Архив за месяц: Октябрь 2016

мост осени моей…

Кому-то кажется октябрь пасмурным,

мятежным,  

 хмурым  и  печальным.

Смятение,

 предчувствием   зимы,

наполненное,  

как будто в воздухе дрожит.

Расцвечивая  изнывающую   природу

минорным —

завершающим аккордом,

уносит хрупкую  крупицу маленькой надежды,

что  жизнь в потоке этом

 все же – победит.

Но для меня октябрь –

ажурный мост,

связующий  два  берега   текущей  жизни:

холодное и монохромное безмолвье

на одном,

 а на  другом —  тепло и красок,

нескончаемое  сладостное   буйство новизны…

Так бесконечно   хочется стоять на нем.

Вкушать  мгновенья листопадной осени.

Октябрь,  

как   пламенный  гидальго —

укутывает страстно мир в бушующий

и  пламенеющий  божественный покой,

на  фоне  неба,  

лазоревого,

пронзительно играя

янтарным,

 полыхающим  костром – ресниц.

И кажется, листва при встрече с этим джентльменом,

 зардевшись от стыда,

все больше, больше опадает,

 пытаясь тщетно  прикрываться   стыдливой  наготой…

Вдыхая жадно запахи цветов,

и листьев – увядания,

пред   великолепием его  не в силах больше устоять.

Вдыхаешь  полной грудью,

выразить   восторженно  в любви  к нему  —

признание,  желая,

как будто  надышаться  впрок… 

Стремишься  запастись  его прощальной,

неповторимой   красотой.

избей губами…

 

Бабочка — символ души.
Чудо переходящих одно в другое состояний,
это чудо превращения вялой гусеницы,
тупой куколки в нежно-прекрасную бабочку,
глубоко трогало человека,
стало для него подобием собственных
душевных превращений, подарило ему надежду
на то, что когда-нибудь он оторвется от земли
и поднимется в озарённые светом сферы вечности.
              Э. Эппли

Душа снежинкой хрупкой тает,

лишь грубою рукой касаешься ее.

Она становится почти глухонемая

и кажется, что уменьшается объем.

 

Находят крылья бабочки  погибель

от грубого прикосновения порой.

Людей бояться начинает  чибис,

когда доверия  нарушен  строй.

 

Так чувства трепетные — еле дышат,

от ветра шалого атакой лобовой.

Но прикоснись к ним лепестками роз,

тотчас согреют  вас  всего собой.

 

Так по душе хлестать  губами надо,

Что  бы летать  могла  она всегда.

И зазвучит на сердце музыкой — награда.

Ей щедро награждает нас свободная душа.

 

 

 

невозможный подарок…

Как  мало  просто  знать,  порой…
 
Так важно еще чувствовать   душою,

закрывшись  друг от  друга,

бесчувственной  и яростной зимой,

что  где-то есть камин зажженный,

там  ждет тебя всегда тепло,

и не в чести там изворотливая  вьюга.

 

Боимся часто   думать   мы о том

что прорости успели мы друг в друге.

Для каждого из нас всегда горит  окно,

и это помогает  не бояться вьюги.

Но чьи бы ни  звучали голоса вокруг,

а дуновеньем ветра   доносится  ко мне

лишь голос  моего  невидимого  друга.

 

Дыханьем осени я откликаюсь на него,

звоня  дождливою капелью в его окна,

и солнечными зайчиками рисую на стене,

портрет  свой в интерьере с легкой проседью.

И музыкой дождя, врываясь в дом к нему,

не потревожу его мир, но только стекла.

Слезой дождя я постучу  нежданной гостьею.

 

И так же, я, мой  друг!

Благодарю тебя:

за проникающие  блики фар твоих горящих,

ворвавшихся  в мой дом: пустой,  холодный,

согревшие его, как смальта, теплым светом.

Еще за то благодарю, что, невозможно подарить –

в потоках уходящей осени – осколки лета.

Благодарю тебя, застывшая любовь  моя!

Тобой я, кажется,  согрета.

Misty…

Когда уже нет сил… 

Ты на конце предела…

Исчезли  мысли, 

вместе с ними,

любовь оставила тебя…

Рассветному лучу

не радуется грудь,

и кровь внутри

безжизненная  похолодела,

а вдохновенье  замерло…

Не понимая,

смотрит изумленно,

как будто спрашивает: —

Кто научил тебя

наказывать себя?!

Жизнь о причал

волною разбивая.
 
Ему бедняге не понять,

как можно так страдать,

и с совестью своею быть

в  бесчувственном разладе.

Но ты молчишь…

Не знаешь что сказать…

Исчезли слезы,

поглотив собой

бессмысленные оправдания.

И замерла  душа,

 отказываясь дышать.

Неуправляемым,

почти невидимым движением,

на ощупь — нажимаешь кнопку…

И начинает музыка звучать…

Look at me,
I’m as helpless
as a kitten up a tree;
And I feel
like I’m clingin’
 to a cloud,
I can’t understand
I get misty,
 just holding
your hand…

И музыка в ночи

любовно голову твою

 с колен поднимет…

Под властью

торжествующего слуха,

чувствуешь, как начинает кровь

ликующе бежать.

Такая есть у музыки –

Великая и торжествующая,

над всем, что тленно –

Сила  духа.

научиться так думать…

     По верхушкам деревьев ветром,

передай  мне  свое  прощение.

Как  ольховый лист — моя память,

в воспоминаниях счастья — трепещет.

 

Может быть,  я  тебя забуду,

только надо подняться с коленей,

но для этого надо так думать,

и  хотеть своего возрождения.

 

Я  должна научиться, ТАК думать,

и имею на это право.

Никому не позволю развеять

эту веру в простое решение.

 

Никогда  не удастся более,

взять  в колючий полон мою душу.

И горящей свечой мне удобнее,

                 не позволить ее  никому — разрушить.

 

боль, что всех больнее…

Вдруг поняла; готова разлюбить,- теперь…

Теперь, когда я с миром снова в споре.

Ты станешь самой горькой из моих потерь,

не становись последней каплей горя.

 

                  И если эту боль  дано мне, превозмочь,

мне в  спину не пускай снаряды.

И, даже если бурной будет ночь,

а утро пусть не принесет отрады…

 

                        Ты можешь отказаться от меня,

но не тогда, как я от мелких бед слабею..

Сейчас оставь…  Чтоб понял сразу я;

потеря эта-боль,что болей всех больнее.

 

Чужие улицы… Чужие лица…

foto_53591

 

                                      Навеяло прогулкой по первоснежью в КИОТО…

 

Чужие улицы…

Чужие лица…

И  на чужих деревьях,

Клокает чужая птица.

Чужой, пушистый снег,

Ложится прямо  на ресницы.

Щекочет ноздри ласково…

И  будто в сердце проникает.

Зажмурясь, ласковости их

Прикосновения  внимая,

Снежинок слушаю я вальс.

Свои ладони им

Навстречу  подставляю.

И к снежным кружевам,

Так  бережно губами

Нежно прикасаюсь.

Своим  заснеженным  теплом

Меня снежинки согревают

И растворяясь в дымке,

Тают,

ают,

ают…

Живу ль я  наяву!?

Иль мне все снится?

Танцует вместе с ними

Вся земля, — звенит

И  ослепительно искрится

А снег кружит, манит…

И, увлекая за собой, —

Все дальше, дальше.

Дальше …

Улетает…

Тает…

Тает…

…ает…

…ает…

2001г.