Архив за месяц: Октябрь 2017

Одиночество, цвета печали…

Нет ничего точнее говорящей  спины,
способной так пронзительно выразить
все оттенки горького одиночества.
Sherillanna.

Нас, живущих на большой планете,
Молят дети: «ПОИГРАЕМ?» —
Но набатом, тишина, гудит в ответе…
Ангельское сердце застывает.

Ах, какие мы  невежды, себялюбцы!
Террористы собственной судьбы!
Так о счастье, забывая  грубо…
А до ветхой старости чуть-чуть ходьбы.

Ничего в подлунном мире нет главнее,
Чем звучать с ребёнком в унисон.
Нежностью его утешить, поскорее,
Чтобы не хлебнул он детской боли звон.

Мы ж лелеем глупую страстишку… —
Пылкую любовь к айфону своему…
Бережём на сердце, как сберкнижку.
Право же! Ни сердцу, ни уму!

А дитя здесь — третий лишний.
До него нет дела никому.
Как же просто! Захватить в подмышки,
И в траве устроить кутерьму.

В руки взять его машинку,
И хотя б минутку поиграть,
Протоптав к душе его тропинку,
По которой с вами будет он гулять.

Мостик маленький, пытаясь возвести,
Главные слова, любимому сказав:
-Милый мой! Прости меня! Прости! –
Не нарушив заведенный фатумом  устав.

Чтоб не заявилась в дом беда,
Из отзывчивости строить надо мостик…
Он и свяжет раз и навсегда,
Ну а счастье, не покажет хвостик…

Телефон – замедленная мина,
Что несёт зависимость — беду…
Оглянитесь! Дети ведь покинуты…
Годы ж безнадёжности грядут.

Лица все упёрлись в телефоны,
Рассылая снимки в пустоту…
Карапуз с проблемой затаённой,
Одиночества вкушает — красоту.

Здравый смысл позвать на помощь.
Истину принудит нас понять,
Что ребёнок может быть изломан…
На себя останется пенять.

Мине безучастной не позволив —
Мостик из доверья растерзать,
Расставанье, тупо не ускорив,
И с любимым связь не утерять.

Жутко ведь, когда робеют дети,
Приглашая с ними поиграть…
А безмолвные ответы наши – эти…
Вынуждают их стыдливо замолчать.

И втянув, любимые головки в плечи,
Не найдя поддержки и любви:
Дети отдаляются и меркнут свечи…
Ранней болью слёз, умоются они.

И родителям — до дней последних —
Суждено плоды печали пожинать.
А в забвенье, главный собеседник —
За поворотом вакуум будет «радостно» встречать.

 

Audio — сопровождения произведений
вы можете услышать на Fabulae.ru
автор — sherillanna
http://fabulae.ru/autors_b.php?id=8448

Икота…

Часто  дураки, наказывая умных,

Поднимаясь  в собственных  глазах,

Миром  управляют  так  бездумно,

Что икается потом в  веках…

 

Audio — сопровождения произведений
вы можете услышать на Fabulae.ru
автор — sherillanna
http://fabulae.ru/autors_b.php?id=8448

Когда б ни умолял…

Когда б ни умолял  цены упрямства,

Отнёсся бы к нему вполне серьёзно,

То и успехи во временном пространстве,

Тебя настигли б рано или поздно.

 

 

Audio — сопровождения произведений
вы можете услышать на Fabulae.ru
автор — sherillanna
http://fabulae.ru/autors_b.php?id=8448

Селедка с душком… Бермуд… его. 4 часть

4 часть.

Селедка с душком…

На свежий воздух из подъезда острой струйкой тянулся удушающий рыбный дух, выпроваживая всех, в него входящих, обратно на улицу. Но входить-то при всём том было надо. Кто-то, как-никак, обитал в этом пункте, а кого и экстренные, да и необязательно безотлагательные, манили дела. Может, так, попить чайку… Одним словом, это их личное дело, чего это вдруг они направлялись в этот злополучный подъезд, но факт остаётся фактом. Раз при входе в оный противогазов не выдают, то и нечего роптать, а пробивайтесь сами, как знаете.

Нина, прикрыв нос шарфом, стремительно, пыталась добежать до двери матери, но чем резвее она неслась, тем пронзительнее становился запах. Она нажала на звонок, в страстном желании как можно быстрее скрыться в маминой квартире, от этого тошнотворного кошмара. Дверь открыла Маргарита Петровна, да и кто ещё мог это сделать – жила-то она тут одна, но лучше бы она и не распахивала — эту самую дверь… Едва Нина, ступила в прихожую, как оказалась сбита с ног, мягко говоря, — благоуханием протухшей селёдки. Лобзание дочери не состоялось, зависнув в ауре, исходящей от матери. Маргарита Петровна баттерфляем плавала в насквозь протухшей ауре.

-Мама! Что твориться в твоей квартире?! Отчего так нестерпимо пахнет, мягко говоря?! Селёдкой, что ли? Так, не бывает, когда даже зажариваешь рыбу, тем более у тебя имеется вытяжка.
-Да?!  А  я и не чувствую! — нежным голосом, невинно изумляясь вопросу дочери, откликнулась Маргарита Петровна. Наверное, уж принюхалась. Миловидная женщина рада была приходу дочери, ринувшись заключать в объятия, совершенно выпустила из памяти, что вся обмотана — этой самой селёдкой. Так, она врачевала суставы, избавляясь от потенциального вероломного нашествия подагры. Нина с брезгливостью отступила…
-Мама! Чем это ты обвязана вся?!
-Ой, Нинуленька! Я ж совсем забыла…— задорно рассмеялась, умирающая мать, воображая, что видит дочь… Это же я на ночь обложила себя селёдочкой с душком. Так, здорово излечиваются суставчики… Представляешь, оказывается, рыбка извлекает все хвори из организма…

— Ох, эта мама! — Нина принялась лихорадочно раскрывать окна и балконную дверь, а на кухне включила вытяжку. Мам, я зайду попозже, мне срочно надо бежать по делам, — и устремилась к двери, зажимая ноздри.
— Доченька, а я собиралась тебя попотчевать свежим вареньицем из чернички – твоё любименькое ведь
— Мамусик! Да какое тут вареньице полезет?! Ты, пожалуйста, не лепи больше ничего на себя, и мы попьём с тобой чаёк. Я скоро приду.
-А -а-а-! Ну да, я понимаю. Хорошо, моя милая. Сейчас немедля наведу шмон в квартире.

Нина в этом ни капельки не сомневалась. Она знала, что матушка аккуратистка, но вот только лишь большая охотница до нетрадиционной медицины и пламенный  экспериментатор. Возможно, наложил отпечаток род деятельности — Маргарита Петровна работала много лет методистом дворца культуры и сама любила обучаться: то танцам, то изучением языка. Она пригласила дочь Нину – преподавателя английского языка, вести курсы у них во дворце и сама решила подтянуть школьные знания, во избежание преждевременного атеросклероза. У неё все было подчинено борьбе с надвигающейся старостью. Конечно, если бы рядышком был друг – в виде мужского плеча, то битва так и осталась поджидать за дверью, ибо силы уходили на сражение за правильный образ жизни любимого человека. Такая уж натура у этой симпатичной и доброжелательной женщины, супруг которой, два года назад скончался, и не сражённый коварной болезнью, а от человеческой расхлябанности… Неопытная девчонка сбила его на машине, благополучно продолжая куролесить на дорогах.

Едва только Нина пустилась наутёк, якобы по неотложным делам, как Маргарита Петровна кинула все оставшиеся, от схватки с различными недугами — силы, на истребление амбре от избавительницы-селёдочки. Она приняла решение обратиться за помощью к мистеру Проперу, но внезапно спохватилась, заметив какую-то бумажку перед телефоном, что не передала письмо соседке, брошенное в её ящик по ошибке. Соседка, напротив, Лидия Нестеровна, укатила с мужем на два года в Сомали, а к себе пустила на квартиру скромную девушку. Маргарите Петровне оставили запасные ключи, и попросили приглядывать за квартирой, но, она не позволяла себе без съёмщицы входить в квартиру и всегда прежде звонила.

Быстренько освежив себя и квартиру, Маргарита Петровна взяла письмо и направилась к соседке. Она позвонила в дверь один раз, но никто не отозвался, как вдруг заметила, что дверь слегка приоткрыта… Заволновалась… Потихоньку пихнула дверь, и та без труда бесшумно открылась. Маргарита Петровна тихо ступила в переднюю, боязливо озираясь… Да, это вам не от каких-то там хворей погибнуть… С ними можно ещё побороться, а тут, пожалуй, внезапность принимает решение. Шандарахнет по голове, воришка какой-нибудь и все тебе…
Она заглянула на кухню, но там никого не оказалось, опасливо шагая, прошла в зал… Здесь предстал перед её взором натюрморт, достойный кисти художника-авангардиста.

На столе позировали парики всех окрасок: огненно-рыжий, белоснежный, черноволосый, шоколадный. Маргарита Петровна крайне поразилась, ибо не могла даже заподозрить, что эта бесцветная барышня носит парики. Взгляд привлекла пёстрая коробочка… Она была приоткрыта… Там красовались линзы для глаз всяких цветов, а рядом с коробочкой лежали авиабилеты… Маргарита Петровна дама воспитанная, но тут, согласитесь, ситуация прямо как в детективе… Ну и заглянула она, правда, успела увидать, что выписаны на некую Веронику, хотя эту, вроде бы, звали – Анжела, и едва лишь успела прочесть место прибытия – Киев, как за спиной услышала шаги… Оборотившись, поразилась ещё больше, ибо перед ней стояла моложавая лицом женщина, но седовласая с водянисто – серым цветом глаз, придающими бесцветному лицу измождённый вид.

-У-у-у вас бы-была открыта дверь, — заикаясь, принялась, было, объясняться, но тут же пронзительно воскликнула, а глаза при этом заполнились подозрительным ужасом.  Я-я-я-я вас узнала! Вас же с каким-то мужчиной демонстрировали по телеви… Не успела договорить, как…  Да! Нашей симпатичной экспериментаторше не доводилось никогда раньше, да и позже не ожидалось, побывать на водопаде «Виктория», либо, Ниагарском. Ну, тем более даже если бы она и посетила эти водопады, то вряд ли полезла туда, откуда можно  низвергнуться вниз вместе с каскадом водного столба, в конце концов, пережив тот самый момент, с наступлением которого так исступлённого боролась… но напоролась.

Анжела с досадой пнула в ногу безжизненное тело, не своевременно вошедшей соседки, и начала нервозно набирать номер телефона.
-Алло! Ты меня слышишь? Какого черта ты не забрал с собой шприцы и весь свой бандитский хлам? Ты же, знаешь, что я опаздываю, взгляни на часы… Стряслось, стряслось… Тронутая соседка забрела, пока я вышвыривала все твоё отработанное хозяйство в мусоропровод, чтобы после нас, его не обнаружили, а эта сунулась со своим носом за чем-то, и рассматривала мои парики и линзы… Представляешь?! Не знаю, успела она или нет прочесть мой билет… По-моему, нет — я спугнула. Но самое ужасное – она видела по телеку наш фоторобот, о чём мне объявила… Ну, тогда, помнишь — эта кретинка из банка давала показания… Нет. С работы я сбежала раньше, потому что меня стал допекать какой-то мент – обольститель… Ну, почему это я не сожрала своё пирожное… Не могла же я ему сообщить, что всандалила в него, приготовленное тобой  зелье с эффектом пищевого отравления, чтобы угомонить, дуру — Оксанку. Да, тебе легко рассуждать, а она уже собралась донести ментам про ту нашу встречу с ней, когда я выбежала из номера датчанина… Слушай! Я бою-ю-ю-сь! Не знаю, что мне сейчас делать.  Ну да! Я шарахнула по любопытной башке напольной вазой… Её нельзя теперь здесь оставлять… меня немедленно вычислят. Так! Да! Да! Все, я все поняла… Она? Напротив. Все, все я тебе позже позвоню. Да, да мне надо во весь опор смываться  отсюда. Встречаемся, как условились.

Анжела живо побросала в сумку приготовленные вещи. Потом натянула на руки тонкие перчатки и нервно вынула из своей сумочки какую-то ампулу, но после, поразмыслив, достала вторую и стала набирать в шприц.  Высунулась в коридор — там царило безмолвие и лишь угасающий запах селёдки, напоминал о том, что в этом месте ещё недавно проживала милая, никому не делающая вреда, кроме как, себе только — женщина…  Она взяла за ноги Маргариту Петровну и потащила в квартиру, которая была распахнута пред финальной встречей со своей любимой владелицей. Коридор у них был отделён от остальной площадки и это облегчало грязные деяния злодейки. Швырнув бедную женщину на кухне рядом с увесистой глиняной вазой, какую она предусмотрительно громыхнула о пол, имитируя падение откуда-то сверху на бедовую головушку.

Возвратилась в свою квартиру за сумкой, осмотревшись, не оставила ли чего, захлопнув дверь, держа заготовленный шприц с лошадиной дозой снотворного, чтобы уж на века усыпить бдительность вездесущей соседки. Ещё раз вслушалась в звуки  подъезда, и, удостоверившись в безраздельной тишине, юркнула в комнату к бездыханному телу. Поставив сумку на пол, нагнулась, чтобы натренированным движением сделать инъекцию в ягодицу бедняжке, которая, наконец-таки попала туда, куда неизменно так устремлялась, сам того не сознавая. Да, мысли-то говорят – воплощаются в жизнь, чёрт бы их побрал.

Рука злодеяния, с занесённым над Маргаритой Петровной, шприцем резко дёрнулась и отвалилась в сторону вместе с обладательницей, то есть – седоголовый бандиткой, у которой теперь в горизонтальном положении просматривались нежно -золотистые собственные волосы из-под сползшего парика, а из-под правого ботинка выглядывала плоская голова селёдки, смотрящая жалостливо вылупленным глазом, как у камбалы. Ей суждено было спастись от Маргариты Петровны, выскользнув из пакетика при быстротечной уборке, но на этом месте её настиг злополучный ботинок криминала. Тем не менее, расставаясь с жизнью, размазанная черепушка селёдочки           всё-таки нанесла конечный, сокрушительный удар по злобе, под которым владелица ботинка, раздавившего голову, поскользнулась на ней и обрушилась без сознания, брякнувшись черепом об угол тумбочки.

 

Audio — сопровождения произведений
вы можете услышать на Fabulae.ru
автор — sherillanna
http://fabulae.ru/autors_b.php?id=8448

 

Селедка с душком… Бермуд… его. 3 часть

 

3 часть.

Бермуд…  его — отель…

Пуаро сидел, пригнувшись и низко потупив голову, крепко стискивая обеими руками. Не-е-ет! Не привиделось – это был на самом деле Пуаро, но не тот, который с  тростью и при шляпе, а, напротив, другой Пуаро — без тросточки, но вот шляпа имелась в наличии, и даже время от времени любил побаловаться трубкой. Этим знаковым для всей сыскной четвёрки действием – он символизировал успешно выигранное сражение. Величали нашего Пуаро — Жора, то есть — Георгий. Вот у него как раз и болела невыносимо голова почти целую неделю, а причина для этого была, самая что ни на есть  досадная.

Чего это вдруг его именуют прославленным на весь мир именем? Очень уж элегантно всегда выглядел, прослыв на все главное следственное управление и за его пределами — самым элегантным руководителем отдела  по особо важным делам. Даже товарищи урки и те, как-то суетливо начинали подёргиваться на стульчиках, нет, ещё не на электрических, а на обыкновенных, на каких обычно сиживаем мы с вами, когда  Георгий восседал перед ними, небрежно закинув ногу на ногу, и взирал, как бы свысока на них,  а они, как рыбёшки на раскаленной сковородочке извивались под прицелом его достоинства. Он ещё при этом, имел обыкновение, выдерживать нестерпимо длинную паузу, от которой те начинали ещё больше ёрзать и сучить ручонками, а на нагловато – самоуверенных мордах лица, выступала от этой самой паузы,  некоторая оторопь… Им грезилось, что всё уже в принципе доказано и в настоящий момент им подробненько поведают, как и где они совершали свои злодеяния…

Да-а-а! Ну, тут я вам сообщу, акценты поведения, неординарного для работников сыска, были расставлены не просто правильно, но изысканно противоположно тому, как ведут себя обыкновенно-эти самые работники. Ну, вы знаете… те, у которых от вечного недосыпа серое лицо, мешки под глазами, усталая без энтузиазма речь с элементами раздражения…  А внешний вид? Ну, что внешний вид? Внешний вид, как и обстановка в кабинете этого самого следователя: говорят о зарплате выявителя и ликвидатора всякой нечисти, и об отношении к ним (я имею в виду самого ликвидатора и его кабинет), мягко говоря, нашего с вами — государства.

Невыспавшиеся, помятые, оттого что иной раз приходиться спать, где попало, как  попало, с кем попа… Это не о том… Имеется в виду; несколько минут приходиться поспать за три дня, чтобы опять в бой, а эта самая нечисть, потому ведёт себя вызывающе перед нашими ликвидаторами и вращает перед их носами мокасинами из натуральной кожи. Вот, небось думаете, что мне больше нечего делать, как брюзжать на этих наших «слуг», чьими заложниками мы с вами являемся?! Ничуть не бывало. Это наша жизнь и потому пишу, как оно есть, но не должно бы быть. Во, парадокс! Они «слуги», а мы их заложники! Да, на этих парадоксах и построена вся наша с вами жизнь. А ведь удивительным образом эти факторы дьявольски тесно связаны между собой.     Да неужто эта самая нечисть, какая чаще всего сидит перед нашими ликвидаторами грязи, посмела  вести себя дерзко, нагловато, если бы…

Представляете, заходит этот самый урка в сопровождении конвоя в кабинет следователя, а та-а-а-м… Нет, не меблировка из красного дерева, а вполне нормальный, функционально подобранный комплект офисной мебели.   А за столом трудится, кто бы вы думали? Невыспавшийся, слегка помятый и так далее…   Нет, не отгадали. За приятной, во всех отношениях мебелью, сидит хро-ни-чески    невыспавшийся, чуть-чуть помятый и с тёмными кругами вокруг глаз-следователь. Только счастливый… А почему он счастливый? Нет, ему не увеличили жалованье до заоблачных высот, и не повысили в звании, перемахнув через две звёзды… Попросту он спокоен за свою семью, обделённую его  участием, потому как полностью отдаёт всего себя служению своей, пардон Родине, не щадя живота своего. А она, прошу прощения, эта самая Родина в лице наших с вами «слуг» народа с благодарностью за его бескорыстный, ратный труд окружает заботой и вниманием его тыл, то есть дом, где проживают его дети, родители.

Вот и трудится  опер с достоинством в глазах, сидя в белоснежной рубашке,  пусть, не  в абсолютно свежей, потому, как уже три дня не может попасть домой, гоняясь за всякой нечистью, но по его сердцу медовой патокой разливается мысль о доме…    Знает, что пока он на боевом посту — о его семье позаботилось Отечество и его любимая жена, решила подарить ему маленькую дочурку, которая находится ещё в состоянии пятимесячной беременности… Так вот, она, в настоящий момент,  посадив маленького сыночка в коляску и бережно укутав животик с доченькой в шубку (глубокая зима, потому как гололёд), подходит к лифту. Они живут на двенадцатом этаже, спускается на первый этаж, а там по специальному спуску для детских колясок, причём есть даже приспособление для двойняшек, скатывается прямо на улицу, не натуживая животика, которому всякое усилием может угрожать великий бедой.  Представляете, и эти самые пандусы для детских колясок есть, куда ни кинь взгляд. Тогда молодая и, даже, которая постарше — мамаша, могут, не напрягаясь обходиться сами без мужей, а они все свои силы отдают заботливой стране. Это как должно быть, чтобы…

Но пока дома, ещё старой постройки, то есть в них, в этих старых домах отродясь не предусмотрены никакие спуски для детских колясок…   Ну, тут не мне порицать! Видимо, никаких детей не предусматривалось заводить в те  отдалённые времена, вследствие этого чего ещё голову напрягать из-за каких-то малявок… Вот подрастут, если уж сподобились все — таки появиться на свет, так пускай ихние мамашки и размышляют сами, как карабкаться по лестницам на этажи с дитятками: один в коляске, другой за палец зацепился, а третий ещё в животе плавает… Вот так.
-Ну, загнула! — скажите вы, – при чём здесь семья? И где, вообще, вы видели, чтобы мамаши не корячились со своими колясками, а старики — родители могли гулять в любую погоду,  не надеясь, что их сыночек бросит все дела и прибежит вывести его на променад, потому как ему жи-и-зненно необходим свежий воздух и пешие прогулки? Так вот тут-то и порылась как раз собака… Это же я так, для примеру… а на самом-то деле… нет у нас, для средних жителей Отчизны условий для благотворной деятельности во благо Родины.

Да что там пандусы? А что, вообще-то, есть, чтобы мы могли спокойно сидеть на работе и всего себя реализовать на благо, и наше сердце было спокойно за тех, кто дома  растит и рожает будущее для страны?  Здесь есть одно бо-о-о-льшое НО, и вот в этом – то «Но» и таится некая сила – силища, которая и должна внушать человеку, то есть нам с вами, а также следователю уверенность в завтрашнем дне, чувство патриотизма, замешанное на любви Родины к нам же.  Отсюда, от данной любви и неспешно вытекает чувство собственного достоинства, которое и ставит на место всякую нечисть. И она уже не посмеет с брезгливой иронией сказать следователю, то, что они в некоторых случаях говорят… Да мне кажется, что и нечисти-то могло быть поменьше, если бы…  А, да что там… С досадой махнув рукой, стала писать дальше.

На нашем джентльмене Российского сыска – неизменно безукоризненно чистая и выглаженная сорочка с небрежно отогнутыми накрахмаленными манжетами, придающими особенный шарм, а тёмно-синий пиджак и тёмно-синие брюки чинос — с  коричневыми кожаными лоферами, гармонично завершали элегантно – демократичный  имидж. Ну, и, конечно, гладко зачёсанные назад волосы лакового — чёрного цвета, органично дополняли облик следователя, которого совершенно справедливо прозвали «Жорж Пуаро». Тут не поспоришь – похож на любимца Эркюля Пуаро.    И не исключено, что образ усатика стал эталоном для подражания. Ну, так ведь на то они, эти образчики, и существуют, чтобы с них брали примеры…    Правда, напрашивается справедливый вопрос, а кто же накрахмаливает ему эти самые манжеты, когда при такой адовой работе и спать-то бывает некогда. Так, ведь в том-то и дело, что все это сам, хотя мать нашего Пуаро вносит весьма значительную лепту в имидж сына.   Он её безгранично любит и ничуть не стесняется выказывать  это светлое чувство перед коллегами.

Георгий Владимирский похоронил любимую жену через семь месяцев после свадьбы…   Марина, так звали юную супругу, находилась на седьмом месяце беременности, а он тогда вёл чрезвычайно запутанное дело и полагался только на поддержку мамы, но она заболела, и её положили в больницу. Была зима, неизменно слякотная и скользкая. Девушка отправилась на приём к врачу, а его почти три дня не был дома, заскакивал всего на несколько минут, чтобы расцеловать молодую жену и животик… Марина спускалась по лестнице с развалившимися ржавыми перилами, а ступеньки, в обычном состоянии — так разбиты, что приходилось неизбежно ставить ноги как на лыжах, так как бетонные огрызки были покрыты ледяными наростами вперемежку со снегом… Нога сорвалась, и она полетела вниз, а из-за поворота, как и положено, в черте города, на огромной скорости вынырнул большегрузный самосвал и подмял под себя женщину и её ребёнка…

Пять лет прошло со дня их гибели, но он и не помышляет о женитьбе, чем очень глубоко огорчает мать, но она переносит это молчаливо, понимая и поддерживая сына.   Георгий был педантичен и дисциплинирован до  неприличия,  как  иногда принято говорить в таких случаях. Правда, такие положительные качества время от времени вызывали неодобрительное брюзжание коллег… ведь они простые смертные, и ничто  человеческое им совершенно не чуждо. К примеру – обыкновенное разгильдяйство, или там… кое-какая небрежность, но, несмотря на разницу привычек, и характеров, каковыми  Гергий самоустранялся от пасмурной реальности – он был трогательно любим и почитаем  друзьями, и расплачивался с ними тем же.

Мама нашего джентльмена – Алевтина Юрьевна их общий ангел-хранитель.  По очереди, а то и всей, как их часто называли — «мушкетёрской компашкой» во главе с гасконцем: Костя — двадцати семи лет, Петруша — тридцати лет, женский угодник-Павлуша — тридцать два года, ну и гасконец — Жорж Пуаро — тридцати пяти лет, так вот этой компанией они и наведывались к хлебосольной женщине. Со всеми проблемами и, конечно же, пустыми желудками. Желудков имелось в наличии четыре, но Алевтина Юрьевна неизменно имела в своём распоряжении, в виде всяких там пампушек и пирожков, чем обуздать эти ненасытные субстанции.

В кабинет с шумом ворвался самый неоперившийся помощник-Костя. Несколько секунд безмолвно разглядывал шефа, а затем так это опасливо спросил:
-Что это с вами, Георгий Владимирович? Вам плохо, что ли?
-А тебе, что ли, лучше, мой друг? – отозвался вопросом на вопрос, приподнимая голову и растирая руками виски. Подошёл к молодому коллеге слегка обняв  за плечи, участливо проронил:  -Ты же, знаешь, что из-за этого чертового Бермудского отеля у нас всех уже едет кровля. Мне сегодня недвусмысленно прозрачно намекнули, что если мы не продвинемся за эту неделю хоть на квадратный сантиметр в расследовании, то четыре скальпа, один из которых полу-лысый, имеется в виду Павлушин, гуляющий с умом; вывесят над входом в Управление, для назидания товарищам, — выговорившись, опять начал остервенело растирать виски.
А тут эта носительница интеллекта, рвётся на части… никакие таблетки не подают руку помощи.

— Ну и дела! – коротко резюмировал Костя. Я ведь сейчас как раз прибыл от горничной, которая лежит в больнице. А вы, что же к своей маме-то не обратитесь за помощью? Помните, у Петруши разламывалась голова? — упорно продолжал озабоченный проблемой шефа сердобольный Костя, — так ваша же мама его за полчаса поставила на ноги, – синхронно спрашивая, и изумляясь, почему шеф не использует услуги личного эскулапа.

-Гаскони неизвестно слово трус,
Не знать мне шпаги, если вы неправы.
У нас, гасконцев, лучший в мире вкус –
Ничто нам не по вкусу, кроме славы.
Бургундия, Нормандия, Шампань или Прованс,
И в наших жилах тоже есть огонь,
Но умнице Фортуне, ей-богу, не до вас.

Пока на белом свете есть этот хренов бермудский отель, — вместо ответа,  Жорж, процитировал слова популярной песни с шутливой интонацией в голосе. Потом продолжая, как бы говорить с Костей, машинально, что-то напряжённо прокручивал в голове. Его «мушкетёры» уже знали, что за ним такое частенько водилось. В такие моменты нарождалась гениальная мысль. Понимаешь, Константин, – после некоторой паузы продолжал Жорж, но уже с блеском в глазах, означающим, что поймал-таки толковую мыслишку за хвост, — в этой знаменитой песне как нельзя лучше отобразилось все, чем живёт и гордится современная Гасконь. Это и всемирно знаменитый гасконский безудержный темперамент, и  гордость родным краем, и устремление к славе, и, конечно же, постоянное поддержание неугасающей славы самого известного гасконца в мире – шевалье Д’Артаньяна.  Дюма избрал родину шевалье крайне удачно. Тру-у-дно представить, каким бы удался бравый мушкетёр, появись на свет он в Бургундии или Орлеане. И хотя, Орлеанской Девой он все равно не был бы, то вряд ли он собрался мчаться  сломя голову на край света за какими-нибудь бриллиантовыми висюльками, пускай и решающими судьбину драгоценный Франции.

А ты: «К ма-а-а-ме не обратились», — соскользнув с мыслительных небес, Жорж ласково похлопал по плечу коллегу, а тот был всецело раздавлен, да что там раздавлен?! Асфальтным катком – размазан по облезлому линолеуму…
-Ну, вы даёте! – с неподдельным восхищением воскликнул Костя, начисто забыв о больной голове шефа. Откуда вы все это знаете?!
— Эх, Костя, Костя! Ещё со школы ты обязан был усвоить, что существует внеклассное чтение, и кто это принимал к сведению, тот и подружился с книжкой. Ну а если серьёзно, то… одними знаниями статей законов и всякой специальной атрибутики — с гулькин нос чего добьёшься от современных преступничков. Эпоха компьютеров, интернета и иных информационных технологий… Понимаешь, — размышляя вслух, продолжал Жорж, но вдруг круто обернувшись к Косте, неожиданно попросил:
Костенька, дорогой, а ну-ка поведай мне быстренько, чего там наплела горничная? И ещё… С какой это стати ты стал ко мне обращаться опять на вы?! Мы же с тобой, братец договорились – один на один общаемся как близкие друзья, тем более что это, так и есть, — роясь в каких-то бумагах, миролюбиво ворчал гасконец — Пуаро.

-Вот, уж, в самом деле, наплела! — запальчиво рапортовал Костя. В тот вечер, когда обнаружили бессознательное тело датчанина – она, оказывается, должна была дежурить, но напарница Светлана уговорила поменяться днями, якобы ей срочно куда-то надо идти. Ну, в общем, они обменялись, но Оксана, вечерком забежала в отель, взять какую-то книжку, а когда уже выходила из гардеробной, где переодеваются горничные, увидала, как из лифта вынырнула  дьявольски красивая девушка: голубоглазая с роскошными чёрными волосами и очень быстро побежала по лестнице вниз…  Оксана не придала этому особенного значения, если бы буквально на следующий день не узнала, что почти в это же время в одном из номеров обнаружили посетителя из Дании без признаков жизни.   Дежурная же по этажу клялась, что никто к нему не проходил и, тем более такая яркая женщина… Дескать, она бы сразу её заметила и уж, конечно, запомнила бы.

Оксана спрашивала тогда всех, кто в тот день дежурил, не видели ли они такой женщины, но они отрицательно кивали, и ей это показалось странным, потому что невозможно было не заметить такую яркую личность…  Тот мужчина скончался в больнице от сильной передозировки сердечных капсул, вызвавший анафилактический шок и остановку сердца. Почти так же были убиты два иностранца, три месяца назад, которые и стали нашей головной болью. В отеле началась настоящая паника, рейтинг его стал катастрофически падать. Оксана почувствовала, что эта женщина имеет  прямое отношение к этим страшным событиям.

-Я помню, мы пили чай с девочками, — продолжала она выстраивать цепочку воспоминаний, — а я собралась уже уходить домой, но не спешила и решила с девочками немножко поболтать. Тем более что в эти дни всё были так взбудоражены, а отель гудел, как пчелиный улей после драматических событий… Я тогда сообщила девчонкам, что  собираюсь всё-таки рассказать вашему красавчику — оперу о своих подозрениях.
-Это она имела в виду вас, Георгий Владимирович, — заговорщицки радостно сообщил Костя, а затем продолжил свой доклад.
— Девчонки стали меня отговаривать, особенно старалась, почему-то Анжела, наша серая мышка…— внезапно оборвав воспоминание, Оксана задумалась, но опомнившись, продолжила. Анжела, говорила, что меня затаскают как свидетеля, и света белого не увижу.  Потом все разошлись по своим делам, а мне неожиданно стало ужасно плохо… потеряла сознание, и вот сейчас лежу в больнице… Знаете, мне кажется, что меня отравили, — внезапно обречённо произнесла Оксана.

— Я же, немедленно после беседы с Оксаной пошёл к врачу и попросил показать историю болезни, но он сказал, что она ещё в работе и покажет завтра.  Вот такие дела, — заключил свой рассказ Костя, наливая из графина воду.
-А дела-то, более чем распрекрасные! — торжественно объявил Жорж. Костя даже  слегка захлебнулся водой от такого заявления…
-Чего же тут прекрасного вы увидели, Георг… то есть Жора?!
— А все отменно! Ты целиком засвидетельствовал мою версию, которая егозит в моей головушке всю неделю, представляя эту чёртову беспрестанную боль. Но не имелось ни единого обоснования, чтобы я мог выдать её вам на-гора, мои драгоценные мушкетёры-сыщики, — ликующе подтанцовывая, прокричал Жорж.    Так! Константин! Бери гитару и седлай коней…

— Не понял… — промямлил остолбеневший Костя
— Ну, в смысле, дуй за ребятами, и свистать всех ко мне! Да, кстати! А где это наш Павлуша?! – вспомнив, что он час назад ещё звонил, докладывая о набеге на пирожки — Альбины Юрьевны, но до сих пор его нет? — осведомился Жорж. Ты не знаешь?   Костя не успел ответить, как распахнулась дверь, и вкатился, а не вошёл, тот самый Павлуша с виноватой наружностью и плачевным пакетиком в руке. От Альбины Юрьевны  с бездыханными пакетиками не прибывают. Она неизменно вручает по целому тазику горячих пирожков.

Тот стоял, жалостно понурив голову. Из-под этой буйной головушки вероломно висели лоснящиеся от смачных горячих пирожков-щёки с разливанным здоровым румянцем.  Но, может, это было багровое зарево стыда за недонесенные пирожки  изголодавшимся коллегам… Кто теперь посмеет осмелиться, пытаясь  ответить на этот вопиющий вопрос, а главное, что уже ничего не изменится. Пирожков-то нет как нет. И здесь, как назло, врывается в кабинет порывистый Петруша: голодный, уже испытывая на языке привкус  маминых пирожков…

-На кой черт я ему доложил, что поехал за пирожками?!— в страшенной тоске размышлял, с опущенной главой Павлуша, предчувствуя неотвратимый конец, ещё такой, не до конца реализованной довольно молодой жизни.
-Кого торжественно похоронили?! Чё эт у вас такие лица?! — устремившись к Павлушиному пакетику, на аллюре осведомился Петя. Но тут же все расчухал. Скорее всего, не потому, что уж чертовски был догадливый, а скорее… подобное приключалось и ранее, потому расследование по горячим пирожкам неизбежно пришло к скоротечному заключению… Та-а-а-ак! — взревел одуревший от голода Петручио.  Опять насыщал всю секретную лабораторию  криминалисточек?! – свирепо рычал Петюня, наползая на махину-Павлушу всем своим слабосочненьким, худеньким тельцем…

Да-а-а-а! Что значит сила духа! В особенности если отстаиваются праведные дела.  Она даже гигантов веса повергает в трепетание, пусть, даже если носитель этого воинственного духа — комарик. Павел, аж, втиснулся весь в свои плечи, благо, что было куда зарываться. У него имелась косая сажень в плечах. Жутко помыслить, какое могло свершиться душегубство, не вторгнись Пуаро, во внутрипартийные разборки…
-Да, ладно, объяви уж амнистию этому женскому подпяточнику и обжоре. У меня для вас имеется лакомее еда. Павлуша, наконец, смог приподнять повинную головушку и быстренько передислоцировался поближе к шефу и подальше от этого…
— У-ух, ты! – зловеще прошипел Петр, направляя тому… в район его бесстыжих глазонек, два пальца.
-Ну, ты, это! Того…— нетвёрдо предохранялся Павлуша, от остатков агрессии своего голодного друга.

В конце концов, пирожковые страсти чуток поутихли и все расселись за круглый стол временного перемирия. Стол, конечно же, не круглый, а в некоторых остроугольных местах даже подободранный, но всё равно. Костя, который все время молча наблюдал за баталией как гром среди ясного неба, соорудил предложение, поразившее всех своей животрепещуще – гениальной полезностью…
-А, может,  мы пойдём в соседний сквер? Там продают чебуреки… и подробно поговорим на открытом воздухе, а? – всем показалось, что как-то жалостно он это произнёс.

-Как же отчаянно хочет кушать, маленький! — хотя его рост был метр восемьдесят пять, но так синхронно подумали все, одновременно подскочив, как ужаленные съедобной мыслью и энергично устремились к выходу…  Все, кроме Жоржа. Тот оставался сидеть на месте, с лёгким презрением оглядывая этих… он не мог отыскать нужных слов для выражения… но затем,  махнув безнадёжно рукой, встал и вышел за ними.
— И это правильно, — поддержал решение шефа жалкий лицемер-обжора Павлуша, за что заработал беглый товарищеский подзатыльник от Пуаро.

К невообразимому человеческому счастью «мушкетёров» от сыска — оказался вакантным столик, стоящий под раскидистым дубом, в некотором отдалении от остальных собратьев. Честная братия дружно плюхнулась на деревянную скамейку, а Павлушу незамедлительно отправили охмурять миловидную девушку, продающую чебуреки. Разумеется, он торжественно заверил всех, что лишь благодаря его обаянию и шарму, они будут немедленно вкушать чебуреки с двойной порцией мясо-начинки. Но когда к их столу доставили скалистую гору отощалых, как моя тоска — чебуреков, никто даже не стал поддёргивать нашего ловеласа.  Скоростное поедание первого чебурека протекало в бездыханной, мёртвой…  почти зловещей тишине. После четвёртого возник слабый ропот…  дескать, попить бы.

Жорж решительно устремился к маленькому домику и принёс оттуда несколько стеклянных бутылок с минеральной водой. И также категорично поставил их на стол и твёрдо сообщил:
— Все! Нашпиговали утробы, теперь о деле…   Благо, никого рядом не оказалось, и они одновременно могли насладиться свежим воздухом и тишиной. Ну, что? Начнём сначала. Я почти теперь уверен, — начал разбор полётов Жорж, — что мы зашли в тупик именно в тот момент, когда стали мусолить версию самоубийств… Ну да, нам, конечно, было, отчего так думать: при каждой из двух жертв, оставались при себе наличные деньги, и документы. И хотя совершенно не хотелось с этим соглашаться, но ничего другого до поры до времени не оставалось делать. Сколько мы истратили времени на дальнейшую отработку этой версии? — осведомился Жорж, глядя на Петрушу?

Да и было о чём сокрушаться. Группа,которой и руководил подполковник юстиции Георгий Владимирский, значилась самой результативной по всему управлению. Поэтому-то и доверили это, как оказалось — довольно запутанное и таинственное дело. Тем более что, здесь замешаны иностранные граждане и задета честь отеля. Одни просили не раздувать шумихи вокруг этих событий, а полномочные представители консульств, тех стран, откуда были наши жертвы, призывали значительные расширения следственных возможностей… День и ночь опрашивались все до единого работники отеля… Изучен и обследован каждый миллиметр в номерах отеля… Одна-единственная улика, которая была в двух происшествиях совершенно одинаковая, говорящая о том, что это тем не менее убийства – коробочка с капсулами, и на ней отпечаток только жертвы. Совершенно явственно отсюда вытекало, что все прочие следы тщательно стёрты, как сказали криминалисты, и оставлены только отпечатки хозяина коробочки. Группа это понимала,  но ничего другого пока не приходило в голову, если бы…

Из отеля вдруг сообщили, что одна из горничных неожиданно попала в больницу со странным, на их взгляд, острым отравлением…     Все помчалась тогда в больницу, надеясь, что-либо, узнать от девушки, но она была в тяжелейшем состоянии, и пришлось пока остановиться лишь на многочисленных беседах с её коллегами. Но из этих разговоров ничего не следовало, кроме того, что она, видимо, отравилась пирожными, которые они приобрели в соседнем кафетерии к чаю.
Напрашивался вопрос: а почему же тогда не отравились двое других, с кем она пила чай. Одна из них сообщила, что, вообще, не ест мучного, а вторая — Анжела, решила съесть немного позже… — пока не хотелось, но Оксана, дескать, уничтожила и её пирожное, потому как была охотница до всякой выпечки.

Петр, вместе со своим «неразлучником» Павлушей и криминалистом – перешерстили тогда все до единого пирожного в этом злополучном кафетерии, но ничего подозрительного не обнаружили, но время было потрачено более чем достаточно.
-Меня, — рассуждал Жорж, — мучил один-единственный вопрос: как же так получилось, что не осталось ни единой крошки от этих злополучных пирожных, чтобы можно было сделать анализ?! Ведь первое, что должны были сделать, вызвав скорую помощь, обратить внимание на все, способное вызвать отравление.   Все это наводило на мысль, но… к сожалению — это была только мысль без всяких подтверждений, если бы не…

— Костенька, дорогой ты наш! Ты даже не представляешь, какую замечательную зацепочку нам преподнёс! — с умилением обратился Жорж к коллеге.  Представляете, — продолжал он, — Оксана вдруг заговорила с нашим красавчиком и пусть сказала всего несколько фраз, но каких!    Она тоже думает, что её отравили и, как мне показалось, есть этому подтверждение, но она ещё пока совсем плоха. Это то, что терзало меня долгое время и вот почему, — продолжал вдохновенно Жорж.    Да, все оставалось при наших жертвах нетронутым…   Ограбление и всякие там мелкие пакости отпадали, но…    И это,  не давало мне покоя. Не могли же, эти самые граждане Дании и Италии приехать в другую страну и поселиться в шикарных номерах пятизвёздочного отеля, имея в наличии, только те деньги, которые оказались при них…  Как минимум при них должны быть карты, без которых сейчас почти ни один уважающий себя иностранец не ездит в путешествия, да и вообще. Но вот их, именно этих карт при них-то и не оказалось… причём у обоих. Я тогда интересовался в банке по поводу снятия денег с этих карт…

Через некоторое время мне предоставили информацию о том, что такая это редкость, но с обеих карт сняты все деньги. Не в банкомате, ибо такую сумму невозможно, а в офисах разных банков, причём  ещё при жизни жертв. Видео, в это время отобразило мужчину высокого роста в надвинутой на лоб шляпе с подчёркнуто спокойным поведением. Мы пытались сделать тогда фоторобот, но было очень сложно, ибо он все время показывал себя со спины, при доскональном ознакомлении, мы сделали вывод, что мужчина до мельчайших подробностей знал расположения камер в банках и искусно манипулировал ими, забавляясь, таким образом, демонстрируя полное спокойствие.

Два связанных между собой убийства, и плюс-эта версия с отравлением должны говорить о том, что «Ищите  женщину». Ему кто-то доставлял эти карты с полнейшей информацией о номере пин-кода и владельце, с которым затем расправлялись при помощи сердечных капсул. Костенька, дорогой ты наш, Оксаночка остаётся на твоей совести, потому что она именно к тебе глубоко прониклась доверием, — хитро взглянув в сторону женского угодника Павлуши. Ну, что же Павлуша, и на старуху бывает проруха, — успокоил того. Все заулыбались. Им было известно, что Оксана отказалась ему что-либо говорить и  попросила, чтобы пришёл тот, молодой и скромный. Поступим следующим образом… — продолжал Пуаро, — ты Костенька, завтра мчишься к Оксане с фруктами и… не давишь на неё. Ни-ни, а ждёшь, сколько надо, пока она сама пожелает, что-то сообщить. Но ты, братец, заготовь необходимые вопросы и как бы ненароком вставляй в вашу беседу. А я лично поговорю с врачом. Ну что, святой Павел — ты наш великолепный! — Жорж, обратил свой взор на общего любимца, которого недавно, непосредственно этой самой любовью, чуть было не лишили жизни.

Ваш выход, маэстро. Срочно стирайте белые носки и бринолиньте ваши, несколько обольстительных волосков вокруг зацелованной женщинами мира-лысины, и вперёд. Я тебя бросаю на чрезвычайно ответственное и тонкое дело. Тебе надлежит полностью раствориться в Анжелочке… Где живёт, с кем, откуда и… прочее.   Все трое изумлённо вытаращились на Пуаро…  С чего бы это вдруг?! Значит, так, продолжил он, как будто не замечая удивления товарищей Жорж. Эта серая мышка, как её называют в отеле, мне кажется не такой уж серой. Надо бы пощипать со всех сторон, но не больно… Пока, не больно, — добавил, размышляя про себя Пуаро. А там посмотрим. Не далее как завтра, я жду полной биографии этой мышки.
— Как завтра?! — промямлил, было огорчённый Павлуша (у него была сегодня забита стрелочка с новенькой из криминального отдела), а тут на тебе…
-Так, Павел, не испытывай терпения друзей, получишь, — пресёк Жорж, не допустив размаха жалобно-сексуальной полемики несчастного друга.

 

Продолжение леденящего душу деФФективчика следует…

Audio — сопровождения произведений вы можете услышать на Fabulae.ru автор — sherillanna http://fabulae.ru/autors_b.php?id=8448

 

Селедка с душком… Бермуд… его. 2 часть.

Часть2.

Рыжая бестия.

В Майами стояла немыслимая жара, пожалуй, непривычная даже для этого региона.  Штат готовился к нашествию очередного тайфуна по имени «Рита».  Часто можно слышать праведный вопрос: «Ну почему это страшное чудовище носит  такие милые женские имена?!» А я уже вкушаю лукаво – подозрительно – саркастические выражения отдельных лиц… Дескать, а, может, это вовсе не случайность, а, пожалуй, даже закономерность… Чего ж тут спорить, когда мне тоже видится в этом кое-какая закономерность. Взять хотя бы для сравнения только пару черт нрава милейших существ и природного чудовища – это коварство и непредсказуемость.

Сэр Stanly вряд ли в данный момент был озадачен подобными размышлениями… Хотя его ненаглядный штат непрерывно подвергается регулярным катаклизмам и рождает всякий раз разрушения, какие ему же со своей компанией и приходится поднимать из пепла. Не своими, конечно же, ручками – как-никак он является президентом этой компании. Не голоштанный дяденька, а даже при кое-каких миллионах, но нет нужды подсчитывать чужие деньжонки, хотя для сюжета некоторая информация тем не менее требуется. Сэр Стенли; теперь будем его именовать так, чтобы лишний раз не отвлекаться на переключение с русского на английский языки. Ну, так вот — этот, значит, сэр был  отчаянно богат, но катастрофически преклонного возраста… Да-а-а! Вот такая досада, но  что же? Пока сколачиваешь это самое богатство – годы утека-ют.

Хотя, кое-кто с радостью бы пошёл на это самое накапливание, и пусть даже годы удирали, лишь бы помереть богатеньким Буратино и быть похороненным в гробу из красного дерева. Но вот только кишка тонковата у многих, вследствие этого остаётся недовольно брюзжать на богатеньких и завистливо пялить глаза со стороны на их распрекрасную жизнь.  И мало кто задаётся вопросом, а так ли уж превосходна у них, эта самая жизнь? Ведь у миллионеров и проблемы… миллионерские.  Вот взять хотя бы нашего сэра Стенли. Ему в этом году стукнуло семьдесят пять лет.

Как штат праздновал юбилей, повествовать нет смысла, потому как разговор, вообще-то,  о том, что нашему сэру уже давненько не давала покоя подруга жизни его товарища, который не так уж был и богат, да и пригожестью не блистал, хотя мужчине она нужна, как козе баян. Но это только кажется. А на самом деле все обстоит иначе. Не блистаешь красотой, так хоть умственными способностями компенсируй, или там — суперделовыми качествами, а если и с этим отдельные неувязки, то тут уж батенька, накидывай «зелёненьким».

Сэр Стенли когда-то блистал, и в уме ему не отказала природа-матушка, поэтому,  наверное, и достиг таких высот в богатстве там, где многие из его друзей оставались не у дел. Но вот в личной жизни было не все так лучезарно, а, пожалуй, даже мрачновато. Жена, в прошлом — первейшая прелестница штата. Хотя, быть первой красавицей этого самого штата, не очень — то сложно. Неслучайно американские джентльмены, как и, впрочем, мужики из остальных держав бросились покупать дамочек СНГ. Тем паче, что это самое СНГ радушно раскрыло объятие перед нашествием и предоставило в постоянное пользование своих раскрасавиц – женщин, которые и коня на скаку застопорят, и в горящую избу войдут, и если ты мужик, там задыхаешься и под шумок помираешь, то и тебя за шиворот на своих белых рученьках вынесут.

А на кой ляд нам самим такие? А? Ну-ка, скажите на милость… Пусть себе избавляют этих «СЭРОВ», а мы уж как-нибудь, если силёнок не хватает побороться за них, наших  хранительниц генофонда. Да! За державу, в очередной раз обидно, и за наших мужиков. Ну, так вот… жена сэра Стенли от безделья, или ещё по каким-то там причинам сделалась наркоманкой, а у них там это запросто. Правда, она исхитрилась в передышках между приёмами наркотиков и праздностью презентовать ему двух обворожительных пупсиков: сына и доченьку, а сама благополучно скончалась от передозировки пять лет спустя после родов. Умерла, когда сыну первенцу – было семь лет, а дочери пять.

Возникает справедливый вопрос: «Как же это так?! А на фига ж тогда несметные богатства, если невозможно спасти собственную жену от наркотиков и, вообще, от всяческих там напастей?!» Но у нашего сэра тогда не было несметных богатств, да и сэром он ещё не именовался, а вот супругу спасал и немало лет истратил на это, оказавшееся безрезультатным дело. Её порочность и изощрённость оказались намного хитрее и изворотливее его способов спасения. Он скорбел, но недолго – потерял немало сил в битве с её пороками, да и деток надобно поднимать на ноги.

Стенли женился через год после смерти подруги жизни пригласил в спутницы славную женщину с превосходным нравом и, абсолютно не приглядным лицом. Она стала для детей хорошим другом и няней, а он с головой погрузился в бизнес и время от времени забавлялся с другими женщинами, потому что, невзирая на недурной характер жены – она не подвигала его на исполнение супружеского долга. А тут ещё и интернет с развалом СССР преподнесли своих красавиц, и мужчины всего мира засели у компьютеров, выбирая наложниц, под названием: суженая, ряженая.  Его ближайший друг уже давненько привёз чернявую кралю Дашу из Киева. Конечно,  мало каких женщин можно сравнить с нашими, вот и наш сэр в буквальном смысле слова занедужил. Украина пошла дальше всех своих собратьев по СНГ — она, вообще, задарма и безвизово предоставила свой генофонд на блюдечке с голубой каёмочкой американским мужчинам: «Нате-с, дорогие вы наши! Кушайте! Приятного вам аппетита! Улучшайте на здоровье свой генофонд, а уж мы как-нибудь, где-нибудь, с кем-нибудь».

Ну, раз так, то бросились наши милые мамы, дочери, что там говорить даже маленькие внучки в объятия к закордонным благодетелям. Вот я сказала – внучки, и в моей душе похолодело, а у вас разве нет? Но ведь это они для нас ещё маленькие, девочки — тринадцати, четырнадцати лет, а для тех самых благодетелей — лакомые кусочки, из которых они делают сразу зрелых, умудрённых и побитых несвоевременным градом житейской мудрости-женщин. Может показаться, что эко занесло… так нет. Все это имеет прямую связь с моим повествованием. Пробираясь через кордон милых и не очень: мордашек, лиц и морд на подиуме интернета — сэр Стенли застопорил взор на рыжей куколке с зелёными глазами. Переписка с ней так закружила, что он не мог остановиться на мгновение, чтобы раскинуть умом и осмыслить: «А за какие же это такие заслуги перед Американским Отечеством  обрушилось такое небесное благословение, на его, глубоко седую голову, и даже не столь седую, но глубже лысую. Из-за этой самой проплешины почти и незаметно благородной седины. А тут, на тебе!»

-Я вас ждала всю свою двадцатитрехлетнюю жизнь… Готова на старости ваших лет подтирать, извините, сопельки, и менять памперсы, а то, что вы сообщаете в своей анкете, о готовности заниматься сексом аж три раза в месяц, а мне требуется несколько раз в   день, так это ничего… А пальчики-то на что у нас? Да-а-аа-а-а?
Ну, разве не прелесть?! Какая неподкупная искренность! Да, да именно неподкупная, потому как о денежках ни-ни. А чего о них что-то там лепетать, если мужик в анкете накатал прямо и открыто: «ОБЕСПЕЧЕН», а это означает, что и вас снабжу.

Ласковость нашей рыжеволосой соотечественницы не имела границ… От посланий, наполненных «неподдельным» чувством, вожделенно облизывать каждую клеточку  старенького «МАЧО» — прямо-таки свели с ума сэра Стенли. И, сдвинули-таки, на нет. Он даже стал ей отсылать каждую неделю триста долларов на обучение английскому языку.   Её письма теперь смахивали на сплошную карамельную патоку.
Он же сделал ход ещё дальше… попросил незамедлительно бросить свою каторжную работу на фабрике нательного белья. Честно говоря, я даже не знала, о том, что у нас имеются в настоящий момент такие фабрики, или, вообще, какие-нибудь? Но раз она ему об этом пишет, значит, есть. Не станет же милая девочка лгать такому достойному джентльмену… Изнывая от похоти вкушать безотлагательно, и испытать, наконец, на своих чреслах тепло её шаловливого язычка – он экстренно решил вылетать в Киев.

Почему в Киев, если она живёт в Московской области?! Да все по той же причине, что я вам сообщала ранее. Американскому мужчине теперь проще приехать на Украину, не заботясь ни о каких там визах, чем вам из Москвы поехать к своей матери на Украину. Надо признать, что умна бестия… Да, вот посудите сами…  Как выяснила то, что более всего интересовало эту интернет-гетеру. Она ему этаким сладеньким языком поведала в письме, как они увидятся в Москве. Как оформят свои  романтические отношения и поедут в свадебное путешествие по всему миру, а не только по какой-нибудь там Европе. Тем самым она исподволь смогла разузнать, а так ли уж он обеспечен, что дерзнёт поехать по всему миру… Но он и клюнул. Засвидетельствовал тотчас же, готовность бороздить весь мир хоть всю его, чертовски недолгую жизнь, и заверял, что денег им на это хватит. Она же, его пламенно уговаривала не тратиться, потому как надо было заботиться о его детях. Дескать, он прямо-таки обязан оставить им все своё состояние… Во! Какая беспорочность, аж мурашки по коже…

Но — Сэр Стенли поторопился информировать, что дети давным-давно проживают своей независимой жизнью и ни в чём не нуждаются, пожалуй, даже в нём…  В настоящее время свет в его окне – это ОНА. На что бестия, скромно потупив взор, ровно настолько, чтобы можно было писать, ответила, что ей ничего не нужно, «онли» его нежность и заботу, так  как она, якобы выросла без родителей…   Все! Это была смертельная капля в его чаше терпения. Он был непокобелим. Ой!  Помилуйте. Непоколебим. Заказывает ей билеты на Киев, оплачивает оформление документов и бронирует в наилучшем отеле номер для неё, где они, в конце концов, скрепят свои планиды страстным поцелуем. Ей ничего больше не оставалось делать, как согласиться.

Ну, что же… Карету ему! Карету!

Продолжение леденящего душу деФФективчика следует…

 

Audio — сопровождения произведений
вы можете услышать на Fabulae.ru
автор — sherillanna
http://fabulae.ru/autors_b.php?id=8448

Селедка с душком… Бермуд… его. 1 часть.

      

Глава 1.


Гримаса ипохондрии…

Маргарита Петровна в очередной раз готовилась к летальному исходу… Энергично, а не так чтобы, абы как… В таком знаковом событии, сама того не подозревая,  помогала ей  известная целительница-ведущая программы «Излечи себя сам». Нет! Она не была древней старушкой, у которой уже все подготовлено к заключительному акту пьесы жизни, совсем даже, наоборот — это была милая, улыбчивая женщина лет пятидесяти. Но вот только непомерное пристрастие к всевозможным оздоровительно – разрушительным целевым программам телевидения, намекали вроде как на ипохондрию… Эти самые, программы, возьми их леший, всякий раз своевременно предоставляли вероятность обнаружения у себя какой-нибудь смертельной болезни или предпосылки таковой. С другой стороны, нельзя было сказать, что здесь царствовала ипохондрия, со свойственной ей депрессией, и прочими тормозящими движение — факторами.

К примеру; только недавно она исцелилась от ужасного недуга, рака молочной железы… Да, да! Трудно вообразить себе… Бедная женщина противоборствовала этой неизлечимой болезни, надо сказать мужественно и энергично орудуя, а не раскисая. Нет! Все экстренно были подняты на ноги и подыскивали бедняге главного специалиста в этой области, вследствие того, что те, каких ей настойчиво предлагала городская поликлиника, ничего не смыслили в этом деле, заверяя, в полном порядке…
-В порядке! — бунтовала горемычная. А что же тогда непрерывно колет в левой груди? – постоянно задавала справедливый вопрос, на который ей, в конце концов, ответила старшая дочь Нина — двадцати шести лет. Уже неоднократно приходилось ей возвращать любимую мать с того самого света, откуда, вообще-то, не ворочаются, но это вроде так общепринято думать, но на самом деле, если вы там не бывали сами, то и нечего указывать, а вот Маргарита Петровна была вхожа и много раз…  Ну, так вот, Нина в очередной раз отозвалась на зов матери и примчалась сразу после телефонного звонка, сообщившего, что любимой маме грозит рак груди…

-Все сходится, — докладывала траги — патетическим голосом  Маргарита Петровна. В груди саднит, а доктора ничего не обнаруживают… Нина произвела осмотр и заметила под левой грудью маленькую кровоточащую царапинку… Вначале, немного было, даже растерялась хотя, уже приходилось рассеивать ужасающие подозрения чрезмерно мнительной мамы, но тут на самом деле было что-то не совсем понятное и очевидное… Вдруг увидала, что из бюстгальтера немного торчит металлическая косточка… Она-то как раз и доставляла мучительные неудобства несчастной женщине. Дочь с матерью радостно посмеялась, запив благополучную диагностику, чайком со смородиновым вареньем. И то, подумаешь, лишний разок приехать к матери, чтобы успокоить и подтвердить ещё разок, что она любима и небезразлична детям.

Но на этот раз, все казалось намного очевиднее и, пожалуй… не оставляло ни малейшего намёка на благополучный исход. Нынче ночью ломило плечо и странно кольнуло в боку, а поутру, ну как преднамеренно для неё, популярная ведущая вещала о приметах какой-то жутко смертельной болезни, но вот только название Маргарита Петровна прошляпила, а сим-пто-мы-ы-ы… Симптомы точь-в-точь сходились с ощущениями, что зародились ночью в голове славной женщины. Можно, конечно, поразмышлять, почему в голове, а не в противоположном месте, так ведь уж давно нам сообщают, что все неприятности начинаются в голове, а уж позднее мысли-метастазы, якобы оповещают организм.

У Маргариты Петровны процесс переваривания информации был молниеносным, потому она вознамерилась срочно звонить на телевидение, чтобы разузнать название этой болезни, как вдруг взгляд застопорился на странных портретах-фотороботах: едва различимый — женский и чуть поотчётливее — мужской. Демонстрировали их в программе «криминальных новостей», сразу за программой «Излечи себя сам». Но и тут вездесущую женщину посетило фиаско – она прослушала начало, посему не поняла, по какому поводу разыскивается эта парочка. Но и тут, в очередной раз, не давала покоя мысль, что девицу эту, явственно видела, но где? Её, Маргариту Петровну, во всяком случае, она это так воспринимала, просили позвонить, если что-то известно об этой особе, и титры любезно сообщали номер телефона, куда следовало сообщить.

Прощание с жизнью было отложено на неопределённый срок, потому как мысль
уже неслась впереди очков, а мозг  лихорадочно прокручивал: где, когда она ви-де-ла-а-а эту дамочку?!

А в это же самое время-я-я-я…

Леденящий душу деФФективчик с продолжением.

 

Audio — сопровождения произведений
вы можете услышать на Fabulae.ru
автор — sherillanna
http://fabulae.ru/autors_b.php?id=8448

Осенняя песня…

Charles Baudelaire (1821-1867)
Chant d’automne.

 

Шарль Бодлер
Осенняя песня

I

Bient;t nous plongerons dans les froides t;n;bres ;
Adieu, vive clart; de nos ;t;s trop courts !
J’entends d;j; tomber avec des chocs fun;bres
Le bois retentissant sur le pav; des cours.
Tout l’hiver va rentrer dans mon ;tre : col;re,
Haine, frissons, horreur, labeur dur et forc;,
Et, comme le soleil dans son enfer polaire,
Mon coeur ne sera plus qu’un bloc rouge et glac;.

J’;coute en fr;missant chaque b;che qui tombe ;
L’;chafaud qu’on b;tit n’a pas d’;cho plus sourd.
Mon esprit est pareil ; la tour qui succombe
Sous les coups du b;lier infatigable et lourd.

Il me semble, berc; par ce choc monotone,
Qu’on cloue en grande h;te un cercueil quelque part.
Pour qui ? — C’;tait hier l’;t; ; voici l’automne !
Ce bruit myst;rieux sonne comme un d;part.

II
J’aime de vos longs yeux la lumi;re verd;tre,
Douce beaut;, mais tout aujourd’hui m’est amer,
Et rien, ni votre amour, ni le boudoir, ni l’;tre,
Ne me vaut le soleil rayonnant sur la mer.

Et pourtant aimez-moi, tendre coeur! soyez m;re,
M;me pour un ingrat, m;me pour un m;chant;
Amante ou soeur, soyez la douceur ;ph;m;re
D’un glorieux automne ou d’un soleil couchant.

Courte t;che! La tombe attend; elle est avide!
Ah! laissez-moi, mon front pos; sur vos genoux,
Go;ter, en regrettant l’;t; blanc et torride,
De l’arri;re-saison le rayon jaune et doux!

Перевод.

Мы скоро окунёмся в холод тьмы;
Как коротка ты ясность лета!
Уж гулкий звук под небо взмыл.
Звучит он песней погребальной света.

Вновь царствуют во мне: зима и гнев,
Какой-то мнимый страх и труд напрасный,
А солнца-диск, от ужаса заледенев,
Остудит сердце… Не быть ему уж красным.

И ловит слух тревожно, деревянный стук…
То строят эшафот… рубцы мои, не знают счёта.
Трухлявой башней рухнет слабый дух,
Безжалостной судьбой уж сделаны расчёты.

Тот въедливый и монотонный гул ведёт ко сну,
В котором виден гроб… гвоздей так ясен звук;
Вчерашний летний день идёт ко дну,
А осень плачет, не защищая от разлук…

II

Ловил с любовью я в очах твоих спокойных
Растаявшую зелень нежности лучей;
Но вдруг забыв и ложе, и очаг, так непристойно
Влюбившись в солнечное зарево свечей.

Как милая сестра, люби меня, прошу!
Как мать, прощающая все безмерно;
Когда закатной осенью безудержно грешу,
Дыханьем грудь согрей, хотя б мизерным.

И вот уж жаждет гроб! Последний долг
Позволь впитать с лучом осенним,
К твоим стопам прижать холодный лоб,
Оплакивая летний сон слезою  упоенной.

 

Audio — сопровождения произведений
вы можете услышать на Fabulae.ru
автор — sherillanna
http://fabulae.ru/autors_b.php?id=8448

Бессмысленность борьбы…

Пока невежество с несправедливостью воюет –

Уходят жизни в никуда, но и приходят ниоткуда.

Пустая тщетность, суета кнутом движение бичуют,

Не позволяя   разуму посеять чудо.

 

Audio — сопровождения произведений
вы можете услышать на Fabulae.ru
автор — sherillanna
http://fabulae.ru/autors_b.php?id=8448

каким, быть должен, человек…

В Сочи в открытые окна
по вечерам залетают мужики:
два крупных, трое помельче…
и жужжат, жужжат…
М. Жванецкий.

Как мотыльки летим на пламя – похоти,
Сознание, закрывши на засов,
Сердца обмазывая чёрной копотью,
Толкая ВЕРНОСТЬ под прицел курков.

Она годами создавала тыл надежды,
Держа ладони у больных голов…
С любовью целовали вежды,
На вахте жизни, находясь без снов.

Сводила воедино всех несовместимых,
Терпение своё дарила и покой…
В ненастьях, не проходила мимо,
Спасая наше счастье, жертвуя собой.

А мы же походя её пинком под ж…
Мол, дескать, не болтайся под ногой…
Освободи дорогу остолопу…
Он к скользкой страсти рвётся на постой.

И на коленях отползает ВЕРНОСТЬ
К забвению, чтоб коротать свой век.
В глазах детей слезится нежность…

Узнали, не созрев… каким, бывает человек.

 

Аudio — сопровождения произведений
вы можете услышать на Fabulae.ru
автор — sherillanna
http://fabulae.ru/autors_b.php?id=8448