В тот день, когда позвонила моя однокурсница Жюли, я, пьяная от первого успеха, стояла на балконе, курила трубку и думала лишь о том, чтобы мои фотографии когда-нибудь да попали в Музей изобразительных искусств Нанси. О Париже я и мечтать не смела: таких умельцев, как я, там тысячи. И все мечтают выйти в люди.
- Ты не поверишь! – воскликнула Жюли. – Твою фотографию с окровавленной Виолен поместили едва ли не на целый разворот! И причем никто не написал, что автор – ты!
-Что? – не поняла я, — Кто напечатал?
- Новый культурный журнал, взяла почитать в кофейне. Довольно интересный, но… Каковы наглецы!!!
-Покажешь?
-Да хоть сейчас. – Жюли жила через дорогу от меня.
-Ну и бардак у тебя, — сказала она вместо приветствия. Она всегда так говорит. – И накурила опять! От тебя табаком за три версты несет. Как только твой Фродо еще не сдох!
Я по обыкновению сделала вид, что ничего не услышала. Жюли, она такая. Всегда ворчит.
-Вот, смотри, — и у меня в руках очутился глянцевый журнал с видом Площади Станислава на обложке. Назывался он «Метрополис». – Страница девяносто!
На девяностой и девяносто первой странице раскинулась большая статья о готической культуре Нанси: в ней рассказывалось о недавнем концерте групп Joy Disaster и All Gone Dead, а также о вечеринке, на которой впервые выставили мои работы! И действительно, в самом центре текста красовалась фотография Виолен: спутанные черные волосы, запрокинутая голова, неестественно изогнутые руки и ноги, и струи багровой краски, весьма натурально стекающие по ее телу. Ниже подпись: «Иногда готическое искусство бросает в дрожь».
Терпеть такое я была не намерена. Если мне девятнадцать и меня мало кто знает, это нисколько не значит, что можно начихать на авторские права и печатать мою работу без разрешения! Я натянула висевший на стуле свитер, насыпала корма Фродо (это моя крыса) и, взяв злополучное издание под мышку, отправилась на поиски редакции, готовясь высказать журналистам все, что о них думаю. Стоп! А кто автор? Прежде чем вскочить на велик, я снова открыла девяностую страницу. В конце материала стояла странная подпись: Evgueny Romanov. Ну, Evgueny Romanov, кто бы ты ни был, держись у меня!
Я за пять минут домчалась до Плас де ла Каррьер, нашла нужный номер дома и нажала кнопку звонка, отмеченного надписью «Издательство Метрополис». Громко лязгнув, автоматический звонок открылся. Я вошла в прохладный подъезд и поднялась по каменной лестнице. Дверь оказалась приоткрытой; я услышала, как кто-то громко говорит по телефону.
Я вошла в просторный, украшенный картинами коридор. Мне навстречу, хитро улыбаясь, выкатился толстый лысоватый человечек. «Настоящий Шалтай-Болтай» — подумала я.
-Чем могу быть полезен? – спросил он, жестом приглашая меня войти в салон.
Я распахнула журнал.
-Вы… выпустили мои картины в статье про готику, не спросив моего согласия!… Да как вы могли?! И даже имени моего не указали! – свирепствовала я. – Это ж подсудное дело!!!
«Шалтай-Болтай», однако, нисколько не смутился.
-Ну, тут ничего не поделаешь, напечатали уже. Советую вам пообщаться с Евгением. Он автор статьи и остальных фотографий. С ним-то вы общий язык найдёте.
Не успела я уточнить, что значила последняя фраза, как мой собеседник постучал в один из кабинетов, приоткрыл дверь, бросил туда: «Евгений, тут по твою душу» и жестом пригласил меня войти. Я приготовилась излить на несчастного бумагомарателя весь свой гнев, как вдруг он, сидевший до нашего прихода за компьютером, развернулся и встал…
Вряд ли я смогу достойно его описать, я-то не журналист. Но попытаться надо. Он был на голову выше меня. На стройном теле белела рубашка старинного покроя. Волнистые волосы цвета кофейных зерен были собраны в пучок за спиной. Из-под густых темных бровей ярко синели озорные глаза.
«Не «Фотошоп»» — сказала я себе и поразилась глупости cвоего комментария. Он улыбнулся – и все мои гневные слова, не добравшись до языка, рухнули вниз, словно подстреленные.
-Добрый день, — сказала я ему после секундного замешательства. Вы автор статьи «Готический Нанси»?
Он кивнул и улыбнулся еще шире.
-Прошу, садитесь.
Я послушно села в красный диван у стены. Он опустился в кресло напротив.
-Меня зовут Элоди Ланотт… Вот эту фотографию сделала я… И узнала об этом последней!..
-Досадный промах, прошу меня простить. Я спрашивал людей на вечеринке, кто автор снимков, но внятного ответа так и не получил. –сказал он с приятным акцентом. — А номер мы верстали в такой спешке, что сдавать статью надо было на следующий день. В конце концов, я не приписал вашу работу себе; к тому же, теперь ее увидит куда больше народу, чем там, в Гранд Савуа… У нас тираж – шесть тысяч экземпляров! А на ту вечеринку пришло от силы человек сорок.
Я почувствовала себя дурой, а журналист продолжил:
-Кстати, я ужасно рад, что вы пришли в редакцию, потому что мне понравились ваши снимки. Я и сам очень хотел отыскать вас и взять интервью, но вы меня опередили. Вот что! Мы сделаем о вас материал в разделе «Искусство». Идет?
-Да вы что? Целый материал? – не поверила я.
-Ну да, честно исправим ошибку и здорово разнообразим номер. Думаю, у вас немало хороших работ…
Мое сердце забилось в два раза быстрее. На такой поворот дел я никак не рассчитывала.
-Можно мне тогда придти завтра?.. Я такой человек… Не могу так с ходу на вопросы отвечать, мне подумать надо… И портфолио принесу. Там есть из чего выбрать.
-Прекрасно! Буду ждать вас завтра часа в четыре.
Рукопожатие Евгения оказалось очень крепким и прохладным от серебряных перстней, унизывавших его пальцы. Почувствовав несказанный прилив сил, я слетела вниз по лестнице, вскочила в седло, отправилась кататься вдоль канала и через полчаса оказалась за городом. Вернувшись, наконец, домой, я перекусила чем бог послал и до полуночи сортировала фотографии, которых у меня скопилось великое множество. Соскучившийся Фродо лазал по столу и мешал. Закончилось все тем, что я заснула где сидела, а наглый крысенок устроился в моих волосах.
В редакцию я пришла с тремя альбомами в рюкзаке. Оказалось, что Евгений уже закончил все свои задания и дожидался только меня. Он предложил отправиться в кафе «Лез Артист» и выпить по кружке пива; в такой обстановке, дескать, интервью проходят лучше. Я не могла не поддержать идею.
Мы поднялись на третий этаж и устроились в потертых кожаных креслах у окна и заказали по кружке «Фаро». Пришел мой час. Набрав в легкие побольше воздуха, я начала:
- Всю свою сознательную жизнь я фотографирую. Можете считать меня ограниченной, но это почти единственный мой интерес в жизни. Мне нужно столько сказать миру о моем отношении к нему, к людям и к себе самой! Мокнуть под дождем, не спать ночью и рисковать собой ради удачного ракурса или особенного освещения – для меня это не героизм, это совершенно нормально. Чего только я не делала со своими моделями, которые в большинстве своем были моими сокурсниками и сокурсницами! Водила их на автомобильные свалки и в полуразрушенные дома, поливала их красными чернилами, закапывала по горло в землю и заставляла выбираться из нее, как восставший из могилы мертвец, ставила их в немыслимые позы, так что у них потом болела шея… Сначала они обалдевали от этого жутковатого цирка, но вскоре, войдя во вкус, они воспринимали фотосессию как игру и начинали импровизировать – тут-то и получались самые замечательные снимки!!! Я стараюсь запечатлеть на пленке не столько модель как таковую, сколько эмоции – ее и мои собственные. Меня влечет тайное, непознанное и мрачное. Мне нравится то, что часто отпугивает других. Люди на моих снимках выглядят как тени или привидения; вернее, так: я вытаскиваю на поверхность те потаенные сущности, о которых мои герои сами не догадываются. Результат всегда оказывается непредсказуемым.
Щелкаю я и себя, но это случается редко, Мне не нравится мое лицо, но в минуты сильных переживаний я стремлюсь их запечатлеть. А потом работаю с цветом. Цвет – это единственное, с чем я экспериментирую в «Фотошопе». Он помогает усилить впечатление от картины и самый банальный пейзаж может сделать инопланетным.
Конечно, мне хочется, чтобы мои кто-то увидел и оценил мои работы. Пусть отрицательно, но оценил. Чтобы о моих фотографиях спорили те, кто меня совсем не знает. Чтобы эмоции били через край.
Как-то в мае один мой знакомый из ассоциации «Искусство теней», встретив меня на набережной, сообщил о намечающейся готической вечеринке в Гранд Савуа и сказал, что выставка моих работ пришлась бы там как раз кстати. Он даже взялся распечатать их в большом формате и оформить экспозицию. Я была на седьмом небе от счастья. Когда все было готово, я долго бродила по залу, похожему на старинное подземелье, любуясь своими фотографиями в черных рамках и говорила себе: «Да, это я!» Правда, оставалась я там недолго. Надо было съездить к родителям, а они живут далеко за городом… Вот почему мы с вами тогда не встретились…
Евгений слушал меня, делал пометки в блокноте и увлеченно листал альбомы, а я тем временем внимательно его рассматривала. Удлиненный овал лица, слегка выступающие скулы. Четкая линия губ, ярко выделяющихся на фоне белой кожи – ни настолько пухлых, чтобы выглядеть слащавыми, ни настолько тонких, чтобы казаться злыми. Ресницы густые и длинные; видно, как солнечный свет, падая через окно, блестит на их загнутых кончиках. Россыпь веснушек на небольшом, чуть заостренном носу и небольшая родинка у виска нисколько его не портят, а, напротив, придают ему еще больше очарования.
Он спрашивал о моих любимых художниках и фотографах (оказывается, ему тоже нравится Кристиан Болтански!), о музыке, которую я слушаю, о местах, в которых я бываю, обо всем, что меня окружает. Еще никто никогда так не интересовался моей скромной персоной, и крышу от этого мне сорвало начисто.
Пока он писал в блокноте и повторно просматривал снимки, я смаковала его внешность, как знатоки смакуют редкие вина. Никто из тех, кто когда-либо мне позировал, не обладал такой пленительной красотой. Но даже не в ней дело. Дело во взгляде – чистом, внимательном, ищущем. Держался он непринужденно и расслабленно, но каждое движение красивого чужестранца было полно только ему свойственного изящества. Есть такие люди: каждый шаг их, каждый поворот головы – совершенство, хотя никаких усилий они к этому не прикладывают, не задумываются даже.
-А вы… Что вы здесь делаете? Вы ведь не из Франции, верно? – поинтересовалась я. Очень уж было любопытно, откуда такие существа берутся.
-Я из Санкт-Петербурга, это город на северо-западе России. Слышали про него? Его еще называют второй столицей.
Впервые мне стало стыдно за то, что я мало чем интересуюсь, кроме объективов, штативов и фильтров.
-Учусь я в Москве на факультете журналистики, а сюда приехал на преддипломную практику. Можно сказать, что она удалась! Я написал на два номера вперед, не думаю, что в «Фигаро» или «Монд» мне сразу дали бы столько работы!
-Вам здесь нравится?
-Да, мне симпатичны в первую очередь люди. Они здесь более открыты, более жизнерадостны и доброжелательны. Все-таки, у нас страна суровая, северная… И многие не живут, а выживают; это накладывает отпечаток!
Не зная, как реагировать на последнюю фразу, я продолжила расспрос:
- А в России вы где-нибудь печатаетесь?
-Много где. В трех журналах — постоянно. Хочу еще книгу написать и не додумаюсь вот до сюжета. Есть куча отрывков, набросков, но объединить никак не получается.
-Когда я читала статью, то впечатление было такое, словно вы впервые столкнулись с готикой…
Евгений расхохотался.
-Это Жак настоял, наш главред, который вчера вас встретил. Я должен был писать так, словно со всем этим сталкиваюсь впервые и представить все глазами обывателя. Цирк да и только!
Несколько секунд мы молчали, не зная, о чем говорить дальше. Я не нашла ничего лучше, чем спросить:
-А правда, что ваше государство так сильно ущемляет свободу людей, как у нас про это пишут?
-Ну, это смотря о чем говорить. – пожал плечами мой новый друг. – Пока что мы можем скачивать из интернета бесплатную музыку и покупать абсент. Так что мы свободнее вас.
-А вы абсент с собой привезли? – поинтересовалась я с интонацией школьницы, возжелавшей посмотреть журнал для взрослых.
-Он при мне даже сейчас. – Евгений заговорщически улыбнулся. – Можем расплатиться с официанткой и отправиться в Сад Воды. И вот там…
Идти до Сада Воды было прилично, однако я не возражала. Это уютное зеленое место на берегу канала: несколько заводей, в которых резвятся рыбы, деревянные мостики, бледно-фиолетовые ирисы, тенистые деревья. Довольно часто по вечерам там собирается неформальная молодежь, чтобы поболтать и поиграть на гитаре. Нам посчастливилось сразу сесть на трамвай и тем самым сократить путь.
Как ни странно, в Саду Воды не оказалось ни души, но Евгению только того и надо было. Взглядом он велел мне сесть на дощатый настил у воды, опустился рядом и достал из внутреннего кармана черного вельветового пиджака круглую флягу с изображением оскалившегося дракона на стенке. Отвинтил крышку и предложил мне вдохнуть аромат зелья, что было внутри. Из горлышка сильно пахло лекарством и чем-то еще… Травами, листьями, как пахнет только за городом, где зелени много и не мешают посторонние запахи. Ничего не говоря, я взяла у Евгения фляжку и сделала глоток, не подумав о том, что крепость абсента – семьдесят градусов…
Слезы хлынули из моих глаз рекой. Я не могла дышать и подумала, что умираю. Несколько секунд спустя – что сожгла себе горло. Евгений взволнованно схватил меня за руку, но от кошмарных ощущений я была настолько зла, что вырвала ее и едва не оттолкнула своего русского друга.
-Живая? Прости, не предупредил тебя. Черт… И воды с собой не взял. Слишком смело хлебнула для первого раза. Ну ничего: в первый раз абсент попробовать – все равно, что девственность потерять. Через два или три раза тебе понравится! И абсент, и фляжка теперь твои.
-Как мои?
-А вот так.
-Мы же едва знакомы.
-Ну и? У вас что, не делают подарков в знак дружбы?
А ведь и правда не делают… Жаль…
-Спасибо… — сказала я, разглядывая свое новое сокровище и начиная чувствовать чары «зеленой феи».
Мой ум ничуть не замутился, он стал острее. Тело наполнилось легкостью, а дух – веселостью. Я заметила, что на темном дне водоема кружат рыбы, и это зрелище заворожило меня, как нечто волшебное. Не знаю, сколько я просидела, пронзая взглядом воду. А когда Евгений сказал, что ему пора идти домой и отвлек меня от этого занятия, я, повернувшись, обнаружила, что в наступающих сумерках он стал еще прекраснее и здорово пожалела, что именно сегодня забыла фотоаппарат.
2
Вновь отведать абсент я так и не решилась, а Евгений словно испарился. Я ожидала, что он пришлет мне по электронной почте готовую статью. Но он молчал. Мой номер телефона у него был, а я знала лишь номер редакции. Позвонив, я не застала Евгения на месте, зато бодрый голос толстяка редактора сообщил, что следующий номер журнала с моим интервью выйдет через неделю. И я почти успокоилась.
Однако, вскоре Евгений связался со мной сам и торжественно предложил мне три экземпляра только что вышедшего второго номера. И это было еще не все…
Вот что, Элоди, — сказал Евгений. – Через два дня я возвращаюсь в Москву. Ты сможешь сфотографировать меня? В любом месте, в любом стиле, как тебе захочется… Я это сочту за честь.
Я почувствовала, что у меня слабеют ноги, и села на пол. Фотосессия! С ним! Сколько помню, мне всегда приходилось уговаривать ребят, чтобы те соглашались мне позировать, приманивая их выпивкой либо шоколадками. А тут добыча сама просится в прицел камеры!
- Когда ты заканчиваешь работать? – ошалело спросила я.
-В пять.
-Я подъеду к редакции. Будь готов. Возьми с собой все, что посчитаешь нужным.
В пять вечера Евгений, с ног до головы в черном, ждал меня у редакции. На шее у него красовался круглый медальон из белого стекла с фиолетовой спиральной «туманностью» посередине.
-Куда мы отправимся? – спросил он, передавая мне журналы, завернутые в тонкую бумагу.
- На заброшенный завод! – ответила я. – Это потрясающее место, и я там еще никого не снимала!
-Чудесно! Всегда мечтал побывать в таком месте, н времени не было.
Мы вскочили на моего железного коня и погнали прочь из города. Ветер дул нам в лицо; плащ сидящего позади меня Евгения развевался и хлопал, как парус. То-то, должно быть, водители на нас глазели!
Через полчаса мы уже были на окраине; свернув с шоссе и миновав торговые центры, мы выехали к каналу реки Мерт и очутились на мосту.
Вдоль канала шла велосипедная дорожка, усаженная деревьями, за которыми разросся кустарник. Метрах в ста от нас высилась бетонная громада заброшенного завода, окружённая буйными зарослями.
Съехав с моста, мы спустились с велосипеда и покатили его через заросли, лавируя между ветвями ежевики, чтобы не испортить одежду. Евгений даже сорвал одну чёрную ягоду, чтобы попробовать её на вкус, но передумал: мало ли что возле завода вырасти может.