ГЕНЕЗИС
Наша история началась в тот прекрасный сентябрьский день, когда в одном из роддомов небольшого областного центра родился семимесячный мальчик. Оказался он на удивление здоровеньким. Рос сообразительным и подвижным. Папа его работал инженером на местной ТЭЦ, мама – а именно она была главной в семье – трудилась мастером на конфетной фабрике и по совместительству была народным судьей. Семья считалась русской, и фамилия у нее была соответствующая, хотя все родственники у нее были почему-то евреями. Вольдемар (так назвали нашего героя) рос вместе с сестрой, которая была старше его года на полтора. По странной ли воле природы или еще по какой причине, но были они разительно непохожи друг на друга: ее волосы были рыжими, как у древних скифов, его же – черными, как у наших любимых азиатских братьев. Ее кожа была бела, его – смугла. Единственное, что было у них общим – это бурный темперамент и стремление к лидерству. Проще говоря, она была по своей натуре стервой, а он – стервятником.
Поскольку в те далекие пятидесятые существовал большой дефицит на места в детских садах, что, впрочем, свойственно и более поздним временам, Вольдемар опекался нянькой. Была эта особа закалена жизненными невзгодами и возмещала нынешний их недостаток каждодневными легкими возлияниями. Поэтому, выходя на прогулку с малышом, она непременно заглядывала в один или два пивных ларька, коих было немало в том небольшом городке. Прикладываясь к кружке, она делилась глотком-другим с Вольдемаром. В конечном итоге он привык получать свою ежедневную порцию, о чем и дал знать своим родителям во время гуляния в городском парке. Когда семейство проходило мимо пивного ларька, малыш, еще не умевший артикулировано оформить свои мысли и желания, издал звук, напоминающий далекий паровозный гудок, и требовательно вытянул руку в сторону толстой тетки, приветливо смотревшей из ларька бесцветными заплывшими глазками. После чего нянька была немедленно уволена, а Вольдемару через знакомых в срочном порядке было найдено место в детском саду. Там Вольдемар получил первые уроки общественного воспитания и, надо думать, был не на последних ролях.
Когда подошел срок, Вольдемар был отправлен в школу. Маленький, похожий на цыганенка, с живыми глазками, мальчуган влился в разношерстный коллектив класса. Характерной особенностью ареала его школы было то, что как минимум половину ее учащихся составляли дети из бараков. Бараки эти были компактно построены еще немецкими военнопленными и являли собой как бы небольшой отдельный мирок, напоминавший тюремную зону в мирном городе. Отличие ее от настоящей состояло в том, что жили здесь семьями. Поэтому, подобно любовному взращиванию династий потомственных шахтеров, академиков или генералов, здесь в изобилии производились на свет будущие профессионалы-рецидивисты.
В классе Вольдемара было некое подобие детской мини-зоны. Поэтому ему с первых дней пришлось отвоевывать свое место под солнцем при помощи самого примитивного оружия – кулаков. Этого ему в определенной степени удалось добиться, хотя, конечно, в паханы он не годился. Учился он неплохо, все схватывал на лету, но уроки делал минут за пятнадцать и больше внимания уделял играм на свежем воздухе.
До пятого класса он учился на одни пятерки. Однако затем начались трудности: его усидчивость явно оставляла желать лучшего. К тому же в это время лидерами в классе продолжали оставаться потомственные рецидивисты. Однако со временем они как-то рассосались, и классу к восьмому почти все переселились кто в интернаты, а кто и повыше – в колонии. Вольдемар увлекался многим: от спорта до музыки, но чтение не было среди его любимых увлечений. Однако язык его был неплохо подвешен, и к классу к седьмому он уже мог спорить с учителями, был в курсе всех сплетен.
В параллельном классе учился Антон Козлов. Это был умный мальчик, настоящий лидер, первый во всем: учебе, спорте, общественной жизни. Он-то и увлек Вольдемара журналистикой, приведя его в редакцию местной молодежной газеты. В восьмом Вольдемар впервые увидел в газете свою статью. В ней разбирались какие-то очень важные проблемы социалистической школы. Потом пошли другие статьи на не менее важные темы. Но именно в этом возрасте появились и проблемы со здоровьем. У него стало развиваться некое подобие болезни Паркинсона. Надо заметить, что Вольдемар посещал музыкальную школу по классу баяна и еще после седьмого класса начал ездить в пионерские лагеря в качестве баяниста. Но эти поездки не способствовали улучшению его здоровья. Скорее, наоборот. Подчас его бурная энергия и не всем приятный характер порождали врагов, которыми он не раз бывал нещадно бит. Поэтому изредка он мог теперь ни с того ни сего начать сучить ногами или даже упасть и дергаться.
Однако все это были мелочи по сравнению с тем, что он классу к девятому определился с жизненной целью. Теперь он все больше времени проводил в редакции, писал статьи по ее заданиям. Получив удостоверение внештатного корреспондента, он бесплатно проходил на футбол. А надо сказать, что в то время в городе царил настоящий футбольный бум: местная команда «Марс» стояла на пороге класса А. Правда, к сожалению, она туда не попала. Видимо, не хватило административного, а главное финансового ресурса у «марсиан»: за счет сомнительного пенальти ее обошла команда из более богатого южного угольного региона. Был подан протест, но его отклонили, как безосновательный.
Излюбленной темой для него были евреи. Он ненавидел их со всем пылом юношеской души, считал виновниками всех бед русского народа. Впрочем, это не мешало ему поддерживать теплые отношения с некоторыми представителями этого народа, особенно с теми, кто мог быть ему полезен.
К концу школы перед Вольдемаром встала дилемма: ехать покорять Москву или оставаться у себя в провинции. Трезво оценив свои возможности, он решил остаться и поступил на филологический в местный пед. Но ниву журналистики продолжал вспахивать столь же тщательно: писал заметки, постоянно был на виду.
ИНСТИТУТ
В институте он подружился с одним носатым диссидентом из интеллигентной семьи. Это был типичный представитель многочисленной еврейской диаспоры нашей страны. Он отслужил в армии и учился на курс старше. Выделялся же этот отпрыск древней нации главным образом своим пристрастием к спиртным напиткам и лицам женского пола, у которых, по его словам, имел безоговорочный успех. Однако сведущие люди были осведомлены о его тайной привязанности и к мужскому полу. Был он из интеллигентной семьи, и в обращении был приятен и остроумен, однако мог посплетничать и позлословить. Вот к нему-то и прилепился Вольдемар, жаждавший проникнуть в тайны плотской любви. Одно время они то ли вдвоем, то ли втроем обслуживали одну мадам с иняза. Когда же она забеременела, то они сбежали в кусты, дрожа, как зайцы: ведь она могла указать на любого из них как на отца будущего ребенка. Но все счастливо закончилось, и радостные донжуаны продолжали свои похождения. Впоследствии их пути разошлись, но в душе Вольдемара его старший друг оставил глубокий след.
АЛЕКСИС
На соседнем факультете учился еще один представитель древней нации. Он собирался подвизаться на ниве физики и математики, во всем подражал своим кумирам Эйнштейну и Хемингуэю: носил бороду и курил исключительно трубку. В свое время мама определила свое блестящее чадо в специализированный физическо-математический класс, а затем даже перевела в школу для особо одаренных при МГУ. Но, очутившись в столице, чадо потеряло голову от свалившейся на него свободы. Не обладая актерской внешностью, он использовал все свои умственные способности для покорения женских сердец, в основном бывалых женщин, любивших мальчиков. Учеба отошла на самый последний план, и в один прекрасный день он очутился за воротами престижного учебного заведения. Вернувшись на родину, несостоявшийся гений поступил в обыкновенный пединститут на физмат. Но, проучившись там пару лет, он понял, что наука – не его призвание, и решил заняться журналистикой. Начал он не с молодежной газеты, а сразу с главной, областной. Там трудился один из многочисленных бывших любовников его матери, к тому же брат по крови. Его дебютная статья затрагивала очень насущную, а главное, свежую тему общественных туалетов: говорилось об антисанитарии, царящей в них, отсутствии мыла и пр.
Между Вольдемаром и Алексисом, разумеется, быстро возникли неприязненные отношения. Алексис, зная пристрастие Вольдемара к распространению сплетен, специально слил ему однажды дезу. Когда же ситуация прояснилась, оба представителя почтенной нации элементарно накостыляли друг другу по шее. Их вражда продолжалась до последних дней несостоявшегося гения. Блестящий рассказчик анекдотов и поставщик афоризмов и каламбуров проработал корреспондентом областной газеты до конца ускорения и перестройки. После чего попытался создать свое собственное печатное издание. Материалы для него он черпал в основном из свежей прессы в читальном зале. Однако в конце концов издание прогорело. Он перепробовал множество дел, одно время занимался обивкой дверей, с грустью отмечая, что его менее талантливые однокашники уже имеют ученые степени и заведуют кафедрами. Наконец, он решил заняться книгоиздательством.
Еще со школьной скамьи главным его хобби были анекдоты. Знал он их великое множество. Записывая их в сокращенном варианте в записные книжки, он потом стал подходить к мужикам, вышедшим покурить со свадьбы, и выдавал их короткими очередями, предлагая ассортимент согласно присутствующему контингенту. Естественно, он становился душой компании и самым желанным гостем за столом. С тех времен анекдотов у него скопилось великое множество. Посему он решил объединить их в книге под названием «История СССР в анекдотах».
Кстати, следует упомянуть, что к тому времени он был женат уже в третий раз, причем от каждого брака у него было по сыну. Поэтому сейчас на улицах этого небольшого города часто можно встретить молодого Алексиса с такой же сутулой спиной, но без трубки, непонятно только которого по счету.
Итак, решив стать книгоиздателем, он взял приличный кредит в банке, сделал заказ на триста тысяч экземпляров в местном типографии, обзавелся дипломатом из крокодиловой кожи и офисом в центре города. Теперь он организовал свою фирму и важно ходил со своей любимой трубкой, выдавая блестящие афоризмы. Отпечатали первые тридцать тысяч тиража. Однако со сбытом как-то не заладилось. Почему-то никому не были нужны его остроумные анекдоты.
Подходило время выплат долгов. Кредиторы становились все менее вежливыми. А в один прекрасный день к его дому подъехала машина, из которой вышел шофер одного из его заимодавцев. Кстати, долг был тысяч на тридцать, но это так, к слову. Войдя в квартиру, шофер застал Алексиса в состоянии полной прострации: тот пил горькую в одиночку. С трудом оторвавшись от грустных мыслей и стакана, Алексис обратил внимание на вошедшего. Тот что-то угрожающе говорил ему, а потом схватил со стола утюг и несколькими ударами размозжил ему голову. Убийце дали три года по причине состояния аффекта из-за измены его жены с Алексисом. В скобках укажем, что через пару лет убийца уже гулял на свободе. Несостоявшийся гений ушел из жизни в 36 лет. Его единственное творение – книга в красном переплете – еще несколько лет назад пылилась в темных углах книжных магазинов.
ПУТЬ К ВЕРШИНЕ
Институтские девушки Вольдемара не любили. Общежитские и городские гуляли с кем угодно, только не с ним. Но он не отчаивался и утешался на стороне, с теми, кто плохо его знал. Студенты же не то чтобы не общались с ним, но брезгливо предпочитали в свои компании не брать, зная о его выдающемся умении распространять сплетни и стравливать людей друг с другом.
Когда он учился на последнем курсе института, его сестра сменила гордую русскую фамилию Корнеева на Фейтлину, выйдя замуж за школьного учителя. Это глубоко задело неистового Вольдемара. Он даже попытался поставить на место оскорбителя чести семьи, но был жестоко бит и, в конце концов, вынужден признать свое поражение. «Да еврей я, ребята, еврей,»- говорил он в компании близких друзей после пятой рюмки.
После окончания института отец помог Вольдемару избавиться от обязательной двухгодичной ссылки в деревню по распределению. Вольдемар отправился служить под знамена маршала Устинова. К тому времени его болезнь в силу каких-то непонятных причин сошла на нет. Отслужил он один год, играя на баяне по окрестным гарнизонам, и без особых конфликтов со старослужащими.
Вернувшись на родину, он очутился в молодежной газете. Теперь он разъезжал по области, писал восторженные статьи о молодых доярах и ветеранах войны. Главной особенностью его статей была исключительная верноподданность делу партии и правительства и только радостные тона при описании нашей счастливой жизни. Был он на неплохом счету.
Он подружился с ответственным секретарем газеты, лишившимся еще в молодости обеих ног. Вместе пили они с секретаршами и проводили с ними жаркие ночи. Но секретарш им показалось мало. Тогда они переключились на молодых поэтесс, жаждавших увидеть в газете свои пылкие стихи. Однако вскоре эта лавочка была прикрыта. Сведения об их похождениях дошли туда, куда надо, и оба были с треском выставлены из печатного органа молодых коммунистов.
Казалось, судьба нанесла Вольдемару убийственный удар. Но тут на помощь ему пришла его мать. Она буквально на коленях умоляла строгое начальство (а им был первый учитель Вольдемара редактор Вулканов) не изгонять его из любимой профессии. Начальство вняло мольбам несчастной матери, и Вольдемар был переведен на радио. Здесь он в принципе выполнял ту же работу, что и на прежнем месте. Только теперь стал он еще и выступать по радио, рапортуя о надоях и урожаях зерна и картофеля в нечерноземной, но процветающей области эпохи развитого социализма.
Прекрасно зная, что детей ему иметь нельзя, он стал жить с дамой, имевшей маленького ребенка. Но была та дама депутатом горсовета и обладала кое-какими связями в верхах. За счет каких достоинств, история умалчивает. Вольдемар был переведен на должность директора областного информационного управления сельского хозяйства. Дела его шли в гору. Он стал начальником, пусть и небольшим. В его подчинении находилось пять человек. Перед начальством он стоял на задних лапках и был готов на все. Зато на тех, кто был ниже его, он вымещал всю свою неутоленную жажду власти. Но наступили новые перестроечные времена, и отдел Вольдемара закрыли за ненадобностью.
И Вольдемар снова вещал по радио, теперь уже об успехах перестройки и гласности. Он получил свою программу на местном телевидении, был всегда на виду у начальства и старательно угождал всем капризам власть имущих. И он дождался своего часа. Когда на пост мэра был назначен его соплеменник Зыгмантов, тот вспомнил о сообразительном и услужливом журналисте и взял того к себе помощником.
Теперь Вольдемар всюду ходил с новым мэром: на собрания, на презентации, просто в народ. По телевидению охотно показывали его фотогеничное лицо и записывали гладкие комментарии. Он даже пирожок носил такой же, как и его шеф, только другого, белого цвета. На прежних знакомых он теперь смотрел с прищуром и свысока.
В те веселые времена город побратался с одним районным центром в Германии. Делегации с гуманитарной помощью и без приезжали оттуда почти каждую неделю. Вольдемар присутствовал на всех приемах. На одном из них он познакомился с немецким бизнесменом по имени Вальтер. Бизнесмен был удачлив. Он нескончаемыми фурами перегонял в область маргарин и прочие дефицитные продукты, получая взамен полноценную валюту. Вольдемар поделился с ним своей мечтой возглавить собственный канал на местном телевидении. Тот пообещал ему свою поддержку, тем более что собирался организовывать здесь филиал своей фирмы. Это потом выяснится, что бизнесмен этот был на самом деле никакой не бизнесмен, а отставной дантист, а продукты перегонял просроченные. Но кто ж знал, что и на Западе, в самой Германии, могут жить прохвосты? А тогда, когда немец предложил Вольдемару возглавить на первое время филиал своей фирмы, тот, в надежде на радужные перспективы, согласился и пожертвовал своим престижным местом.
На первых порах дела в фирме шли отлично. Был нанят штат высококлассных переводчиков и менеджеров. Вольдемар обзавелся подержанной иномаркой, что по тем временам было весьма престижно в заштатном городке, хоть и находившемся поблизости от границы. Правда, поездить как следует на шикарном авто ему не пришлось. В один прекрасный день, вернувшись с работы, он обнаружил свою квартиру абсолютно пустой. Все было вывезено подчистую, вплоть до роскошной люстры и любимой шкуры белого медведя, подношения одного бизнесмена с севера. Какой доброжелатель навел воров на его квартиру, так и осталось для Вольдемара загадкой. Авто пришлось продать. Вдобавок и в фирме дела шли все хуже и хуже. Местные власти наконец просекли, с кем имеют дело, и стали сворачивать сотрудничество с германским Остапом Бендером. И вскоре фирма приказала долго жить. Вольдемар вроде бы оказался у разбитого корыта.
Однако не таков был Вольдемар, чтобы сдаться сразу. Да и связи могущественной жены помогли. И он снова оказался советником у мэра. Но дни того на посту были уже сочтены. На гребне выборного шторма на гордую скалу власти был вынесен новый мэр, который был коренным крестьянским сыном. Он не жаловал инородцев и набрал свою команду из русаков.
Но Вольдемар не терял присутствия духа. Уже несколько лет в городе существовал одноименный журнал, прославлявший местные власти и получавший за это солидные дотации. Его редактором был давний коллега Вольдемара. Собственно, этот журнал был его детищем. Используя свои связи, Вольдемар путем интриг и обмана отвоевал журнал себе. Теперь он хвастался всем знакомым, что журнал – это дело его рук, в нем будут печататься интересные факты из истории старинного русского города. Все актуальные события местного масштаба будут отражены на его страницах. Никаких стихов, никакой бульварщины – только политика и история. Да к тому же и цена этого иллюстрированного издания – всего семь с полтиной. Все примерно так и обстояло. Вот только каждый номер этого журнала начинается с четырех-пятистраничной колонки главного редактора, где он берет интервью у самого себя любимого. Его пространные высказывания чем-то напоминают зажигательные речи некоего политического деятеля, жившего не так давно в одной европейской стране. Впрочем, пока будет существовать мир, такие люди разных рангов будут стремиться к власти и добиваться ее. Ибо нормальных людей она не интересует. Потому что они – ЛЮДИ.