Валерия Киреева

Закат. Тонкая яркая ленточка-дорожка отражалась в бескрайнем море. Теплые ласковые лучи стремились смягчить суровые темные скалы, которые крутой стеной срывались в воду, где можно было увидеть все не утихающие кольца…
Она стояла возле обрыва. Зачем? Она и сама не знала. Ноги сами несли ее туда, где она когда-то гуляла с ним. Но сейчас она одна. Эта мысль резала, как ножом, ее нежное девичье сердце. Одна. Без него. Это означало конец. Конец всего, на что она так надеялась. Конец ее мечтам. Конец ее жизни. А действительно, зачем? Зачем жить? Зачем двигаться? Зачем это все? Почему, почему это случилось? Она не знает. И никто не знает…
…Жизнь иногда бывает, как море, спокойной на первый взгляд, а если присмотреться, то можно увидеть много маленьких проблем-волн. А в один прекрасный день эти маленькие волны превращаются в одну огромную и хоронят под собою чьи-то мечты и надежды, чью-то любовь. И тогда жизнь теряет все свои различные краски, различные звуки, остается лишь тишина и тьма. Очень страшно находиться в этой тьме. Даже самый стойкий характер может сломаться под таким давлением…
…Она стояла и смотрела на солнце. Большое, яркое, теплое солнце. Оно чем-то напоминало его. Откуда ни возьмись, появилась та решимость, с которой обреченный идет на место казни. Она решила!
И она прыгнула. Прыгнула навстречу солнцу, навстречу морю, навстречу ему, навстречу вечной жизни…
…Закат. Тонкая яркая ленточка-дорожка отражалась в бескрайнем море. Теплые ласковые лучи стремились смягчить суровые темные скалы, которые крутой стеной срывались в воду, где можно было увидеть все не утихающие кольца…

Который день прошел впустую. Который год через час умчится вдаль… Который раз она идет в новогоднюю ночь по улице одна… А вокруг счастье, семейный уют, шампанское и оливье…
Она любит гулять. Как хочется иногда вечером выйти на улицу и оглянуться вокруг. В темноте, как лучики надежды, вспыхивают окна. Вспыхивают и гаснут, оставляя в душе свой свет. Свет, который всегда напомнит, что ты не один. И что где-то горит твое окно, за которым сбудутся твои желания. Как хочется в это верить, особенно в эту необычайно красивую ночь…
Она любит наблюдать вечером за окнами. За каждым из них скрывается история жизни, из которой можно увидеть лишь кусочек и самому придумать продолжение. Смотря на окна, она понимает, что где-то кто-то точно так смотрит на окна и думает о ней.
Одно ярко-желтое окно весело подмигивает ей гирляндой. С улицы видно много теней и глухо доносится клубняк. Вечеринка в самом разгаре. Соседи-старушки лениво постукивают по стенам, но потом успокаиваются. Привыкают: «Пусть молодежь празднует по-своему». Ну что ж, пусть…
А вот еще одно окошко. Свет от ночника еле пробивается сквозь штору, и с улицы может показаться, что в комнате пусто. Но нет! Старушка, примостившись на любимом потертом диване, перебирает письма, со слезами умиления вспоминая ушедшую молодость, первое свидание, неумелый поцелуй в 18 лет…
Рядом в окне видно чей-то силуэт. Сидя на подоконнике, с неровным, как от свечей, светом за спиной и тихо горящей елкой в углу, парниша высматривает в толпе прохожих свою нежную добрую снегурочку. Видимо, долго ждет. Уже затекла рука, держащая на весу гардину, но ему все равно. Он будет ждать и надеяться, пока не уснет. Но он верит, что она придет. И вот, его радость достигла даже противоположной стороны дороги, откуда за ним наблюдала девушка. Он помахал рукой кому-то вниз, дождался ответа, а потом стремительно спрыгнул с подоконника. Наверно, забыл шампанское в холодильнике или воск со свечи капнул на скатерть.
А в другом окне видно девушку. Она никого не ждет. Каждый день у нее проходит по четкому расписанию: подъем, работа, курсовая. В холодильнике между полуфабрикатами одиноко мерзнет бутылка пива. Она еще верит, что он вернется. Она потеряла счет дням без него, но она почти смирилась с одиночеством. И лишь изредка она достанет потрепанный сборник своих стихов, и пара слезинок скользнет на пожелтевшие страницы, отражая грусть. А внизу, в толпе, стоит паренек и смотрит на ее окно. Уже решается в который раз пройти мимо, но вдруг останавливается, и, вздохнув, набравшись смелости, почти бегом бросается к ее подъезду. Перед самым входом останавливается, оглядывается, разворачивается и бежит в противоположном направлении. За цветами и шампанским. Ну что, в наступающем году будет на одно счастливое окно больше…
Девушка встает с заснеженной лавочки и идет в парк. У нее уже вошло в традицию встречать новый год именно в этом парке, именно на этой аллее, именно под этим фонарем, который никогда не горит. С этого места видно часы на городской башне. Она стала лицом к ним и стала следить взглядом за секундной стрелкой, отсчитывавшей секунды уходившего года.
— Ну вот, я стала старше еще на год… — шепотом вырвалось у нее.
— Посмотри на это с другой стороны – ты отвоевала у жизни год времени.
Кто-то стоял у нее за спиной, но она не могла найти в себе сил, чтобы обернуться. Неподвижно стоя под внезапно похолодевшим ветром, она пыталась собраться с мыслями.
— Не стоит бояться меня, – она почувствовала, как его руки легли ей на плечи. – Если бы я хотел сделать что-то плохое, я бы уже это сделал, ты не находишь?
— Д-да, наверно, — теперь она говорила шепотом от страха, на который не подействовали бы никакие аргументы.
— Расскажи мне, что с тобой, — полу попросил, полу приказал он, склонившись к самому ее уху, так что его дыхание щекотало ей шею.
Она невольно поежилась, вздохнула, и из нее вырвался поток слов, сбивчивый рассказ о ее жизни.
С первого класса она стала осознавать, что она не такая, как все. И не только в плане учебы. Она постоянно задумывалась над смыслом жизни, о предназначении человека. Философ в душе, она не находила отклика у других, не находила тени понимания, даже когда повзрослела. Она пыталась не думать, не искать ответов, так как подсознательно понимала, что их нет, пыталась слиться с толпой, сделаться серой мышкой, жить ради каких-то мелких целей, но хватало ее ненадолго. У нее опять происходил срыв, она металась в истерике, силясь понять лишь одно – зачем? Не находя ответа ни на один вопрос, не принимая ни одной теории, она шла, спотыкаясь, временами ползая, по дороге жизни. Она хотела просто жить – и не могла. Почему? Никто, даже она, не знал ответа. Она считала себя сумасшедшей, больной, но не могла никому этого объяснить. Все те, кого она в жизни любила, ее не понимали. Не видя смысла продолжать отношения, она уходила. Она жила, но не жила. Она умирала, но воскресала. Ее душа требовала покоя, но не могла его нигде найти. Нигде. Ни с кем. Существуя в мире с одной надеждой – найти ответ, она встречала в людях лишь отчуждение, какое-то искусственное равнодушие, пренебрежение. И она со временем перестала обращаться к людям. Шли года, и надежда на избавление от этой муки таяла, как воск церковной свечи. Медленно и неотвратимо. И когда свеча догорела, она перестала искать. Она закрылась в своем мире, куда не было доступа никому. Она утратила стремление к истине, той первозданной истине, мудрее и старше которой нет ничего. Она потеряла нить, за которую держалась всю жизнь, и которая не могла закончиться. Она потеряла веру, жизнь, время. Она потеряла все. Все. Все…
Рассказ перешел в глухие рыдания, робкие, неумелые, сдерживаемые годами.
— Хочешь, я сделаю тебя другой? Тебе не нужно будет искать ответы – ты будешь знать их. Ты не будешь терять время – оно будет не властно над тобой. Тебе не нужна будет вера – то, что ты будешь видеть, будет неоспоримо. Ты не будешь воевать с жизнью за право жить – ты будешь самой Жизнью. Тебе не нужно будет искать смысл… — его голос обволакивал сердце и разум девушки, наполнял все ее тело теплом, расползался по воздуху вокруг нее и собирался вновь…
— Да!
— Подумай…
— Да, пожалуйста, да!
— Ты готова на все ради этого?
— Да.
— Обернись…
Она медленно обернулась, стараясь не потерять равновесие. Первое, на что наткнулся ее взгляд, это его глаза. Серые, поразительно, нереально серые, с серебряным отливом. Они выражали то, к чему она стремилась всю жизнь, – понимание. Его глаза, так же, как и голос, обладали удивительным свойством обволакивать. Резкие, черные ресницы обрамляли эти первые понимающие глаза, порезами выделяясь на бледном, как луна, лице. Точеный, аристократический нос идеально сочетался с глазами. Его губы… Его губы, тонкие, точно очерченные, бледно-розового цвета приоткрывали снежно-белые клыки. Он улыбнулся.
— Готова?
Вместо ответа девушка размотала шарф, расстегнула верхнюю пуговицу куртки, и, откинув назад волосы, посмотрела на вампира. С улыбкой, скорее растроганной, чем сочувственной, он приблизился к девушке.
— Так вы действительно существуете… — полу спрашивая, полу утверждая произнесла девушка.
Вампир склонился к ее шее, не отводя взгляда от ее глаз, где не было заметно ни тени колебания. Она смотрела ему в глаза до последнего, словно силясь впитать их боль, запомнить до мельчайших подробностей их выражение. Сердца, бившиеся в унисон, не хотели расставаться…
Вампир оторвался от девушки, быстрым движением ногтя разорвал себе вену и приложил к ее приоткрытому рту. Подождав, пока она выпьет достаточно, чтобы выжить, он встал с колен, посмотрел на лежащую на снегу девушку и собрался уйти. В последний миг он обернулся, окинул ее еще раз взглядом и ушел, точно уверенный, что никогда не забудет ее рассказ, глаза и улыбку, с которой она осталась лежать под нерабочим фонарем. И еще он точно знал, что не оставит ее без присмотра.
Она открыла глаза с первым ударом курантов, возвещавших о приходе нового года, который теперь ничего для нее не значил. Она сразу же оценила ту разительную перемену, которая с ней произошла. Девушка знала, что должна найти его. Обернувшись, она впервые в жизни не почувствовала себя одинокой…

1.01.2008г.
3.00-5.00

DANGER

Он шёл по улице и слушал Ангину. Играла песня «Твоя девочка ушла». В который раз Он подумал, что можно найти песни на любой случай жизни.
На улице не было никого. Дождь и ветер разогнали всех по домам. Да и время уже – 1030.В окнах домов горит свет. Где-то жёлтый, где-то оранжевый, где-то просто включен телевизор и окно мигает.
В который раз Он проходит мимо Её дома и смотрит на Её окна.
Темно. Прямо как у Него на душе. Ну где Она может быть?! Хотя это и к лучшему, а то Он бы не утерпел и зашёл. Зачем? Просто так. Просто увидеть Её вблизи, а не караулить под подъездом как обычно. А если бы Он Её увидел, то не сдержался и стал бы опять кричать. А Она стояла бы перед Ним со спокойным и равнодушным лицом, то и дело поглядывая на часы… Как больно об этом думать! Прочь от Её дома, прочь! Куда-нибудь, только подальше отсюда! Хоть на полюс, хоть в Марианский желоб, но не оставаться здесь!..
И Он развернулся и пошёл.
На Её окне колыхнулась шторка,…но по-прежнему темно. Может, показалось?..

Она стояла и смотрела вслед. Слёзы катились по щекам, размывая тушь, капали на подоконник. До ужаса хотелось выбежать на улицу, кинутся за ним, догнать, обнять, попросить прощения и сказать, что очень любит. Но нет, нельзя! Надо сидеть дома и забывать, забывать, забывать…
Она знала все отрицательные стороны их отношений. Например, Он старше Её на 4,5 года. Немного, в принципе, но это непреодолимая преграда. Она учится – ещё один минус и…мама. Мама, мама, мама… Она против. А что сделаешь против её воли?! Приходится бросать и … реветь ночами в подушку, писать стихи, заводить дневники, но не говорить маме ни слова. Ну почему всё против?!

Он любит Её. Она не знает, что и до сих пор.
Она любит Его. Он думает, что нет, ведь Она Его бросила.
Замкнутый круг. Никто из них, ни Он, ни Она, ничего не смогут сказать друг другу. Просто не смогут. А жаль.

Звонок. Кто-то звонит в дверь. Надо встать с кровати, вытереть слёзы и открыть. Как тяжело это сделать…

Он стоял у Её двери и ждал. Чего? Чуда, наверное. И вот оно, чудо! Дверь открылась…

Она встала, открыла дверь и увидела… Его. Он стоял с отрешённым видом и с затаённой болью в глазах. Нет, Она не в силах это выдержать!

Она открыла дверь, и Он увидел, в каком Она состоянии. Помятая одежда, тушь на щеках, красные глаза говорили сами за себя. Но какие же они родные, эти щёки, глаза, волосы, губы… Как хочется утешить, погладить по голове, посмотреть в эти бездонные омуты, в которых сейчас видно только боль…Это невозможно вынести!

Никто не понял, как это случилось. Просто одна и та же мысль пришла к ним одновременно. Самые крепкие объятья, самый нежный и робкий поцелуй за всё их знакомство…

Она не поняла, почему Он это сделал. Неужели Он Её любит?! Это так чудесно – опять видеть Его, иметь возможность прижаться к Нему, погладить волосы, почувствовать тепло Его губ и нежность рук…

Это было вне Его понимания. Неужели Она Его всё же любит? Как прекрасно вновь вдохнуть запах Её духов, увидеть Её улыбку, глаза, шею с родинкой во впадине…

«Я люблю тебя» — неужели к этой фразе ещё нужны комментарии?..

Люди на улице опасливо обходили стороной одного человека. Девушку. Стоя посреди широкого тротуара в час пик с закрытыми глазами, она невольно внушала опасение прохожим. Из наушников, вставленных в уши, идущим было слышно музыку, больше похожую на стон дъявола. Но девушке эти звуки казались райской песней: в них, отображавших горе и печаль, растворялась вся ее собственная тоска. Тоска по жизни, по всем ее проявлениям. ОН ушел, и от жизни осталась только привычка – привычка жить. Ведь жизнь – это радость и горе, счастье и печаль, предчувствия и переживания. Но у нее не осталось ничего этого. Ей нечем было все это чувствовать. Она просто замерзла внутри себя.
С этим льдом она жила еще долго. У нее были муж, дети, работа – все, о чем она мечтала с НИМ. Не было лишь ЕГО. Способность любить заморозилась в ней вместе с ЕГО уходом. Жизнь проходила, обходя, как когда-то прохожие, ледяное сердце девушки. Ледяное, но где все равно, не смотря ни на что, теплилась Любовь. И Жизнь верила, что в один прекрасный миг все может поменяться. Жизнь ждала того момента, когда слезы радости смоют изморозь.
Годы шли, а этого момента все не было. Девушка давно превратилась в женщину, прожила благополучную, во всяком случае, со стороны, жизнь, и умерла. Просто не из-за чего. А на похоронах был ОН. Но даже ОН не сможет вернуть жизнь той, которая из-за НЕГО разучилась жить…

Шаг… еще шаг… и еще…
Шагать и шагать по Дороге…
По Дороге вперед. Только вперед…
Не оборачиваясь…
Не смотря на прошлое…
Забыв всех и вся…
Забыв навсегда…
Всех, кого любил, всех, кому верил, всех, кого знал…
Всех, кого ненавидел, всех, кого презирал, всех, на которых наплевать…
Все, что ты видел, знал, чувствовал, хотел…
Все, что ты не сделал, не уберег, не понял…
Все, чем ты гордился….
Все, за что ты мог себя убить…
За все…
За всех…
Кроме Дороги…
Дороги…
На которую ты уже успел вступить…
С которой уже не сойти…
По которой надо идти и тогда, когда не хватает сил на дыхание…
Даже тогда, когда в живых остается все меньше твоих клеток…
Когда сознание гаснет, и ты этого не замечаешь…
Но знать, что так будет всегда…
Знать на уровне рефлексов, тканей…
Чувствовать, что эта безысходность пробирает до костного мозга, до дрожи в мышцах, до каждой вакуоли…
И эта мысль будет единственной, которую твой мозг сможет воспринять на грани самоуничтожения…
Это будет единственная мысль на все оставшееся Время…
А Время там – ничто…
Знаешь, где – там?..
На Дороге…
И есть лишь одна дорога, достойная называться Дорогой…
Она – это все, что есть, будет, было…
Она – единственное материальное вещество, в сравнении с которым остальное – пустой звук…
Она – то, в существовании которого уверены все, хотя оно и недоказуемо…
Это то, что мы называем жизнью и смертью…
Но на самом деле это – Дорога…
Твоя Дорога.

21.06.08