Серафима Иванова

Повинуясь безотчётному желанию, ощущая себя в другом мире, Алиса вступила в игру, которую ей навязали. Банальное женское любопытство не дало бы ей покоя и решив плюнуть на все правила и приличия в таких ситуациях, она поехала на Владимирскую, ожидая от этого путешествия всего чего угодно. Она пообещала себе, что ни за что не войдёт в квартиру, что просто поинтересуется у жильца, с какой целью тот оставил свой номер в клубе. Если эта квартира вообще существует.
Метро. 22:22. Она подумала, что обратно вернуться до закрытия не успеет и придётся ловить машину. Пара эскалаторов. Несколько пойманных мужских взглядов. «Наверное, он маньяк», – испугалась Алиса, но своё решение менять не стала. Добравшись до нужной улицы, девушка совсем успокоилась и во всём положилась на судьбу. Лишь сердце колотилось, и в горле застрял комок физического страха. Это тело не желало следовать за больным разумом, но Алиса напомнила ему кто здесь хозяин, и оно на время замолчало. Дом номер два, номер четыре «Магазин 24 часа», дом номер шесть по улице Правды. Парадные располагались с другой стороны, и Алисе пришлось обойти дом. Первый подъезд. Лампочка перегорела, и вход, словно гигантская пасть грозила проглотить девушку целиком. Но что это? Жертва сама идёт к тебе. Не интересно.
На первом этаже не горел свет, и Алиса испугалась, что лестница не освещается. Но третий этаж опроверг её страхи. Она быстро поднималась, чтобы не передумать. Мелькали ступени, мелькали разноцветные двери, от в тон зеленым стенам, до темно-красного и лилового. На пролете между третьим и четвертым этажами курил, прислонившись к подоконнику четырнадцатилетний мальчик, он по привычке поздоровался со встречным человеком. Алиса его проигнорировала. Добравшись до пятого, она остановилась. Тупик. Она могла бы вскрикнуть или упасть в обморок, могла бы перекреститься или побежать обратно. Но Алиса просто остановилась перед дверью под цифрой пять и круглой желтоватой лампочкой, аккурат посередине стены между девятнадцатой квартирой слева и восемнадцатой справа. Она прекрасно понимала, что этого не может быть, что строение пятиэтажек устроено по-другому, что если эта дверь и могла бы вести куда-то, то лишь в туалет или в ванную девятнадцатой квартиры. Вместо размышлений девушка нажала на звонок рядом с дверью, на которой деревянная табличка гласила «19 ½». Не прошло и секунды, как она распахнулась, а в проёме появился мужчина, про которых обычно говорят «лицо без возраста», ему можно было дать и двадцать и сорок с лишним.
-Здравствуй Алиса. Я тебя давно ждал. Проходи.
Неизвестно отчего она нарушила данные себе обещания, может оттого, что он назвал её по имени, а может оттого, что сказал киношную фразу. Девушка молча переступила порог несуществующей квартиры. Она не оказалась туалетом. Но Алиса устала удивляться. На этой неделе лимит удивлений у неё исчерпался, после этого наступало всеприятие. Маленькая уютная двухкомнатная квартира встретила девушку ароматом свежемолотого кофе и булочек с яблочным повидлом. Она вспомнила, что ничего не ела и к тому же давно не курила. Две не сочетающиеся вещи с хорошим расположением духа. Впрочем, Алиса сомневалась, что даже это ей сейчас поможет. Мужчина жестом пригласил девушку в одну из комнат и усадил на диван. Сам он уселся в кресло и закурил, протянув ей пачку сигарет той самой марки, которую она и сама покупала. Алиса не отказалась от красного L&Mа.
-Ты веришь в инопланетян? – произнёс мужчина после минутного молчания.
-Не знаю. Я никогда не задумывалась об этом. Наверное, они есть, не может не быть на таком огромном количестве планет верно?
Вместо ответа он лишь кивнул, будто нечто для себя отмечая.
-Кофе? – спросил он всё тем же холодно-равнодушным тоном.
-Не откажусь, – ответила Алиса дрожащим голосом, то ли от холода, то ли от вновь постучавшего в дверь разума страха: «Я одна. В компании с незнакомым мужчиной. В несуществующей квартире. Уж не Воланд ли он? Как у Булгакова. Тогда я должно быть Маргарита. Нет. У меня нет моего Мастера». Воспоминание о романе немного успокоили её, ведь в «Мастере и Маргарите» дьявол был справедливый.
-Может добавить в него алкоголя? Коньяка? Рома? Виски? Абсента? Чего-то другого? Я вижу, ты замерзла.
-Абсента.
Алиса вспомнила песню «Пивной череп». В этой комнате с этим человеком у неё каждую секунду возникали разные ассоциации с книгами, с песнями, с картинами. Потому что реальность не позволяла принять всё, как есть. «Говорила мне мать не зря, пить сынок с чужими нельзя, с людьми ещё туда сюда, с демонами никогда…». Через несколько минут Воланд, так Алиса стала его про себя именовать, вернулся с пламенеющим сине-зелёным кофе и булочками. Больше всего на свете ей хотелось напиться до бессознательности и проснуться дома. С другой стороны хотелось знать.
-Зачем я здесь? – отважилась она задать вопрос, когда сделала первый глоток.
-Я хочу, чтобы ты послушала одну историю.
-Историю? Но как же мои сны, часы, все эти лестницы и стрелки? Я надеялась найти здесь ответ.
-Ты его уже нашла. Они привели тебя ко мне.
-Можно и проще было, – буркнула разочарованная Алиса.
-Нет. Нам нельзя.
Кому «нам» девушка спросить побоялась. Ответа «демонам» она бы не выдержала. Про себя Алиса отметила что он, как и квартира был каким-то безликим, не запоминающимся. Во внешности Воладна было нечто ускользающее от взгляда, стоило тебе отвернуться, и ты уже не мог вспомнить, как он выглядит.
-Слушай меня внимательно. От того, как я расскажу тебе эту историю, зависит моя жизнь, – он сделал акцент на слове «как». «Больной. Если вообще человек», –подумала Алиса.
Я встретил её на одном из рок концертов. Она смотрела на меня, не отрывая взгляда, и улыбалась. Мне вообще редко улыбаются, особенно девушки, поэтому я тоже себе это позволил. Между нами, как мне тогда показалось, проскочила искра. Она была красивая, даже слишком наверное, для таких, как я. Длинные, отливающие золотом на солнце, волосы, серые глаза. Я долго не решался к ней подойти, но, в конце концов, её взгляд заставил меня это сделать. Под оглушительные вопли очередной группы мы познакомились, обменялись телефонами, я обещал позвонить в воскресенье. По-моему мы даже поцеловались, но с уверенностью я этого утверждать не могу. Я был пьян и счастлив, и больше мне ничего нужно не было. Дожив до выходных одной лишь мыслью о ней, я без конца прокручивал в голове возможные варианты разговора по телефону, не решаясь набрать номер. А потом плюнул на всё и позвонил. Мы договорились встретиться в этот же день у метро Звёздная. «Ура», – кричал я в зеркало. Я боялся её, я боялся себя, всей той глупости, что могу наплести и отсутствия денег. Она могла оказаться какой угодно. Но она оказалась такой же, как я. Спокойная, глубокая, одинокая, с борьбой против системы в сердце, с ненавистью к деньгам, к пафосу, к власти, к стандартным людям. Я сразу полюбил её, такую простую, смешную, каждый раз разную. Мне казалось, я ей тоже нравлюсь. Да, так оно и было, чёрт возьми. Мы много гуляли по разным районам города, курили, выпивали, целовались в метро. Я не спал ради неё ночами, я ездил после работы туда, где была она. Я делал всё. И оставался при этом самим собой. Наверное, так делать не стоило. Это одна из моих ошибок. Я много вспоминаю, как мы лежали в траве, и она плела мне венок из одуванчиков. Была весна. Она ненавидела насекомых и любила дождь. Я просил Бога его сделать, и тут же начинался ливень. Мы ходили по концертам и специально опаздывали на метро, чтобы побыть дольше вместе. Она назвала рассвет над Невою «Лапин культа». Я любил ее, и она это знала. Она позволяла. Какое-то время. Никогда не забуду её рассуждений, её истерии о том, что она душевнобольная. Не забуду её поцелуев. Того как мы пили вино её бабушки в Петродворце. Не забуду, как однажды она написала: «Я больна. Мне нужно какое-то время побыть одной. Надеюсь, ты понимаешь. Я тебе позвоню через неделю». Но она так и не позвонила, ни через неделю, ни через месяц. Я ей просто надоел. Как наскучивают компьютерные игры. На мои звонки она не отвечала и потом просто написала смску: «Прости». Она убила во мне остатки человеческого, разорвала душу и повесила в комнате трофеем. Ей было всё равно. Всё равно. Я любил её. Любил. Какого хрена. Она поиграла и бросила. «Прости». Как скажи мне можно простить человека, который даже не попытался ничего объяснить. Который, просто взял и вычеркнул тебя из своей жизни. Человека, которого не мучает после этого совесть, который не понимает, какую боль причинил мне. Я не простил!
Черты лица Воланда теперь приобрели поразительное сходство с Андреем. И голос был тем же. Алиса курила и плакала. Большие капли слёз медленно стекали по её щекам. Она затаила дыхание и бесшумно рыдала. Теперь она всё поняла. Запоздалое на пару месяцев раскаяние завладело её душой. Девушка задыхалась и не могла остановиться. Она себя проклинала. Ненавистью растекалась тушь, лицо раскраснелась виной. Она потушила сигарету и до крови вонзила ногти себе в ладони. Безотчётное желание заставило её встать и обнять незнакомого мужчину, который предстал таким родным, таким любимым некогда мальчиком.
-Прости меня Андрей, прости…. Я знаю, что уже поздно просить тебя об этом. Но прости. Какой же слепой и бесчувственной я была. Я знаю, знаю, что нет мне оправданий. Я должна была предупредить тебя, что я такая. Я не могу быть с кем-то долго. Я не могу любить. Прости. Прости, что я вообще вступила в твою жизнь. Ты самый лучший. Это я тебя не достойна. Прости. Прости, что сделала так больно. Пожалуйста, просто попытайся простить, понять меня. О Боже…
Алиса шептала и шептала, потом кричала, умоляла, не осознавая происходящего. Она всхлипывала и не могла успокоиться, размазывая слёзы по плечу Воланда, который в тот момент был её Андреем. Это продолжалось очень долго. Мужчина безмолвно сидел и лишь изредка в знак понимания нежно похлопывал её по плечу.
А потом Алиса поняла, что обнимает воздух. Воланд исчез. В смятении и опустошенности девушка прошла на кухню и выпила пол бутылки рома. Ром успокоил, растворил в себе истерику. Как она добралась до дома, она не помнила. Войдя в свою комнату Алиса тут же, не раздеваясь повалилась на постель. И мгновенно заснула.
Ей снилась квартира «19 1/2» и Воланд в кресле. Ничего не выражающим голосом он говорил:
-Он простил тебя. Иначе я не исчез бы. Позволь тебе рассказать кое-что ещё. Далеко-далеко от Земли, глубоко в одной из Галактик есть планета, название которой не произнести на вашем языке. На её земле никто не может родиться, и всё же она заселена разумными существами, куда более разумными, чем вы. Это не упрёк, просто наш вид много старше. Мы рождаемся там, где возникает непрощённость. Далеко не все инопланетяне, как вы их называете, способны на это. У одних разум другого строения, другие вообще без него обходятся. Видов, которые могут прощать, равно, как и не прощать, можно пересчитать по пальцам двух ваших рук. Человечество одно сплошное непрощение. Поэтому очень много наших рождаются на Земле. Среди людей нам нет места, вы не способны нас понять, как и мы не можем понять вас. Единственный выход это попытаться сделать так, чтобы человек, который не осознаёт своей вины, её прочувствовал, тогда второй автоматически его прощает, и новорождённый возвращаемся на родину. Схема проста на первый взгляд, и легко выполнима, учитывая наши способности управлять снами, перевоплощаться. Мы можем то, что у вас называют магией и даже больше. Но миллионы наших застряли здесь навсегда. Есть люди, которые просто не умеют прощать, обрекая нас на страдания в мире, который нам чужд. Нас не трогают ваши слёзы, ваши глупые разборки, обиды. Нам всё равно. Для нас это испытание, не больше того. Люди для нас, что для вас пчелы, которые дают желаемый мёд. Но мы и не вправе вас судить, ибо мы слишком разные, чтобы сравнивать. Ты мне помогла. У тебя чувствующее сердце. Я вернулся на родину. Спасибо Алиса. И знай, что если ты когда-нибудь ещё увидишь одинаковые цифры на часах, это значит, благодаря тебе родился один из нас. Но лучше этого не допускать. На нашей планете перенаселение. Прощай земная девочка.
Остатки ночи Алисе снился космос и бирюзовая планета, по которой ползали омерзительные на вид существа, вроде лиловых слизняков. Цивилизация, возведенная, будто из придорожной грязи, и над всем этим такое ощущение мира, которого на Земле никогда не было и никогда не будет.
Проснулась Алиса лишь следующим вечером. Половину из того, что с ней произошло, она забыла. Но, взглянув на часы, которые показывали 17:49, она улыбнулась и решила позвонить Виктору, чтобы объясниться.

Наконец подошла её очередь, и двое мужчин удалились с покупками, продолжая на ходу обсуждать проблемы русского рока, но девушка их уже не могла слышать. Расплачиваясь за учебники, которые читать она не собиралась, Алиса решила непременно сходить на концерт, о котором только что услышала.
В кино девушка не пошла. Полазив дома по интернету, она забрела на сайт клуба «Переход» и, просмотрев афишу, отметила про себя, что концерт группы «Разлом» будет завтра в пять. Было уже довольно поздно обзванивать знакомых, поэтому она решила пойти туда одна. И ей стало абсолютно всё равно, что ради этого ей придётся прогулять занятия, в конце концов, что нового она могла на них узнать. Вся институтская учеба представлялась ей скучным накоплением знаний неприменимых в жизни. На часах застыло только 22:22, поэтому перед сном Алиса решила немного почитать, чтобы книжные фантазии перебили глупые сны с лестницами.
Не перебили. Алисе снилась лестница. Грязная и рассыпающаяся от времени. На этот раз она вела вниз, там было темно и жутко. Постоянные спутники – красные стрелки, рассыпались по голым бетонным стенам. Ступенька, за ступенькой девушка неумолимо спускалась вниз, словно в тартарары. Где-то в самом низу лестницы, что вилась изломанными углами, мигала лампочка, на секунду высвечивая деревянную дверь. Ядовитый желтый свет сочился из щели между полом. Впервые Алисе стало страшно. Что же там за дверью? Что или кого она скрывает? Она хотела побежать обратно, но ноги её не слушались, словно заведенные чьей-то властной рукой они всё спускались и спускались…
Утро вырвало её из сна перед самой дверью. Холодные капли пота выступили на лбу. Алиса с облегчением вздохнула и принялась одеваться. «Это всего лишь очередной глупый сон. Всего лишь сон. Или нет?». Мимолётный взгляд на часы. 12:12. «Я параноик. Что, в конце концов, со мною твориться? Мне кто-нибудь может объяснить?». Но естественно объяснять было не кому и уж спрашивать у кого-то точно бесполезно, а может статься, что и опасно, примут за ненормальную ещё. Но понятия о нормальности у Алисы разнились с другими людьми. Ей, например, казалось совершенно нормальным купаться обнаженной в Неве, в то время как с биологической точки зрения даже такая малость, как просмотр цветных снов характеризовала человека как шизофреника. В то же самое время ей казалось абсолютно ненормальным следовать за быстротечностью моды и слушать попсу, таких людей она считала форменными психами.
Перед концертом Алиса решила себе устроить свидание с городом. Городом она считала только центр, то есть Невский проспект и несколько улиц, которые от него ответвлялись. Сегодня она решила обследовать ранее не исследованные куски и сворачивала в каждый приглянувшийся ей проулок. Всюду девушке мерещились красные стрелки, и она как заговоренная учитывала и их мнение тоже перед выбором того или иного направления. Она часто задирала голову вверх и любовалась вычурными фасадами старинных домов ныне успешно переделанных под многочисленные магазины, турфирмы и кафе. Алиса представляла себя родившейся двадцать лет назад, когда только только начинали играть ныне рокерские звёзды, когда ещё был жив легендарный Виктор Цой. Она считала, что судьба жестоко ошиблась, поместив её в нынешнее время, что на самом деле она должна была родиться много раньше и ощущала себя святой мученицей заточённой в клетке времени. Она страдала и скучала по настоящему, по непродажному, словно видела всё это когда-то собственными глазами. Она чувствовала, словно помнила, дыхание, настроение того времени. Алиса умирала в «сейчас» не в силах вернуться во «вчера».
Когда девушка повстречалась с вывернувшим из-за угла каналом, она не смогла отказать себе в удовольствии выкурить сигарету на ступеньках спуска ведущего к воде. В ледяных тёмных водах плавали последние листья, осень раздела деревья до нага, словно ассистентка жестокой зимы с садомазохисткими наклонностями. Пытка холодами была её излюбленной. Алисе мерещилась красная стрелка под её ногами, указывающая на канал, словно подталкивая утопиться. «Не сейчас. Не пришло моё время. Я ещё поборюсь. За себя. За таких, как я», – устало думала девушка, сама, не веря своим мыслям. Она знала, что через час начнётся концерт. Ей хотелось чувствовать себя потерянной, но место где она сидела, было ей знакомо. Алиса докурила сигарету и фильтр выбросила в воду, словно в отместку за призыв к самоубийству. До клуба, который находился в нескольких километрах от этого места, она решила дойти пешком.
Холодало. Резкими порывами налетал ноябрьский ветер. Когда Алиса добралась до «Перехода» было уже совсем темно. Она немного опоздала, но зато ей удалось избежать очереди в дверях. Приветливая кассирша в красном вельветовом платье протянула ей билет со словами:
-Ты верно первый раз у нас? Раздевайся, не спеши, музыканты ещё не вышли на сцену. Бар находится на втором этаже, туалет в подвале за гардеробом.
-Спасибо, – приглушенно ответила Алиса, забирая сдачу.
«Переход» являл собой вполне себе обычный клуб, направленный на околорокерскую музыку, с расписными стенами и небольшим баром всего человек на двадцать, здорово провонявший кислым пивом. Алиса чувствовала себя в таких местах, как дома. Перед концертом она решила выпить немного тёмного. За одним из длинных деревянных столов сидели несколько панков и пара разукрашенных девчонок в лучших традициях фанаток группы Алиса. Остальные посетители ничем особенным не выделялись, разве что где-то проскакивали гады, или недавно купленная косуха. Выкурив пару сигарет и опустошив свой бокал на половину, девушка услышала музыку снизу. По доносившимся звукам нельзя ещё было ничего определить, поэтому Алиса поспешила допить пиво и спустилась вниз послушать «Разлом».
На сцене играли молодые симпатичные ребята с черноволосой скрипачкой, которая органично вписывалась в стиль коллектива. Алиса вошла как раз тогда, когда они пели:
«…Мы наточим клинки, чтобы драться
С этим миром, с добром ли со злом?
Не согласен на части я рваться
И куски раздавать, я – разлом…»
Группа играла что-то отдалённо напоминающее power metal, но изменив этот стиль практически до неузнаваемости. Они переплавили его под себя, и умело смешали с некоторыми другими направлениями. Скрипка придавала некоторый оттенок сентиментальности, томной меланхолии. Алисе «Разлом» мгновенно очень понравился, группа импонировала её нынешнему состоянию души. Поэтому она слушала и наслаждалась, поблагодарив судьбу за ненароком подслушанный разговор. Спустя три бокала пива она вспомнила наставление молодой кассирши и заторопилась в туалет, опасаясь в тоже время пропустить хорошие песни. Надо заметить, что они у них были одна лучше другой, и девушка не сомневалась, что в совсем скором времени группа взорвёт нынешний рок мир.
В подвал вела угловатая, будто надломленная в нескольких местах лестница. Алиса ещё только успела поставить одну ногу на ступеньку, как воспоминание о сегодняшнем сне всплыло в её голове ясно и отчетливо. «Нет. Нет. Нет. Это происходит не со мной». Девушка опрометью сбежала вниз по лестнице, словно за ней гнался сам дьявол. Возможно, так оно и было. Только он поселился в ней самой, а от себя не убежишь. Даже тень при желании можно обогнать, но со своими навязчивыми идеями этот фокус не пройдёт. Алиса знала это, будучи вовсе не глупой девочкой, и всё же надеялась на невозможное. Человек далёкий от спорта не может перепрыгнуть трёхметровый забор. Но ведь это случилось однажды с женщиной, которая спасалась от бешеной собаки, так почему тоже не может случиться и с Алисой. Не может. Потому что собака была материальным страхом, с ней в случае неудачи с прыжком женщина встретилась бы лицом к морде. Но когда такая собака живёт внутри тебя, при этом притворяясь хомячком, её очень сложно выманить наружу. И никакие косточки тут не помогут, особенно если ты неуверен, что это именно собака, а не какой-нибудь пьяный сосед. Девушка не понимала, что за зверь поселился в ней после странных снов, она не могла объяснить причину своего поначалу беспокойства, после переросшего в неконтролируемый ужас. Ей казалось, будто за ней следят, наблюдают и смеются собственной не очень удачной шутке.
За дверью оказалось две другие двери. «Комната для мальчиков» и «Комната для девочек», распознать которые можно было по порнографическим снимкам. В любой другой раз Алису бы непременно шокировало обнаженное мужское тело, но сейчас она не обратила на него никакого внимания и вбежала в женский туалет. Одна из двух кабинок была занята, вторая не закрывалась. Девушка решила хотя бы временно отключить мышление, опасаясь что, может сойти с ума. Не каждый день она в реальности созерцала то, что видела во сне, а три раза подряд для её молодой головки оказалось чересчур. Она выплеснула из себя содержимое недавно выпитых бутылок и почувствовала себя немного более спокойной. Самые неожиданные решения или стертые воспоминания приходят в туалете – это постулат. На этот раз Алиса подумала: «Наверное, я просто пьяна». И как ни странно это подействовало.
Пахло хлоркой и дешевым жидким мылом. Лучший вариант для общественного сортира, запах прокисшей мочи вызывал у неё рвотные позывы. После пива на голодный желудок это могло бы закончиться трагедией для уборщицы. Ополаскивая руки ледяной водой, Алиса рассматривала себя в зеркало. Бледное лицо с ярко накрашенными глазами, пожалуй, даже слишком старательно для молодой девушки. Тонкие, от природы яркие губы, улыбка курильщика. Алиса любила свои прямые рыжие волосы и, хотя у неё иногда возникало желание перекрасить их, или немного оттенить, она успешно давила эти позывы, зная что потом будет сильно жалеть. Она знала что симпатичная, никогда не преувеличивая себя до красивой. А мужчины боготворили её красоту, особенно пепельно-серые с лёгкой грустью глаза. Она постоянно задавала себе вопрос, что они в ней находят. Вот и сейчас Алиса придирчиво разглядывала своё лицо, замечая каждую неровность на коже, каждый невидимый обычному глазу прыщик. Девушка из второй кабинки вышла пошатывающейся от выпитого пива походкой, даже не взглянув на Алису.
Над зеркалом кто-то чёрным маркером неразборчиво написал: «Сны – лабиринты подсознания. Желаешь распутать? Звони 89113476895». Алиса вскрикнула, едва успев прочитать надпись. В глазах потемнело, во рту чувствовался металлический привкус. Пульс отбивал барабанную дробь. Она не могла не обратить на это внимания, не могла сделать вид, что ничего не происходит. Происходит. Но что, Алиса не знала. Теперь она хотела знать. Во всяком случае, чтобы успокоиться, чтобы поставить точку, чтобы понять, какая тварь поселилась внутри неё и не даёт покоя. «Наверное психолог какой-нибудь, не нашедший ничего умнее, чем оставлять свою рекламу в туалетах. Или прыщавый урод, жаждущий знакомств с противоположным полом», – подумала она, но сама себе не поверила. Алиса достала сотовый телефон и быстро набрала номер. Послышалось несколько длинных гудков, показавшихся ей вечностью, а потом приятный мужской голос произнёс:
-Улица Правды, дом шесть, квартира девятнадцать с половиной.
Спокойно, словно автоответчик, проговорив это, мужчина повесил трубку и связь прервалась. Находясь в состоянии шока, Алиса не сразу отреагировала на необычный номер квартиры, но когда пришла в себя подумала: «Смешно, ничего не скажешь. Ощущаю себя прямо Гарри Поттером и его вокзалом девять и три четверти, только в отличие от него я сквозь стены ходить не умею. О чём я вообще думаю. Ни один нормальный человек не поехал бы на квартиру к незнакомому человеку, чей телефон он вычитал в туалете. Бред сумасшедшего просто. И всё из-за нелепых ночных видений. Надо будет сегодня снотворного выпить». Мысли словно степной ветер пронеслись в голове, не оставив ничего, ни единого здравого вывода.

Девушка поняла, что потерпела поражение, одним ударом он опустил её до ничего непонимающего подростка.
-Может, взглянем, наконец, на ваши картины? – нетерпеливо спросил Витя, устав от того, что не принимает никакого участия в разговоре. И тем самым спас Алису от опасного продолжения беседы.
-Конечно, – просто ответил Воин, так и не притронувшись к чаю. Казалось, он потерял интерес к своим гостям.
Он проводил их до дверей одной из комнат, которая являлась небольшой галереей и, открыв ее, оставил Алису с Витей осматривать свои работы наедине.
-Я подойду через пару минут, и прокомментирую. А сейчас наслаждайтесь.
«Наслаждайтесь. Ха. Великий творец нашелся. Никому он не нужен вот и выставляется у себя дома. Каждый дурак так может. Откуда Виктор вообще узнал про него. В интернете что ли откопал?» – подумала девушка, всё ещё обиженная и униженная Воином.
Его картины больше напоминали хаотичную абстракцию с элементами узнаваемых вещей. Неяркие цвета и смелые мазки говорили Алисе о его обреченном одиночестве в борьбе с самим собой и с миром, в котором ему вовсе не хотелось жить. Девушке понравились его творения, ей мерещилось, будто она понимает его. Виктор плевался, но видно из ревности. Там была одна картина, которая Алисе запомнилась больше всего. Она называлась «Иллюзии как смысл». Быть может её подкупило название.
Как и обещал, через десять минут подошёл Воин. Он стал кратко, в своём стиле речи, рассказывать о причинах написания, о смысле. Алиса пропустила всё это мимо ушей. Она стала вспоминать свой сон, пыталась связать его со своей мимолётной симпатией к художнику. А потом потеряла ко всему этому интерес.
Перед уходом, Виктор, в своей привычной манерности, пожелал Воину дальнейших творческий свершений. Алиса лишь улыбнулась и бросила свой фирменный прощальный взгляд. На Воина он явно не подействовал, художник был сделан из другого теста. Девушка его за это не простила.
-Ну и как тебе это? – спросил Витя, когда они вышли на улицу.
-Ничего.
-Я думал тебе понравиться. Ты же трепещешь от нонконформистов.
-Мне понравилось.
Дальше он благоразумно перестал её расспрашивать и перевел тему. Обычно они после очередной выставки долго петляли по городу, пили кофе, много разговаривали о творчестве в целом. Виктор считал себя непризнанным гением в области фотографии. Алисе не нравились его работы, она никогда не позволяла ему себя фотографировать.
Сегодня она решила пораньше от него отделаться и, ссылаясь на неотложные задания для института, попросила проводить её до метро. Виктор не стал сопротивляться. Он вообще обычно во всём с ней соглашался, никогда не перечил, будто вовсе не имея собственного мнения.
-Когда увидимся ещё? Может завтра? – спросил он её перед входом в метро на канале Грибоедова.
-Я позвоню тебе. «И не подумаю даже».
Витя приблизился к Алисиному лицу, норовя поцеловать, но она отвернулась. Он не стал настаивать и чмокнул в щеку.
-Пока.
-До встречи Лис.
«Ещё одно такое свидание и я помру с тоски. Мне нужна сила и безумие. Молодость – когда вместо крови кипит вино. А Виктор к тому же и не пьёт совсем» – устало думала Алиса, опуская жетон. Взглянув на экран мобильного телефона, она вздохнула, на часах было 15:15.
Пара эскалаторов, лестница, переполненный вагон метро. После десять минут пешком до дома. Обратно девушка любила прогуляться, выкуривая последнюю сигарету. Остаток дня она провела за чтением учебников, лазаньем по интернету. Написала пару глупых писем друзьям из других городов и легла спать с мыслями об институте. «Завтра понедельник».
Ей снова снилась лестница вверх. Но теперь прямая чистая и светлая. Красные стрелки были нарисованы на ступеньках, и девушка поднималась, следуя за указателями. Лестница была небольшая, но широкая. Тени других людей скользили мимо неё, но будто находясь в другом времени, в параллельной реальности. Привычно медленно Алиса преодолевала ступеньку за ступенькой со смутным предчувствием чего-то в конце пути. Но, как и в первом сне, красные стрелки довели её до лишь до пробуждения. Но на этот раз они кончились на последней ступени.
07:07. «Как я могла проснуться через семь минут после будильника? Что-то твориться. Мистика какая-то».
Завертелся в бешеном темпе новый день. Метро. Несколько пар в институте, которые она отсидела, следя за секундной стрелкой на больших круглых часах, висящих над доской. Она не слушала преподавателя, не обращала внимания на графики, начерченные на чёрной доске разноцветными мелками. Она вообще не видела смысла в своём обучении и продолжала его лишь по настоянию родителей да из чувства долга перед обществом. Ей вовсе не хотелось закончить свои дни, подметая подъезды, но и чего-то более серьёзного и высокооплачиваемого ей не хотелось. Она много думала о том, как было бы хорошо вовсе не работать. Её раздражали однокурсники со своими глупыми шутками, детскими шаблонными стремлениями, с ничего не стоящими проблемами, типа выбора помады подходящего цвета. Она их не понимала, и будто в отместку они не понимали её. По правде сказать, себя она тоже не понимала и ощущала себя среди людей инопланетянином. Иногда Алиса смеялась с одногруппниками за компанию, иногда даже посещала чье-нибудь день рождение, но от такого общения у неё неизменно начинала болеть голова и свербела нарастающая пустота в душе. Они были ей противны, как и вся жизнь, которую они вели.
На русском языке, преподавательница, седовласая женщина с жестоким лицом, продиктовала целый список различных учебников и вспомогательных пособий для покупки, плюс к тем, что студенты уже успели приобрести. Алиса решила разделаться с этим заданием сегодня. На последней паре она сидела и думала где поблизости всю эту дребедень можно купить. Внезапно её осенило. «Покупайте учебники в «Доме книги». Василий Петрович». «Хоть какая-то польза от этих загадочных снов», – усмехнувшись, подумала Алиса.
Старое здание знаменитого магазина на Невском с отремонтированным глобусом на вершине год назад решили выкупить под офисы. Поэтому «Дом книги» перенесли дальше по проспекту, и теперь он располагается в нескольких метрах от Малой Садовой. Алиса любила этот магазин, она часто раньше приезжала в центр города лишь ради того чтобы купить новую книгу именно в этом месте. Некая дань истории и одному из символов Петербурга. Когда его закрыли, негодованию Алисы не было предела, поэтому в новом магазине она ещё была.
К тому времени как девушка покинула стены ненавистного института, наступили сумерки, и в меланхоличной сиреневой дымке дождя тонула бывшая столица. Моросящий дождь напоминал туман, он топил прохожих в себе то ли от большой любви, то ли от ненависти, словно решив спрятать их чудовищные лица. Алиса улыбалась ему и подставляла лицо обжигающей прохладе, грозя туману пальцем за то, что он тушил её сигарету.
Внутри книжного магазина было сухо и тепло. Первый этаж делился на отделение художественной литературы и небольшого помещения торгующего открытками, картами, путеводителями и книгами с нереальными фотографиями Санкт-Петербурга на всех языках мира. При входе, на правой стене продавали диски, на левой – канцелярские товары. Алиса сильно разочаровалась. В старом здании царил особый дух, покореженные временем причудливые лестницы вели к кладезям знаний, повсюду были развешаны старинные зеркала. В новом магазине от прежнего «Дома Книги» не осталось ничего. Он стал таким же, как и все другие книжные магазины. Девушка с болью вспоминала огромные деревянные двери с причудливыми железными узорами, которые здесь сменились на стеклянные. Напротив них лестница вела на второй этаж, там располагалась специальная литература: учебники, книги об искусстве, литература на других языках, философские трактаты, различные энциклопедии.
Алиса стала подниматься. И в этот момент её захватило то же самое чувство, которое завладело ею в доме Воина. «Это не простое deja vu. Паранормальность», – со страхом думала девушка, поднимаясь по ступенькам. Она вспомнила свой сон до последнего мгновения, каждую секунду, каждый преодоленный испещрённый стрелками метр. И вновь, как и вчера, она ожидала чего-то необычного в конце, девушка ощущала себя центром ирреальных событий, чувствовала себя центральным игроком, который ещё не знает сюжета пьесы, но которую быть может, развязали демоны. Сердце колотилось, ноги не желали двигаться, в горле застрял комок. «Вот сейчас. Сейчас что-то случиться». Но ничего не произошло. Только проходящие мимо люди оборачивались и таращились на неё, видимо потому что Алису начинало трясти. Усилием воли она заставила себя успокоиться и напомнила себе о том, что сюда она явилась вовсе не затем чтобы вспоминать ничего не стоящие с точки зрения сюжета сны, но чтобы купить учебники. Она любила осмысленные сновидения, с красивой, быстро развивающейся картинкой. Какое ей дело до каких-то там лестниц. Алиса за несколько мгновений сумела запрятать своё волнение и мысли по этому поводу далеко на задворки разума, и теперь они там лишь слабо скулили, требуя внимания и разгадки.
Девушка довольно быстро отыскала нужные ей книги и заторопилась к кассе. Ей хотелось успеть посмотреть «Чёрную орхидею» на девятичасовом сеансе в кинотеатре не далеко от её дома. Она взглянула на часы. Было 19:19. Алиса уже перестала обращать внимание на совпадение цифр. Перед ней в очереди для оплаты стояли двое молодых мужчин и о чём-то оживлённо спорили:
-Не стоит того. За триста рублей я могу сходить на известные группы, в более приличный клуб.
-Какого чёрта сдались тебе эти знаменитости. Что нового они могут рассказать. Всё уже пропето и пропито. А «Переход» между прочим, не такой уж и раздолбанный клуб. Пиво там дешевое и интерьер любопытный. Пойдём. «Разлом» талантливая молодая рок группа, играющая в лучших традициях русского андеграунда.
-Наслушался я твоих «хороших» групп по самое не балуйся уже. Дилетанты и неумехи возомнившие себя новым возрождением культуры.
-Не торопись с выводами друг. Дай им пару лет, и они будут ещё блестеть на стадионах. Но тогда они потеряют для меня романтику, но зато ты их наверняка оценишь и полюбишь.
Алиса хотела встрять в их спор в качестве ценителя молодых дарований. Уж она бы смогла, как ей казалось, должным образом за них вступиться. Она негодовала на незнакомца, отдающего предпочтение престижности и имени, но никак не искренности.

01:01. «Чёрт, кажется, у меня паранойя развивается. В какие часы не посмотрю всюду одни и те же цифры», – устало подумала Алиса и откинулась на подушки. В раскрытую форточку упрямо заглядывала полная луна. Бывают дни, когда она и вправду, такая как в книжках: огромная и желтая. Но сегодня от её желтизны не осталось и следа. Видно выздоровела старушка и теперь отливает холодной сталью. Такая маленькая и такая жестокая.
Алиса много размышляла о полнолуниях, о том, как ночи, наполненные её притягивающим свечением, меняют людей, делают их уязвимее, взбалмошнее. Она не боялась луны из-за суеверий, она страшилась её власти над своим рассудком. Девушка потушила свет и уткнулась лицом в подушку.
Ей снилась лестница. Она медленно поднималась по каменным ступеням вверх. Лестница эта напоминала одну из тех развалюх, что соединяют этажи в хрущевках рассыпанных горстями по всем спальным районам Петербурга. Не было в ней ничего особенного. Те же немытые окна, те же исписанные пролёты, битые лампочки и от того полумрак. Алиса не скоро заметила, что бирюзовые, годами некрашеные стены покрывают небольшие красные стрелки. Указатели вели вверх. Она уже добралась до третьего этажа, но они приказывали подняться ещё выше. На четвёртом этаже стрелки внезапно оборвались. Девушка не успела ещё ничего рассмотреть, как тут же проснулась.
На будильнике зеленым светом застыло 10:10, он отзвенел час назад. У Алисы не осталось времени размышлять об увиденном во сне, потому что она ужасно опаздывала на встречу с другом. Она наспех умылась, залпом выпила растворимый кофе с молоком и не накрашенная выбежала на улицу. Уже по-настоящему морозный воздух ноября пощечиной заставил её прийти в себя. Сигарета на голодный желудок в ожидании маршрутки отдалась резкой болью в желудке. До метро ей идти не более десяти минут, но она упорно день ото дня не желала преодолевать это расстояние пешком. Особенно утром. Особенно холодным утром, когда ты опаздываешь на добрых пол часа. Для метро не существует времен года, там всегда тепло. За это Алиса любила его, но только за это, остальное ненавидела. Толпы непонятно куда, непонятно зачем едущего народу, сотни престарелых увальней мечтающих занять твоё место, за которое, между прочим, ты честно заплатил. Давки, склоки, неприятные запахи. С ужасом девушка каждый день спускалась в это цивилизованное подземелье, надевая настоящий скафандр напускного равнодушия перед входом. Алиса боялась признаться самой себе, но с годами у неё выработался непритворный страх перед большим количеством народу. Она начинала внутренне паниковать, если ей не удавалось сесть в метро, и благодарила судьбу за то, что она проживает на конечной станции, откуда занять свободное место ещё возможно. Двадцать минут под землей, пара эскалаторов и девушка почти во время очутилась в центре города.
Невский. Она любила этот проспект всей душой, казалось, Петербург состоит лишь из него одного. Именно здесь протекает вся его вымученная и отчасти безликая жизнь. Невский – сердце, некогда столицы рока. Он представал перед ней меланхоличной громадой домов старой постройки. Его пересекали тёмные воды нескольких каналов, сумрачные мосты, возле которых так уютно курить или вести разговоры с мало знакомыми тебе людьми. Алиса могла часами ходить из одного его конца подле Адмиралтейства в другой завершающейся площадью Восстания. Если уставала, заглядывала в любимую кофейню и, погружаясь в чёрный омут ароматного кофе, мечтала о лучшей жизни, которой как ей казалось, у неё никогда не будет.
Виктор уже ждал ее, прислонившись к колонне и покуривая четвертый Kent.
-Привет, извини, что опоздала. Я не слышала будильника, – начала торопливо оправдываться девушка.
-Пятнадцать минут это не смертельно, – безрадостно заметил он, кидая окурок себе под ноги. –Пойдём, я покажу тебе нечто особенное.
-Ты не перестаёшь баловать меня Витя. Только учти что я всё-таки человек далёкий от искусства.
-Как ты угадала? – удивился юноша.
«А что кроме скучных картин или фотографий ты ещё можешь мне показать», – подумала Алиса, но вслух лишь произнесла:
-Женская интуиция.
-У вас, её нет.
-Просто она мало похожа на ту интуицию, над которой ломают головы ученые, – ответила Алиса, поджигая сигарету.
Виктор повёл её узенькими улочками – лабиринтами, ответвлёнными от Невского. Ей каждый раз казалось, будто она ещё здесь никогда не была, с любопытством озиралась по сторонам, не переставая восхищаться грязными дворами-колодцами с разрисованными стенами. Между прочим, часто очень неплохо разрисованными. Уличное искусство. Алисе нравилось его беспретензиозность, свобода, печаль. Чтобы любить его ей не нужно было признание высокими людьми, заточение в музеях под стеклом. Там всё выглядит фальшиво и навязано. Искусство должно дышать. Должно быть доступным и понятным. Музейный пафос, покрытый слоями пыли и тишина вовсе не привлекали Алису, она иногда ходила по ним с Витей только из некого смешенного чувства сочувствия и солидарности. Тишина. А ей хотелось кричать и биться в истерике, если её что-то трогало, ей хотелось быть развязанной в проявлении своих чувств, ей хотелось быть искренней и не скрывать восхищения ли, неприязни ли. Спокойствие пустынных залов её убивало. Она всё ещё ощущала себя ребёнком в свои двадцать два, и ей мечталось всегда говорить правду. Она прекрасно знала, что нравится Виктору, но отвечать взаимностью, такой как он желал, она не собиралась. Алисе иногда бывало с ним интересно, как бывает интересно с толстой энциклопедией. Но, как и в испещренных знаниями книгах в нём не было жизни, эмоций. «Покой – это покойник» – вспоминала Алиса слова своей бабушки и мысленно с ней соглашалась. Виктор довёл ее, наконец, до места назначения. В запутанный двор ничем не отличающийся от многих только что пройденных.
-Это здесь, – сказал он перед входом. Его голос заметно дрожал, и девушку это заинтересовало, не часто он давал выход каким бы то ни было чувствам.
-Ты хочешь сказать, что галерея находиться в этом доме? Но он же жилой.
-Именно! – ответил Витя, радуясь своему превосходству. -Ничего больше не спрашивай, скоро всё увидишь.
В молчании они вошли в подъезд и стали подниматься по лестнице. С первых же секунд Алису захватило некое беспокойство, пульс беспричинно участился. Виктор шёл впереди, обгоняя её на один пролёт. Она медленно переставляла ноги, преодолевая ступеньку за ступенькой, пытаясь разобраться в причине своего странного состояния. Когда она поднялась до второго этажа, то всё поняла. Эта самая лестница ей снилась сегодня ночью. Осознание словно горячей водой окатило её с ног до головы, Катя мгновенно вспотела. Она не первый раз чувствовала deja vu, но в этот раз оно было сильнее и ярче в сотни раз. Словно девушка и вовсе не просыпалась, да так и застряла в своём сне. Она уже видела эти ступеньки, она знала, какая картина предстанет перед ней на следующем этаже. Алиса знала каждую надпись на стенах, хотя не разу здесь не была до этого. Девушка судорожно цеплялась за пыльные перила, боясь, то ли в обморок упасть, то ли проснуться.
-Ты где Лис? Давай быстрее. Нас уже ждут, – крикнул юноша, добравшись до квартиры.
-Я сейчас. У меня необычное deja vu, – шепотом ответила она.
-Я не слышу, что ты говоришь. Поднимайся сюда!
Третий этаж. Катя вспомнила, что во сне красные стрелки довели её до четвёртого. Именно там ждал её Витя. «Что-то сейчас произойдёт. Что-то точно случится» – билась одна мысль у неё в голове вровень с ускоряющимся биением сердца. Единственная вещь, которая ещё отличала реальность от сна то, что на стенах не было стрелок нарисованных масляными красками. И всё же они были, ибо они вели её вверх. Стараясь как можно медленней подниматься, Алиса, наконец, добралась до пролёта с номером четыре на стене. Витя нетерпеливо переминался с ноги на ногу у дальней левой двери. Девушка испуганно озиралась вокруг. Ничего не произошло. Не было ни кровавых предостерегающих только её одну надписей, не было трупов, не было на четвёртом этаже вообще ничего привлекательного, если не считать сообщение некого Василия Петровича о том, что учебники лучше покупать в «Доме книги». Алиса застыла разочарованная.
-Что-то случилось? – спросил Виктор, наблюдая за её выражением лица.
-А? Да просто deja vu.
-Бывает. Ты так медленно поднималась, я уж не знал, что и думать. Впечатлительная ты моя.
Юноша ласково окинул её взглядом и нажал на звонок. Через несколько минут дверь открыл молодой парень в рабочей одежде запачканной красками.
-Виктор?
-Да. Это я вам вчера звонил. Можно взглянуть на ваши работы. Моя девушка очень интересуется современным искусством.
«Девушка? Интересуюсь? Нет, это уже перебор. Надо завязывать общение с ним. Возомнил себе Бог весть что».
-Конечно. Проходите.
Они вошли в квартиру неизвестного творца по прозвищу Воин. Высокие потолки, длинные коридоры и большие комнаты, это то, что отличает старые постройки в центре, от менее старых, но всё же возведённых в прошлом веке домов на окраинах. Алиса восторгалась такими квартирами, в них всегда много света, много теней. Ещё на пороге она ощутила приятный запах краски, аромат искусства. Настоящий художник не тот, от которого пахнет хорошо подобранными духами, но тот от кого пахнет маслом. Её будоражил этот запах, соблазнял. В музеях нет его, там всё застыло и устарело.
-Хотите чаю? – спросил он. –А потом посмотрите мои работы. Нехорошо сразу после улицы. Вы должны привыкнуть. Да и квартире тоже нужно время.
Воин говорил короткими предложениями, был предельно лаконичен, и всё же пара его метких замечаний становились осмысленней всяких пространных рассуждений, которыми любят увлекаться люди искусства. Он был приятен собой внешне. Худое тело контрастировало с длинными пышными волосами, завязанными в хвост. Алису подкупал задумчивый странно-печальный, несколько безумным взгляд мутно-зелёных глаз. Она могла влюбиться на пару часов страстно и всепоглощающе, а через день уже забыть об этом. Воина она полюбила. Казалось, Виктор заметил это, но ничто в нём этого не выдавало. Хорошие манеры и сдержанность, ещё одни качества которые убивали Алису в нём.
-Как вас зовут леди? – спросил художник, когда они втроём уселись за стол, и он разливал левой рукой кипяток из железного чайника.
Впервые слово «леди» Алиса приняла без неприязни.
-Алиса. Мне бы хотелось узнать и ваше имя тоже.
-Моё имя – Воин. Другого имени у меня больше нет. Псевдоним меня характеризует как личность. Рассказывает о направлении моего творчества. Я бы советовал вам тоже сменить своё. Оно вам не идёт.
-Это еще, почему же? – обиделась девушка. Первый раз ей говорят об этом, ранее восхищались.
-Не идёт и всё. Слишком просто. Слишком скучно. Банально. Ваше имя будет привлекать к вам не тех людей. Подумайте над моими словами.
Воин был резок, чёток и не стеснялся оскорблять, когда он считал это необходимым. Парой слов он низвел и Виктора тоже, дав понять что «не те люди» это и есть он. Но юноша, слава богу, этого не успел заметить.
-Подумаю. Почему Воин? Вы сражаетесь с кем-то? Соревнуетесь? Алиса не собиралась так просто отступать, она привыкла выигрывать.
-Я веду войну. Вам этого конечно не понять. Применение физической силы тут не при чём.

Добро пожаловать на NOVLIT.ru. Это Ваша первая запись. Отредактируйте или удалите ее. Затем начинайте заниматься блогингом!