Архив рубрики: 2 часть.

Богатые тоже… думают… часть -2 и каждый убывающий час..

    и каждый убывающий час…
Твой сын…

Продолжение.

Максиму совсем не хотелось возвращаться туда, где ждала одна пустота… Он поехал домой, но подумав, оставил своего ненаглядного друга у обочины, решил пройтись по аллее из столетних сосен. Прогуливаясь, в очередной раз пытался детально разобраться, как жить дальше, хотя, в душе было выстроено уже все давным-давно, но угнетал тяжёлый груз безотчётного чувства долга, о котором ещё явственно не говорили, но в воздухе незримо витал его неистребимый дух. Молодой человек обладал одним из ценнейших дарований; с неослабевающей любознательностью наблюдал за течением жизни, и эта свежесть внутренних ощущений не только не улетучилась, но, напротив, возрождалась с каждой утренней зарей. Именно эти чувственные качества позволили ему воссоздать внутри картину той жизни, к которой он стремился всем своим сердцем.

Домой явился уже далеко за полночь… Чтобы никого не тревожить, на цыпочках проник в свою комнату. Еще долго вслушивался в ночные звуки за отрытыми настежь балконными дверями. Утром, поздоровавшись и чмокнув в щечку кормилицу, спросил:
-А где все?! Все – это был отец, а мать они похоронили два года назад…
-Так, унёсся уж раненько. И даже воды не попил…— с недоумением пожала плечами, накрывая на стол Марусенька, ласково оглядывая любимца. Покормила его завтраком и, глядя вслед уходящему, перекрестила.

С тяжелым сердцем Максим отправился в головной офис. Сказать там ему было что, но поймут ли, примут ли его важные доводы и решения? Лицо секретарши Люси было похоже на воздушный шар из раздутых губ с большими глазами навыкате.
-Доброе утро, Люсенька! А шеф у себя?
-Ой! — не зная, что делать, она засуетилась… Вы только, пожалуйста, никуда не уходите. Он просил вас срочно вызвать, но сейчас к нему пожаловала одна девушка. Они с каким-то мужчиной месяц назад принесли сюда свой проект, и теперь буквально не дают покоя. Постоянно терроризируют шефа, — с нескрываемой опекой о кормильце подобострастно сокрушалась девушка.

Внезапно дверь кабинета распахнулась…
-Как противно, что вы в любой смазливой девчонке видите только претендентку на участие в ваших непристойных, грязных, циничных конкурсах силиконовой псевдо красоты. И даже не удосужились проанализировать проект, чтобы о нем могли грамотно судить, — с горечью высказалась девушка вглубь кабинета, на выходе.
-Оля?! — удивлению Максима не было конца.
-А, это опять вы? — она же, кажется, даже не растерялась, так была возмущена тем, что произошло там, за дверью. И вы сюда? Не советую… Ничего путного здесь вам не сделают, и не скажут. Там на уме одни развлекательно — разлагающие мероприятия, — и стремительно пошла к выходу.
-Я вам позвоню сегодня… — но она уже его не слышала.

В кабинете парило чугунное безмолвие. Игорь Петрович,сидел в высоком кресле нахмурившись, и даже не поднял глаз на вошедшего.
— Здравствуй, отец… Мы с тобой сегодня даже не здоровались. Ты раньше времени убежал на работу…
— Ты ведёшь себя так, словно ничего не произошло… Так подставить своего отца! Выставить его на посмешище перед всем коллективом и делать вид, что ничего особенного не случилось… Этому тебя учили там, куда я вбухал столько денег?!
— Я не понимаю о чём ты… В чём я тебя подвёл, того не желая?!
— Да, я тебя не предупредил, что хочу представить на этом торжественном мероприятии своего сына и приемника, которому решил вручить полностью бразды правления, надеясь сделать приятный сюрприз, но ты, оказывается, пренебрёг важным событием для твоего отца.
-Отец, я благодарю тебя за доверие, но тебе не кажется что прежде ты должен был это обсудить со мной.
— Это с кем я должен консультироваться?! С сыном, в которого вложил столько средств, обучая его в лучших вузах мира, чтобы в дальнейшем он мог продолжать мою деятельность?!

-Ты должен быть справедливым, относительно средств, если уж так тебе хочется меня поставить этим на место. Вероятно, ты забыл, что почти все обучение оплатил мой дед, мамин отец,от которого ты получил эту компанию. А ответь, пожалуйста, для чего вы меня натаскивали в высшей Парижской академии изящных искусств, прививающей хороший вкус, новаторство, изобретательность и чувство стиля? Развивающей познания в архитектуре, моде и дизайне, достижениях науки и философской мысли, самой изысканной кухне и лучшим винам.
— Но это причуды твоей матери, которая всегда пребывала немного не от мира сего…
-Отец, я помню ты когда-то гордился этим её «Не от мира сего». На фоне твоего вечного окружения она сияла ярким лучом. Ты сам так любил неоднократно повторять. Искусствовед с большой буквы, признанный во всем мире.
-Да, но я собирался проявить в тебе мужские склонности, поэтому ты получил образование в Гарварде, ГДЕ УЧАТ УПРАВЛЯТЬ ФИНАНСОВОЙ ВСЕЛЕННОЙ и политикой.
— В любом случае ты должен был подробно поговорить со мной о своих намерениях, прежде чем выходить на подиум и презентовать меня. У сына твоего тоже есть планы и пристрастия, представь себе. Тебя влечёт губернаторское кресло?! Превосходно, но есть заместители, которым ты доверяешь — твои соратники.

— Это не тебе обсуждать, — взорвался Игорь Петрович.
— Но кому же, если не единственному сыну?! – удивлённо воскликнул Максим. Я всегда гордился твоей силой духа, открытостью, ясным прозрачным мышлением. Ты мне всегда был понятен. Но теперь ко всем и всему стал нетерпим. Что с тобой?! Зачем ты так теряешь себя?! Ради чего и кого?! Да я уже много лет жил без вас… тебя, но вела меня вверх всегда любовь к моим родителям. Благодарность, что позволили так объемно и широко постигать себя. Я старался изо всех сил соответствовать вашему доверию. А теперь ты стремишься поставить меня в один ряд с людьми, стремления которых мне абсолютно понятны, но тем и неприятны. Ужаснее всего – люди, являющие собой абсолютное ничто. С жизненным базисным вектором — РАБ. Стремительно падая балластом с высоты, они прихватывают за собой всех тех, кто связан с ними одной связкой. Пробуждать из руин вектор — ГОСПОДИН своей жизни.

 Зачастую против силы требуется слабость… Иногда против могучих требуются некрепкие. Но для этого необходима сила духа, но как её культивировать в себе; знают редкие личности. Какая бездна справедливых, хотя циничных, по сути, формулировок… Даже более парадоксальных, чем циничных, что в любом человеке проживает пламенный Революционер. Ему постоянно нужно кого-то подвергнуть наказанию, пустить кровь, оправдывая это жестокое действо благими намерениями эффективного оздоровления общества. Измазавшись по уши в крови, и слякоти — привести общество за уши к ЧИСТОТЕ. Ничто, к примеру, так не способствует сближению мелких и неудовлетворённых душонок, как сознание совместного бессилия. В дремучей глубине души они предаются мечтам, чтобы их оставили в покое… …нет ничего страшнее, чем посредственная серость.

  Вынуждены вырубать великолепные леса, чтобы прокладывать длинные, прямые дороги для удобства. Но, не изначально задумываясь, как много утрачиваем при этом в безмолвной красоте. Ведь все, что способно было передвигаться, пульсировать, дышать: шум ветра в верхушках деревьев, солнечные всплески, освещающие день – музыка. Мерцающие звёзды, разрывы молний, щебетание птиц, жужжание насекомых, шуршание листвы, голоса любимых людей — это музыка. И даже надоевшие, настолько привычные звуки: скрип дверей, шум в ушах среди ночной тишины — есть музыка. Её надо всего-навсего захотеть услышать. Мы живём, умирая каждый день, но ещё и обязаны также бороться — каждый день. И лишь тогда окажемся полны ЖИЗНИ, и нам не надо будет задаваться вопросом: «Ради чего мы живём?» Станем жить, потому что, ЭТО ЗДОРОВО — ЖИТЬ. Сумрачными все времена производят мрачные люди, с уродливой нарушенной психикой.

— Но, я тешу себя надеждой, сын, что мне удалось выстоять, не поддавшись порокам разрушения. И, вероятно, это прозвучит цинично, но почти уверен, что через XL веков, все будет так же… Безнаказанно грабить друг друга, нарушать супружескую верность, обводить, обольщать, резать… С остервенением вгрызаться друг другу в горло, снимать кожу… И не будут изобретены радикально новые способы напиться в доску. Нам лишь только грезится, будто мы обзавелись каким-то опытом в жизни, но вдруг, оказывается, что ничего-то ты не знал, не видел… Проживал за вычурным занавесом чистых иллюзий, из ткани, созданной усилиями твоего собственнического ума, и за этим завесой не отчётливо разглядел уродливой физиономии действительности. И если бесспорные факты бесцеремонно опрокидывали теорию — они, не мудрствуя лукаво, отрицали их. Мы не всегда делаем то, что нам хочется. Попросту живём… Но одно дело простенько жить, а другое — УМЕТЬ ХОТЕТЬ. Для меня, главное, не уставать желать и проживать. А все остальное от меня не зависит ни в малейшей степени.

-Отец, я благодарен тебе, что всё-таки позволил мне высказаться… Я всегда мечтал о том, чтобы ты долго слушал меня и понимал, даже если не всегда принимал… но нет, и не может быть ничего общего между самой банальной идеей мучительных терзаний и живым существом, которое испытывает его на себе, истекая кровью. Так же, как и нет ничего общего между беспокойной мыслью о смерти и тем, что испытывает тело, корчась в конвульсиях предсмертной муки. Слова, отец, и ваша безграничная мудрость, — все это лишь жалкая игра мимов из театра ужасов, что демонстрируют свои театрализованные действа в погребальном сиянии реальности.

В этом спектакле — жалкие человечки… существа из плоти и крови в отчаянном и тщетном усилии цепляются за утекающую жизнь, а её, эту жизнь, как вода камень – подтачивает: каждая секунда, минута, час… каждый убывающий час. Мне хотелось бы постараться быть счастливым вместе с ними, на их лад, а затем на свой. Два счастья дороже, чем одно. Когда представляешь, что не ты один — одинёшенек в болванах, заключаешь мир со своей участью. Я же предпочитаю жить и читать, не как в наше время общепринято: торопливо и невнимательно, а спокойно и вдумчиво. И только так можно полно вкусить превосходство книги, над прочими источниками информации и познания мира.

— Сложно спорить с твоими доводами, но именно с этими людьми приходится сосуществовать и создавать, благо для тебя, мой сын. И твоё образование должно помогать правильно ими управлять. Заставить работать так, как требует твоё воображение.
-Да, но для этого требуется у них наличие духовного начала, а не только материальные объедки. Богатство сжирает душу. Я все эти годы постигал совершенно иные ценности. Сгорать, но от великого увлечения. Скажи, отец, почему я, ты — не должны учитывать опыт ГЕНИЕВ?! Я до сих пор нахожусь под впечатлением глубокого знакомства с творчеством Микеланджело, во время учёбы во Французской Академии изящных искусств. Ты отвергаешь их благотворное явление, но вспомни хотя бы одного… Микеланджело. Вот человек, исступлённо одержимый гением. Гением, абсолютно не приемлемым его натуре, инородным, который проник в него, как завоеватель… пленил, околдовал, свёл с ума, заключив всё его существо в кабалу.

Ни гордая воля, ни здравый смысл, ни сердце тут, оказались ни при чём. Он заживо сгорал, жизнью титана… Проживанием, непосильным для его слабой плоти и духа, обретая в непрерывном исступлении. И как раз мука мученическая, причиняемая внутренней его силой, заставляла его так жить и работать… Без передышки и бездейственного покоя. Он существовал в одном лице: инженером, чернорабочим, каменотёсом, стремясь изготовлять все сам – воздвигать. Ему, уже недостаточно было глыбы мрамора, ему требовались утёсы. Замыслив произведение, он мог годы проводить в каменоломнях, отбирая мрамор и строя дороги для перевозки…

Богатство, роскошь, шик не должно так резко контрастировать на фоне невысокого достатка подавляющего большинства. А что образовала бы наша предпринимательская «элита» без мохнатой лапы в органах власти, без «прихватизации» советского наследия?! Что создано ею вновь, умножено!? В России липовый, лживый бизнес, корявая, инвалидная рыночная экономика. Существует настоящая российская наука. И бытует «Диссентер», он ясно и убедительно обличает, как благодаря откровенному, бесстыдному плагиату почти нескрываемому, чиновники и народные депутаты становятся кандидатами и докторами наук. Управляемая пустозвонным тщеславием дискредитирована отечественная прогрессивная мысль. Звание учёного приобретается благодаря связям и деньгам. В России вольготно себя чувствуют фальшивые учёные и их псевдонаучные открытия.

Есть российское высшее образование. Качество выпускаемых специалистов таково, что само государство приняло решение ликвидировать сотни вузов и филиалов. Дипломы фактически массово покупались, а высшее образование как достижение человека катастрофически обесценилось. Стали зашкаливать в России: липовые специалисты, двуличная демократия и фальшивая оппозиция. Есть российская битва с повальной коррупцией. Но она карикатурна… Заявила о себе почти вселенским небывалым размахом – чуть ли не каждый сельский библиотекарь, слесарь, заполняют декларацию о доходах, признаются в отсутствии недвижимости за рубежом (которой по определению быть не могло), и торжественно клянутся блюсти кодекс служебной этики. Но в это же самое время так называемые лояльные чиновники успешно продолжают с размахом строить помещичьи латифундии, сооружать роскошные коттеджи, приобретать автомобили премиум-класса и т. п.

Да вот хоть — твоя директриса детского дома… Сколько вложено в ее детище?! На всех представительских собраниях вы постоянно выставляете эту даму на подиум, чтобы все видели, как заботитесь о бедных детях, а то что детям-то ничегошеньки не попадает, но зато сама директриса выстроила себе роскошный дворец — это словно не видите. И никто с них не может потребовать за противозаконное обогащение в России. Воспрещается, ибо они народные депутаты напористо решительно противостоят международной конвенции. И получается в России имитация борьбы с коррупцией. В России бессодержательное развлекательное, цветущее всеми цветами радуги федеральное телевидение. Такие же местные газеты, радужные победные реляции чинуш различного масштаба, дескать: «Всё хорошо, прекрасная маркиза».

У человека, воспринимающего их информацию за чистую монету, при её сопоставлении с обезображенной реальностью происходит сдвиг по фазе. Лживое телевидение, лживая пресса, лживые отчёты чиновников. В основе современного российского общества – тотальная ложь. И ты мне предлагаешь работать с этими людьми в одной связке?! Сегодня я стал свидетелем того, что о тебе думают, люди… Девушка, которая вышла передо мной, вероятно, она ждала конструктивного решения какого-то важного для нее вопроса, а ты ей… Тебя так стали вдохновлять всевозможные конкурсы красоты?!

Меня просто поражают невежественные слова о силе красоты, призванной спасти мир. Какая красота, Отец?! Где ты ее увидел?! У этих кривляющихся девиц, способных пойти на все ради эфемерной славы?! О красоте, которая спасёт мир, как часто страстно любишь произносить ты после финансирования очередного конкурса, не задумываясь, что это не имеет абсолютно никакого отношения к истиной красоте, в понимании Достоевским. Ты же образованный человек, но как вышло, что всему приобретённому тобой не оказалось места в твоей дальнейшей жизни?! Выражение, как правило, понимается буквально: вопреки авторской трактовке понятия «красота».

Ф. М. Достоевский не имел в виду чисто эстетические понятия — он мыслил о духовной красоте. О внутренней красоте души. Ведь основным замыслом романа было создание образа «интересного человека». Он и в черновиках именовал Мышкина «князь Христос», давая понять, что князь Мышкин должен иметь черты Христа и внешне, и внутренне. Добрейшим, в некотором смысле — кротким, с полным отсутствием себялюбия, способного сочувствовать людским горестям и несчастьям. Именно такими качествами он наделял понятие «красота». Он мечтал о том, что «люди могут быть прекрасны и счастливы» не только в загробной жизни. Они могут быть такими и «не потеряв способности жить на земле».

Но для этого они должны прийти к согласию с мыслью о том, что Зло «не может быть нормальным состоянием людей», и каждый из нас в силах от него освободиться. Люди смогут быть по-настоящему прекрасны только в том случае, если станут руководствоваться наилучшим, что имеется в их душе, памяти и помыслах. И планета будет спасена, а избавит её от разрушающих пороков именно такая «красота». Все самое лучшее, что должно находиться в людях. Но для этого требуется та самая значительная работа над собой, к которой я и призываю тебя и всех тех, кто поверит мне и пойдёт за мной. Если пройдя через испытания и невероятные страдания, человек способен отказаться от зла, и начнёт ещё больше ценить добро.

-Но, разве в России, кроме мошенников, расхитителей нет ярких представителей малого и среднего бизнеса, которые способны честно и вдохновенно подвигать экономику страны вперёд?! Неужели нет в наше время истинных выдающихся учёных, вопреки всем препонам продолжающих служить отечественной науке во благо России? Неужели у нас нет чрезвычайно талантливой молодёжи? Нет фанатично желающих, добиваться перемен? Я никогда не поверю, что не на кого полагаться в правоохранительных органах? И точно знаю — это ложь, и нежелание видеть, когда говорят, что напрочь отсутствуют честные журналисты и добросовестные чиновники?

— Да нет, конечно. Есть… Есть… Есть… И я такой же, отец. В том-то все и дело! Я собственно этого и добиваюсь, чтобы именно такие ЛИЧНОСТИ ПОБЕДИЛИ в стране, которую я люблю, несмотря на её уничтожение, заезжими, сосущими из неё кровь чиновниками. Именно «заезжими», ибо проживают они в других странах зачастую. А я хочу на этом месте создавать такую страну, в которую с удовольствием бы возвратились все, кто из неё уехал в погоне за наилучшей жизнью. И ты это знаешь. Уродливые антиобщественные явления есть неизменно в каждой стране, но от того в какой это степени, и определяется здоровье этой страны.

И всегда, и везде есть люди, которые с ними ведут борьбу хотя бы тем, что сами поступают, как подобает. И таких много. Но я хочу, чтобы их было ещё больше, и ОНИ победили. Даже спорт, и тот уничтожили, позабыв, что он не должен быть битвой, где терпят мучения невиновные. Он стал, испорчен безнравственными политиками и капиталом, всё более развращающими его деньгами. Игорь Петрович, крепко задумавшись долго ходил по кабинету… Вдруг резко остановившись посмотрел сыну прямо в глаза.

-Ты думаешь, я не пытался разобрать во всей этой вакханалии? И делаю это, по сей день. Может поэтому и принимаю предложение стать губернатором, чтобы хоть как-то изменить ситуацию. Попытаться, что ли. Россия во все времена была державой чиновной бессмысленности, глупости и показухи. Здесь зачастую выдаваемое выдавали за подлинное. Отчего и в XVIII веке возникло крылатое выражение «потемкинские деревни! Сам Николай-1 был открывателем порочного явления — постоянной приписки чиновников о «достижениях».

При бывших коммунистах приписки и дезинформация обрели массовый характер, а «высокие достижения» зачастую базировались на не приносящих дохода затратах и костях, до такой степени, что затрудняли современным историкам исследование советского периода. Ложь во многих официальных исторических документах, постановлениях правительства, съездов. Брежневское беспощадное, разорительно-застойное сырьевое направление — продолжается ныне.

Власть всеми клешнями цепляется с помощью тотального вранья, чтобы удержаться. Удушение конституции и зачатков демократии, создания неправового, полицейского государства. России НАВСЕГДА останется отсталой, если не будет изменена тупая, воровская власть и политика! Органы власти противоречивые, неустойчивые, непоследовательные. И почему, такие люди должны быть в них? В вечном страхе «цветных» революций, инициаторами или участниками которых могут быть неправительственные формирования.

Необоснованное завышение оценок риска применения налоговых привилегий и прочих налоговых преференций не целевым образом. Явная недооценка квалификации работников сектора и переоценка риска некачественного проведения в жизнь социальных услуг некоммерческих организаций при передаче им части должностных полномочий. А что же при этом люди? Приоритетность решения персональных вопросов, социальное разобщение общества при существовании благородной традиции. Безверие и полное отсутствие осознания, как можно повлиять на принятие решений органов управления и их осуществление: большая часть российских граждан считают, что не могут воздействовать на развитие в стране, другая, что не могут оказать влияние на постановления, принимаемые на местном уровне.

Слабое доверие к формальным институтам власти, общественным структурам, нехватка информации о них. Со стороны союзов и объединений граждан. Крайняя нестабильность источников финансирования их деятельности; довольно ничтожной опыт отстаивания собственных объединённых интересов; разрозненность, хреново развитая инфраструктура содействия деятельности (включая собственные сети, СМИ, образование, доступные консультационные ресурсы). Скверно налаженная система передачи опыта в сфере обществ; недостаточный профессионализм и уровень качества экспертной деятельности внутри самого сектора, разрыв между поколениями «старых» и «новых» объединений, немощное взаимодействие между НКО и самодеятельными инициативами. Недостаточный уровень прозрачности, подотчётности, демократического правления, саморегулирования.

Полное отсутствие чисто символического и репутационного капитала подавляющего большинства некоммерческих блоков, слабосильная социальная база деятельности этих учреждений со стороны граждан. В нынешних условиях большинство общественных инициатив базируются на платформе социальных сетей и блогов. Подобные процессы имеют прямое отношение к формированию гражданского общества. Социальные сети и блоги связаны с коммуникацией, с отношениями между людьми, поиском сторонников, и этот процесс все время ускоряется. Их возможности по организации совместных проектов и коллективного деяния чрезвычайно широки, но до конца непонятны. Оживление в социальных сетях и блогах далеко не всегда связана с конструктивными починами. В некоторых случаях это лишь единственный способ выплеснуть накопившееся недовольство, энергию, не перерастающее в дальнейшее общественное взаимодействие.

Социальные сети следует обычно считать орудием для успешного осуществления гражданской бойкости, но не формой этой активности как таковой. Теперешние технологические процессы воспитания гражданского общества в России тесно связаны с чрезвычайно сложной проблемой — процессом развития разнообразных типов социальной деятельности в качестве общественных институтов. Социальный институт выступает в роли высокоорганизованной социальной системы, отличающейся довольно устойчивой структурой, тесной взаимосвязанностью и взаимозависимостью своих элементов, разнообразием, гибкостью выполняемых задач. Граждане не всегда способны объединяться в союзы, результативно отстаивать коллективные интересы, если они не располагают информацией, в каком обществе обитают, на каких принципах и ценностях оно основано, каковы права и обязанности его граждан. Что есть Российская Федерация в наше время?

Сегодня Россия – страна с поливариантной структурой самоидентификации и отсутствующей отчётливой идеей. Это существенно затрудняет стремления внутренней консолидации граждан. На Западе информационное пространство интернет коммуникаций уже давным-давно сделалось ареной, для формирования консолидированной точка зрения общества по имеющим влияние политическим вопросам. Феномен интернета обусловливается, прежде всего, совершенно новыми коммуникационными возможностями, где люди имеют в своём распоряжении право создавать законный политический дискурс. Знаешь, сын, я пока тебе ничего не могу сказать путного, оно одно ясно — есть о чём подумать. Я, кажется, понимаю, что ты имеешь в виду, и если окажусь прав, то думаю, у нас может что-то получиться. Но это позже… Позже… И вот ещё, познакомься с этим проектом и выскажи мне свою точку зрения, — и передал в руки толстую папку и футляр с чертежами. На выходе Максима задержали слова отца:

-Я никогда не забуду твоих слов… спасибо за них. «В этом спектакле — жалкие человечки… существа из плоти и крови в отчаянном и тщетном усилии цепляются за утекающую жизнь, а её, эту жизнь, как вода камень – подтачивает: каждая секунда, минута, час… каждый убывающий час».

Продолжение следует…

Audio — сопровождения произведений
вы можете услышать на Fabulae.ru 
автор — sherillanna
http://fabulae.ru/autors_b.php?id=8448

Уходя — оглянись. Глава 2. Аэропорт Шарля де Голля

Вадим.

Самолет мягко и, как-то  так вальяжно  приземлился в  аэропорту Шарля де Голля.     Погода во  Франции  просто требовала от вас —  все бросить и немедленно расслабиться, ринувшись к ней в объятия. Раствориться в легкомыслии, огромной волной, накатывающей на вас, лишь только ступаете на пропитанную  вековой чувственностью, — землю Франции. Должны были… Да, нет, просто обязаны были бы исчезнуть все серьезные мысли. Но как оказалось, не у Вадима! Он не мог подняться с кресла.  Пассажиры уже стремительно покидали самолет, оживленно чирикая.  Изящный французский язык  вперемешку с русским создавали, этакую атмосфЭру кинофестиваля, но опять-таки не у Вадима. Ну, не получалось никак изгнать из головы чугунные мысли, ужасающие его.

-Как он мог такое отмочить?! И ведь надо же было случиться, что пришли они в голову именно, когда он уже принял решение.  Казалось…  Но, сев в самолет, откинувшись в кресле, оставшись со своими мыслями наедине, ощутил, как накрыло волной воспоминаний. Раньше, видимо, просто не было свободного времени.  Превратили полет в кошмар. Вадим только сейчас со всей очевидностью понял, что  это время жил в нереальной жизни, будто даже не своей. Иначе, как он мог забыть о том, что у его Виктории — любимой дочери, начинаются выпускные экзамены?! Что же  сотворил с Наташкой?! Женщиной, посвятившей всю свою жизнь ему,  детям?! И непросто посвятила, как это бывает во многих семьях, но весело, жертвенно, творчески. Стремилась самые трудные моменты  жизни превращать в маленькие праздники. Вадим силился представить, что она сейчас чувствует, если нашла записку?!

Дурацкую…
Жестокую…
Тупую…

Сочинил так трусливо и мелко… Правда, передумал ее оставлять, но, видимо, в лихорадочной спешке и волнении не заметил, как нечаянно выронил. И только сейчас хватился. Острая боль внезапно пронзила его. Мысль о страданиях жены была невыносима. Не в силах сносить больше  муку, вскочил с кресла и бросился вон из самолета. Сердце учащенно забилось. Сперло дыхание. Все плыло перед глазами…
-Господи! Какая чушь! Почему?! Почему я об этом задумался только сейчас?! Не заметил, как машинально прошел таможенный досмотр и на него стремительно надвигается решительная, непоколебимая Майя:
-Вадим! Дорогой! Как замечательно, что, наконец, отважился! Вот увидишь, ты не пожалеешь, милый мой малыш! Но, он уже жалел. Этот «малыш» вызвал легкий привкус раздражения. Майя почти с первой их встречи взяла привычку  называть его «малыш», и Вадим, к собственному удивлению, обнаружил, что автоматически отзывается на это обращение. Раньше не обратил бы на это внимания, но сегодня… Сегодня все сопротивлялось в душе. Протест зрел уже давно, но…  Ох, уж-это но! Болело сердце и рвалось к Наташе, детям.

-Боже мой! Как поздно, как страшно! Что я сделал с самыми родными и близкими людьми, — думал Вадим, барахтаясь в объятиях Майи. На вопрос, что с ним, потому что  был совершенно бледен, — ответил, что плохо спал накануне и сейчас  просто необходимо как следует отоспаться. Нес всякую околесицу, не обращая внимания на реакцию. На самом деле  во что бы то ни стало нужно остаться одному. Дать себе еще возможность подумать, составить план дальнейших действий…  Майя, пока они ехали в отель, беспрестанно щебетала, о том, как все продумала и решила, где и как они станут отдыхать. Вот только пусть малыш отоспится, и на них просто обрушится тайфун… Да что там тайфун?!  Цу-у-на-ми, нашпигованные всевозможными наслаждениями, из-за которых он, получается, так мелко, малодушно предал свою Наташку.

В отеле, быстро оформив необходимые документы,- прошли в номер. Вадим умоляющим взглядом и корявым подобием улыбки попросил разрешить поспать. Майя согласилась, но недоумение уже прочно поселилось на ее лице.  Не совсем понимала, что  происходит?! Безумно хотелось осыпать   ласками и получить взамен его.
Ничего не понимающая девушка, дипломатично, насколько это было возможно при ее темпераменте, вышла из номера. Укоризненно помахав рукой, пожелав  быстрее очухаться, чтобы, наконец, прижать к себе свою «пусечку», которая сейчас помчится готовить  много-много сюрпризов. Закрыв  за Майей, дверь, Вадим дрожащей рукой лихорадочно зажег сигарету. Ситуация, в которую загнал себя наш герой, с каждой минутой становилась все более непоправимой. Он вышел на балкон-веранду практически, не обращая внимания на красоты центра Парижа, открывающиеся перед ним, плюхнулся в кресло-качалку и закрыл глаза… Вадим молил бога, чтобы  записка не попалась Наташе, а остальное постарается как-то объяснить, но как?!

Пытался анализировать, что же произошло?! Почему это стало возможным?! Что его не устраивало в Наташе?! Вопросы вихрем проносились в его голове, но он не мог ответить, ни на один…
-Попробуй все с самого начала восстановить в своей памяти, — говорил ему его внутренний голос. Вспомни, как  всегда, злился на нее, если тебе что-то не удавалось с первого раза сделать, а Наташа — это же самое удавалось с легкостью и улыбкой. Ты считал, что она специально, таким образом, хотела подчеркнуть  твою никчемность. Помнишь?! Как, всегда удивлялся ее фантазиям, но одновременно и завидовал?! Вот! Вот! Именно это определение больше всего и годилось сейчас  тебе! Из ситуации, в которой у тебя опускались руки — она выходила  непринужденно, играючи. У тебя не всегда хватало терпения, веры в собственные силы. А Наташка никогда не  унывала, не огорчалась, если у нее что-то не получалось сразу.

Но, может, о только казалось?! Возможно, Наташа просто не  грузила проблемами и все прятала за свою, надо признать, очаровательную улыбку?! Но именно это тебя в ней всегда раздражало. Сердился  не на себя, а на нее, считая, что она подавляет в тебе глубокие, тихие залежи замыслов, на вынашивание которых себе отводил целую жизнь. Мешала их высиживать, как наседка своих цыплят, так долго, как хотелось!
Можешь себе вообразить, во что могла  превратиться ваша жизнь, если бы  все было подчинено твоим принципам?! А, точнее, их полному отсутствию. Вадим ощутил, как невыносимо заныло где-то в душе. Надо позвонить и сказать, что ее не касается эта записка, если  уже  нашла. Все объяснить. Правда, в голову не приходила ни одна мысль, что может сказать жене?! В полном душевном раздрае  набирал номер домашнего телефона.

Рука, державшая трубку, взмокла от волнения, а по виску катилась капелька пота.  После каждого сигнала, а их было уже достаточно много — наступала зловещая тишина. Трубку не брали. Вадим беспомощно откинулся на кровати, и  от внутренних рыданий перехватило горло. Первый раз в жизни жалел не себя, а Наташу. Со всей беспощадностью — память высвечивала те злосчастные пять лет их совместной жизни.  Ему тогда зарубили проект, над которым  корпел почти три года, постоянно сомневаясь переделывая. В это время Наташа родила Вику. Но она ни на минуту не прекращала работать. В паузах между кормлениями,  суетой по дому,  набрасывая эскизы. Все, что  всегда привлекало в их доме, грело — было сделано ее собственными руками.

До родов Наташа просто сгорала на своей работе! Дизайнерское агентство не поспевало за её идеями и замыслами, — сыпались из нее, как из рога изобилия. Коллектив готовился к показу на важной выставке. От результата показа зависела их дальнейшая судьба. Но твоя защита не была положительной. Проект назвали вялым.  Без стержня вдохновения и порекомендовали еще немного поработать, а через годик защититься. Ну, и ты совсем закис и впал в такую депрессию. Руки и ноги покрылись экземой. Чувство вины и стыда перед Наташей выливались в странную форму — раздражение на ее же поддержку… Ты не мог помогать Наташе с Викой, при такой болезни, но ещё и свалился на неё тяжелым грузом своих придирок, нервозности. Вдобавок ко всему, не работал почти год, занимаясь лечением, не приносящим никаких положительных результатов.

Знакомо ли вам ощущение полной безысходности, грусти и одиночества?! По ночам снятся кошмары… Наташа вынуждена была на время оставить работу, чтобы заняться тобой. Вадим вспомнил, как однажды она предложила приступить к лечению болезни необычным, как показалось тебе, методом. Суть заключалась в том, чтобы заново начать работу над проектом, без злобы на тех, кто тебе завидует. Опять-таки, как казалось тебе.
-Увлекаясь и не теряя ни одного дня, погружаться в изучение новых изысканий и достижений своих иностранных коллег, и  не заметишь, как болезнь отпустит, — предлагала она. Но тебя это привело в такое неописуемое бешенство. Ты наговорил массу всяких обидных слов, назвав ее самодовольной и бессердечной дурой. Совершенно упустив, что эта самая «дура» сейчас содержит тебя, твою семью, делая работу по ночам. Наташа тогда ничего не сказала в ответ, а как-то сразу вся,  сжавшись, ушла в свою комнату.

Утром, накормив Вику завтраком, подошла и сказала тихим, твердым голосом, несвойственным ей:
-Вадим! Я стану  помогать тебе,  если и ты будешь бороться за себя сам. Я тебя очень люблю и всегда стараюсь с пониманием относиться к твоим пессимистическим приступам, но они становятся слишком частыми. Мне нужны силы, чтобы воспитывать Вику и работать. Не забывай, пожалуйста, что я тоже училась, мечтала и строила планы. Помнишь, кто сказал: «Люди! Я люблю вас — будьте бдительны!» Это же говорю тебе и я. Либо  завтра начинаешь с нуля  работу и делаешь ее, невзирая на болезнь, я тебе помогаю. Либо я от тебя ухожу. Мне нужно душевное равновесие для воспитания нашей дочери. Потом добавила:
-Мне всегда казалось, что и тебе тоже это необходимо. Впервые за все время их знакомства и совместной жизни она говорила так жестко, но не зло. В голосе жены звучал сигнал тревоги. Вадим тогда почувствовал такой стыд, как будто его окатили ледяной водой…

После разговора с Наташей он долго курил на балконе и уже знал, что завтра начнет все заново. Так уже было, когда-то в студенческие годы. Они учились в одном институте, только на разных факультетах, и Вадим был двумя курсами старше. Тебя же всегда приводило в растерянность, и даже немного оскорбляло,  если что-то приходилось переделывать. Тем более, когда ему надоедала какая-нибудь работа.  Вообще, природа наградила его талантами и способностями, но трудолюбия, видимо, пожалела. Однажды Наташа, когда у них еще только начинался роман, сочинила  стихотворение и прилепила его на кульмане.

Ах, Вадька!
Капризный мальчик!
Красив, талантлив
ты,  как бог!
Но ты ленив,
а это значит,
Что вряд ли
будет с тебя толк.
Ты не лелей
в себе «Нарцисса»,
Пиши, работай
над собой!
И вот тогда —
поверь мне, Вадька!
Придет к тебе
успех большой!
Ах, Вадька!
Как успех обманчив!
Не уповай
ты на него.
Забудь его!
И день и ночь
Трудись, не унывая,
зайчик, и будем
счастливы с тобой.

Наташа уже успела заметить за ним эту слабость, по-другому ее просто не назовешь. Ты старался обвинять в своих неудачах, пусть даже самых маленьких, обстоятельства, других людей, жизнь, но только не себя. Подействовало! Надо отдать ей должное — всегда знала, на какую пружинку надавить, чтобы заработало.   Вышло также и в этот раз, прямо скажем, пиковый период вашей жизни. Ты решил попробовать, не очень-то надеясь, но произошло чудо – обрел. Обрел уверенность, но был осадок, из-за того, что  не сам пришел к этому. И ты сделал! Защитил!
Наташа ни, словом, ни жестом не напомнила об этом разговоре. Только подкидывала   какие-то случайные статьи, зарисовки, выдержки. Ты-то знал, что она специально копалась, отыскивала их, чтобы помочь, зная все слабые места в проекте. Вадим не мог уже существовать без ее поддержки, но именно это и раздражало его. Нам же всегда не нравятся свидетели нашего неблаговидного прошлого, непривлекательных поступков, особенно те, кто приложил руку к нашему совершенствованию.

Ты был противен сам себе и не верил в ее искренность. У Вадима, казалось, начинала спадать пелена с  глаз, и как после грозы в разреженном воздухе, улучшается контрастность, так и его подсознание. Стало прояснять и выдавать на поверхность, все то, о чем он не задумывался раньше. Вадим вспомнил, как однажды Владлен, президент фирмы, куда его недавно устроил старый товарищ по институту, пригласил к себе домой — для беседы. Разговор был довольно долгим, но неожиданно интересным. Он и не думал, что шеф, оказывается, так пристально его изучал, прежде чем дать это интересное  дело. Владлен  предложил Вадиму возглавить один из отделов, на который  возлагал особые надежды. Беседа подходила к концу, когда пришла Майя сестра босса.

Девушка заскочила буквально на минутку — передать супруге брата какой-то пакет. Владлен представил ее своему коллеге, попросив Майю подвезти его до института. Она доброжелательно согласилась, обласкав Вадима теплым взглядом. По дороге непринужденно болтали. Между ними возникло взаимное расположение… У Вадима было приподнятое настроение от назначения —  это и в материальном выражении было для них с Наташкой наградой за годы их безденежного существования. Она это заслужила, — думалось ему — все это время была настоящим другом, вела себя не по-женски — мужественно. Наконец, можно делать хоть какой-то ремонт в квартире, тем более что с рождением Дениса ей пришлось оставить трудовую деятельность совсем — он часто болел и рос очень хрупким мальчиком. Наташа проделала гигантскую работу по организации всяких нагрузок, закалок и всевозможных ухищрений, чтобы Денис окреп и встал на ноги.

Странно, но почему эти мысли никогда не приходили раньше — все принималось, как, само собой,  разумеющееся: и то, что ты лелеял только себя, свои неудачи, а Наташа и тебя, и твоих детей!? А любил ли ее вообще?! И знакомо ли тебе, в принципе, это чувство?! Сначала мама — отец их оставил, когда Вадиму было семь лет — самозабвенно все отдавала  сыну. Забывала, как и большинство родителей, что воспитывают не для себя свое дитятко, а для той жизни, в которую ему предстоит окунуться. Мужчина должен стать хорошим мужем, отцом  ей, в конце концов, просто мужчиной, а женщина, собственно — хорошей женой,  матерью. Но мать — это такой же продукт  времени, своих родителей, да к тому, же брошенная мужем. Вадим вдруг посмотрел, как бы со стороны, на свою мать и ему стало невыносимо жалко ее. С тихим сожалением представил, что не всегда был с ней ласков, а иногда она даже вызывала в нем какое-то презрение.

После ухода отца в их доме поселилось нечто ущербно — унизительное. Мать согнулась внутренне, но казалось, что и внешне, хотя она была красивая. Иногда напоминала ему одну из этих мрачных, невыразительных женщин со скорбно-осуждающими лицами, недружелюбно встречающих при входе в храм. Вряд ли можно верить в кого бы то ни было с таким хмурым, а иногда даже злым лицом — мелькнул мысленный образ. Но только чуть-чуть напоминала, а на самом деле она всегда улыбалась, но вот в ней-то  и таилось что-то жалкое.
-А, что ты, собственно, знаешь о матери?! — с болью подумал Вадим. И сам не помнишь уже, когда  разговаривал, с пристрастием…  Может,  у нее, что-нибудь болит?!

Мать  всеми руками уцепилась за Наташу, увидев, а скорее, почувствовав своим женским чутьем, продолжение ее, материнских забот и пожертвований в пользу Вадима. Одним словом, передала его в руки Наташе, думая только о благополучии сына, а что он сможет дать невестке и семье, ее, скорее всего, не интересовало. Впрочем, часто так и бывает. Где те родители, которые выращивают свое чадо в надежде получить за его человеческие качества, благодарность от будущего мужа или жены?! Вадим резко поднялся с кровати и пошел в ванную комнату. Буквально сорвал с себя одежду и встал под холодный душ. С жадностью путника, нашедшего в раскаленной пустыне благословенный источник воды и припадающего к нему  иссохшими губами,  подставил свое лицо под резкий напор душа. Неистово пытался смыть с себя это наваждение, из которого, казалось, не было никакого выхода.

Когда он вышел из душа, часы показывали совсем неподходящее для его состояния время…  В дверь постучали, и в то же мгновение в комнату влетела Майя. Сильным размашистым движением руки, срывая на ходу сумочку,  бросилась к Вадиму на шею, свалив на пол,  прильнула  своими жадными губами. Вадим, насколько позволяло его душевное смятение, пытался изобразить ответный, жаркий поцелуй…  Нет! Она не была ему противна в данный момент, даже наоборот… Но он теперь почти ясно понимал, что и она становится жертвой его вялого без всякой позиции, течения жизни. Майя была настроена решительно.

Грациозно оседлала его, на миг застыла, как бы следя за реакцией… Затем, из-под полотенца, в которое он был замотан после душа, натренированным движением руки  достала «бананчик»…  Как привыкла величать орган своего вожделения, причем у всех ее мужчин.  Но Вадим этого не знал, да и зачем ему знать, пусть думает, что  это только он вызывает в ней такую романтику аллегорий и отношений. Сейчас, когда он, вообще, уже ничего не понимал, это не имело никакого значения. Женщина немного им поиграла, стараясь смотреть Вадиму прямо в глаза, соблазняя  его,  и одновременно пытаясь понять, что же его так мучает?! Но, отмахнувшись от этих мыслей, как от назойливых мух, отдалась  всецело завладевшей   страсти. Почувствовав, что «бананчик» увеличивается в размерах, Майя медленно стала вводить фрукт наслаждения в себя. Глядя  прямо в глаза,  медленно и методично насаживала себя на острие его плоти.

То откидывалась назад, то вдруг надвигалась, гипнотизируя пристально — приглашающим взглядом. Вадим изверг в нее семя с чувством ошеломляющего освобождения. И тут же отодвинулся. Было тошно…  Охватил ужас от пустоты жизни…  Она обдувала его  своим равнодушным, холодящим ветром… Не вышел, а вылетел на балкон и тупо смотрел, как танцуют листья на ветру. Чувства, разрывающие душу, Вадим в этот момент не мог проанализировать. Слова тут были бессильны. Хаос и безмерная душевная тоска терзали  сердце. Вадим вызывал в памяти глаза Наташи, но они сверкали холодным блеском, как далекая, далекая  звезда…

Audio — сопровождения произведений
вы можете услышать на Fabulae.ru
автор — sherillanna
http://fabulae.ru/autors_b.php?id=8448