Ыман Тву. Вторых и третьих (сборник стихотворений)

(Стихи 2010 – 2019)

 

Логики!

 

Пусть жаждущие, пусть сомневающиеся

Пусть желающие слушать

Пьют вместе с нами звуки,

Гармонии тонкие ив ветви упругие

Из мелких волокон

Волокон частей, закономерностей,

Малой и полной подвохов

Логики!

 

Желание.

 

И так кружась, они не замечали

Ни тени времени, ни страха куполов,

Лишь вальса линии их слабо освещались

Свечами шепотом произнесённых слов,

Впечатанных дождливой штукатуркой

Для стен из тени одиноких пар,

Что в танце рук разъединить не смели,

Враз превратив желание в кошмар.

 

 

Вино.

 

Вино как стиль метаморфоз.

Как образ.

И как сон.

Стеснений.

Грёз.

Фиктивность образа.

Фиктивность красного вина в бокале.

И этот голос.

Его бесчисленное повторение…

Хрусталь.

Как сталь.

И привкус этой стали.

И скатерть.

И статичность.

И увы…

 

 

И снова о ней…

 

Баюкал я детей,

Смотрел глаз сериалы,

Во рту жевался хлеб,

И закалялась сталь!

И было мне не жаль,

Ни дома, ни опалы.

Ни баржи, ни причалы —

Задумчивая даль…

И по усам текло,

И в рот попало много,

Я, в целом, не цыган,

Но вот украл коня…

И манит всё меня,

Распутница дорога,

Неволи в воле много,

И ночь длиннее дня…

Буравится Колчак,

Будённый кабачится…

Там Сталин дал приказ —

Багрянится песок…

Все роты на носок!

И может так случится,

Что лучше помолиться,

Ведь нынче – каждый враг!

Ни грек, и не варяг,

К убогому чухонцу

Во век не зарастёт

Постылая тропа…

Семь девок на попа,

И лавкою к оконцу

Трясиной точит камни

Гражданская война!

 

 

Новорожденный солдат.

 

Я в евнухи не записался.

Перрон. Перрон. Ночной перрон.

Спокойна совесть — я старался.

И с азиатами братался,

И сквозь людей я продирался,

Но вышел полный несинхрон…

Сейчас робею. Сила тучей,

Вот-вот посыплет мелкий снег.

А был когда-то я везучий —

Свободный, словно гад ползучий,

Ценил Тальдо и Бертолуччи,

Но как изменчив этот век…

Матрос, с дерьмом махру мешая

Сидит соседнею скамьёй.

Авроры ворот поднимая,

Вслух пролетарство возглашая —

Всем матом воздух сотрясая —

Он закурил, товарищ мой…

Не предложил — грядут лихие,

И экономится душа.

«Без документов? Кто такие?

Солдаты? Суки наливные!

От вас погибнет вся Россия!»

Идут вагоны не спеша…

Поеду в Брест, а может в Гродно…

Поляки примут без затей,

К чему же призывать народно?

Опять контроль?! Как вам угодно!

Пальто отдать? Ну, если сходно…

Отребья гнусь среди людей!

Теперь загнусь — мороз крепчает…

Недолго греет правый гнев.

Укрыться в тамбуре? Стращает —

«Там каждый третий погибает!»

Махры суровой отсыпает,

И я бросаюсь, словно лев!

Убил! Вот так вот, без уступа…

Среди перрона, в темноте…

Стал обладателем тулупа,

И карабин, патронов скупо,

Да не мешало б спрятать трупа,

Но времена сейчас не те…

Пожалуй, я в Москву поеду,

А может прямо в Петроград…

Лишь поезд подадут к обеду,

Как я скажу всем по секрету,

Что я везу с собой победу,

Я — новорожденный солдат!

 

 

Страна.

 

Лохматыми стогами

Стояли полустанки

И паровозы. В даль

Стремились журавли,

И в рот набрав земли,

Рядами вдоль Таганки

Ржавела небом сталь —

Тонули корабли.

Тонули не в воде,

А в памяти и нравах,

В фарватере идей

У выжженных голов.

Богатый был улов

И рыба билась в травах,

Людской толпы страстей

Тянулся невод. Плов

Немытыми руками

Хватали люди, ели,

Оценивая жизнь

Наполненностью ртов.

Халаты докторов

Вели к конечной цели,

И кулаки звенели

Осмысленнее слов.

Но в целом – хорошо!

Весна. И прилетели

Грачи, перепела,

Стай аистов копна.

Вот чаша уж полна –

Закуплены гантели,

И занялась зарядкой

Ненужная страна.

 

 

В канал.

 

Я прыгнул в канал,

И думал – утопну!

Но нет, не утоп –

Там воды в пол-штаны…

Но жопу побил,

Вероятно, о камни…

Зачем же я прыгал?

Алкал глубины!

 

 

Милицайт и медицил.

 

Рупор – в ступор!

Милицайт!

Медицил карета!

На козле бубновом – Спрайт,

Труп и сигарета.

Труп оплавлен утюгом —

Видно, торговались…

Входит счастье в каждый дом…

Замариновались!

«Как давно?»

«Утюг остыл!

Но, кажысь, недавно…»

Жмёт плечами медицил –

«Что ж, напишем – травма!»

«И пишите! Молодцы!

Так раскроем дело!

Там в кастрюле голубцы!

Выносите тело!

Пораскинем, построчим…

Жизнь такая, служба…»

Вот, что значит для мужчин —

Верность, честность, дружба…

Милицайт и медицил

Другу рук пожали,

И закон вокруг светил,

Огоньки сияли…

 

 

Ворох.

 

Ворох. Всё не упомнишь…

Нынче и память – роскошь…

Вот расстилаю простынь,

Звёзд-тараканов россыпь…

Только вдруг света клином –

Вспомнил! Как на ладони –

Люди, сургуч и кони,

Мыслей глаза, спины…

Шли поезда и нравы,

Кого-то травили отравой,

И левой шагали, и правой,

Детей растирая салом…

Морозы! Кредит! Междометья

Хрипели. И рвались предплечья

Суровой, торжественной речью,

Скрывавшей людей увечья…

Ну, в общем, хотели мира,

Но так, чтоб врагам – плохо!

Казалось — не так уж и много…

Без тайных оков и охов

Правительство пряталось в норах –

Свобода свободных затворов,

И дам в головных уборах

Не сыщешь – скормили сворам…

Что правда – решали ртами,

Без всяких бумаг и смыслов,

Печатями криков и свистов

Скрепляя не хуже стали

Свою роковую честность,

Бессменной морозной ночью,

В надежде на безизвестность,

С желанием жить воочью…

 

 

Бал.

 

Труп лежал. И танцевали

Пары. Королевский бал.

Вальсы траурно звучали

И канкан за душу брал.

Отпевали. Платья. Фраки.

Катафалки. Господа.

Ни одной словесной драки,

Пикировки. Никогда

Девы не были прекрасней.

Юность. Смерть. Парад ливрей.

Пары плавились от счастья,

Чертыхался архирей.

Но покойник не терялся

И держался молодцом!

Не воскрес, собой остался –

Не ударил в грязь лицом!

 

 

Плиточник.

 

Инфантильные били конвульсии…

Мы давно отрихтованы. Гуслями

Не звучат наши дни. Лишь капустными

Интересами, тропами, руслами

Телефоны в карманах и задницах,

Но зато все в курортах и здравницах!

Столько лет я мечтал о несбыточном…

Видно зря по профессии – плиточник…

 

 

Хорошо стакан воды…

 

Хорошо стакан воды

Выпить безответственно…

Вроде ты – это не ты,

И дрожат приветственно

Сотни пожелтевших рук,

Жавших без сомнения

Жарко,  марко, всё вокруг –

Место преступления…

И бригада – как отряд

Сбита и обучена.

Всё, на что ни бросишь взгляд –

Сварено, прикручено…

Кто-то ест, а кто-то спит –

Общие формальности…

Не схватить бы дифтерит

От ста грамм реальности…

 

 

Ч.

 

Взвились кострами тёмные ночи,

Я предлагал, но она всё не хочет…

И кривится. Видно культурой избита.

Бордовая шерсть и четыре копыта.

Забыто так много, что сам удивляюсь!

Стараюсь не лаять, но вновь не справляюсь

И пру напролом, сотрясаясь от страсти.

Мороз. Гололёд.  Я скольжу.  Не упасть бы!

 

 

Школы.

 

Немытый, но гордый

Простой человек

Идёт по пустому бульвару…

Голодный, но бодрый,

Сквозь прорези век

На сдачу несёт стеклотару…

Стучит… Это сердце

Немое в груди

Бессмысленно жаждет удачи.

Кряхтит. Ещё долго

Сосуды нести —

Квартал или два, не иначе…

А после – свободы

Беспечный простор,

Торжественный звук кастаньетов…

Пусть кто-то и скажет, что это позор…

Конечно, был прав Грибоедов –

Гораздо разумнее

Лом промышлять

Цветной или даже чугунный…

Труднее найти,

Зато проще продать,

Гораздо существенней суммы!

Но это задача

Для сильных людей –

Внушительны лбы конкурентов!

Не все восприимчивы

К миру идей

И вальсу простых сантиментов…

Ведь классикам просто

Бумагой вещать

Про истину, веру и цели…

Гораздо сложнее

Успех воплощать

В немытом и немощном теле.

Поэтому так —

Неприглядно, мешком,

Гирляндой чужой Кока-Колы…

Но в целом,

Вокруг всё давно хорошо –

Больницы, заводы и школы…

 

 

Святц.

 

Он не гневил богов аскезой,

Святынь молитвой не хулил.

И жил своей, гражданской мессой —

Крестов крестами не крестил.

Был правоверным – смело клялся,

Немало врал, немало пил.

Бывало, и в грязи валялся…

Его судили, он судил…

На милость не питал надежды

И сам ни разу не прощал…

Он был святым, как всякий грешный,

Он был так грязен, что сиял!

 

 

Танцуют.

 

Есть картины, а есть не картины…

В восемнадцать дружил с балериной…

И она говорила мне – Саша!

Ты ещё не готов, недоквашен!

Я тогда возражал и смущался,

Хорохорился, лбом раздувался,

Покупал ей надменные розы,

Громоздился и ставился в позы…

До границ, мне казалось – лишь малость…

Я кряхтел, а она улыбалась…

Не дано. Не судьба! Не сандалии…

И понять я тогда мог едва ли…

Просто думал – ломается дура,

Всё ходил недовольный да хмурый….

Но теперь понимаю Настасью –

Кому нужно счастливое счастье?

Полвторого, обычная вахта…

Говорят, закрывается шахта…

 

 

Ел.

 

Я и съел-то не так уж и много –

Может быть, кусков пять или шесть…

Разве можно судить в этом строго?

Жизнью бит, не везде растёт шерсть…

Хвост не часто увидишь в округе

(Я вообще-то затворник судьбой),

Ну, бывало, мелькал на Ютубе,

Ну, бывало, служил кочергой…

Пригласили, конечно, из мести –

Нужен шут на забаву толпе…

Но я взял, и махнул сразу двести

И тарелку поближе к себе

Пододвинул. Смущенные взгляды,

Шепот век, протирания глаз…

Я мгновенно напал на руляды

И букеты вкуснейших колбас…

Если честно – я жрал как собака!

Даже скатерть в пылу прокусил…

Но зато без сомнений и страха

Был собой, и действительно – жил!

Оттащить меня кто-то пытался,

Били тростью, взывали к богам…

Но я был глух и нем – я питался!

И уже подбирался к тортам!!!

Общий гнев, как и я, раздувался,

Обречённо стонал телефон,

Выл хозяин и вызвать пытался

То ли гвардию, то ли ОМОН…

Я ушел, взяв пальто потеплее,

Громко хлопнул проклятьем дверей…

И домой! Под забор! Поскорее!

Прочь от этих голодных зверей!

Пусть живу я теперь в дурном свете

И руки мне никто не пожмёт,

Но зато был на званном обеде

И наелся на месяц вперёд!

 

 

Ложками.

 

Носки порваны,

А горы – горами!

Роли сыграны,

И затворами

Громко хлопают

Обыватели…

Вот бы взять,

И послать их к матери!

Только той,

Что зовётся партией,

Снаряжённой

Флагом и мантией…

Не судьба!

Говорят – продана…

И собакам

На корм подана…

С юга только

Блестит оборками,

Это прошлое,

Что задворками

Хмуро прячется

Капюшонами…

А ведь раньше

Ползли с поклонами…

В общем, ясно –

Расстрел, горести,

Повесть совести,

Совесть повести…

Позабудут,

Сотрут подошвами,

Планы выполнят

Вилками, ложками…

 

 

Горбатый.

 

Зря смеются все друзья –

Мол, куда, сохатый?!

Всё-равно пробьюсь в князья,

Ведь не зря горбатый!

Не исправлюсь!

Цель судьбой!

И всегда при деле!

Я упёртый, я такой!

Ну а как хотели?!

За станком отцы, деды…

Хватит! Настрадались!

Коммунальные кусты

Слишком примелькались!

Мне б в хоромы, в капитал,

В казино и бани!

Может, звёзд и не хватал,

Но готовы сани!

Вот увидите, друзья –

Стану депутатом!

Нынче только там князья…

Помашу мандатом…

 

 

Вторых и третьих.

 

Вторых и третьих –

Кто их заметит?

 

 

Ничья.

 

Ни искусства, ни цензуры –

Это храм прокуратуры,

Литургии корректуры,

Хор допросов. И подвал…

Показаний партитуры

Дирижёров префектуры

И погон овечьих шкуры –

Служба, честь и карнавал!

Камертонами кордонов

В метрах площадей загонов

И перронами жетонов,

Поворотами ключа,

Голосами телефонов

И паркетом вздохов-стонов,

Приговорами законов

Бродит истина ничья…

 

 

Прямой.

 

Надменно. Неверно. И в рифму…

Но в шортах и паре сандаль

Всё в мире подвержено ритму

И взглядам задумчивым вдаль…

Смотрю, и внутри наслаждаюсь,

Всё плоско – ни гор и не рек…

Я к цели своей приближаюсь!

Когда-то мечтал… Чук и Гек

Не вынырнут в памяти хмурой –

Всё кануло в Лету. Мороз!

Закутаться искренней шкурой

В момент… Наконец я дорос

До зримых высот скалолаза!

Вот раньше я был не готов…

Не всё получается сразу,

Но годы молитв и потов

Я буднично вёл подготовку,

Кусками помельче глотал,

Свою развивая сноровку,

Терпел, надрывался, не клял

Судьбу переломов и ссадин,

Верёвке во всём доверял,

Все пики подвалов и впадин

Не раз и не два покорял…

И вот, наконец, без сомнений

Прямая – кошмар амплитуд!

Суровый экзамен умений,

Сомнений и прочих простуд.

Вперёд! Без удил и страховки!

Бумажник и вера со мной!

Пора начинать этот ловкий

И долгий восход по прямой!

 

 

Апологет.

 

Голов предвыборных дебаты,

А мне плевать – я молодой!

Не выметаю сор из хаты

И не зову её избой…

Телега, плуг, вокруг бурьяны…

Пора пахать лет шесть назад…

Ушли Людмилы и Татьяны,

Но я, вообще-то, даже рад…

Пускай один, пускай банален,

Пускай без быта и детей,

Зато во всём не криминален

Апологет простых идей!

 

 

Пора!

 

Не всё съедобно в этом мире…

Не всё доступно. И не всем…

Карманы уже, лица – шире,

Проблемы есть и нет проблем…

Зелёный цвет листов и кожи,

Довольный свист счастливых ртов

И рожи лиц, и лица рожи,

Стада и плети. Пастухов

Немало. Много. Ровно в меру.

Без меры мер. И новострой…

Удавкой галстук пионеру…

Мороз – крепчает летний зной…

Уздой направлены бригады,

Одет венец, блестит медаль,

Баллады немощной эстрады,

Художеств бледных пастораль…

И спорт. Пожары. Киноленты.

Моменты прошлого. Кан-кан…

Народы. Дачи. Комплименты…

Пора опять достать баян!

И петь! И верить! И стараться!

И бодрым быть! И громко спать!

Мехами звучно раздуваться…

И не фальшивить! И не лгать!

 

 

Вилы.

 

Все рупоры молчат

Дождливою погодой…

А я ведь так кричал!

Мой крик другого рода –

Банальный, горловой,

Без хрипов и надежды,

Я думал головой

И языком невежды

Писал портреты лиц,

Надорванных годами,

Пронзённых взглядом спиц,

Печатей сапогами

Истерзанных землёй –

Узором вечных планов

В ночлежке путевой

Памфлетов и романов,

Копытом запятых,

Проклятием иллюзий,

Прямыми из кривых

И ясностью контузий,

В ответ – немая гладь,

Черновиков могилы…

Наверно, лучше взять

Лопату, а не вилы…

 

 

Поэтов.

 

У живых всё не так, как у мёртвых –

Слишком много кривых, мало ровных…

Выпускаю легко, выдыхая —

А надолго ли? Кто это знает?

Может месяца, может мгновений

Однозначность двузначности мнений

На вокзале, в душе, на бумаге

Вот стихов воздвигаю бараки…

Их бы сразу под снос, без оглядки…

Не сыграть ли с незрячими в прятки?

Но нельзя – глубоко извиняюсь!

Никого оскорбить не пытаюсь…

Просто вышел, стрельнул сигарету

И гляжу – столько много поэтов!

 

 

Всех.

 

Дуракам закон не писан…

Это, я скажу вам, вызов!

И, ступая по карнизу,

Я надеюсь на успех…

На овации прохожих,

И на их молитвы тоже…

Хорошо хоть день погожий –

Солнце светит. Выше всех!

 

 

 

 

 

 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Ответьте на вопрос: * Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.