July

Вступление.

Прекрасен мир, когда проводишь по мокрому стеклу рукой, смазывая капли дождя. Странно, но им не ведом барьер, они играют словно с ним, скользя то на ту, то на эту сторону стекла… За окном дерево, оно одиноко красуется на фоне неба и земли, вокруг больше ничего не борется за право первенства. Его крона покрывает небо, захватывая в объятия, но дождь охлаждает пыл гиганта. Там вдали на горизонте появился просвет, солнце рвало своими лучами тучи… жаль. Ведь еще не настал миг, когда дерево заплачет вместе с небом, когда оно взорвется от мысли, мысли одиночества! Гром будет бить с новой силой, молния будет жить не долю секунды, а вечность, отражаясь на сетчатке Ее глаз… Дерево одиноко, оно готово променять свою корону, свой трон, свое величие на то, чтобы рядом оказалась сущность, что будет внимать его молчанию. Но дерево одиноко извивается в причудливые формы небытия, ломаясь, оно остается в вечности лишь искрой пустого существования. Тень, лишь тень при выстреле стрелы Великого бога неба. Обитель этой одинокой души есть поле, покрытое опавшей листвой гиганта, а поле лишь иллюзия одиночества, ведь оно не бесконечно. Ничто не вечно, все проходит, двигаясь по спирали времени ветра. Истина, играющая с телами и душами этого бренного мира, открывается со смертью, даря свободу и полет в Рай, который всегда спрятан за сердцем каждого одиноко гиганта.

Рука скользит вдоль стекла вниз, пытаясь растереть текущую бурным потоком воду, но дерево уже не разглядеть, ведь дождь старается спрятать его сломанный ствол и прогнившую кору.

Глава 1.
…Ты хочешь увидеть солнце? Его пламя? Его любовь? Оно дарит людям любовь, себя, не прося ничего взамен… Ты слышишь биение только своего сердца… оно еще бьет… Но ты стремишься к полнейшей тишине… Она скоро наступит. Только слезы по щекам тихо скользят, тишина, нарушаемая твоим сердцем и прерывистым дыханием, ловит и прячет слезы, прячет навсегда. Тот коридор, по которому ты идешь, скоро станет совсем темным, тьма выжмет весь свет… Она войдет в тебя и станет тобой… Проснись… Проснись! Слышишь, встань!!! Дыши! Дыши!..

Луна била своим светом в стену, подражая солнцу. Но свет ее веял холодом, холодной любовью, поэтому тьма разрешала ей жить… комната ничем не отличавшаяся от многих других, напоминала саму ночь, с ее призраками и демонами: развивавшийся легкий тюль бордового цвета прятался за образом кровавой тени, открытое окно впускало ветер, давая ему тихо-тихо подбираться к тому, кто спал. Вся комната заставлена книгами, древними и новыми, каждая из них рассказывала о других мирах, созданных человеком. О мирах, где правил камень, поглощая дух существа высшего на земле. Огонь , песок, вода и небо – все сливалось воедино, давая жизнь человеческим иллюзиям в то, что где-то там лучший мир, где-то там, где нас нет, но мы там будем…

Ее звали Лара. Она жила одна. Она отказалась от многого, что было пристрастием человека, что помогало подпитывать его жизнь, что давало надежду. Она отказалась от многого. И была одна. В жизнь девушки было сложно войти, так же как и выйти. Тот, кто ее знал, мог сказать, что она была сильной личностью, но в ней был страх, который иногда помелькал в глазах девушки. Что это за страх Лара сама не могла понять. Жизнь научила ее никому не доверять, использовать людей, убивая в них гордость, помогать только друзьям, которых у девушки было не так много. Быть одной и жить – вот ее девиз.

По лицу скользили тени, по лицу скользил холодный свет луны, прядь волос прятала глаза девушки, глаза, которые выражали боль и страх, хотя и были закрыты. В мгновение раздался крик. В холодном поту Лара сидела на кровати и пыталась понять, где она и что с ней. Тень и свет Властительницы ночи играл с ее телом, огибая красивую и тонкую шею, целуя губы и прячась от глаз, ведь они были стеклом, не выражавшим кроме страха ничего.
Резко спрыгнув с кровать, Лара побежала в ванную, включила холодную воду, пытаясь смыть страшный сон, но ничего не помогало. Только в голове звучали слова: «Дыши…дыши…». Сердце билось, пытаясь выпрыгнуть из груди. Страх охватил ее душу и тело, он не хотел ее отпускать. Но девушка знала, что это всего лишь маленькая искра, которая говорит ей о том, что она живая… она закрыла глаза и стала петь, петь что-то непонятное, что-то свое. Постепенно тело расслабилось, страх сам испугался того напора силы, который вознес душу Лары. Сила охватила и сжала девушку нежно, но со всей своей мощью, превратив ее в камень, тот, кем она и была, маска, которую она надевала, пытаясь спрятать свою слабость.
Лара открыла глаза, она смотрела на себя в зеркало с болью и ненавистью, что помогала ей быть сильнее, когда не было любви. Мышцы ее лица были напряжены, своими тайными путями стекала вода по щекам, губам, сглаз проскользнула слеза, а может, это была очередная капля холодной ночной влаги…
Девушка расслабилась и, воздух, который она задержала на минуту, чтобы накопить силу, вышел из легких. Она опустилась на ванну и стала спокойно, нежно следить за водой, текущей из крана и уходящей куда-то вниз, хотя это и неважно. Лара успокаивалась, мысли были свободны и легки…
Clarum arma facio vita luxas …
На часах было три часа ночи. Лара тяжело встала и вышла из ванной, легла в постель, обняв подушку, девушка заплакала, громко в захлеб…
Никто не узнает, никто не услышит глухих слез в подушку, кроме ночи и холодных объятий луны, что освещает мокрые ресницы Лары.

Будильник прозвенел в семь утра, но ей не хотелось вставать. Остаток ночи был без сна, что Ларе не очень понравилось. Она любила поваляться и просмотреть заново сновидения, поискать в них тайный смысл, однако в памяти остался крик: «Дыши…». Она дышала…

На улице было немного народу, но и те, кто был, куда-то бежали. Был туман. Ларе нравился он, она любила абстрактное очертание предметов, а туман мог воплотить ее желание в реальность. Девушка шла по дороге, выложенной из камня, притупленный стук каблуков раздавался в ушах. И кроме ее шага не было слышно ничего. Тишина. Время от времени тишина нарушалась смехом людей, тихим разговором, мимо девушки проходили люди, нет, они плыли в ее сознании, смотря на нее своими пустыми грустными глазами.
Перед Ларой засветился рекламный щит кофейни. Странно, она много раз здесь ходила, но никогда не замечала ее.
Дверь плохо поддавалась и Лара дернула ее с силой, что способствовало биению колокольчика. Кофейня была мила и уютна. Столики, столы, барная стойка – все составляло воплощение мысли дизайнера, который на славу потрудился. В дальних углах сидело человек пять, обычные люди. Внимание Лары привлекла молодая особа, сидевшая у окна, она о чем-то думала, глубина ее мыслей была сравнима с плотностью тумана, охватившего город. Эта девушка единственная не обернулась в сторону Лары, когда та вошла. В ее глазах она видела боль и тоску, счастье и «воплощение». Взгляд был тяжел, но горел огнем надежды. Лара «читала» ее, смотря в упор, перед ней пробегали картины возможной жизни незнакомки, возможные действия ее и поступки, чувства, испытываемые ей, исходя из ее характера, а характер «читался», как на ладони, по одежде, мимике и взгляде.
Заказав чашку американо, Лара продолжила наблюдать за остальными людьми, о чем говорили, как вели себя, как шутили.
Семейная молодая пара в дальнем углу обсуждала бытовые проблемы, не могла все найти согласие в том, «кто моет посуду»! И это утром, здесь! Поговорили бы о чем-нибудь «высоком», это же приятно… а об бренном – дает ростки гнили и грязи, деградации. Говорить о красоте… о людях… Лару рассмешила эта ситуация, девушка не скрыла своей улыбки. Через мгновения она опять мельком пробежалась глазами по залу, остановив взгляд вновь на незнакомке у окна, на лице той застыла легкая ирония, выражавшаяся в ухмылке. Она, вероятно тоже была поглощена чем-то увлекательным, чем-то, что создает свою реальность, в которой можно быть лучшей, а остальных считать толпой или того хуже – стадом… Но в мгновение у молодой особы дрогнула рука, стеснились зубы, пропал легкий ветер задора, Лара только могла представить стук ее сердца, хотя крика его никто не слышал, кроме его обладательницы. Отчего мы не можем услышать и пройти вместе с другим человеком его боль и счастье? Ведь слова ничего не значат, они – мыльные пузыри… А надо ли это? Ларе нужно, она хотела понять душу, не только свою, но и людей, которых встречает по жизни, особенно тех, кто выделяется, кто борется и с миром, и с сами собой. Одна тишина. Тишина жизни. И бренность, которая шепталась с песком времени, прося его просуществовать еще немного. Но время знает, что та не выживет, а лишь только будет попусту хвастаться, умирая…
Отец с сыном. Сын ел мороженное, говоря что-то отцу без умолку. А тот даже его не слышал, его глаза были на юбках и ножках молоденьких официанток. Одна подошла к нему, спросить «не нужно ли чего-нибудь еще», а он легко, как бы невзначай коснулся рукой внутренней стороны бедер, переводя свой взгляд то на грудь, то на губы девушки. Официантка покраснела, но ей понравилась игра, чуть прикусив нижнюю губу, она перешла на заигрывающий тон. Они удалились.
Сын продолжал есть свое мороженное, но уже молча, видя своего уходящего отца, он все понимал. Навряд ли только на уровне «можно-нельзя; хорошо-плохо». В свои пять лет он знал…
Лара видела его взгляд, его неуверенные действия, она видела его боль, в памяти всплыли воспоминания с почти такой же ситуацией из детства… Чувства ребенка в этот момент были неописуемы, надо было их просто знать, только тогда можно было понять это кричащее сердце… жизнь начала учить это маленькое существо одной истине – реальности, реальности людей.
 Можно присесть? – Лара подошла все же к девушке у окна. Та сначала растерялась, но все же разрешила. Они сидели и смотрели друг другу в глаза. Она была сильна, и эта сила сказывалась на всем, что делала девушка, и четко определяющая уверенность. Эта сила духа не позволяла залезть внутрь души, глубже в ее сущность. А это было дело принципа, познать человека – цель, которую она поставила перед собой, ведь это еще одна возможность дотронуться до Вселенной.

Глава 2.

Сейчас я сижу на крыше сарая, не пытаясь опередить время, наслаждаюсь его передышкой. Где-то стук молотка заглушает пение птиц, но это не надолго, так как птицы могут петь вечность.
Солнце уже над горизонтом и освещает листки бумаги, падает тень от моей руки. Протоптанная дорога к ветхому сараю, кажется нереальной, вклеенной в мой мир, крапива, как страж, стояла перед входом в огород, что ж земля отдыхает, но мне удалось пройти сквозь нее, теперь я наблюдаю с крыши за окружающим миром.
Там в дали на поле стоит клен, в детстве я там была, мама привозила на коляске меня с братом туда. Естественно я не помню ничего – слишком мала. Но запахи и чувство высоты и неотразимой красоты, они укоренились в моей душе надолго. Интересно, о чем та молодая женщина тогда думала? О чем мечтала? И все же деревья сохранили и ее мысли, только рисунок неба менялся, а время стояло и стоит на месте. Со временем я навестила кленовых братьев, помню, села на камень и молча смотрела на игру листьев с ветром…
Жизнь. Она неповторима, она же пугающе властна над нашими душами…
Смерть.
Казалось, ушел человек из-под власти жизни, и все его забыли. Мир продолжал идти куда-то вперед, хотя, что там? А земля помнит и смотрит, вспомним ли мы…
Я люблю облака. Их воображение безгранично. Они составляют фигуры, соединяясь и расплываясь. Они творят в меру своего совершенства, без звука, в тишине рождается гармония. А солнце есть великое светило, которое освещает их – великих художников неба. Солнце творит и меня, проектируя на землю мою сущность. Или душу? Один человек сказал мне, что в тени нас нет, там нет ничего. Прав ли он? Но тень тогда была от фонаря, и ночь обнимала наши мысли. Может от этого терялось всякое великое наполнение? А от солнца мы полны, полны теплом и любовью, полны жизнью и местами – и это все наша сила. Сила в нас самих. Просто надо взглянуть на тень, ведь она не обманывает. В ней мы увидим себя и свою сущность. В ней все ответы.
To see the sun .
…Через мгновение я почувствовала легкое недомогание, как будто ты есть, но в то же время тело твое не ощущает движения и жизни, оно лишь есть. Я смотрю на свои руки и понимаю — они не мои, что глаза, лицезревшие происходящие — то же не есть часть меня. Я как будто выше их в буквальном смысле, и точка концентрации «меня» сместилась вверх и разорвалась на мелкие кусочки, миллиарды частиц рассыпались, повторив взрыв звезды, и вновь, в этот момент собрались во мне, дав рождение сверхновой.
Я дышу все чаще, сердце бьется учащеннее. Я не ощущаю их частью себя, а только как часть моего тела.
Расслабилась, мышцы перестали сжиматься, дыхание прервалось, последний вздох. Он оказался похож на скрежет по металлу. Сердце остановилось. Оно не дало мне больше сил вогнать «я» обратно в грудь, и снова задышать. Только ресницами я махнула в последний раз. И тело мое покинуло меня.
Как странно. Ни холода, ни страха. Ощущение такое, что так и должно быть, что вот она жизнь, а остальное была лишь иллюзия. Просто я есть… или нет. Все, на что я смотрю, стало ярче: люди, которые так и продолжают работать, не замечая ничего вокруг, кроме пота работы, падающего со лба и надоедливо щекочущего; деревья светятся синим светом, и он разливается конусообразно, уходя вверх в небо, энергия этого света растеклась по всему небу. Слишком красиво, чтобы быть маленькой частью мира, а громадный поток ото всех деревьев — это синева, охватывающий всю землю.
Я смотрю на солнце, хочу увидеть привычный для меня огромный желтый шар, на краю которого бегает кругом белая «змея», и ее сложно уловить взглядом – та никогда не останавливается. Но этого не было, ничего не было, а только розовый диск на небосводе, от которого исходит мягкое розорвое сияние, и чем дальше от солнца, тем оно ярче. Почему?
…Солнце… оно розовое. Я улыбнулась. Не, не смешно… но я явственно чувствую что-то притягательное, что-то доброе и любящее весь мир и меня… огромной любовью. Такого не может быть… Ведь я ЗНАЛА, что мир жесток и наполнен ненавистью, но НАДЕЯЛАСЬ, именно надеялась, а не верила, что в огромном пространстве Вселенной есть частичка добра, не несущая за собой корысти.
Я расслабилась. Один лишь интерес переборол страх, страх неизведанного. Ноя всегда любила его, ведь благодаря ему я ощущала жизнь, адреналин в крови – я жила благодаря ему, — слушая биение сердца у себя в ушах в стрессовых ситуациях. Я люблю такие моменты. И вот сейчас я расслабляюсь, позволяя страху наполнить мою сущность и раствориться в ней. Мир сразу же приобрел новые краски – он заиграл цветом, светом разных оттенков… Люди светились также, состоя из желтого, красного, синего, фиолетового, даже черного цветов. Не уже ли это чакры? Индийцы действительно могли входить в мое состояние и считывать информацию, состояние… Черт! Мне слишком легко… чтобы быть в теле… Я оглянулась… Боже! Я парила над крышей сарайки в метрах двух, не видя ни рук ни тела моего… Там лежала с открытыми глазами… я умерла. А я хотела жить. Я хочу жить! Но на других огородах также трудились люди, занятые своими проблемами, также летали их птицы, и светило их солнце. А я мое бездыханное тело лежало на крыше, и никто не знает про этот маленький секрет, возможно, жизни. Только ветер дул неестественно сильно, перебирая пряди моих волос.
Ветер усиливался, а я хочу плакать оттого, что тело мое не нужно никому, что и при жизни я была никому не нужна! Хотелось кричать, но крик не мог вырваться изо рта, да у меня не было рта! У меня не было ничего привычного, что напоминало бы мне мое тело… Я была сгустком…матовым светящимся сгустком света.
А ветер все усиливался, он уже разрывал на части все: деревья, дома, людей. И мое тело лежало неподвижное этому феномену, лишь пряди волос колыхались от порывов, а может от легкого его дуновения….

Перед темнотой я видела, а может, мне показалось, слезу, скатившуюся по щеке не моего уже тела, ее блеск на их солнечном свете и… темнота.

Глава 3.

Они сидели достаточно долго. В их душах текло другое время, замедлявшее течение перевоплощения материи. Глаза, узнавшие боль и печаль, но в них было общее – они в пламени огня видели не смерть, а блеск и завораживающие чудо.
 Туман сегодня особенно скрывает тайну своего бытия, значит, многие вопросы найдут свои дороги решения, а может чья-то судьба увидит край скалы и сорвется… – Лара почему-то закусила нижнюю губу.
 Что? Очень интересен ваш разговор! – сарказм не дал должного результата. А Лара отклонилась на спинку дивана, приняв позу, говорившую о полной власти над ситуацией. – Извините, но вы первая очень интересно решили познакомиться со мной… а, меня зовут Наталья.
 Мне очень приятно. Знаете, ваше имя у меня ассоциируется с небом, с его чистотой, но на небесах часто бывают тучи.
 ?!
 Не удивляйтесь, тем более не обижайтесь, ведь это всего лишь слова, и тем более мои.
 Кто вы такая? – Наталья заволновалась, ведь не каждый будет так вести себя с посторонним человеком.
 Что для вас свобода? – Лара не слышала ее вопроса или просто проигнорировала, ведь он никуда не ведет…
 Падающая птица, – молчание собеседницы не вызвало удивления, похоже Наталья стала привыкать к ее странному поведению, и она продолжила, — птица не зависит не отчего, когда падает, сложив крылья, прижав ближе к телу, она забывает про все, видя только цель, конец того края, что есть земля. Ни солнце, ни облака, ни звезды не прельщают так, как делает это земля.
 Очень интересно, — Лара резко пододвинулась к Наталье, впритык взглянула в глаза, возможно ища в них ответы на свои вопросы, но… в тех очах лишь были тучи и плотная пелена, покрывавшая душу девушки. Лара улыбнулась, скорее проскользнула ухмылка. – Пожалуй, закажу еще чашку чая.
Через минуту, когда официантка принесла заказ, Лара сидела молча, глядя в окно, на которое наступал волнами таинственный туман, возможно рисунок или картину писал он своей невидимой рукой, и понятной только им одним.
 А ветер? – вопрос был настолько неожиданным, что Наталья, которая собиралась уже уходить, вздрогнула, присев на секунду на свое место. Она некоторое время смотрела на девушку, пытаясь понять, не шутит ли та, но, увы!
 Вы странная.
 Ветер тоже символ свободы. – В голосе девушки звучали нотки печали и боли.
 Он зависим от земли, — Наталья не знала, зачем она заводит разговор с этой чудаковатой незнакомкой. Но желание послушать конец этой дискуссии, помог ей задержаться на время.
 Как и птица. Все выходит из земли и в нее возвращается… И падающая птица летит к ней.
 Возможно.- Наталья резко пододвинулась к собеседнице так, что их глаза были друг против друга. Власть и сила в обоих, слабость и глупость в каждом.
 Свободна только душа.
 Хм… Ты веришь в нее? Если она есть, то зависит от тела.
 Тело от нее. Устремляясь к покою, к небу после тела есть время отдохнуть, есть время, чтобы вновь родиться.
 Обоснуй.
 Тело остается в вечном холоде земли. Душа же, как и туман, таит в себе многие загадки, — Лара взглянула мимолетом в окно, — но, проходя через Солнце, она проходит суд, как многие веруют, суд здесь и сейчас. Но это позже. Сквозь Солнце к Звездам – вперед к свободе. Игра и сон, сон, который даст наполниться душе энергией, вечной энергией любви. Любовь везде и всюду, ее надо только почувствовать и дать проникнуть в тело и душу. Но многие предпочитают ненавидеть… Так легче? Глупцы. Это разрушает и не несет гармонии, только суета и невозможность полета. Ты видела небо? – глаза девушки пристально с надеждой смотрели на Наталью, лишь накатившиеся слезы, отражались в их бездонной пропасти.
 Возможно… — невозможность увидеть за гранью испугала собеседницу, и она попробовала поверить.
 Небо. Его звезды и великое пространство свободы. Они нас ждут, а главное прощают.
Тишина заполнила сердца девушек, каждая из них не была готова к прощению перед небом. Оттого ли они прослезились?
 При жизни человек ограничен многим. Он раб. Раб того, чего нет, раб себя самого. Цепи, оковы и стены, со стекающими по ним каплями воды, грязной, как надежда, но столь же желанной. Человек сам заточил себя в тюрьму своих иллюзий. И великая иллюзия – это любовь. Она прекрасна.
 Ты отказываешься в нее верить? – Наталья недоумевала, что же может произойти с этим напротив сидящим человеком, раз он так начал думать… лишь боль и скребущаяся тоска.
 Только любовь дает истинную свободу, — Лара продолжала либо, слыша вопрос и ответив на него, либо нет, — дает возможность летать, а это и есть смысл жизни человека. Летать. Творить. Что нужно больше?.. Это свобода.
 При жизни… А что же смерть? Ты противоречива!
 А ты? Мы все ищем что-то. Слова – не результат, а процесс. Что же смерть… — ухмылка, «значит интересно». Лара уселась поудобнее, сделав большой глоток кофе. Оно, настоящее, давало почувствовать вкус экзотики и солнца, которое взращивало семена, – душа отдыхает. Потом вновь воплощается либо на Земле, либо на других планетах Вселенной. Бог един и множественен. И я его видела… наша задача стать богом…на Земле. Нам все дано. Но есть маленькое «но» — мы, люди очень любим цепляться за все, что нас окружает. Мы забываем про любовь, что есть цель для бога, и отходим, стремясь к иллюзиям. Любовь – великая мать иллюзий, но она настоящая, она заставляет жить. Биться твоему сердцу, приливать крови к твои щекам, наполняться твоим легким и не выпускать драгоценные секунды взгляда. А дальше понимание и покой… либо азарт первенства, но ты понимаешь, что без любви не можешь жить. Она – все.
 Ты видела бога? – Наталья мгновение назад, когда услышала слова Лары, вздрогнула, почувствовав мурашки по коже и незаметное удовлетворение от услышанного.
Лара долго рылась в своей сумочке, пока не достала какой-то предмет и не протянула его собеседнице. Это было зеркало. Наталья смотрела несколько минут в него, потом протянула обратно, не сказав ни слова, опустив глаза.
 Наш смысл творить и любовь копить. Мы очищаемся и копим ее в душе. Так будет вечно. Женщины, кстати ближе к богу, они во многом богини… не воспринимай в серьез, это глупые для меня слова, но за ними многие видят смысл, мне конечно проще просто говорить Человек с большой буквы. При родах проявляется сила женщин в творении, одновременном разрушении своего тела, для стремления души к любви.
 А ты не думала, что просто это ничто, что люди используют друг друга, что нет понятий таких, как честь дружба и твоя любовь. Что мы живем в веке разрушений и предательства? Человек забыл корни, стремясь к бумажкам, которыми можно подтираться, вот она твоя так называемая иллюзия! Черт! Люди убивают ради своих миров, маленьких и ничтожных, как их головы! – Наталья сидела и смотрела на Лару, может ждала от нее ответов, но ее глаза были наполнены бешенством и болью. И смертью.

Часы пробили полдень, девушки сидели молча, глядя в свои миры, хотелось плакать, а может рассмеяться, сказать, что обе пошутили, и разойтись, как будто это ошибка. Но еще большей ошибкой будет забыть глаза напротив сидящей собеседницы, ведь это глаза, которые они искали всю жизни, это глаза каждой из них, просто зеркала тоже иллюзия.

Глава 4.

Я очнулась на берегу океана.
Я знала, что это океан. Волны тихо бьют об берег, тихо оплетают мои ноги своей теплой водой с прохладой вперемешку. Песок мокрый, чуть-чуть пошевелила пальцем, да, это действительно песок. Я открываю глаза и вижу голубое небо, и нет ни единого облака, лишь бездонная пропасть небытия.
Все, как и раньше, те же ощущения, но я никогда не была на океане, на море да, но… Солнце. Его нет на небосводе, но свет откуда-то исходит, жара с легким ветром, дующим со стороны океана. Я оглянулась. Боже, Лара! Да ты и правда в Раю! Либо на красивом острове… Впереди вода ближе к горизонту темнела, а в лагуне нежно- голубой оттенок отражал цвет неба. Я вижу экзотических рыб глубоко и далеко в океане, и красивых птиц, крылья которых наполнены мощью и грациозностью высоко в небе. Я вижу все… я знаю многое, но чувствую планки, преодолеть которые необходимо. Что это? Мое восприятие, или может степень понимания… да, наверное, чтобы знать, надо понять.
Лагуну закрывали столбы рифов, два-три, на самом высоком росло дерево, крона которого могла закрыть, казалось, все небо, до того она была величественно огромная, но ствол ее был хрупок для многочисленной листвы, напоминал чем-то ствол березы. Листья отражали свет, источник которого я так и не увидела, они золотом манили и играли со мной, но я чувствовала недоступность этого гиганта и в тоже время нежность этого дерева.
Я обернулась, предо мной стеной выходила практически вертикально к земле скала, огромная. Здесь все было столь громоздким, что я чувствовала себя маленькой пылинкой по сравнению с этими титанами красоты и изящества, совершенства.
Скала являлась частью зеленой горы, в которой где-то зародилась жизнь горной реки, втекающей в океан, но это было далеко от меня вдоль по брегу, звуки сужались с моим теперешним восприятием. Мне всего лишь удалось довольствоваться речушкой, если не ручейком метрах в десяти от меня. Вот истинное творение природы – совершенство и гармония.
Я ощущаю себя единым целым со всем что вижу и слышу, мои чувства обострены, концентрируясь на одном, я вижу… что же происходит? Где я? Кто я? Смешно и страшно. Паника охватывает волнами, отступая понемногу, она возвращается, заставляя дрожать всем телом. Неспособность сориентироваться в местности, не понимание ничего и фрагменты из прошлого, какого дня только… Помню сарай, листки бумаги и ручку, тень, падающую на крышу сарая.

От неизвестности я иду прямо, перебирая ногами песок, иду без мыслей, просто смотрю на небо, где должно быть солнце, но его, нет, а я по привычке морщусь. Странно…
Впереди что-то блеснуло, ноги сами понесли меня на то место, в то же время я слилась с птицей в небе, стала ею, но быстро переключилась, ощущение такое, что я залезла в чужую плоть.
Да я могла чувствовать людей «при жизни», знать их чувства, читать их мысли, раскрывать полученную информацию в слова, но так часто хотелось просто передать чувства. Никто не мог «прочесть» меня, говорили, знают, но это ложь, оправдание, что являешься частью меня. Один человек прочел, а я просто слушала.
Я вернулась из воспоминаний, которые опять отражали мои чувства. На них опирается вся моя настоящая сущность. Если я умерла, то отбросила все что не нужно, скинула все маски, стала собой, стала душой. Наверное…

А что есть память? Чувственные восприятия возникают, как космические ритмы, как звук, свет, преломляются у меня через органы чувств. И чувственное восприятие дает мертвый образ воспринимаемого. Если бы к нему ничего не присоединялось, этот образ протекал бы как физиологический процесс в органах чувств и затухал. Но тогда бы не смогла бы возникнуть память!
С нарастающим темпом всплывали из тумана подсознания отголоски моего прошлого, они наносили тяжелые и нежные удары, ранили в сердце, жгли низ живота… Воспоминания моей жизни, они хранили в себе меня саму. Я убегала от многих, боясь боли, от того, чего уже не будет. Прерывистое дыхание и сильное биение сердца заставляли вырезать из памяти многие отрывки жизни, это стало началом моего конца, моей духовной смерти, потери чувств, потери сочувствия, потери человеческих надежд. Камень в форме человеческой фигуры.
Я осела на песок, не могу стоять, коленки дрожат, если они есть.
Память. Чтобы она могла быть, чувственное восприятие должно быть изъято из организма и оживленно: лишь оживленное изнутри чувственное восприятие превращается и заносится в память. Мы есть генератор, который оживляет. Что есть мы? Что я? Псюхе? Эфирное тело? Либо плоть? Материя? Живая сила? Сколько может быть имен у правды, сколько названий? Но я даже не знаю своей сути…
Слишком много страха, слишком много боли, неизвестности. Я смотрю на небо, освещаемое невидимым светилом, закрываю глаза, веки выдавливают слезы, скудные слезы бессилья. Встать и идти. Куда? Какая разница.

Песок жжет ступни ног, слишком жарко, жажда… Сколько времени я иду, не знаю. Хочется упасть и умереть. Но я мертва. Что это?
…Это светлый шар, который лежал в горячем песке, отражал в матовом отливе все что видел, но не меня. Я взяла с опаской его в руки, но не вижу своего лица, меня просто нет в его отражении. Не уже ли даже этот чертов шар знает, что я всего лишь туман, меня нет, и я растворяюсь под натиском обжигающего солнца. Так могло бы быть. Но солнца нет, а я вроде существую.
Где я? Что это за шар, который весит не более крупицы писка? Боль.
 Шар – твоя сущность… как и весь этот мир… — голос раздался у меня за спиной до того резко, что я уронила странный предмет и обернулась, сжав свою душу в единую точку страха.

Глава 5.

 Туман отступает, — Наталья сделала глоток черного кофе, и растворилась в витрине, ее взгляд застыл. Лара рассматривала ее лицо – красиво, но в ранних морщинках скрывалась своя история. Хочется улыбнуться, но девушка всего лишь прорезает ухмылку на лице, заставляя уйти ее быстро и незаметно.
 Туман говорит с тобой? – молчание нарушила все же Наталья.
 Да.
 Что же он говорит?
 О своей жизни, о своей стихии и истине.
 Но истина одна. Мы ее ищем, а она убегает…
 …либо мы бежим от нее, настигнув ее вершины…
 …да. Человек боится увидеть ее значение, ее вселенский размер. А что есть, по-твоему, истина?
 У каждого она своя, но в тоже время она едина и одна. Чтобы понять и войти в нее надо всем людям объединиться, собрав по крупицам свою правду, свои пути. Для меня это любовь и ненависть…
 …для меня жизнь, — Наталья отпила еще один глоток, но он принес горечь ее сердцу, а не тепло желудку.
 Что ты понимаешь под этим понятием? – Лара чувствовала наплывающий порыв боли, она уже приготовилась влиться в него до конца прочувствовать душу чужого, но близкого человека, помочь, чем сможет. Ведь она знала глаза боли и тоски…
 Ты знаешь одиночество? – в ответ только кивок. – Настоящее. Когда ты вроде и среди людей и вроде тебя нет, так как ты один. Они проходят мимо и никто, слышишь никто не остановиться, чтобы просто улыбнуться! Всем наплевать, что у тебя в душе. Никому нет дела до души! Каждый живет в своем мире, а ты один… но еще и прикрывается иллюзиями, как ты говоришь.
 Наталья, а друзья, близкие?
 Друзья… их нет, обычная манипуляция и использование. Либо они есть, но в конце пути их нет. По дороге, которой ты идешь, нет тепла, один холод смерти.
 Ты не веришь в дружбу?
 Частично.
 Иногда, когда используешь «друзей», должно возникать чувство, которое остановит тебя. Тогда ты не посмеешь сделать гадость в свою выгоду другу. А если ты не испытывала этого чувства, то ты не испытывала присутствия друзей. Я вижу боль…
 Что уж там! Смерть одна, рождение тоже. Мы одни, и не лечи меня свои «взором»!
 Извини. Это твоя граница.
 Хм… хочется верить в частичку твоей души, что она где-то есть…
 Кто-то хитрый и большой наблюдает за тобой… Оставь, мы действительно одни. И нет никого. – Лара вздохнула, после чего, прикурив сигарету, посмотрела в туман куда-то вверх. – Это наша истина. Наша правда. Что творишь то и есть твой плод, хочешь – бери. Это мой выбор, как и твой. Либо любовь, либо ненависть.
 И это жизнь.

Глава 6.

 Шар есть ты…
Я обернулась, могу поклясться, что чувствовала дыхание у себя за спиной, но никого не увидела. Поворот вокруг своей оси ничего не дал. Да, что это?! Ангел всю жизнь за спиной? Голову что ли только повернуть? Либо он на затылке сидит и рулит мною, дергая то один, то другой волосок! Нет, это уже не смешно!
Я сижу на песке и верчу серебряную сферу. Отражение меня… любой ответ на любой вопрос? Подсознание? Я его отбросила и улеглась на песок, в любом случае у меня целая вечность, чтобы это понять. Закрыла глаза, стало прохладнее, ветерок омывал мое лицо, приятно. Не знаю, сколько это длилось времени, но с ветром ко мне прикоснулось что-то, с нежностью и холодом это провело по моей руке. Я открыла глаза и отпрянула. Передо мной сидел на корточках мужчина лет 35, весь в черном, его рука лежала на песке за место моей. Его лицо, оно было красиво, правильные четкие черты лица, а главное глаза. Его глаза были ясны и стеклянны, ярко-синего оттенка неба. Он улыбнулся и опустил голову, так что его волосы спали на красивые очи, жгучий цвет их отражал ночь. Ассоциации возникали сами с собой, я находилась в них, чувствуя ту же самую прохладу темного вечера или теплоту ясного небосвода, капли влаги застыли у меня на губах, но превратились в льдинки, а потом испарились. Как странно и невозможно! Я смотрела на незнакомца, все больше теряясь в своих чувствах, погружаясь в иллюзию. Не знаю где я, но это чудесное место.
Внезапно Он приблизился ко мне так близко, что я чувствовала его горячее дыхание у себя на губах. Страх охватил меня полностью, я не могу пошевелить ни пальцем, ни рукой. Я смотрю на него взглядом, наполненным агонией ужаса. А он спокойно, чуть касаясь моей кожи, прислоняется к уху и шепчет: «Тихо. Т-с, не спугни». Я подпрыгнула и отошла от него. Страх сжался в груди, но переплетался с возбуждением. Меня к нему тянуло с силой страсти?! Дыхание сжало сердце. Он был прекрасен, но отвратителен моему разуму. Я его отрицала.

 Кто ты?… — еле как произнесла, сломив ком в горле, а он молча сидел и смотрел на меня снизу вверх. «Кто ты?» — с упорством повторила вопрос, при растущей уверенности, его ухмылка меня не смутила.
 Ты прекрасна…
 ?!
 Ты цветок, который распускается не перед каждым, как матьиолла по ночам. Тьма привлекает тебя, и ты даришь ей свою жизнь. Красота, окутанная Ее Величеством Тьмой! – его глаза горели, наливались краской еще больше синего, тяжелее, я чувствовала грозу в них, молния сверкнула в его очах, а он подходил все ближе и ближе ко мне, пока не заключил в объятия, холодные и колкие как лед, уже шепотом он продолжал, — твоя душа чиста подобно лотосу. И сорвет тебя подобный тебе. Ведь ты слишком далека и высока. Твоя душа сияет как звезда. И только звезды должны окружать твою душу… — он опять прислонился к моему уху, с жаром на вдохе он сказал последние слова «но звезды разделяют миллионы световых лет, поэтому они чувствуют одиночество острее, других». И я потеряла сознание.

Я очнулась одна на берегу океана. Сначала мне показалось, что я дома, но, открыв глаза, я ощутила иллюзию своей жизни. Этот мир не подвластен времени, я тоже. Я попыталась встать, но грудь резко отдала болью. Он что-то вытащил с силой из меня, оттого стало страшно. Где незнакомец? И зачем эта боль? Телесная боль?! Я встала и пошла вдоль берега. Моего шара не было нигде. Раз он есть я то либо он потерян, либо со мной всегда.
Я иду по мокрому песку, не ощущая жары как прежде, только легкая прохлада, которая не дает замерзнуть. Мысли так и вьются роем вокруг меня. Но стержень проблемы – незнакомец. Нет больше ни желания его, ни страха перед его сущностью, лишь его слова о самой себе. Он прав. Я это сама знаю всю жизнь, но, соглашусь, приятно, когда тебя «читают», чувство понимания, наверное, проскальзывает. А он говорил мне с такой чувственностью… А! Надоело. Странно… всего лишь слова, воспоминания, они не отражаются в теле. Нет желания. Лишь духовное слияние с его сущностью. Нет ничего человеческого, лишь то, что я искала всю свою жизнь, когда жила. Самое интересное, что его голос мне показался знаком. Где я могла его слышать? Страх с переплетением страсти! Какая глупость! А может муха меня укусила? Как я вообще могла такое почувствовать? Но было здорово…
 Теперь у тебя нет страха в груди. Ты лишь увидела слезы, в то время, растворялось в теле твоем, кричало человеческое начало, — мой незнакомец возник из неоткуда. Действительно не было страха, за место него полное доверие.
 Кто ты? – в последней попытке я попыталась узнать правду.
 А как ты думаешь?
 Ангел?… — он почем-то улыбнулся. Красивая улыбка. Нечеловеческая красота, а красота мечты того человека.
 Пусть буду ангелом. Ведь ты сама знаешь, что слова – мыльные пузыри, могут быть красивы, а могут не получаться при рождении. Но они есть, и они лопаются, растворяясь в воздухе, оставляя мелкие капельки воды и зараженные азартом глаза ребенка.
 А ребенок каждый человек… Ты смерть?
Ухмылка. Всего лишь маленький жест, который значил «да». Он подошел ко мне вплотную, что я опять ощутила его дыхание, холодной, как… смерть. Обнял за талию крепко, с присущей ему нежностью. От его слов побежали мурашки по коже, тянуло в бездну. Я замерла, слушая его шепот: «Я Ангел смерти. Прислан Вселенной, чтобы ты умерла. Но в сердце твоем живет сомнение: жить или умереть. Ты отказалась от теплоты и любви, что была подарена тебе Вселенной, ты пошла за тем светом, а лишь изучала то, что далось твоей душе изначально. Я Ангел Смерти». Последние слова словно растворились во всем, что было моим духом, телом, душой. Они разрушили мое сердце… Слеза скатилась по щеке, она была лодкой, бороздившей просторы океана, но бывает, при шторме тебя выносит на скалы, а может на тихий безмолвный пляж с белым песком. Но слеза столкнулась со скалой и лодка разбилась. Моя кровь души коснулась его, когда он хотел отойти, но вдруг отпрянул, словно ошпаренный, и с блеском ненависти в глазах посмотрел на меня. Я смахнула слезу и отвела взгляд, но на секунду меня осенило, улыбка расползлась по лицу:
 Ты наблюдаешь за душами, возможно за людьми. Ты касаешься с нежностью и осторожностью, боясь… сломать, твой голос нежен и спокоен, как звуки флейты, боишься спугнуть, — я говорила ему о нем самом, он стоял и с гневом зверя смотрел мне в глаза, но я владела силой правды, зная, что я мертва, и живу лишь дыханием души, а он, он – лишь тень. – Ты наблюдаешь, хотя хотел бы быть на моем месте, на месте тех, кого ты провожал в другие миры, они имеют право выбора. Они свободны. А ты боишься слез, горячих слез боли. Да ты, возможно, творишь ее, но ты никогда возможно и не чувствовал боли! То же и с радостью, со счастьем… я права?
Посреди пляжа стояли две темные фигуры, их обвевало порывами ветра, жар дня невидимого солнца давил на них своей силой, а они стояли в безмолвии.
Да, я права.

 Твоя наглость поражает меня. Никто не осмелился еще так говорить со мной! Надо было оставить страх. Хотя нет, он тебе не мешал, когда ты лицезрела правду. Поздравляю, ты умеешь видеть, а не просто смотреть.
 Мы квиты.
Он подошел ко мне опять близко и дотронулся до груди, я в тот момент отлетела назад. Боль. Ноющая боль перемешалась с негодованием. За что? Мой ангел подошел ко мне, присев шепотом произнес: «Я знаю человека, и не завидую ему, что он владеет правом выбора потому лишь, что он хрупок, но это делает его сильным, придав огранку красоты». В следующий момент, черный ангел протянул мне руку, и глупо было не воспользоваться его помощью.
 Шар – это ты. Сделаешь выбор, он покажет. В нем ты увидишь скрытые части себя. Носи его с собой.
 Это рай?
 Нет, это твой рай. Твой мир, который ты создаешь здесь и сейчас. Но в нем есть символы Вселенной, которые ты должна понять, сделав это, ты увидишь, что тебе дано увидеть. Здесь все единый символ, так тебе легче понять себя. Ты сильна во всем, что тебя окружает, здесь твоя сила.
 Зачем ты причиняешь мне боль?
 Ты ведь знаешь? Боль помогает тебе либо ненавидеть, либо жить, как ни странно. Хотя каждый по-своему выбирает себе источник силы…
 …их два. Любовь и ненависть.
 Больше. Но в основе эти два понятия есть. Ты не можешь мстить, ты питаешься ненавистью, отламывая куски, ты лепишь из своей души, что хочешь. Ты сильна. Очень сильна, но в этом твоя глупость.
 Почему?
 Идешь против течения. Разбиваешь стены.
 Так легче, ведь я не разрушаю при этом одного – свои идеалы.
 Хотя многие ты потеряла. Оставила стержень – волю. Что ж это твой выбор, который при этом и задержал тебя здесь. Ты хочешь жить, но ты должна умереть.
Я знала одно, что чем я владею, так это иллюзией. Я бежала от нее, отрицала, но слилась с ней в единую материю, она ведь и есть я. Она моя сила. Я стала сама иллюзией, выдумкой Вселенной, игрушкой в ее руках. И теперь Она призывает, и я должна повиноваться, склонить колени пред ней.
Никогда!

Глава 7.

«Так страшно ведь быть с камнем за место сердца слишком тяжело для груди… и для души. Любить, как факт. Желать, как желание. Что выбрать? Любовь, да спрятать глубоко в сердце, сделать ее только своим сокровищем. Ведь только ты можешь пройти сквозь все преграды темного леса своей души, начать копать прогнившую землю, либо это прах за место нее? Кто знает? Только ты. Рыть руками. Жаждущие смотреть с диким блеском зверя в глазах… и найти маленькую деревянную шкатулку. Ее старина сказывается на внешнем виде, запах древности охватывает тебя и проникает вглубь. Ветер твоей души перестает сгибать деревья твоего мира к земле и праху твоей гниющей иллюзии. Все затихает и молчит, наблюдая, как ты откроешь самое древнее сокровище наших отцов. Вскроешь и увидишь истину Вселенной. Все в ожидании… Твоя рука с легкостью открывает замок, он с медленным темпом ветра падает в гниль твоей души и исчезает в твоей земле… Но вдруг ты оглядываешься по сторонам… и не видишь света, ведь кругом тьма! Тьма твоей души… И вновь играет симфония страсти, жажды. Желание играть обуревает твою душу с новой волны силы… Ты выбрал игру. Игру в марионетки. Ты думаешь, что ты хозяин спектакля, где ты зритель и кукловод. Весь мир у ног твоих. Но оглянись, встань со стула театра твоей души. Вернись в свой лес и посмотри, что бросил ты глубоко в гниющем сердце быть! Старинную шкатулку без замка. И в ней вся истина природы. В ней то, что ищет всякий, но боится заглянуть. В ней то, во что ты веришь, но умрешь, взамен на страх. Ты – трус. Ты знаешь все, и лишь отвел свой взгляд и уже без улыбки наблюдаешь маскарад своих же кукол. Но и сам ты кукла в чужих руках. Ведь ты же знаешь, что есть та шкатулка из древности. И не так холодом дышит твоя душа. И все ведь замерло и ждет, когда очистишь душу и откроешь ту шкатулку, что в ней великой сокровище, истина Вселенной».

Тишина нависла во всей кофейне. Туман ударил по стеклу, он внимал рассказу девушки, имя которой Лара, он понимал ее душу, ведь он также боялся открыть свою древнюю шкатулку и увидеть свое сокровище.
Посетителей, кроме девушек не было, царила полная тишина. Вдруг прозвенел дверной колокольчик, который и нарушил тишину. Вошел высокий темноволосый мужчина, одетый в черное. Он был красив. Наталья, которая сидела лицом к выходу улыбнулась довольно, наслаждаясь красотой незнакомца. Звон колокольчика развеял темные мысли о старой шкатулке, брошенной когда-то в детстве ею глубоко в душу. Лара обернулась, но этот мужчина не вызвал у нее удивления, а только безразличие.
 Познакомься, — предложила она через секунду своей знакомой, которая так и ела взглядом хищницы незнакомца.
 Ты позволишь? – чуть виноватой Наталья ощутила себя.
 Да, конечно. «Желать, как желание», — ирония этого момента была понятна только ей, — только помни, что чем дальше, тем глубже мы втаптываем сокровище души…
 Да, ладно тебе! Разве он не привлекателен для тебя? Хотя я уже вижу в тебе соперницу, ты виду просто не подаешь! — Наталья, шутя, пыталась сгладить серьезность с лица Лары. – Тем более он красив, возможно, и богат.
 Деньги? – Лара проигнорировала шутку, а только завелась больше, — не смеши меня! Если будешь бежать за ними, то никогда не возьмешь их в руки, тем более, чужие! Они ничто, если не чувствуешь их силы! Силы трудности зарабатывать и силы удовольствия тратить. Они становятся лишь бумажкой, которую можно скомкать и бросить в мусор, а то и еще хуже, в лицо того, кто тебе их дал. Нет их энергии.
 А ты не можешь просто взять и наслаждаться?
 Нет.
 Бери, когда дают! Глупо отказываться от дара.
 Мы просто разные люди, все разные. Что легче, то и берем. А я может, действительно глупа, если вижу в этом подвох жизни. Может, я глупа, когда иду за зовом своих идеалов и своей души и делаю то, что хочу я, а не то, чего ждут от моей личности. И ты глупа, так как идешь за тем, что желаешь…
Наталья с жалостью смотрела на девушку, понимая, что та запуталась в своих мыслях, так долго ища конец и начала этой самой ниточки, что забыла жизнь и ее удовольствия. Наталья пошла знакомиться с мужчиной, ведь, в самом деле, они с Ларой никто друг другу, просто мимолетное пересечение желаний. И все.
 Еще что-нибудь будете заказывать? – официантка со страхом наблюдала посетительницу, что та долго смотрела в окно, еле дыша.
Эта женщина не знала чувств девушки, ей просто надо было следить за общим комфортом кофейни, чтобы не возникало никаких казусов, и тем более не вредило престижу заведения. А Лара сдерживала слезы, тая обиду только на жизнь, что та повела ее по пути, которой она неосознанно выбрала. Тяжелый путь, задумываться и искать правду, через людей, жизненные ситуации, зная, что они символы, которые ведут куда-то девушку. А куда? Зачем ей это? Блажены незнающие. Что есть конечная цель? Да, идя за зовом души, она живет в своем мире, выходя из него изредка, удивляется, что есть другая жизнь, но она такая непонятная, такая сложная. Но самое интересное, что другие существа ее не понимают, отвергают и уничтожают огонь души, заставляя ползти по неизведанному пути. Она их любит, любит за то, что они через боль, показывают ее силу, ее волю.

Глава 8.

Казалось, я бежала сквозь тьму, сквозь свои иллюзии и заблуждения. Даже здесь я не знала, какова реальность. Даже здесь я бежала от нее. Слезы выходили из души, они не были моими, они были Ее, настоящей «меня», что всю жизнь хотела выйти наружу и преломить мир к себе, которая всю жизнь мою на Земле – мечтала, тратила всю свою силу на розовый идеальный мир! А на самом деле он не достоин моей души, который где-то внутри останавливалось дыхание и замирало мое сердце, при виде красоты, даже в прахе бренности скупой человеческой жизни. В лицо мне плевали и говорили гадости о моей наивности и вере в чудеса, нет в синоним этого слова – в любовь жизни к человеку, в ее доброту и заботу к заплутавшему ребенку, который думает, что его песочница – это великий мир, где все песок и рационально все, как этот песок. Где не может быть белых песчинок, так как здесь только желтые. Здесь не может быть ничего, кроме того, что этот ребенок уже видел. А это всего лишь бедная песочница одного из бедных кварталов мира, критерий богатства которого – мечта. Мне плевали в душу и кричали, что я бедна и ничтожна. Хотя я была богата мечтой. А те люди бедны и верили они только в то, что видели в своей бедной песочнице мира. Их иллюзий.
Хотя не во всем они были неправы. Единственное чему они меня научили, так это то, что язык надо держать за зубами. Молчать и не делиться с мечтой своей не с кем. Она твоя и она генератор энергии для твоей жизни. Слиться с ней.
Я бегу неизвестно, сколько временим, а может, стою на месте. Мысли уносят далеко в прошлое, во вспоминания… Предо мной возникает Он, мой ангел смерти. Голова его опущена, и я бросаюсь к нему и реву в его плечо, и бью в грудь. А он стоит и только еле-еле заметна его улыбка. Мои силы иссякли, и в это время он обнял мою душу, да чистую душу без обид и ненависти. Только чистый сгусток белой энергии, мой спутник обнял так сильно, что одиночество отступило, испарилось все, осталась только я и этот ангел. Ангел Смерти.

Где-то в горах, где не только деревья с ползущей вниз почвой, но и камни, а то и скалы, где горная река резко превращается в водопад, я сидела с моим неожиданным знакомым, я сидела у обрыва, наблюдая, как течение реки обрывается и превращается в падение, чертовски красивое падение. Подобно мне река не ожидает такого поворота, а жизнь преподносит, правда мы не знаем ее поворотов. Поэтому падение и становиться красивым, ведь Вселенная делает все в угоду человеку.
 Расскажи мне все, что я должна знать, — я тихим шепотом потребовала у моего путника.
 Что ты хочешь услышать? — не ужели можно вогнать в незнание такого просвещенного мастера загадок? Это интересно! Но, это всего лишь мое самолюбие, развеянное его улыбкой.
 Что есть смерть? – покорность и неотступность сочетались в моем голосе, я готова была идти собачкой за ним, за его знаниями, подбирая кости со стола пиршества загадок мира.
 Интуитивно ты чувствуешь, что за остановкой сердца скрывается нечто большее, и это может и не быть таким сном, каким ты его видишь сейчас. Это твоя иллюзия. Биение сердца становиться тише и реже, стоп. Конец физиологическим процессам, клетки организма постепенно умирают. Как тебе известно «ты» не отделима от организма с одной стороны, «ты» есть ты – с другой. Организм и его большинство функций протекают без твоего ведома. Из этого и можно сделать вывод о некоторых стадиях смерти. Смерть «тебя» и смерть организма. Сначала умирает твоя сущность, происходит отделение твоей души от тела, затем останавливается и весь организм. Он немного притормаживается в этом процессе, позволяя тебе, как душе, уйти спокойно и осторожно. Это подтверждается банальными аргументами – ногти и волосы еще растут после конца жизни. Существует настоящая, «естественная» смерть, которая приходит вследствие естественных возрастных изменений; и патологическая, вызванная внешними факторами, влияющими на организм. Смерть же начинается от мозга в самом начале жизни…
 Подожди, подожди! Не так быстро! Как это в начале жизни? То есть когда я родилась…
 Да, когда ты рождаешься, ты начинаешь постепенно умирать. Смерть – это процесс, который с самого детства берет начало в центральной нервной системе и набирает силу по мере развития сознания. Смерть не противоположность жизни, а часть ее, как и жизнь — манифестация сверхчувствительной деятельности в физической сфере. Ты, то есть душа, являешься сосредоточием духовно-душевной сущности человека, а кровь твоего тела выполняет эту роль по отношению к телу. Кровь есть телесная основа твоего «Я». Но ты была бы не в состоянии использовать кровь, если бы не могла бы вызвать в ней процесс разрушения. Эритроциты лишаются ядер и распадаются в огромных количествах. Безъядерное же кровяное тельце биологически неполноценно. Кровь – орган, который подлежит сильнейшему процессу разрушения, а значит, нуждается и в процессе регенерации. Пробитая же в системе крови брешь является фактом того, что «Я» использует организм в качестве инструмента воли. Существует аргумент, подтверждающий вышесказанное: с утра количество эритроцитов выше, чем вечером. Грандиозный и разрушительный процесс действительно связан с вторжением сознания. Когда человек спит он находится в состоянии колебания между жизнью и смертью. Во время сна организм очищается от воли и восстанавливается, уравновешивая процесс разрушения. Нервная система несет разрушение организма, кровь же процесс восстановления. Но, когда первое возобладает над последним, то наступит «физиологическая смерть от старости». Она наступает, когда душа превратила все пластические силы в образы памяти и душевные способности. Тогда смерть является вынужденной необходимостью, поскольку организм полностью отдал свои пластические силы для душевной жизни.
 Получается, что нервная система разрушает, но чем развитее существа, тем и центральная нервная система также развитее. Что является ступенью к высшему сознанию. Значит, чем человек сознательнее, тем он больше себя разрушает. Не означает ли это… — перед глазам воплощались картины, наполненные красками, но иногда появлялись и черно-белые. За это время я была многими существами и проживала их жизнь, сливаясь с ними, я умирала и возрождалась, но последняя догадка меня ударила вспышкой, отразившись в груди комком боли, не уже ли это и есть истина?
 Смерть – конечный результат процесса, продолжавшегося всю жизнь, который позволяет вам стать сознательными существами, поскольку составляет основу для превращения жизненных процессов в содержание сознания. Смерть – вещество превращения. С помощью смерти освобождаются пластические силы, которые служат в основании для душевной жизни. Процесс смерти также составляет физическое основание для возникновения индивидуального мышления, а значит, для развития человека по направлению к свободе…
 … мы живем изначально неся в себе смерть, семя, которое становиться великим деревом, заполняя нашу душу, она часть жизни. Организм борется с разрушением, а нервная система, или сознание, наоборот, разрушает тело. То есть мы совершаем обмен бессмертия, на сознание … Это получается, что человек вышел на новый уровень… он становиться духовно развитым, стремясь к «идеалу» сознания, высшего сознания, сознания Вселенной… Но, чтобы не «убить душу», человек умирает телом. Обмен. – «Вот она вспышка, которая рассосалась с произнесением вслух мысли».
 Да, все так…
 А свобода – плата, точнее, нет, это дар, приманка для развития индивидуализма. Чувство свободы сладко, я тоже заплатила за него смертью. Получается, если я тут, то еще что-то держит меня в оковах жизни. То, что я должна понять, как ты говоришь, — его улыбка на лице, и звук падающей воды остановили мгновения, я легла на траву, свесив ногу в пропасть, смотря на небо, я продолжила, не произнося звуков: «Но умирает лишь тело, организм, я же плавно становлюсь на ступень выше, духовнее. И очищаюсь, лишаясь тела. У меня нет человеческих желаний, лишь чувство понимания и достижения Высшего знания, которое, впрочем, было и при жизни… бренность…»

Дерево на скале среди океана стояло, шепотом крича с ветром своими листьями. Лишь стояло, своей тенью накрывая мой мир.

Глава 9.

В одном из красивейших городов России, где столько людей запуталось в рутине жизни, которые плывут уже не зная куда, по инерции созданной когда-то давно мечты, плывут по течению жизни, городской суеты; где солнце светит совсем по-другому, чем в глубинке страны; где на улице редко встретишь улыбающегося одиноко идущего человека; где, в конце концов, нет дела никому не до кого, и где все хотят быть умными, или разумными, а сами обладают массой комплексов, покрывая это выпавшей на их ничтожную долю властью, слабость души, слабость воли и испытываемый страх правит большинством жителей одного из красивейших городов России.
Она сидела одна в туманное утро, которое приближалось ко дню, она сидела одна, душа ее была переполнена печали, отражавшейся на стекле окна. Там никого не было, великий мистерия туман окутал город. Она была одна.
Не было ни голосов, ни дыхания, ни сердец, а одна тишина, в которую и опустилась девушка. Боль одиночества пронзила ее насквозь. Слезы потекли сами собой, но она ловко смахнула их рукой. Достав сигарету, нервно прикуривая, она старалась держаться. Слабость не должна была победить. Ведь кто будет думать рационально и твердо, если она раскиснет и расплачется, будет биться об стену и кричать? Хотя сердце ее уже шептало и скреблось об старую поцарапанную тысячи раз дверь ее сознания, а она лишь сильнее опиралась с другой стороны на незапертое ограждение. К черту! Она же человек… Лара затянула сигарету на сколько позволили легкие, и потушила ее в пепельнице. В голове немного помутнело. Сделав глубокий вдох, заставляя проникнуть кислород в легкие за место той отравы, которую она приняла мгновение назад. Сигарета стала привычкой, и лекарством, которое она так ненавидела и которое ей помогала. Она ненавидела себя.
Девушка встала из-за столика, быстро пробежалась по залу глазами, ища знакомую и ее незнакомца. Те мило беседовали у барной стойки. Видимо этот красавец проник в сердце Натальи, что та забыла многие варианты совращения, сняла маску хищницы, и стала сама собой, позволяя себе наслаждаться минутами свободы.
Лара была разочарована и зла. Слабость девушке не давала ей покоя, и чувство, очень странное преследовало ее, давая понять, что надо делать. Подкупность? Доступность Натали? На красоту или на деньги? Туман. В голове туман, лишь чувство, набирающие обороты. Сердце девушки стало биться учащеннее, где-то шепот проник в ухо: «Дыши…». Тишина. Злость и холодность нанесли свои удары, проникая глубже, сворачивая руки, утяжеляя ноги. Они проникли в сущность, они стали ею.

Посреди кофейни стояла минуту неподвижно девушка, симпатична, немного грустная, но наполненная неописуемой энергией. Ее глаза отражали пронзившую боль.

Наталья мило беседовала с красавцем. Она знала, что вот он тот, которого искала всю жизнь. Она была влюблена с первого взгляда. Наталья снова стала маленькой наивной девочкой, которая сидела и тихонько, чтобы не спугнуть , слушала этого эмоционального человека. Дышала с задержкой, держа свое сердце в горле, сглатывая слюну, пытаясь вернуть его в грудь. Нежный взгляд полный восторга…

Она нежно провела рукой по спине, заключая в объятия, крепче которых не сыщешь. Он обернулся, только и увидел нежные губы, которые заключили в страстный поцелуй его. Это был безумный поцелуй, но холодный. Она обоими руками держала его голову, словно та упадет от удивления. Отходя в темноту, из которой пришла, оставила след из кровавой раны. Он видел ее взгляд, холодный и злой, как тьма неизвестности. Жестокий и сильный. Поцелуй незнакомки заморозил его сердце, она отдала ему весь свой холод и ушла, ушла, прозвенев колокольчиком…

Наталья была в недоумении, бешенстве! Почему Лара это сделала? И почему она была совсем не похожа на ту девушку, с которой общалась недавно? За что? Она молчала тупо смотрела на мужчину, находившегося в растерянности.
Он выбежал за той девушкой. Но на улице не было никого видно, лишь туман постепенно отступал, незаметно следуя по следам Лары. Поцелуй произвел должный эффект – он расторг влюбляющиеся сердца, одно из которых умертвив, и оставил шлейф инея девушкой подарившей его.
Лара шла по улице, выложенной камнем, каблуки притуплено стучали по нему. Туман сгущался, обвив собою девушку. Лара шла одна по улице, не замечав ничего, все куда-то пропали: люди, суета — все вымерли, а она все шла , ни о чем не думав, ветер легким своим дуновением и холодком уносил мысли девушки.
Внезапно ей переехала дорогу машина, падав сигнал, и исчезла в тумане, из которой и родилась. Девушка отпрыгнула назад, упав неуклюже, и с ужасом в глазах осмотрелась. Эта машина не только ее чуть не сбила, но и что-то изменила в окружающем мире…
Лара находилась одна на туманной улице, вдоль которой располагались одинаковые дома с красными крышами. Двухэтажные здания были идентичны тем далеким сооружениям из ее прошлого, из детства… Она была маленькой девочкой, в руках которой было пастельное белье. Как странно? Ощущение одиночества окутало девчушку, как и туман. Но он отступил.
Было раннее утро. Лара неуверенно встала и сделала первый шаг, не веря своим глазам. Еще один. Девушка шла вперед, стараясь понять, почему туман или кто-то другой вернул эти воспоминания, оживив их в реальности. Девочке было холодно, он дрожала. Сжав маленькими ручками свои вещи, та шла вперед, оглядываясь. Где-то слева от нее, Лара увидела человека, который что-то делал. Там была клумба, вероятно он занимался цветами. Так рано утром? Время было ближе к семи часам. Прошла девочка еще метров сто и увидела еще одного человека, выходившего из здания, это была молодая девушка, а здание – столовой. Воспоминания ослепляли, не давая покоя. Куда она идет? Вдруг Лара остановилась, она сначала глазами посмотрела на право, затем развернула и голову. Перед ней стояло здание, словно выходившее из тумана, словно вылепленное им. В груди сильно забилось сердце, оно разорвалось и рассыпалось на мелкие хрусталики льда, стало трудно дышать, что-то душило девушку, в глазах потемнело… Секунда, и Лара стоит в тишине перед входом в здание, окутанная тем же самым туманом, убегающего от ее шагов, как трус, или созидатель иллюзии.
Что происходит? Почему? Вопросы сыпались сверху, наступали снизу, но она была словно в забытьи, словно разделялась на два существа – на девочку, которая пыталась ответить на вопросы, не имеющие ответов; и на девушку, которая не боялась сделать шаг вперед к своему страху, к страху одиночества и увидеть, что скрывает этот туман в своем логове. И она сделала шаг, оставив за порогом маленькую девочку, которой она была всю жизнь, которая хотела верить только в лучшее, в сказки, в людей, не способные предать, потому что у них есть совесть и понятие своей «цены», достоинство. Потому и бежала она всегда от реальности, бежала все быстрее и быстрее на месте… бег на месте, подгоняемая страхом разочарования в мире, в мире, созданным не ею, кем-то более разумным, чем она. Она хотела контролировать ситуацию, но жизнь решала по-своему, она просто смеялась над Ларой, иронически. А Лара бежала от нее всеми доступными средствами: не хотела вставать, просыпаться, ведь во сне она была свободна, она могла все, не было боли, предательства, самого страха – это сон; избегала людей, в то же время крича «правду» им в лицо, думая, что про них, хотя это про нее; когда она видела чувства, проявляемые мужчинами к ней, те настоящие чувства, она сбегала не тихо, по-английски, а оставляя рубец на их сердцах, убивая в них любовь, хотя всего лишь Лара боялась себя. Как тихо и безмятежно звучит слово «любовь» в жизни! Вот сейчас она стоит перед дверью, которую должна открыть, а за ней стоит полная слез девочка с вещами в руках, ей предстоит сделать долгий путь по жизни и она снова сюда вернется. Но будет открыта не дверь в больницу, что в детстве здесь находилась, а другую – что ведет куда-то выше и в даль сумрака дня и ночи.
Ларе было жалко видеть глаза этой девчушки, она понимала, что именно сейчас ее время и время маленькой Лары связаны с чем-то важным и связал их туман, сплел в неосязаемые цепи и оковы, остановив часы Вселенной.
Девушка с улыбкой на лице кротко повернула ручку двери… Перед тем, как войти она увидела краем глаза темную фигуру, стоявшую там, откуда она пришла.

Туман обняла тот мир, стерев в один миг из реальности, а девушка вошла в мир своих страхов.

Глава 10.

Облака изображали разные смешные фигуры, их высота была непостижима мне. Так близки, но так высоки. Мы все находимся в разных мирах своих голов, своих иллюзий, надежд и желаний, хотя и являемся единым в этом осязаемом мире. В том мире. Сейчас я лишь зритель. Предо мной нет пугающих картинок моих грехов, лишь чувство безграничной свободы и время, которого нет, есть лишь я и мои мысли. Не это ли наслаждение? Вечный экстаз? Для каждого он свой, соглашусь, но какими бы не были категории, процесс один – свобода, или результат.
 Я хочу летать! Я всю жизнь искала полета! Свобода…ты объяснил со своей точки зрения ее, а моя — романтичнее… хотя они схожи чем-то.
 Возможно. Я не есть истина, лишь бледная тень догадки Создателя Вселенной.
Его глаза отражают блики галактик, планет и множество Солнц, потухших и вновь запылавших, и тех, что возненавидели эту красоту, поэтому и исчезли, потащив мир в черную дыру неизвестности. В его глазах отражалось время, его начало и конец, вечный конец, который и был началом. Странно и смешно! Но он был кем-то, кто знал слишком многое, чтобы отдавать мне это сокровище. Холод и жара, страсть и отвержение. И вот я вижу… себя. Свое лицо, свои глаза, они не изменились, лишь стали более глубокими, нет ни слез, ни радости, они отражают меня. А его очи мои. В этот миг я слилась со Вселенной, почувствовав прикосновение бесконечности, что звала и манила к себе, а я еще и сопротивляюсь! Слишком блаженно, слишком невыносимо.
 Что есть человек?
 Лара, я не знаю, — «Как это?».
 Повтори.
 Человек на тонком уровне сливается в одну точку со временем, пространством, и материей. Нет границ. За счет продвижения вверх по лестнице расслоения, можно увидеть причинно-следственные связи, происходящих тех или иных событий. Поэтому взрыв на одном конце Галактике отражается и влияет на человека, единственное отчего это зависит – от его души. Мы едины на первой ступени бытия, а дальше лишь материализация. Вселенная гармонично сочетает в себе и красоту и бесконечность.
 Ты же сказал, что не знаешь, что такое человек? А сейчас…
 Человек на тонком уровне сливается со Вселенной, он сам становится ею. Он подобие бога, он творит и живет ради созидания, хотя ошибается и может разрушать. Это мне и не понятно, что толкает его совершать тот или иной выбор? Жизнь? Обижаться на нее – глупо. Ведь поток жизни есть отражение потока сознания человека. Свобода, а может оковы, и делают его не подвластным мне, значит – неизвестным.
 У меня возникло чувство, что бог наделил нас выбором, чтобы понять, чем руководствуемся мы, это как эксперимент. Наблюдение… не уже ли лишь интерес в поведении? Подобно, как ученые наблюдают за приматами, бог следит за нами. Страшно. – Мои глаза отражали вопрос и грядущее разочарование, сравнимое с предательством, что для меня мука.
 Нет, вы не ошибка, за которой надо проследить и понять, что это. Наоборот, вы самое драгоценное сокровище Вселенной. Ведь вы СВОБОДНЫ. И любовь к вам безгранична. Лишь сами себе вы делаете боль, пугаясь своего отражения в глазах прохожих. Вот это и есть иллюзия. А истина в любви…
 Но Он предал! Он не приходил, когда я просила, Он не забирал меня к себе, когда я умоляла! Его не было рядом, когда я смеялась, и смотрела на небо! Он был лишь в моих снах…
 Твои ли слова это? Обида? Боль? Они твердят и заковывают твою душу в оковы, пригибая к земле. Но не ты! Я знаю твой голос! Когда поет твоя душа… когда кричит тишиной твое сердце, волной пробегаясь по Вселенной, заставляя ее преклонится пред тобой в твоих вопросах и стремлениях, в твоих слезах от счастья, что видишь ты не просто ночное небо, а звезды и их красоту жизни. Ты сливалась с ними всю жизнь, ты была ими…
 …прекрати, прошу…- шепот в разгоревшейся буре. Он был услышан моим Ангелом, и тот умолк, опустив глаза. Да, действительно, не понять Им нас, людей. Они видели счастье, они сливались с ним, а мы лишь мечтаем о соитии с любовью. В этом и непонимание. Меня осенило! – Ты человек?
 Что?.. – похоже, я первая задала этот вопрос моему спутнику, — нет.
 Почему? Как там, у Лермонтова: «ни день, ни ночь/ ни тень, ни свет»? что в тебе не от человека?
 Я лишь отражение тебя. Я лишь отражение Вселенной.
Молчание воцарилось надолго. Я лежала на зеленой траве и думала о Демоне Лермонтова, представляла картины Врубеля. Они искали Его, всю жизнь. Боль и одиночество, непонимание и усмешки. А ведь нашли! Заглянув в свою душу, нашли. Только лишь формы его передать не могли толпе, или людям… А мой Ангел Смерти – мой Демон. Моя боль и мое счастье. Он действительно отражение меня.

Темнота. Еще миг и я под водой с бурным потоком. Меня несет куда-то в неизвестность, швыряя о камни, бьет и бросает. Боль, слишком жуткая, чтобы не забыть… а потом я лечу… Проносятся прекрасные картины, и я вижу Солнце, красивый закат… он пронизывает меня насквозь, отражаясь в каждом уголке моей души. Это Солнце так красиво!.. Время остановилось. А потом падение вниз с еще большей скоростью. Лишь успеваю заглатывать воздух свободы. Я растворяюсь и в нем. Еще мгновение и я под спокойной гладью воды, через которое мне красным красивым великим шаром подмигнуло Солнце. Темнота, которая рождалась бездной, где жили примитивные организмы, темнота сливалась с пустотой. И это меня пугало, а потом я просто перестала существовать, растворяясь в бездне…

Я открыла глаза и с ужасом посмотрела на своего спутника, ища ответы, но тот безразлично смотрел на созданное мною солнце, что заходило за горизонт моего мира. Да, выбор сделан. Это была река с ревущим потоком жизни, где все в вперемешку рождает лишь мгновения полета, но ради них надо рождаться заново и жить, проходя этот поток.
Я улыбнулась, скорее всего, себе, чем солнцу, подошла к краю обрыва, и упала вниз, летя параллельно каплям бурной реки, распустив свои крылья. Красиво.

Глава 11.

Что может человек увидеть внутри себя? Если захочет открыть ту дверь, что ведет в его мир? Мало кто может сказать, что испытывает, что хочет, почти никто не может связать и двух слов. Отчего? Не уже ли от незнания самих себя? Или страх заглянуть внутрь так велик, что лучше забыться и впасть в реальность суеты бренной жизни? А что есть реальность? Может как раз наш внутренний мир, который мы так часть избегаем, и есть то настоящее, что ищет каждый из нас? Все вопросы внутри, там же и ответы. Отчего же не открыть свою дверь, даже пусть она ведет к страхам, к нашим страхам.

Лара стояла в темноте, где-то, где нет пространства, где нет времени и материи. Она была внутри себя. Что искала она в темноте своей души? Свои страхи. Свой настоящий страх, который был запрятан так же глубоко, как и сокровище с ее истиной. Но шаг навстречу победе, определил результат битвы.
Лара стояла неподвижно, впав в безмолвие, слушая свое сердце, кричавшее что-то могущественно тихое, но поглощавшее внутреннюю тишину девушки.

Шаг вперед. Тьма рассосалась, лучи света упали вперед на какие-то предметы, преломляясь. Зеркала. Перед девушкой стояли три зеркала, всего лишь три.
Она подошла ближе. И только подойдя вплотную, Лара увидела свое лицо, игру света. Луч прорезал тьму, мягко ложась на кожу лица девушки, раскрывая тайны. Свет были властелином сего момента? Это иллюзия. Человеку свойственно разделять мир на два цвета, на два фронта, на две составляющие. На добро и зло.
Лара погрузилась в свое отражение, что было страхом.
Она всегда делила, ища целое, но корень был внутри. Она боялась иного, боялась другого оборота событий, ни того, что есть свет. А что если нет счастливого конца? We haven’t any happy end. Нет справедливости? Нет добра? И свет не режет тьму?
Интуитивно Лара преклонялась перед темнотой, понимая, что та могущественна. Теперь же девушка познала всю силу, когда та окутала ее своими холодными покрывалами.
По щеке пробежала слезинка, но лишь превратившись в лед, упала, разбившись об бездну.
Тьма – истинная повелительница Вселенной. А свет всего лишь партизан в этой извечной войне. Кому-то мил образ нежной светлой недотроги, несущей огонь людям, добро. Но сколько раз те пинали и насмехались над такими светлыми существами? Унижали и прогоняли? Миру не нужно ангелов!
Человеку свойственно также искать, искать всю жизнь, а, найдя, не поверить и выкинуть, а потом сожалеть о проделанном, о потерянном. Так со всем, что окружает создание, именуемое человеком. Свет лишь луч. И он боится найти то, ради чего существует.
А мрачная холодная властная тьма с высокомерным взглядом правит человеком, посеяв в начале зерно отвержения найденного.
Добро и Зло, Тьма и Свет – это не противоположности бытия, это единое целое, это вечная война, это замкнутый круг истины. И никто не прав, и все виноваты. Лара увидела свой страх, она прониклась им, и приняла истину, что заключалась в идеализации добра и безответной веры в него. И страх потерять и разочароваться. Но девушке понравилась тьма, она не испугалась на этот раз ее, а прислушалась к тишине, говорившей с ней о многих вещах, о скользивших лучах света по ее лицу, выделявших красоту, скрывающих уродство. Сердце приняло тьму в свой дом, сделав ее сестрой света, ведь в их союзе действительно может родиться красота и импульсы непонятного наслаждения этим величием природы. Она приняла двойственность мира, соединив две крупицы в своей душе.

Второе зеркало не отражало девушку. Лара не понимала и растерялась, но она все же подошла в плотную и дотронулась до него, невидимый лед стал таять, поддаваясь теплу, и постепенно напыление серебра, как скорлупка, отклеивалось от стекла, уносилось еле заметным ветерком глубоко в бездну. Свет над первым постепенно мерк, пока не погас совсем.
Девушка убрала руку, образовался неповторимый рисунок морозца. В следующий миг она выдохнула воздух из легких, ведь растаявший лед дал возможность отразиться глазам девушки, которые были наполнены печалью и грустью. Лара с жестокостью начала скрести поверхность стекла, усиливая свою мощь, пока не образовался проблеск сквозь лед, вновь и вновь наступавший на поверхность зеркала. Но на этот раз он замер, а Лара заплакала, зарыдала и обняла свою суть… Это было окно, и в нем был второй страх.
Зима. Ветер слишком сильно дул, сгибая людей. Но все шли вперед, как всегда, вперед. А в полутьме, в черной дубленке стояла девушка на остановке, ждала свой автобус, ни только люди окутали своим дыханием это создание, но и беспощадная Полярная ночь воцарилась в своих правах со слугой своей метелью. Девушка стояла, укутавшись в мохеровый шарф, стараясь дышать чаще, будто своим дыханием она могла согреть зиму. Она стояла, и на ресницах ее был иней, щеки горели от холода, а проклятые острые снежинки были по лицу, проникая в тепло одежды, руки ничего не чувствовали, кроме холода. Но Она стояла и ждала, ловя одинокие и редкие моменты тепла. Она ждала и мечтала, надеялась и верила, живя лишь мечтой, не помышляя себя без свободы, стремясь к ней всем сердцем. Исполнение мечты и было сладкой той свободой, которую она ждала.
Чертов острый снег залезает ни только в одежду, но и в душу! Но надежда, подобно маятнику, освещает тернистый путь этой девушки.
Замерзший человечек поднял в ту ночь глаза к небу, пытаясь увидеть проблески звезд, но, щурясь от ветра и покалывания острых снежинок, он лишь лицезрел полутьму, освещаемую фонарями цвета заката.
В эти мгновения на эту девушку смотрела вплотную Лара. И слезы хлестали ее щеки, и боль вырывалась струйками крови! И крик поглотила вечная тишина! И руки наполненные болью пытались разбить стекло иного мира! И осела она на пол от бессилия стоять под тяжестью своей ноши, что лишь из страдания, покрывшего счастье… и в то мгновение обняла Лара зеркало, уместив в свои хрупкие руки свое отражение, полюбив часть своей души. И был это второй страх. Страх признать ошибки, страх признаться самой себе во многом, страх верить, страх признать себя. Она увидела, как он улыбнулся в ответ сквозь стекло, услышав имя свое.

Лара в остановившееся мгновение Вселенной приняла себя, примирилась со своей тьмой. Осталось последнее зеркало. Оно тоже умело говорить. Своими словами. Возможно, но они лишь помогут кому-то стать сильнее. Но приведет ли сие действие к ненависти к жизни? Отрешения всего лучшего, что есть в душе, и лишь реальность будет резать лицо, пока не останется живой энергии, бьющей через поры чистой кожи?

Второе зеркало растворилось, и свет рассеялся медленно во тьме, как только Лара подошла к третьему отражению своих страхов.
Желания, мечта, свобода, любовь, улыбка, разочарования, слезы, печаль, и снова счастье. Все было там, она не видела – чувствовала. Там было ее будущее. Прошлое. Экстаз, полная расслабленность и наслаждение дыханием жизни… И вдруг свет выключили и стало темно. Тьма… «Нет!» — лишь крик притупился, и как будто его и не было. Ничего, кроме пустоты, но тишины не существовало: звучал вальс сердца и резал истерично тишину в кровь. Лара, словно слепая, пыталась нащупать свою жизнь, свое зеркало, но лишь слезы чувствовала у себя на щеках. Пора уже привыкнуть! Страх. Страх потерять все, что есть, не прожив этим в счастье. Страх смерти, после которой ничего, лишь пустота и чувство, что задыхаешься в оковах бессилия.
Но она была поистине сильным человеком, сила которого внутри него самого. Ведь не побоялась она увидеть свои страхи и полюбить их, наслаждаясь тем, что есть. Страх смерти ушел, ведь она была, а жизнь со всеми своими эмоциями проплывала перед глазами, невидящими ничего, иллюзия. Реальность здесь и сейчас, она в голове у девушки.

Лара была во тьме одна, но она знала себя уже на столько, на сколько возможно идти вперед. И жить. И слез никто не видел, кроме нее. И слабость она могла себе уже позволить, так как слезы отогрели холодное сердце, наполненное реализмом и идеализмом одновременно. Лара не могла совместить два начала, гармония колебалась, теперь же пришел долгожданный покой и тишина. Со смертью. Со смертью пришла и свобода. А тьма никому не скажет, кто плакал в остановившиеся мгновения Вселенной. Лара лежала и слушала тишину, сливаясь с тьмой, становясь ее тенью. Никто не видел улыбку на лице, отражавшую покой… Но сквозь тишину стал проникать шепот, который сыпался со всех сторон на девушку, которая, казалось, обрела свой мир. Голос нашептывал ей одни и те же слова. Голос, содержащий нотки страсти, безграничного разврата и ни с чем не сравнимой преданности и покорности. Он звучал все громче, отражаясь ударами грома в сознании Лары: «Ты хочешь увидеть солнце? Его пламя? Его любовь? Оно дарит людям себя, не прося ничего взамен… Ты слышишь тишину, что проникла в уголки твоего сознания, ты видишь тьму, что обняла тебя… он пришла. Она пришла, чтобы слиться с тобою, но она не войдет в тебя, ведь ты жива, она не войдет в тебя и не станет тобой, ведь своим сердцем ты жаждешь жизни. Так проснись… Проснись! Слышишь, встань!!! Дыши! Дыши…»

Глава 11.

«Дай руку», — я дала, резкая боль, он порезал мне ладонь острым ножом. «Теперь смотри, это вытекает иллюзия жизни, она сладка и красива, ты можешь ее впитать в себя и удостовериться в истине ее вкуса, но с так называемой жизнью приходит смерть, считай со вкусом сладкой крови, — а она текла медленно, выползая из моего тела, соблазняя, пряталась в равнинах рисунка моей ладони, и тяжелой каплей упала на ледяной пол, растворяясь в нем, — ты видишь этот обман?». Иллюзия жизни – причина смерти и пустоты.

Глава 12.

В мире много вещей, не дано которых познать людям. Казалось, все так просто и понятно, казалось, ты все знаешь, и проник к самому сердцу Вселенной, из которой ты и вышел. Свет в небе. Свет во тьме. Тьма повелительница наших судеб, а мы лишь тени. Если мы станем белыми, то исчезнем, а если сольемся с матерью – то растворимся в ней, и не будем существовать как один блуждающий призрак, но в этом соитии мы приобретем что-то важное для нас — мы будем не одиноки. Тьма – истинная любовь к человеку. Она не коварна, она не лицемерит. Тьма есть тьма. Она не надевает маски, их попросту в ней нет. Когда ты взываешь к свету, он не придет, ведь он слаб. С тобою рядом, вокруг лишь одна тьма. Она способна на жалость, она скроет слезы. Свет часть темноты, лишь частичка великой материи, но в его «силе» весь смысл слабости, весь смысл пороков, которые принимает человек в свою душу. Пламя свечи способно разорвать связь с Великой Матерью, но парафин переплавиться в форму небытия, звезды потухнут, и Тьма придет вновь и накроет своим плащом наш мир, отняв надежду и иллюзии о том, чего никогда не было бы, Она спасет.
Но может… все-таки красота, которая позволяет нам лицезреть себя без корысти и обмана… может быть стоит иногда жить иллюзиями, просто жить? И красота той самой свечи и мгновенна, но она есть, и огонь, издаваемый ею велик и горяч…

Нет тьмы и света. Это одно. Но есть понятия в них, которыми человек и наделил этих великих частей Вселенной. Выбор внутри каждого. Добро и Зло. Но Зло – не тьма. Добро – не свет.

Я дышала. Но дыхание мое было тяжелым и хриплым.
Открыла глаза, вокруг ничего. Уже нет тишины, что окружала меня в моем сознании, нет той тьмы. Есть покой.

Я падала вниз, как летела со скалы вместе с райской водой. Там было красиво. Воистину мой Рай. Но. Он был всего лишь мой. Я слилась с тем, что растратила, раскидала по моей кратковременной жизни. Нет чувств, нет эмоций лишь мрачный серый покой и неизвестность неизбежного.

Нежный свет окутал меня. Я не верила ему – ложь и самообман. Он был всегда со мной. Заставлял верить в него. Я верила. Но лишь однажды попросила, и он предал, затаился в самом темном углу. Простила. Но опять предательство. Тьма была рядом, она не слилась со мной, нет, просто я была с ней рядом, плечом к плечу, глаза в глаза. Под огнем двух армий я стою теперь с печальными глазами, зная, что это – Вечность. Я заполнила Её вечным дыханием, своим сердцем.

Глава 13.

Где-то далеко, где нет времени, нет пространства, где мнимая материя постепенно стирается чьим-то большим волшебным ластиком. Исчезают деревья, небо, солнце, вода и скалы, оставляя пустоту звезд. Где-то там идет одинокая черная фигура, останавливается, нагибается и берет что-то в руки. Образ человека – есть смерть… и жизнь. Есть бог, есть человек. В руках он держит матово-серебряный шар, который ничего не отражает более. Вещь в себе.
Демон кладет шар в карман своей черной мантии, тот пропадает, растворяясь. А на небе зажигается новая звезда.

Создав мир, он сомневался, ведь нельзя понять человека, не являясь им. Столько вопросов и как всегда нет ответов, ну что ж, впереди вся вечность, может где-нибудь отыщется искра истины, раскиданная им в далеком прошлом, которого, по сути, нет. Выбор сделан. Она возродится, но уже другой, иной. Смерть окутала своими холодными объятиями тумана ее душу, показав себя во всей красе. А Он лишь создатель этого хаоса.