Две точки зрения

Легкая  осень. Деревья, тесно сцепившись голыми ветками, пьяно шатаются и спорят, еле слышно переругиваясь скрипами. Ранний вечер навевает теплую, ясную и уютную меланхолию. Я стою на остановке и предвкушаю вечер, полный радостных осенних забот, теплый и пряный, как глинтвейн, что делает моя подруга. Едва заметно спускаются сумерки. В окружающем безмолвии вдруг происходит сдвиг – я слышу два голоса, принадлежащих  мужчинам среднего возраста, а вскоре из-за поворота показываются и сами говорящие.

Выглядят  они  более чем странно: один был одет в черный сюртук, прямые клетчатые штаны, на шее красовался зеленый бант, приколотый драгоценным камнем.  Второй был одет немного скоромнее: его сюртук был темно-коричневого цвета, как и штаны, а платок  ближе к кремовому оттенку.  Их голоса вступали в мое одиночество все отчетливее.

- Знаете ли, Алексей Никифорович, на днях произошел в нашем городе случай, очень спорный, если рассматривать его с разных точек зрения.

- Ну-ка, Семен Афанасьевич, поведайте-с.

Ситуация была более чем странной. Вариантов напрашивалось всего три: я сошла с ума, они сошли с ума, либо… ну нет же, нет! Озарение – да это же актеры из городского театра!  Еще бабушка, работавшая в театре костюмершей, рассказывала  мне, что несколько раз в году артисты обязательно собираются в этих местах и устраивают то, что сейчас принято называть корпоративами. Все встало на свои места – подпившие актеры, приехавшие отдохнуть прямо после спектакля, вписались в мою картину мира, дивная тягучесть вечера была восстановлена, и я стала с интересом прислушиваться к разговору этих двоих, продолжавших беседовать так, словно меня здесь не было.

- Да дело, в общем-то, обстоит в следующем. Батюшка  местной церквушки на днях разбился в автокатастрофе.

- Господи – Алексей Никифорович испуганно перекрестился, украдкой косясь в сторону церковного купола.

- Но вот что действительно интересно, Алексей Никифорович, так это обстоятельства его гибели.

- Да что вы, право, такое говорите, Семен Афанасьевич! Как могут быть интересны обстоятельства гибели батюшки?! – Он вновь торопливо перекрестился.

- Тут вот в чем, собственно, дело. Ехал, значится, покойный…

- Ну что за вздор! Как покойный может ехать!

- Друг мой, не придирайтесь к словам. Вам прекрасно известно, что мои ораторские способности совершенно не чета вашим. Тем не менее, я продолжу. Ехал,  значит, батюшка, с вечерней службы. Темнело, как всегда в это время года, стремительно. Дорога пуста, и вдруг, откуда ни возьмись, на ней появляется черный автомобиль. Свет фар выхватывает из темноты номер – а номер-то, батенька, три шестерки!

Алексей Никифорович машинально перекрестился в третий раз.

- Вот и батюшка перекрестился. Только аварию это не предотвратило.

- Ну и что же вы здесь находите любопытного, Семён Афанасьевич?  Дьявольский номер, уж не иначе и машина была его, окаянного!

- Так а вы не находите, любезнейший Алексей Никифорович, что здесь есть и вторая точка зрения? Не начал бы батюшка креститься, держался бы крепче за руль, глядишь и не случилось бы аварии.

-То есть вы хотите сказать, что  именно вера и погубила батюшку?!

- Ну а как иначе?! Как иначе, голубчик! Все факты налицо. Займи он свои руки рулем, а не крещением,  так глядишь – и  свернул на тротуар. А так – поминай как звали.

Алексей Никифорович замедлил шаг, слегка закусил верхнюю губу и нахмурил брови. Через пару минут он медленно, почти что по слогам произнес:

- Может и так, Семён Афанасьевич. Может, вы и правы. Только лучше умереть с верой, чем выжить без  веры.

- А без людей без веры не бывает, Алексей Никифорович. Даже атеизм – тоже  вера. Вера в то, что Бога нет.

- Вы хотите сказать, что батюшка выбрал не ту веру?

- А как можно выбрать «ту» веру? Ни одна из ныне существующих не идеальна. В любом случае мы ограничиваем себя обычаями, обрядами, мировоззрением. И от этого никуда не деться. Ведь, пытаясь  расширить рамки, очень легко скатиться в поверхностность. Вот и получается, Алексей Никифорович, что трагедия, произошедшая с батюшкой,  вызвана едва ли не противоположными причинами, если посмотреть на нее с разных углов.

- Истинно так, Семён Афанасьевич! – восхищенно промолвил Алексей Никифорович. А что это мы с вами засиделись? Нас уже ждут, волнуются. Давай те поспешим!

Два мужчины, все это время сидевших напротив меня на лавочке, резво вскочили и быстрым шагом направились в сторону леса, выглядевшего уже весьма мрачно.

«Ох уж эти старики-артисты» — подумала я. «Они так сильно сживаются с ролью, что не могут выйти из нее, даже после того, как занавес уже опущен».

Сумерки спустились весьма ощутимо, а  с уходом этих двух чудаковатых стариков я стала чувствовать себя весьма неуютно. К счастью, автобус уже выезжал из-за поворота.

Я быстро запрыгнула на подножку,  приветливо поздоровалась со знакомым водителем.

- Вань, а что, актеры сегодня опять гуляют?

- Актеры? Гуляют? – Ваня посмотрел на меня точно такими же глазами, как продавщица в продуктовом, которой я забавы ради предложила в качестве оплаты гривны.

Причина его удивления открылась  намного позже, когда моя подруга, учившаяся в свое время на факультете актерского мастерства, рассказала, что в этом месте их братия не собирается уже лет так двадцать, поскольку именно двадцать лет назад в страшной аварии здесь разбились два актера. Один из них, известный своим атеизмом (большая редкость в актерской среде), буквально за несколько дней до гибели купил себе черный мерседес со злополучным номером три шестерки…  Актеры, как народ весьма суеверный, решили больше на этом месте не встречаться.

Рубрика: Без рубрики | 1 комментарий

Актриса и ее Артист

Они встретились давно, еще в прошлой жизни. Под прошлой  жизнью подразумевалось время, проведенное Ликой на земле до двадцати лет. После двадцати наступила жизнь настоящая. Отличалась она не тем, что Лика стала взрослее, умнее, или хотя бы житейски мудрее. Просто именно  сейчас она отчетливо осознала, в чем ее призвание.

Артист был весьма симпатичен. Точеные черты лица, голубые глаза, компанейские замашки. Нетрудно было догадаться, что он пользовался у девушек огромной популярностью. У Лики же подобные самодовольные и  не в меру самоуверенные особи вызывали чувство отвращения. Поэтому, когда после знакомства и пару совместно выпитых бокалов он начал бравировать своей работой, внешностью, и еще черт знает чем, Лика начала украдкой зевать. Столь дешевые понты напоказ были ей чужды. Она предпочитала более изысканные и сложные игры на публику. Будучи до неприличия дерзким и прямолинейным интеллектуальным снобом, Лика с трудом сдерживала себя, чтобы не ответить жестким стебом на ненавязчивые, но в тоже время достаточно настойчивые притязания Артиста. Цель была исключительно благородной – она не хотела портить любимому брату день рождения. Потому , стиснув зубы, терпела.  «Да что ж тебе, баб мало, кобелина колхозная? Нажрись в хлам и сними кого-нибудь пострашнее и потупее. Утомил, блин» — вертелось в  ее голове, пока Артист в стотысячный раз спрашивал, почему она такая грустная. «Потому что ты меня достал, придурок». «Просто устала» — вежливо отвечала она. Отмечать закончили довольно рано – завтра понедельник. Лика с облегчением вздохнула.

Прошел год. Судьба – это вам не истеричная баба, да и месячных у нее нет. Потому весь год она терпеливо ждала, никак не сталкивая этих двоих. Даже не проверяла у них смски  на всякий пожарный.

Лика преспокойно сидела в офисе и ждала окончания рабочего дня, мурлыкая под нос «Лунную сонату». Настроение было отличное, несмотря на грустный мотив. Тут на  пороге появились посетители. Коля, программист и с ним какой-то неизвестный Лике молодой блондин с сережкой в ухе.

-Привет, Лика. Принимай новенького. Я еще две недельки и все, увольняюсь. Саша будет вместо меня. Уступи-ка нам компьютер, я ему быстро покажу, что к чему.

«Ну вот. Сейчас они усядутся минимум на полтора часа, я не успею закрыть день вовремя и домой поеду на лошади хромой» – думала она. Настроение стремительно портилось. Тут молодой человек посмотрел ей в глаза. Где-то она уже видела этот взгляд. Взгляд, который мог раздеть не только тело, но и душу.

- А я тебя знаю! Ты был на дне рождения моего брата.

-Точно!

Коля многозначительно ухмыльнулся.

На самом деле Артист оказался не таким уж глупым и самодовольным, как показалось Лике при первой встрече. Более того, он оказался превосходным специалистом и даже сумел сотворить невозможное – подружить с компьютером ну совершенно доисторических теток. Когда Саша заходил а Ликин отдел, они оживленно беседовали обо всем на свете. С Сашей было легко, очень легко. Но дальше бесед ни о чем  дело не шло. У Лики уже был выработан  мощнейший защитный механизм против подобных обаяшек. Тем более что молодой человек у нее имелся. Имелся – было самым подходящим словом для этого случая. Обладавшая весьма бурной фантазией Лика боялась даже на секунду представить, что творилось у него в голове. Ей-богу, я и вам не советую этого представлять. Молодой человек клялся в вечной любви, пропадая при этом  на недели, а то и месяцы. Во время этих месяцев он старательно изображал полнейший пофигизм по отношению к Лике. Но его театр был настолько дешевым, что даже ученицы ПТУ, которых он пытался клеить в эти периоды, не велись на мускулистое тело и зеленые глаза. Тем более все жители маленького городка были в курсе: в случае чего  Лика, считавшаяся не совсем адекватной, вполне могла сделать сопернице креативную стрижку и роспись ногтями по лицу. По прошествии очередного периода пофигизма он появлялся В Ликиной жизни, просил «простить его юродивого», ведь «все равно без тебя не жизнь». Как известно, женщина начинает искать приключений, когда ей скучно. А с Валерой скучно Лике не было. Несмотря на гипертрофированную мужественность и преувеличенный интерес к милитаризму и оружию, Валера был прекрасным актером и манипулятором. Он так ловко изображал из  себя сильного, но побитого жизнью и обиженного родителями человека, что не верить ему было не возможно. На эту аферу велась даже Лика, всегда прекрасно ориентировавшаяся в водовороте людских обманов и притворств. Но она ни за что бы не призналась себе, что их отношения держатся на ее жалости.

Время продолжало идти, и ему было пофиг, на чем держатся чьи отношения. Лика сменила работу и теперь их общение с Сашей сводилось к редкой переписке в аське. Валере же Лика стала устраивать неописуемо красочные, яркие скандалы. В них она вкладывала нереализованный актерский талант.  Как только Валера начинал злиться  (а разозлить Валеру было практически невозможно – он был невозмутим до неприличия), Лика тут же начинала его успокаивать. В эти моменты она понимала, что эти отношения неадекватны. Но уже не могла ничего сделать. Валера стал крестом, который она взвалила на себя и собиралась тянуть до конца жизни.

Наверное, настал момент разъяснить, что Лика имела некоторую, уже замеченную вами, склонность к актерскому действу. В школе многие учителя ей пророчили славу актрисы, она участвовала во всех утренниках, вечерниках и вообще везде, где только можно было разыграть сценку. Театрального кружка ни в школе, ни в ДК не имелось, по причине малых размеров и убожества их поселка. После одного не очень приятного случая Лика и вовсе думать забыла о своей актёрской карьере. На одной из линеек в школе, на которой вручались грамоты по итогам четверти и побед в конкурсах и олимпиадах, завуч с особым подобострастием объявила:

- А сейчас я прошу поаплодировать нашей будущей звезде театра и кино!

Лика невольно подобралась. Странно, ни в каких конкурсах она вроде не участвовала. И все равно фраза «будущая звезда театра и кино» хоть и была пошловата, но отдавалась приятными спазмами в животе.

-Наша областная администрация проводила конкурс «Гори, звезда», посвященный выявлению лучших актерских дарований. Победители смогут поступить в театральный вуз с большими льготами. И пусть наша участница не вошла в заветную тройку лидеров, четвертое место – тоже неплохой результат. Давайте поаплодируем Олесе Сапрыкиной, диплом почётного участника у меня в руках предназначается ей!

Вот значит как. А ей даже не предложили поучаствовать. Значит, ни хрена она не талант. И ей все врали. В те годы Лика еще верила не только в высшую, но и в людскую справедливость и ей было невдомек, что Олеську выдвинули одну из всей школы втайне от многих учителей, потому как была она дочерью лучшей подруги директора и страстно мечтала стать актрисой какого-нибудь сериала на СТС. С потухшим взглядом лика вернулась из школы. Неделю она прорыдала. Две недели почти ничего не ела. А потом просто смирилась и после окончания школы поступила на филфак. Литература и русский ей всегда легко давались.

Настал очередной период затишья в их отношениях. Да и было ли это можно назвать отношениями? – все чаще терзала себя Лика. Тем более в этот раз период что-то уж больно затягивался. Лика уже давно сменила семейное положение в «одноклассниках» с «есть друг» на «не замужем». Загоны были свойственны и ей, как творческой особе. Но то, что вытворял Валера, было больше похоже на психическое расстройство. Под эти невеселые мысли  неожиданно активизировался Артист. Приближается новый год, между прочим – известил он  Лику.  А действительно, где она будет отмечать Новый Год? Буквально через день это стало известно – было найдено место, где соберется блудная компания, в которой Артист и лика познакомились. Через несколько дней Артист опять вышел на связь. «Ну что там с Новым годом?» — спросил он. Лика объяснила, где именно она будет встречать этот праздник, поинтересовавшись, где он сам будет отмечать праздник. « Ну я пока не знаю. Скорее всего, в городе с друзьями. Правда, есть одно «Но». Я хочу провести этот праздник с тобой.»

Вот это да. А ведь она уже не первый раз ловит себя на мысли, что ей нравится Артист. Наверное, она давно бы уже влюбилась в него, если бы не пресловутый защитный механизм. Раз обжегшись (почти с летально-суицидальным исходом), Лика дула теперь на всех подряд, что сознательно пользовалась своим обаянием, чтобы ее пленить.

Лика приехала на праздник злая, как тысяча чертей – весь день пахала, как проклятая на второй работе, а потом часа два добиралась до места. К тому же, понадеявшись на прогноз погоды, нацепила на себя легкое пальто. Во дворе дома стучащую зубами от холода Лику ждал неприятный сюрприз.

- Да ты же замерзла совсем! Держи, согрейся!  — Валера вместо приветствия протягивал ей бутылку коньяка.

Как был свиньей, так и остался, беззлобно подумала Лика. А вслух потребовала тару, более пригодную для питья. После пары рюмок жить стало намного веселее.  Лика, забыв о двенадцатичасовом рабочем дне на ногах и долгой дороге вместе с остальными лицами женского пола принялась накрывать на стол, потому как дело шло к одиннадцати вечера. Артиста не было, но он сразу предупредил, что придет в двенадцатом часу и каждые полчаса присылал ободряющие смс. Валера крутился вокруг, пытался приобнять и вывести Лику во двор под предлогом серьезного разговора. Она с удивлением отметила, что его знаки внимания только раздражают. Поэтому когда к Валере начала клеиться неизвестно откуда взявшаяся блондинка, Лика была только рада.

Вскоре явился Артист. Лика завороженно смотрела на красивого,  подтянутого, чертовски обаятельного парня и думала, чего ж она такая дура. Валера, как всегда, был в своем типичном, быдло-военном, репертуаре.

- Пойдем, выйдем, поговорим — заявил он Лике, схватив ее за локоть и потащив к входной двери.

- Прости меня. Я был полным придурком. Ты –лучшее, что у меня было, есть и будет… — Валера бы еще долго продолжал, если бы Лика, не нагло перебила, скривив носик .

-Уже только было, Валерочка. Присмотрись все-таки к блондиночке, она на тебя запала.

Остаток праздника Лика мило улыбалась Артисту, и они вместе катались со смеху при виде неуклюжих попыток Валеры вызвать Ликину ревность, прилюдно лапая несчастную блондинку. Та так и млела от счастья, представляя себе бурную ночь с этим альфа-самцом. Лика в душе просто каталась по полу со смеха, представляя блондинкино разочарование под утро.

Все складывалось просто блестяще. Как в красивых книжках про любовь, которые Лиана никогда не читала. Проснувшись, Лика обнаружила себя на старом продавленном диване. Рядом мирно сопел Артист.  В одежде. Потому что между ними ничего не было. Даже поцелуя. Лика мечтательно улыбнулась. Если человек, который все общение с девушками сводил к совместному путешествию до кровати выражает тебе симпатию, и не начинает приставать при такой шикарной возможности — это многого стоит. Лика думала об этом, пока чистила зубы, беззлобно подтрунивала над страдающими похмельем друзьями (сама никогда не напивалась на новый год), собиралась на автобус. Завтра нужно было идти на работу.

Неделя проходила вяло и сонно, как и любая первая неделя года. Лика жила в это время лишь сообщениями из аськи. Артист писал все реже, отвечал все неохотнее. Да в общем-то, чего от  него можно было ждать?

Через пару недель он неожиданно позвонил. Из его сбивчивого монолога Лика поняла, что он влюбился. Первый раз в жизни, как он сказал. И вот эта первая любовь его неделю назад вышла замуж. Дрожащими руками лика прикуривала уже пятидесятую за вечер сигарету и слушала бесконечное уныние в трубке. От  количества выкуренного тошнило. От дыма (ну а отчего ж еще) катились слезы, замерзая прямо на щеках. Лика стояла в тоненькой курточке, сапогах на босу ногу, без шапки уже добрых сорок минут, но из чувств была лишь тошнота.

«Надеюсь, ты рад. Теперь мне так же плохо, как тебе» — думала она, лопоча в трубку что-то утешительное.

Полгода спустя.

Тяжело дыша, она опустилась прямо на грязный пол.

-Я больше не могу.

-Вставай и повторяй еще три раза. У тебя слишком резкие движения. Так ты точно завалишь экзамен! Да и над вокалом нужно еще поработать.

-Не-е-е-т!!!

Седой мужчина с гордой осанкой еле заметно улыбнулся. Кажется, из этой абитуриентки выйдет толк…

Еле волоча ноги, Лика вышла из здания. Артист стоял возле машины, поигрывая ключами.

- Как дела, моя Актриса?

- Артист, мое искусство принадлежит всему миру! – важно заявила Лика.

- Мне пофиг. Твои главные творения достанутся мне!

- О боги, не говори при мне о детях! Я еще слишком молода!

P. S. Может быть, кому-то из читателей и нужна была полная история, хватающая за душу о том, что происходило с Ликой,  Артистом и Валерой за эти полгода. Или о том, как Лика все же поступила на актерский. Но в принципе, какая разница! Все же ждали именно счастливого романтического конца истории, ведь так?

Рубрика: Без рубрики | Добавить комментарий

Маска

Виктор Иванович смотрел телевизор, когда раздался звонок в дверь. Вот уже много лет этот звук нервировал и пугал его. Это была четвертая квартира, которую он сменил за пять лет, оформленная на тетю зятя старшей дочери. Одним словом, концов не  найти. Адрес знали только самые близкие друзья и родственники. В общей сложности человек пятнадцать. Любой из них позвонил бы Виктору Ивановичу на мобильный, чтобы предупредить о своем визите.  Или, на худой конец, жене. Но жена ничего не сказала, а сейчас спросить у нее о возможных гостях было весьма затруднительно – она уже спала. Одиннадцать вечера как-никак.

Виктор Иванович не имел проблем с законом, не участвовал в сомнительных аферах и не играл в азартные игры. Причина его беспокойства крылась совсем в другом. Он не любил посетителей и предпочитал ввиду некоторых обстоятельств жить затворнически.  Не стоит только думать, что у Виктора Ивановича не было друзей. В конце — концов, он был очень добрым и компанейским человеком, несмотря на нынешний образ жизни.  Друзья были, только видеться часто не получалось.

Нехотя Виктор Иванович встал, поставил на стол банку пива, отряхнул уже весьма заметный живот от крошек. Как раньше хорошо жилось в Твери – подумалось Виктору Иванычу. Ходи себе в футбольный бар с друзьями по пятницам, по выходным навещай поочередно дочек, нянчись с тремя внуками (сын и дочь у старшей и совсем еще кроха-сын у младшей). А теперь вот Москва, огромная квартира – не чета их коммуналке. На всякий случай нацепил чёрный шелковый халат с капюшоном, с вышитыми серебряной нитью рунами. Халат подарила младшая дочь, любительница всяких там рун, иероглифов, и прочих значков, придающих людям, использующим их вне ареала умный и таинственный вид. Сам Виктор Иванович этот халат не любил, хотя не мог не признать, что халат очень приятно холодил тело.

Проходя мимо стола с компьютером, Виктор Иванович обратил внимание на лежавшую там газету. Центральный разворот, демонстрировал огромный заголовок: «Амелин – самый таинственный писатель нашего времени». Обладая невероятной скоростью чтения, Виктор Иванович успел прочесть пару абзацев:

«У одного из самых загадочных  писателей нашего времени, Виктора Амелина вышла новая книга под названием «Голоса степей», написанная во всем уже знакомом колорите тайн, головоломок и философских исканий. Долгое время писатель никак не контактировал ни с прессой, ни с читателями. У многих сложилось мнение, что это литературный псевдоним творческого объединения питерских писателей-авангардистов. Однако вскоре после волны подобных слухов, писатель изволил появиться на презентации своей новой книги. Но его лица так никто и не увидел – мешала грозная африканская маска.

Естественно, споры о личности писателя это только усилило. Сам же Амелин объясняет свой странный вид так:

- Во-первых, маска ограждает меня от чрезмерного внимания в то время, когда я ее не ношу. А во-вторых, несколько столетий назад она принадлежала шаманам племени Бану и передавалась из поколения в поколение. Мне ее подарил вождь племени во время моего пребывания в Африке. Известно, что африканские маски могут передавать свою энергетику от владельца к владельцу. Но этим  их возможности  далеко не исчерпываются. Пожалуй, хватит о маске. В дискурс моего интервью ее сакральные возможности никак не вписываются.

На дальнейшие расспросы  писатель предпочел не отвечать, сказал лишь, что на публике будет появляться только в маске»

- Ну и придурок этот Амелин – пробормотал Виктор Иванович.

Прихожая и гостиная квартиры резко отличалась от других комнат. Если ванная, спальни и кухня были воплощением того самого небрежного минимализма, что заставляет выглядеть интерьеры дорого, со вкусом и одинаково, то первые комнаты квартиры в банальном оформлении обвинить было никак нельзя. Мебель совершенно дичайших конструкций, согнутая и вывернутая старательной рукой Сальвадора Дали соседствовала с пугающим многообразием предметов, несущих магическую роль в различных уголках земного шара. Прибавьте к вышеописанному темные, мрачные тона и вечный полумрак и получите в своем воображении довольно точную картину убранства  комнат в квартире Виктора Ивановича. В целом же это напоминало жилище экзальтированной гадалки, все вырученные деньги тратящей на кругосветные путешествия.

Не доходя  пяти метров до входной двери хозяин грозно рявкнул:

-Кто там?

-Виктор Иванович, это Скороспелкин Тарас, корреспондент газеты «Московские ведомости». Могу  я задать вам несколько вопросов?

«Придется снова менять квартиру» — обреченно вздохнул Виктор Иванович, снял со стены маску, одел ее и пошел открывать дверь.

Рубрика: Без рубрики | Добавить комментарий