Вечная сага о диалогах зрелости с юностью.

Вечная сага о диалогах зрелости с юностью.

Часть первая:Что такое мудрость?

-Мам, а ты знаешь, что такое мудрость?
-Если и знаю, то самую малость. Во всяком случае, поразмыслив, попробую ответить на твой вопрос. Приведу один известный пример: твоя прабабушка – Мария Васильевна, была мудрая женщина. Ум ей подарила природа, а огромный житейский опыт приобрела сама: она прошла всю войну медсестрой, похоронив двух сыновей, и помогала возрождать страну после разгрома фашизма.

Ум её формировался в непрерывном труде и общении с природой. Эта неразрывная связь развивает в человеке его наилучшие качества, помогающие выживать, не нарушая распорядка, установленного до него. Это умеют делать исключительные люди. И чем дольше она жила по этим благородным правилам, тем наблюдательнее становился ум, помноженный на опыт использования его в каждодневной жизни. Она многого добилась сама, став хорошим сельским врачом, и дала превосходное образование твоей бабушке. Ты же, знаешь, свою бабулю хорошо, вот и, чуть-чуть пораскинув умом, поведаешь мне о её мудрых действиях. А они почти что на каждом шагу.

-А-а-а! Я знаю, знаю! – обрадовался сын. Она подшила все наши шерстяные носочки капроновыми чулками, чтобы не протирались. Это же – мудрость?
-Конечно! Ты тоже умный. В бабушек, вероятно, — улыбнулась мама. Твой ум тебе подскажет: прочесть стихотворение несколько раз внимательно, вдумываясь в его основное содержание, и оно запомнится без особенных усилий, сэкономив время и распрекрасное расположение духа. И стихотворение непросто запомнится на всю жизнь, но ещё и разовьёт твоё воображение. Проведи опыт — это займёт гораздо меньше времени, чем вялое, маловыразительное мычание с никудышным настроением, размышляя как бы стремительнее улизнуть на улицу. В результате: не одолеешь стих, и не получится прогулки. Неизбежно придётся корпеть и ныть.

В этом и будет заключаться твоя мудрость; вдумчиво позаниматься, заработав положительный результат и с наслаждением покататься на роликах. С чувством выполненного долга. Вот и сделаешь сам вывод, что для тебя выгоднее: быть мудрым, или как все — плыть по немощному течению жизни, надеясь, что как-то все образуется. Тогда тебя жизнь реально не сможет ничему научить, и мудрость достанется другим. Загляни в гости к энциклопедии, и познакомься с горной форелью. Ты там многому сможешь научиться. Потом мне расскажешь. Не забывай мой пример о прабабушке. Если появятся вопросы, вечерком поговорим, — расцеловав, унеслась на работу.


Часть вторая:Как будто мы все вместе живём…

-Папа, помоги мне, пожалуйста, разобраться в этом тексте… Тут такое написано…
-Мама целый день находилась дома, обратись к ней, а мне надо немножко передохнуть перед второй работой. Я же должен поддерживать ваш прожиточный уровень, — привычно ёрничал отец, меняя положение на диване. В комнате повисло выразительное безмолвие, хотя аналогичный диалог случался в этом семействе многократно между родоначальником и сыном, но в этот раз, что-то видоизменилось.

Сын, как всегда, не отправился, по выстроенному отцом социальному азимуту, а продолжал сидеть, неподвижно вонзившись в книгу. Было заметно, что он мучительно принимает какое-то решение и серьёзно готовится к поступку, ранее неосуществимому даже для чисто мысленного восприятия, не то, чтобы вот так…

-Папа, а ты что, нас с Алёнкой не хотел? Это мама тебя заставила нас полюбить, да? Мы тебе мешаем что-то другое делать?— спешно, с прерывистым жарким дыханием произнёс сын отцу слова, копившиеся в нём уже давно, но лишь только сейчас вылетели из взволнованной десятилетней груди.
-Ты, ты… что такое говоришь?! — как ужаленный подпрыгнул отец. Как это не хотел?! Что означает заставила?! Да меня разве можно вынудить что-то делать, если не захочу? У тебя такой же нрав, сын. Э-э, брат, благополучно дожили мы с тобой до таких ужасных разборок. Будь ты взрослый уже, то я бы сейчас так себя окрестил… уши б завинтились в спираль у тебя, но… Да я… да я жить без вас с Алёнкой не могу. Это я мать-то поставил перед необходимостью сразу второго рожать после тебя, чтобы уж сразу двое. Да я попросту му… — соберясь, — ну, этот, как его там – закружился, в общем… значит, — абсолютно разволновавшись, не находя подходящих слов, чтобы выразить смятение.

Понимаешь, — поднявшись с дивана, окончательно придя в себя, продолжил, — работа так затягивает в круговорот разных обязательств, а у меня их две, что ты вращаешься, забывая о себе самом. Конечно же, я понимаю, что на маме лежит самая важная нагрузка в нашей жизни. Она взращивает вас — моё сокровище, смысл… Совершает это так безмолвно спокойно, и начинаешь привыкать к тому, что так и должно быть, словно совершает что-такое… не требующее ни малейшего напряжения. Чертова привычка, — извини, сын за выражение, но иначе не скажешь. Я сам вырос без отца. Ты же знаешь… дедушка твой погиб рано, и дал себе клятву сделать своих детей счастливее, чем жилось мне. Всегда не хватало его. И иногда так устаёшь, что остаются силы только командировать тебя к маме, хотя должен ходить с тобой на каток, гулять с Алёнкой, играть в футбол. И ведь я этого хочу, но… Мы это делаем, но очень редко. Я… я дьявольски виноват, сын, что заставил жить с таким болезненным вопросом в душе.

-Нет, пап, нет. Ты не виноват. Я тебя очень люблю и понимаю. Только ты… всего только… говори со мной. Мне это очень, очень надо… Понимаешь? Разговаривай… Рассказывай все, как будто… мы все вместе живём. Я все пойму. Уже ведь совсем взрослый. Отдыхай, папа.

Отец обхватил сына руками, и крепко-накрепко придавил к себе. Тело взрослого мужчины вибрировало от душевных беззвучных рыданий.


Часть третья: Митька-коррупционер…

Плутовато – жалостный рёв струйкой тащился в кухню, не позволяя спокойно делать котлеты к обеду.
-Дима, проверь, пожалуйста, памперсы у Митяя, смени сосочку, если он её обронил, а то у меня руки все в мясе, а дедушка готовит лекцию. Соску возьми чистую в стерилизаторе, он иногда любит побаловаться ей, — попросила мама старшего сына.
-Хорошо, мам, я сейчас.
В детской восьмимесячного брата Дима не обнаружил, и заглянул в кабинет деда. На большом столе среди разложенных листов восседал Митяй и заискивающе — доброжелательно одной ручкой проталкивал дедушке в рот свою соску, а другой норовил захватить настольную лампу, которая его прельщала уже давно, но пока не удавалось с ней лично пообщаться. Лампа была и в самом деле соблазнительная: ярко-зелёная, и в момент подключения раздавалась тихо музыка Шопена. Деду её подарили друзья в Варшаве, когда он читал лекции в университете. Митя с нескрываемым упоением, попискивая, как маленький мышонок от блаженства, пользуясь расположением деда: включал и выключал, контролируя, не обронил ли дед соску.

-Да ты малявка обаятельная уже коррупционер! — с нескрываемым удовольствием констатировал дед этот, казалось бы, возмутительный факт, но в настоящий момент он сам очутился в плену обаяния «коррумпированной особы» в лице махонького внука.
-Деда, а почему ты Митьку так называешь? Ты же сам против этих… каких там… коррумп…— неудачно пытался выговорить сложное слово удивлённый Дима. По телевизору часто говорят как их сажают в тюрьму, а ты читаешь лекции про них.
-Да, совершенно верно ты все заметил. А кто же, скажите на милость, эта персона, которая мне запихивает в рот взятку – самое драгоценное, что у него есть, чтобы я его допустил к лампе. Он на неё давненько уже один-единственный зуб точит. Коррупция ведь Димка – это как коррозия. Общепринято считать, что ржавеет все от старости… Ан нет. Коррозии подвержен некачественный металл, ну и, конечно же, и старость тут не без дел. В повальной коррупции ржавеет сознание некачественной личности, а начинает созревать эта самая личность, показывая на Митьку пальцем, в семье, и если в ней не развевается воздух высокой морали и нравственной чистоты, то из неё выходят такие дяденьки и тётеньки, которые в дальнейшем, используя своё мало-маломальское положение в обществе, начинают им злоупотреблять, извлекая собственную выгоду.

Все начинается с пелёнок. Если в семье обманывают друг друга и открыто обсуждают, как бы что утащить на работе, обвести вокруг пальца того, кто от него хоть немного зависит. И ржа окутывает все пространство, где обитают эти самые особи с вороватыми ручонками и пустопорожней душой, а позже вырастают и те, о которых слышишь по телевизору. Это уже в больших масштабах, — вздохнув, — международных. Да, кстати, я вчера краем уха слышал, как мама тебя пытала о каком-то бинокле… В твой адрес неслись такие эпитеты, что у меня возникло желание и самому поучаствовать в ваших внутренних разборках, хотя ты знаешь – мы не влезаем в разговоры друг друга, пока нас не пригласят. Я свою дочь нечасто видел такой возмущённой, и как мне, кажется, справедливо. Ты мне можешь поведать, откуда он у тебя.

-А для чего тебе это?- Дима, сконфузившись, нахмурился.
-Ну, мы же с тобой приятели, а я, оказывается, не в курсе, что у тебя есть бинокль. Вещь-то довольно дорогостоящая и занимательная. Мне же тоже хочется взглянуть в него.
-Дед, да перестань прикидываться. Я же тебя знаю. Тебе уже все известно.
-Предположим. А я хочу слышать твою версию.
-Ну-у… Мама меня отправила в магазин за хлебом, а я там увидал Серегу из второго подъезда. Ну, тот, у которого отец пьяница, а мать больная… Ещё у них маленький ребёнок, как наш Митька.
-А это такой небольшой рыжик?
-Да второклассник. Он предлагал какому-то дядьке бинокль, а тот на него стал ругаться. Обзывал воришкой, а он заплакал и сказал, что не крал — это подарок его дедушки, который в прошлом году умер. Я тогда подошёл к нему и спросил, за сколько он хочет продать, а он сказал, что мамка плачет… нечем кормить малышку, а ему её жалко. Папка пьёт уже целый месяц, а дома нет еды, и не на что купить памперсы. Ну, я и купил ему молока из своих сбережений от школьных обедов…. Он мне тогда дал бинокль. Я хотел только на время… Потом вернуть, но мама сказала, что я думал только о личном удовольствии, не понимая, как тяжело было расставаться Сереге с подарком деда. И ещё… что бинокль стоит дорого, а я откупился молоком, используя тяжёлое положение мальчика. Сказала, чтобы возвратил его: купила два пакета памперсов и детского питания целую сумку. Я вернул. Они там плакали вместе с матерью. И я немного…

— Вот, видишь, Димон! Как семья оказывает влияние на сознание. Мама твоя это вобрала с молоком своей матери и, не без моей, конечно, помощи. Из нашей семьи не должен выйти уродец, который будет потом поглощать то, что ему не принадлежит. Вы, небось, в своём пятом классе нередко вымениваете у неопытных малышей их драгоценности на что-то вам ненужное? У нас такое явление тоже было в школе. Это, брат ты мой что ни на есть самая доподлинная коррупция низов. Так что, если за тобой водится грешок неравных обменов, настойчиво рекомендую навести в своей резиденции полную ревизию и поступить как подобает настоящему мужчине, который хочет, чтобы в его дальнейшей жизни окружали честные и достойные люди. Немедленно начнём с себя. Дадим в семье бой этой ржавчине,— улыбнулся дед, с любовью потрепав за кудряшки внука.

Задумавшись, Дима поплёлся в свою комнату.
-Димочка, как там дела у малыша? – высунулась мама из кухни.
-Нормально. Митька сидит на столе у деда, а он ему читает лекцию о коррупции.
-О коррупции? – не удивилась мама. Соображаю, а тот, небось, слушает разинув рот?
-Ещё бы. Он подкупил деда, чтобы, ему с лампой разрешили играть.
-Судя по твоей всклокоченной шевелюре и озадаченному виду, тебе тоже прочли?
-Немножко. Иду бой ей давать, — заулыбался задумчиво сын.


Часть четвертая:Cемейный коктейль на троих…

А за окном
То дождь, то снег.
И спать пора,
И никак не уснуть.
Всё тот же двор,
Всё тот же смех,
И лишь тебя
Не хватает чуть-чуть.
Ля-ля-ля…ля-ля-ля…

Из кухни доносилось пение мамы вперегонки с дурманящим запахом котлет…
-Мальчики! Девочки! «Кушать подано. Садитесь жрать, пожалуйста», — пошутила, крылатой фразой из любимого семейного фильма. В доме весело прижилась милая привычка, перебрасываться фразами из книг и полюбившихся фильмов. Георгий заряжал всех безграничной энергией любви к жизни, вытаскивал семью в постоянные походы, преодоления… «Палатки – его излюбленная среда обитания… была» — Вера тяжело вздохнула. На горнолыжной базе он и погиб; спасал маленького мальчишку, провалившегося в пропасть, пока нерадивые родители в баре наслаждались благами жизни.
-Милый мой! Как же нам тебя не хватает. Дети взрослеют, а я остаюсь совсем одна! — вздохнув, произнесла вслух.
Вера погладила фотографию мужа и пошла к детям, глубоко задумавшись: «О чём это секретничают чадушки?! Уже второй день замечаю?!»
А чадушки — это Олег, семнадцати лет, и пятнадцатилетняя Даша. Мама постучала в комнату сына:
-Ребята, ну я же вас пригласила к обеду. Надо убегать на работу, а я хочу успеть пообедать вместе с моими детишечками.
-Идём, ма! Мчимся, — отозвался Олег.
За столом детишечки казались непохожими на себя прежних: с вечными шутками, подколками…
-Олежка, а ты что это как-то вяло, уплетаешь свои любимые котлеты?! Не удались, что ли, они у меня нынче?!
-Нет, ма… Вкусные, как всегда. Что-то совсем аппетита нет, да ещё и… голова немного болит.
-А ты часом у меня не захворал?! — забеспокоилась Вера. -Грипп косит без удержа. У нас уже полная больница. Дава…
-Нет! Ничего не надо давать… просто не выспался.
-Мам! Оставь в покое Олега, поговори лучше со мной, — перебила брата Даша. -У тебя найдётся минут пять?
-Даже ещё полчаса откопаю. А что такое приключилось?
-Олеж, раз не хочешь обедать, иди к себе, а мы с мамой посекретничаем.
-Ой-ой-ой! Пошептаться им надо. Да, пожалуйста, — обрадованно отпарировал сестре Олег уже без малейшего намёка на больную голову, и мгновенно ретировался в свою комнату.
Пока мама, наклонившись над плитой, заваривала любимый ягодный чай, Даша собиралась с духом, рассматривая деревья за окном.
-Мам! Я… Я… Понимаешь, как тебе это сказать… Ну в общем… я беременная.
Вера сжала сотейник с такой силой, что думала, рассыплется в руках… Машинально выключила плиту и, не развернувшись к дочери, стояла как вкопанная, лихорадочно теребя в руках кухонное полотенце. Прятала состояние ощущения обрушившегося потолка за это неосознанное действие.
-Ну-у, что ты молчишь? – волнуясь, пытала дочь.
-А что бы хотела услышать в ответ на это… ошеломительное сообщение?!
-Ну, не знаю… что в таких случаях говорят, но ты же должна мне что-то сказать…— растерянно удивилась Даша.
-А почему, собственно должна?! Ты же не думала, что прежде должна была со мной поговорить на эту животрепещущую, как оказалось, для пятнадцатилетней девочки тему, а уж потом сожительствовать с мальчиками…
-Ма-а! Ты что такое произносишь?! Что значит сожительствовать?! — возмутилась, было, дочь. -Ты же врач и сама говорила, что хорошо знаешь, чем у нас многие в классе занимаются… Ну, сама знаешь.
Даша, вконец засмущавшись, безуспешно пыталась дать определение тому, что уже успело предоставить результат в её маленьком животике.
-А что так оскорбило тебя, моя милая, несовершеннолетняя доченька?! Ты в этом видишь высокое проявление любви?! Я бы тоже была не прочь нарисовать его в своём воспалённом воображении, но, увы… Ты даже подобрать слова для определения этому занятию ещё не можешь, хотя уже опробовала его на себе. Да, я знаю о положении дел с нравственностью в школе, но мне-то от этого не легче, а напротив… Мы врачи, как никто понимаем, что секс для подростка — нечто запретное и рискованное. Двусмысленное, даже, в каком-то смысле игривое. Быстрее всех ввергаются в него те, кто любит риск и самопроверку и нуждается в самоутверждении. Чаще всего это происходит в семьях, где нет понимания между родителями и детьми. Подростки ищут уюта, тепла любыми способами, в разных местах, которые им подсказывает совсем ещё их неопытное сердце и трепетная душа. Я же полагала что… Что в нашем доме не стоит такая проблема. Теперь поняла, как страшно и наивно заблуждалась…
У Веры от волнения дрожали губы. Не получалось подобрать нужные слова, оказавшись в одинаковом состоянии с дочерью…
-Мне казалось, что ты из того самого меньшинства, какого пока не коснулось разрушительное, порочное времяпрепровождение несформированной личности, — собрав все силы, наконец, выдохнула. -Буквально недавно на приёме беседовала с одной девочкой твоего возраста… Не стану распространятся о диагнозе, но могу лишь сказать, чем она аргументировала своё раннее увлечение: «Стремилась досадить родителям и так дальше…» И я не подозревала, что у моей любимой дочери, с которой, как наивно, оказывается, полагала, были доверительные отношения — имеется молодой человек. Они любят друг друга и бережно относятся к чувствам. Проверяют их, берегут. Если бы я только это знала, то, разумеется, приложила все материнские силы, в желании принять эти, пусть преждевременные чувства любимой дочери. Поддержать их. Помочь созреть правильно. У тебя это так всё, как я попыталась сейчас выразить в своём представлении?
-Н-н-н-нет… Не так, — задумалась девочка.
-Так, значит, сама тогда попытайся охарактеризовать всё, что произошло. Ты этому можешь дать иное определение, чем я?! Попробуй.
-Ну, да… Не сообщала, — смутилась Даша. — Ничего не говорила…
-Скажи, а он тебе признавался в любви? Просил, что бы родила ему ребёночка?
-Не-е-е-ет!
-Так как же я тогда могу думать иначе?! Чего ты ждёшь от меня?! Кто нам — женщинам давал право влюбляться в того, кого захочет наша левая нога без взаимности, а потом требовать от него внимания?! Ты знаешь сколько судеб разрушено от безголовых поступков подобных барышень и юнцов. Сколько детей рождено от таких отношений — по залёту, которые потом оказывались никому не нужными. Да, знаешь ли, ты, что иные горе-Джульетты выбрасывали родившихся малышей в мусоропровод, канализацию, испугавшись одного их вида?
А ты… что ты сумеешь дать малышу, когда ещё сама не познала, не увидела много такого интересного, о чём смогла бы ему рассказывать потом?! Ты сама ещё не вкусила запаха очарования жизнью. Невежественные родители воспитывают таких же детей — себе подобных. И хорошо, если он выкарабкается потом сам из этой непроглядной тьмы невежества. Мы с папой каждый свой шаг оценивали, с точки зрения, примера для вас. Для наших любимых детей. Мы в прошлом году разговаривали с вами на подобную тему, и мне казалось, что ты многое поняла и уяснила, — развернувшись к дочери, смотрела ей прямо в глаза. Даша отвела взгляд в сторону.
-Ну, хорошо. Допустим. Так, кто же у нас счастливый отец? И знает ли он о своём счастливом везении, свалившемся на его хрупкие, ещё неоформленные плечики? Обоюдное ли это счастье? – Вера твёрдым взглядом пронзала дочь.
-Ма, ты что, так? Как будто издеваешься… Нет… Не знает. Зачем ты это называешь счастьем?! Что обязательно… — совсем запуталась будущая мама в собственных определениях и понятиях.
-Как зачем?! Как зачем?! — негодовала мать. -А что, рождение ребёнка для тебя несчастье?!
-Ну, почему только для меня, а для тебя?! – удивилась Даша. -Ты ведь тоже должна радоваться внукам. Так, кажется…
-Для меня? А разве спрашивала, единственная дочь, готова ли я к такому повороту событий в её пятнадцатилетней жизни?! У нас, помнится, были грандиозные планы на будущее… Разве не так? —вопрошала она дочь… Та окончательно растерялась…
-Да, были, — буркнула в ответ абсолютно потерянным голосом. -Мама! А ты сама не можешь с ними поговорить?!
-С ними, это с кем?! — в свою очередь, растерявшись. -Вам же его воспитывать и ответ держать за него. Вы, вероятно, обсудили этот вопрос, прежде чем заводить ребёнка?! Не так ли?! Не случайно же… в подъезде… у вас это получилось… А?!
-Мам, ну ты чего… — Даша, не находила уже слов. -Ну, папы, мамы помогают как-то своим детям. Он ничего ещё не знает… Его родители хотят отправить учиться дальше в Англию.
-Ну вот видишь?! Люди живут, мечтая, строят, как оказалось, свои воздушные замки, а тут МЫ… Нате ВАМ. У нас от вас ребёночек! Извольте наплевать на будущее и принять НАШИ условия ВАШЕЙ ЖИЗНИ. Теперь вы сами себе не принадлежите. А ваше мнение нас не интересует. Так, что ли, я должна заявить его родителям и ему?! Будет так, мол, как моя, дурно воспитанная дочь решила.
Даша сидела ни жива ни мертва… На лице отражалась огромная палитра волнений неопытного юного сердца: в ней и приходящее понимание, и стыд, и ужас…
-Нет, моя милая! Я никогда в своей жизни не взваливала ответственность за собственные ошибки и невежество на других, — продолжала Вера. И в этом случае буду отвечать за отвратительное воспитание дочери, в которую так самозабвенно верила. Надеялась, что и она меня понимает и несёт посильную ответственность. Ну, что же… Решила, значит, рожай и воспитывай, — резюмировала. Я вынуждена принять твои условия. Бросай школу и занимайся ребёнком. А парню портить жизнь не позволю. Ты же знала, что от этих цацек бывают дети? – Вера взяла за подбородок дочь и развернула лицом к себе. -Смотри мне прямо в глаза. Ведала ли ты дщерь моя?
-Ну, знала… Мы же с тобой об этом говорили. Так получилось. А почему должна бросать школу?! Разве ты не поможешь?!
-А какой ты видишь мою помощь?! Я должна бросить работу и сидеть с внуком, а ты будешь ходить в школу, так?! Не опускай глаза. Смотри прямо на меня. Ответь, так?!
-Ну, да-а-а, — Даша, чувствуя несусветную чушь в ответе, уже не могла остановиться.
-Замечательно! Не возражаю. Я сижу с твоим ребёнком, гуляю, читаю ему сказки, а ты после школы идёшь мыть ночью полы в подъездах или что-то в этом роде… Содержишь на свою зарплату нас с малышом, себя и Олега. Ему же ещё предстоит поступать учиться и требуется наша помощь… Он мой сын, которому также нужна поддержка. Повисла мёртвая пауза, отражающая собой полное невозможное ОСМЫСЛЕНИЕ Дашей всего произошедшего. Об этом она, оказывается, вообще, не думала.
-Значит, так дочь моя! Я принимаю любое твоё решение: либо ты отказываешься от школы и выбираешь профессию матери-одиночки, либо я прекращаю деятельность, а ты идёшь работать, чтобы содержать нас, а я занимаюсь внуком. О своём решении сообщишь вечером. Сейчас мне надо уходить.

В больнице всё валилось из рук… Вера Петровна – подростковый эндокринолог мысленно готовилась к любому повороту событий. А где-то глубоко внутри уже плескалась еле уловимая нежность к пока ещё не рождённому существу… «А ЭТА… пусть немного задумается… Хотя бы сейчас… Проблемы будем решать по мере поступлений», — сама себе ответила Вера, по существующей привычке за всю тридцати семилетнюю жизнь.
После работы ноги отказывались идти домой. Не могла понять, как теперь смотреть на эту маленькую, до боли любимую девочку – будущую мать, отказавшись от будущего, сверлившего мозг неопределённостью, но непременно-счастливого развития. Ещё в прихожей почувствовала напряжённую атмосферу… Тишина звенела в ушах… Непривычная для этого дома гнетущая тишина. Или это ей показалось, но сердце учащённо забилось… Испугалась, не случилось ли чего?!
-Дашка! – истошно закричала Вера. -Дашка-а-а! Ты где?!
-Мама, ты что?! Что с тобой?! — дочь выбежала из комнаты и бросилась к матери в объятия.
-Доченька, милая! Рожай, вытворяй что угодно, только с собой ничего не сотвори.
Обе ревели в полный голос, опустившись на пол в коридоре.
-Мамочка! Не плачь, моя родная! Я… Я… из того меньшинства. Это, ну, как же тебе объяснить…
-Ма, кончайте реветь. Ма! Это Дашка пыталась мне помочь… — Олег обхватил их за плечи. -Тут такое вышло дело… Помнишь, мы были на вечеринке всем одиннадцатым классом у девчонки? Она на год младше. Ну, и там… Ленка залетела от одного парня… Теперь вот… беременная, а ему грозит тюрьма… Мы у него тренируемся в школе по тхэквондо. Ей шестнадцати ещё нет, а ему уже двадцать два… Вот он меня и попросил его выручить… и сказать, что это от меня она… Ну я и… по дури. Почувствовал себя героем, что ли… Я сказал, что от меня, а её мать сейчас требует, чтобы женился на ней. Если признаюсь, то этого посадят… Мама, прости, я такого натворил… Не знал, как поступить. Мучился, вот Дашка и пыталась разведать, как ты отреагируешь на такое, чтобы с тобой потом посоветоваться.

-Бо-ж-же мой! Боже мой! Дуралеи, вы мои любимые! Разведчики… Ну, надо же! Так что же, выяснили, как я буду реагировать?! И к какому выводу пришли?!
-Да к простому, ма. Пусть сами решают свои проблемы, как и мы… Стали бы САМИ принимать решения за СВОИ поступки. Я подслушивал ваш разговор с Дашкой. У меня аж волосы зашевелились на голове оттого, сколько можно натворить глупостей и оборвать собственные все мечты, разрушить жизнь близких, любимых твоих людей. Когда ты ушла, мы с Дашкой долго ещё обсуждали эту тему и поняли, почему ты нас буквально заставила от корки до корки прочитать «Дети капитана Гранта». Именно книгу, а не фильм смотреть урывками. И тогда сказала, что Жюль Верн вам простым и увлекательным языком объяснит и покажет ИЗ ЧЕГО ЕЩЁ СОСТОИТ ЖИЗНЬ, кроме интернета, телефона, кафешек, вечеринок…

Потом ещё долго сидели на полу в прихожей… Смеялись, плакали… Спохватившись, что ужин не успели приготовить, отправились в семейное кафе рядом с домом. Сообразили пиццу и коктейль для троих.

-Дашка, а в Англию… Никто не едет? Это тоже развед…
-Нет мам, не тоже. Это Игорь Клюев из Олежкиного класса. Он действительно будет учиться в Англии. Мы с ним договорились, что потом будем разговаривать о нас, а пока — скайп. Время покажет, правда же?
-Конечно, моя родная, правда. Я горжусь тем, какая у меня рассудительная дочь и благородный сын. Только не забывайте советоваться иногда со мной, пока я за вас в ответе. Мне ведь так мало надо для счастья: быть вам необходимой.


Часть пятая: Ну что, деточки! Поговорим о сексе…

-Ну что, деточки! Поговорим о сексе?
Кобыла, так между собой называл одиннадцатый «Б» Лидию Нестеровну – новую учительницу биологии, так вот она и обвела насмешливо-невинным взглядом лица ошарашенных деточек. Я дам вам немного времени прийти в себя, а пока приготовлю наглядные пособия, — раскрывая на столе три ноутбука, хитро поглядывала на них. Открыв нужные страницы, отложила в сторону красную флэшку, и демонстративно вынула из портфеля какую-то смятую бумажку. Класс дружно задохнулся от немого ожидания и удивления, а деточка двухметрового роста, Василий Мамочкин, срочно попросился выйти…
-А что так?! – удивилась Коб… Лидия Нестеровна.
-Если честно, то мне лучше совсем уйти… Чего доброго, ещё сорву вам урок, Лидия Нестеровна. Я за себя, не ручаюсь. Могу наговорить тут такого… Вы и секс… Это, знаете ли, не для слабонервных, а мои нервишки чего-то сдают последнее время. Наверное, отсутствие секса отражается так, — купался Мамочкин на вершине своего, как ему казалось, остроумия. Класс зашёлся в гоготе, напоминающем ржание лошадей. Первоначальное оцепенение спало, и все приготовились к шоу…
-Как, я вижу одиннадцатый «Б» готов к цирковому представлению?! На манеже предполагается «дрессированная Лошадь», так, кажется, вы меня нарекли? Вольно, деточки. Санкций не предполагается. У всех в сопливое время была своя: «грымза», «лошадь»… У меня когда-то тоже имелась «Медуза» — учительница математики.

Однажды, когда мы находились на колхозных работах с классом, эта самая медуза вытащила из озера ученика, который ей же и прилепил такую кличку: за медлительность, спокойный тон, приводящий всех, как нам казалось, в сонное состояние. Так, называемые живчики бегали по берегу, заламывая руки, а она бросилась в холодную реку, не умея плавать. Сама зацепилась за корягу, торчащую из-под воды, и пыталась распутать его… Балагура… Его — то освободила и слава богу выплыл, а сама… не смогла… Барахталась, пока от холода не случились судороги и она погибла, не дождавшись помощи. С тех пор мы на всю жизнь запомнили, что и под «лошадиной мордой», Мамочкин, а она у меня такая и есть… с этим не поспоришь… ничего тут не поделаешь, да и ростом могла бы быть пониже, но и с таким лицом жить можно… только с чувством юмора. Что, я и делаю, чего и вам желаю. И поняли мы тогда, что и под «лошадиной мордой», — повторилась в определении Лидия Нестеровна, может жить: живое, нежное, отважное сердце.
Над классом повисла звенящая тишина… Только было слышно взволнованное дыхание одиннадцатого «Б». Ну, и что же такое необыкновенное ты способен тут наговорить по теме? — обратилась она к Мамочкину. Вероятно, накопилось, что сказать? Изложи, пожалуйста, нам свой взгляд на эту животрепещущую тему.

Мамочкин, ссутулившись ещё больше чем обычно, стал похож на вопросительный знак.
-А чего это вдруг на уроке биологии должны говорить о сексе?! Вы сами-то, знаете, что это такое?! – ляпнул по привычке, не подумав, и тут же сам пожалел. По нему это было заметно.
-Видит бог, я добросовестно готовилась к уроку, — продолжила учительница, не реагируя на высказывание, знающего толк в сексе, Мамочкина. Сегодня хотела предложить знакомство с литературой, помимо обязательной. Цель у меня была благая: помочь вам слегка раздвинуть горизонты понимания «Взаимодействия человека и природы». Хотела предложить дополнительные источники по этому удивительному, жизненно важному вопросу, на который с блеском отвечает биология. Но это никуда от нас не уйдёт, — как бы о чём-то мучительно размышляя, машинально взяла в руки флэшку и ту странную бумажку, вглядываясь пристально в каждого. Вообще, класс, как-то немного размяк и, кажется, потихоньку перестал видеть в новой учительнице, заменившей любимицу-Зою Терентьевну, ушедшую из школы по болезни, ту самую — кобылу.

Лидия Нестеровна — доктор биологических наук никогда прежде не преподавала, но её уговорили попробовать себя ещё и в этой роли.
-Пожалуй, одно из самых трудных состояний для взрослых — это говорить с детьми о сексе, — продолжила озвученную тему Лидия Нестеровна. Вы, наши дети… Глаза её, из смешливо-вопросительных, мгновенно превратились во взволнованно-материнские. Нет, даже бабушкинские. Никто не знал, сколько ей лет, но в лице отражалась, светилась, направленная к ним, взрослым деточкам, такая любовь, какую могут дарить только бабушки: всё понимающая и всё прощающая. Когда я сегодня решилась с вами поговорить, мне казалось, что и слов-то не сумею подобрать для такого, невероятно сложно разговора, но сейчас почувствовала — нет ничего проще. Для этого всего лишь надо вас любить. Любить как родных внуков. А вы для меня, как мои любимые внучата. Я сейчас это почувствовала в сердце.

Вчера в своём портфеле я обнаружила вот эту флэшку в сопровождении записки. Клочок бумажки, краснея от стыда за форму, предупреждал меня, заботливо ликвидируя мою сексуальную безграмотность: «Ушла на пенсию, кобыла, ну и сиди там. Куда ты лезешь?! Вот взгляни, чем мы сейчас живём, и что ты можешь дать?! Гляди, только выпей… что вы там пьёте? Валидол, что ли? Перед просмотром… С флэшкой ты, конечно, ни бэ ни мэ… Попроси своих деток, если они у тебя есть, пусть подключат. Надеюсь, после этого пропадёт желание совать к нам в душу свой длинный нос. Давай познавай жизнь на закате своих серых будней». К моему счастью, вероятно, и к недовольству написавшего, я, как оказалось: и бэ и мэ в компьютере. Даже имею огромный собственный сайт. Им пользуются мои аспиранты — младшие коллеги при подготовке диссертаций. А на флешке… на ней была нарезка отборнейшей порнографии… — щегольнула невероятными познаниями в терминологии компьютерных взаимоотношений. И что самое удивительное, я не рассердилась, как, вероятнее всего, сделали бы большинство из тех, кто получил такое…

Нет! Я расстроилась… Да, да! Неимоверно расстроилась за всех: за взрослых и детей. В какую грязь взаимоотношений вогнала нас РОДИНА, в лице управляющих ею людей, и вместе с ней мы: педагоги, родители… просто граждане своей страны. Ничуть не обиделась на того, кто писал эти строки… И даже не обнаружила в них оскорблений, распущенности… нет. Для меня в них прозвучала забота обо мне… Просьба, если хотите. Класс сидел обалдевший запиской, и содержимым флэшки, но ещё больше реакцией Лидии Нестеровны. Некто хотел избавить, а я знаю кто, от ракурса жизни, который вы только ещё начинаете познавать, а старые люди, как вам кажется, в этом возрасте, уже должны лишь доживать в маразматических мечтах о прошлом. Не так ли? Я знаю о порнографии, с тех пор как она появилась в жизни нашей страны. И именно так подумала, увидев в первый раз этот ужас, вывернутой наизнанку самой грязной сущности человека.

Писал мне это послание ошарашенный, испуганный исковерканным началом жизни тот, кого она уже окунула в самое отвратительное видение, не предложив, начинающему свой путь — юноше, ещё не имеющему в душе мировоззрения, ощущения, способного его защитить. Чтобы он мог увидеть разницу. В его хрупкой душе расцветала нежная весна: с пением птиц, с летящей, по васильковому полю девчонкой в ситцевом платьице… Возможно, которая ему нравится ещё с детского сада, а тут на тебе: реальность в лице планетарного масштаба, монстра – интернета с вывернутой, извращённой, навязчивой картинкой безобразной стороны жизни… Как будто на его глазах мерзкая реальность превратила его чистую девчонку, в некую уродливую субстанцию, сожравшую птиц с василькового поля его мечты. Обронила в его душу зерно вечной грязи, неправды, безысходности.

Порнография нанесла непоправимый вред, погубив институт брака. Растерялись и взрослые, и дети… Не в состоянии поднять друг на друга глаза, не говоря о том, чтобы ещё и посметь объясниться. Она вытащила на поверхность все самые гнилые стороны человеческой психики. Пробудила дремавшие инстинкты, не образованных невежественных людей, направленные на разрушение. Появилось невероятное количество маньяков, педофилов, недочеловеков с больной психикой, но получивший доступ к пугающе — пошлой развёрнутой информации, которые уже не оставляют психике никакой возможности для тормозов, уж, не говоря хотя бы о малейшем выздоровлении. Всё это блюдо «демократии», приправленное горьким соусом порнографии, полностью ломают психику человека. И только духовность в силах противостоять страшным разрушительным факторам. Путём сравнительного анализа, дать возможность выкарабкаться из морально-нравственной пропасти, в которую мировые политики загнали свой народ. Я хочу вам предложить заняться некоторым интереснейшим анализом. Вы знаете, анализ — это удивительная гимнастика для мозга, чувств. Вот картины великих художников, — Лидия Нестеровна повернула ноутбуки к классу. Внимательно рассмотрите их, познакомившись, с манерой художников и попробуйте составить собственное мнение о каждом. В чём разница, что они рождают в вас: какие переживания, чувства, ассоциации. Можете делать наброски ответов на бумаге. Даю вам несколько минут, пожалуйста.

Ребята окружили ноутбуки, а в это время в класс заглянула обескураженная директриса — её глаза округлились до максимальных размеров от удивления, не понимая, что здесь происходит. В классе стоял тихий, восторженный гомон-гул. О чём-то спорили, переговаривались, шушукались, хихикали… Лидия Нестеровна с тёплой улыбкой наблюдала почти за детским любопытством. Ещё недавно сидевшие перед ней взрослые люди, теперь же — это были совсем юные девочки и мальчики с детским выражением взгляда, думающих, оценивающих глаз. Чистота, струящаяся из них, пронизывала сердца. Мамочкин, заразительно, как ребёнок спорил с Асей, разглядывая Курбе… «Интересно, что они мне сейчас будут говорить?» — мысленно задавала вопрос и волновалась, как перед экзаменом. Улыбнувшись, подумала, что сама же себе и устроила — это испытание. Её не волновало, что скажет директор, другие учителя, но было важно лишь как она сумеет сделать этот, непосильно трудный разговор продуктивным… Хотя бы не сожалеть о том, что завела его на свой страх и риск.

-Можно я? – подняла руку Ася Куликова.
-Да, пожалуйста! — Лидия Нестеровна искренне обрадовалась инициативе девочки.
-Странно, да, но они меня не смущают. Наоборот, возникает какое-то любопытство, будто я заглядываю в другой век и наблюдаю бытовые сцены. А вот природа сильно отличается, но я ещё пока не могу понять… почему. Пока ещё посмотрю.
-Лидия Нестеровна, а я увидел в природе, изображённой на картинах Курбе, то же самое, что и в его портретах… На них деревья немного пугают человеческой страстью, а «Спящие» будто уснули после секса… Захотелось сразу перевести внимание к Брюллову, Рафаэлю, Дега, Беллини. А Левитан, природой, кажется, успокоил что-то внутри… — смущаясь, но с твёрдой уверенностью восприятия, объяснял юноша.
-Браво, Лёша! Браво! — Лидия Нестеровна была поражена искренностью и глубиной анализа юноши.
-Ну, ты даёшь, Лёшка! – с восхищением воскликнула Наташа Зайцева.
-Так, он же посещает изостудию, — внесла поправку Лиля Галкина.
-Да, хожу, но нас никогда не просили так анализировать сравнивая. И про таких художников я и не слышал. Только Рафаэля знаю, и то немного, — оправдывался запальчиво Алексей Сазонов.
-Лёша, ты очень близок к истине в своём анализе. Курбе как раз этим и отличается ото всех художников: он был участником героической борьбы Парижской коммуны. И тогда возглавил Федерацию художников (1819—1877). Создал новую эстетику, утверждая в искусстве: будничное, повседневное, чувственное. Критический реализм. Он сам так говорил в 1855 году: «Быть в состоянии передавать нравы, идеи, облик эпохи, согласно моей оценке… одним словом, создавать живое искусство — такова моя цель». Ребята, кто-то ещё хочет сказать?

-Когда Лёша говорил, он… передавал то, что чувствовала я… Я смотрела на «Борцов» Курбе и «Спящих» и мне было немного стыдно… Они сильно страстные, а природа там, как будто задыхалась, а вот на другие портреты совсем не так… Там только радость была… чистая…— робко почти прошептала Надя Сажина: скромная и тихая девочка. У неё в семье недавно умерла мама, и теперь она помогает отцу растить маленького братика.

-Наденька, ты сказала так прекрасно, что лучше просто невозможно это выразить. ЧИСТОТА. Да именно — целомудрие. И вот когда вы научитесь давать вашей душе такую пищу: читая хорошие книги, слушая великую музыку, наслаждаясь картинами грандиозных мастеров — это вам поможет делать правильный выбор. Но для этого, разумеется, необходимо, чтобы кто-то, знающий, помог определиться: какие книги предпочтительно почитать в первую очередь для умения ориентироваться дальше в искусстве, музыке, жизни. Я так делаю часто сама. Когда мне очень плохо, или окружающая негативная информация зашкаливает, включаю прекрасную музыку: Баха, Вивальди, Генделя и путешествую по картинным галереям мира. Очищаюсь душой и набираюсь положительной энергии, чтобы дальше противостоять всему, что разрушает наше существование. В этом значение интернета как раз неоценимое.

Но в нём много и разрушающей информации, которая и стала причиной нашего сегодняшнего разговора. Ощущать, как бурлят ваши гормоны – это нормально, но не позволяйте им управлять вами. Можете так поломать собственную жизнь. Увянуть, не успев расцвести. Такое множество способов показать отношение, нежность, не занимаясь сексом. Родители должны были бы помочь вам разобраться в сложных вопросах, выпуская во взрослую жизнь. Милые! Не допустите, чтобы вас разрушили эти страшные пороки, которые придуманы нечистоплотными людьми и поддерживаются такими же, извергами. Секс не всегда подразумевает любовь, а вы ещё не научились видеть разницу между влюблённостью и сексом. Между красотой, чистотой и порнографией, надеюсь, уже можете видеть разницу?

Ребята сидели притихшие и задумчивые, совсем, совсем родные. И только сейчас все заметили, что урок давно закончился, прошла перемена и в класс заглядывает взволнованная Наталья Петровна-учительница физики. Все ребята, я с вами прощаюсь, — тихо сказала Лидия Нестеровна, торопливо укладывая в портфель ноутбуки, незаметно смахнув слезу, но это ей казалось, что незаметно… класс увидел. Ребята не отводили от неё глаз. Возможно, больше и не буду преподавать после такого нестандартного урока… Нарушила все нормы педагогики.

-Лидия Нестеровна, а, знаете, что?! — воскликнул искренне удивлённый Мамочкин, как будто его только что осенило, когда учительница уже выходила из класса, чтобы позволить начать урок физики. Знаете, а ведь мы всегда всё снимаем на телефон…
-Да, я об этом знаю. Ещё и тут же выкладываете в сеть. Ты это хотел сказать? Значит, я теперь ещё и буду прославлена на весь мир? — грустно улыбнулась.

-Нет, так вот в том-то и дело. Вы нас так уболтали, что никто даже и не вспомнил о фотографировании, а ведь собирались! — засмеялся во всё горло. А ещё… откуда вы узнали про девчонку?! Ну, ту, которая по полю…

-Так, по тебе же видно. Стало быть, угадала?

-Да, особенно когда вы картину с ромашковым полем показали. Сразу понял, — это для меня, чтобы понял разницу. Попали в самую сердцевину. Да и вообще… С нами так ещё никто и никогда разговаривал… Класс согласно закивал. Лидия Нестеровна улыбнулась.

Спустя четыре дня, перед самым уроком биологии, в учительскую вошла Мария Фёдоровна — директор школы и попросила Лидию Нестеровну зайти в кабинет.
-Лидия Нестеровна, я вам предлагаю классное руководство в одиннадцатом «Б», как вы на это смотрите?
-Так, у них же Нина Васильевна?! – удивилась…
Думала, что сейчас получит выволочку за срыв урока, и прощание «Славянки» а тут…

-Ну, знаете, тут, вообще, такое дело… Даже не понимаю, чем таким вы там опоили этот бунтарский класс, но они принесли петицию – единогласную, с просьбой назначить вас классным руководителем. Совсем нет желания воевать, разбираться, да и Нина Васильевна не очень с ними справляется.
-Ну, я попробую. Не знаю, получится ли?!
Робко вошла в класс, а ребята уже стояли и ждали результата.

-Сегодня не ждите никаких разговоров на свободные темы, а вот в субботу, если захотите, поедем на речном трамвайчике, пока не замёрзла река и поговорим на волнующие темы. Сами, выбирайте какие. Класс облегчённо вздохнул.
-А на всякие темы можно будет говорить? – интересовался Мамочкин.
-На самые разные, иначе, зачем было меня заманивать? — озорно улыбнулась Лидия Нестеровна. И учтите, спуску я вам не дам, деточки.


Часть шестая:- Почему? Почему я не нужен?!

Моросил мелкий дождь… промозглая погода подгоняла прохожих скорее укрыться в серых подъездах унылых домов, где кого-то поджидал тёплый уютный уголок, а кого-то угол, может, даже – угОлище, но… И как раз в этом — НО и суть моего повествования. На одинокой, полуразрушенной скамейке, как и всё, или почти всё, что окружает нашу жизнь; сидел маленький мальчик, безжизненно опустив голову, не замечая того, от чего разбегались люди по своим убежищам, а, может, и замечал, но у него уже не было сил сопротивляется, да и, возможно, некуда было убегать. Как же это страшно, когда у маленького человека, делающего свои первые, неуверенные шаги по огромной планете может оказаться, что ему некуда идти, или ещё страшнее: есть куда, но там невыносимо… там, ещё страшнее – его отсутствия могут не заметить вовсе.

Лидия Нестеровна – классная руководительница 11-го «А» — средней школы №144 возвращалась домой после прогулки на речном трамвайчике, куда она вывозила своих «деточек» — так она называла любимый класс выпускников. Начинался дождь и она спешила, оказавшись без зонта. Вдруг краем глаза заметила маленький комочек… уже мокрый с ног до головы, съёжившийся и вздрагивающий.
-Мальчик ты что же не идёшь домой?! – одновременно пытаясь удержать над ним свой шарф, которым безуспешно защищала себя от дождя. — Ты же весь промок… Так, давай-ка мы с тобой нырнём вот в этот домик, — оглянувшись, по сторонам она обнаружила маленький детский домик на детской площадке, где вполне можно было спрятаться на время.

Мальчик сидел неподвижно, не реагируя на слова сердобольной женщины, которая взывала к небесам, отчего же никто не разыскивает своего ребёнка. Обняв его бережно за мокрые плечи, повела к домику, но в нём со всех щелей капал дождь. Тогда она решительно повела к себе домой. Он не сопротивлялся. Ему уже было все равно. Как будто вынес сам себе приговор. Она жила в соседнем со скамейкой доме.
Оглянувшись, не ищут ли мальчика — решительно отправилась домой. В прихожей, прежде всего, сняла с него рубашечку и закутала в свой тёплый халат, и сказала, чтобы он снял мокрые брюки. Он безропотно стащил с себя потрепанные брюки. Лидия Нестеровна усадила его в большое кресло и велела поджать под себя ножки, прикрыв шерстяным пледом.
-Ты пока посиди, а я переоденусь. Мокрая совсем, а потом мы с тобой будем пить чай, и если захочешь, ты мне поведаешь свою историю.

Переодевшись, она быстро накрыла маленький сервировочный столик на колёсах и подкатила его к креслу, сама уселась на диван. Давай познакомимся: меня зовут Лидия Нестеровна, а тебя?
-Я, Сережа, — тихо буркнул мальчик, взглянув на неё. От этого взгляда перехватило дыхание и сжалось сердце до боли. В этих маленьких глазах было невыразимое отчаяние и вопрос… Один немой вопрос: «Почему?! Почему я не нужен?! Что я делаю не так?! Я же стараюсь! Почему, почему, поче…»
Перехватив дыхание, Лидия Нестеровна суетливо воскликнула:
-Вот и замечательно, Сережа! Давай подкрепимся, а потом поговорим, – и стала его угощать пирожками с капустой.
Он вначале ел очень робко, но вековой голод, видно, взял своё, и постепенно детское сердце, отогревшись, а греются они очень быстро, только их надо греть… стал, есть торопливо, жадно.
-Серёженька, ты только не спеши. Ешь медленно, а то будет плохо твоему маленькому желудку. Тебя, наверное, разыскивают родители, волнуются. Ты чего-то боишься?! – аккуратно пыталась прорваться к детскому испуганному сердцу.
-Нет. Меня не ищут. Меня хотят убить.
-Кто?! Кто это тебе сказал?! — не поверила своим ушам Лидия Нестеровна.
-Папка. Он мне сегодня сказал, когда тащил домой, а дома сильно ударил вот сюда, — и показал спину, подняв халат. Через всю спину сиял рубец от удара, чем-то длинным и острым.
-Он, что же был пьян?!
-А он всегда пьяный.
-А мама, мам… не защитила!
-Маму он побил ещё утром, и она потом лежала под одеялом. Она беременная.
-Боже мой! Как же можно таким рожать?! Когда даже одному нет жизни, а они ещё и второго на свет выпускают?! — задохнулась от возмутительной боли.
-Это папка её заставляет. Он говорит, что хоть за этого ребёнка ему заплатит долбанная страна, а меня называет беспонтовым придурком, за которого даже денег не заплатили, говорит, что будет лучше я совсем сдохну.
-А ты в школу ходишь?
-Уже две недели не хожу. Сильно болела голова… он ударил бутылкой, а ещё меня дразнят в классе… У меня нет своего телефона, а у всего четвёртого класса есть… Я сегодня, когда папка был пьяный, взял его телефон и пошёл во двор, чтобы всем показать… Я уже его хотел нести домой, но тут выскочил папка во двор и схватил меня за шиворот, вырвал из рук телефон, обзывал вором и перед всеми ударил кулаком в лицо и сказал, что лучше убьёт меня и освободит в комнате место новому ребёнку. Я вырвался и убежал.
-А вы с мамой не обращались в милицию?
-Нет, нет! Мамка просит не ходить. Я хотел, но она боится, что не сможет одна с нами справиться. Денег нет совсем, а она не работает. Лидия Нестеровна замолчала. Глаза её сделались влажными. Вдруг, что-то вспомнив, она схватила телефон и стала торопливо звонить.

-Алло! Данила, ты уже дома, или ещё в академии? Ой, как хорошо! А ты сможешь быстренько подъехать ко мне? Очень, очень срочно ты нужен. Ай, спасибо, мой мальчик. Постой, постой! Одна просьба – быть в курсантской милицейской форме. Потом, потом. Ну, ты же, знаешь, меня.
–Сейчас приедет мой племянник, и мы с ним поедем к тебе домой, но ты зайдёшь позже… Минут через двадцать. Подождёшь в машине, если идёт дождь, — обратилась она к Серёже. Твоя одежда уже высохла в машинке. Не бойся, я не скажу, что ты был у меня. Ничего не бойся. Я тебе плохо не сделаю. Когда зайдёшь домой, сделаем вид, что ты меня не знаешь, и если я тебе задам какой-нибудь вопрос ты промолчишь и уйдёшь в свою комнату.
-А у меня нет своей комнаты. У меня раскладушка на кухне…
-Ах, ты… Да что же это такое! А второго куда?!
-Ну вот папка и хочет меня убить, чтобы… — плечики задрожали, и Лидия Нестеровна его крепко прижала к себе.
-Нет! Я не дам тебя мучить. Пока не знаю как, но не дам… Он прижался к ней и затих.

Через полчаса позвонил Данила, и они спустились к нему в машину. Сережа жил через квартал от дома Лидии Нестеровны. На улице ещё крапал мелкий дождь, и они оставили мальчика в машине, велев ему идти, домой, когда махнёт рукой Данила в окне. Они поставили машину напротив окна, которое указал мальчик. Сам он спрятался за сидение, чтобы его не было видно, но ему было видно хорошо окно.
Звонить не пришлось, дверь была открыта, и Лидия Нестеровна постучала, но никто не ответил. Они тихо вошли в прихожую. Данила – курсант милицейской академии был информирован тётей, и теперь играл роль молчаливого блюстителя порядка, сопровождая представителя соцзащиты.

В квартире слышался, отборный храп и постанывание, доносившийся из кухни. Они увидели за столом опухшего мужчину непонятного возраста с откинувшей назад головой и открытым ртом, из которого рвался наружу храп вместе с запахом, несовместимым с жизнью.
-Здравствуйте! — громко возвестила о себе Лидия Нестеровна, – здравствуйте! – повторила ещё громче. Мужчина приоткрыл посоловевшие глаза и непонимающим взглядом пытался смотреть на неё.
-Ты кто? Чё здесь потеряла, — но увидев Данилу в форме, тут же выпрямился и безуспешно пытался обрести осанку аристократа.
-Где ваша жена? Здесь есть кто-нибудь способный соображать?
-А я, что вам не подхожу? — хотел оскорбиться хозяин дома, но тут из комнаты вышла женщина с разбитым лицом — глубоко беременная.
-Здравствуйте, а вы кто?

-Я из соцзащиты. Сегодня на улице люди слышали, как ваш муж грозился убить маленького сына, а, кстати, где он сам? — оглянулась. Он его при всех бил на улице, и как мы видим, и вам здесь достаётся от этого орла, — она с презрением и негодованием посмотрела на слегка струхнувшего отца Сережи. Такие орлы всегда, как правило – большие трусы. Их храбрость распространяется только на беззащитных женщин и детей. Так, где же ваш ребёнок? На улице дождь и уроки в школе уже давно закончились. Беременная женщина заплакала и стала просить, чтобы не забирали сына.
-Я знаю, вы можете лишить меня материнства, но как же я тогда буду жить?! Мне нельзя без него жить.
-Вы не волнуйтесь, пожалуйста. Я пока пришла уведомить вас и предупредить. Вам повезло, что это дело попало ко мне.

Я не сторонница немедленного лишения материнства и наказаний. Пытаюсь дать шанс родителям, а уж потом принимаю окончательное решение. Вас мы берём на учёт, — обратилась она к обалдевшему вконец мужчине, начинающему соображать, что пахнет жареным. У нас записано, что вы на улице грозили своему сыну и обвиняли его в том, что он у вас лишний, и вам нужно освободить место для другого ребёнка, за которого вы ждёте деньги. И вам не поможет, что все это вы говорили в состоянии опьянения. Это только усугубит ваш чудовищный, бесчеловечный поступок относительно маленького сына, который ждёт от вас тепла, понимания и любви.

Так вот — вы не только не получите денег, но ещё вам придётся познакомиться с уголовным кодексом. Вы в короткий срок должны немедленно устроиться на работу, если в настоящее время не работаете, и хоть однажды поднимете на жену и ребёнка руку и свой паршивый язык, мы примем решительные меры. За вами будет установлено наблюдение, а каким образом, вам это не положено знать. За вашей семьёй теперь будут строго следить. У вас, на удивление, чисто в маленькой квартире, а это значит, что ваша жена замечательная хозяйка и аккуратная женщина, которой вы недостойны. Не сметь её обижать.

Будете иметь дело с самым строгим представителем соцзащиты! – Лидия Нестеровна ощущала себя императором Рима, а у Данилы вылезли из орбиты глаза от удивления. Такой он никогда не видел свою тётю, которой была свойственна неизменная мягкая улыбка и озорнинка в глазах.
-Во даёт, аж колени дрожат, — с улыбкой подумал он. Тётя его подтолкнула к окну, и он незаметно для родителей за их спиной махнул мальчику. Когда сын вошёл в прихожую, мать бросилась к нему со слезами, а он со страхом смотрел на отца и не узнавал. Его вечно хамоватый, грубый отец изображал жалкое подобие улыбки и озабоченности за сына. Чтобы не смущать мальчика, Лидия Нестеровна не стала ему ничего говорить, дабы он не выдал их знакомства.
-Ну я надеюсь здесь все всё поняли, — и распрощалась.

С Сережей они ещё раньше договорились, что он будет к ней часто заходить чаёвничать и рассказывать, как обстоят дела. Вечером она созвонилась с отцом Данилы, своим родным братом и просила его посодействовать в поступлении очень хорошего мальчика в суворовское училище. Они договорились при встрече обсудить этот вопрос. Весь вечер Лидия Нестеровна была непривычно задумчива. Она мысленно готовилась выступить на педагогическом совете завтра. Она уже знала, о чём будет говорить.

Десять часов утра.

Педагогический совет.

-Моя речь, вероятнее всего, мало будет напоминать педагогическую, и вы подумаете совершенно справедливо, что я не имею права с ней здесь выступать, но я уже здесь, поэтому придётся меня немного потерпеть. Да, я не педагог. И вот что я, увидела, и успела понять, живя в вашем коллективе с погружением в маленькие судьбы моих деточек… Они не в надёжных руках… Эти трепетные судьбы. Нет, нет я не выношу вердикт вашим педагогическим степеням и достоинствам. Боже упаси. Не моего это ума дело. Я имею в виду, другое, более важное качество, которое в полнейшем дефиците здесь у вас, да и думаю в других школах.

Вы живёте, отстаивая свою честь. Честь учителя, а мне думается, что вам следовало бы отстаивать и культивировать, укрепляя честь ваших подопечных, которые вручили вам свои маленькие судьбы. Дома не у всех образованные родители, а если и образованные, то не всегда воспитанные и умные, ибо этот не одно и то же. Порой не имеющие ни малейшего понятия о правильном воспитании. ЭТО ГЛАВНЫЙ ПОРОК обучения в нашей стране, да и во всем мире. Нет единого, связующего, доверительного, уважительного, сострадательного контакта с семьями сдетей.
Нигде их не учат тому, как следует учить, и как должно учиться. В ИТОГЕ ОБРАЗОВАЛИ ДВЕ АНТАГОНИСТИЧЕСКИЕ ГРУППИРОВКИ — УЧИТЕЛЯ И УЧЕНИКИ. Кто кого. Вот такой печальный вывод я сделала, а почему? Отвечу.

Мне довелось несколько лет работать в Японии. И что больше всего меня поразило — это отношение Японцев к учителям. Там в течение месяца проходило по два-три митинга учителей. Они постоянно добивались каких-то усовершенствований в своей деятельности. Причём все эти митинги проводились в позитивной, музыкально-театральной форме. И они добивались своего в силу того, что детство там поднято на щит – САМОЕ ГЛАВНОЕ. У нас же болото, в которое мы все погружаемся глубже, и глубже, боясь пошевелиться и пытаться совершенствоваться, чтобы становиться самой важной отраслью нашей жизни. У вас в руках самое дорогое, что у нас есть, и то, что же здесь происходит — это ужасающе бескультурно, низко, малограмотно и, конечно, никакой любви к детям. Будь все это так, вы бы трубили в рог, били во все колокола, не давали покоя правительству, требуя бОльшего внимания к семьям. Ведь в нем живут и ваши дети.

От внимания правительства зависит морально-нравственная закалка наших цветов – жизни. От семьи зависит качество поколения. Вас должны волновать проблемы неблагополучных семей БОЛЕЕ чем все остальные. Их множество, но вы пресмыкаетесь перед псевдо благополучными, от которых ждёте благ для школы, но при этом теряете в нравственной определяющей, как педагоги. Блага должны исходить от государства, а вы должны стоять на защите чести учеников и их семей, помогая грамотно им учиться жить. Дети чутко понимают и видят искренность и любовь. Даже самые отпетые покупаются на тепло, а его у вас мало. Но детей не должно быть, не может быть ОТПЕТЫХ.

И уж совсем невыносимо, что это в стране, где огромные залежи алмазов, золота,нефти, газа, но все это природное богатство, хозяева которого в свой краткий миг жизни являются и маленькие граждане страны, отдано государством в частные руки. Вместо того чтобы, подниматься внутри страны, давая достойные рабочие места родителям, а не стремиться использовать дешевую трудовую силу, обогащая другие государства. Пусть изыскивает иные пути сотрудничества, поддержки со своими соседями. Семьи сделали заложниками материнских капиталов — стимулом для рождения детей в семьях, где единственным средством для существования являются детские пособия. А каждому вновь рождённому гражданину однокомнатную квартиру, чтобы у родителей не болела голова о том, что будет дальше? Как жить? Вместо того чтобы просто, жить, трудится с радостью, ходить по чистым красивым улицам, быть уверенным за своих детей и внуков и молиться на государство.

Что можно ждать от семей с уродливым, тупым рылом — бесхребетных нелюдей. Амёбы, инфузории, туфельки и одноклеточные, неспособные жить сами, как люди, и уж тем более помочь своему ребенку. Дети из таких семей не все Ломоносовы. Не то время. Циничное время интернет влияния, которое и загоняет подранков времени куда угодно: хоть в террористы, хоть в фашисты, только бы уйти из этого равнодушного, жирующего мира, где они лишние на вакханалии рыгающего фуагрой пира. И все это, должно исходить от вас — учителя. Но для этого вы должны сами: учиться, учиться и учиться. Вы должны иметь право требовать от государства ответ на эти вопросы. Мы должны быть только с детьми. За детей! Для детей! Во имя детей! Тогда мы имеем право называть себя — УЧИТЕЛЬ.

Вы должны поставить себя так, чтобы с вами ВЫНУЖДЕНО было государство считаться, прислушиваться. А вы погрязли в поисках спонсоров. Вам ближе унижение, тем самым культивируя в школах с малых лет вопиющее неравенство. Антагонизм между детьми. Вырабатывая у одних всемогущество необоснованное, и чаще всего паразитическое, а у тех, родители которых неспособны быть спонсором — ощущение изгоя, а отсюда бегство в подвалы, чердаки от уродливого лица действительности и агрессия сопротивления, как подскажет маленькое, неопытное сердце. А над его опытом никто и не собирается работать. Всем не до него. Учителя выживают, как они сами любят постоянно говорить.

А кто, если не вы просвещённые люди будете разговаривать с государством и наставлять его, что дети – ЭТО будущее в которое надо вкладываться в первую очередь, ибо оно потом может больно ударить по носу это самое государство. Причём в своих изысканиях учителя должны идти рука об руку с родителями, а ведь государство – ЭТО СОДРУЖЕСТВО РОДИТЕЛЕЙ, БАБУШЕК, ДЕДУШЕК. Конфуций даёт удивительное понимание государственности. Он не раз говорил – страна является одной большой семьёй. Это и означает любовь и доброе отношение ко всем людям. Человек всегда должен оставаться верным себе и своим идеалам, а также быть справедливым по отношению к другим людям. Все его поступки и действия направлены на улучшение жизни общества.

Как-то так.
Извините, если что не так. Я после выпуска ухожу. Не буду вам мешать пресмыкаться, а не выходить на взлётную полосу в своей деятельности, поднимая знамя учителя выше всех знамён. Разве что наравне с врачами. Какие учителя и врачи, такое и государство. И ещё, знаете, почему у вас не получается? Вы не культивируете классическую музыку. Вы просветители, проводники в мир познаний. Не делаете её повсеместной в школе. А ведь именно в классической музыке все законы физики, математики и архитектуры общества и жизни в целом. Читайте, господа Германа Гессе. Разумеется, среди учителей множество настоящих, любящих детей профессионалов, и они на меня не обидятся. Они поймут, что я имею в виду — систему никчёмных методичек, в которых не учитывается живая трепетная душа ребёнка и главное назначения учителя:расти самому, ведя за собой общество к качественной жизни.

………………………………………………………………………

А наш Серёжа заканчивает четвёртый класс и уже готовятся документы о его поступлении в суворовское училище.


Часть седьмая:Про… «это… самое».
Золотистый наполненный силой колос.

-Сашенька, чего-то ты мне в последнее время незнакома, — вкрадчивыми интонациями, бабушка сознательно пыталась вызвать на доверительный разговор четырнадцатилетнюю внучку, – не обращаешь внимания на любимые сырнички с черничкой. Может, не то, что-то сказала я… так уж извини. Тебе же не надо напоминать, как ты мной любима, а в беспорядочной будничной суете, что-то видно упустила из виду, и ляпнула…
-Бабуля, да не страдай и не терзай себя. Всё у тебя вкусно, как всегда. Просто… я прошу вас всех, не трогать меня… Утром мама долго пытала, а вот теперь и ты докапываешься. Что у твоей внучки, тем более любимой, не может быть своих проблем?! Я же к вам не лезу с напористыми расспросами: что да как.
-Ну и напрасно не докучаешь. Что касается меня, то это чертовски помогло бы управиться со своими навязчивыми хворями. Порой, знаешь, как не хватает, чтобы с тобой поговорили, вторглись вниманием к тебе в душу. Отвлекли от всех внутренних напастей… Хоть время от времени испытывать свою нужность. Такие, как я, больше всего боятся стоять поперёк дороги любимым, самым дорогим сердцу — людям. Да, ладно чего там.

Дело, больше не во мне, но то, что маму заставляешь накручивать, додумывая невесть что. И как ей потом во всём этом откопать спокойствие на работе. Она операционная медсестра. Ты даже представить не можешь, как много зависит от её уравновешенного состояния. Жизнь человека. Чтобы не приключалось в твоей жизни, кто бы в ней не завёлся, тут же оказавшись бесценным, самым главным на всю жизнь, как мы все в этом возрасте обычно думаем, но материнское сердце, должно находиться на первом месте. Ты это непременно поймёшь позже, когда появятся собственные дети, но сейчас, если тебя не будет волновать мать, ничего путного не получится. Не сможешь любить по-настоящему, кого изберёшь в суженные, а впоследствии и твои дети пренебрежительно отзовутся тем же.

От меня можешь отмахиваться сколько угодно, но мать – это твоя жизнь. Без сомнения, пока этого, видно, не понять, хотя я думала о тебе иначе… Вы считаете себя продвинутым подрастающим поколением. Никто и не сомневается в техно-продвинутости вашей, но есть, главное – это реальный мир. Его то вы, к нашему болезненному пониманию почти не чувствуете, не слышите, и не ощущаете. Невежественно и жестоко отмахиваться от тех, кто тебя любит до самозабвения. Больше собственных жизней. Их до такой степени мало, что даже страшно подумать. Надобно беречь ИХ. Неужели это так сложно?!

Не обижайся на меня, что отняла столько драгоценного времени без твоего на то позволения, и всё тебе высказала, но я люблю свою дочь, и, естественно, хочу, чтобы её не терзали равнодушием походя… незаслуженно. Она прекрасная мать и определённо заслуживает внимательности, но, если вы, моя бесценная внученька, неспособны на всеобъемлющую дочернюю любовь, то уважать её просто обязаны, хотя бы за то, что достойно вас окружает всем тем, из чего должны получаться гармоничные личности, за которых позже говорят: «Спасибо вам за…!» — победно завершив праведный драматический монолог, бабушка, гордо вскинув голову, покинула кухню.

Прошёл час…

-Бабу-у-у-ля! Ну, бабу-уль! — скреблась в запертую дверь внучка, – бабуль, можно к тебе?
-Да, чего же это нельзя?! Запрещено, что ли?! И без стука можно. Я ведь поджидаю тебя всякую секунду… с самого твоего появления на свет, – бабушка расплакалась, а Саша разрыдалась во весь голос, кинувшись к ней в распростёртое объятие.
-Извини меня, пожалуйста, и за себя, и за маму.
-Да что ты! Что ты! Мы никогда в жизни на тебя не разобидимся, разве немножко только будем отрезвлять, чтобы не зарывалась в свои новоявленные печали без нас. С нами – то оно полегче будет всплывать из болота проблем, а дальше, когда наберёшься силёнок: и в голове, и в теле — пустишься в самостоятельное плавание.
-Бабуль, понимаешь, я просто маме не хотела приносить огорчения, потому что очень люблю, а у тебя давление…
-Милая наша девочка, отрада моя неземная! Да все мои давления исключительно от вашего безмолвия. Активно примитесь со мной беседовать, да я скалистые величавые горы стану ворочать, а за вас бесславный мир раздеру на части, чтобы не допустить к вам боль.

В первый раз за несколько дней, Саша улыбнулась. Она неплохо знала свою бабушку и тут же воочию представила всю эту картину: «Разрушение бесславного мира бабулей».
-Бабуль, Костя пригласил меня на день рождения… Ну ты помнишь… неделю тому назад. Вы с мамой ещё деятельно помогали подарок выбрать. Кстати, он ему страшно понравился. После… — на мгновение задумалась, пробираясь сквозь давящее смятение, – мы немного выпили безалкогольного шампанского… не беспокойся, я только два глотка сделала, и это правда было безалк… да и не понравилось: сильно кислое, а я не люблю кислоту, мы танцевали, а потом он позвал в свою комнату показать гитару — подарок родителей, и там… швырнул меня на диван… — Саша сконфуженно опустила голову. Ей с трудом давался текст, непривычный для общения с бабушкой.

Сначала испугалась, то тут же взбесилась. Я же пловчиха…ну и… оттолкнула его так сильно, что он отлетел и ударился об стенку головой. Расстонался вначале, а потом начал меня обзывать… Бабушка, таких слов я никогда в жизни не слышала даже от мужиков во дворе, где они зачастую ругаются возле своих машин. Да и… пацаны в школе иногда такое выдают вместе с девчонками. Но тут…

Бабуля! — растерянно глядела внучка, агатовыми глазами, наполненными глубоким безвыходным отчаянием. Я же уверенно была, что он меня любит. Сам постоянно говорил это слово, и я чувствовала, а что же… получается… Это «САМОЕ» — главное, получается?! Я не нужна, а, только…— боясь вслух обозначить – «ЭТО САМОЕ»… И ещё он много раз повторил, что другие девчонки гораздо красивее меня и при этом не строят из себя… Я, я не могу это слово произнести вслух… ну ты и сама поняла.
-Милая моя девочка! Конечно же, ты сгорала со стыда этим поделиться и огорчить маму, но солнышко моё, мы все прошли сквозь – это «САМОЕ», или почти что все. Но только это никакого отношения не имеет к тебе лично. Этот порыв, поступок-характеристика его, как человека. Тем более то, что наговорил этот, с позволения сказать, психическинеуравновешенный мальчонка, не имеющий мало-мальского понятия о воспитании.

Гормональная буря, бушующая внутри его, и отсутствие малейшего знания правил поведения, неизбежно привели его к неконтролируемому эмоциональному взрыву. А всё потому, что дома, по всей видимости, этим душевным процессом никто и никогда глубоко не интересовался, как, впрочем, и всеми остальными. Катастрофический сбой в эндокринной системе нередко является причиной неуравновешенности неустойчивого подростка. Его крайней раздражительности, взрывчатости, а то и вовсе… противоположных психических проявлений: периодической вялости и апатии. И если в безалаберной семье не культивировались святые моральные и нравственные принципы, то он на сто процентов становится, ведомым специфическими дефектами. Они-то и, сопровождают переходный гормональный возраст. У всех обычно играют гормоны… И у тебя, и у нас в своё время… да и сейчас, — бабушка со значением ухмыльнулась.

Ведь не станешь же ты скрывать, что и тебя нередко влечёт, приводит в большое смятение что-то неизведанное, таинственное от прикосновения мальчика, тем более того, кого ты… как первоначально представляется – полюбила. Но домашний уклад, правильное воспитание, здравомыслящий смысл, говорят о том, что пока не пришло время… Как в природе: бесшабашная весна, приводящая всех в смятение, жаркое лето знойной любви, осень-время сбора урожая продуктов этой любви и вот, зима-завершение цикла страстей и переход к новому витку. Итак по кругу. Чувство должно вызреть вместе с возрастом. Ведь, кроме всего прочего, есть ещё и обязанности у каждого подростка: завершение школы, поступление в вуз. Личность должна развиваться, чтобы иметь возможность взлететь ввысь к реализации своих мечтаний, а не только глубоко увязнуть в сексуально-половом вязком болоте недоразвитости, постепенно деградируя умственно, и физически. Всё вместе называется — под одной крышей со счастьем.

Когда ничего вокруг себя бессознательно не превращаешь в развалины, никем не пренебрегаешь, вкушая близость с любимым человеком. Не крадёшь у кого-то, и где попало, не отдаёшь ему, мимоходом дорогостоящее, оттого что редкое — твою честь, а в один прекрасный день случится самое настоящее… Поверь, твоя душа непременно об этом известит:
«Вот ОН! Это ОН! Твой. Он будет бережно хранить, оберегать твоё ожидание. И ласково возьмет то, что берегла только для него, а не поспешила когда-то раньше срока добровольно отдать свою маленькую драгоценность недостойному». А не тот, который запросто мог надругаться над твоим первыми чувствами. Может появиться нечаянный ребёнок, к воспитанию которого оба не готовы. Вам нечего ему предоставить, рассказать, подсказать, ибо сами необразованные и опыта житейского ни на грамм. Сколько детей, брошены, по растленной безнравственной причине. Сколько судеб загублено, когда неизбежно появляется на свет не долгожданный ребёнок, а случайный. Это чудо, должны хотеть, оба. Как тебя ждали твои родители. Тогда дитя родится в бережной любви, и делать свои первые шаги в жизнь по чистому полу и зелёной свежей травке, а не по мусору…

Для всего, моя девочка, свой намеченный срок. Время пробуждения и сна. Семя должно созреть, чтобы легко превратиться в золотистый наполненный силой колосок. А твой Костя, оказался не обласкан благородным воспитанием, и с живым сознанием у него недружеские отношения. Мы это замечали, но ничего не говорили, потому как тебе верили, и знали, что сама правильно разберёшься. Ну, ты и уверенно разобралась. Хорошо, что не насмерть прихлопнула, — внучка с бабушкой дружно рассмеялись, стряхнув с души первый невесёлый жестокий опыт любимой девочки.

-Бабуль, мы маме ничего не сообщим, да? Я просто её расцелую и скажу, что в спортивной школе перед соревнованиями были проблемы, я и волновалась.
-Полностью с тобой согласна, но папе, тем более запрещено, даже прозрачно намекать, — остерегла заговорщицки бабушка. Уж он-то не станет этому мальцу посвящать педагогические поэмы, а переломит надвое, и весь сказ. Ой, у меня же тесто созрело к пирогу! – воскликнул семейный дипломатический консул, и вприпрыжку помчался на своё рабочее место.

Звучит: Шнитке — Объяснение в любви. «Сказки странствий».

 

Audio — сопровождения произведений
вы можете услышать на Fabulae.ru
автор — sherillanna — Надежда.
http://fabulae.ru/autors_b.php?id=8448
https://poembook.ru/id76034
http://novlit.ru/maksa

Сказать спасибо автору:
0
Закрепить в авторских анонсах
Закрепить в шапке сайта

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.