Письмо

Октябрь 15th, 2009 by margopa

«Ты кричала. Чаще без причины.
Но иногда причина все же была. Да, была…»
(«Париж, я люблю тебя!»)

Записка на холодильнике:
«Мы не будем варить глинтвейн»
Дверь в прихожей беззвучно скрипнула.
Без потерь не проснуться. Лень.

Молчаливый рояль за стеной
тоже пишет: нотами музыку.
И еще один выходной
затянул меня в тугой узел.

Мы одни и те же слова
говорим совсем разным людям.
Мне б хотелось тебя обнять…
общей нежности жест так скуден!

Знаешь, для свежей встречи
стоит выдумать что-то иное.
Взять бы старые жесты, да сжечь бы!
И мосты из слов. Успокоит.

Я ведь тоже использую вечер
как в сценарии: ИНТЕРЬЕР КАФЕ
Двое. Дальше – без слов
Хочешь вернуться? Яичница на плите.
А я буду снимать кино.

Ты берег бы себя, если б мог сберечь…

МОСКВА. Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!

Февраль 5th, 2009 by margopa
Тончайшие капилляры моего больного сердца синими резными виньетками выписывали твое имя еще задолго до моего рождения, в утробе матери.
Поезда гудели, шептали, кричали и плакали на манер чеховских сестер «В Москву! В Москву!»
Я долго скиталась, не смея поверить в тебя. Но ты дождалась. На первое наше свидание на Ленинградском вокзале ты явилась в дорогом норковом манто, под которым не было ничего. Босиком по свежему снегу. Ты повезла меня в самую дорогую гостиницу, но отдалась мне прямо в такси. Не удержалась. Я понимаю тебя, это был твой ход белыми. Ты научила меня летать из окна «маленькой комнаты с окнами в небо», «кони небесные белые» спали «на ладони раскрытой моей». Ты дала мне все: деньги, любовь, признание…
А потом ты ударила меня впервые. Смешно, но я так люблю тебя, что уже даже не помню, как это было. Помню, лежала на заплеванном грязном асфальте, и кровь текла по губам, по подбородку, по шее, замочив единственную дизайнерскую рубашку. Ты смеялась – звонко и нестерпимо холодно. Ты говорила: «Вставай, всегда есть выход. Даже из безысходности». И я упорно пыталась подняться: сначала встать на колени, затем, оперевшись о скамью или дерево – на ноги, чтобы, шатаясь, уйти от тебя навсегда по аллее.
Но знаешь, что? Я всегда возвращалась. Ты настигала меня везде: в моем родном городе, на Мальте, в Париже, Питере, Амстердаме, Берлине, Праге… Меня не спас от тебя даже мой Белый город. Ты никогда не замечала, что умеешь быть покорной, молчаливой и тихой, когда хлопьями падает снег? Ты умеешь подражать МОЕМУ Белому городу! Уже на третий день путешествия и разлуки с тобой я начинала скучать по  бульварному кольцу – твоим аллеям, прудам, тихим улочкам и паркам… Ведь ты – единственное, что у меня сбылось в жизни. И я возвращалась, начиная все с первого снега. А ты промываешь мне раны, накладываешь швы, клеишь пластыри…
Да, ты хоть знаешь, сколько раз ты роняла меня навзничь, легко подставив подножку? И била снова и снова тонким стальным каблуком по лицу. Это ты приучила меня носить маски и пользоваться тональным кремом, чтобы умело скрывать боль. Но скажу тебе: «Бей еще! «Все, что не убивает, делает меня только сильнее». Это не мазохизм, а тяга к преодолению. И это потрясающее чувство, когда затягиваются шрамы, а под лопатками сладко чешутся новые, только что оперившиеся крылья!  И я снова лечу за тобой по бульварному кольцу.
Хотя Патриаршие мне нравятся больше – твой самый нежный изгиб. Место моей силы. Я вгрызаюсь в тебя и пью ледяную чистую кровь, мешая ее с глинтвейном в разбросанных по окрестной Бронной кафешках. Я пью и знаю: тебе хорошо со мной. Ведь я – лимита. Не дочь, не жена, всего лишь любовница, полукровка. Но я не скрываю своего положения, не стыжусь и не жалуюсь. Я НИ О ЧЕМ НЕ ЖАЛЕЮ! Только лелею мечту, что когда-нибудь куплю тебя с потрохами. Дай только срок, я знаю, что смогу это сделать. Есть планы… И ты, конечно же, мне в этом поможешь.
А пока  каждый месяц я, уходя из дома, не говорю, куда и зачем. Меня даже не спрашивают уже, ведь доверие – самая прочная веревка на свете. Но я все же смотрю на дома близ Патриарших, выбираю окно, проникаю в комнату и … мысленно крашу стены в черный цвет. Мечта – только для меня одной: комната бывшего Сталкера с черными стенами, высоким потолком, картинами и старым проигрывателем виниловых пластинок, как у Кайдановского ПОСЛЕ, но на Патриарших, чтобы можно было кормить лебедей. И в этой комнате – желание все с себя снять… И тогда ты больше не сможешь меня ударить. Ведь ты – единственная, кого я любила и кому по-настоящему преданна. Так глубоко, что уже не уйти, не вырваться, не изменить и не умереть никогда.

Дневник моих противоречий

Январь 28th, 2009 by margopa
Спор 1. Расставание после жизни или Встреча после смерти?

Влюбленные и умирающие держат путь на Запад,
чтобы остановить время

“There’s no time for us, there’s no place for us”
(Freddie Mercury “Who wants to live forever”)

Благодаря развитию науки в области крионики и нанотехнологий, большинство ныне живущих людей имеет шансы на личное физическое бессмертие. 
Если человек хочет жить вечно и «каждое поколение хочет быть последним» – это эгоизм?
В конце концов, Ад – всего лишь курилка с выключенным светом, а Рай… там всегда хорошая погода, все в белом и скучно!!!! до жути («атмосфера как в приемной у дантиста»).
«Если наука продлит человеческую жизнь хотя бы лет на триста, религии отомрут за ненадобностью» (то ли Ю.Мамлеев, то ли еще кто сказал, не помню)
А что останется? Чем быстрее мчится автомобиль, тем менее четкий пейзаж за окнами.
Не потеряет ли ценность человеческая жизнь, как таковая, т.е. способность ей восхищаться так, как это мы сейчас делаем, когда каждый день, как последний.
Ведь чем больше у тебя времени, тем меньше ты успеваешь сделать… 

Мне глубоко плевать на общество и научно-фантастические преобразования его настоящего и будущего. Меня интересует каждый конкретный человек, а точнее, как он это переживет, что будет чувствовать при этом. «Человек – самая великая тайна на свете». Ф.М.Достоевский.
Я мысленно ставлю памятник Питеру Гринуэю за его утверждение, что «существуют лишь два предмета, о которых стоит снимать фильмы, – секс и смерть». Только эти две силы – Эрос и Танатос толкают вперед этот мир и питают человеческую душу, остальное все – придумано,  посторонне и потусторонне. Все остальное – всего лишь сублимация и перевоплощение. Только эти две силы порождают весь спектр человеческих эмоций во всем его разнообразии… И то, и другое – внутри, а не снаружи.
К примеру, искусство питает любовь; науку, политику, бизнес … – страх смерти, страх уйти неузнанным.
Теперь, глубоко вздохнув, я смогу спокойно посмотреть фильм «Сталкер», то есть фильм, а не комнату. Теперь я знаю, что меня ждет, если я туда войду. ОТВЕТ. И я войду, даже если это грозит безумием.
Зачем человек живет? На все должна быть причина. Человечество продлевает себе жизнь, чтобы ответить на этот вопрос. То есть ДОЛЖНО ОТВЕТИТЬ, иначе нет смысла продолжать идти, если в конце пути все та же пустота. Ведь все относительно, кому-то и пятьсот лет жизни будет мало, а кто-то уже в двадцать семь уходит, не прощаясь, как Джим Моррисон.
Хотя, возможно, обретя бессмертие, человек запросто может превратиться в сытое животное. Ведь если живешь долго, зачем оставлять что-то после себя? Культура и искусство как послание потомкам умрет.

P.S. Судя по вышесказанному, я принадлежу к той когорте индивидуалистов, которые единожды соединив 4 точки 3 линиями, вышли за пределы листа, внезапно осознав, что никто и ничто, кроме них самих, не будет более влиять на их жизнь…

UPD. Льет дождь при морозе минус пять… Бабушка приходила ночью во сне, просила вычерпать воду. Она умерла давно. Мне часто приходилось бывать в церкви при отпевании, кидать горсть земли на крышку гроба. И как любому, кто познал вкус жизни, смерть кажется чем-то неестественным и отвратительным. Но если те, кто любит меня,  ДЕЙСТВИТЕЛЬНО  верят, что там «мы встретимся навсегда» и во весь этот религиозный бред, боюсь, у меня нет права лишать их надежды. Ведь человек живет ради другого человека. Единственное оправдание бытия в том, что один человек делает счастливым другого. Иного объяснения я не вижу, и не смогу увидеть, если придется привыкать к земле…
Там ледяной дождь не кончается. Там холодно.
Утром в метро вычитала у Довлатова: «Противоположность любви – не отвращение. И даже не равнодушие. А ложь. Значит антитеза ненависти – правда»

Спор 2. Шекспир или душистый горошек?

В нашей школе за такое били, причем больно, не уронив ни слова…
(Илья Лагутенко «Поспи рок-н-ролл, поспи»)

- Открываю журнал «Воздух», читаю длиннющий рассказ о … душистом горошке. Мысленно спорю с автором. Да, ты филигранно, мастерски, пронзительно, прекрасно… пишешь. Я даже чувствую запах цветения, вижу резные бортики балконов, туго вплетенные в косы ветвей  … Но вот только – О ЧЕМ ты пишешь? Достоин горошек такого садистки пристального внимания и разглядывания – на 5 (!) страницах?  А слабо «Ромео и Джульетту»?  Да, конечно, уже было. У Шекспира. Но Шекспир ведь тоже спер идею у Овидия – кто об этом помнит сейчас? И ты не думаешь, что можешь написать совершенно по-другому – современнее, а главное – лучше? Боишься не выдержать сравнения?
Мне кажется проблемы наших современников в том, что, задавленные авторитетами прошлого, они не верят ни себе, ни в себя. И тогда остается… Что ж, тогда пиши о душистом горошке. А я пойду к мосту…
- Давай. У тебя, похоже, как у кошки, девять жизней. Прыгай! Все равно ведь вытащат. Только  Шекспир не прыгал с мостов, не ходил босиком по стеклам, не нюхал белый пепел. Он черпал изнутри – из себя, а не снаружи, и не на бегу – в погоне за острыми ощущениями, а в тишине и недвижимом молчании. Хотя, может, я и ошибаюсь. Ни один человек не рискнет объявить, кто писал под псевдонимом Шекспир – безграмотный бард из Стрэтфорда-на Эйвоне или граф Ратленд, а то и вообще доказывается королевское происхождение Шекспира-Марло… Одно я знаю точно: пишут изнутри.
- Изнутри? А что там такое особенное ВНУТРИ?
- Разум… чувства… любовь
- Любовь? Ты знаешь, что это такое? Чтение мыслей на расстоянии?  Температура 37,5 и химическая реакция в крови? Копия души? Когда, наконец, чья-то рука позакрывает все форточки, из которых сквозило одиночеством? Ты знаешь ответ? Это все равно, что попытаться ответить на вопрос, как выглядит Бог. Я могу лишь иллюзорно ощутить (даже не испытать вживую): затуманенное сознание, больная душа, преломленная реальность, патологическая зависимость и падение …как от кокаина.
- Тогда один путь: закрыть глаза и – в никуда по белой дороге…
- …А с небес пусть падает белый пепел …

P.S. Это не снегопад – это сон… И даже  не белые бабочки за окнами крыльями машут, а огромные белые птицы. Постапокалипсис

Там же в метро у Довлатова о самопроизвольном возникновении сюжетов:
«Литература предрешена. Писатель не творит ее, а как бы исполняет, улавливая сигналы. Чувствительность к такого рода сигналам и есть Божий дар» 

UDP. В кафе за столиком у окна  – двое, по возрасту – мои родители. Сажусь за единственный свободный – тоже у окна, рядом с ними. Они громко  разговаривают… о комнате Сталкера. Разговор очень жесткий, разговор людей, которые уже все испытали, и осталось лишь обсуждать. Не имею права опускаться до уровня сценаристов из кинофильма «Эпидемия», поэтому привожу лишь несколько фраз:
Он: Только самые сокровенные желания исполняются. Ты хотела свободы? Ты ее получила.
Она: Я всегда хотела быть идеальной и быть везде, и чтобы всем было хорошо.
Он: Идеала не существует, если быть везде – то нигде. Если у человека заниженная самооценка, он перестает делиться энергетикой, перестает отражать. Нужно освободить себя…И делать то, что хочешь, а не то, что от тебя ждут.
Они издеваются! Не могу прикурить, дрожат руки. Знакомый официант тут же подлетает ко мне с зажигалкой, с удивлением глядя на работающую мою…
Похоже, мне было слишком уютно в моем выдуманном мире, и реальность начала на меня охоту. И все выдуманное каким-то странным образом начинает осуществляться. И как у Замятина в «Мы»:
«…плоскость,  поверхность,  ну  вот  это  зеркало. И на поверхности мы с вами, вот – видите, и щурим глаза от солнца… Только на поверхности, только секундно.  Но  представьте  -  от  какого-то  огня  эта непроницаемая  поверхность вдруг размягчилась, и уж ничто не скользит по ней – все проникает внутрь, туда, в этот зеркальный мир… И понимаете: холодное зеркало отражает, отбрасывает, а это  -  впитывает,  и  от  всего  след  – навеки.  …Однажды вы услышали: в тишине упала капля -  и  вы  слышите сейчас…»
После «Дома на усталость» под колеса машины попал очень близкий мне человек.
Все. Ставлю точку. Первую половину жизни училась говорить людям то, что они хотят услышать – вышло только хуже. Оставшуюся буду учиться молчать.

Туман. Таксист высадил не на том перекрестке. Решила срезать по дворам и заблудилась… Смешно, после шести лет жизни в одном месте не найти дорогу домой.
Ставлю многоточие…

Спор 3. Разрушать или создавать реальность?
 
«Все самое очаровательное в природе и искусстве основано на обмане».
В. Набоков «Дар»
(далее по тексту: «…я все это так перетасую, перекручу, смешаю, разжую, отрыгну… что от автобиографии останется только пыль, но такая пыль, конечно, из которой делается самое  оранжевое небо»

Когда читаешь литературу современников с присутствием дат и цифр, неизбежно начинаешь ловить себя на мысли: «А что в это время происходило со мной?». И как ни странно некоторые параллели вдруг начинают пересекаться. Это как соединить 4 точки 3 линиями и выйти за пределы листа. Проблема лишь в том, что одновременно с этим приходит сознание того, что прошлого не существует. То есть оно есть лишь в воспоминаниях, которые рисует настоящее. Прошло время, человек изменился, изменилось отношение к прошлому, а, значит, и воспоминания.
Начинаю понимать героя Джорджа Оруэлла, который пошел на все ради того, чтобы сберечь свое время, оставить воспоминания неприкосновенными. Для  этого он и завел дневник – прошлое можно изменить, но не задним числом… «Двоемыслие. Если убедить себя, что 2Х2=5, то так оно и будет, ведь реальность существует лишь в твоей голове».
Мой собрат по перу в журнале «Новая литература» – Игорь Белисов в сборнике повестей «Счастье неизбежно» произнес одну фразу: «Моя душа – это дом без дверей»
- Так все открыто, что все уже давно вынесли? – мысленно спросила я.
Автор ответил страницы через три: «Я, как в танке: никто не войдет, и я не выйду».
У Милана Кундеры в романе «Бессмертие» есть замечательная строчка о том, что жизнь человека можно выразить метафорой. Вот только метафора в каждом прочтении приобретает иное, порой, даже противоположное значение.
Похоже, я – человек без прошлого. У меня все в метафорах, которыми верчу так, как хочется, а потом все просто уходит из памяти. Может, поэтому такой туман за окнами?
Чтобы не испытывать чувство вины, я создаю несколько параллельных реальностей. Из той, где оступился, можно сбежать сразу в другую. Главное здесь: покрепче запирать двери, и никогда не делать дубликат ключа…

P.S. Иногда мне кажется, что большинство ключей я уже потеряла…
Город за окнами тонет в тумане…

UPD.
- У тебя вид, словно ты который день уже ведешь внутренний диалог с самой собой, и, судя по лицу, проигрываешь… А еще рухнула твоя книжная полка над кроватью. Хорошо, что днем – никого не убила…
Пустая стена. И только маска из моей свежеиспеченной коллекции (совсем недавно задавалась вопросом: к чему мне вдруг понадобилось коллекционировать маски ?)   смотрит на меня, болтаясь на единственном уцелевшем при падении гвозде.
Прав Экклезиаст «Преумножая знания, преумножаем скорбь». Иногда буквально…
Да, я – в  маске. Коллекция нашла объяснение – что дальше? Всегда ненавидела свои фотографии и отражение в зеркале. А что если, взглянув в зеркало еще раз,  увижу только ее? Вы можете закрыть глаза и мысленно увидеть свое лицо? Я – НЕТ.

P.P.S
На вновь приколоченную полку пока успела расставить лишь тома моей любимой четверки: Хемингуэй и Ремарк – справа, Кафка и Набоков – слева.
И задумалась: почему я всегда их так ставлю? Первые двое пишут автобиографию от переизбытка внешних событий, вторые пишут в стиле преломленной реальности – от недостатка происшествий и переизбытка внутри.
Читаю позже в метро у Довлатова: «Один писатель «вскрывает», другой – «скрывает». И то, и другое – значительно».
По радио обещали на следующей неделе солнце и ясное небо.

«После жизни начинается история», – там же у Довлатова 
А «История искусств – история страданий тех, кто его создавал», – это уже у Ремарка…

Финал. Начинаю все с белого листа…

ЧЕРНИЛАМИ НА ПОЛЯХ:
Копия души?
Я была не права, она существует. Вернее, не так. Существует некто в системе координат, разительно отличающейся от общепринятой. Лейтмотив его: «Я ищу…». А  поскольку лейтмотив окружающих «Бери, что дают», то этот человек как бы выпадает из реальности. Но вдруг происходит чудо: он встречает себе подобного – из такой же искривленной системы координат. Киплинг: «Мы с тобой – одной крови».
Но не все так просто… Дело в том, что Бог не зря разделил людей пополам, а половинки разбросал по свету, чтобы они всю жизнь искали друг друга и … никогда не нашли. Именно их поиски и разочарования заставляют вертеться нашу планету. И жизнь на ней существует, потому что не все мечты сбываются.  Искусство, да и жизнь в общем-то тоже, создается невыраженными чувствами, невысказанными словами, несовершенными поступками или, наоборот, теми, которые хочется, но не в силах забыть.
Я бы даже сказала, что прогресс – есть сублимация жажды невозможного.
В этом смысле сеть и любые технологии, позволяющие передавать мысли и чувства на расстоянии, грозят апокалипсисом… Если две половинки будут со скоростью света находить и падать друг в друга, а две капли моментально сливаться в одну, ледяной дождь прекратится, а Земля остановится, или по крайней мере замедлит свой бег…
Ведь когда человек счастлив, он уже ничего не хочет, и ни о чем не мечтает, а, значит, и не способен сделать этот мир даже чуточку  лучше.

А поскольку  время остановить невозможно, то, вероятнее всего, этот мир так устроен, что, если две половинки вдруг сталкиваются, то одна из них уходит навсегда…

 

Пляж

Декабрь 15th, 2008 by margopa

Пляж. Бесконечно длинный белый пляж. Солнце слепит глаза. Они лежат, вытянувшись на песке, как два больших сильных зверя после охоты. У него мускулистые руки, и солнце играет бликами на плечах. Хочется дотянуться и дотронуться до этих блестящих плеч. Но ей лень, она переворачивается и смотрит на море. Оно прозрачно-голубое, почти бирюзовое. Как-то он сказал, что перед смертью глаза у человека становятся синими. Наверно, все мы после смерти уходим в море. Море – это наша одна на всех вселенская душа. Мысли о бесконечности и бессмертии. Но думать тоже лень. Она закуривает сигарету, песок мелкими иглами впивается в локти, но это даже приятно,  такая легкая иглотерапия.  Море синеет ближе к горизонту, а потом медленно съедает небо. И небо тоже становится морем. Жарко. Мелкие капельки пота у него на виске, а когда он смеется,  лучики-морщинки появляются вокруг глаз, и это потрясающе красиво. Воздух уже расплавился, он – не пленка, а что-то невесомое, чем так трудно дышать. Нужно пойти и окунуться в ледяную прозрачную воду. Но она продолжает плавиться, втягивая ноздрями раскаленный воздух. Жарко. Пляж.  

 

Она заваривает кофе.

- Ты почему так рано сегодня? – ехидно спрашивает коллега.

- Отстань, пробки, опять пришлось ехать на метро, и поэтому у меня плохое настроение.

- Подумаешь метро, все ездят. Я вообще с восьми на работе. И ничего, не злюсь.   

- А я злюсь. Зачем приходить к восьми, если рабочий день начинается в десять?

- Зачем-зачем. Работать!

- Нужно не работать, а делать вид, что работаешь…

В почте один спам: «мальчики по вызову» (но ей пока еще не сорок), видеокамеры (что можно снимать в офисе без окон?), «заказчик-застройщик» (пришлите лучше рецепт яда для соседей, которые постоянно сверлят), «самый смешной анекдот дня» (нужно быть героем, чтобы смеяться с утра), антиспам (антиспам на спам – сам по себе и есть спам). А, вот еще письмо от менеджера: сделай то, сам не знаю что. Можно представить, что и оно – спам. “Он нажимает save, она нажимает delete”. А потом к ней придет страшный deadline. Но это уже не важно, можно же просто закрыть глаза.

Она надевает наушники, и по офису проносится морской ветер. Они такие смешные, когда говорят что-то друг другу и машут руками. Маленькие Чаплины Большого Офиса. Это не ее реальность. Она не любит немое кино. 
Рот разевают, как рыбы, выброшенные на раскаленный песок. Хоть оборитесь! Она вас все равно не слышит. Только море в наушниках. Наушники ей положены по статусу, как творческой личности. Она картинки рисует: йогурт вид слева, йогурт вид справа. В сущности, одинаковое дерьмо, «ты же не сможешь выпить целый багажник йогурта». Но пиво – не их клиент. А жаль.

Если рассматривать скульптуры Родена с разных ракурсов, то в одном Поцелуе – несколько настроений, смотря с какой стороны подойти. И Мыслитель тоже грустит по-разному. А йогурт, он и справа, и слева  – одинаковый. Скучно!

Продолжают орать. Она слушает море в наушниках и тихонько смеется над ними.

Когда-то давно она писала отличные тексты, но современный человек мыслит комиксами, пришлось осваивать фотошоп. И как у сюрреалиста Магритта, помните? Трубка и подпись «Сeci n’est pas une pipe». Йогурт и подпись: «Это не Йогурт, это ваше здоровье».  «Это не тушь для ресниц, это ваша красота». «Это не автомобиль, это ваша мечта».   

«Поехали работать смотрителями маяка», – пишет он в аську.

«Зачем?», – лениво интересуется она.

«Но ты же вчера весь вечер ныла, что хочешь к тетке, в глушь, в Саратов»

«Да? Наверно, трава была  грустная»

«Нет, ее было слишком много»,  – смайлик. У смайлика симпатичные ямочки на щечках. Давай, попрыгай еще и посмейся! Ха-Ха! Хоть какое-то развлечение.

«А там море есть?» – стучит в ответ.   

«Ну, мать, ты даешь! Если есть маяк, есть и море! Иначе, зачем он там нужен?» – всплывает в окошке.

«Тогда поехали. Буду целыми днями смотреть на море и ничего не делать» 

 

Море шумит. Хочется заплыть далеко-далеко и лечь на спину, и пусть вода ее качает. Колыбель. Как в детстве. А пляж исчезнет за голубым горизонтом воды.

Море меняет цвет по секундам. Ни в одной паллете нет столько оттенков синего. Вспомнилось ей, как в Третьяковке частенько смотрела на картину Айвазовского «Море» и думала, что перебрал он цвета, не бывает такой синей воды. Оказывается, бывает, только зимой. Интересно, а какое время года сейчас? Какое она придумает, такое и будет. Пусть будет зима. Но только чтобы по-прежнему жарко. И капельки пота у него на виске, и морщинки-лучики.

И пляж.

 

Sms-ка. Подруга ищет работу, нет ли у нее чего подходящего? Нет, только йогурты. Сначала все изучают историю искусств, а потом начинают рисовать йогурты в фотошопе. Йогурт -  как финал, как предел творческих стремлений предыдущих столетий.

- Как дела?

- Все по-старому, ищу работу.

- А я хочу бросить все к черту.

- Ну ладно, пока. Звони.

- Угу.

Была зима, тридцатиградусный мороз. Вобрав в себя как можно больше тепла и уюта маленького кафе на Арбате, они словно по воздуху, на одном дыхании неслись до метро, почти падая от холода, как замерзшие птицы. А там, внизу -  темно, поезда носятся, горячая сутолока перрона.

И подруга, тоскливо наблюдая проезжающий мимо поезд, сказала:  «Хочу, чтоб за мной закрылись двери, и голос объявил бы «Следующая остановка – Крым». Там мой дом. Там море шумит, и даже сейчас, зимой, деревья – зеленые. Вечное лето».  

- А чего уехала? 

- Как и все… Хочется добиться ВСЕГО в этой жизни, невозможно же все время смотреть на море и ждать  чего-то. Вот я и приехала в Москву. Первый год было тяжело, но была цель: доказать всем, что выдержишь и останешься. Потом появились друзья, работа. Затянуло. А лет через пять приезжаешь домой и понимаешь, что тебя там уже не ждут, просто вычеркнули и все. Твое место теперь здесь, на этой вечной платформе, где все куда-то бегут, а возвращаться просто некуда.

Да, некуда. Они вывели новую породу людей, живущих в коробке. Их глаза не выносят солнечного света, потому что коробка – без окон. Ей хочется сбежать в Сокольники, стать прогульщицей, как в детстве. Шагать по шуршащему листвой парку, ловить солнечное дыхание золотой осени. Ведь это так быстро закончится! Несколько дней и все, мир рухнет в промозглую зиму. Жизнь вообще – Римские каникулы. Почему тогда им не встретиться? Если нет ничего такого, что можно потерять безвозвратно?
Все скоро изменится, ее мир летит в какую-то пропасть, а она даже не может дать ей имя, понять кто она, эта пропасть. И не знает что выбрать. Хотя и выбирать не из чего. Еще один день, приближающий ее к смерти. Интересно, чем он закончится, этот осенний день? Ведь он-то еще есть у нее, он пока не прожит…

…Только уже не осень, и даже не зима, а ее предпоследний день. За окнами, наверно, идет снег. Или уже светит солнце? Какая разница, если окон нет. Понедельник в коробке. Еще одни унылые, зря потраченные выходные позади. Устроить бы погребальный костер по всем дням, проведенным впустую на даче, у телевизора, в офисе… У человека порой нет выбора: он зависит от желаний своих близких. И жертвует, жертвует, жертвует ради них до бесконечности. А что, если не можешь больше быть жертвой и хочется купить билет на ближайший поезд и раствориться навсегда?

«Да, ты прав. Поехали работать смотрителями маяка! Только прямо сейчас. Шагнем за дверь – в пустоту. Ведь это так просто! Почему все боятся?» – скажет она ему.

«Я – не боюсь», – ответит он.

А за окнами уже будет шуметь море. И пляж…

 

По кругу

Декабрь 11th, 2008 by margopa

Дождь… и лето словно приснилось.

Тени греются у огня.

Старый пруд, зарастая тиной,

Ловит звезды в ладонь камыша.

 

Снег … и осень уже разделась.

Подо льдом стонут души звезд.

Не поэтом мне стать хотелось,

Да и проза, увы, не всерьез.

 

Ветер… плачет зима капелью.

Снеговик – черный страж двора.

Я уже  не боюсь апреля,

Не отнимет никто «вчера».

 

Солнце… плод весны скороспелый

Сорвала уже лета рука.

Часы встали. Но путь их стрелок

Навсегда сохранит циферблат.

 

Все по кругу…жизнь только снится.

Разбудите скорей меня!

Фонарь (верлибр)

Декабрь 11th, 2008 by margopa

Фонарь на даче моей

влюблен

в Луну

 

она высоко

а его люди создали

с опущенной головой

освещать землю

 

она прячется

за обрывками облаков

он тянется к небу лучами

 

но лучи – падают вниз

и достаются грязной луже

и мне

 

я все думаю

когда же он перегорит наконец

и перестанет стараться

невозможное сделать возможным

Бродский и «мыльная пустота»

Декабрь 11th, 2008 by margopa

Был одинокий период в жизни, когда клубная жизнь и разговоры о гаджетах уже надоели, а заменить их было нечем. Когда пытаешься читать людям стихи, они отворачиваются от тебя со странной брезгливой гримасой, словно ты подхватил какую-то постыдную заразу. И продолжают обсуждать гаджеты…

Я отправила стихи по почте в Литературную газету, и меня пригласили посетить редакцию.

- Опубликуем в разделе «Антология», где молодежь неоперившуюся печатаем, – сказали мне: Но для этого необходимо посещать наши литературные вечера. А то слушателей совсем нет. Сами пишем, сами читаем.

Пришла на поэтические чтения, соврав на работе, что трубу прорвало дома. Люди собрались разные: от редакторов той же литгазеты и непризнанных поэтов с извечной фразой «Поди попробуй – заслужи Дантеса!» до депутатов, которые сетовали, что, мол, вместо того, чтобы думать о судьбах России на совещаниях, пишу любовную лирику в блокнотик.

Вызвали на круг. Прочла что-то детское из разряда «Я люблю! и в шампанского брызгах вижу твой чистый внутренний свет».

- Шампанское, говорите, – усмехнулся Лев Котюков (бессменный редактор литегазеты): Мы тут горькую пьем. А она с шампанским! Ты – не поэт, ты поэтесса (иронично). И вообще, бросьте вы свою Цветаеву. Бродского нужно читать. БРОД-СКО-ГО!

Бродский перевернул многое. Но не о нем сейчас речь, точнее не о гении поэзии как таковой, а о чувственности. Есть у него одно стихотворение «Дебют».

… «и пустота, благоухающая мылом,

       ползла в нее через еще одно

       отверстие, знакомящее с миром».

То есть про «ключ, ошеломленный первым оборотом» все понятно. Но как мог мужчина ОЩУТИТЬ то, что ему не дано ощутить от природы?

Мне было тогда шестнадцать. А когда девочке шестнадцать, единственное, о чем можно думать, так это о том, как поскорее стать женщиной, разрушить стенку, преграждающую путь в этот мир. И неважно, кто он, хоть первый встречный.

Ночь, море, пляж. Когда я вошла в воду и поплыла, то почувствовала себе сосудом, заполняющимся водой изнутри. Воды было столько, что казалось, сейчас утону…Прошло много лет, но ощущение осталось.

А Бродский смог это почувствовать внутри себя. Потому что поэт – вне пола, вне возраста, вне времени и пространства. Он сосуд, переполняемый энергией, хлещущей из бытия и наполняющей вечность.

 

Привет мир!

Декабрь 11th, 2008 by margopa

ПАЛЬШИНА МАРГАРИТА

Родилась в г. Архангельск. В настоящее время живет в Москве.

Окончила Современный Гуманитарный Университет. Прошла переподготовку в режиссерской мастерской при Первой школе телевидения (мастерская ВГиК).

Работала креатором в крупных рекламных агентствах.

Публиковалась в литературных журналах «Новая литература», «Пролог», «Отражение» (СПб), альманахе «Поэзия», литературный журнал «Органон»

В 2008 году вышла в сети моя первая книга-цикл «Пустые времена»:  

подробнее на личном сайте автора: www.copy-writer.ru

http://www.copy-writer.ru/HollowTimes.html

Также предлагаю сценарии для кино: http://www.copy-writer.ru/screenplays.htm

E-mail: margopa@mail.ru

 

«БЕЛЫЙ ГОРОД. ПУСТЫЕ ВРЕМЕНА»
В магазине ОЗОН:

http://www.ozon.ru/context/detail/id/4731158/

«Красивая притча о поисках смысла жизни. «Если долго смотреть на огонь, то внутри пламени увидишь Белый город». Белый город иллюзорен, но, так или иначе, каждый стремится найти к нему дорогу. Парадокс в том, что единственный путь в Белый город – это своеобразная «трасса 60»: попасть в него можно, только заблудившись в лабиринтах собственной души в бесконечных поисках ответов на извечные вопросы. Главное – не остаться в нем навсегда и найти дорогу обратно».
(Издательство «Комильфо»)

«Цикл повестей «Пустые времена» – тонкая и глубокая картина современной жизни, современного человека, потерявшегося и ищущего, безумно одинокого, понимающего, но не умеющего…»
(лит.альманах «Снежный ком»)

БЛОГ В ЖЖ http://margopa.livejournal.com/