В автономном плавании подводникам приходят в голову разные мысли. Чаще всего они направлены в сторону берега: к женам и детям, любимым и родным. Причем замечено, чем дальше от родины, тем чаще они посещают головы моряков.
Такая вот закономерность.
Еще подводники сильно предрасположены к грезам на разные темы. Мечтают они об отпуске. Некоторые — о переводе на большую землю. Почти все — о карьере. Кое-кто о домике в деревне для осуществления сельского хозяйства.
Бывают и мечты на свободные темы. Например, такие, какие пришли в голову мне и нашему штурману.
Дело было во время преодоления противолодочного рубежа в районе Шпицбергена. Архипелаг справа, Норвегия слева, а мы — посередине. Двигаемся в сторону Северной Атлантики. Чтобы в нужный момент ощерится на враждебных тогда нам американских империалистов. Всеми шестнадцатью ракетами. Баллистическими.
Я несу вахту на боевом информационном посту. Сокращенно БИП. Он расположен в центральном.
У меня третья смена.
В тот день она случилась утром. С восьми утра до двенадцати. Обычно в такое время, если гидроакустический горизонт чист, то командир дремлет в своем кресле. Боцман усиленно старается не заснуть на рулях. Механик индивидуально грустит за своим пультом. Гидроакустики центральный пост не тревожат, получив приказание в случае обнаружения цели, доложить лично мне. Тихо и по секрету. Прямо в штурманскую рубку, где я обычно, в это время, пью кофе и разговариваю со штурманцом. С моим другом Сашей Зверевым. Зачем же понапрасну будить командира. Пусть спокойно отдыхает.
Так, вот, сидим мы, потягиваем растворимый, говорим об искусстве, о том, что театр – это другой мир и о женщинах, конечно. Где-то, после третьей кружки и четвертой женщины, из воображения, понятно, я бросаю взгляд на прокладочный стол. На нем лежит морская карта. Замечаю на ней очертания какой-то земли, севернее нас. Всматриваюсь внимательнее и, вижу, что в одной точке, на мысе Сёркап, что на южной оконечности Шпицбергена, одновременно сходятся три моря. Гренландское, Норвежское и Баренцево. Очень необычно. Тут же начинаю мечтать выйти на этот край земли и пописать по очереди в эти водоемы. Справа налево или, наоборот, Шура Зверев солидарен. Мы по очереди спускаемся вниз. В гальюн.
И делаем это, к нашему сожалению, только в Норвежское море.
Такая вот закономерность.
Еще подводники сильно предрасположены к грезам на разные темы. Мечтают они об отпуске. Некоторые — о переводе на большую землю. Почти все — о карьере. Кое-кто о домике в деревне для осуществления сельского хозяйства.
Бывают и мечты на свободные темы. Например, такие, какие пришли в голову мне и нашему штурману.
Дело было во время преодоления противолодочного рубежа в районе Шпицбергена. Архипелаг справа, Норвегия слева, а мы — посередине. Двигаемся в сторону Северной Атлантики. Чтобы в нужный момент ощерится на враждебных тогда нам американских империалистов. Всеми шестнадцатью ракетами. Баллистическими.
Я несу вахту на боевом информационном посту. Сокращенно БИП. Он расположен в центральном.
У меня третья смена.
В тот день она случилась утром. С восьми утра до двенадцати. Обычно в такое время, если гидроакустический горизонт чист, то командир дремлет в своем кресле. Боцман усиленно старается не заснуть на рулях. Механик индивидуально грустит за своим пультом. Гидроакустики центральный пост не тревожат, получив приказание в случае обнаружения цели, доложить лично мне. Тихо и по секрету. Прямо в штурманскую рубку, где я обычно, в это время, пью кофе и разговариваю со штурманцом. С моим другом Сашей Зверевым. Зачем же понапрасну будить командира. Пусть спокойно отдыхает.
Так, вот, сидим мы, потягиваем растворимый, говорим об искусстве, о том, что театр – это другой мир и о женщинах, конечно. Где-то, после третьей кружки и четвертой женщины, из воображения, понятно, я бросаю взгляд на прокладочный стол. На нем лежит морская карта. Замечаю на ней очертания какой-то земли, севернее нас. Всматриваюсь внимательнее и, вижу, что в одной точке, на мысе Сёркап, что на южной оконечности Шпицбергена, одновременно сходятся три моря. Гренландское, Норвежское и Баренцево. Очень необычно. Тут же начинаю мечтать выйти на этот край земли и пописать по очереди в эти водоемы. Справа налево или, наоборот, Шура Зверев солидарен. Мы по очереди спускаемся вниз. В гальюн.
И делаем это, к нашему сожалению, только в Норвежское море.