Архив за месяц: Октябрь 2016

мост осени моей…

Кому-то кажется октябрь пасмурным,

мятежным,  

 хмурым  и  печальным.

Смятение,

 предчувствием   зимы,

наполненное,  

как будто в воздухе дрожит.

Расцвечивая  изнывающую   природу

минорным —

завершающим аккордом,

уносит хрупкую  крупицу маленькой надежды,

что  жизнь в потоке этом

 все же – победит.

Но для меня октябрь –

ажурный мост,

связующий  два  берега   текущей  жизни:

холодное и монохромное безмолвье

на одном,

 а на  другом —  тепло и красок,

нескончаемое  сладостное   буйство новизны…

Так бесконечно   хочется стоять на нем.

Вкушать  мгновенья листопадной осени.

Октябрь,  

как   пламенный  гидальго —

укутывает страстно мир в бушующий

и  пламенеющий  божественный покой,

на  фоне  неба,  

лазоревого,

пронзительно играя

янтарным,

 полыхающим  костром – ресниц.

И кажется, листва при встрече с этим джентльменом,

 зардевшись от стыда,

все больше, больше опадает,

 пытаясь тщетно  прикрываться   стыдливой  наготой…

Вдыхая жадно запахи цветов,

и листьев – увядания,

пред   великолепием его  не в силах больше устоять.

Вдыхаешь  полной грудью,

выразить   восторженно  в любви  к нему  —

признание,  желая,

как будто  надышаться  впрок… 

Стремишься  запастись  его прощальной,

неповторимой   красотой.

избей губами…

 

Бабочка — символ души.
Чудо переходящих одно в другое состояний,
это чудо превращения вялой гусеницы,
тупой куколки в нежно-прекрасную бабочку,
глубоко трогало человека,
стало для него подобием собственных
душевных превращений, подарило ему надежду
на то, что когда-нибудь он оторвется от земли
и поднимется в озарённые светом сферы вечности.
              Э. Эппли

Душа снежинкой хрупкой тает,

лишь грубою рукой касаешься ее.

Она становится почти глухонемая

и кажется, что уменьшается объем.

 

Находят крылья бабочки  погибель

от грубого прикосновения порой.

Людей бояться начинает  чибис,

когда доверия  нарушен  строй.

 

Так чувства трепетные — еле дышат,

от ветра шалого атакой лобовой.

Но прикоснись к ним лепестками роз,

тотчас согреют  вас  всего собой.

 

Так по душе хлестать  губами надо,

Что  бы летать  могла  она всегда.

И зазвучит на сердце музыкой — награда.

Ей щедро награждает нас свободная душа.

 

 

 

невозможный подарок…

Как  мало  просто  знать,  порой…
 
Так важно еще чувствовать   душою,

закрывшись  друг от  друга,

бесчувственной  и яростной зимой,

что  где-то есть камин зажженный,

там  ждет тебя всегда тепло,

и не в чести там изворотливая  вьюга.

 

Боимся часто   думать   мы о том

что прорости успели мы друг в друге.

Для каждого из нас всегда горит  окно,

и это помогает  не бояться вьюги.

Но чьи бы ни  звучали голоса вокруг,

а дуновеньем ветра   доносится  ко мне

лишь голос  моего  невидимого  друга.

 

Дыханьем осени я откликаюсь на него,

звоня  дождливою капелью в его окна,

и солнечными зайчиками рисую на стене,

портрет  свой в интерьере с легкой проседью.

И музыкой дождя, врываясь в дом к нему,

не потревожу его мир, но только стекла.

Слезой дождя я постучу  нежданной гостьею.

 

И так же, я, мой  друг!

Благодарю тебя:

за проникающие  блики фар твоих горящих,

ворвавшихся  в мой дом: пустой,  холодный,

согревшие его, как смальта, теплым светом.

Еще за то благодарю, что, невозможно подарить –

в потоках уходящей осени – осколки лета.

Благодарю тебя, застывшая любовь  моя!

Тобой я, кажется,  согрета.

Misty…

Когда уже нет сил… 

Ты на конце предела…

Исчезли  мысли, 

вместе с ними,

любовь оставила тебя…

Рассветному лучу

не радуется грудь,

и кровь внутри

безжизненная  похолодела,

а вдохновенье  замерло…

Не понимая,

смотрит изумленно,

как будто спрашивает: —

Кто научил тебя

наказывать себя?!

Жизнь о причал

волною разбивая.
 
Ему бедняге не понять,

как можно так страдать,

и с совестью своею быть

в  бесчувственном разладе.

Но ты молчишь…

Не знаешь что сказать…

Исчезли слезы,

поглотив собой

бессмысленные оправдания.

И замерла  душа,

 отказываясь дышать.

Неуправляемым,

почти невидимым движением,

на ощупь — нажимаешь кнопку…

И начинает музыка звучать…

Look at me,
I’m as helpless
as a kitten up a tree;
And I feel
like I’m clingin’
 to a cloud,
I can’t understand
I get misty,
 just holding
your hand…

И музыка в ночи

любовно голову твою

 с колен поднимет…

Под властью

торжествующего слуха,

чувствуешь, как начинает кровь

ликующе бежать.

Такая есть у музыки –

Великая и торжествующая,

над всем, что тленно –

Сила  духа.

научиться так думать…

     По верхушкам деревьев ветром,

передай  мне  свое  прощение.

Как  ольховый лист — моя память,

в воспоминаниях счастья — трепещет.

 

Может быть,  я  тебя забуду,

только надо подняться с коленей,

но для этого надо так думать,

и  хотеть своего возрождения.

 

Я  должна научиться, ТАК думать,

и имею на это право.

Никому не позволю развеять

эту веру в простое решение.

 

Никогда  не удастся более,

взять  в колючий полон мою душу.

И горящей свечой мне удобнее,

                 не позволить ее  никому — разрушить.

 

боль, что всех больнее…

Вдруг поняла, готова разлюбить…
Теперь, когда я с миром в споре —
Твою потерю не с чем мне сравнить.
Не становись последней каплей горя.

И если боль сумею превозмочь,
Мне в спину не пускай снаряды.
Последней, бурной будет ночь,
Но утро не сулит отрады…

Ты отказаться можешь от меня,
Но не когда от мелких бед слабею…
Сейчас оставь… Чтоб сразу понял я…
Потеря — боль, что болей всех больнее.

Чужие улицы… Чужие лица…

foto_53591

 

                                      Навеяло прогулкой по первоснежью в КИОТО…

 

Чужие улицы…

Чужие лица…

И  на чужих деревьях,

Клокает чужая птица.

Чужой, пушистый снег,

Ложится прямо  на ресницы.

Щекочет ноздри ласково…

И  будто в сердце проникает.

Зажмурясь, ласковости их

Прикосновения  внимая,

Снежинок слушаю я вальс.

Свои ладони им

Навстречу  подставляю.

И к снежным кружевам,

Так  бережно губами

Нежно прикасаюсь.

Своим  заснеженным  теплом

Меня снежинки согревают

И растворяясь в дымке,

Тают,

ают,

ают…

Живу ль я  наяву!?

Иль мне все снится?

Танцует вместе с ними

Вся земля, — звенит

И  ослепительно искрится

А снег кружит, манит…

И, увлекая за собой, —

Все дальше, дальше.

Дальше …

Улетает…

Тает…

Тает…

…ает…

…ает…

2001г.