Занималась заря. Тихое солнце аккуратно освещало всех встречных. Кристальный не то что бы желтый, а скорее белый свет не то слепил, не то умиротворял.

         Что-то было светлое и спокойное в этом утре. Что-то неуловимое. Не видимое глазу. Что то такое от чего щемит сердце ,и дух переполняется веры во что то большее. Когда стремленья кажутся не напрасными и когда веришь что не просто сотрясаешь воздух дыханием но живешь.

         В эти моменты и солнце и все его соратники кажутся особо близкими и понимающими.

         Всю жизнь ты веришь и надеешься. А в такие моменты можешь.

         Берег моря, которого ты не видишь, гранд каньон, где никогда не бывал, сибирская тайга, где никогда не побываешь …все кажется таким не то что бы обрыдлым но и не таким сказочно притягательным как раньше.

Воздух в такие моменты – твой.

***

Ее звали Персефона.

Она стояла у подъезда своего дома и не решалась двинуться дальше. То, что казалось ей важным секунду, нет, мгновение назад отступило ….

Она не искала смысла жизни. Жизнь была ее смыслом.

Не уподобляясь стадам людским оголтело устремивших взоры к иллюзиям о высоком, обманутых и обманывающих….

         Идти вперед для нее значило двигать ногой и смещать свое тело в существующей оси координат, не умствовать и « извращаться метафизически», но двигаться….

Персефона говаривала как то « Искать смысл жизни это хобби , и меня оно не увлекает так же кстати как и ловля тунца на червя…»

При этом она делала такой вид, будто смотрит на пролетающий вертолет, у которого нет винта.

С улыбкой.

Таких как она сложно определить к какому либо отсеку культуры. Хотя видимо она являлась частью потерянного поколения эпохи Аси.

Краткой справкой из несуществующего словаря могла бы служить ремарка. «молодые люди несущие на своих хлипких плечиках тяжеленное слово прогресс. Оно им вовсе и не нужно. Но они нужны прогрессу. И главный индикатор – стремление к самообразованию.» Горы поп – философской беллетристики…и…и все. А зачем больше? Нецензурная лексика и рассказ о пьянке-гулянке в вперемешку с обсуждением и неумелым цитированием Бодрияра и компании.

Веселуха, одним словом. Или порнуха, одно и тоже, по сути.

         Персефона и ППЭА не одного поля ягоды – но ягоды.     

         Идеал и перфективный удел прошлых веков – любовь не то что бы совсем растворился в виртуальном общении – как конфета в био туалете – но был необъяснимо к этому близок.

Вот и Персефона она не искала любви – при этом разыскивая свою пассию

Любовь не нужна как духовный компонент. Как состояние и чувство.

Но слово само по прежнему в моде. Как погода. Всегда есть о чем поговорить.

         Она так же как и все жаждала идеального во всех отношениях парня.

Как и все

         Ее звали Персефона…

Первое свидание с ним было ознаменовано, совершенно, казалось бы, неуместным всплеском интереса, к, странной и пропахшей патиной науке, – нумизматике. Этот парень, так здорово, как на ярмарке, рассказывал дивные штуковины про этот , по меньшей мере странный интерес, к сбору монет, что Персефоне казалось первые несколько дней что копейка 1853 с кривым гуртом и рубль Анны Иоанновны и впрямь здоровские фишки.

Первые несколько дней только.

А через год она поняла, что идеала не существует.

Что то поменялось местами с чем то. Кто-то, что-то сказал. Он что-то сделал .Она закрыла глаза и смирилась. Не за один день конечно. Но и лошадь не за один день одомашнили.

Через два года она вышла замуж. Не за него конечно. А за того в кого он превратился.

Через три года родился ребенок.

А через восемь лет сгорело дерево.

Персефона проснулась раньше всех. Все еще спали, хотя пора бы уже вставать. Ребенок в детской сладко посапывал, не ведая о том, что ждет его за порогом сна.

Проводив мужа и сына, Персефона огляделась в своей маленькой однокомнатной квартирке.

От этих оглядок у нее уже давно должна была образоваться какая нибудь шейная патология, на лечение которой потом пришлось бы тратить уйму денег. Персефона так и осталась легкомысленной.

Работа, дарующая радость – миф, придуманный каким то сумасбродным фанатиком протестантом. Так Персефона решила давно и верно следовала этому гордому принципу.

С некоторых пор она не равнодушно относилась к этой религии.

Однажды прогуливаясь со своей подругой по городу, Персефона бросила, какой то нищей тете пару монет. За что удостоилась, немного ни мало, увесистой оплеухи от своей приятельницы.

Как выяснилось позже протестантская религия считает самым важным в человеческом бытие – труд, и любые попытки отклониться от свершения оного карались очень сурово. Таким образом подавать нищим на улицах было не лучшим делом для верного протестанта.

Подруга, отвесившая ей оплеуху — была вовсе не протестанткой. Просто Персефона, подавая нищему, наступила ей на ногу.

В аптеке располагавшейся недалеко от дома Персефона приобрела, ставший в последнее время стандартным набор, приспособления для исполнения супружеского долга и Донармил, сильное довольно таки снотворное.

Живя в однокомнатной комнатушке с восьмилетним сыном  и мужем Персефона делала зарубки как на дереве хорошего так и на дереве плохого.

Жизнь была нормальная.

Однажды ее очень знакомый товарищ , пригубив немного «белого аиста» , разглагольствовал о том что человек – создание безнадежно зависимое, зависимое от шефа на работе, от денег , от президента , от погоды, да от всего на свете. В первую очередь он зависим физически.

Что касается внутреннего мира – архитектором, которого он и является – тут зависит от каждого, однако людей способных, в самом деле, иметь собственное мнение, и быть хотя бы « условно» независимыми от других духовно, очень немного. Другие же загоняю себя в духовную тюрьму. Находясь при этом в тюрьме материальной.

Стадный инстинкт – некое клеймо заключенного. Цель человеческой жизни по его словам – сбросить с себя максимальное количество оков.

На протяжении веков эту цель муссировали религии, философы и интеллигенты. Смотрели на нее под разными углами, но факт остается фактом – а цель целью.

На востоке  людей добившихся освобождения при жизни называли Буддами. На западе канонизировали. Причем не важно каким образом.

Сейчас такие люди особо не высовываются -им это не нужно. И мы о них только что-то где-то слышали, не более.

Также он много говорил о том, что у каждого в голове сидит дерево. Только очень маленькое. И каждый поступок, или что там, каждая мысль на пути к светлой цели — это новая веточка .

Оно не должно быть как белое древо Минас Тирита, но как Пушкинский дуб у Лукоморья. Чтоб не только ветки были, но и цепи золотые. И Русалки и коты даже. Кому как больше нравится.

Персефона это слушала, слушала, уснула ,проснулась и подумала.

Это решение она приняла сама и поставила мужа перед фактом. Судя потому как он упирался, Персефона решила, что сбросила порядочного веса оковину и разродилась добротным суком.

Проживая в однокомнатной квартире Персефона и ее муж столкнулись с одной проблемой деликатного свойства.

Войны под знаменем Эрота на супружеском ложе – явления для однокомнатной квартиры с восьмилетним ребенком неприятное.

Персефона до жути боялась что мальчик может проснуться в любой момент.

Об удовольствии не было и речи.

И Персефона предложила мужу давать ребенку на ночь совсем малую капельку Донормила, снотворного, которое позволит спать малышу ангельским сном до утра.

И овцы целы и волки сыты.

Муж долго не соглашался. Был против того. И даже более – попросту негодовал. Донормил ведь не дешевое лекарство. Но на дешевое не соглашалась , наращивающая ногти и ветки Персефона.

Персефона настояла на своем. Схема заработала успешно. Мальчик желал перед сном спокойной ночи родителям ,которые в ответ на это озорно перемигивались.

Время шло. Персефона всерьез увлеклась этой древесной философией.

Она наращивала ветки различными способам.

Отстаивала свое мнение, защищала свое достоинство.Воспитала в себе бескорыстие. Занялась сыном, водила его по спортивным и художественным секциям. Поддерживала впавшего в депрессию мужа.

Ее стало не узнать. Говорят- не просто изменится человеку во многом  в таком возрасте, однако из покорной смирившийся добычи – Персефона выросла в охотницу.

Надежную справедливую и неповторимую.

Как известно если человек доволен собой – им довольны и окружающие.

Вывод – у Персефоны появились друзья, карьера пошла в гору.

Ее мир процветал, мир взлелеянный любовью к себе и окружающим.

Говорят алкоголь это яд.

Как знать. Быть может так и есть. И люди сродни графу Монте Кристо медленно приучают себя к нему.

В свое день рожденье Персефона купила дорогого вина.

Они с мужем очень картинно посидели с этим вином за ужином. После чего вернулись домой. Уложили спать ребенка, вечернее чаепитие с витаминкой для которого ,стало милой домашней традицией, после чего забылись в объятиях друг друга. В мире Персефоны правила любовь-царевна

Занималась заря, еще совсем не рассвело, но Персефона уже знала, что мальчик в кроватке не дышит. Сердце ребенка не выдержало очередной дозы донормила и остановилось. Ребенок умер.

Прекрасное дерево стоит на золотистых лугах. Могучая крона и ветви- атланты. Чего только нет на этом дереве.

И павлины и сапфиры ,и книги висят на алмазных нитях.

И жуки скарабеи и мохнатые опоссумы. И Чугунные петушки. Всего тут вдоволь. Солнце припекает с небес.

Но что это…молния? Неужели? Средь ясного неба! И господи дерево загорелось! Несчастные зверушки в панике спасаются с поруганной родины, путаясь на ходу в драгоценностях

Миг – и только пепел, лежит себе спокойно и уродует пейзаж.

Ломается бессмертие миров

И рушатся полночные громады

Пылает в небе сказочный покров

Проси же Бог! Проси пощады.

Ты терпишь боль, но жив во мне

Цепляешься за искорку сознанья

А твой чертог горит в огне

И тень твоя — одно мерцанье

Ты был мой Зевс, мой Марс, Гермес

А ныне лишь обломок солнца

Кто вырубил твой буйный лес?

И кто разбил твое оконце?

Кто этот враг? Кто дал мне яд?

Кто травит нас столь беспощадно?

Был Рай — стал Ад

Ты гибнешь Бог, но мне отрадно

Ведь ты мое творенье

Тебя ковал я и ваял

Всему цена — прозренье

Ты не поймешь ,как я не понимал

Я на своих ногах стою

И собственные мысли клею

Я похоронный марш тебе пою

И на своих руках лелею

Те демоны что были братья

И ангелы, мои любимые враги

Пугают меня новой статью

Сожги мой Бог, скорее их сожги!

Мы шли сквозь тьму с тобой вдвоем

Мы радовались злому смеху

Мы думали весь мир с тобой сотрем

И нарисуем новый на потеху

Но кто же знал что нас не существует?

Есть только Я есть только моя боль

В моей душе лишь тьма ликует

А ангелы проигрывают в ноль

Мой дух отравлен,сломлен,смят

Лазутчики забрались с тыла

Мой Бог распят

А ненависть — остыла

Вулкан уснул, проснулся океан

Раскинулся по всей планете

Я так хочу кричать от ран

Но все глухи на этом свете

Я был один, и я был воин

И я был пьян от крови их сердец

Стреляй в меня! Я был спокоен

И вот настал той тьме конец

Проснулось солнце, озаряя весь

Тот жуткий и свободный мир

Но я пока останусь здесь

Ведь здешний мир — мой мир

Мой дух на дне лежит пока

Залечивает раны, отдыхая

Ведь тут на дне есть та рука

Что оживляет убивая

Мой Бог и воин света

И он же страж великой тьмы

Он так же как и я все ждет ответа

Но я уже не я, а я есть мы

Смотрите боги, тонет адмирал

Но на устах его улыбка

Возможно он всю жизнь вам врал

А может его жизнь ошибка

Его корабль взорван страхом

А страх его — его любовь

Пускай же воин обратиться прахом!

Но Богом возвратиться вновь….

1419.

Сквозь шум и брызги водопада
Я с непокрытою главой
Молю о том, чтобы награда
Была мне вручена тобой.

Тобой, хранимая ветрами
И стоном всех земных богов,
Создавших тот громадный кров,
Который возвышается над нами.

И та ладья, в которой мы плывём.
Способна выдержать двоих.
Мы плачем, чувствуем, живём.
И смотрим вдаль, но мимо них.

Мы в океане собственного мира,
Все остальные ждут на берегу
И берег этот- третья сила.
На нём уж я остаться не могу.

И ты не можешь, флагман боли
И средоточье светлых грёз,
Моя богиня чёрных слёз,
В которых нет ни грамма соли.

Передо мной кровавая завеса,
И сквозь неё пытаюсь разглядеть
Святую тьму предвечной бездны.
Как тяжело сейчас не умерет.

И в этом наркотическом бреду,
Где я всего лишь призрачное время,
На ощупь я тебя найду.
Ведь я же властелин. Я время, время.

Ты проклята богами, но смотри:
Тот яд, которым полно твоё сердце,
Чернее ночи, Злее крови Сатаны.
Но дай мне руку и смотри,
Протри же наконец глаза, узри,
Не видишь разве, что за яд сразил тебя?!
Узри же, ибо яд сей- Я.

Альпинист

С дыханьем ветра на щеке

Иду я в горы налегке

Рукой цепляюсь за утес

Сам черт сюда меня занес!

Холод снег и мгла вокруг!

Не чувствую замерзших рук

В глазах уже белым, бело

А может правда здесь светло?

Два шага вниз и три наверх

Я знаю оступиться грех

Над головою вижу звезд мерцанье

О господи! Ну что за состоянье

Всему виной один лишь миг

Когда сумею я на пик

Свой водрузить флажок

Вперед мой друг, мой альпеншток!

Фонарь мой брат уже упал

В бездонный ледяной провал

Навстречу снегу и камням

К моим разбившимся друзьям

И вот я здесь и что с того?

Зачем страданья, для кого?

Один! Снега, обрывы, небеса…

Светает …и я слышу голоса…

Баллада о школьном последнем звонке

Последний звонок последний рывок

Успеть бы надо в срок

Костюмы маски зеркала

Вся эта праздничная кабала

Я ухожу и, слава богу

Уже прокладывать дорогу

Я начал в новый мир

В бездушный и жестокий тир

Вы плачете? Но отчего?

Зачем и для кого?

Вперед и только был приказ

А может слезы напоказ?

Не будет в моей жизни слова

Казавшегося вечным слова — школа

Оно ушло, оставив след

Не знаю яркий или нет

Обиды, страхи, пораженья

Не вы ли были те поленья

Что разожгли костер

Скандалов ярости и ссор?

Кто виноват? К чему теперь

Когда уже открыта дверь

К чему теперь искать причину

Зачем смотреть в ее личину?

Пускай пройдет сей праздник тихо

Шикарно, шумно, весело, красиво

Однако знайте, это лишь предлог

Безумный сказочный полог

Шуршащая обертка от конфет

Внутри ведь и десятой доли нет

Того добра и той прекрасной

Нет той любви к друг другу страстной

Все мишура и все марионетки

Спасибо вам учителя спасибо детки

Кто кукловод? Мы сами?

Кто заливает пол горючими слезами

Еще минута- занавес упал

Какой кощунственный оскал

Зачем же надо лицемерить!

Я в этот фарс отказываюсь верить

Я отвожу глаза краснею

Я от улыбок холодею

Народу сколько собралось!

Но тихо…действо началось…

Город Я

Безумие моей души

Мне открывает путь наверх

Как будто кто то мне внушил

Что на земле остаться грех

Своей рукой я осторожно

Рождаю новые миры

Сойти с ума ей богу можно!

Я не сошел еще, а вы?

Загадки мира гложут снова

И я к бумаге приклоняясь

Пытаюсь отыскать дорогу

Размеренно, не торопясь

С бумагой разговор

Хороший повод

Распутать жизненный узор

А это веский довод

Писать творить и сочинять

Я вновь не я и снова Я

Пора настала открывать

Тот хрупкий и заветный город

Тот город, что зовется Я

Зачем

Не слышен смех, забыто счастье

И я стараюсь позабыть

То мимолетное ненастье

Которое зовется жизнь

Зачем идти? Зачем стараться?

Достигнуть призрачной горы

К чему страдать? К чему мараться?

Нам не уйти от кабалы

Как низко подло и жестоко

Как пошло все, что есть сейчас

От всех усилий нету прока

И бытия шатается каркас

Сгорим как пыль, как прах

Зачем? Останется загадкой

А впереди лишь темнота и страх

И тишина покажется нам сладкой

Зачем? Зачем и почему?

Рождаемся, живем и умираем

Завесу тайны приоткрыть хочу

Да только ничего ведь не узнаем

Кит

Манящий бархат пенных волн

Уютное кита жилище

И звезды светят там где он

Холодный страх его не ищет

Резвясь и чувствуя свободу

Огромный баловень глубин

Лелея одинокую природу

Однажды повстречал царя равнин

Среди пространственных громадин

Среди подлунных площадей

Среди соленых скал и гулких впадин

Кит повстречал людей

Он видел раньше их, этих загадочных созданий

Кружил вокруг и призывал играть

Но не смогли понять они его стараний

Решив гиганта прочь прогнать

Кита пугали люди глупостью своей

Пугали тем что были не такие

Враждебные царю седых морей

Совсем другие

То судно было холоднее ветра

Что дует с северных высот

Темнее дна Чернее смерти

В владениях кита оно сбавляло ход

Кит недоверчиво взглянул ,увидел и забыл

Но человек с огромной рыжей бородой его смутил

Киту казалось он в глаза ему смотрел

И кит забыв о страхе все таки поплыл

Гарцуя красотой титана

И пенистые волны бороздя

Всем своим видом как бы говоря

Любуйтесь мной друзья…

И высыпали люди восхититься

Левиафану из глубин

Уродству собственному устыдиться

Бежали люди из кабин

И чувствуя на коже голубой

Следы чужого восхищенья

Кит возгордился сам собой

Скользил по глади вод он серой тенью

Счастливый кит уплыл домой

Но все никак не мог забыть

Лицо того мужчины с бородой

И кит решился вновь приплыть

Еще туман стелился над водой

Но кит уж видел пред собой

Лицо того мужчины с бородой

Который как бы звал его с собой

И гордый кит стал хвастаться своей красой

Стремительное голубое совершенство

То плыл он под, то возвышаясь над водой

Огромной голубой скалой

Мужчина хлопал и кричал ему

Чиста была его улыбка

Кит верил сам не зная почему

Огромная доверчивая рыбка…

Все видел одинокий повелитель бурных вод

Бросая взгляд на палубу порой

В улыбке видел искривленный рот

Того мужчины с рыжей бородой

Сменилось несколько ночей

Когда решился кит поближе

Подплыть , чтоб рассмотреть людей

Своих друзей

Кто восхищается его движенью

Его скользящему стремленью

Его природной красоте

Столь недоступной им несчастным!

Мужчина с рыжей бородой смотрел киту в глаза

Когда кит проплывал очередной морской бурун

Мужчина улыбался и тогда

Когда вонзил в кита гарпун

Захлебываясь кровью и хрипя

В глазах титана потемнело

Впивались путы в голубое тело

Затягиваясь в смертный круг

А кит все повторял

За что же друг?

Осколки

Когда один когда свободен

Мрак

Но отчего ведь нет тепла

Сон

Такого не дождешься друг

Вдруг

Осознаешь что мир неоднозначен

Страх

За то, что было белым

И наоборот

Вперед

К своей победе

Гнет

Наплюй на все – ты лучше

Хуже

И если это все не то

И солнце

В этом мире- для него

Не верь

Зачем? Ведь это счастье

Бред

Разлука, как известно тоже греет

Нет

Я не хочу со всеми

Но

Я и один не протяну

За что же ну?

За что?

Такая вот дилемма

Я не пойму

Я не пойму

Птицелов

Запутанные нити ощущений

Среди разорванных оков

И не найти ни слов ни снов

Из мира выпал птицелов

Под звуки черных песнопений

Разрушен его кров

Огонь палач его и робость

Которую пытался превозмочь

Но как бороться если ночь?

Гоните прочь! Гоните его прочь!

Для Птицелова важно – скорость

Она должна помочь

Сомкнулися над головой несчастной

Замки и прутья камеры стальной

Пой птичка,пой!

Ты тут надолго на постой

И взгляд недавно резвый , страстный

У птицы стал затравленный , больной

Холодный взгляд очей ловца

Его размерное дыханье

Привычен ему вид с свободой расставанья

Короткого и горького прощанья

Ему не привыкать смотреть с крыльца

Безмолвного крыльца отчаянья

О Птицелов! Зачем ты ловишь в свои сети?

Зачем ломаешь маленький мирок?

Какой им должно выучить урок?

Ты нашу волю выпиваешь словно сок!

О верно лучше смерть чем прутья эти!

И в этом горечь этих строк

Над тихою могилой птицелова

Витает стайка вольных птиц

О вот и ты всесильный канул ниц

Не будет свежего улова

Ах если б слезы были внутри птиц…

Они бы капали дождем опять и снова

На бренные останки птицелова…

Реквием

Витает в небесах блюститель чести

Могучий страж слепой любви

Его все называют ангел мести

О бездна! Двери отвори!

Зачем жестокостью полна

Твоя влюбленная улыбка?

Зачем меня лишила сна

Тобой свершенная ошибка?

Кровавый гром и плач луны

Серебряною пулей в сердце

Твои слова, мои надежды, сны…

И все туда же, в сердце, в сердце…

Я верил в свою мощь

И не было пощады смерти

Я победить готов был ночь

И было б так, поверьте!

О боги молний роковых!

Властители подзвездной тверди!

Среди разбитых пастбищ снеговых

Не одержать победу смерти

Холодный ум и каменное сердце

Мои вернейшие друзья

На сто замков закрыта дверца

Я и они — моя семья

Вулкан разверзся, жерло взорвалось

Огнями сумрачного ада

И началось…и что тут началось…

Под гул и эхо камнепада

Мой щит — прочнее всех известных бед

Мой мир — обитель мертвого закона

Вопросы есть, ответов нет

И в голове блестит корона

Убийца демонов и царь надежды

Холодный двигатель зари

И треплет ветер черные одежды

Ты враг моей души?- Умри!

Растоптанные судьбы и цветы

Презрительно срываемые мною

Не передать той страшной полноты

Той истины, что вам открою

Дубина черная крушит мой мир

И в щепки разрубает ум

Унылый сгусток скорбных дум

И тише стали звуки лир..

Я долго мрачно хохотал

Над тем, что называется любовью

С ума сходил, но понимал

Как слово это пропиталось болью

Чернее ночи царствие печали

И копья адских слуг устремлены

Мою мечту распяли

Катись же мир в тартарары

Ограда каменного сердца высока

Но истинные чувства выше

Дорога к счастью не легка

Но ты дойдешь. Ты слышишь?

Всех уничтожу изрублю

Взорву о вас я даже мысли

Я свою душу погублю

Что бы на виселицах всех повисли

Узри же — демон это я!

Бог серой пустоты

И я бы стал им

Если бы не ты

Не видя кроме крови ничего

Герой разрубит мир на части

Один, как Леонид, он за него

Он за свое поруганное счастье

Ты изменила механизм судьбы

Моей отравленной загадки

Ах, если бы ах если бы

Я мог идти к вершине без оглядки

Ты на коленях враг мой?

Просишь у меня пощады?

Я раздавлю тебя собой

Пускай же боги будут рады

Ты осветила мой суровый небосклон

Мои жестокие и злые лики

Однако вместе с счастьем за заслон

Проникла капля яда, отравляя солнца блики

Тону в чужой крови. Неистовство!

Пьянящий смерти аромат

Вот вам за это и за то!

Я истерически смеюсь, я рад

И проникая глубже страха

Туда где нет тепла и доброты

Она дала свои плоды

Вот я — а вот и моя плаха

Склони же ты колени Мефистофель

Признай что нет чернее, чем моя

Алмазно-крепкая разбитая душа

Склони свой гордый грозный профиль

Я верю в каждое твое признанье

И вижу блеск влюбленных глаз

Все это бред и я достоин наказанья

И я хочу его немедленно, сейчас

Но нет страшнее, чем моя беда

И от нее воителю не деться никуда

В твоих глазах я вижу отраженье

Не себя

Не видишь ты, но вижу я

И слышу скорбный плач фантомов

Ты их, а не моя

О прошлое, о боль моя!

О демоны, пытающие всю любовь мою!

Мы вам безбожно врем

Но я и жизнь готов отдать свою

Чтобы стать времени царем

С тобой вдвоем…

Сейчас

Преданья старины мудры

В них стоит заглянуть

Но лишь со стороны

От них ведь толка чуть

Как раньше хорошо жилось

Глаголют старики

Я верю, так уж повелось

Но не иду на дно реки

Реки, которая зовется время

Которая течет вперед

У каждого есть собственное бремя

Не стой же друг, раскрывши рот

И не живи ты жизнью предков

Какой она бы не была

Не нужно мне чужих объедков

Я не кручусь на месте как юла

Не слушай никого – ты бог

В своем огромном мире

Ты сам любовь, ты сам свой рок

Иди вперед и улыбайся шире

Тропа

Дремучий лес безграмотности нашей

Как  многотонный давит пресс

Нас с детства знаниями кормят словно кашей

Ан нет, не каша все имеет вес

Мое призванье путь во мгле

Луч света в царстве тугодумства

Он спрятан где-то здесь во мне

Средь щедрости и толстосумства

Какая же звезда моя?

Из звездопада знаний

Вот эта? Нет, она твоя!

Тебе ее отдам я как Афраний

Здесь множество дорог

Здесь множество развилок

Какая прячет изобилья рог

А не мешок опилок?

Где мой фонарь? утерян??!!

Тогда несите факел мне!

Я на распутье, я растерян

Затерян в чьем то страшном сне

Но я не сдамся ,я свободен

Я полон сил и я найду

На что-то  ведь я все же годен

И по своей тропе иду…

Ты

В горящем кратере вулкана

На самом дне, среди воды

Раскинулась зеленая поляна

ТЫ

В пустыне, где так холодно порою

Там где растут прекрасные цветы

То место где ночами вою

ТЫ

Тропическое море, что т света

Закрыли пламенеющие льды

Такое чистое и дьявольское лето

ТЫ

Последний вздох остывшей песни

И сладкое предчувствие беды

Спустившийся с небес кудесник

Ты

Земля, сожженная луною

Склонившей очи пред тобою

Дарованная мне самой природой

Страна, рожденная свободой

Ее холмы пугающе круты

Но это

ТЫ

Фрегат потопленный во лжи

Сковавшие матросов путы

Холодное безмолвие души

Все ТЫ

Богиня мертвой темноты

И феникс возродившейся из пепла

Харон чьи локоны седы

И Люцифер чьи желтые глаза пусты

Огромный сгусток светлой черноты

Все это Ты все это ТЫ

Ты и я

Хороший ты поэт аль нет, кто скажет?

Лишь зрелость гения покажет

Сумеешь удивить весь свет

Себя нарисовать, аль нет

Спроси себя сначала кто ты

Быть может только анекдоты

Судьба рассказывать тебе

Такие люди не по мне

Твое призванье- красота

Мир тонкостей и слабоумья

Ты в нем затерян навсегда

Тогда ты – это я

Холод.

Когда шагают великаны ледяные

Метель зовет с собою в даль

В глаза заглядывает мне печаль

И в них я вижу дни пустые

Пропитанные холодом насквозь

Эти глаза меня заворожили

И, кажется, судьбу мою решили

Морозь же тело душу не морозь!

А зимний царь своей главою

Встряхнет устало и как встарь

И как бы скажет мне – ударь!

Но это лишь мираж передо мною

Так сладко опускаются на плечи

Снежинки – эти слуги сатаны

И говорят о том что время лечит

Такие белые…довольно белизны!

Веселый снеговик – исчадье ада

Он словно в сердце смотрит мне

И то, что было там в огне

Уходит…остается лишь прохлада….

А губы шепчут, замерзай

Так холодно, скорей приди,

И больше никогда не покидай

Вдохнув горячий аромат любви

Биение в моей груди все тише

А роковая тьма грядет

И в этой ледяной пещере

Она мой хладный труп найдет.

Ломается бессмертие миров

И рушатся полночные громады

Пылает в небе сказочный покров

Проси же Бог! Проси пощады.

Ты терпишь боль, но жив во мне

Цепляешься за искорку сознанья

А твой чертог горит в огне

И тень твоя — одно мерцанье

Ты был мой Зевс, мой Марс, Гермес

А ныне лишь обломок солнца

Кто вырубил твой буйный лес?

И кто разбил твое оконце?

Кто этот враг? Кто дал мне яд?

Кто травит нас столь беспощадно?

Был Рай — стал Ад

Ты гибнешь Бог, но мне отрадно

Ведь ты мое творенье

Тебя ковал я и ваял

Всему цена — прозренье

Ты не поймешь ,как я не понимал

Я на своих ногах стою

И собственные мысли клею

Я похоронный марш тебе пою

И на своих руках лелею

Те демоны что были братья

И ангелы, мои любимые враги

Пугают меня новой статью

Сожги мой Бог, скорее их сожги!

Мы шли сквозь тьму с тобой вдвоем

Мы радовались злому смеху

Мы думали весь мир с тобой сотрем

И нарисуем новый на потеху

Но кто же знал что нас не существует?

Есть только Я есть только моя боль

В моей душе лишь тьма ликует

А ангелы проигрывают в ноль

Мой дух отравлен,сломлен,смят

Лазутчики забрались с тыла

Мой Бог распят

А ненависть — остыла

Вулкан уснул, проснулся океан

Раскинулся по всей планете

Я так хочу кричать от ран

Но все глухи на этом свете

Я был один, и я был воин

И я был пьян от крови их сердец

Стреляй в меня! Я был спокоен

И вот настал той тьме конец

Проснулось солнце, озаряя весь

Тот жуткий и свободный мир

Но я пока останусь здесь

Ведь здешний мир — мой мир

Мой дух на дне лежит пока

Залечивает раны, отдыхая

Ведь тут на дне есть та рука

Что оживляет убивая

Мой Бог и воин света

И он же страж великой тьмы

Он так же как и я все ждет ответа

Но я уже не я, а я есть мы

Смотрите боги, тонет адмирал

Но на устах его улыбка

Возможно он всю жизнь вам врал

А может его жизнь ошибка

Его корабль взорван страхом

А страх его — его любовь

Пускай же воин обратиться прахом!

Но Богом возвратиться вновь….