, что легко отделался. Марксисткий аппарат в голове еще долго шуровал. Я и все выступления Горбачева слушал, генсек же не отказывался от принципов, так казалось, что эти принципы еще долго будут нависать над миром.

Опыт 90-х годов

В 90-м году, летом, съездил в Америку, но вернулся домой – в страну победившей демократии.

Если все-таки была у КПСС реальная власть, так надо было эту власть преобразовать во что-то как в Китае, и править. Так нет, вылезли сплошь и рядом какие-то государственные ваучеризаторы, криминальные «братки» с паленой водкой и кое-чем похуже, и над всем этим какой-то «красный смех» не то Жириновского, не то папаши Зю, не то Егора Летова. Сейчас как раз можно было бы начать цитировать книгу Б.Сарнова, но эту книгу лучше прочесть от корки до корки. Все же процитирую коротко: «И вдруг меня осенило, что «лицо еврейской национальности», это не что иное, как бывшая жидовская морда. Просто калька.»

Так что в 98 году – я позвонил в еврейское агенство, и мне сказали – «чего вы ждете, всё, что сейчас надо – свидетельство о рождении – в будущем году в Иерусалиме!».

Выводы о человеческой природе

В Израиле было плохо, в первую очередь потому, что вся русскоговорящая община как может наслаждается израильским социализмом, построенным, как считают враги Израиля, в отдельно взятой арабской стране. Есть, конечно, убежденные сионисты, и тем более религиозные евреи – им хорошо, они у себя дома. Хотя, если бы не получилось без особых сложностей уехать – я бы жил в Израиле, в Россию бы не вернулся. Стараюсь ничего плохого про Израиль не говорить. С точки зрения National Geographic – Израиль настоящая жемчужина и заповедник истории. Ну да, жить не безопасно, в автобусах, дискотеках гремят взрывы. В публичных зданиях сумки и кошелки проверяют. Но это люди такие там живут, противоречивые.

В середине 90-х, когда я еще хотел жить в России, и надеялся на лучшее, мне говорили, что за границей я стал бы любить Родину больше, чем оставаясь внутри. Якобы, как в квантовой механике – не было бы искажений в измерениях, от того что приборы слишком чувствительные. Удивительно, что Бенедикт Сарнов совершенно не страдает от таких искажений. Если верить его книге, он родился в СССР и сразу же понял то, что все очень плохо — и в масштабах Всея Лицемерной Империи. Сам при этом он не был лицемером – но что это значит, и возможна ли объективация такой мощности? То есть, встречаются они там вдвоем с Борисом Слуцким, поругают Твардовского, перетрут советские язвы – и идут служить в «Литературную Газету». Я вот так не мог, я вовлекался. Мне понадобилось эмигрировать, чтобы прочистить «приборы в сознании».

Но со стороны мне теперь видно, что Б. Сарнов написал замечательную книгу. А как же язвы свободного мира, ужасы капитализма. Во-первых, есть язва капитализма или нет? Можно найти аналог книги Б. Сарнова – «энциклопедию реального капитализма»?

Efficiency and progress is ours once more
Now that we have the Neutron bomb
It’s nice and quick and clean and gets things done
Away with excess enemy
But no less value to property
No sense in war but perfect sense at home:

The sun beams down on a brand new day
No more welfare tax to pay
Unsightly slums gone up in flashing light
Jobless millions whisked away
At last we have more room to play
All systems go to kill the poor tonight

Очевидно, что аналоги должны быть – человеческая природа остается несовершенной и противоречивой.

No matter how closely I study it

No matter how I take it apart

No matter how I break it down

It remains inconsistent.

I wish you were here to see it.

Дистанция власти

Хотим мы того или нет, быстро приготовиться к войне и уничтожить врага невозможно. Хотят того, или нет – мирное сосуществование неизбежно, и лучше всего его использовать для культурного обмена. Вобще-то существуют ситуации – когда и Ненависть есть прекрасное чувство, т.е. непримиримая ненависть к врагам советской власти, к евреям, к помещикам и капиталистам, к интеллигенции, к Ельцину, Гайдару и Чубайсу. Длинный ряд ценностей жителей города Ибанска, живущих внутри магического круга. Б. Сарнов пишет – «пролетарским гуманизмом у нас именовалась наука ненависти».

В логике и в языке существует некоторый трюк, когда проблема исчезает, если истина «удваивается». Оказывается, что проблема только «вот здесь», а если «здесь» неоднозначно, то в ином мире проблема исчезнет. Кому-то нравится такая методология, но она чревата злоупотреблениями – у Б.Сарнова упоминается вопрос – «ты за истину или за правду?». Истина — это нечто, имеющее долгий цикл жизни, а «правда» – «социальная справедливость» или что-то вроде справедливости Шарикова – важно не то, что ты начальник, а то, что спишь с секретаршей. Или вот были передовицы в газете «Правда» для разъяснения текущего момента – демонстрировали, как надо мыслить, приспосабливаясь к колебаниям курса…

И все время кто-то в России хочет ввести проект единомыслия. Хотя разнобои в мировозрении зияют. Так, если единомыслие ввести не удается – а это научно доказанный факт – надо попробовать «делать что-нибудь другое». Единственный выход – договариваться, и согласиться с тем, что глобализм не только ругательство, но и объективная ситуация, когда жителям Земли становится тесно. Проблема уже не в том, что московские доставалы что-то там вытаскивают из-под полы для своих клиентов, или для кремлевской элиты, а в том, что доставалы никому не нужны – все в Москве продается свободно, что продается и в Нью-Иорке. Видимо, кроме «дефицита» материального – распространяется среди своих дефицит духовный, интеллектуальный.

Культурный обмен по крайней мере может научить русского человека, пусть не двусмысленной демократии, но хотя бы другой «дистанции власти» — power distance – «степени принятия людьми, обладающими меньшей властью в обществе, того факта, что власть в обществе распределена неравномерно». Когда дистанция власти уменьшится – есть шанс на то, что уменьшится популярность ФСБ и вертикали власти с Путиным на вершине.

Все таки книга Б. Сарнова – книга о прошлом. Я не думаю, что мой сын будет читать ее с таким же интересом, как я. В конце концов, «Энциклопедия реального социализма» всего лишь сборник анекдотов, хотя и составленный со вкусом.

Сергей Земцов

Вудбридж, Канада

Витгенштейн и Щедровицкий

1.Витгенштейн сначала принял относительно узкое определение философии как «критику значения» – limits of meaningful language.

Как известно, у Витгенштейна два периода. Первый период «Трактата» теснее привязан к математической логике и «строгому мышлению». Второй период – это более глубокие, но, видимо, незаконченные исследования. Первый период вообще есть результат общения с кругом Рассела, анализ оснований математики. Второй период – уже свободный полёт, исследование Homo Ludens, «танца» разума.

Cудя по всему Щедровицкого интересовали механизмы «мышление-речь»,  «мышление-деятельность». На более позднем этапе мы видим, что московский методологический кружок занялся организационно-деятельностными играми.

2.В «Трактате» Витгенштейн нигде не пользуется формализмом математической логики, однако очевидно пересечение. Например, факты и атомарные высказывания это и есть сигнатура  «исчисления» в логике. Витгенштейн сразу берётся за философские вопросы – он не находит «простых имён», имена разрешаются только в контексте предложения – proposition. C точки зрения математической логики, это то, что называется различием синтаксиса и интерпретации (семантики). Вся теория и концепция «доказательства» – это mapping между доказуемыми и истинными предложениями. Доказательства – это процессы порождения предложений (продукции) в «исчислении», и соответствие этих предложений предложениям в объектном языке, в котором определена та или иная функция истины. Таким образом, когда мы что-то доказываем, мы как бы «измеряем истину». Измерения могут быть менее точными или более точными.

Витгенштейн приходит к тому, что все известные языковые процессы ограничены, также как в физике те или иные модели «работают» только в определённых рамках, привязаны к «системам координат». Если закон физики – это нечто, работающее «во всех системах координат», то философские теории должны обобщать знания субъектов. Но всё это только двойки «Объект-Субъект». Полный метаязык формализован быть не может, и узкая задача философии – расставлять лингвистические маркеры: об этом говорить можно, о другом следует молчать.

Московский методологический кружок занимается «конфигурированием» теоретических представлений и практических предложений о деятельности.

3.Таким образом, Витгенштейн пришёл к идее философской терапии. Работу философа можно свести к сбору напоминаний (reminders) о некоторой практической цели. Философские проблемы для индивидуума – это просто ситуации, которые вызывают беспокойство. Философские проблемы с точки зрения академической философии – это совсем другое. С точки зрения Витгенштейна, можно говорить о терапии иллюзий, об обнаружении софистики и направленной лжи. В то время как проблемы академической философии более статические, привязаны к призракам Гоббса, к раздаче тем для диссертаций.

Видимо, такие же горизонты свободы мышления привлекали и Щедровицкого. Три «пояса» (мД, М-К и М) связаны процессами: пониманием и рефлексией. Это почти что компьютерная метафора, операционная система.

4.В отличие от Щедровицкого Витгенштейн не стал концентрироваться на изобретении нового метаязыка, или метасистем, а попробовал обсуждать свои результаты с членами Венского кружка, переходя к сути действительного положения дел. В первую очередь Витгенштейн заявил, что его философию (трактат) неправильно относят к научным дисциплинам. Скорее это особое исследование по этике, исследование проблем идентичности – problems of the self. Далее Витгенштейн заметил, что цель терапии, основанной на психологии, – удовлетворение потребностей человека, реализация практического земного счастья.

Философская терапия, основанная на анализе предложений языка, находится на другом уровне – на уровне точных наук. Третье – это то, что этические предложения принципиально отличаются от логических, they show but cannot say. Всё это – новое слово в фундаментальных исследованиях.

В отличие от Витгенштейна, который больше интересовался индивидуализмом, чем коллективизмом, кружок Щедровицкого сознательно выработал развитый, хотя и весьма замкнутый язык для своих последователей – для «операционализации» процессов мышления. Методология стала противопоставляться натурализму, так как функции природы стала выполнять, «играть» мыследеятельность. Поскольку московский методологический кружок стал заниматься организованностью мышления, межпрофессиональными коллективами, педагогикой и герменевтикой, следует считать, что методологи пошли дальше Витгенштейна, который «оставил свой корабль среди бушующих волн». Можно надеяться, что в будущем появятся новые «операции» – результаты методологической революции, и многие «искусственно организованные мыследеятельности» приобретут статус реальности.

5.Витгенштейн построил в своём «Трактате» логический язык для философских рассуждений, который был предметом обсуждения ранними позитивистами. Идея такого языка была очень естественна и начиналась с вопроса о возможности «строгого мышления». Иногда думают, что строгость мышления – это то, что позволяет «хорошо играть в шахматы», или просто альтернатива «расхлябанного мышления. На самом деле всё не так просто, и строгость мышления – более точный и более технический термин. Существуют ярко выраженные уровни строгости. Строгое доказательство теоремы о том, что непрерывная кривая без самопересечений разбивает плоскость на «внутреннюю» и на «внешнюю» части, занимает несколько страниц. Если кривая гладкая (дифференцируемая), то доказательство проще. Лейбниц придумал ряды и доказал всё, что ему надо было. В XIX веке появились сотни признаков, правил сходимости рядов и интегралов, так как без этого никто не гарантировал «устойчивость вычислительных схем». Одного знакомого студента на третьем курсе на экзамене по функциональному анализу попросили «нарисовать область». Он сказал: «Я вам область рисовать не буду, вы с ума сошли…» Он всё же сдал экзамен на отлично.

Вообще, успехи математического анализа, успешное наведение строгости в математическом анализе было толчком для ранних позитивистов, которые из философии математики начали делать философию бытия, по крайней мере, именно тогда начались разговоры о специальном «логическом языке» для «правильных рассуждений».

Витгенштейн построил или смоделировал возможный универсальный язык и закрыл этап логического позитивизма, как исчерпавший себя. На смену пришёл анализ языковых игр или аналитическая философия. Щедровицкий в ранних работах проявил себя вообще как специалист по марксистскому языкознанию, обильно цитировал «Капитал» Маркса и работы советских учёных. Конечно, как и в средние века, комментируя Аристотеля, необходимо было цитировать Библию, так и во времена СССР нужно было цитировать работы «корифеев», и это не следует Щедровицкому ставить в вину. Известно, что термин «парадигма» происходит из языкознания. Парадигма – это набор грамматически родственных слов по склонению, спряжению и корневому родству.

Щедровицкий стал заниматься парадигмами в более широком смысле. По сути Щедровицкий стал играть в заформализованные категории, пытаясь конструировать метасистемы, или те же самые универсальные языки, от которых отказался Витгенштейн. Все эти метасистемы предназначены для «операционализации» парадигм науки, а также преобразования парадигм. Hаучные революции рассматриваются как явления в рамках новой парадигмы Щедровицкого и ставятся, по возможности, под контроль метасистемы более высокого порядка. Это своего рода Игры, но игры в некотором смысле канцелярские и бюрократические. Организационные Игры Коллективизма.

Витгенштейн, разумеется, ориентировался на study of the self, на микропроблемы. Хорошо известно, как он анализировал предложение «мне больно» и размышлял о том, может ли собака симулировать болезнь. Типичный вопрос Витгенштейна: «Что происходит, когда человек внезапно понимает?»

6.Поколение последователей Щедровицкого устремилось в педагогику, упрощенно говоря, с целью «обучить кухарку управлять государством», например, умело порождать и составлять тексты.  Так сказать, в рамках правильного тренинга любой желающий может стать учёным, изучить высшую математику, или стать журналистом. Это немного странно, так как для того, чтобы составлять хорошие тексты, нужен либо «хороший мозг» (материализм), либо «божий дар» (идеализм). Для занятий наукой тоже желательно иметь, так называемый, талант.

Но наиболее интересное приложение методологии – межпрофессиональное и межнаучное взаимодействие. Наиболее интересные открытия делаются на стыке наук. По сравнению с академической наукой методология мобильна. Если в традиционной науке действуют успешные «узкие специалисты», в своей области достигающие максимально мыслимого совершенства, то в «аномальной науке» больше свободы – разрешается противопоставлять «категории, не являющиеся логическими оппозициями». Часто некоторую свободу в мировоззрении и в способах выражения этой свободы принимают за дилетантство, но это может быть, напротив, синтетическим знанием.

Однако многие методологические разработки не очень удачны. В области computer science известны парадигмы проблемно-ориентированные, объектно-ориентированные, декларативные, функциональные – в результате при обучении данным методологиям в голову студента колледжа загружается какой-то случайно выбранный «фрейм для представления знаний», например, язык С++. Если на этом остановиться, человек может всю жизнь мнить себя профессионалом, не подозревая об альтернативных способах мышления. Витгенштейн по этому поводу писал: «Если в школе ученикам рассказать, что все планеты и звёзды перемещаются по прямой линии, они будут в это верить». В университетах всё же стараются развивать культуру мышления. Я помню, профессор всю лекцию строил на доске «поверхность», и через сорок минут спросил: «Ну и что означает эта формула, которую мы вывели?» Все молчат. «Стыдно, товарищи студенты, такие вещи вы уже должны понимать. Просто поверхность, которую мы строим, – не существует».

7.Есть и серьёзные методологи, которые помнят об основаниях математики, оперируют предикатом существования и формулами с кванторами по каждому удобному поводу или философски расширяют границы теории вероятности, скажем, формулу Байеса. Например, можно набросать формулы, опровергающие онтологический аргумент Ансельма. Это направление мысли борется, например, с «искусственными интеллектуалами», усматривая в философии математики ступень более высокую, чем «киберпанк». Иногда на семинаре при построении теоретического функтора из категории в категорию докладчика просят привести хотя бы один пример из практики, что оказывается невозможно сделать. Но, конечно, это ни в коей мере не объект насмешек. Языковая Игра, как и другие. Да и непрерывная критика Канта для чего-нибудь окажется полезна. Например, полезно математическое доказательство несостоятельности атеизма. «Быть – значит, быть значением связанной переменной». И Спиноза изъяснялся с помощью теорем.

8.«Поколение методологов, с которым мне пришлось сталкиваться, чем-то напоминало незабвенных детей лейтенанта Шмидта – все они были социально неустроенными, не заботились о карьере и житейском успехе, и вообще производили впечатление людей не от мира сего, если не пытаться их обидеть. Они были согласны работать, где угодно, и заниматься, чем угодно, лишь бы оставалось время и возможности для любимого дела методологии в понимании Г.П. Щедровицкого. Эти люди не ждали от жизни и системы (государственной, социальной и т.д.) ничего, были готовы брать судьбу в собственные руки и потому относились ко всем жизненным задачам и обстоятельствам с «инженерной» точки зрения (причём инженерный характер отношения был одним из принципиальных моментов для методологического движения в целом) – как к предмету конкретной деятельности и преодоления или использования в соответствии с поставленными перед собой целями. Уж в чём-чём, а в академизме и отвлечённой учёности методологов нельзя было обвинить. Возможно, именно поэтому в 90-х годах XX века из многих участников методологического движения вышли толковые и способные к действию предприниматели и политики», – пишет А.В. Говорунов.

Что касается заключительной фразы этого пассажа, то хотелось бы узнать конкретные имена…  Но в целом ясно, что методологическое движение было интересной субкультурой, с Клубом Самодеятельной Песни, экспедициями в зону Пермского треугольника и т.п. Если участникам движения удастся оставить наследие и закрепиться в постсоветском пространстве, это будет рациональным остатком социалистического этапа истории России.

Очень хорошо о благородстве учёных пишет Ганс Селье: «Главная «польза» фундаментального исследования та же, что и у розы, песни или прекрасного пейзажа, – они  доставляют  нам  удовольствие». Однако негативные истории, случаи неблагородства наука благоразумно старается не пропагандировать. Тем не менее, условия образа жизни в науке создают предпосылки для утончённого и изощрённого неблагородства. Очень легко прослыть самодостаточным и «уйти в свою науку». Однажды решённая задача – это уже Метод. Поэтому можно самосовершенствоваться очень долго и плодотворно в определённом смысле, развивать ораторские приёмы и шлифовать психотехнологические навыки – на очень узком островке знания. Ни о каком преобразовании парадигмы не может быть тут и речи, найдётся и ученик, который выучит всю терминологию и захочет оставаться в условиях заученной парадигмы, если это «условия правильного образа жизни».

Что означает, что функции природы выполняет мыследеятельность? Умер Бог-судья, но жив Бог-наблюдатель. В методологии больше динамики, она – форма существования живой мысли… Это относительно и проблематично, так как сам Г.П. Щедровицкий сказал: «Отправления человеческой головы – это ещё не мышление. Мышлением отправления человеческой головы становятся только тогда, когда они, эти отправления, соответствуют определённой культурной норме. А следовательно, когда у этой головы уже есть правильный способ решения данной задачи или если эта голова поднимается на более высокий рефлексивный уровень и самостоятельно строит правильное нормативное решение. Если же мы сидим, пьём чай и рассуждаем подобно героям Ильфа и Петрова, разрешит ли Бриан класть ему палец в рот или нет… Хотя головы наши при этом биологически функционируют, к мышлению это никакого отношения не имеет».

Аналитическая философия на Западе развивается своим путём. Развиваются «интерпретирующие науки». Само понятие «реальность» стало множественным, зависящим от бесконечного числа условий, культур и временных рамок. Если смена парадигмы в науке раньше иллюстрировалась историческим периодом в двести лет, теперь «коммуникации» между «формами жизни» есть необходимое условие динамики бизнеса, фактор элементарного выживания в условиях информационного общества. Хотя при этом, как известно, собственное выживание Запада в целом является проблематичным.

Cергей Земцов
Вудбридж, Канада

Lee Siegel. Against The Machine. Being Human in the Age of the Electronic Mob
Рецензия

Любая реклама, тонкая или грубая, не приводит к обязательному исходу – акту выбора, и тем более выбора в пользу дистрибьютора. То, что рекламы стало много, – это факт, допустим, когда-то не было даже предметов рекламы. На самом деле никто не заставляет ПОКУПАТЬ.

Если выработать иммунитет к рекламе, сосуществование с бизнесами и сетевыми технологиями вполне реально, и ужасы, которые описывает автор книги, исчезают. Тем более, что никто не отменяет нормальное образование, и в школах всё-таки дети слушают человеческую речь.

Не секрет, что объектом бизнесов стало ВСЁ, что может быть продано и куплено, – всё online. Если раньше оставалось что-то «святое» или просто нематериальное, было проще поставить какой-то барьер, табу или методологический критерий. Cейчас даже онтология стала cмешанной объективно-субъективной, то есть свойства предметов оцениваются не так, как раньше. Нельзя доверять науке: учёные сами не знают, за кем остаётся последнее слово.

Но особенность современности в том, что наука желает сохранить за собой свои функции, наука за это будет бороться.

С этих позиций и нужно рассматривать отношение различных партий к блогосфере, качеству сетевого образования, к поколению людей сети с laptops in Starbucks – о чём и пишет автор книги.

Но говорить просто о рекламе неинтересно. L. Siegel перечисляет изощрённые ужасы электронного бизнеса – какой-нибудь google bombing. Впрочем, этими вещами занимаются отнюдь не аморальные люди, и автор утверждает другое: то, что продвигается в поисковиках, не обладает релевантной ценностью. Тридцать тысяч человек нашли и прочитали не самую популярную статью, а популярную статью о популярности. Искать в Интернете полезную информацию и отличить её от популярной – трудно.

То, что Интернет – это просто ряд удобств для заказа авиабилетов, пиццы на дом, банковских операций, никого уже не вдохновляет, это само собой разумеется и к этому привыкли, как к почтовым лошадям когда-то. До сих пор не ясно, что такое user-generated content. Я лично считаю, что окончательно с этим разберутся только археологи будущего.

Содержание сайта, полностью контролируемое пользователем, означает не просто отсутствие цензуры, но и неограниченные возможности самоцензуры. Можно бесконечно редактировать текст, можно модерировать любые комментарии. И статьи в Wikipedia можно редактировать в зависимости от конъюнктуры. Так ли это хорошо и приведёт ли это к «мегадемократии»? L. Siegel утверждает – ни в коем случае. Очень мало людей, которым есть что сказать человечеству. Видеоблоги на youtube, сайты сетевых писателей и поэтов, так называемые треш-ресурсы это наглядно подтверждают.

Пять Открытых Суперсекретов by L. Siegel:

1.Не у каждого есть что сказать;
2.Мало людей могут сказать что-то оригинальное;
3.Горстка людей умеет хорошо писать;
4.Большинство людей готовы на всё, только чтобы понравиться;
5.«Потребители» (сustomers) всегда правы – «люди» (people) не правы.

В другой книге говорится точнее. «В веру обращают вовсе не для того, чтобы освободить, но для того, чтобы сковать цепями. …Вас будут преследовать, заставлять творить и делать своё творчество достоянием публики, поощрять ваше стремление к скрытой славе – предел желания деликатных и безвольных людей. Энергично и чрезмерно, с деланным восторгом они хвалят ваши робкие опусы, устраивают так, что за вами следуют толпы читателей, этих вездесущих и неявленных убийц. Совершив это злодеяние, они успокаиваются и отходят в сторону…» (Э. Чоран, «Портрет цивилизованного человека»).

Интернет, блоги и видеосайты открывают безграничные возможности для творчества, о котором идёт речь, о творчестве, которое, к сожалению, может оказаться никому не нужным.

Естественно, что в научных сообществах, и вообще в традиционных творческих союзах, такой свободы нет. Твёрдые копии трудов хотя бы складируются и реферируются и передаются ученикам академиков. Список трудов иногда важнее, чем содержание трудов, но это всё же статический content, поощряемый тем или иным комитетом по ДРУГИМ ПРАВИЛАМ. Всё, что делает L. Siegel, сравнивает правила. Старые правила известны давно, новые правила – плохие, и автор книги приводит множество примеров, которые, в общем-то, сводятся к тому, что можно по неопытности жениться online на корыстной женщине.

В частности, в книге усиленно критикуется «революция третьей волны», которую описывает Tоффлер (Alvin Toffler). На несколько другом языке можно переформулировать критику Тоффлера так: он выполняет социальный заказ большого бизнеса. They begin to define human life in strictly commercial terms. Alvin Toffler has had a genius for that kind of formulation. Я внимательно читал «Третью волну» Тоффлера и некоторые другие его книги, и мне кажется, что всё не так просто.

Сама по себе концепция «Третьей волны», может быть, и журналистский brand, хотя нельзя требовать, чтобы всякая концепция опиралась на историю западно-европейской философии. В то же время это довольно точная позитивная концепция, демонстрирующая, что современный капитализм и американский глобализм МОГУТ ВЫЖИТЬ. Если кому это не нравится, это особая тема – кто-то хочет доказать себе, что Америка на краю гибели, не важно, это особая установка.

Если мы живём всё же в период революционных преобразований, то они повлекут изменение менталитета людей, причём менталитет сетевого поколения – net generation – одинаков, что в Америке, что в России. Новое поколение в России уже не помнит «известные принципы» и просто ждёт, когда поколение «совков» вымрет. Напоследок старые советские люди, которые, как известно, жили в «детском саду» и не работали, а делали вид, что работали, – теперь могут оставить наследство в интернет-блогах.

Конечно, L. Siegel мало что знает о России, но случайно его content оказался близок российскому – выступление против массовой культуры, Internet High Culture, которая стала fatal run of democracy.

Другая важная тема в книге – это «оскорбление науки», возможность неконтролируемой активности в сферах, куда раньше вход был ограничен. Люди искусства ещё ладно, но графоманы… Причём L. Siegel всё время описывает какого-то идиота, который log himself to social network или что-то там покупает на ebay. Более серьёзные примеры – это школьник, который ориентируется на популярность, готов упаковать свою индивидуальность во всевозможные профайлы, якобы такие ребята всегда были, а теперь «у психов свой Интернет»… Да, это НОВОЕ – раньше такого школьника просто били на перемене. Но можно предположить, что наука и образование, которое связано с колледжами, университетами, приспособятся, пустят в ход ресурсы communication studies или психологические coaches. Другими словами, пользователей сети надо воспитывать. Я думаю, что в где-то в Лондоне эти новые методы уже давно изобрели, судя по тому, какие у них интернет-сайты.

И, наконец, про Новый Модем Голого Короля – 70 миллионов блогов в 2008 году, 40-50 тысяч блогов создаёется ежедневно. L. Siegel всё-таки утверждает, что это патология. В Америке нельзя критиковать Интернет, так же, как нельзя критиковать демократию… «Нельзя» – только в определённых смыслах, так как в принципе в Америке можно критиковать всё. Имеется, вероятно, в виду, что можно, что нельзя в рамках каких-то lobby и каких-то правил для людей, пользующихся преимуществами социальных ниш.

Но на самом деле книга «Being Human in the Age of the Electronic Mob» – книга о будущем. Опасения в ней высказанные окончательно не разрешены. Это интересная книга, потому что век электронной мафии только начинается. Человеком надо, конечно же, оставаться.

Сергей Земцов

ВАНКУВЕР

– 1 –

Прилетели в девять утра. 26 декабря, плюс три по Цельсию. Little bit foggy – оказалось, это густой, как молоко, тихоокеанский туман. Город – среди гор, напоминает Алма-Ату, Тянь-Шань, но горы выше и ближе.

Едем в отель на такси – кажется, что медленно, я думаю, что из-за тумана. На спидометре только тридцать, я спрашиваю, какой тут speed limit, – справа на дороге нет никаких знаков. Шофёр понял, говорит: «Сэр, это мили!» Никаких следов снежного покрова, вечнозелёные какие-то деревья, и архитектура частных домов, коттеджей не похожа на другие страны – какая-то Британская Колумбия в чистом виде.

В отеле 31 этаж, нам дают этаж 27. Но комната хорошая, из окна вид на горы, кстати, напоминает отдалённо и холмы Иерусалима, куда «восходит… алия».

Делаем вылазку в downtown. Высотные дома, стеклянно-бетонная обстановка, уже хорошо знакомая. Как известно, в таких местах обитают «несчастные укушенные люди, которые не могут умереть и живут своей тёмной жизнью»… Попали на boxing day – люди стоят в очередях за хорошими ботинками, на которые сегодня скидка 70%.

В каком-то дорогом ресторане, куда зашли вместо Tim Horton – для изучения культуры, – принесли roasted soap – сама процедура забавная. На дно большой тарелки положили ложку какой-то смеси, потом полили чилиподобным соусом. «Это что, суп?» – «Да, сэр… Поперчить?»

Ну, ладно… Нашёл то, что искал: музыкальный магазин «HMW». Половину того, что надо было, не купил – дорого, несмотря на boxing day, но в два раза дешевле, чем в прошлом году в Лондоне. Молодая девица понимающе улыбнулась, посмотрев на выбор стареющего сэра – книгу – Why Kerouac Matters? Хорошо, когда улыбаются девицы…

На сегодня всё, не считая всяких бытовых мероприятий: закупка продуктов на ужин, просмотр телепрограмм. Из окна видно, как на вершинах гор горят огоньки, – там кто-то живёт, наверное, индейцы.

В тумбочке в придачу к стандартной Gideon Bible обнаружил евангелие мормонов. Но на ночь почитал привезённый с собой «Апокалипсис Смысла» о разложении западной цивилизации.

– 2 –
Утром проснулись рано до рассвета, так как с Торонто разница по времени три часа. Когда взошло солнце – тумана нет, а из окна виден ещё и Тихий океан, точнее тихоокеанский залив… Но надо будет найти катер в открытое пространство. Через Интернет поинтересовался состоянием кошек, оставленных на basement в Торонто – пока ни одной мыши не поймали… В новостях министр обороны США что-то говорит про допросы – interrogation – в действующей армии, то ли на чистую воду выводит кого-то, то ли направляет мочить в сортир… Целый блок новостей про сектор Газа – это как обычно, без перемен: «они хотят только одного – убивать друг друга».

Взяли на сорок восемь часов стандартный автобусный тур – big bus. Решили первый раз проехать по кольцу без остановок. Запомнилась скульптурная группа в English Bay, и Stanley Park – вообще, ожидал большего. Chinatown такой же, как в Торонто, но, наверное, более продвинутый. Завтра поедем с остановками. Случайно нашли хороший супермаркет и «столовую» – гастрономический перформанс на этот раз не состоялся, новые ощущения на языке – тайский салат манго и ginger tea. Сделали радиальную вылазку во внутреннюю гавань – наконец-то наблюдали какую-то олимпийскую символику 2010 года. Далее яхты, лодки и самолётики. На таком самолётике – floatplane – подвозят на Victoria Island смотреть на китов в открытом океане, но сейчас не сезон для морских круизов. У жены заболело горло, так что до конца дня телевизор, сауна и Интернет. Заказал только ресторан на 31 декабря с длительным просмотром каких-то дискотек с техно и хаусом – все приличные билеты распроданы, кроме простого входа на танцы. Так что будет простой ужин даже без countdown. Но выяснил, где тут берут на прокат машину. Все музеи сегодня были закрыты – воскресенье.

Сидел в джакузи с каким-то итальянцем, отцом трёх дочерей, которые плавали в бассейне, подсмотрел, что он читает. Rollins, Amazonia. Директор ЦРУ получает фотографию агента из морга – у трупа две руки, хотя, согласно досье, была только одна рука. Директор ЦРУ посылает в Бразилию отряд, выяснять, как же так – откуда две руки вместо одной?

– 3 –
Утро начали с аптеки: у жены горло и жаловалась вчера на высокую температуру. Поехали в Stanley Park в Аквариум смотреть 70 000 обещанных рекламой зверушек. Что там действительно оказалось – арктический павильон с белугами, котиками и необычными северными дельфинами. Ну ещё с юга – тропический павильон: акулы, электрические скаты, попугаи, ибисы.

Скульптурная группа в English Bay – китайский гений изобразил самого себя в состояниях истерического смеха. В китайском квартале жена из автобуса усмотрела какой-то шёлковый халатик, – теперь задача туда добраться за ним ещё раз. Вроде бы интересный старый квартал с сувенирами, надо будет в последний день закупить сувениры. Из еды в Urban Fare ничего оригинального – греческий салат.

В океан выйти не сезон. Консьержка нашла только какой-то единственный супер-выезд на Victoria Island: лететь на самолёте, потом шлюпка – экстрим, и очень дорого. Прогуглил малоизвестные музеи, что-то вроде шаманизма и трансформации, нашёл на юге от Ванкувера международный буддистcкий храм, в Новом Вестминстере – uptown – пишут Сан-Франциско в Британской Колумбии. Жене – три вязальных магазина. Всё идёт к прокату машины, а парковки дорогие – жена против машины, в чемоданах нашёл мешочки с железными двойными долларами – townies – из копилки, то есть это message от жены – надо экономить и экономить… Ну хорошо, сэкономил уже на встрече Нового года – от билетов на танцы отказался.

Вот продолжаю читать о разложении Запада: «Единственный вопрос, который стоит здесь поставить, состоит в следующем: переживёт ли Восток под влиянием Запада лишь временный и довольно поверхностный кризис, или Запад вовлечёт в своё падение всё человечество?»

Купил себе в Urban Fare ginger tea, но его надо пить с молоком, а жене надо купальник в джакузи… так что пойду в город за молоком и купальником на ночь глядя.

– 4 –
Посетили главную картинную галерею. До следующей картинной галереи пешком не дошёл. Нашёл японский букинистический магазин. Купил «Кilling the Buddha». Бестселлер, ссылка на Кероука. Прошёл пешком всего километров семь, но устал, подагра. Реализация культурной программы требует арендовать автомобиль – 23 доллара в день плюс столько же за страховку. В буддийский храм, впрочем, 3 января можно поехать на Sky Train – там какое-то мероприятие по поводу Шакьямуни. Но есть ещё у чёрта на куличиках галерея современного искусства, олимпийская деревня, центр Науки и ещё много чего, включая и три вязальных магазина.

В картинной галерее Ванкувера много нового – живопись европейских переселенцев, оставшихся верными традициям импрессионизма. Если в Европе итог импрессионизму подвёл Сезанн, то на этом континенте, на мой взгляд, концепция продолжала жить. Есть Рокуэлл Кент – я просто помню, в детстве, у отца в библиотеке был огромный альбом, с тех пор не видел ни репродукций, ни оригиналы.

Кроме классической живописи – авангардизм, но вполне обычный – поиски, которые сопровождаются горами мусора. Скульптура динозавра, смонтированная из пластиковых стульев. Болото, представленное видеомониторами со стереозвуком, расставленными на полу. Новое направление в искусстве – channel video – весьма интересно, но, как полагается в концептуализме, необходимо прослушать лекцию автора, только тогда проясняется смысл его творческой лаборатории. Большая выставка маститого фотографа: панорамные фотографии – запомнились дикобразы в Берлинском зоопарке и целый зал изображений из Hampstead около Лондона, видимо, фотограф там живёт в основном – хорошее место. Да! Много образцов старинной книжной печати – prints. Были рисунки чернильным пером – похоже, как рисует шариковой ручкой художник Барсуков из Петербурга, мой виртуальный братан и руководитель студии арт-терапии в «мажорной психбольнице, куда известные люди направляют лечиться своих детей».

В Сhapters книг гораздо больше, чем в Торонто, – невозможно объять необъятное, но не смог не купить комментарий к Хайдеггеру на plain English. Действительно, очень ясное объяснение Dasein.

Кушали стейки в Keg. Xодил с женой вниз – в бассейн и сауну.

– 5 –

Как белый человек взял напрокат машину. Уехал далеко в музей антропологии – по сути территория университета Британской Колумбии. На обратном пути отказал GPS – но понял поздно, включил/выключил – карты перегрузились, но уже заехал на север. Впрочем, посмотрел на город, улицы.

Поехал домой в гостиницу. Жена надулась, ходила утром одна смотреть Паровые Часы, Steam Clock, кушать не хочет. Решил съездить один во вчерашний пропущенный музей – поехал по памяти, но ничего не нашёл. К тому же окончательно осознал, что в Ванкувере множество улиц с односторонним движением – в Торонто вообще ездил только по двусторонним. Пришлось включить GPS. Доехал, но абсолютно в другое место, чем воображал себе. Уже почти пять часов, и темнеет – так что в музей не пошёл. Закупил продукты в Urban Fare и заплатил огромные деньги за подземную парковку до 9:30 утра. Жена дуется, денег жалко. Не помогли даже Птичьи Колокольчики, Bird Bells из музея антропологии, ручная работа артистов first nation.

Нашёл и отметил на карте три вязальных магазина, гору Куропатки, Grouse Mountain, китайский сад – завтра попробую развлечь.

Что-то не хочется сегодня читать про разложение Запада. Нашёл в сети сайт организации «KtB» – два писателя, Peter Manseau & Jeff Sahrlet, имеющие университетсткое религиозное образование, собирают материалы против религии, коллекционируют ереси, имеющие хождение в Америке.

Остаются бутерброды на ужин и джакузи.

– 6 –

Утро, 6:30 по Ванкуверу, 9:30 по Торонто, 31 декабря. Вчера вечером всё-таки читал Introduction to Heidegger. Метафизическая основа философии Хайдеггера – различие между «онтологическим» и «онтическим» – прослеживается в линии Платон, Аристотель, Дунс Скотт, Декарт, Гуссерль. Это своего рода традиция. Хайдеггер искал «тотальность субъекта». Начиная как выпускник иезуитского колледжа и католик, Хайдеггер разработал аппарат «феноменологии времени» – очень изощрённый и диалектический, и всю жизнь этим аппаратом пользовался, как в период поддержки нацизма, так и в период лекций о Ницше, Гёльдерлине, и в период критики современной техники и технологии в 50-е годы. Уже Аристотель был «категоризирующий» и «практический». Гуссерль стал изучать чистое сознание и трансцендентное эго, но сам же ловил себя на том, что хотел изучать practical world. Хайдеггера, Гуссерля, Ясперса выбила из «теоретизирующего сознания» первая мировая война и социалистическая революция Ленина. Хайдеггер открыто объединил надежды своей метафизической революции с национал-социализмом. За это в 50-е годы специальный «суд» лишил его права преподавать в университетах ГДР, но Хайдеггер до конца жизни «молчал» и не «оправдывался», хотя и пытался найти общий язык с Сартром, сделавшим карьеру на антифашизме.

Пора пить чай и ехать в ту или иную сторону. Жена хочет развлекаться по собственной программе. Еду в Richmond, Surrey и New Westminster – с 9:00 до 16:00. Последний час в Chinatown. Meжду Surrey и Westminster – очень красивая Британская Колумбия, горы.

В Richmond на Steveston Highway роскошный буддийский храм, действующий. Оказывается, мероприятие по поводу Шакьямуни будет завтра в девять утра. Позвонил жене по сотовому телефону, не отозвалась – я уверен, ей бы понравилось, может быть, поедет завтра. Фотографировать в самом храме просят воздержаться – не стал этого делать, но то, что сфотографировал вокруг – сады, фонтаны, – стоит выложить на сайты. В gift shop кое-что потратил лично на себя – всё-таки служители культа охмурили.

Поехал в Центр современного искусства в Surrey – оказалось, это то, что называется центром художественной самодеятельности школьников. Впрочем, центральный зал закрыт до 20 января – никого нет, вход бесплатный. У школьников – театральная студия, студия акварели и повальное увлечение искусством video channel – мониторы с видеоперформансами на 6-15 минут с приложением стереонаушников – фотографии + музыка. Ну, до вчерашнего маститого фотографа Scott MacFarland им пока что далеко, а так – творчество, я бы и сам попробовал пособирать коллажи.

В New Westminster нашёл uptown – но ничего не понял, при чём тут Сан-Франциско в Британской Колумбии? Буду в нормальном Сан-Франциско, может быть, пойму. Потом усмотрел на горизонте высотные дома – и поехал без карты в том направлении, посмотреть, что там есть. Обычный густонаселённый район, с витринами, как везде, если не считать мелкого Psycho – мага и предсказателя судьбы. В конце концов, усмотрел на обочине Chapters – и стал парковаться, парковка бесплатная, но подземная – правильно сделал, что записал на бумажку номер слота, но забыл записать уровень. В Сhapters рассматривал полки очень долго, пользуясь отсутствием рвущейся на свободу жены, но ничего не купил из экономии. Затем стал искать машину, нашёл пустой столб, и машина отозвалась на panic button этажем ниже. GPS в подземном гараже свои спутники не читает. Поднялся на дорогу. Пошёл дождь. Припарковался на плазе и зарядил GPS на Chinatown. Купил жене шёлковый халат с драконом, и добрые китайцы подарили на Новый год два фонарика.

Дома жена куксится: «трать-трать последние деньги» – почему последние, не ясно, вроде ещё денег много. Предлагаю жене поехать в Whistler, а до Grouse Mountain вообще тридцать минут.

С Новым Годом!

– 7 –

1 января 2010. Надо же – десять лет прожил в XXI веке. Читал «KtB». Я злоупотребляю цитированием, но когда цитирую, всегда вспоминаю лектора из ветеринарного института по марксизму-ленинизму. Я вообще долго учился в разных университетах – и, как полагалось, изучал идеологию советского народа в обязательном порядке. В частности, переезжая из города в город, я учился также и в молодом Омском университете, где прослушал самый фантастический курс, который читал уважаемый марксист, приглашённый из того самого ветеринарного института. Он, как фокусник, доставал из кармана пиджака перфокарты с цитатами и выкрикивал: «Полное Собрание Сочинений, том XX, страница YY! » Впрочем, и декан мехмата на семинаре по экзистенциализму брал слово и начинал спич, краснея от смущения, вводной фразой: «Мы – всё-таки марксисты…» Как подводит итог Бенедикт Сарнов, писали сочинения с оглядкой на следователя НКВД в 1937, или в стол майора КГБ в 1977. А в 2007 году всё ещё надо «выдавливать из себя раба».

Ну так вот ещё одна цитата, более или менее удачно подобранная: «люди Запада часто воображают, что эти шумные, но малочисленные персонажи и представляют собой Восток, но на самом деле их влияние не имеет какого-либо широкого или глубокого резонанса. Это заблуждение имеет весьма простое объяснение: истинные представители Востока не имеют ни малейшего желания быть известными и популярными на Западе…»

Несмотря на то, что в России активно обсуждается тема гибели Запада, системный кризис американского глобализма, и встречаются чудесные ремарки, типа того, что «Россия ещё спляшет «яблочко» на крышке гроба Соединённых Штатов Америки!». Россия – это тоже Восток.

Jack Kerouac изобразил дхарма-бомжей в 1954 году, помешанных на Востоке. Eретическая библия – «KtB» (Killing The Buddha) – призывает убить ЛОЖНОГО будду. Книга состоит из сочинений, написанных dharma bums, yбившими в себе определённые иллюзии, но заинтересованными в дальнейшем поиске религиозной ИСТИНЫ, и они могут многое сказать о spiritual state Америки. Весёлый Jack Kerouac стал серьёзным и ядовитым. А в России нынче тотальное Православие… И по традиции это – «кто заткнёт хлебало Радзиховскому?..»

C утра собрался в буддисткий центр слушать Dharma Talk. В 1990 году я оказался в Washington DC в похожем храме общества Сознания Кришны – меня туда отвозила несколько раз недовольная троюродная тётя, психиатр и материалист. Недовольная тем, что я интересуюсь bizarre people, но в целом довольная, что я не пустился в бега и вернулся тогда в Россию.

Однако всё вышло по-другому. Приехал в 8:30 и уехал в 9:30. Люди верующие, серьёзные, а я – турист. Правда, все приветливо улыбаются – злобных старух в чёрных платочках не было. Собственно говоря, начало церемонии я увидел. Потом приезжали молодые китайцы – светские, в джинсах, и тоже быстро ушли. Что касается Dharma Talk, то я прочитал программу лекций и мог купить всё это в наборе на DVD, но в целом я всё это знаю – четыре благородные истины и всё такое. Они там собирались ещё что-то освящённое кушать на ланч, но мне это уж точно ни к чему. Спасибо, кушал когда-то прасад – не помогает. Сделал несколько запрещённых фотографий, во внутреннем дворике нашёл ещё дополнительное строение, зашёл, увидел – что-то вроде библиотеки, библиотекарь вежливо улыбается.

Поехал в Burnaby – на какую-то высокую гору, соблазнённый проектом Playground of the Gods. Погода опять пасмурная, туман, потом вообще дождик, drizzle. Опять ехал по Highway 99, но вчерашняя горная панорама закрыта низкими облаками. Так как точных координат не было, заехал на Burnaby Mountain c севера – по кольцевому шоссе. Вижу, гора вроде бы та, но с шоссе съезжать некуда. Наконец, по какой-то вертикальной дороге попёр в гору, но явно по диким местам. Нашёл на карте названия улиц, которые запомнил – вроде бы надо было заезжать не здесь, а, скорее, с юга. GPS настроил на place of attraction и минут через двадцать добрался до вершины горы. Проезжал улицу Curtis – не знаю тот Curtis или не тот, но была и лавочка «Сurtis Division».

В хорошую погоду, наверное, должна быть видна роскошная панорама, но сейчас ничего не видно. Посмотрел Playground of Gods – японское искусство – Kamui Mintara. Ожидал большего, а так – группа деревянных скульптур, несколько загадочная, нужны комментарии искусствоведа.

Заехал домой за женой – дома нет, гуляет где-то самостоятельно. На Granville Island все галереи оказались закрыты на Новый год – с табличками о том, что Новый год надо встречать дома с семьёй, а не бегать по магазинам… Впрочем, и так было всё видно в витринах – типа Eagle Spirit – это всё этнический бизнес, после музея антропологии неинтересно.

Похоже, культуры Ванкувера мне уже хватит. Так как было рано, поехал ещё в музей Ванкувера, в котором упоминалась экспозиция local хиппи Ванкувера. На самом деле – обнаружил целых два зала, посвящённых хиппи, а также борьбе обывателей с «грязными хиппи» – hippies please use backdoor, fight hippie filth! Телемонитор с телепередачами 60-х о хиппи – film footage courtesy of CBC. Демонстрируются два «алтаря»: на одном биттлы, на втором – будда. Но интересно, что «алтари», похоже, подлинные, Hippie Decor из какой-то тусовки. Всё остальное монтаж. Играет All You Need Is Love, и зал называется You Say You Want A Revolution…

В космический павильон за 11 долларов не пошёл: что я, планетарий не видел с музыкой Pink Floyd?.. Закупил продукты на ужин в Urban Fair. Нужен прогноз погоды на завтра, чтобы ехать в горы на север – 140 километров.

В ресторанах не питался и в Интернет не ходил из скупости и жадности. Парковка в гостинице на Новый год и конец недели – со скидкой.

На мобильном телефоне читаю электронную почту: поздравили с Новым годом некоторые редкие, забытые личности. В том числе мой виртуальный брат Вова Барсуков из своей арт-студии предлагает что-то вроде того, чтобы нам тут за границей жить спокойно, ОТДЫХАТЬ, ни о чём не тревожиться. Это правильно, в духе 13-го патриарха – источник страданий нужно глушить транквилизаторами – «транками и танками».

– 8 –

В связи с Западом, Востоком и Россией вспоминается русский писатель Даниил Андреев, тот самый, который в сталинских лагерях сочинил «Розу Мира» – историю своих реинкарнаций. Как вообще христианин мог написать нечто подобное, а к тому же какому «следователю» это адресовано? Один из вариантов «понимания» – чего только не ведает наша медицина, специализирующаяся на графоманах и шизофрениках. Но то обстоятельство, что эта история записывалась по ночам на нарах – без определённой надежды на публикацию… Скорее автор писал для ангелов, или для Бога, если Бог не так уж далеко и всё видит.

Так или иначе, рукописи не горят, и тайные имена открывают Двери. То же самое – про Doors of Perception Олдоса Хаксли, и про «Doors» Джима Моррисона – break on through to the other side.

Сегодня опять плохая видимость, нет смысла подниматься на перевал. Кажется, обещают ясную погоду завтра. Жена простужена, болеет – привёз ей завтрак в гостиницу. А также хорошее красное вино. Потом свозил её в вязальный магазин, но она ничего там не купила – yarn намного дороже, чем тот, что она покупает online. Но рядом оказался испанский магазин – купили интересный плед из Мексики. Съели полноценный обед, но простой и не дорогой. Затем прогревались в сауне. В Интернете залил фотографии и выяснил состояние своих кошек в Торонто. В музеи сегодня не поехал – хотел найти студию арт-терапии и какую-нибудь выставку творчества душевнобольных, но нашёл только закрытые студии арт-терапии, и почему-то для китайцев.

Читал русский Интернет, пригласил кто-то на форум о цивилизации. Из форума о Ницше мои посты выкидывает модератор. Форум о цивилизации неплохой, но люди говорят А, и не договаривают Б. Ну хорошо – поругали Америку, поругали евреев. Какой-то барбос-академик похвалил. Никакой новой идеи не высказали. Некто Валера (под выразительным nickname «svastiasta» ) повесил на сайте 316 антисемитских и почему-то антиправославных видеоклипов – забавная русская коллекция.

GPS опять впадал в странное состояние, показывал несуществующие улицы.

– 9 –
Cегодня у жены день рождение. Привёз два завтрака из Urban Fare. В десять утра наконец-то усадил в машину и повёз в Sky To See Corridor. Погода, согласно прогнозу, ясная – дождя нет, туман лежит кусками. В целом панорама напоминает Большое Алма-атинское ущелье. Если не ошибаюсь, это был 1993 год, когда мы втроём перешли через перевал в районе Талгара. Втроём – это я, ещё один мой виртуальный брат Николай Гурулев, Гуру в области Berkley Software Distribution, и Алина, она и есть теперь моя жена.

Проехали половину пути – километров семьдесят и сделали остановку в Squamish. Что-то там купили на распродаже по двадцать долларов. Напитки и мне какую-то смешную «шапочку с ушками», но вид у неё горнолыжный и дорогой, хоть на премьера России полковника Путина натягивай… Ещё через семьдесят километров поднялись в Whistler – по сути олимпийская горнолыжная деревня. На фуникулёры наверх не решились – холодно, и жена жалуется, что простужена. Прошлись по деревне, в самом центре, когда надо было эффектно сфотографироваться, в фотоаппарате батарейки сели. Полчаса-час обедали в Keg. Культ спорта, канадского хоккея – на стенах огромные плоские телеэкраны со спортивными передачами. Затем в обратном порядке ехали домой. На Grouse Mountain уже было поздно заезжать – в пять темнеет, в гостиницу приехали в 5:30. Красивый Lions Gate Bridge между Северным Ванкувером и Stanley Park.

Вечером почитал Introduction в Ницше на plain English. Конечно, книжка для детей. Последнее, что я читал недавно, Жиль Дилёз – лучше и основательней. Выпили красного вина. Жена смотрит что-то смешное, а потом думает пойти в сауну в новом купальнике из American Apparel. Завтра у меня – день рождения.

Я всё-таки зацикливаюсь на простых вопросах, например: «почему не любят евреев?» или «почему в СССР не любили Ницше?»… Илья Кормильцев говорил, что «эти русские всегда знают, что нужно запретить»… «они могут однажды запретить всё человечество».
В СССР существовала разновидность морали, которую Ницше называл моралью рабов. Это не обидно, а это просто структурная характеристика.

Slave screams he spends his life learning conformity
Slave screams he claims he has his own identity
Slave screams he’s going to cause the system to fall
Slave screams but he’s glad to be chained to that wall
Don’t open your eyes you won’t like what you see
The blind have been blessed with security
Don’t open your eyes take it from me
I have found
You can find
Happiness in slavery

(«Trent Reznor»)

Конечно же, ницшеанцы в России были и есть. Я слышал, что и у самого Ленина что-то было от ницшеанца. Разного рода преподаватели философии не понимают, что Ницше поставил на себе опасный эксперимент, при его жизни его книги почти никто не читал. А теперь вот вам, симулякр постмодернистов – это тоже ницшеанская философия… Фрейд – эпигон Ницще – открыл истерическое вытеснение, после того, как Ницше открыл ложное сознание, носитель отравленных инстинктов.

Русского писателя Фёдора Достоевского Ницше любил и считал его secret unbeliever. Ницше считал, что евреи народ более интересный, чем его современики немцы, которые не хотели читать его сочинения.

– 10 –
Жена собралась мне покупать подарок в Gas Town. Зачем мне подарок – я себе подарил уже всё, что мне нужно. Теперь тотально экономлю. Завтракать она хочет в Artigian Caffe. Я хочу поехать и пообедать в ресторане около «Playground of the Gods» на Burnaby Mountain. Во-первых, если погода ясная, посмотреть на Beautiful British Columbia последний раз с высоты птичьего полёта, во-вторых, что-то в этом месте есть – spirit разлагающегося глобализма, мне нравится.

Всё вышло по-другому. Погода опять испортилась – смысла ехать на гору нет. В Аrtigian Caffe зашли. Потом поехали к Паровым Часам – и разошлись по интересам. Жена всё-таки нашла нужный вязальный магазин и купила целый мешок шерсти. Я нашёл два психоделических магазина, в одном из них – CCHQ (Cannabis Culture Head Quarters) – продавали порошки из толчёного кактуса. Бородатый дядя сказал, что мескалин. Двадцать пять долларов за тридцать граммов наличными. Второй магазин – литература по наркотикам, коврики с Хендриксом, Марли, собрание сочинений RAW – Космический триггер и Новая инквизиция. Жена подарила мне какого-то нефритового мишку с лососем в лапах и журнал с голографической обложкой – рок-н-ролльный – с большой статьёй про «King Crimson».
Потом поехали в China Town – на самом деле втрой в мире по величине. Где первый, пока не выяснил. Во-первых, там красивый китайский сад – в пруду живут огромные рыбы странной породы. Во-вторых, там уникальный shopping. Я купил silver plated cтатуэтку Будды за пятьдесят долларов, но думаю, что она стоит триста долларов, Шакьямуни из Индии. Жена собирает уже много лет чайную посуду, и нашла что-то не очень дорогое. Продавали старинные монеты со знаками Зодиака, в одном месте двенадцать монет по пять долларов, в другом – по полтора доллара, но неполный комплект.

Затем поехали снова в Gas Town – там заметили мексиканский ресторан, а я хотел в мексиканский ресторан ещё с Праги, где было очень хорошо. Сейчас ресторан был пустой, кроме того ланч-тайм – меню ограничено, но всё-таки что-то съели мексиканское. Обошли этнические галереи – так называемый музей шаманизма и трансформации, народные промыслы инуитов и хайда, серия Silent Messengers из Арктики. В целом очень много халтуры на продажу, или что-то дорогое и громоздкое – totem poles, каменные изваяния за три-четыре тысячи долларов. Кстати, в Квебеке был точно такой же ассортимент. В Лондоне на каждом углу продавали китч на тему королевской семьи, а в Канаде – китч first nation.

В пять часов поехал сдавать машину. Заставили куда-то ещё далеко ехать и заправлять им full tank – иначе было бы дороже платить. За шесть дней заплатил приличные деньги – за страховку и GPS, хотя прокат был самый дешёвый в городе. Машина вроде была лёгкая – Corolla.
Прошёлся пешком по городу, хотел зайти в HMW, но куда-то свернул мимо, покружил – ну и чёрт с ним, если бы зашёл, накупил бы дисков. В вечерний город выползают нищие и сумасшедшие – просят change c разными хитростями.

Уже поздно вечером сделал web checkout на завтрашний рейс, и напоследок пошли ужинать в ресторан в гостинице, где я компенсировал алкогольный голод двойным коньяком. Официантка, румынка, сказала, что раньше порции алкоголя были дешевле, а сейчас стали драть.

– 11 –
По сети получил российские комментарии к залитым на сайт фотографиям – «мура… нам туда не попасть, но нам туда и не надо». Что же, кому-то и не попасть… и мне не попасть кое-куда, куда я хотел бы. Something I Can Never Have.

I still recall the taste of your tears
Echoing your voice just like the ringing in my ears
My favorite dreams of you still wash ashore
Scraping through my head ’till I don’t want to sleep
Anymore

(«Trent Reznor»)

Татьяна из Saint Jones написала, что через две недели они летят в Whistler покататься с горочки. Я её предупредил, что позавчера мы там видели людей на костылях и в гипсах. Другая отдалённо знакомая дама из Новосибирска повесила на социальном сайте открытку, изображающую чёрных евреев, уезжающих в иммиграцию…

Известно, что раввин, написавший книгу «Зоар», жил в пещере. Потом он вышел из пещеры, посмотрел, что делается, – и ушёл в пещеру назад, в честь этого события раз в год в Израиле жгут гигантские костры на улицах. Я был в каббалистском городе Цфате в синагоге, где другой раввин сказал ученикам: «Где вы и где Иерусалим?» Несмотря на столь положительный опыт, я остаюсь «скрытым русским» и хочу в следующем году в Сан-Франциско. Был бы я «скрытый еврей», как полагается, хотел бы в следующем году в Иерусалим.

В аэропорту подсмотрел, что читают люди: Гессе, «Степной Волк». Пожилая канадка в салоне самолёта рядом со мной читает Jeffrey Archer. В Торонто – снег.

Сергей Земцов

Война

Военная пропаганда

Война – широкое понятие. «Война каждого против всех» — старая формулировка…. Появились современные «глобальные гладиаторы» 21 века… Кажется Кант, но только он один, предвидел появление ядерного оружия, когда воевать станет, якобы, бесполезно и экономически невыгодно.

За последней стадией войны, когда уже нормальные люди сами готовы убивать или отдавать приказы об убийстве, стоит подготовительная работа. Как мне сказали – Америка никогда ни на кого не нападет без того, чтобы не «выработать юридическое обоснование». Например, за месяц до начала Войны в Заливе всем тщательно разъясняли, что Саддам прячет под землей какие-то заряды. Я, помню, записал примерно 10 видеокассет до начала Войны в Заливе, во время военных операций в Заливе – но, кроме меня, никому они не нужны были, и я их все потерял. Все эти «фильмы» остались в архивах ученых историков. Но существует еще более глубокий уровень военной пропаганды.

Вся Америка протестовала против войны во Вьетнаме, против «Апокалипсиса Сейчас», но ветераны войны и генералы обижались – военные доктрины, всякие теории воздушно-наземного боя разрабытывать им надо, это их хлеб, и нужен полигон для применения этих теорий к реальной жизни. И в России, в институте ядерной физики, на каком-то семинаре, я сам слышал, горько жаловались на то, что во времена железного занавеса, когда ядерную физику курировал Берия, был Золотой Век советской науки, и этот век во времена Ельцина давно уже иссяк. Надежду возлагали теперь почему-то на Жириновского.

Вообще, слово «пропаганда» для определенного класса людей в Северной Америке слово ругательное. Как мне сказали, политики всегда политики, и следуют своей человеческой природе – если есть преимущества лично для себя, они эти преимущества реализуют для себя и своих семей. Кстати, Березовский в Англии говорит то же самое, что в России он был счастлив, что так много сделал для своей семьи.

Писатели сравнивают глобальный мир 21 века с материнской платой компьютера, на которой отдельные компоненты – нации – должны управляться единой тактовой частотой. Или просто сравнивают нации с бильярдными шарами. Это все остроумно и забавно. Но когда я был мальчик, во времена полета Гагарина, когда Хрущев грозил Америке – «мы вас похороним», я читал «Туманность Андромеды» и «Магелланово Облако», от том, что скоро мы полетим к звездам. А Земля – наш единый Дом, в котором скоро не будет границ между странами, нации отомрут (какой ужас!) согласно теории научного коммунизма. И в то время, конечно, мы все это в себя впитывали, и считали, что СССР – прорыв в будущее, что скоро весь мир это признает. Я уже сомневался в этом в комсомольском возрасте, но некоторые до сих пор по этому поводу злобствуют. Дескать, пусть Германия забыла Гитлера, но мы не забудем Хорошего Сталина, и великую страну CCCР, разворованную приватизаторами. Так что не знаю, что забавнее – американский глобализм, который плох тем, что он американский, или «пикейные жилеты» в России, выступающие против однополярного мира.

Но так или иначе мы пели песню – «Хотят ли русские войны?» — и говорили «нет, не хотят», так полагалось говорить. Как у Козьмы Пруткова – «щелкни кобылу по носу, она махнет хвостом». Разве что нельзя над этим смеяться в контексте Победы над Германией. Ведь это песня ветеранов, дошедших до Берлина. А чтобы было, если бы, наоборот, немцы дошли до Урала? Ничего хорошего, очередное иго.

Так что, с одной стороны, никто не хочет проигрывать в войне за свои земли, за свои ценности. С другой стороны, когда данный этап священной войны закончен, воевавшие почему-то не всегда знают, что им делать с мирным этапом своего существования. Это хорошо отражено в некоторых советских книгах и фильмах про войну. То есть бывший солдат вспоминает о боях с какой-то ностальгией – вот тогда ему было все ясно, а теперь эти пацифисты и просто штатские раздражают его. Бывший солдат требует к себе уважения, но он это уважение и получает от общества и государства, хотя это не значит, что у общества в мирной фазе существования нет и других проблем.

Я прочитал, что в «нестабильной России» некоторые группировки российской армии (бывшей советской), вероятно, контролируются «мафиозным бизнесом». Я не знаю точных фактов, для меня это слишком специальный вопрос. Возможно, где-то и контролируются, это еще выяснится. Но вообще, в «нестабильной России» много что вызывает возражение и опасение, весь их чекистский опыт. А также отмечу новые российские доктрины войны, в которой победит тот, кто в 21 веке лучше владеет информацией и знанием. Это значит, что специалисты из КГБ СССР по сопровождению граждан изучают теперь, как им собирать информацию в электронных сетях, и, наверное, уже далеко зашли, преподают «интернет» в своих закрытых академиях.

С другой стороны, без всякого интернета и современных сетей мозги промываются элементарно, это еще умели делать в 1914 году. Достаточно определенного подбора фотографий в репортаже.

Нравственность и мораль

Для того, чтобы определять, какой человек хороший, а какой плохой, желательно иметь научную теорию, а можно и религиозную конфессию. Но так или иначе, Родина начинается с того, о чем и что спрашивает «крошка сын» своего папу или маму. На начальном этапе это объясняют, вроде так же, как ребенка приучают к горшку. А потом как бы вожжи отпускают, но до какой степени? В конце концов прибегают к напуствию типа – «звездное небо над головой, а внутри нас нравственный закон». Но граждане и демократического государства, и просто жители на островах, все же консультируются по данному поводу.

Постоянно нельзя жить в напряжении, и люди привыкают к нравственным импульсам. Нагадил ближнему – надо покаяться. Делаешь добрые дела – надо бы получить поощрение, и стимул продолжать этим заниматься. В некоторых случаях и тюрьма полагается, а иногда почетным гражданином города назначат, или, как говорили, «может быть, наградят». Бывают и причуды электоральной системы.

Так или иначе Хорошие люди читают Хорошие книги, но, к сожалению, это не дает никакой гарантии, что они не будут нарушать собственные же хорошие законы. А в Израиле говорят – «законы у нас в стране хорошие, но люди друг друга не уважают». В частности, хорошие люди отлично поддаются пропаганде и становятся фанатиками и зомби. Хотя, если считать, что мы имеем дело скорее с вероятностью, чем с достоверностью… как сказал Иосиф Бродский – человек, который читал Диккенса, с меньшей вероятностью убьет и ограбит. А уж поп, раввин или мула – в таком случае «хорошие люди» с вероятностью близкой к достоверности. Но как раз в ситуации с военной пропагандой — это просто чудесная метамарфоза, когда вся нация объединяется против внешних врагов.

Причем для Войны не надо быть генералом, солдатом, полевым командиром. Признаком Войны является Ненависть. Причем ненависть превращается, становится вполне нравственной, и функционально это безупречная форма существования, социально-приемлемая и полезная с точки зрения прогресса. Ненависть против внешних врагов, чтобы как-то сохранить связи со своими, любить хотя бы немногих, от которых зависит душевный баланс, и, например, биологическое продолжение рода.

Социальная справедливость и бунт

Я прочитал, что русскую революцию в 1917 году «делали» русские и евреи, причем для русских это был бунт, а евреи искали реализацию социальной справедливости. Эта революция, как бунт против царя, дворянской элиты, просто против богатых, вероятно, не первый и не последний бунт в истории. Никакая элита не может поставить под контроль абсолютно все, и это не выгодно истории, с точки зрения вероятности вырождения. Революции освежают исторический процесс, который всё же с круга переходит в спираль.

Борьба за социальную справедливость иногда заканчивается успехами. Удается кого-то накормить, кому-то спасти жизнь, обеспечить даже «долгую счастливую жизнь». Только надо заметить, что иногда социальная справедливость унижает личность. Например, людей содержит служба социального страхования, и они живут в нише, из которой не так-то просто выбраться, подняться на более высокий уровень. При этом им говорят – а чем, собственно говоря, вы недовольны – сильные мира сего о вас позаботились – не можете жить, так доживайте. Как раз для слабых людей хороши конфесии и секты.

Но у защищенных справедливостью и взятых обществом на содержание людей обнаруживается теневая сторона – heart of darkness. Это не значит, что они готовы к революциям и бунтам. Скорее, они готовы к перманентной Войне. Признаком войны является готовность расстаться с жизнью, но не просто умереть, околеть, а погибнуть в боях.

Поскольку я не Нострадамус и даже не Кант, я могу только утверждать что-то, начиная со слова «если» … Если глобальный мир на Земле никому не нужен, то лучшая модель социальной справедливости и вообще лучший образец wisdom – еврейская справедливость.

С одной стороны, евреи «жестковыйные», с другой стороны, они знают толк в любви, и они протягивают «теплую руку» всем, кто готов ее пожать. Но многие другие нации любят себя и своих, и готовы бороться с однополярным миром, а точнее, готовы к Войне.

Но вернемся к конвенциональной войне, в которой участвуют генералы, армии и применяется техника. Если война как-то имеет отношение к бунту, то скорее всего, особенно в 21 веке, речь идет о «бунте богатых». Современная война дорого стоит, и американский летчик получает 250,000 долларов в год. Так что кто с кем собирается воевать в ближайшие 200 лет? Я прочитал, что полевые командиры могут скачать из Сети пособие «как собрать ядерное устройство», вопрос будет такой – как собрать Хорошее ядерное устройство.

Война – не бунт, и не криминал. Война отличается от криминала, как систематизированный бред, паранойа отличается от эпизода шизофрении. То что война – продолжение экономики, вероятно, правильно, но это только макрохарактеристика. В так называемой реальной жизни война и бои за собственное существование начинаются с детских игр во дворе. Я приведу пример. Когда я был подростком, еще не забывшим детские игры, я должен был первый раз явиться на призывной пункт советской армии. Я пришел туда с прической «хиппи», и на шею почему-то повесил крестик вместе с пулей от автомата. Девушки при военкомате выразили сочуствие – «ты что, баптист?» — тогда почему-то они что-то слышали про баптистов… Местный военный комиссар закрылся со мной в кабинете, не зная, что сказать, он произнес – «ты понимаешь парень, что МЫ таких, как ты, ненавидим». Другой подросток, в то же время, в городе неподалеку, явился на призывной пункт, и написал военному коммисару длинное письменное заявление, что отказывается служить в армии, так как «несогласен с политикой КПСС» — к нему были применены методы карательной психиатрии. Уже позже, в университете на военной кафедре, мы познакомились с майорами и полковниками лучше, в частности, на нас завели файлы в КГБ.

Когда 30 лет спустя мне предлагают почитать трактакты ветеранов советской армии против глобализма, какое-нибудь пособие «для тех, кто остается жить в России» — я в принципе вычитываю интересные тезисы, но предпочитаю книги другие.

Синдром любви и мира

Параллельно с войной во Вьетнаме, в Америке возникло и оформилось движение пацифистов, «счастливые 60-е». Нельзя сказать, что в наше время от этого движения осталось что-то помимо воспоминания о частной субкультуре. Как известно, «хиппари» губили себя наркотиками, а «хиппи» переродились, кто в обывателей, кто в индустриальных панков и рокеров. Но, как мне сказали, – «какая-то надежда существовала» — надежда на что? Надежда на политические преобразования, революцию или последствия для социальной справедливости? Скажем, парады сексуальных меньшинств разрешены, чего еще добивались? Лучше всего понимаешь «те времена» в контексте Войны и Мира.

Есть люди, работающие в военно-промышленных комплексах, есть люди, путешествующие по стране без всякой определенной цели, скажем по трассе от Сан-Франциско до Нового Орлеана. Так уж получается, и если они друг друга недолюбливают, то это не значит, что кто-то из них сознательно прав, и кто-то лучше, а кто-то хуже. Общество имеет сложную структуру. Кстати, есть люди, с легкостью пишущие доносы, люди, участвующие в тоталитарных сектах, посещающие религиозные собрания или, напротив, атеистические лекции – для всякого находится ниша в структуре общества. Но все подчиняются некому вектору – как только дело доходит до Обороны от врагов, придуманных или настоящих.

Профессиональные военные и сотрудники спецслужб абстрагируются от диверсифицированной структуры общества и работают, как правило, на государство и на оборону государства. «У нас есть семья, книги, джаз, то-то и то-то, а что есть у вас?» Good Sheppard отвечает – «United States of America». Аналогично ответит и любой полковник из России, и добавит всё, что полагается, о любви к Родине, о национальной русской идее. Участник войны в Афганистане, имея опыт конкретной ненависти и воспоминание о героизме, не просто так любит Родину, но не умеет любить еще что-нибудь другое. Бывшие солдаты переживают ностальгию по периоду активного участия в боевых действиях. Профессиональные военные всегда будут заниматься своим делом – будут разрабатывать военные доктрины и искать для них полигон.Им достаточно воздается по заслугам, так как в реальном мире приходится вести реальные войны.

Люди гражданские реагируют на военные приготовления и военную пропаганду в соответствии со своей природой, они тоже принимают участие в войне на полную катушку. Даже чистый пацифизм – это тоже реакция и оценка. Что касается риска для жизни – это также касается и военных и гражданских. И в действующей армии можно избежать физического уничтожения, и в тылу можно умереть «за идею» В тоталитарных сектах часто случаются кровавые инцинденты. Люди, далекие от военной карьеры, переживают драмы борьбы за существование.

Но все же происходит поляризация – кто-то за войну и агрессию, кто-то за мирное существование. Причем это «мгновенная скорость» — интегральная характеристика вырабатывается не сразу и является целью различных политтехнологий.

Определенную роль в военных приготовлениях играет уровень адреналина и обычный страх. Философией может быть также и любовь к пиву и рыбалке. Изначально, в мирное время, людям нравится мирная жизнь. Требуется какое-то мгновенное усилие, чтобы перепрограммировать мирное сознание на боевое: «Did you exchange a walk on part in the war for a lead role in a cage?». В конце концов мирные люди переодеваются в какие-нибудь черные одежды и начинают бороться. Конечно, кто-то упорствует в обратном, оставаясь быть стилягой, хиппи, студентом духовной семинарии… Эта борьба — самая настоящая Война, только пока еще без танков, гранатометов и строевой подготовки.

Израиль и Палестина, Россия и Грузия

Американский глобализм вызывает некоторое сожаление, так как это проявление империи. Империя живет в ожидании системного кризиса. Так было в истории и раньше, еще во времена Древнего Рима. И внутри самой Америки прекрасно понимают, что существует проблема глобальной Лжи, которая губит все красивые проекты. Такая же Ложь погубила СССР.

Средний Восток – горячая точка более подходящая для исторических наблюдений, чем противостояние сверхдержав. Конфликт на Среднем Востоке уходит корнями в темную историю природы человека. До сих пор не ясно ( или кому-то абсолютно ясно) , что же не поделили братские семитские народы – евреи и арабы.

Как известно, армия обороны Израиля (IDF) приглашает на службу молодых парней и девушек, иммигрировавших в Израиль из СССР и России. И эти ребята прекрасно себя чувствуют в армии – можно почитать многочисленные отзывы в Cети, а кто-то и знаком с ними лично. Я, например, когда жил в Израиле, часто ездил с ними в электричке – девушки IDF с автоматами на плече – «хайелет» — особенно хороши.

Хотя сионизм ругают и приравнивают к расизму и фашизму, любовь к Израилю такая же любовь, как и любовь к любой другой Родине. Армия Израиля, вероятно, справедливо считается одной из лучших армий современного мира. По крайней мере, бои с сирийскими танками из СССР армия Израиля выиграла вопреки ожиданиям. Пример правильной тактики евреев в танковых боях изучают в военных академиях. Ужасы еврейской оккупации Палестины преувеличены, это просто дежурный topic британского антисемитизма. Трудно сравнивать Ариеля Шарона с Адольфом Гитлером. Но война есть война, и человеческие жертвы отрицать трудно.

Существует точка зрения, что Израиль борется с исламом за цивилизацию, отмеченную иудо-христианским Божьим Словом. Причем для этой миссии жестковыйные,
выжившие со времен фараонов Египта изральтяне подходят лучше, чем, скажем, корпуса быстрого реагирования США. Эта точки зрения геополитики. А вообще народ Израиля просто «мочит в сортире» своих врагов. Откуда эти враги все время берутся и лезут – отдельный вопрос, и для меня это все-таки загадка. И джихад и шахиды – все находит сочувстие и вызывает симпатию в разных темных уголках мира.

Palestina made up her mind to die
Palestina had a belt of death
She had explosives strapped to her chest
Palestina is a martyr now in the sky
My life will be short and sweet
Bye

“Alien Jourgensen”

Видимо, Война и Мир имеют в качесте проекции Любовь и Ненависть. Возможности ненависти – поразительны. Многочисленные заклинания любви гаснут в изощренно разрабатываемой технологии ненависти.

Россия имеет право на военную агрессию в Грузии, если Америка и Израиль себе позволяют бороться за свои якобы глобальные интересы. То, что у какого-то российского солдата, воевавшего в Грузии, нашли в кармане «ложку из желтого металла» — такая мелочь. Наши отцы из побежденной Германии вывозили вагонами какое-то барахло – были отдельно взятые случаи «пира победителей» в этой войне за Сталина, за Родину.

Дело в том, что механизм морального осуждения полностью блокируется, когда речь заходит об особенностях военного времени. На площадь выходят ораторы, патриоты и спокойно говорят такие вещи, которые в мирное время говорить бы было неприлично.

Мечта пацифистов — «Imagine there’s no countries/It isn’t hard to do/Nothing to kill or die for/And no religion too» — к так называемой реальной жизни отношения не имеет. Также мысли о том, что воевать в 21 веке станет экономически невыгодно – утопия.

Мы наблюдаем антитеррористический этап военной мысли. Народы, накопившие какое-то богатство и способные в отдельно взятой стране как-то вести свои дела, хотят защитить себя. А опасность в 21 веке исходит не от солидного противника, а от черт знает кого – каких-то мелких общественных организаций и даже от отдельно взятых маниакальных личностей. Так что и доктрины ведения войны стали тяготеть к информационному взлому баз данных противника, если, конечно, не изобретут что-нибудь новое и фантастическое вроде телепортации или антигравитации.

Можно ли отменить смертную казнь? Мы знаем, что есть борцы за отмену смертной казни, и их интересно послушать. Но, когда речь заходит об осуждении убийц детей, например, в Беслане, все же совершенно естественно желание отомстить. Также и вопросы обороны – коль скоро на некотором историческом этапе невозможно уже остановить агрессию врага – однозначно решаются – будем воевать до победного конца.

Интегральная духовность

А вообще имеет ли смысл слово «Душа»? Как-то раз я невинно спросил одного человека – а чем он занимается в свободное время «для души», и он стал смеяться – какое отношение душа имеет к его бизнесу?

Люди вообще обращают внимание на внешние сигнал; когда замечают, что «что-то происходит», действует своего рода закон достаточного основания. Какое достаточное основание может быть для того, чтобы человек ни с того ни с сего начал писать (или хотя бы читать) стихи? Скорее, существует резон для того, чтобы бросить писать плохие стихи, или перестать читать книги.

Иногда творчество становится персональной войной. Я думаю, что в таких случаях результаты творчества – legacy — ставятся выше удовольствий реальной жизни. Даже если удовольствия необычно интенсивные, смысл все же в том, что останется от тебя сверх твоего персонального счастья, поэтому жизнью рискуют ради творчества, что является признаком военных действий. Ницше говорил, что «жить нужно опасно».

Стало модно говорить о науке и религии в «одном флаконе», то есть подниматься выше над тем и другим. Этот процесс связан с кризисом морали, другими словами, принадлежность и следование конфессии, скажем христианству, всего лишь модель, или достаточное условие, «правильности взглядов». А модель, как известно, в некоторых случаях работает, а при некоторых условиях полностью нерелевантна. Успехи положительных наук и логики создают challenge применить методологию науки и к другим сферам жизни. Это, впрочем, было модно в начале 20 века, и оказалось не столь перспективно, как надеялись.

Пока что нет рецепта или «научной теории пролетариата», который бы устроил человечество как расу, живущее на планете Земля. Делаются все же попытки разрабатывать вопросы метафизики и духовности, что приводит к возникновение групп, объединенных по интересам. Ничего другого, вероятно, «произойти» не может. Можно сказать, что это Секты, но использующие мощь современных сетей, блогов и публикаций по требованию. Эти группы противостоят организациям полевых командиров, хотя с точки зрения спецслужб изучать надо все подряд: «Big brother/Will discover/Just what you do». Реальная жизнь, вероятно, это не только бизнес и счастливая жизнь, построенная бизнесом для своих customers, но и война духовных мутантов.

В конечном итоге, если Война трансформируется и будет иметь новый облик, Мир тоже будет другим. Что-то должно управлять этим процессом, мы можем только гадать, что же это? Неужели найдется какая-то национальная идея, которая победит другие «плохие» идеи. Ее «объективная истина» совпадет с «объективной истиной всего человечества». А может быть, ничего другого быть не может, и имеет место полная аналогия человека с животным. Разум – механизм гомеостазиса. Бог назначил своим избранным народом евреев. Раса людей доминирует на планете, но люди мало чем отличаются от динозавров.

Пожелаем солдатам удачи. Правое дело победит.

Фанаты и удовольствие

Конечно, симфоническая музыка, которую играют праздничные мужчины во фраках, женщины в вечерних туалетах, будет жить вечно. Публика, которая собирается в концертных залах, – разная, но атмосфера на концертах классической музыки тёплая, по-настоящему духовная. Счастливы те дети, родители которых научили их понимать, слушать и любить музыку Моцарта, Баха, Чайковского, Стравинского, Шонберга.

Что касается музыки иных направлений, новой и современной музыки, которую играют и в концертных залах иногда, но чаще на стадионах, и просто на улицах, – гораздо сложнее оценить это явление с точки зрения вечности. Иногда это принципиально «одноразовые» перформансы, иногда это просто «фон». Но можно встретить людей, которые не стесняются говорить, что они не любят классическую музыку и не хотят вообще её слушать, а вот всякие «песни», «перформансы» и даже передачу «American Idol» – обожают. За этим стоит не просто отсутствие культуры, плохой вкус, а нечто, о чём весь двадцатый век рассуждали экзистенциалисты – свобода воли и вызов собственной «заброшенности» в этот мир.

С одной стороны, существует популярная музыка, которая, в общем-то, есть, как говорится, просто «fun» и товар. Точно также существует загадка фильмов ужасов, которые продаются и приносят колоссальные прибыли только потому, что современным людям нужен адреналин. Это явление скорее должно интересовать социологов, и они, вероятно, могут предложить интересные теории. С другой стороны, есть непопулярная музыка, музыка тяжёлых и альтернативных направлений, которая вызывает часто недоумение в компании людей, собравшихся, чтобы иметь «fun». Такую альтернативную музыку слушают фанаты – «fans», и группа таких любителей часто напоминает секту.

Поскольку инакомыслие и оригинальный вкус до сих пор пока никто не запретил окончательно и бесповоротно, эксперименты разного рода с ценностями, вечными вопросами, концептуальные и конструктивные «находки», авангардизм – всё это успешно соперничает с академическими формами. Более того, их влиянию подвержены дети и, так сказать, «простые люди» – особенно это касается современной музыки, которую достаточно один раз услышать и принять независимо от какого-либо интеллектуального дискурса. Например, если задуматься, – это загадка, или это то, что психологи называют подростковым негативизмом: вместо того, чтобы получать удовольствие от телепередачи, запланированной «фабриками звёзд», дети индиго, да и «простые дети» уходят на улицу слушать песни с ненормативной лексикой, панк-рок и рэп.

Если есть спрос, то находится и предложение. В Англии, в Манчестере открывается нового типа Фабрика, «Faсtory Records». Это, конечно, бизнес-предприятие, иначе в Англии не бывает. Но отголоски распространяются по всему миру. В СССР, в Москве группа музыкальных интеллектуалов, Сергей Жариков и Сергей Летов-cтарший, промывают мозги Игорю Летову-младшему, который решает для себя, что будет сочинять музыку и стихи «ещё круче», чем его старшие товарищи. «Оккупация» Жарикова трансформируется в «Гражданскую оборону». Воля к творчеству Игоря Летова оказалась реализованной на полную катушку, в Англии его назвали «отцом русского панк-рока», а в России существует мнение, что он вообще единственный гений на данном направлении.

Мы имеем дело с воистину уникальным явлением, противостоящим известной культуре. Возможно, читатель хорошо знаком с жизнью и творчеством поэта, Нобелевского лауреата Иосифа Бродского. Можно заметить, что Иосиф Бродский начинал карьеру почти так же, как Игорь Летов. Они оба подвергались преследованиям Системы и КГБ. Но Иосиф Бродский в Архангельской ссылке стал читать стихи Одена, антологию английской поэзии и, пережив некоторое внутреннее обращение, решил, что «части речи» – это его призвание и оправдание всей жизни. Оказавшись в Америке, Бродский сразу же был взят на литературную должность в университет. Игорь Летов пережил внутреннее обращение иного рода, о котором пока что ничего не написано, но можно предположить, что таковое имело место. Путь, которым пошёл Игорь Летов, – определённое уважение, серьёзное отношение к определённой категории своих фанатов. В отличие от панк-рока своего предтечи Сергея Жарикова Игорь Летов не «стебётся» и не «бьёт мужика палкой». Игорь Летов сделал всё, что он мог сделать, для того, чтобы его фанаты поверили в то, что он принимает всерьёз всё то, о чём он говорит от их имени.

Я бы не хотел писать исключительно о творчестве Игоря Летова или других достойных «отцов» новейшего искусства, а хотел бы оставаться на несколько более метафизических позициях и видеть некие горизонты. Хотя я хотел бы прочесть книгу, посвящённую Игорю Летову и его стихотворениям, напоминавшую бы исследования, которые пишут про Иосифа Бродского. Ясно, что это пока моя фантазия, так как литературоведы не изучают поэтическое творчество Игоря Летова. Это поэтическое наследие пока что пребывает в странном состоянии, и неизвестно, будет ли изучено вообще когда-нибудь в будущем. Но как знать? Мы имеем дело с чем-то для нас новым и «недиссертабельным».

Так или иначе, мои пролегомены, возможно, заставят задуматься достаточно серьёзных людей вообще о соотношении классического искусства и, скажем так, любительского. Но классическое искусство может быть сытым, скучным и клишированным академиками, в то время как что-то, подобранное на улице, может оказаться стихией огня, случаем самосожжения, который увлекает кого угодно глубже, чем проработанный экзерсис по всем, освящённым традициями, правилам.

This world threw me away
This world never gave me a chance
This worlds gonna have to pay
I don’t believe in your institutions
I did what you wanted me to
Like cancer in the system
I’ve got a little surprise for you

Something inside of me has opened up its eyes
Why did you put it there did you not realize
This thing inside of me it screams the loudest sound
Sometimes I think I could Burn

(Trent Reznor)

Эпоха нигилизма

Для того, чтобы обсуждение известных, но, собственно говоря, довольно частных событий музыкальной жизни поднять до вышеупомянутых метафизических горизонтов, необходимо ввести некий контекст данной истории. А именно, вспомним, в какое время мы живём: наше время – это затянувшийся конец света, апокалипсис своего рода. Радикальные атеисты, например, Мишель Онфрей, требуют деконструкции религии, теократии, христианства и не оставляют места для сомнений в том, что следующая постхристианская эпоха будет эпохой науки. Как писал и Ленин на полях конспекта Гегеля, «боженьку жалко, сволочь идеалистическая…». Мишель Онфрей пишет очень остроумно и почти энциклопедически, но все эти сочинения для таких же, как он сам, любителей науки, не нуждающихся в «гипотезе» существования Бога.

Атеисты недовольны, что для понимания классического искусства студентам до сих пор предлагают изучать историю религии, недовольны деизмом и «богом философов», когда существование Бога всё же «протаскивают», вместо того, чтобы заявить, что в принципе Бог никогда не существовал, все религиозные книги сплошь сказки и фольклор.

Начало эпохи современного нигилизма связывают отчасти с Ницше, который заявил, что «Бог умер». Быть ницшеанцем, как пишет Мишель Онфрей, значит делить историю на эпоху «до Ницше» и «после Ницше» – так же, как было деление «до Христа» и «после Христа». В этом что-то есть, так как после заявления «Бог умер» до сих пор не сформировалась альтернатива. Деконструкция христианства, деконструкция монотеизма не закончены. Нельзя сказать, что на смену иудо-христианской теократии пришла какая-то новая, столь же могущественная наукократия или технократия. Мы живём в переходную эпоху, если вообще переход окажется возможен. Эксперимент СССР с «научным коммунизмом», мягко выражаясь, оказался спорным и неубедительным.

Мишель Онфрей вспоминает слова Достоевского о том, что «если Бога нет, то всё позволено», и утверждает, что это полная чушь, по его мнению, надо говорить как раз наоборот – because God exists, everything is permitted. Кстати, судя по голливудским экранизациям Достоевского, представление американцев о русских, о братьях Карамазовых совершенно нелепое. В то же время «отец русского панк-рока» Игорь Летов в своих интервью неоднократно заявлял, что Достоевский его любимый писатель, и более того, заявлял: в своём творчестве «я иду более от религии», чем от эстетики.

Я отдаю себе отчёт, что, с академической и просто снобистской точки зрения, упоминание Игоря Летова в контексте «метафизических горизонтов» для многих учёных гуманитариев несколько странно и неубедительно, но моё сочинение абсолютно субъективно, и если кому-то не нравится, можно не читать дальше.

Так или иначе, а стоит ли без всякой оглядки доверять науке? Ведь нам не нравится массовая или поп-культура – культура маленьких людей, которые, по Ницше, считают, что «образование – это то, что отличает их от пастухов». А нравится ли нам так называемая «нормальная наука», армия маленьких учёных, ищущих тёплое место на faculty positions и поддерживающих коммунистические и атеистические идеи любого государства, готового взять их на содержание?

Далее, что касается людей, имеющих образование в бизнесе, в коммерческих науках, какую веру они часто исповедуют? Да весьма простую и упрощённую: что всё можно купить за деньги. Более точно, они верят, что люди, как они говорят, on the top of the food chain управляют миром и обеспечивают так называемый «уровень жизни», когда контракт с работодателем или просто зарплата делают работника счастливым. Зарплата – как питание для дрессированных животных: если есть на что эту зарплату потратить в супермаркетах, то не надо ни бунтовать, ни вообще чего-то там «хотеть». Бизнесмены, научно руководящие обществом, и счастливые и солнечные прикормленные люди попроще. Ну, там существует ещё системы welfare и asylum – опять же это формы счастья для людей «слегка больных» или «безнадёжно неизлечимых». Предлагается вариант рационального христианства – христианства без Бога, но выжимка из религии светской идеи социальной справедливости.

Это тот фон, на котором вдруг появляются странные для рационально мыслящих людей формы искусства, когда какие-то «битники», «хиппи», «панки» уводят из буржуазных (или советских в 70-80-х годах XX века) семей благополучных подростков. Впрочем, если бы благополучные семьи занимались всегда воспитанием благополучных детей и сплошь прививали бы им любовь к Моцарту, Диккенсу или там Кобзону, Шолохову, можно сказать, не было бы беды или, скажем, не было бы вечной проблемы отцов и детей.

При наличии реальных противоречий в обществе неизбежно появление Зеркал Революции, что становится в свою очередь объектом противоречивого отражения, – так владелец магазина модной одежды основал группу «Sex Pistols». Герои психоделического фронта, последователи харизматических поэтов, скажем, Cида Баррета, становятся динозаврами, гастролирующими ради обычной прибыли. Как ни печально, актуален призыв к тому, что поэту лучше уж умереть лет в сорок. Иначе творчество перестаёт быть творчеством, а, как известно, «долгая счастливая жизнь» без творчества презираема. «У них есть своё маленькое удовольствие для дня и своё маленькое удовольствие для ночи». Они считают, что «здоровье – превыше всего».

Приступы постмодернистского веселья

Современная музыка – это есть всё же способ не только войти в депрессию, но и выйти из депрессии, то, что называют также катарсисом и дионисийским экстазом. Существует «смеховая культура», разнообразные формы народности, философствования «на полуночных кухнях» – всё это не академическая, не классическая, не формальная диссертабельная, поддающаяся статистической социологической обработке культура, а, скорее, духовность. Нечто за пределами конструктивного и рационального дискурса вообще.

В древней Римской империи свободные граждане требовали зрелищ. А также вероятнее всего то, что рабовладельцы были убеждены, что их рабы счастливы, если получают в достатке свою пищу. Сложнее представляется ситуация с ранними христианами, которые не отказывались от своих «современных убеждений» под пытками и отказывались просто «подписаться» под хвалой императору, вместо этого за свои убеждения предпочитали лишиться кожи или поджариться в кипящем масле.

Если ожидать от науки ближайшего будущего революций в сфере социальной справедливости, деконструкции Judeo-Christian teaching и блестящих результатов в построении коммунизма или чего-то там столь же «научного», о чём мечтали в СССР, то науке придётся решать вопросы, связанные с человеческой природой. А человеческая природа оказывается очень консервативной, и порой кажется, не подвержена никакому прогрессу. Иные поклонники классической музыки, поклонники тех вершин духа, которых достигли Бах и Моцарт, говорят, что вся неклассическая музыка типа рока, авангарда и панк-рока есть ни что иное, как регресс в Каменный век, в эпоху пещерной дикости. Правильно ли это в буквальном смысле, не знаю, но определённая идея тут высказывается, что со времён палеолита человек не изменился. Да и Ницше со своим эстетизмом высказывался, что человек – это неудачное животное.

От массовой культуры, шоу-бизнеса нельзя ожидать рафинированных продуктов, отфильтрованных лучшими умами человечества. Подпольная параллельная, частично народная, культура существует как реакция на массовую. Люди со времён Древнего Рима нуждаются в зрелищах. Удовольствия, доступные за деньги, ограничены – can’t buy me love – кто-то изначально ими не удовлетворён, и вакуум заполняется странными способами, которые иногда напоминают сумасшествие. Но и на долю сумасшествия есть спрос. Более того, этот спрос превращается в «боевой стимул» для дальнейшей эволюции истеблишмента и бизнеса.

Если Игорь Летов, по-моему, безусловно одарённый поэт, и так же считают многочисленные его поклонники, то рядом с ним существуют многочисленные соратники и эпигоны. Впрочем, так было всегда, скажем, с Элвисом Пресли и Джимом Моррисоном. Но слово «эпигон» не просто ругательство, а, скорее, важно как раз то, что существует боевой отряд – соратники или, скажем, уважаемые деятели андеграунда. Точно также, рядом с Иосифом Бродским, находится плеяда ленинградских поэтов, стихи которых декламируют на литературных вечерах, посвященных «друзьям Бродского».

Между литераторами постмодернизма и уличными музыкантами безусловно огромная разница. Музыканты гораздо более маргинальны и более подвержены горению – light my fire. В принципе рокеры соглашаются с тем, что «рок-н-ролл мёртв», и выбрасывают в окружающую среду своё, как говорили в XX веке, экзистенциональное существование. Для подобного акта самосожжения не надо иметь специфических талантов, точнее crafts типа музыкального слуха или способности к поэтике. Достаточно воли – желания от души повеселиться.

В эти дни весь мир прощается с Майклом Джексоном. Являясь свидетелем такого «праздника», я не могу не заметить, что мир прощается с бизнесменом и шоуменом – celebrity, а вклад Джексона в искусство находится за кадром, хотя, наверное, кто-то есть, кто может оценить нечто в области поп-культуры. Судьба не столь знаменитых и не столь богатых музыкантов более тесно связана с «ценностями» эпохи. Для рок-музыкантов часто типична судьба по признаку самосожжения и горения.

Но какую представляет ценность данный выбор и какие есть альтернативы? Хорошо известно, какое место занимает эстетика в ницшеанском мировоззрении. Ницше провозгласил, что «Бог умер». Постмодернисты провозгласили, что «Автор умер» и искусство более не служит прогрессу нравственности. Творчество стало «трансцендентным» и предполагает многозначность. Удивительно сочетается какой-нибудь грамотный фа минор и какое-нибудь Удивительно сочетается какая-нибудь грамотная тональность и какое-нибудь «Вот так вота» в концертной деятельности мультиинструменталиста и концептуалиста Сергея Летова. Гораздо более открытый Игорь Летов так выразился в своём интервью:

«Поэты делятся на две основные категории: на тех, которые всю жизнь пишут один-единственный идеальный стих, как скажем, Пушкин, и, собственно, тех, кто своим творчеством как бы завоёвывает новые пространства, территории, горизонты. Так вот, я и есть такой завоеватель. Я именно завоёвываю внутри себя новые рубежи Безграничности, вседозволенности и дерзновенной вдохновенной всевозможности».

В общем-то, и Гегель считал, что Мировой Дух сам себя познал окончательно и создал идеальную философскую Систему. И марксизм, который приделал себе ярлык «научный», трактовал истину рабочего класса как истину идеальную, совпадающую с итогом прогресса. Как мы знаем, все эти идеальные итоги прогресса поступают в оборот свиньям Оруэлла. Люди on the top of the food chain cтановятся манипуляторами и конспираторами, следуя каким-то программам, заложенным в человеческую природу. Pigs Can Fly.

Ужасно как красиво звучит стих апостола Павла:

«Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая и кимвал звучащий».

Но ведь НЕ имеют любви проповедники, батюшки, инструкторы и идеологи, про которых говорят, что Бог шельму метит!

Поэтому современная позиция многозначности Творчества вызывает интерес у всех свободных людей. Всё, что могут свободные люди, – игнорировать прогресс и единственно возможную для контрольной группы «объективную» истину. А это и есть горение и самосожжение, или «весёлая наука».

Наука

Всё же ницшеанское мировоззрение, пессимизм Шопенгауэра сделали своё дело – создали Рубеж Времени. Последствия запрещённой для известных категорий народонаселения в тоталитарных странах философской доктрины – проявляются во всём.

Кажется, что единственный реальный институт общества, который готов взять на себя ответственность за «демонтаж» и «реконструкцию» ценностей цивилизации, – это Наука. Благодаря Науке мы летаем на самолётах, пользуемся компьютерами, смотрим телевизоры и тому подобное. Но главное – существуют Деньги. Хорошо смазанный механизм товарного обмена, возможность эквивалента общественного труда, возможность «зарабатывать деньги», не слишком задумываясь о направлении денежных потоков.

В СССР не было возможности хорошо зарабатывать, и существовало высокомерие по отношению к деньгам. Даже у Виктора Пелевина, который пишет про новых русских и для новых русских, лейтмотивом является ирония по отношению к деньгам. А в Северной Америке – никакой иронии, если отбросить особое мнение, можно сказать, хобби, скажем, возьмём пародию Франка Заппа на «Beatles». Имеется возможность зарабатывать деньги, есть куда их тратить, и этот процесс доставляет удовольствие. Упомянутый выше Майкл Джексон популярен в первую очередь как знаменитость – celebrity – с большими деньгами, и уже во вторую очередь – кому-то нравится музыка.

Люди, имеющие образование в области финансов, слывут в Америке обладателями научного менталитета и придерживаются атеизма. Такие люди ответственны за «создание рабочих мест». Карьера какого-нибудь assistant manager в банке является идеальной с точки зрения Счастья простого человека, для которого якобы и существует вся цивилизация, в которой кто-то продаёт, а все остальные покупают и должны быть счастливы и благодарны науке. С другой стороны, простые нападки на «доллар», на якобы примитивное сознание трудоголиков в Америке нуждается в обосновании большем, чем просто высокомерие, исходящее из Русского Хаоса – так как всё же «доллар» работает. Но, конечно, плохо и то, и другое – и русский дурак Емеля со щукой, и банковский клерк из О’Генри, зацикленный на биржевом курсе.

Упрощённая экономическая модель не устраивает людей в моменты разного рода душевных кризисов. Для укрощения бунта, дисбаланса на рынке существует целая армия психологов и просто инструкторов фитнеса, но кто-то не хочет идти к психологам за коррекцией сознания и идёт на «тусовку» типа панк-клуба. Конечно же, и этот уровень пытаются поставить под контроль, но всё же есть разница. Харизматические музыканты и их поклонники как-то отбиваются от стаи.

Наука вообще основана на абстракции. То есть упрощение необходимо, чтобы иметь подходящую для случая модель. «Если на клетке написано «Слон», значит, это Слон». Для занятия наукой, точнее для того образа жизни, который называется Наукой, не обязательно иметь какой-то талант. Учёным может стать каждый, вступить в Науку, как в партию, получить образование, учёную степень, терпеливо оформить положенное число публикаций – это процесс точно такой же, как и любая другая карьера – «лишь бы кто случайно не помешал». Далее, в академическую среду путь закрыт для чужих. Faculty positions, гранты разного рода – это ресурс, распределяемый, как талоны на продукты. C другой стороны, это работает. И самолёты строят, и хирургов учат быстро вырезать аппендицит.

Проблема возникает, когда ставится вопрос о доверии. Если Наука заявляет, что знает, как должен идти всякий прогресс, да ещё торгует ярлыком «научный» – это уже касается людей, не имеющих отношения к учёным, как субкультуре в себе. Научная или какая иная Демократическая партия, или Отдел милиции, или звено продавцов Гербалайф – человек, не принадлежащий к партии, спрашивает себя: кто это такие?

Тут и попадаются под руку аморальные «Речи Заратустры», или тому, кто ничего такого не читает, масса суррогатов, просто песня со странными словами и причудливым звуком.

Глобальная цифровая деревня

Ясно, что человечество не созрело для того, чтобы стать «расой, населяющей планету Земля», и для того, чтобы убрать границы между странами. Это полная утопия. Нации будут бороться за своё существование. Американский глобализм так же несостоятелен, как и миссионерство христиан. Хотя мне и попадались труды учёных методологов, которые уже мыслят категориями всего человечества. Если бы «всё человечество» готово было к подобной стадии прогресса, то можно было бы говорить и об объективной или общезначимой истине. Пока что общезначимые истины есть только в математике, которая, как известно, царица всех наук и универсальный Язык науки. Впрочем, один из основателей нейро-лингвистического программирования – математик, и описывает «структуру магии» в терминах формальной грамматики. Поэтому-то НЛП и не любят в России, считают выдумкой манипуляторов, технологией бизнеса. С другой стороны, менее консервативной, НЛП можно считать исследованием навыком Экспертов, или Успешных людей.

Так или иначе, глобальная цифровая американская деревня – global village – такая же ересь, как и коммунизм Хрущёва, который в 80-м году XX века не дал о себе знать прогрессивному человечеству. С другой стороны, «цифровую» сторону как-то приспособили в мобильных телефонах и компьютерах для журналистов, которые их носят в своих портфелях. Да и билеты на элитные концерты и перформансы крутых деятелей авангарда продают online.

Игорь Летов, в одном из самых своих депрессивных видеоклипов «Насекомые», заклинает:

Новый прекрасный мир
Новый прекрасный мор
Апофеоз, апофеоз, апофеоз, апофеоз
В трёх сосeнках, блуждая насмерть, замёрзли оба
В трёх сосeнках, блуждая насмерть, замёрзли оба
Замёрзли оба раба божьих – это я и ты
Раба божьих – это я и ты
Вот оно как, вот оно как
Вот оно как, вот оно как
Во веки веков, во веки веков
Во имя щеночка и смятой бумажки
Заклинаю! Заклинаю!
Усохшую речку, усопшую птичку
Разинутый пламень, обугленный камень
Уберечь нас прочь от злой натуги
От мясистых очей, водянистых речей
От обильных музеев, хмельных комментариев
От повальных пролетариев и прочей жизни!

Это, в общем-то, чистая декларация «Русского Хаоса», довольно точная по сравнению с каким-нибудь наивным гимном типа «Убей Жида» или «Звезда Свиней». Безусловно, под этими словами подпишутся не только русские, но многие другие носители неконформистского сознания в момент душевного кризиса. Что здесь неразумного, кроме ФОРМЫ – это вроде как формальный БУНТ против порядка вещей. Так нам запрещают бунтовать, или как?

Конечно, даже если бы и хотели – просто так, без воспитательной работы, не запретишь. Вот вспомним советских Стругацких, эпизод из «Хищных Вещей Века», там же агент КГБ ужаснулся, испытав на себе действие фантастического наркотика, но окончательно пришёл к идее воспитания. Воспитывать, а не карать!

Но вот другого рода бунт – антология альбомов группы ДК Сергея Жарикова заканчивается призывом к русскому бунту со всеми атрибутами сознания члена общество «Память». Тяжёлый вариант русского бунта.

А вот как отвечает на это раввин Михаил Лайтман:

«Весь мир – одна семья. Каббалистические принципы должны, в итоге, охватить весь мир, дав всем равный уровень жизни. Однако процесс этот постепенный. Каждый народ, большинство которого на практике примет на себя эти основы, то есть уже будет воспитано в духе отдачи другому и будет иметь надёжный источник мотивации, – тут же войдёт в международное сообщество, основанное на альтруистических законах. У всех народов, вошедших в рамки этого сообщества, будет одинаковый уровень жизни – так, что излишки от богатого или прилежного народа будут улучшать уровень жизни народа отсталого или бедного природными ресурсами и средствами производства».

Как говорил Том Уэйтс в своём интервью: «Piano Teachers were shoсked…» Цитирование, мной сделанное, не уместно! Подбор цитат оскорбит многих читателей, щёки сгорят от стыда, не так ли?

Кратко о необходимости душевного баланса

В своё время, когда мне было около двадцати лет, я читал «Науку Логики» Гегеля, который, как помню, писал о необходимости соблюдать Меру. Я Меру не соблюдал. Я случайно оказался в компании каких-то хулиганов и что-то там стал вещать из онтологического доказательства существования Бога, на что некий хулиган, «узрев корень», сказал сразу же: «Да Бога-то нет!» А было это в Омске, на родине Игоря Летова, и будущей Нью-Москве Эдуарда Лимонова – так что у меня в молодости был опыт реального общения с русскими бунтарями.

Удивительно, что о необходимости соблюдать Меру я прочитал, уже позже, в конце статьи одного курганского философа, политэконома, критика марксизма, и почти такие же слова нашёл у известного польского антикоммуниста.

«Материалист утверждает себя в мире тем, что отказывается от себя, идеалист – тем, что отказывается от мира. При этом оба терпят поражение, ибо совершают в сущности одну и ту же ошибку: в обоих случаях НЕТ действительного контакта с реальностью, проникновения в реальность, у тех и других разум недействителен, действительность неразумна. Иначе говоря, те и другие не умеют ни жить, ни мыслить».
(Александр Усов «Против религии и атеизма», newlit.ru)

«Therefore it is likely that two kinds of mentality — the skeptical and the utopian — will survive separately, in unavoidable conflict. And we need their shaky coexistence; both of them are important to our cultural survival. The victory of utopian dreams would lead us to a totalitarian nightmare and the utter downfall of civilization, whereas the unchallenged domination of the skeptical spirit would condemn us to a hopeless stagnation, to an immobility which a slight accident could easily convert into catastrophic chaos. Ultimately we have to live between two irreconcilable claims, each of them having its cultural justification».
(Leszek Kolakowsky, «The Death of Utopia Reconsidered», The Australian National University)

Однако я не совсем за «Let It Be», которое может быть и справедливо ставят в упрёк «Beatles». К сожалению, школа ненависти более соответствует реальности, чем уроки любви. Любовь для нас уже как ностальгия, идеал – «как молоды мы были…». А то, что в так называемой реальной жизни нас ненавидят – уже привычка. Спрашивается, так стоит ли реальность того, чтобы издеваться над фантастическими грёзами? Это уже вечный вопрос, на который каждый отвечает по-своему, то есть не отвечает никак с точки зрения Истины. Да и какая там ещё Истина, какая там ещё Душа?! О чём это мы с самого начала?..

Многоножка сгорает в огне

Как-то хочется избежать пафоса. Эмоции хороши для определённого класса ситуаций, когда надо, чтобы «чувство не обмануло». А когда в голове много мыслей, да ещё таких, от которых хочется избавиться, хороший рецепт – в огонь. Даже книги сжигали, но пришли к мысли, что рукописи не горят. Так что «огонь» для мышления это переработка фактов в некие результаты, которые уже важнее переработанных фактов и позволяют об использованных фактах частично забыть.

О чём мы хотим забыть? В красивой еврейской «Агаде» пророк сорок лет водил народ по пустыне, чтобы вымерли старики, сожалевшие о сытой жизни в рабстве. Предполагается, что эту историю надо помнить четыре тысячи лет, а может быть, и дольше. А Карл Юнг исследовал память и обнаружил там архетипы. То есть то, что не горит и очень хорошо спрятано.