Где-то бродит наше счастье по ночному полю

Read the rest of this entry »

Read the rest of this entry »

Пульс

«Цыгане, добравшись до нашей Андалузии…» — Ф.Г.Лорка, лекция о канте хондо

Край бесконечных вьюг на груди зимы,
Край, где, куда ни плюнь и куда ни кинь -
Место найдётся правилу из тюрьмы,
Где только страсть и ярость сильней тоски -

Выбил меня, в рёбра вписав кастет,
Выпил меня всушь окоёмной синью,
Выжал меня, не глядя на юность лет,
Вылил меня в небо своё — России.

Пульс его бьётся где-то под языком,
Переплетаясь в горле с тяжёлым звоном
Пульса дорог — бескрайних, и чужаком
Смотрится после этого незаконным.
И ничего в них общего, кажется, нет -
Но от обоих мне дополна досталось
В вены того, от чего я теперь поэт,
Что их роднит — это
тоска
и ярость.

Ангел

«Черные ангелы носят воду, платки и светильни» — Ф.Г.Лорка, «Цыганское романсеро (Схватка)»

Белый ангел шествует мимо,
Розы неся в руках.
Взор его плещет синим, синим,
Хлеба белей щека.

Белый ангел несёт свои крылья -
Сахарные клинки -
Белым душою, чьи губы — лиры
И голоса сладки.

Белый ангел! — фарфор и мрамор!
Пальцев прозрачный лёд
Нежного сердца исцелит раны.
Как твой высок полёт!

Наших слёз и домов убогих,
Тёмных солёных губ
Ты сторонишься, ведь в чёрной боли
Голос наш — трубно-груб…

Нет утешения чёрным душам,
Видно, и поделом -
Чёрной тоской чересчур иссушен
Чёрных сердец надлом.

Только и нас посещает ангел
В угольной мгле берлог,
Нас укрывает, как будто флагом,
Чёрным своим крылом -

Не защищая и не обещая
В мире ином наград,
Не утоляя сердец печали.
Просто как чёрный брат.

Город

«Ничего, кроме ночи, безмерной звездной ночи. Все
остальное излишне.»- Ф.Г.Лорка, лекция о канте хондо

Розой упала багровая шаль
заката,
в окнах звеня древнейшей тревогой
крови.
Ночь начищает морозом свои
дукаты,
тучами сивыми пряча глаза
коровьи,
а за подол её держится кроха-
город,
вшивый машинами и от весны
чумазый.
Чем-то он ей, сопливый и мрачный,
дорог:
старый надела на ручку фонарь
от сглаза.

Поэзия

«Поэзия бродит по улицам» — Ф. Г. Лорка в интервью

Поэзия бродит по улицам.
Смотрит в окна.
Проходит мимо.
Поэзия хмуро сутулится,
даже горбится -

чувствует, что нелюбима.

В левом кармане — амброзия
(сегодня — виски,
а завтра — кофе).
В правом — азбука Морзе и
букварь иероглифов -

признанием в катастрофе.

Сын Луны

«Но взамен я хочу первого сына, которого ты родишь» — Х.М.Кано, «Сын Луны»

Город пищит углами: ищут поживу крысы,
Сына Луны, младенца с нежным жасмином щёк.
Делят углы ночные быстрые бисектрисы,
Льётся по колыбелькам серый крысиный шёлк.

Робко глядят с комодов толстые морды кошек.
Прячут хвосты собаки между мохнатых ног.
Поторопитесь, крысы! Бледный тимьян ладошек
Ждёт в катакомбах мокрых серый крысиный бог,

Скалит нетерпеливо мелкие злые зубки,
В темень таращит чутко, насторожив, усы,
Ждёт, рассыпаясь дрожью, будто с похмелья — кубка:
Скоро он будет рядом. Свет его сердца. Сын.

Кости

«Бьется о смуглые плечи бабочек черная стая» — Ф.Г.Лорка, «Стихи о канте хондо (Поступь сигирийи)»

- Зачем ты крадёшь мои кости? -
они не годятся на флейты,
они чересчур пока живы
и слишком их розов цвет.

Не станут их слушать крысы,
не будут они бояться,
а будут они смеяться
над слабостью губ твоих.

Не станут их слушать птицы -
ни голуби в белых перьях,
ни ласточки в чёрных платьях,
ни лебеди на пруду.

Их вой не подхватят кошки
на гулких сердитых крышах,
облитых — сметаной будто -
сиянием лунных щёк.

- Затем я краду твои кости,
что, только пока они живы,
их слушаться будет ветер
и золото волчьих глаз.

Нет

«И девушки, у которых невинные лица, не захотели, цыганка, с тобою проститься.» — Ф.Г.Лорка, «Стихи о канте хондо (Погребение петенеры)»

Когда говорят «ты прекрасна»,
я отвечаю «нет,
я ещё прекрасней»,
и говорю при этом
чистую правду.

Когда говорят «ты надменна»,
я усмехаюсь «нет,
я ещё надменней»,
и в этом ответе тоже
нет и капли неправды.

Когда говорят «ум твой остр»,
я несогласна «нет,
он ещё острее»,
но только ещё скрываю,
что он не знает пощады.

Когда говорят «но ты смертна»,
я замечаю «да,
я уже проверяла,
и чтоб вас утешить, открою,
что я ещё более смертна».

Март

«Я пришла на твой порог, я осенняя тоска.» — Ф.Г.Лорка, «Песенка»

В окнах
небес
дрожали
слёзы,
ветки
цеплялись
за
облака.
Вены
забыли
зиму,
прозу,
рифмы
просила
мысль-
строка.
На свадьбе
весенней
гуляла
свора,
и воздух
был
несказанно
хорош.
На улице,
ночью,
в четверть
второго,
поэт
посадил
поэта
на нож.

Март!

«Невесты, закройте ставни!» — Ф.Г.Лорка, «Стихи о канте хондо (Танец)»

Подари мне луну медную,
словно бубен — тугую, звонкую;
я надену к ней юбку красную
и на площадь пойду плясать.

Подари мне ветра южные,
как дыханье степное, жаркие -
себе в косы вплету светлые
и на площадь пойду плясать.

Подари мне ручьи первые,
от еловых теней — чёрные;
нанижу их на руки смуглые
и на площадь пойду плясать.

Но ты прячешь луну бледную,
и ветра, и ручьи звонкие -
но достану я юбку красную
и на площадь уйду плясать.

Бусы

«Если вдруг я умру, завещаю тебе, чтобы прядями черных волос твоих ты связала руки мои.» — пример из народной песни, лекция Ф.Г.Лорки «Канте хондо»

Порвались бусы — рассыпались песни,
Порвались песни — рассыпались грозы.
От идиом на листе занозы,
И в горле зуд от трухи словесной.

Сгорели тучи — осыпались громом.
Свеча истаяла азбукой точек.
Иссохли губы от соли строчек
Из бочек старых с гнилым рассолом.

Воды б напиться — из гроз, исправно
Снизать бы рифмой звенящей бусы,
Связать запястья косой из русых
Прядей… а песни — растут, как травы.

Sigiriya gitana

…Зачем вы упали,
Лорка,
Зачем эти красные пятна на вашей рубашке?
Зачем это ветер поёт
Горько?
Падает прочь из колоды Таро — Башня.

Евангелие от Иуды (Апокриф)

У меня на губах -
клеймо,
Из твоих рёбер бьёт
свет,
Я на каждом глазу -
бельмо,
Ты — лекарство любых
бед,
В твоих венах бежит
вино,
Твоё слово — в саду
цвет,
И я знаю теперь
одно:
Я иду за тобой -
в след.
Улыбнёшься ты — я
скулю,
Только взглянешь — и я
плох…
Преклоняюсь! — люблю! -
люблю! -
И убью тебя, мой
Бог.

Иоганну Тролльману (Чёрная птичка)

(27 декабря 1907 — 9 февраля 1943)

Он танцевал на ринге -
Рождён был для танца.
Он не выдержал ритма -
В такой да вписаться…
Был он красив и молод -
Пока дозволяли.
Лагерный смертный холод
Ему прописали,
Нары да серые стены -
З/к Иоганну.
Вина его несомненна -
Он был цыганом.
Выдрана, осквернённа
Жизни страничка.
Его принеси письмо нам,
Черная птичка…

НеКармен ( … )

Что ты ждёшь от меня? – Я вовсе не Кармен,
Ногти мои не длинны, и чулки не драны.
Я танцую за медь, улыбаясь даром;
Танец мой дик и нежен, как цвет сараны,
Только не хищен, нет, ведь я – не Кармен.

Да, у меня есть нож – он певуч опасно,
Да, я и без ножа – знаешь сам – зубаста.
Юбка моя красна, оттого – прекрасна;
Только душа моя не горда – блохаста,
Только я не умею бывать согласна…

Веришь? На площадях я танцую – карму.
Видишь – это не шрамы, но всё ещё раны.
Площади! Разве ты видел светлее храмы?
Кровь не сочится, когда я хожу – так странно…
Знаешь – немного жалко, что я – не Кармен.

Авалон (Яблоко)

Наступают на голые пятки мне осенние холода.
Я тебе принесла подарок — это яблоко, как всегда.
Нынче, знаешь, пора для яблок, и за городом — Аваллон.
Над садами летает сладкий золотой колокольный звон.
Засыпают русалки-мавки без тяжёлых и скучных снов.
Я сегодня из листьев жёлтых для тебя наплела венков.
…Режу — ровно посередине. Запах яблока нежно-свеж.
Вот румяная половина — ну, давай же, бери и ешь.

Скрипач (1944)

Сыграй мне, Талош, на жёлтой скрипке,
Янтарной, сладкой, как свежий мёд,
Сыграй мне лето, сыграй улыбку -
Пускай твой чардаш собак уймёт…

Сыграй мне, Талош, на скрипке синей,
Как ночь над лесом и глубь реки,
Дрожаще-нежной, как лист осины -
И заржавеют от слёз курки…

Сыграй мне, Талош, на скрипке алой,
Горячной, дикой, сестре огня,
Опасно-жаркой и сладко-шалой -
Прижги, не надо жалеть меня!

Но ты играешь на скрипке чёрной,
Глухой, как омут, слепой, как дождь,
Смычком тоску мне плетёшь узорно -
И тем надежду мою крадёшь…

Однажды обязательно (Ленинград)

Однажды обязательно
Всё будет замечательно,
Однажды обязательно
Мой брат придёт с войны.
Совсем не настороженно
Мы будем есть пирожные
И — ложечкой — морожено
Под вкусный сладкий чай.
Я буду вся нарядная,
Я буду вся парадная,
Красивая и ладная,
И брат весь в орденах -
Пойдём гулять по городу,
Весёлые и гордые,
И мама взглянет молодо
И будет хороша,
Когда в деньки прекрасные
Победу будем праздновать,
Когда в деньки прекрасные
Мой брат придёт с войны…

Райдо (Табор)

Райдо — путь до рая
Предвещает руна,
И Таро ей вторят,
Обещая путь.

Под рукою смуглой
Напевают струны,
И волнуют сердце,
И летать зовут.

Райдо! Путь до рая!
Месят пыль колёса
И босые ноги
Маленьких цыган.

Нам уже не больно.
Нас встречают звёзды,
Дальние дороги,
Вольные луга…

Карменсита

Взгляд тёмный и страстный,
И нежный, и властный
Цыганских очей
Чарует опасно,
Бередит напрасно
В угаре ночей
Беззвёздных, кабацких,
Беспечных гусарски,
В дыму сигарет;
Лицо словно маска,
И адски, дикарски
Глаза — как запрет!

Желанней е-
ё в мире
нет!

Качаются бёдра
Бескостно, свободно,
Под стук каблуков.
С улыбкой недоброй,
Кровавой, голодной
Индийских божков
Танцует цыганка.
Звучат, как приманка,
Хлопки смуглых рук,
Но горда осанка
Лукавой южанки,
И дело к утру.

О, пусть не при-
ходит рас-
свет!

Яблоко (Авалон)

Наступают на голые пятки
Мне осенние холода.
Я тебе принесла подарок.
Это яблоко — как всегда.
Нынче, знаешь, пора для яблок:
Там, за городом — Авалон,
Над садами летает сладкий
Золотой колокольный звон.
Засыпают русалки-мавки
Без тяжёлых и скучных снов;
Я сегодня из листьев жёлтых
Для тебя наплела венков.
…Режу — ровно посередине.
Запах яблока нежно-свеж.
Вот — румяная половина.
Ну? Давай же. Бери — и ешь.

***

Мой брат научил меня убивать людей,
Идти по следам и в гортань метать ножи,
Скрываться от глаз в неверной игре теней,
И самым незначимым знаком дорожить.

Мой брат научил меня полюбить прицел
И шкуру менять легко, как волколак,
С повязкой на веках чётко увидеть цель,
В которую жаждет вонзиться моя стрела,

Быть мышью летучей в полной дыханья тьме,
Быть зайцем в лесу и горным козлом — в горах,
Бежать серым волком, нос опустив к земле,
И злым смертносным делать оружьем страх.

Мой брат научил меня, и однажды в ночь
Он вывел меня за дверь, в руки дал кинжал —
Нас гладил по спинам тёплый июньский дождь —
Мой брат, неспокойно мне глядя в глаза, сказал:

«Пришло твоё время, беги же в ночную тьму,
Остаться из нас двоих должен лишь один,
И если не ты мою, но я твою жизнь возьму…
Ну что же, я плохо тебя учил. Прости.»

Сестра

Что-то случай напутал: черноглазой родиться бы ей.
Или наоборот — это я бы должна быть смуглей.
Наша кровь неразлично красна — тайных меток не разглядеть.
По утрам просыпаюсь в поту — мне снится её смерть,
И я сыплю песок в часы, я пытаюсь успеть…

Мы росли как две розы: цвели и втыкали друг в друга шипы.
Мы делили росу и весну. Мы бывали от злости глупы.
Я безумна? Ищу всюду знаки, а их, как известно нет.
Я вскрываю нам вены опять, пытаюсь сравнить наш цвет.
Не гляди мне в глаза.
Я просто пытаюсь успеть.

Бутерброд

Принцесса запрятана в башню из стали, стекла и бетона,
Белеет лицо за окошками шестнадцатого этажа.
Принцесса давно не ждёт ни рыцаря, ни дракона,
И даже ни тонконогого, беспомощного пажа.

Она вышивает маки, да только никак не вышьет -
Распятая ткань пылится, пожалуй, четвёртый год.
Принцесса проверит почту. Принцессе никто не пишет.
Принцесса вздохнёт тихонько и сделает бутерброд.

Перстень

Слышишь хлопанье крыльев? — Вернулся твой ворон,
Он принёс тебе жёлтый увесистый перстень.
Там, за чащею — город, а за городом — горы,
А в горах царь теней поджидает невесту.

Жёлтый перстень тяжёл — в кулаке будто камень,
Хоть на шею повесь да на речку — топиться.
Не спешит укрываться луна облаками
И за чащей блестит на домах черепица.

Путь неблизок и труден, но ты успеваешь.
Шаг рассчитан. Твой ворон кружит между елей.
Под подошвой сапог вьётся тропка кривая.
Царь теней, твой жених, вам постель уже стелит…

Выпуск 1993 (Одноклассники)

Карточка. Детские лица.
За руки держимся дружно.
Этот — спьяну разбился.
Этот спился, ненужный -
Как тут было не спиться.
Этот мотает третий.
Та — от инфаркта в тридцать.
Та залезала в петлю,
Но не судьба — от гриппа,
Дома лечила водкой.
Этот, который хиппи,
Спящий сгорел — проводка.
Этот служил, и что там
Толком никто не знает,
Но, говорят, полроты
Били ногами — стаей.
Эта — от передоза.
Эту нашли в канаве
В ясной и пошлой позе.
Маньяка потом поймали.
Этих двоих — в ментовке.
Этого сбила «бэха».
Эту — ножом свекровка.
Этот в троллейбус въехал.
Эта с моста упала,
Эта легла на рельсы.
Сколько нас там осталось?
Как негритят — десять.

НеКармен

Что ты ждёшь от меня? — Я вовсе не Кармен,
Ногти мои не длинны, и чулки не драны.
Я танцую за медь, улыбаясь даром;
Танец мой дик и нежен, как цвет сараны,
Только не хищен, нет, ведь я — не Кармен.

Да, у меня есть нож — он певуч опасно,
Да, я и без ножа — знаешь сам — зубаста.
Юбка моя красна, оттого — прекрасна;
Только душа моя не горда — блохаста,
Только я не умею бывать — согласна…

Веришь? На площадях я танцую — карму.
Видишь — это не шрамы, но всё ещё раны.
Площади! Разве ты видел светлее храмы?
Кровь не сочится, когда я хожу — так странно…
Знаешь — немного жалко, что я — не Кармен.