Архив рубрики: 2 часть.

Богатые тоже… думают… часть -2 и каждый убывающий час..

    и каждый убывающий час…
Твой сын…

Продолжение.

Максиму совсем не хотелось возвращаться туда, где ждала одна пустота… Он поехал домой, но подумав, оставил своего ненаглядного друга у обочины, решил пройтись по аллее из столетних сосен. Прогуливаясь, в очередной раз пытался детально разобраться, как жить дальше, хотя, в душе было выстроено уже все давным-давно, но угнетал тяжёлый груз безотчётного чувства долга, о котором ещё явственно не говорили, но в воздухе незримо витал его неистребимый дух. Молодой человек обладал одним из ценнейших дарований; с неослабевающей любознательностью наблюдал за течением жизни, и эта свежесть внутренних ощущений не только не улетучилась, но, напротив, возрождалась с каждой утренней зарей. Именно эти чувственные качества позволили ему воссоздать внутри картину той жизни, к которой он стремился всем своим сердцем.

Домой явился уже далеко за полночь… Чтобы никого не тревожить, на цыпочках проник в свою комнату. Еще долго вслушивался в ночные звуки за отрытыми настежь балконными дверями. Утром, поздоровавшись и чмокнув в щечку кормилицу, спросил:
-А где все?! Все – это был отец, а мать они похоронили два года назад…
-Так, унёсся уж раненько. И даже воды не попил…— с недоумением пожала плечами, накрывая на стол Марусенька, ласково оглядывая любимца. Покормила его завтраком и, глядя вслед уходящему, перекрестила.

С тяжелым сердцем Максим отправился в головной офис. Сказать там ему было что, но поймут ли, примут ли его важные доводы и решения? Лицо секретарши Люси было похоже на воздушный шар из раздутых губ с большими глазами навыкате.
-Доброе утро, Люсенька! А шеф у себя?
-Ой! — не зная, что делать, она засуетилась… Вы только, пожалуйста, никуда не уходите. Он просил вас срочно вызвать, но сейчас к нему пожаловала одна девушка. Они с каким-то мужчиной месяц назад принесли сюда свой проект, и теперь буквально не дают покоя. Постоянно терроризируют шефа, — с нескрываемой опекой о кормильце подобострастно сокрушалась девушка.

Внезапно дверь кабинета распахнулась…
-Как противно, что вы в любой смазливой девчонке видите только претендентку на участие в ваших непристойных, грязных, циничных конкурсах силиконовой псевдо красоты. И даже не удосужились проанализировать проект, чтобы о нем могли грамотно судить, — с горечью высказалась девушка вглубь кабинета, на выходе.
-Оля?! — удивлению Максима не было конца.
-А, это опять вы? — она же, кажется, даже не растерялась, так была возмущена тем, что произошло там, за дверью. И вы сюда? Не советую… Ничего путного здесь вам не сделают, и не скажут. Там на уме одни развлекательно — разлагающие мероприятия, — и стремительно пошла к выходу.
-Я вам позвоню сегодня… — но она уже его не слышала.

В кабинете парило чугунное безмолвие. Игорь Петрович,сидел в высоком кресле нахмурившись, и даже не поднял глаз на вошедшего.
— Здравствуй, отец… Мы с тобой сегодня даже не здоровались. Ты раньше времени убежал на работу…
— Ты ведёшь себя так, словно ничего не произошло… Так подставить своего отца! Выставить его на посмешище перед всем коллективом и делать вид, что ничего особенного не случилось… Этому тебя учили там, куда я вбухал столько денег?!
— Я не понимаю о чём ты… В чём я тебя подвёл, того не желая?!
— Да, я тебя не предупредил, что хочу представить на этом торжественном мероприятии своего сына и приемника, которому решил вручить полностью бразды правления, надеясь сделать приятный сюрприз, но ты, оказывается, пренебрёг важным событием для твоего отца.
-Отец, я благодарю тебя за доверие, но тебе не кажется что прежде ты должен был это обсудить со мной.
— Это с кем я должен консультироваться?! С сыном, в которого вложил столько средств, обучая его в лучших вузах мира, чтобы в дальнейшем он мог продолжать мою деятельность?!

-Ты должен быть справедливым, относительно средств, если уж так тебе хочется меня поставить этим на место. Вероятно, ты забыл, что почти все обучение оплатил мой дед, мамин отец,от которого ты получил эту компанию. А ответь, пожалуйста, для чего вы меня натаскивали в высшей Парижской академии изящных искусств, прививающей хороший вкус, новаторство, изобретательность и чувство стиля? Развивающей познания в архитектуре, моде и дизайне, достижениях науки и философской мысли, самой изысканной кухне и лучшим винам.
— Но это причуды твоей матери, которая всегда пребывала немного не от мира сего…
-Отец, я помню ты когда-то гордился этим её «Не от мира сего». На фоне твоего вечного окружения она сияла ярким лучом. Ты сам так любил неоднократно повторять. Искусствовед с большой буквы, признанный во всем мире.
-Да, но я собирался проявить в тебе мужские склонности, поэтому ты получил образование в Гарварде, ГДЕ УЧАТ УПРАВЛЯТЬ ФИНАНСОВОЙ ВСЕЛЕННОЙ и политикой.
— В любом случае ты должен был подробно поговорить со мной о своих намерениях, прежде чем выходить на подиум и презентовать меня. У сына твоего тоже есть планы и пристрастия, представь себе. Тебя влечёт губернаторское кресло?! Превосходно, но есть заместители, которым ты доверяешь — твои соратники.

— Это не тебе обсуждать, — взорвался Игорь Петрович.
— Но кому же, если не единственному сыну?! – удивлённо воскликнул Максим. Я всегда гордился твоей силой духа, открытостью, ясным прозрачным мышлением. Ты мне всегда был понятен. Но теперь ко всем и всему стал нетерпим. Что с тобой?! Зачем ты так теряешь себя?! Ради чего и кого?! Да я уже много лет жил без вас… тебя, но вела меня вверх всегда любовь к моим родителям. Благодарность, что позволили так объемно и широко постигать себя. Я старался изо всех сил соответствовать вашему доверию. А теперь ты стремишься поставить меня в один ряд с людьми, стремления которых мне абсолютно понятны, но тем и неприятны. Ужаснее всего – люди, являющие собой абсолютное ничто. С жизненным базисным вектором — РАБ. Стремительно падая балластом с высоты, они прихватывают за собой всех тех, кто связан с ними одной связкой. Пробуждать из руин вектор — ГОСПОДИН своей жизни.

 Зачастую против силы требуется слабость… Иногда против могучих требуются некрепкие. Но для этого необходима сила духа, но как её культивировать в себе; знают редкие личности. Какая бездна справедливых, хотя циничных, по сути, формулировок… Даже более парадоксальных, чем циничных, что в любом человеке проживает пламенный Революционер. Ему постоянно нужно кого-то подвергнуть наказанию, пустить кровь, оправдывая это жестокое действо благими намерениями эффективного оздоровления общества. Измазавшись по уши в крови, и слякоти — привести общество за уши к ЧИСТОТЕ. Ничто, к примеру, так не способствует сближению мелких и неудовлетворённых душонок, как сознание совместного бессилия. В дремучей глубине души они предаются мечтам, чтобы их оставили в покое… …нет ничего страшнее, чем посредственная серость.

  Вынуждены вырубать великолепные леса, чтобы прокладывать длинные, прямые дороги для удобства. Но, не изначально задумываясь, как много утрачиваем при этом в безмолвной красоте. Ведь все, что способно было передвигаться, пульсировать, дышать: шум ветра в верхушках деревьев, солнечные всплески, освещающие день – музыка. Мерцающие звёзды, разрывы молний, щебетание птиц, жужжание насекомых, шуршание листвы, голоса любимых людей — это музыка. И даже надоевшие, настолько привычные звуки: скрип дверей, шум в ушах среди ночной тишины — есть музыка. Её надо всего-навсего захотеть услышать. Мы живём, умирая каждый день, но ещё и обязаны также бороться — каждый день. И лишь тогда окажемся полны ЖИЗНИ, и нам не надо будет задаваться вопросом: «Ради чего мы живём?» Станем жить, потому что, ЭТО ЗДОРОВО — ЖИТЬ. Сумрачными все времена производят мрачные люди, с уродливой нарушенной психикой.

— Но, я тешу себя надеждой, сын, что мне удалось выстоять, не поддавшись порокам разрушения. И, вероятно, это прозвучит цинично, но почти уверен, что через XL веков, все будет так же… Безнаказанно грабить друг друга, нарушать супружескую верность, обводить, обольщать, резать… С остервенением вгрызаться друг другу в горло, снимать кожу… И не будут изобретены радикально новые способы напиться в доску. Нам лишь только грезится, будто мы обзавелись каким-то опытом в жизни, но вдруг, оказывается, что ничего-то ты не знал, не видел… Проживал за вычурным занавесом чистых иллюзий, из ткани, созданной усилиями твоего собственнического ума, и за этим завесой не отчётливо разглядел уродливой физиономии действительности. И если бесспорные факты бесцеремонно опрокидывали теорию — они, не мудрствуя лукаво, отрицали их. Мы не всегда делаем то, что нам хочется. Попросту живём… Но одно дело простенько жить, а другое — УМЕТЬ ХОТЕТЬ. Для меня, главное, не уставать желать и проживать. А все остальное от меня не зависит ни в малейшей степени.

-Отец, я благодарен тебе, что всё-таки позволил мне высказаться… Я всегда мечтал о том, чтобы ты долго слушал меня и понимал, даже если не всегда принимал… но нет, и не может быть ничего общего между самой банальной идеей мучительных терзаний и живым существом, которое испытывает его на себе, истекая кровью. Так же, как и нет ничего общего между беспокойной мыслью о смерти и тем, что испытывает тело, корчась в конвульсиях предсмертной муки. Слова, отец, и ваша безграничная мудрость, — все это лишь жалкая игра мимов из театра ужасов, что демонстрируют свои театрализованные действа в погребальном сиянии реальности.

В этом спектакле — жалкие человечки… существа из плоти и крови в отчаянном и тщетном усилии цепляются за утекающую жизнь, а её, эту жизнь, как вода камень – подтачивает: каждая секунда, минута, час… каждый убывающий час. Мне хотелось бы постараться быть счастливым вместе с ними, на их лад, а затем на свой. Два счастья дороже, чем одно. Когда представляешь, что не ты один — одинёшенек в болванах, заключаешь мир со своей участью. Я же предпочитаю жить и читать, не как в наше время общепринято: торопливо и невнимательно, а спокойно и вдумчиво. И только так можно полно вкусить превосходство книги, над прочими источниками информации и познания мира.

— Сложно спорить с твоими доводами, но именно с этими людьми приходится сосуществовать и создавать, благо для тебя, мой сын. И твоё образование должно помогать правильно ими управлять. Заставить работать так, как требует твоё воображение.
-Да, но для этого требуется у них наличие духовного начала, а не только материальные объедки. Богатство сжирает душу. Я все эти годы постигал совершенно иные ценности. Сгорать, но от великого увлечения. Скажи, отец, почему я, ты — не должны учитывать опыт ГЕНИЕВ?! Я до сих пор нахожусь под впечатлением глубокого знакомства с творчеством Микеланджело, во время учёбы во Французской Академии изящных искусств. Ты отвергаешь их благотворное явление, но вспомни хотя бы одного… Микеланджело. Вот человек, исступлённо одержимый гением. Гением, абсолютно не приемлемым его натуре, инородным, который проник в него, как завоеватель… пленил, околдовал, свёл с ума, заключив всё его существо в кабалу.

Ни гордая воля, ни здравый смысл, ни сердце тут, оказались ни при чём. Он заживо сгорал, жизнью титана… Проживанием, непосильным для его слабой плоти и духа, обретая в непрерывном исступлении. И как раз мука мученическая, причиняемая внутренней его силой, заставляла его так жить и работать… Без передышки и бездейственного покоя. Он существовал в одном лице: инженером, чернорабочим, каменотёсом, стремясь изготовлять все сам – воздвигать. Ему, уже недостаточно было глыбы мрамора, ему требовались утёсы. Замыслив произведение, он мог годы проводить в каменоломнях, отбирая мрамор и строя дороги для перевозки…

Богатство, роскошь, шик не должно так резко контрастировать на фоне невысокого достатка подавляющего большинства. А что образовала бы наша предпринимательская «элита» без мохнатой лапы в органах власти, без «прихватизации» советского наследия?! Что создано ею вновь, умножено!? В России липовый, лживый бизнес, корявая, инвалидная рыночная экономика. Существует настоящая российская наука. И бытует «Диссентер», он ясно и убедительно обличает, как благодаря откровенному, бесстыдному плагиату почти нескрываемому, чиновники и народные депутаты становятся кандидатами и докторами наук. Управляемая пустозвонным тщеславием дискредитирована отечественная прогрессивная мысль. Звание учёного приобретается благодаря связям и деньгам. В России вольготно себя чувствуют фальшивые учёные и их псевдонаучные открытия.

Есть российское высшее образование. Качество выпускаемых специалистов таково, что само государство приняло решение ликвидировать сотни вузов и филиалов. Дипломы фактически массово покупались, а высшее образование как достижение человека катастрофически обесценилось. Стали зашкаливать в России: липовые специалисты, двуличная демократия и фальшивая оппозиция. Есть российская битва с повальной коррупцией. Но она карикатурна… Заявила о себе почти вселенским небывалым размахом – чуть ли не каждый сельский библиотекарь, слесарь, заполняют декларацию о доходах, признаются в отсутствии недвижимости за рубежом (которой по определению быть не могло), и торжественно клянутся блюсти кодекс служебной этики. Но в это же самое время так называемые лояльные чиновники успешно продолжают с размахом строить помещичьи латифундии, сооружать роскошные коттеджи, приобретать автомобили премиум-класса и т. п.

Да вот хоть — твоя директриса детского дома… Сколько вложено в ее детище?! На всех представительских собраниях вы постоянно выставляете эту даму на подиум, чтобы все видели, как заботитесь о бедных детях, а то что детям-то ничегошеньки не попадает, но зато сама директриса выстроила себе роскошный дворец — это словно не видите. И никто с них не может потребовать за противозаконное обогащение в России. Воспрещается, ибо они народные депутаты напористо решительно противостоят международной конвенции. И получается в России имитация борьбы с коррупцией. В России бессодержательное развлекательное, цветущее всеми цветами радуги федеральное телевидение. Такие же местные газеты, радужные победные реляции чинуш различного масштаба, дескать: «Всё хорошо, прекрасная маркиза».

У человека, воспринимающего их информацию за чистую монету, при её сопоставлении с обезображенной реальностью происходит сдвиг по фазе. Лживое телевидение, лживая пресса, лживые отчёты чиновников. В основе современного российского общества – тотальная ложь. И ты мне предлагаешь работать с этими людьми в одной связке?! Сегодня я стал свидетелем того, что о тебе думают, люди… Девушка, которая вышла передо мной, вероятно, она ждала конструктивного решения какого-то важного для нее вопроса, а ты ей… Тебя так стали вдохновлять всевозможные конкурсы красоты?!

Меня просто поражают невежественные слова о силе красоты, призванной спасти мир. Какая красота, Отец?! Где ты ее увидел?! У этих кривляющихся девиц, способных пойти на все ради эфемерной славы?! О красоте, которая спасёт мир, как часто страстно любишь произносить ты после финансирования очередного конкурса, не задумываясь, что это не имеет абсолютно никакого отношения к истиной красоте, в понимании Достоевским. Ты же образованный человек, но как вышло, что всему приобретённому тобой не оказалось места в твоей дальнейшей жизни?! Выражение, как правило, понимается буквально: вопреки авторской трактовке понятия «красота».

Ф. М. Достоевский не имел в виду чисто эстетические понятия — он мыслил о духовной красоте. О внутренней красоте души. Ведь основным замыслом романа было создание образа «интересного человека». Он и в черновиках именовал Мышкина «князь Христос», давая понять, что князь Мышкин должен иметь черты Христа и внешне, и внутренне. Добрейшим, в некотором смысле — кротким, с полным отсутствием себялюбия, способного сочувствовать людским горестям и несчастьям. Именно такими качествами он наделял понятие «красота». Он мечтал о том, что «люди могут быть прекрасны и счастливы» не только в загробной жизни. Они могут быть такими и «не потеряв способности жить на земле».

Но для этого они должны прийти к согласию с мыслью о том, что Зло «не может быть нормальным состоянием людей», и каждый из нас в силах от него освободиться. Люди смогут быть по-настоящему прекрасны только в том случае, если станут руководствоваться наилучшим, что имеется в их душе, памяти и помыслах. И планета будет спасена, а избавит её от разрушающих пороков именно такая «красота». Все самое лучшее, что должно находиться в людях. Но для этого требуется та самая значительная работа над собой, к которой я и призываю тебя и всех тех, кто поверит мне и пойдёт за мной. Если пройдя через испытания и невероятные страдания, человек способен отказаться от зла, и начнёт ещё больше ценить добро.

-Но, разве в России, кроме мошенников, расхитителей нет ярких представителей малого и среднего бизнеса, которые способны честно и вдохновенно подвигать экономику страны вперёд?! Неужели нет в наше время истинных выдающихся учёных, вопреки всем препонам продолжающих служить отечественной науке во благо России? Неужели у нас нет чрезвычайно талантливой молодёжи? Нет фанатично желающих, добиваться перемен? Я никогда не поверю, что не на кого полагаться в правоохранительных органах? И точно знаю — это ложь, и нежелание видеть, когда говорят, что напрочь отсутствуют честные журналисты и добросовестные чиновники?

— Да нет, конечно. Есть… Есть… Есть… И я такой же, отец. В том-то все и дело! Я собственно этого и добиваюсь, чтобы именно такие ЛИЧНОСТИ ПОБЕДИЛИ в стране, которую я люблю, несмотря на её уничтожение, заезжими, сосущими из неё кровь чиновниками. Именно «заезжими», ибо проживают они в других странах зачастую. А я хочу на этом месте создавать такую страну, в которую с удовольствием бы возвратились все, кто из неё уехал в погоне за наилучшей жизнью. И ты это знаешь. Уродливые антиобщественные явления есть неизменно в каждой стране, но от того в какой это степени, и определяется здоровье этой страны.

И всегда, и везде есть люди, которые с ними ведут борьбу хотя бы тем, что сами поступают, как подобает. И таких много. Но я хочу, чтобы их было ещё больше, и ОНИ победили. Даже спорт, и тот уничтожили, позабыв, что он не должен быть битвой, где терпят мучения невиновные. Он стал, испорчен безнравственными политиками и капиталом, всё более развращающими его деньгами. Игорь Петрович, крепко задумавшись долго ходил по кабинету… Вдруг резко остановившись посмотрел сыну прямо в глаза.

-Ты думаешь, я не пытался разобрать во всей этой вакханалии? И делаю это, по сей день. Может поэтому и принимаю предложение стать губернатором, чтобы хоть как-то изменить ситуацию. Попытаться, что ли. Россия во все времена была державой чиновной бессмысленности, глупости и показухи. Здесь зачастую выдаваемое выдавали за подлинное. Отчего и в XVIII веке возникло крылатое выражение «потемкинские деревни! Сам Николай-1 был открывателем порочного явления — постоянной приписки чиновников о «достижениях».

При бывших коммунистах приписки и дезинформация обрели массовый характер, а «высокие достижения» зачастую базировались на не приносящих дохода затратах и костях, до такой степени, что затрудняли современным историкам исследование советского периода. Ложь во многих официальных исторических документах, постановлениях правительства, съездов. Брежневское беспощадное, разорительно-застойное сырьевое направление — продолжается ныне.

Власть всеми клешнями цепляется с помощью тотального вранья, чтобы удержаться. Удушение конституции и зачатков демократии, создания неправового, полицейского государства. России НАВСЕГДА останется отсталой, если не будет изменена тупая, воровская власть и политика! Органы власти противоречивые, неустойчивые, непоследовательные. И почему, такие люди должны быть в них? В вечном страхе «цветных» революций, инициаторами или участниками которых могут быть неправительственные формирования.

Необоснованное завышение оценок риска применения налоговых привилегий и прочих налоговых преференций не целевым образом. Явная недооценка квалификации работников сектора и переоценка риска некачественного проведения в жизнь социальных услуг некоммерческих организаций при передаче им части должностных полномочий. А что же при этом люди? Приоритетность решения персональных вопросов, социальное разобщение общества при существовании благородной традиции. Безверие и полное отсутствие осознания, как можно повлиять на принятие решений органов управления и их осуществление: большая часть российских граждан считают, что не могут воздействовать на развитие в стране, другая, что не могут оказать влияние на постановления, принимаемые на местном уровне.

Слабое доверие к формальным институтам власти, общественным структурам, нехватка информации о них. Со стороны союзов и объединений граждан. Крайняя нестабильность источников финансирования их деятельности; довольно ничтожной опыт отстаивания собственных объединённых интересов; разрозненность, хреново развитая инфраструктура содействия деятельности (включая собственные сети, СМИ, образование, доступные консультационные ресурсы). Скверно налаженная система передачи опыта в сфере обществ; недостаточный профессионализм и уровень качества экспертной деятельности внутри самого сектора, разрыв между поколениями «старых» и «новых» объединений, немощное взаимодействие между НКО и самодеятельными инициативами. Недостаточный уровень прозрачности, подотчётности, демократического правления, саморегулирования.

Полное отсутствие чисто символического и репутационного капитала подавляющего большинства некоммерческих блоков, слабосильная социальная база деятельности этих учреждений со стороны граждан. В нынешних условиях большинство общественных инициатив базируются на платформе социальных сетей и блогов. Подобные процессы имеют прямое отношение к формированию гражданского общества. Социальные сети и блоги связаны с коммуникацией, с отношениями между людьми, поиском сторонников, и этот процесс все время ускоряется. Их возможности по организации совместных проектов и коллективного деяния чрезвычайно широки, но до конца непонятны. Оживление в социальных сетях и блогах далеко не всегда связана с конструктивными починами. В некоторых случаях это лишь единственный способ выплеснуть накопившееся недовольство, энергию, не перерастающее в дальнейшее общественное взаимодействие.

Социальные сети следует обычно считать орудием для успешного осуществления гражданской бойкости, но не формой этой активности как таковой. Теперешние технологические процессы воспитания гражданского общества в России тесно связаны с чрезвычайно сложной проблемой — процессом развития разнообразных типов социальной деятельности в качестве общественных институтов. Социальный институт выступает в роли высокоорганизованной социальной системы, отличающейся довольно устойчивой структурой, тесной взаимосвязанностью и взаимозависимостью своих элементов, разнообразием, гибкостью выполняемых задач. Граждане не всегда способны объединяться в союзы, результативно отстаивать коллективные интересы, если они не располагают информацией, в каком обществе обитают, на каких принципах и ценностях оно основано, каковы права и обязанности его граждан. Что есть Российская Федерация в наше время?

Сегодня Россия – страна с поливариантной структурой самоидентификации и отсутствующей отчётливой идеей. Это существенно затрудняет стремления внутренней консолидации граждан. На Западе информационное пространство интернет коммуникаций уже давным-давно сделалось ареной, для формирования консолидированной точка зрения общества по имеющим влияние политическим вопросам. Феномен интернета обусловливается, прежде всего, совершенно новыми коммуникационными возможностями, где люди имеют в своём распоряжении право создавать законный политический дискурс. Знаешь, сын, я пока тебе ничего не могу сказать путного, оно одно ясно — есть о чём подумать. Я, кажется, понимаю, что ты имеешь в виду, и если окажусь прав, то думаю, у нас может что-то получиться. Но это позже… Позже… И вот ещё, познакомься с этим проектом и выскажи мне свою точку зрения, — и передал в руки толстую папку и футляр с чертежами. На выходе Максима задержали слова отца:

-Я никогда не забуду твоих слов… спасибо за них. «В этом спектакле — жалкие человечки… существа из плоти и крови в отчаянном и тщетном усилии цепляются за утекающую жизнь, а её, эту жизнь, как вода камень – подтачивает: каждая секунда, минута, час… каждый убывающий час».

Продолжение следует…

Audio — сопровождения произведений
вы можете услышать на Fabulae.ru 
автор — sherillanna
http://fabulae.ru/autors_b.php?id=8448

Уходя — оглянись. Глава 2. Аэропорт Шарля де Голля

Самолёт мягко и вальяжно приземлился в аэропорту — Шарля—де Голля. Погода во Франции просто требовала от вас — всё бросить и немедленно расслабиться, и ринуться к ней в объятия. Раствориться в легкомыслии, огромной волной, накатывающей на вас, когда ступаете на пропитанную вековой чувственностью — землю Франции. Должны были… Да нет,  обязаны исчезнуть все серьёзные мысли. Но как оказалось, не у Вадима! Он не в силах подняться с кресла. Ноги скованы бетонными кандалами мучительных раскаяний. Пассажиры стремительно покидали самолёт, оживлённо чирикая, напоминая птичий гомон. Изящный французский язык вперемежку с русским создавали, этакую атмосфЭру кинофестиваля, но опять-таки не у Вадима. Не получалось никак изгнать из головы чугунные мысли, ужасающие его: «Как он мог такое отмочить?! И надо же было случиться, что пришли они в голову, когда он, казалось, принял решение? Казалось… но, сев в самолёт, откинувшись в кресле, остался с мыслями наедине, ощутив, как накрыло волной воспоминаний. Раньше… получается не хватало свободного времени для осмысления?»Полёт превратился в кошмар безвыходности. Только теперь Вадим со всей очевидностью понял, что всё это время жил в нереальной жизни… не своей. Иначе, как можно забыть о том, что у Виктории — любимой дочери, начинаются выпускные экзамены?! Что сотворил с Наташкой?! Женщиной, которая посвятила всю себя ему, детям. И непросто посвятила, как это чаще всего бывает в других семьях, но жертвенно, творчески с весёлой искринкой. Стремилась трудные моменты жизни превращать в маленькие праздники. Вадим силился представить, что она сейчас чувствует, если нашла записку?!

Дурацкую…
Жестокую…
Тупую…

Сочинил так трусливо и мелко… И ведь передумал оставлять, но в лихорадочной спешке и волнении не заметил, как нечаянно выронил. Сейчас хватился. Острая боль внезапно пронзила его. Мысль о страданиях жены жгла невыносимым огнём. Не в силах сносить муку, вскочил с кресла и бросился вон из лайнера. Сердце учащённо забилось. Спёрло дыхание. Перед глазами  расплывалось.
«Господи! Какая чушь! Почему?! Почему я об этом задумался только сейчас?! — не заметил, как машинально прошёл таможенный досмотр». На него стремительно надвигается решительная, непоколебимая Майя.
-Вадим! Дорогой! Как замечательно, что ты, в конце концов, отважился! Вот увидишь, что ни о чём не пожалеешь, милый мой малыш!

Но, он уже жалел. Этот «малыш» вызвал лёгкий привкус раздражения. Майя с первой их встречи взяла привычку называть его «малыш», и Вадим, к собственному удивлению, обнаружил, что автоматически отзывается на приторное обращение. Раньше не обратил бы на это внимания, но сегодня… Сегодня всё сопротивлялось в душе. Протест зрел уже давно, но… Ох, уж — это «но»! Болело сердце и рвалось к Наташе, детям.
«Боже мой! Как поздно, как страшно! Что я сделал с самыми родными и близкими людьми?! — думал Вадим, барахтаясь в объятиях Майи».

На вопрос,  почему такой бледный, посетовал, что плохо спал накануне и сейчас просто необходимо  отоспаться. Нёс всякую околёсицу, не обращая внимания на реакцию. На самом же деле,  во что бы то ни стало хотелось остаться одному. Дать себе маленькую возможность подумать, составить план дальнейших действий…

Майя, пока они ехали в отель, беспрестанно щебетала, о том, как всё продумала и решила, где и как они станут отдыхать. Вот только пусть малыш отоспится, и на них просто обрушится тайфун… Да что там тайфун?! Цу-у-на-ми, нашпигованные всевозможными наслаждениями, из-за которых он, получается, так мелко, малодушно предал Наташку. В отеле, оформив необходимые документы, прошли в номер. Вадим умоляющим взглядом и корявым подобием улыбки попросил разрешить поспать. Майя согласилась, но недоумение прочно успело поселиться на её лице. Никак не могла понять, что происходит… Всем существом рвалась осыпать ласками и получить взамен его. Ничего не понимающая девушка, дипломатично, насколько это было возможно при таком темпераменте, каким обладала она — вышла из номера. Укоризненно помахав рукой, пожелала быстрее очухаться, чтобы, наконец, он смог прижать к себе свою «пусечку», а она сейчас помчится готовить много-много сюрпризов.

Закрыв за Майей, дверь, Вадим дрожащей рукой лихорадочно зажёг сигарету. Ситуация, созданная его собственной бесхребетностью, с каждой минутой становилась всё непоправимей. Он вышел на балкон-веранду, не замечая очарования Парижа, представшего перед ним — плюхнулся в кресло-качалку и закрыл глаза. Вадим молил бога, чтобы записка не попалась Наташе, а остальное постарается что-то… как-то объяснить. Но что и, как?! Пытался анализировать происшедшее, понимая, что с горьким опозданием, но остановиться не мог.

«Почему это стало возможным? Что его не устраивало в Наташе?! — вопросы вихрем проносились в голове, но не получалось ответить, ни на один… — Попробуй всё с самого начала восстановить в памяти, — говорил внутренний голос. -Вспомни, как ты всегда, злился на неё, если тебе не удавалось с первого раза что-либо сделать, а Наташа, то же самое удавалось с лёгкостью и улыбкой. Ты считал, что она специально хотела подчеркнуть твою никчёмность. Помнишь, как удивлялся её фантазиям, но одновременно и завидовал? Вот! Вот! Именно это определение больше всего и годилось сейчас тебе!» Из ситуации, когда опускались твои руки — она выходила непринуждённо, играючи. У тебя не всегда хватало терпения, веры в собственные силы, а Наташка не унывала, не огорчалась, если у неё что-то не получалось сразу. Но, может, это только, казалось?!

Возможно, Наташа просто не грузила проблемами и всё прятала за свою, надо признать, очаровательную улыбку?! Но ведь именно это тебя в ней всегда раздражало. Сердился не на себя, а на жену, считая, что она подавляет в тебе глубокие, тихие залежи замыслов, на вынашивание которых себе отводил целую жизнь. Мешала их высиживать, как наседка цыплят, так долго, как хотелось тебе, без сосредоточенности, внутренней самодисциплины!
Можно себе вообразить, во что могла превратиться ваша жизнь, если бы все было подчинено твоим принципам, а, точнее, их полному отсутствию! — Вадим ощутил, как невыносимо заныло где-то в душе. -Надо позвонить и сказать, что её не касается эта записка, если уже нашла. Объяснить, — в голову не приходила ни одна мысль, что он может сказать жене?

В полном душевном раздрае набирал номер домашнего телефона. Рука, под трубкой, взмокла от волнения, а по виску катилась капелька пота. После каждого сигнала, наступала зловещая тишина… Трубку не брали. Вадим беспомощно откинулся на кровати, и от внутренних рыданий перехватило горло. Первый раз в жизни жалел не себя, а Наташу. Со всей беспощадностью память высвечивала те злосчастные пять лет их совместной жизни.

Проект, над которым корпел почти три года, ему тогда зарубили. Он постоянно, сомневаясь, всё переделывал, переписывал, пересчитывал… В это время Наташа родила Вику. Но она ни на минуту не прекращала работать. В паузах между кормлениями, суетой по дому, набрасывала эскизы моделей. Всё, что привлекало в их доме, грело теплом — было сделано Наташкиными руками.

До родов она сгорала на работе! Дизайнерское агентство не поспевало за удивительными идеями и замыслами. Они сыпались, как из рога изобилия. Коллектив готовился к важной выставке. От её результата зависела их дальнейшая судьба. Но твоя безразмерная защита не была положительной. Проект тогда назвали вялым. Без стержня вдохновения и порекомендовали ещё немного подработать, а через годик защититься. Ну, и ты совсем закис и впал в такую депрессию. Руки и ноги покрылись экземой. Чувство вины и стыда перед Наташей выливались в странную форму — раздражение на её же поддержку… Ты не мог помогать Наташе с Викой, при такой болезни, да ещё и свалился на неё тяжёлым грузом придирок, нервозности. Вдобавок ко всему, не работал почти год, занимаясь лечением, не приносящим никаких положительных результатов.
«Знакомо ли вам ощущение полной безысходности, грусти и одиночества, когда ночами снятся кошмары?»

Наташа была вынуждена оставить работу, чтобы заняться тобой. Вадим вспомнил, как тогда она предложила приступить к лечению болезни необычным, как показалось тебе, методом. Суть заключалась в том, чтобы заново начать работу над проектом, без злобы на тех, кто, якобы тебе завидует. Опять-таки, как казалось тебе. Увлекаясь и не теряя ни одного дня, погружаться в изучение новых изысканий и достижений своих иностранных коллег, и не заметишь, как болезнь отпустит, пыталась предлагать она. Но тебя это привело в такое неописуемое бешенство. Ты наговорил массу всяких обидных слов, назвав её самодовольной и бессердечной дурой, совершенно упустив, что эта самая «дура» сейчас содержит тебя самого, твоих детей, делая работу ночами. Наташа тогда ничего не сказала в ответ, а как-то сразу вся, сжавшись, ушла в свою комнату.

Однажды утром, накормив Вику завтраком, подошла и сказала тихим, твёрдым голосом, несвойственным ей: «Вадим! Я стану помогать тебе, если будешь бороться за себя сам. Я тебя очень люблю и всегда стараюсь с пониманием относиться к твоим пессимистическим приступам, но они становятся слишком частыми. Мне нужны силы, чтобы воспитывать Вику и работать. Не забывай, пожалуйста, что я тоже училась, мечтала и строила планы. Помнишь, кто сказал: «Люди! Я люблю вас — будьте бдительны!» Это говорю тебе говорю. Либо от тебя ухожу. Мне необходимо душевное равновесие для воспитания дочери, — потом добавила, — мне всегда, казалось, что и тебе тоже оно могло послужить с пользой для дела».

Впервые за время знакомства и совместной жизни — она говорила жёстко, но не зло. В голосе жены звучал сигнал тревоги. Вадим тогда почувствовал такой стыд, словно его окатили ледяной водой… После разговора с Наташей — долго курил на балконе и, уже знал точно, что завтра начнёт всё заново. Точно так же было, когда-то в студенческие годы.

Они учились в одном институте, на разных факультетах, а Вадим двумя курсами старше. Его всегда приводило в растерянность, и даже немного оскорбляло, если что-то приходилось переделывать. Тем более, когда надоедала рутинная работа. Вообще, природа наградила его талантами и способностями, но трудолюбия, видимо, пожалела. Однажды Наташа, когда у них только начинался роман, сочинила стихотворение и прилепила его на кульмане.

Ах, Вадька!
Капризный мальчик!
Красив, талантлив
ты как бог!
Но ты ленив,
а это значит,
Что вряд ли
будет с тебя толк.
Ты не лелей
в себе «Нарцисса»,
Пиши работай
над собой!
И вот тогда —
поверь мне, Вадька!
Придёт к тебе
успех большой!
Ах, Вадька!
Как успех обманчив!
Не уповай
ты на него.
Забудь его!
И день и ночь
Трудись не унывая,
зайчик, и будем
счастливы с тобой.

Наташа успела заметить за ним эту слабость, по-другому просто не назовёшь, стараться обвинять в своих неудачах, пусть даже самых маленьких: обстоятельства, других людей, жизнь, но только не себя. Подействовало! Надо отдать ей должное — она всегда знала, на какую пружинку надавить, чтобы заработало. Вышло также и в этот пиковый период жизни. Решил попробовать, не очень-то надеясь, но произошло чудо – обрёл. Обрёл уверенность, но остался осадок, из-за того, что не сам пришёл к этому. И ты сделал! Защитил! Она ни словом, ни жестом не напомнила об этом разговоре. Только подкидывала случайные статьи, зарисовки, выдержки. Ты-то знал, что она специально копалась, отыскивала их, чтобы помочь, зная все слабые места в проекте. Вадим не мог уже существовать без её поддержки, но именно это и раздражало его. Нам, если не всегда, но часто, не нравятся свидетели нашего неблаговидного прошлого, непривлекательных поступков, особенно те, кто приложил руку к совершенствованию —«тебя любимого». Ты был противен сам себе и не верил в её искренность.

Теперь у Вадима, начинала спадать пелена с глаз, и как после грозы в разреженном воздухе, улучшалась контрастность подсознания. Стало проясняться и выдавать на поверхность, всё то, о чём он не задумывался ранее. Вспомнил, как Владлен, президент фирмы, куда его устроил старый товарищ по институту, пригласил к себе домой — для беседы. Разговор оказался довольно долгим, но неожиданно интересным. Он и не думал, что шеф, так пристально его изучал, прежде чем предложить ему интересное дело, а именно: возглавить один из отделов, на который возлагал особые надежды. Беседа подходила к концу, когда пришла Майя — сестра босса.

Девушка заскочила, передать супруге брата какой-то пакет. Владлен представил сестру коллеге, попросив Майю подвезти его до института. Доброжелательно согласившись, обласкала Вадима тёплым взглядом. В машине сложилась непринуждённая беседа. Между ними возникло взаимное расположение… У Вадима было приподнятое настроение от нового назначения. Это и в материальном выражении для них с Наташкой являлось наградой за время безденежного существования. «Она это заслужила, — думалось ему. Всё это время была настоящим другом, вела себя не по-женски — мужественно. Наконец, можно делать хоть какой-то ремонт в квартире, тем более что с рождением Дениса ей пришлось оставить трудовую деятельность совсем — он часто болел и рос очень хрупким мальчиком. Наташа предпринимала гигантскую работу по организации всяких нагрузок, закалок и всевозможных ухищрений, чтобы Денис окреп и встал на ноги. Странно, но почему эти мысли никогда не приходили раньше?! Всё принималось, как, само собой, разумеющееся: и то, что ты лелеял только себя, свои неудачи, а Наташа и тебя, и детей?! А любил ли ты вообще?! И знакомо ли тебе, в принципе, это чувство?! Сначала мама, — отец их оставил, когда Вадиму было семь лет, — самозабвенно всю себя отдавала сыну. Забывала, как и большинство родителей, что воспитывают дитя не для себя — любимой, а для той жизни, в которую ему предстоит окунуться. Мужчина должен стать хорошим мужем, отцом ей… просто мужчиной, а женщина, собственно — хорошей женой, матерью. Но мать — это такой же продукт времени, своих родителей, да к тому, же брошенная мужем».

Вадим вдруг посмотрел, как бы со стороны, на свою мать и ему стало невыносимо жалко её. С тихим сожалением представил, что не всегда был с ней ласков, а иногда она даже вызывала в нём какое-то презрение. После ухода отца в доме поселилось нечто ущербно-унизительное. Мать согнулась внутренне, но, казалось, что и внешне, хотя была красивая. Иногда напоминала ему одну из этих мрачных, невыразительных женщин со скорбно-осуждающими лицами, недружелюбно встречающих при входе в храм. «Вряд ли можно верить в кого бы то ни было с таким хмурым, а иногда даже злым лицом — мелькнул мысленный образ верующих в храмах. Но только чуть-чуть напоминала, а обычно она всегда улыбалась, но вот в ней-то — в улыбке, и таилось что-то жалкое. А, что ты знаешь о матери?! — с болью подумал Вадим. И сам не помнишь уже, когда разговаривал с ней, вглядываясь в родные глаза… Может, у неё, что-нибудь болит».

Мать всеми руками уцепилась за Наташу, увидев, а скорее, почувствовав своим женским чутьём, продолжение материнских забот и пожертвований в пользу Вадима. Одним словом, передала в руки Наташе, заботясь только о благополучии сына, а что он сам сможет дать невестке, семье, не задумывалась. Впрочем, так обычно и бывает. Где те родители, которые выращивают чадо, надеясь получить за его человеческие качества, благодарность от будущего мужа или жены?!

Вадим резко поднялся с кровати и пошёл в ванную комнату. Буквально сорвал с себя одежду и встал под холодный душ. С жадностью путника, нашедшего в раскалённой пустыне благословенный источник воды и припадающего к нему иссохшими губами, подставил лицо под резкий напор душа. Неистово пытался смыть с себя наваждение, из которого не видел выхода. Когда вышел из душа, часы показывали неподходящее время для растрёпанного состояния души…

В дверь постучали, и одновременно в комнату влетела Майя. Сильным размашистым движением руки, срывая сумочку, бросилась к Вадиму на шею, свалив на ковёр, прильнула жадными губами. Вадим, насколько позволяло душевное смятение, пытался изобразить ответный, жаркий поцелуй… Нет! Она не была ему противна… наоборот, но теперь ясно понимал, что и она становится жертвой его вялого, без всякой позиции, течения жизни. Майя же настроена была решительно. Грациозно оседлала его, застыв, наблюдая реакцией… Затем, из-под полотенца, каким был замотан Вадим, натренированным движением руки достала «бананчик»… Так, привыкла величать орган вожделения своих мужчин. Но Вадим этого не знал, да и зачем ему знать, пусть думает, что это только он вызывает в ней такую романтику аллегорий и отношений. Сейчас, когда он, вообще, уже ничего не понимал, это не имело никакого значения.

Женщина немного поиграла, стараясь смотреть Вадиму прямо в глаза, соблазняя, и одновременно пытаясь понять, что же его так мучает?! Но, отмахнувшись от мешающих мыслей, как от назойливых мух, отдалась всецело завладевшей страсти. Почувствовав, что «бананчик» увеличивается в размерах, Майя медленно стала вводить фрукт наслаждения в себя. Глядя прямо в глаза, медленно и методично насаживала себя на остриё его плоти. То откидывалась, то вдруг надвигалась, гипнотизируя пристально-приглашающим взглядом. Вадим изверг семя с чувством ошеломляющего освобождения, и резко отодвинулся.

Невероятно тошнило… Охватил ужас от пустоты жизни… Она обдувала его своим равнодушным, холодящим ветром… Не вышел, а вылетел на балкон и тупо смотрел, как танцуют листья на ветру. Чувства, разрывали сердце на мелкие клочья, не поддаваясь анализу. Слова были бессильны. Хаос и безмерная душевная тоска терзали организм. Вадим вызывал в памяти глаза Наташи, но они сверкали холодным блеском, как далёкая, недосягаемая звезда…

Audio — сопровождения произведений
вы можете услышать на Fabulae.ru
автор — sherillanna
http://fabulae.ru/autors_b.php?id=8448