Персефона
Занималась заря. Тихое солнце аккуратно освещало всех встречных. Кристальный не то что бы желтый, а скорее белый свет не то слепил, не то умиротворял.
Что-то было светлое и спокойное в этом утре. Что-то неуловимое. Не видимое глазу. Что то такое от чего щемит сердце ,и дух переполняется веры во что то большее. Когда стремленья кажутся не напрасными и когда веришь что не просто сотрясаешь воздух дыханием но живешь.
В эти моменты и солнце и все его соратники кажутся особо близкими и понимающими.
Всю жизнь ты веришь и надеешься. А в такие моменты можешь.
Берег моря, которого ты не видишь, гранд каньон, где никогда не бывал, сибирская тайга, где никогда не побываешь …все кажется таким не то что бы обрыдлым но и не таким сказочно притягательным как раньше.
Воздух в такие моменты – твой.
***
Ее звали Персефона.
Она стояла у подъезда своего дома и не решалась двинуться дальше. То, что казалось ей важным секунду, нет, мгновение назад отступило ….
Она не искала смысла жизни. Жизнь была ее смыслом.
Не уподобляясь стадам людским оголтело устремивших взоры к иллюзиям о высоком, обманутых и обманывающих….
Идти вперед для нее значило двигать ногой и смещать свое тело в существующей оси координат, не умствовать и « извращаться метафизически», но двигаться….
Персефона говаривала как то « Искать смысл жизни это хобби , и меня оно не увлекает так же кстати как и ловля тунца на червя…»
При этом она делала такой вид, будто смотрит на пролетающий вертолет, у которого нет винта.
С улыбкой.
Таких как она сложно определить к какому либо отсеку культуры. Хотя видимо она являлась частью потерянного поколения эпохи Аси.
Краткой справкой из несуществующего словаря могла бы служить ремарка. «молодые люди несущие на своих хлипких плечиках тяжеленное слово прогресс. Оно им вовсе и не нужно. Но они нужны прогрессу. И главный индикатор – стремление к самообразованию.» Горы поп – философской беллетристики…и…и все. А зачем больше? Нецензурная лексика и рассказ о пьянке-гулянке в вперемешку с обсуждением и неумелым цитированием Бодрияра и компании.
Веселуха, одним словом. Или порнуха, одно и тоже, по сути.
Персефона и ППЭА не одного поля ягоды – но ягоды.
Идеал и перфективный удел прошлых веков – любовь не то что бы совсем растворился в виртуальном общении – как конфета в био туалете – но был необъяснимо к этому близок.
Вот и Персефона она не искала любви – при этом разыскивая свою пассию
Любовь не нужна как духовный компонент. Как состояние и чувство.
Но слово само по прежнему в моде. Как погода. Всегда есть о чем поговорить.
Она так же как и все жаждала идеального во всех отношениях парня.
Как и все
Ее звали Персефона…
Первое свидание с ним было ознаменовано, совершенно, казалось бы, неуместным всплеском интереса, к, странной и пропахшей патиной науке, – нумизматике. Этот парень, так здорово, как на ярмарке, рассказывал дивные штуковины про этот , по меньшей мере странный интерес, к сбору монет, что Персефоне казалось первые несколько дней что копейка 1853 с кривым гуртом и рубль Анны Иоанновны и впрямь здоровские фишки.
Первые несколько дней только.
А через год она поняла, что идеала не существует.
Что то поменялось местами с чем то. Кто-то, что-то сказал. Он что-то сделал .Она закрыла глаза и смирилась. Не за один день конечно. Но и лошадь не за один день одомашнили.
Через два года она вышла замуж. Не за него конечно. А за того в кого он превратился.
Через три года родился ребенок.
А через восемь лет сгорело дерево.
Персефона проснулась раньше всех. Все еще спали, хотя пора бы уже вставать. Ребенок в детской сладко посапывал, не ведая о том, что ждет его за порогом сна.
Проводив мужа и сына, Персефона огляделась в своей маленькой однокомнатной квартирке.
От этих оглядок у нее уже давно должна была образоваться какая нибудь шейная патология, на лечение которой потом пришлось бы тратить уйму денег. Персефона так и осталась легкомысленной.
Работа, дарующая радость – миф, придуманный каким то сумасбродным фанатиком протестантом. Так Персефона решила давно и верно следовала этому гордому принципу.
С некоторых пор она не равнодушно относилась к этой религии.
Однажды прогуливаясь со своей подругой по городу, Персефона бросила, какой то нищей тете пару монет. За что удостоилась, немного ни мало, увесистой оплеухи от своей приятельницы.
Как выяснилось позже протестантская религия считает самым важным в человеческом бытие – труд, и любые попытки отклониться от свершения оного карались очень сурово. Таким образом подавать нищим на улицах было не лучшим делом для верного протестанта.
Подруга, отвесившая ей оплеуху — была вовсе не протестанткой. Просто Персефона, подавая нищему, наступила ей на ногу.
В аптеке располагавшейся недалеко от дома Персефона приобрела, ставший в последнее время стандартным набор, приспособления для исполнения супружеского долга и Донармил, сильное довольно таки снотворное.
Живя в однокомнатной комнатушке с восьмилетним сыном и мужем Персефона делала зарубки как на дереве хорошего так и на дереве плохого.
Жизнь была нормальная.
Однажды ее очень знакомый товарищ , пригубив немного «белого аиста» , разглагольствовал о том что человек – создание безнадежно зависимое, зависимое от шефа на работе, от денег , от президента , от погоды, да от всего на свете. В первую очередь он зависим физически.
Что касается внутреннего мира – архитектором, которого он и является – тут зависит от каждого, однако людей способных, в самом деле, иметь собственное мнение, и быть хотя бы « условно» независимыми от других духовно, очень немного. Другие же загоняю себя в духовную тюрьму. Находясь при этом в тюрьме материальной.
Стадный инстинкт – некое клеймо заключенного. Цель человеческой жизни по его словам – сбросить с себя максимальное количество оков.
На протяжении веков эту цель муссировали религии, философы и интеллигенты. Смотрели на нее под разными углами, но факт остается фактом – а цель целью.
На востоке людей добившихся освобождения при жизни называли Буддами. На западе канонизировали. Причем не важно каким образом.
Сейчас такие люди особо не высовываются -им это не нужно. И мы о них только что-то где-то слышали, не более.
Также он много говорил о том, что у каждого в голове сидит дерево. Только очень маленькое. И каждый поступок, или что там, каждая мысль на пути к светлой цели — это новая веточка .
Оно не должно быть как белое древо Минас Тирита, но как Пушкинский дуб у Лукоморья. Чтоб не только ветки были, но и цепи золотые. И Русалки и коты даже. Кому как больше нравится.
Персефона это слушала, слушала, уснула ,проснулась и подумала.
Это решение она приняла сама и поставила мужа перед фактом. Судя потому как он упирался, Персефона решила, что сбросила порядочного веса оковину и разродилась добротным суком.
Проживая в однокомнатной квартире Персефона и ее муж столкнулись с одной проблемой деликатного свойства.
Войны под знаменем Эрота на супружеском ложе – явления для однокомнатной квартиры с восьмилетним ребенком неприятное.
Персефона до жути боялась что мальчик может проснуться в любой момент.
Об удовольствии не было и речи.
И Персефона предложила мужу давать ребенку на ночь совсем малую капельку Донормила, снотворного, которое позволит спать малышу ангельским сном до утра.
И овцы целы и волки сыты.
Муж долго не соглашался. Был против того. И даже более – попросту негодовал. Донормил ведь не дешевое лекарство. Но на дешевое не соглашалась , наращивающая ногти и ветки Персефона.
Персефона настояла на своем. Схема заработала успешно. Мальчик желал перед сном спокойной ночи родителям ,которые в ответ на это озорно перемигивались.
Время шло. Персефона всерьез увлеклась этой древесной философией.
Она наращивала ветки различными способам.
Отстаивала свое мнение, защищала свое достоинство.Воспитала в себе бескорыстие. Занялась сыном, водила его по спортивным и художественным секциям. Поддерживала впавшего в депрессию мужа.
Ее стало не узнать. Говорят- не просто изменится человеку во многом в таком возрасте, однако из покорной смирившийся добычи – Персефона выросла в охотницу.
Надежную справедливую и неповторимую.
Как известно если человек доволен собой – им довольны и окружающие.
Вывод – у Персефоны появились друзья, карьера пошла в гору.
Ее мир процветал, мир взлелеянный любовью к себе и окружающим.
Говорят алкоголь это яд.
Как знать. Быть может так и есть. И люди сродни графу Монте Кристо медленно приучают себя к нему.
В свое день рожденье Персефона купила дорогого вина.
Они с мужем очень картинно посидели с этим вином за ужином. После чего вернулись домой. Уложили спать ребенка, вечернее чаепитие с витаминкой для которого ,стало милой домашней традицией, после чего забылись в объятиях друг друга. В мире Персефоны правила любовь-царевна
Занималась заря, еще совсем не рассвело, но Персефона уже знала, что мальчик в кроватке не дышит. Сердце ребенка не выдержало очередной дозы донормила и остановилось. Ребенок умер.
Прекрасное дерево стоит на золотистых лугах. Могучая крона и ветви- атланты. Чего только нет на этом дереве.
И павлины и сапфиры ,и книги висят на алмазных нитях.
И жуки скарабеи и мохнатые опоссумы. И Чугунные петушки. Всего тут вдоволь. Солнце припекает с небес.
Но что это…молния? Неужели? Средь ясного неба! И господи дерево загорелось! Несчастные зверушки в панике спасаются с поруганной родины, путаясь на ходу в драгоценностях
Миг – и только пепел, лежит себе спокойно и уродует пейзаж.