Владимир Зюськин. Чужой мир (рассказ-притча)

Когда рабочие внесли последний ящик, хозяин квартиры рассчитался и запер за ними дверь. После этого сразу же подошел к бару. Коньяк пил медленно, смакуя, как положено, и его немолодое, усталое лицо постепенно разглаживалось.

Опорожнив рюмку,  прошел в ванную. Скинул с себя пыльные джинсы, куртку. Включил воду и двинулся на кухню. Сыпануть пригоршню кофейных зерен в кофемолку и включить ее – это заняло не больше минуты. Но старый аппарат отказался работать, как это было уже не однажды. Он привычно потряс кофемолку. Она нехотя заурчала. Однако  выскочила искра, чего раньше не было,  и хозяина внезапно начало трясти. Лицо его стало красным, глаза в ужасе расширились. Он попытался бросить кофемолку, но не смог. Начал оседать на пол.

Сначала это происходило не быстро. Грузное тело опускалось, как в замедленной съемке. И только в конце, когда провод натянулся так, что кофемолка вырвалась из рук, несчастный рухнул, ударившись головой о гантель.

Прибор тотчас перестала урчать. Из часов на стене высунулась кукушка и, прокуковав несколько раз, спряталась обратно. После этого все замерло. Хозяин, так и не успевший попить кофе, лежал неподвижно. Изо рта его сочилась струйка слюны. Лицо по белизне сравнялось с рядом стоящим холодильником. В наступившей тишине слышалось только тиканье часов.

Когда тишина в квартире устоялась, в одном из ящиков, оставленных в большой прихожей послышался звук, отдаленно похожий на работавшую кофемолку. И тотчас из соседних ящиков донеслись странные звуки – свистящие, чмокающие, урчащие. Послышалась возня, скрежет зубов, то ли визг, то ли лай. Это продолжалось долго. Весь остаток дня. Не прекращалось и ночью. А под утро, когда рассвет в трех комнатах квартиры сделал различимыми предметы, в одном из ящиков сильно выгнулась крышка с мелкими дырочками и  лопнула. Из пролома показалась голова обезьяны с угрожающе оскаленными зубами. Павиан-самец выбрался наружу на руках, потому что задние конечности его были связаны. Обрывки веревки болтались и на передних.

Освободившийся пленник поначалу проковылял в угол на передних лапах, волоча задние. Он пытался спрятаться за пылесос, испуганно и злобно оскалив зубы. Но никто не появился, никто на него не напал. Тогда зверь, то и дело озираясь, начал перегрызать веревку на ногах. С этой задачей он справился быстро. И как только встал на все четыре конечности, возня, звуки в других ящиках усилились. Похоже, что их обитатели, лишенные возможности видеть происходящее, почувствовали победу и выразили визгами и щелканьем свое восхищение.

Павиан гордо поднял голову, однако в глазах его по-прежнему метался страх. Лязгнув зубами (видимо, угрожая невидимому противнику) он подбежал к ближайшему ящику и начал толкать, бить его, стремясь освободить ворочающееся в нем существо, но доски  не поддавались. Из ящика раздался истеричный, радостно-нетерпеливый возглас, усиленный голосами из соседних «каталажек». А павиан внезапно перестал колотить по доскам. Он начал внимательно осматривать, ощупывать ящик, пока не наткнулся на задвижку. Сперва он в страхе отдернул от нее лапу, но потом начал дергать во все стороны. Момент – и освобожденная крышка, испытывающая давление изнутри, откинулась. Из ящика показалась возбужденная морда павиана-самки.

Вскоре на свободе оказались пять обезьян. Они перегрызли друг у друга веревки и даже освободились от их обрывков. Зверьки настороженно озирались в незнакомой им обстановке. Освободившийся самостоятельно, видимо, вожак, деловито подскочил к шестому ящику, откуда не слышалось никаких звуков. За ним устремились все остальные. Зверьки тщательно обнюхали последний ящик и издали радостные звуки. Вожак легко отодвинул задвижку. Крышку нетерпеливо подняли и глаза обезьян плотоядно вспыхнули: внутренность была заполнена бананами.

К пиршеству голодные звери приступили тотчас. Они прикончили чуть ли ни половину содержимого ящика, усыпав шкурками пол прихожей. И только когда насытились, разбрелись по всей квартире.

Вскоре из кухни раздался звук, похожий на крик изумления. Это одна из обезьян наткнулась на лежащего на полу без движения хозяина квартиры, их поработителя. Сюда тотчас сбежались все остальные. Мгновение они стояли поодаль от человека, взъерошив шерсть. Но, поняв, что он мертв и опасность им не грозит, разбрелись кто куда, осваивая пространство, в котором оказались.

Один из самцов залез в бар, схватил бутылку ликера. Видимо, он хотел пить, потому что крутил сосуд до тех пор, пока не догадался выдернуть пробку. Сделав глоток, бросил бутылку. Но, похоже, что сладкая жидкость понравилась зверю, потому что он начал лакать из образовавшейся на полу лужи. В разное время к ней подходили и другие павианы, бродящие по квартире. Вскоре движения их стали нечеткими. Из пяти обезьян на ногах остались только две.

Они бродили, покачиваясь, недоуменно и блаженно скалясь. Одна обезьяна повисла на ручке унитаза и при звуке сливающейся воды выскочила из туалета, как ошпаренная, сильно стукнувшись о косяк двери. Другая снова пришла на кухню, по дороге схватив из ящика банан. Но сытость ослабила интерес к пище. Обезьяна, бросила плод, схватила валяющуюся на полу кофемолку и, даже не успев крикнуть, разделила судьбу хозяина квартиры.

Ударившаяся о косяк обезьяна вскоре тоже заснула. Зверьки проспали часа два. Их поднял звонок телефона. Из автоответчика раздался человеческий голос. Обезьяны в страхе попрятались, кто куда мог. Но люди в квартире не появились, и зверьки постепенно вылезли из своих укрытий.

Ужас овладел ими тогда, когда они рядом с трупом человека обнаружили труп своего соплеменника. Обезьяны не могли понять причину смерти, но подозревали в этом мертвого двуногого врага и, не подходя к нему близко, злобно скалили зубы.

Оставшись одни в запертой квартире, звери очень скоро прикончили припасенную для них еду и бродили в поисках новой. Они  открывали  дверцы,  залезали лапами во все емкости. Так, двух из них привлекла мясорубка. Пока одна шарила в ней рукой, другая случайно нажала на кнопку и отхватила подруге полпальца. С визгом и воем закрутилась та на полу, сунув остаток пальца в пасть.

Искалеченная обезьяна умолкла не скоро. Возможно, боль мучила бы ее еще дольше, если бы она не проковыляла к луже ликера и не вылакала ее до конца. Остальные звери с интересом наблюдали, как она растянулась на полу, блаженно оскалив пасть. Вожак подошел к бару и взялся  за одну из стоящих в нем полных бутылок. За ним последовали другие голодные животные.

В баре были только сухие и сладкие вина, потому зверьки привыкли к ним легко и быстро. В состоянии опьянения они прыгали на мебель, на шторы, бросали попавшие в лапы предметы и засыпали где попало.

С этого момента  жизнь обезьян, обретшая после того, как их выловили в джунглях, необычный характер, окончательно утратила естественное течение. Они перестали жить разумом Бога, вложенным в них как инстинкт. Но как ни много было в баре вина, оно в конце концов закончилось. Больные, голодные звери  сердито бродили по квартире в поисках еды и питья. Жажду они наловчились удовлетворять из унитаза. Немного еды нашли в холодильнике. Прикончили ее сразу.

Одна из обезьян в кладовке обнаружила бутылку, с наклейкой, на которой был изображен череп. Если бы не похмелье, животное никогда бы не выпило этот яд. Отхлебнув изрядно, обезьяна заметалась от боли, а потом затихла. Навсегда.

Три оставшихся в живых обитателя джунглей, перенесенных в незнакомый мир, каким-то образом умудрились включить телевизор. Вспыхнувший экран и появившиеся звуки поначалу испугали их, но потом пленники  перестали обращать на работающий телевизор внимание.

Одна из обезьян крутанула ручку на газовой плите. Появившееся шипение и запах вызвал у зверей сильное беспокойство. Они заметались, издавая тревожные звуки. Вскоре все обезьяны успокоились навсегда.

 

Трагедию, происшедшую в квартире, обнаружила дочь хозяина-зверолова, живущая отдельно. Она навестила отца, обеспокоенная тем, что он не появляется, не звонит и не поднимает трубку телефона. Только ее приход в квартиру спас дом от взрыва.

Вскоре здесь появилась полиция, медицинские работники, журналисты. Корреспондент, мужчина лет сорока с седеющей головой и намечающимся животиком, сказал патологоанатому, молодой женщине в джинсах:

– Вот так и мы, люди, на земле – как эти обезьяны, попавшие в незнакомый мир. Хватаемся, пробуем, нажимаем, дергаем и приводим в движение силы, которые разрушают, убивают…

– Ты сегодня в миноре, Джон. Смерть как говорят, русские, дело житейское. Давай выпьем по чашечке кофе и все будет о кей! – ответила ему дама, выгнув спину, отчего сквозь тонкую ткань блузки четко обозначились соски.

 

Владимир Зюськин

 

2005 г.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Ответьте на вопрос: * Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.