Евгений Бриммерберг.
Философия веры.
Родился я скотом для того, чтобы Бог сотворил меня. По-видимому, у Создателя было такое намерение, иначе я не прилагал бы к этому столько усилий.
Концепт — это обозначенность, в которой дух фиксируется и закрепляется.
В философии Гегеля дух через отрицание приходит к себе и через самоотрицание — к Богу. Эта истина является примером и не существует.
К тому пониманию концепта, которое высказали авторы книги «Что такое философия», известный мне концептуализм не имеет отношения. Делез и Гваттари говорят о чистом концепте, который на протяжении времен является средством удержания духа. Наиболее совершенным концептом является человеческое тело, в отношении к которому дух сосредоточен в максимальной степени и стремится к идее бытия, которая называется Теорией и в которой жизнепорождающая мысль Бога раскрывает самосознание сотворенного ею существа.
По мере отмирания тела укрепляется дух. Пока тело живо, дух слаб. Со смертью тела дух освобождается для вечной жизни. И если я, ни во что не веря, обрел себя в том, что обрело меня, я достиг разумного Откровения. Сама жизнь приводит к откровению этой веры — ведь нельзя допустить, чтобы исчезло то, что сотворено.
Вера заключается в том, что не может быть хуже того, что есть, и что поэтому оно единственным образом сотворено. Поэтому и нарекается вера Христа истиной, ведь он претерпел мучение не в гибели Творения, а в вознесении его к Творцу.
В отличие от истинной веры, которая есть Бог, человеческая вера заключается в ожидании преображающего воскрешения. В божественной вере творение существует вечно, в человеческой — умирает и воскресает. Через Христа человеческая вера проникает в веру божественную. Поэтому и существует он в двух лицах — человеческом и божественном. Вера же в ничто неразумна, ведь не может творящееся богом совершенство избежать истины в ложном начинании.
Человеческое сообщество является окончательным выражением свойственной народу веры. Отсутствие веры приводит к распаду общества. Оставшийся сброд называется чернью, охлосом, который находится в состоянии брожения до тех пор, пока не сковывается чьей-то волей. Но даже в таком противоестественном состоянии люди не забывают о подлинном понимании действительности. Например, в советских судах были «народные заседатели», которые, не имея веры и совести, думали не о справедливости, а о том, чтобы не навлечь на себя гнев со стороны властей. В обычных же судах подразумевается, что есть вера и народ, от имени которого присяжные заседатели судят по совести, а не по закону. Народ без оскорбления своей веры не может совершить преступление. Преступление совершается от имени разложившегося народа.
Человек не может быть ни субъектом, ни объектом без сознания внешней или внутренней противоположности. Действительный, живущий, творящий человек — это человек в перспективе. Считается, что человек живет, действует и творит во временной и пространственной перспективах, которые бесконечны. Поэтому Бог пребывает в состоянии непрерывного творения. Если бы он не творил, он стал бы сознанием своего бытия, то есть — человеком. Поэтому человек, пребывая в объективном состоянии, не может судить о Боге. Субъект же, как крайняя степень объективного ничтожества или простая одушевленная самосознанием животность, может иметь представление о Боге посредством веры, то есть знания о том, что нечто есть за пределами его жизни, и веры в то, что оно есть. Поскольку человек открывает себя в творческой перспективе и обнаруживает, что то же самое относится и к Богу, который не может пребывать в состоянии противоположности, иначе в нем был бы и не Бог, и поэтому непрерывно творит и, следовательно, существует, он из состояния противоположности и противоречивости переходит в состояние тождества и единства. Оставшись наедине с собой, он устанавливает, что произошел от Бога, которого помыслил. Это и есть тождество, основанное на понимании различия как причинно-следственного отношения. Человек, как и Бог, понятие неопределенное, поэтому нуждается в своевременном определении. Современное и своевременное определение человека таково: человек — тождественное единству существование. То, что существует в форме субъекта или объекта, не является человеком. Первое — по причине того, что ограничено внешней противоположностью и предопределено к жизни, второе — по причине того, что ограничено внутренней противоположностью и предопределено к бытию. Жизнь есть только в объективном выражении, а это противорение, ведь она ограничена субъектом, поэтому ее нет, то есть она не имеет объективного бытия. Поэтому с точки зрения объективных ценностей она ничто и с ней поступают как кому вздумается. С другой стороны, объект не может быть живым, поэтому если субъект представляется в виде объекта, его со спокойной совестью можно, например, расстрелять. Ведь если бы объект был жив в субъекте, он утратил бы свою объективность, а это противоречие. Поэтому объект не может быть жив. По этим причинам и объект, и субъект исключаются из понятия человек. Если бы это было не так, человек оказался бы во власти того, что исключает друг друга. Он находился бы в состоянии неразрешимого противоречия и не достиг бы не только творения, но и действительной свободы. Ведь необходимость есть не что иное, как потребность преодолеть противоречие, а свобода — творческая потребность, исходящая из существа, достигшего тождества с единством. Субъективные политические системы были основаны на представлении о необходимости власти, объективные — на исполнении конституции. Поэтому творческая необходимость, оставаясь в пределах поиска перспективных форм существования, оказалась не в состоянии достичь творческой свободы, чтобы стать искусством, которое, в отличие от замкнутого в бесконечной определенности концепта, является теоретическим феноменом.
В отличие от бескорыстного, всеобъемлющего подлинного искусства псевдоискусство эгоистично, узко, вызывающе поверхностно. Его цель — нравиться, угождать сложившемуся вкусу, привлекать к себе внимание и получать от этого выгоду. Подлинным искусством проникаются, о псевдоискусстве говорят, что оно нравится. Это значит, что оно вещь среди вещей, предмет потребления, а не источник свободы и совершенства духа. Подлинное искусство — откровение для сознания, ложное — ограничивает его определенным представлением. Формирование мирового духа происходило в сфере искусства, которое, отказавшись от наивного представления о творческом откровении, встало на путь концептуального завершения духа. Концепт заключает в себе исторический опыт в новой форме. Эта форма должна быть феноменальным достижением мирового творческого процесса становления духа и освобождения плоти. Если «концептуалист» думает, что он достиг чего-то путем отрицания и отказа от того, что было, то он не достиг ничего. Ведь не может несуществующее породить всеосмысленный феномен, оно может лишь сомкнуть свою бездну в поверхностном усилии Я. Концептуальное произведение, извлекающее актуальное Я из недр неосмысленного забвения, является доказательством продолжающегося творения. Лишь небольшая часть художников способна довести дух до состояние концептуальной определенности. Субцептуалисты же под видом концепта рассматривают результат бездуховной актуальности Я, экстремистским способом внедряя его в общественное сознание. И в этом их заслуга перед обществом. Ведь общество бесчеловечно, а субцепт или актуальное Я — пример преобразования животного организма в человеческое существо. Поэтому субцепт более истинен и подлинен, чем живые организмы, обращенные к суррогатному Я чуждого себе сознания, в котором из уничтожаемых они превращаются в подобострастных, служа покрывающей их идеологии или подчиняясь действующему закону. Ведь у них нет субцептуального сознания, основы и начала мышления, а есть только стремление сохранить жизнь, подчинив ее управляющей ею силе. Напротив, субцептуалисты уже готовы бороться за истину, чтобы защитить свое право на личную неприкосновенность, и, хотя они не знают ее, это лучше, чем, пребывая в состоянии ничтожества, следовать чьей-то воле.
Цель живописи — схватить черты непостижимо длящегося в существовании бытия не в каком-то выраженном восприятии, а в той мере, в какой оно вообще может дать о себе знать. Это не образ чего-то, а обращение ко мне того, что помимо моего знания о нем знает, что оно есть. И на этом основании ко мне обращен другой творец, такой же, как я сам. Поэтому в искусстве является тот, кто без всяких преград является мной, а я без потери себя становлюсь им. Я переходит в Я, оставляя телесную бездну и сливаясь в реальности бытия. Если бы люди не творили себя в сознании друг друга, они никогда не узнали бы о том, что они есть. Творение бесцельно, свободно, иначе ничто бы не существовало, а осуществлялось к отличному от того, что есть. Было бы нечто, что не сотворено, и противоположное, в отношении к которому смертное существо стремилось бы обрести свое бессмертие. Творчество — это лучший вид войны, при котором никто не гибнет, а побеждают все. Можно сказать, что это — миросозидающая война. Бессмысленно верить в Бога, если он есть. Верят в то, чего нет. Поэтому все верующие — безбожники. Что касается искусства, то искусство существует для всех. Только не все существуют для искусства. Бессмертие прямо следует из отсутствия эгоизма, из признания конкретно осознанного бесконечного бытия. Искусство — это открытие неизвестного, которое сотворено усилиями художника. Поскольку мир человеческих устремлений становится все более разнообразным, форма его бытия все более отличается от конечного представления бесконечного единства. Поэтому произведением искусства называется конкретное выражение бесконечного единства. В отличие от него конечное представление этого единства имеет абстрактное выражение, сущность которого теряется во временах. Этим и отличаются рабы от свободных людей. Рабов создал Господь, человека сотворил Бог.
Бог не может создать ни меньшее, ни равное себе совершенство. Его могущество раскрывается в создании большего совершенства. Это и есть творение. Отсюда следует, что бог пребывает и весь пребывает в творении. Если бы от большего совершенства мы могли прийти к меньшему, мы обнаружили бы, что вне начала творения ничего нет. Это и есть вера. Нет ни потустороннего творению бога, ни предшествующего, есть божественное творение, или его всемогущество, всякое преображение которого является более совершенным проявлением его воли. И это творение ничем не отличается от учения об эволюции, в котором теолог Дарвин внешним образом представил свое понимание бога, дал научное обоснование творению и подтвердил правильность присущей человеку веры. Учение об эволюции является пока единственным доказательством божественного существования, которое развивается от начала возникновения вселенной до идеи о высшей справедливости.