Василий Шарлаимов. Рыжая бестия (повесть)

  1. Прелюдия.

При всём при том, что наступила вторая половина безветренного и ясного воскресного дня, улицы провинциального городка оставались безлюдными и пустынными. На тротуарах не было видно ни прохаживающихся зевак, ни суетящихся туристов, ни бдительных полицейских. На булыжных мостовых не тряслись ни микроавтобусы, ни легковушки, ни даже юркие мопеды и мотоциклы. Только полный кретин или житель безводной пустыни мог отважиться прогуляться по городу, не рискуя заполучить теплового или солнечного удара.

Высокое августовское солнце заливало улицы городка своими жгучими, жесткими лучами, раскаляя их до состояния сталеплавильных печей. Найти в полдень спасительную тень было практически невозможно и этому успешно способствовала политика нового градоправителя. Прошлой весной над городом пронесся довольно мощный ураган, обломавший ветви высокорослых столетних деревьев. По решению суда мэрия выплатила солидные компенсации владельцам нескольких автомобилей, повреждённых упавшими на их крыши увесистыми ветвями.

Невзирая на яростные протесты «зелёных», мэр приказал спилить все крупные деревья на улицах и площадях Фафе. К тому же советники убедили его, что своими корнями могучие великаны подрывают фундаменты соседних домов и разрушают дорогостоящее покрытие мостовых и тротуаров. Подручные мэра взялись за дело с комсомольским азартом и энтузиазмом, не просто перегибая палку, а ломая её в мелкие щепки. Как говорится в известной русской пословице, — заставь дурака Богу молиться….

На дрова пустили гордость городка – огромный грецкий орех, возвышающийся над центром города буквально в сотне метров от ратуши. Истребили столетние дубы на центральной площади и тенистые платаны вокруг средней городской школы. Заодно там же вырубили все конские каштаны из опасения, что недалёкие горожане примут их ядовитые плоды за съедобные. Под визжащими мотопилами погибли ливанские, гималайские и атласские кедры, саженцы которых привезли из-за морей-океанов ещё португальские первооткрыватели. За компанию спилили и сотни других экзотических деревьев, которые «грозились» вырасти до неприемлемых директивами размеров. Под шумок выкорчевали растущие на улицах японские сливы и мушмулу, вырастающих в здешнем климате до непозволительной стандартами величины. Их опавшие плоды и листва существенно затрудняли работу уличных уборщиков, которые требовали за эти неудобства дополнительное вознаграждение.

Злые языки утверждали, что фирма, проводившая «зачистку» зелёных насаждения, принадлежит близкому родственнику главы муниципалитета. Так что чем больше деревьев попадало под топор, тем больший доход получало это прибыльное предприятие.

И уж совсем ни за что пострадали огромные финиковые пальмы, растущие в городе с незапамятных времён. В их густых кронах ночевали воробьи и певчие перелётные птицы, которые своим чириканьем не давали спать почтеннейшим гражданам города. А в холодное зимнее время голосистые «квартиранты» собирались там довольно крупными шумными стаями. И попробуй потом отмыть тротуары от обильного помёта обожравшихся горлопанов! Проблему решили радикально: нет пригодного для ночлега жилья – нет и крикливых пернатых засранцев! Заодно разорили и гнёзда ни в чём неповинных ласточек. Они не только гадили под своим жильём, но и мешали своим щебетом утренней полудрёме работников интеллектуальных профессий.

Чтоб не прослыть губителями природы, отцы города приказали насадить вдоль тротуаров цветущие декоративные кустарники и карликовые деревья. Лишь кое-где вдоль улиц рассадили какую-то редколистную разновидность пирамидального тополя, которая практически не давала ни тени, ни прохлады. Но и эти жидкие насаждения регулярно повреждались юными вандалами и паркующимися автомобилями, и мало-помалу засыхали на корню. Город медленно, но неуклонно превращался в каменные джунгли, раскаляемые жгучим летним солнцем и продуваемые насквозь зимними ветрами.

Вытирая обильный пот носовым платком, я стоял на опоясывающем балконе квартиры моего друга Николая Кононенко и с печалью взирал на изнывающую от зноя улицу Акилину Рибейру. Возвышающиеся над ней бетонные и гранитные здания только усиливали ощущение невыносимой, изнуряющей и убийственной жарищи. И лишь в дальнем конце улицы, по её левую сторону, протянулась линейка террасных коттеджей с миниатюрными декоративными садиками перед их фасадами. Над перегретыми солнцем булыжниками мостовой поднималось колыхающееся марево обжигающего бронхи и лёгкие воздуха.

— Ну, вот! – саркастично отметит дотошный читатель. – Этот странный хныкающий чудак, на букву «М», жалуется на нестерпимую жаробень, а сам, вывалив до пупка свой язык, торчит на открытым полуденном солнце! Должно быть, он хронический мазохист или прибацанный экстремал, обожающий аномальные острые ощущения. Или же этот нытик -извращенец-самоубийца, решивший умертвить себя таким изысканно варварским методом.

Поспешу успокоить озабоченного моей неприглядной участью читателя – ни то, ни другое, ни третье! Во-первых, солнце уже начало клониться к закату и на балконе появилась узкая полоска тени от верхнего этажа. Во-вторых, я высматривал, не появится ли в конце улицы торопливый парламентёр, несущий долгожданную судьбоносную весть моим товарищам-иммигрантам.

За дверью же балкона, в душной гостиной, умываясь своим едким потом, сидел с десяток куда более прибацанных экстремалов, чем автор этих слезливых и жалостливых строк. Вот они-то и подходили под все пункты предыдущего обвинения – были и чудаками, и сверхэкстремалами, и мазохистами, и самоубийцами. И у меня имеются весьма веские и неопровержимые доказательства, чтоб подтвердить их не очень лестные характеристики.

 

А всё началось с традиционной пирушки украинских гастарбайтеров, которое исподволь обернулось грандиозной попойкой. И основательно перебравших казаков-романтиков потянуло на героические деяния и дальневосточную экзотику. Выпивохи не придумали ничего лучшего, как завершить свой разгульный сабантуй халявным ужином в единственном в Фафе китайском ресторане. По их мнению, на дармовое угощение в этом заведении у них были вполне веские моральные и юридические обоснования. Однако гениально продуманный и тщательно разработанный план атамана, батька Миколы, непредвиденно дал отрицательный результат.

На назойливые увещевания навязчивых визитёров китайские рестораторы ответили достаточно вежливым, но категоричным отказом, сославшись на тяжёлый кризис мировой экономики. Когда же пришельцы выдвинули свои самые весомые доводы, хозяева отреагировали, пусть и не такими вескими, но довольно доходчивыми даже для тугодумов аргументами. В результате «добытчики» вернулись домой под утро в мерзопакостном настроении, в расстроенных чувствах и с изрядно помятыми лицами.

Но это были лишь цветочки по сравнению с теми тяжелыми последствиями, которые могли обрушиться на головы незадачливых дебоширов. Если бы мадам Вронг, хозяйка ресторана, пожаловалась властям на недостойное поведение иммигрантов, то их бы внесли в списки неблагонадёжных персон, которым не продлевали очередной годовой визы. А значит, всем участникам неудавшейся экспедиции пришлось бы перейти на нелегальное положение или не солоно хлебавши вернуться домой. Нелегалам же, при нынешнем ужесточении законов, найти работу в Португалии было практически невозможно.

А ведь все мои друзья рассчитывали заработать здесь солидную сумму: кто на покупку машины, кто на приобретения дома, а кто для начала доходного бизнеса. К примеру, мы с женой приехали сюда на заработки, чтоб оплатить детям приличное образование и сделать ремонт в нашей старой квартире. И вот теперь из-за опрометчивого выпендрёжа моих бестолковых товарищей все их надежды на счастливую в будущем жизнь угодили бы прямо коту под хвост.

К высочайшей удаче казаков-камикадзе, в сообществе гастарбайтеров оказались два умудрённых жизнью индивидуума, которые не участвовали в неудачном набеге на экзотический ресторанчик «Звезда Макао». Вы, наверное, уже догадались, что одним из них был Ваш покорный слуга, которому, как самому старшему из иммигрантов, не подобало учувствовать в столь сомнительной авантюре. Впрочем, если бы и я, как мои товарищи, смешивал холодненькое «Ламбруско» с более крепкими горячительными напитками, то и меня могло б потянуть на подвиги.

Вторым же «пуританином» оказался мой друг Степан, которого в субботний вечер где-то неуемные черти носили. Безусловно, если бы Степан Тягнибеда присутствовал на традиционном «мальчишнике», то провальный налёт на китайскую харчевню не под каким бы соусом не состоялся. Тернопольский двухметровый богатырь обладал непререкаемым авторитетом в среде иммигрантов и мог единолично нейтрализовать безрассудные поползновения своих бесшабашных коллег и товарищей. К тому же белокурый великан имел врождённые дипломатические способности, позволяющие ему гасить конфликты между радикальными националистами и сторонниками сближения с Россией. Природный миротворческий талант тридцатитрёхлетнего великана подкреплялся его стальными мышцами, невероятной силой и феноменальными ловкостью и реакцией.

Придя воскресным утром в Колину квартиру, мы застали незадачливых выпивох «поголовно офонаревшими», причём в буквальном смысле этого идиоматического выражения. Однако не только досада и обида, но и жажда отмщения горела в их протрезвевших, но основательно заплывших глазах. Мне и Степану с величайшим трудом удалось убедить воинственных мстителей, что сейчас надо думать не о «матч-реванше», а о том, как избежать роковых последствий их безумного субботнего злоключения.

Чтобы кто не говорил, но при любом раскладе казаки-разбойники окажутся повинными с точки зрения португальской юстиции. Это они припёрлись на подпитии в китайский ресторан и потребовали дармового угощения, на которое имели довольно сомнительные основания. Это они полезли на рожон и затеяли дебош, хотя и знали, что персонал ресторана обучается кун-фу у известного Мастера восточных единоборств. Разумеется, сейчас они трезвые и имеют численное преимущество, но это отнюдь не гарантирует, что они не получат солидной добавки к вчерашнему «угощению».

Пойдя же на мировую с китайцами, гастарбайтеры не только сохранят свою хорошо оплачиваемую работу, но и дружеское расположение португальских обывателей и чиновников. Сейчас самое главное — уговорить мадам Вронг не подавать в понедельник жалобы на недостойное поведение «слегка» подгулявших украинских иммигрантов.

Степан вызвался отправиться в злополучный ресторан и с помощью своей деликатности и обходительности замять назревающее расследование происшествия. На мою готовность присоединиться к гиганту, он ответил, что чем меньше туда нас припрётся, тем больше шансов на удачное разрешение инцидента.

— Оставайся здесь и проследи, чтоб эти бузотёры не наклюкались теперь уже не с радости, а с безысходного горя, — проинструктировал меня миротворец. – Если кто начнёт мутить воду, не задумываясь бей его кулаком в лоб, в назидание другим любителям похмелиться.

— Легко тебе говорить, — жалобно занюнил я. — Как я справлюсь с этой раздражённой похмельным синдромом оравой? У меня ведь и мускул, и авторитета в два раза меньше, чем у тебя! Посмотри только на мои музыкальные пальчики!

— Открою тебе один маленький, но важный секрет, Василий, — поучительным тоном маститого гуру промолвил гигант. – Коэффициент полезного действия мышц обычного человека не превышает даже 20%, потому что ему не хватает жизненной силы, чтоб задействовать их на полную мощь. Для этого необходима не столько физиологическая энергия, которую мы получаем с пищей, как энергия космоса, в которой мы просто купаемся. Научившись усваивать её, ты сможешь поднять КПД своих мускул до ста, двухсот, трёхсот и больше процентов!

— Но я ведь не йог и не мастер восточных единоборств, которые обладают такими немыслимыми, с точки зрения науки, возможностями, — мрачно возразил я хроническому оптимисту. – А эти ребята потратили большую часть своей жизни на тренировки и приобретение феноменальных способностей.

Степан мягко улыбнулся, положил свои могучие ладони на мои плечи, поближе к шее, будто собирался за непонятливость меня удавить. Внезапно, я почувствовал, как какие-то странные вибрации, похожие на не причиняющий боль электрический ток, прошли через всё моё тело. Появилось очень приятное ощущение, словно нежное, благодатное тепло постепенно наполнило все мои мышцы. Через пару минут, гигант снял свои руки с моей шеи, и лукаво мне подмигнул:

—  Только что я поделился с тобой частью накопленной мной жизненной энергии. Теперь у тебя хватит силы, чтобы противостоять всей этой разгульной своре до самого позднего вечера. По крайней мере ты сможешь без лишних усилий сбежать от всех наших коллег, даже если они, вдруг, сумеют объединятся. В принципе, тебя не сможет догнать даже чемпион мира в беге на сто десять метров с барьерами. Но бегать ни от кого тебе, Василий, не понадобится, так как ты и в одиночку поставишь на уши всех эти пропитанных спиртом ханыг. Насколько я знаю, у тебя есть в кармане монета в два евро. Одолжи её мне, пожалуйста, на минуточку.

Это были единственные деньги в моем кармане, но я безропотно протянул их великану. Степан с ловкостью фокусника, вращая монету, прогнал её несколько раз между пальцами левой руки. И в тот момент, когда монета попала между тремя его пальцами, силач без всяких усилий согнул её в дужку.

— Что ты наделал! – в ужасе взвыл я. – И чем же я завтрашним утром заплачу за свежие булочки в падарии?! (Прим. Рadaria – булочная, порт.)

Я порывисто вырвал монету из лап Геркулеса — и машинально выровнял согнутых два евро, будто бы они были сделаны из мягкого алюминия. Конечно, монетка не стала от этого идеально плоской, так как я немножечко перегнул её в обратную сторону. Мой рациональны разум буквально взбунтовался, понимая, что даже под сильным допингом я не смог бы свершить ничего подобного.

— Не вылупливай так свои очи, а не то тебе придется наощупь разыскивать глазные яблоки по всему коридору, — посоветовал мне двухметровый шутник, забирая монету из моей вспотевшей ладони.

Он зажал её между ладонями и, прикрыв глаза, застыл в молитвенной позе, ну, точно святой угодник на старинной церковной иконе. Через минуту он открыл свои берилловые очи и протянул мне совершено ровную, сверкающую и горячую монетку, словно только что изготовленную штамповочным прессом. И это только утвердило меня во мнении, что я стал жертвой какого-то трюка на основе искуснейшей ловкости рук. И чтобы не выглядеть круглым дураком, я с саркастичной ухмылкой обратился к товарищу:

— Это был очередной разученный тобой фокус или ты уже умудрился освоить скрытную форму гипноза? Нет, разумеется, я понимаю, что ты желал вселить в меня уверенность в моих скрытых внутренних силах, но….

— Никаких «но»! – решительно пресёк мои сомнения Степан. – Мне нужно идти выполнять возложенную на меня миссию. Удержи этих взбалмошных недотёп от опрометчивых поступков, — и этот день завершиться успехом для всей нашей иммигрантской диаспоры. Закроешь за мной дверь и побыстрей возвращайся на кухню к нашим убитым горем товарищам. Не позволяй им окончательно упасть духом или найти новые приключения на свои поджарые задницы.

Я побежал открывать входную дверь и услышал предостерегающий голос наступающего мне на пятки приятеля:

— Только не дёргай дверь изо всей своей силы, а не то выдернешь ручку вместе со всеми крепёжными винтиками. Соизмеряй приобретённые тобой силы со своими стремлениями и желаниями, чтобы случайно не натворить бед.

Мне ничего не оставалось, как выпустить парламентёра на лестничную площадку и пожелать ему удачи в тернистых международных переговорах. Степан птицей слетел на нижний этаж, и, притворив входные двери, я для надёжности чуть-чуть придавил их моим плечом. Дверь затрещала так, будто её пытались выдавит бойцы отряда сверхбыстрого реагирования.

— Господи! – искренне ужаснулся я. – Да неужто великан и впрямь передал мне часть своей богатырской силы?!

Но проверять это крушением мебели и разгромом Колиной квартиры мне почему-то совсем не хотелось. По своей натуре я человек мирный, и мне всегда претило разрешать бытовые и житейские проблемы грубыми силовыми методами. Нужно было чем-то отвлечь помыслы моих угрюмых товарищей и в мою голову взбрёл хитроумный план, как это сделать ненавязчиво и тактично.

Первым делом, незаметно для гуляк, я вынес и припрятал весь недопитый вчера алкоголь в укромное и надёжное место. А коли глаза не мозолят посудины с высокоградусной выпивкой, то нет и никакого соблазна ей похмелиться. Затем я перешёл к осуществлению второй части моего гениального плана.

Мои коллеги неприязненно косились в мою сторону, поскольку лишь у меня не было свидетельства о посещении ресторана, заверенного синюшной печатью под глазом. И посему, я поведал им историю о судьбоносном синяке, определившим мою жизнь на долгие-долгие годы вперёд. И мои ожидания полностью оправдались. Эта печальная история разрядила накалённую обстановку, и все присутствующие, один за другим, принялись рассказывать повести о когда-то «благоприобретённых» ими фингалах. И это позволило гастарбайтерам скоротать время тягучего, знойного дня до появления запропавшего где-то посла-миротворца.

Но вся эта короткая глава является лишь прелюдией к потрясающей истории моего друга и земляка Николая Кононенко, то бишь Коли Маленького.

 

Сообразив, что переговорщика в ближайшее время навряд ли дождёшься, я счёл за самое благоразумное вернуться назад к моим подопечным. В просторном зале может было и не так знойно, как на балконе, но из-за спёртого, душного воздуха там было попросту нечем дышать. Не закрывая за собой балконную дверь, я размашисто отодвинул тяжёлую тёмную штору и демонстративно пересёк по диагонали гостиную. Чтоб пробежать на цыпочках по длинному коридору и распахнуть настежь входную дверь, мне понадобились буквально считанные мгновенья. Их недр лестничной шахты потянуло освежающим, влажным сквознячком, как видно, из самых глубоких подвалин бетонного здания.

Моё триумфальное возвращение в зал сопровождалось приятным потоком прохладного, животворного воздуха. Со снисходительной улыбкой умудрённого опытом старшего брата, я обвёл взором моих измученных духотищей товарищей. Мне казалось, что присутствующие в зале мученики адской парилки должны хоть как-то отреагировать на моё спасительное благодеяние. Ну, хотя бы, на худой конец, с искрящимся блеском в подбитых глазах и с непритворным восторгом, громогласно воскликнуть:

— Да ты просто гений, Василий! И как это мы раньше не додумались проветрить квартиру через лестничную площадку! Да если бы не твоя сообразительность, то все бы мы здесь ноги протянули от этого убийственного, кошмарного пекла!

Но никто из гастарбайтеров даже ухом не повёл, лишь трое облегчённо вздохнули и вытерли пот своими замызганными носовичками.

И вот так всегда! Ты неустанно заботишься о своих бесшабашных приятелях, беспокоишься о их здоровье, комфорте, благоденствии и безопасности! Ломаешь себе голову, как бы избавить этих беспутных недотёп от капкана, в который они сами же по-идиотски всунули свои безмозглые черепушки! Ты надрываешь свой пупок, пытаясь вытащить их за хвосты из той гиблой трясины, в которой они увязли по самые гривы! И что же в результате получаешь в ответ?!

Ну, никакой тебе учтивости, признательности и благодарности за твои самоотверженные (и заметьте, бесплатные) труды и старания!

У меня возникло зудящее поползновение закрыть наглухо все двери в гостиную и плотно задвинуть тяжелые шторы. Но я вовремя сообразил, что в таком случае и сам буду «наслаждаться» всеми прелестями жизни этих неблагодарных и бесчувственных экстремалов. С безнадёжной обречённостью я махнул рукой на моих черствых и толстокожих коллег, — и только тут заприметил, что всё их внимание сосредоточено на хозяине квартиры, Николае Маленьком.

Моего друга звали Маленьким вовсе не из-за роста, а чтоб не путать его с батькой Миколой, верховодом и атаманом радикальных украинских патриотов. Двухметрового ровенского здоровяка за глаза величали Колей Большим, Николаем Патлатым или же Колей Хвостатым за его длинные смоляные волосы, собранные конским хвостом.

Так вот, Коля Маленький (по паспорту Николай Кононенко) был не только моим другом и коллегой, но и весьма приятным, услужливым и общительным парнем. И в китайский ресторан он вчера попёрся лишь из чистого любопытства, а не из вульгарного желания нажраться нашаромыжку. И мне стало до ужаса интересно, почему мои товарищи, открыв рты, с таким любопытством внимают нашему гостеприимному хозяину.

Чтоб получить всю нужную информацию, достаточно было лишь обратиться к Таракану, который всегда был в курсе всего происходящего и мог кратко и внятно прояснить ситуацию. Сергей Нестеренко носил кличку Таракан вовсе не из-за каких-то там скверных или малопривлекательных черт своего характера. Он действительно поразительно напоминал это милое нашему сердцу домашнее насекомое, которого португальские дезинфекторы здесь практически вывели. И этому впечатлению способствовало его длинное тело и непропорционально короткие ручки, ножки и шея.  К тому же эффект насекомого усиливала Серёгина удлинённая голова с довольно поредевшей шевелюрой и с жиденькими обвислыми усами. Хотя лично мне Сергей напоминал не столько таракана, сколько недоеденного супругой гигантского богомола. Однако его глубокий мужественный баритон и хорошо поставленная речь могли бы запросто свести с ума любую даму бальзаковского возраста.

Я тихонько подсел к Таракану, слегка подтолкнул его локтем и вопросительно покосился на него. Сергей многозначительно ухмыльнулся и потихоньку шепнул мне в самое ухо:

— Коля, наконец-то, отважился растрезвонить о своём личном судьбоносном фингале.

Мне ничего не оставалось, как уподобиться моим товарищам и, приоткрыв рот, прислушаться к распинающемуся у трюмо оратору.

 

  1. Цыплёночек и индюк.

— Я как раз вернулся домой после армии и попытался найти более-менее прибыльное место работы, — с упоением изливал свою душу Николай Маленький. — Протекция моего предка позволила мне устроиться в солидную фирму, изготавливающую нестандартную мебель, окна и двери. Предприятие процветало, да и платили там по тем времена довольно-таки неплохо.

Получив мою первую зарплату, я отправился с двумя моими лучшими приятелями обмыть её в недавно открывшемся ресторане. В предвкушении сытного ужина и хорошей выпивки, мы вальяжно подходили к этому разрекламированному газетчиками заведению. Внезапно входная дверь распахнулась, и здоровенный детина в сером костюме вышвырнул из ресторана высокого, худощавого парня. Тот с такой силой грохнулся об асфальт, что у меня возникло серьезное сомнение, сможет ли кто-либо когда-нибудь собрать его косточки. Но парень мгновенно вскочил на ноги и дал такого азартного дёру будто ему Нечистая Сила наступала на пятки!

Меня остановили тревожные размышления, стоил ли нам развлекаться именно в этой «гостеприимной» харчевне или подыскать что-то менее экстремальное. Однако мои товарищи, заинтригованные рекламным ковбойским трюком, настаивали на посещении только этой сомнительной забегаловки. Мы уже начали подниматься по ступенькам к парадному входу, как в дверях появился всё тот же громила в сером костюме. На этот раз он бесцеремонно тащил за собой невысокую, но симпатичную и стильно одетую рыжую девушку. Красотка отчаянно брыкалась и пыталась вырвать свою ручонку из громадной клешни бесчувственного битюга.

— Немедленно отпустите меня! Вы не имеете права так нагло, по-хамски выставлять нас за двери! – беспрестанно стрекотала девушка. – Я буду жаловаться в горисполком! Я напишу в газету разгромную статью о вашей мерзопакостной, бандитской таверне! Нас тут не только обманули, обсчитали и отравили, но ещё и оскорбили жестоким насилием! Вашим глазированным лососем не наелся бы даже голодный беспризорный котёнок! Да и выловили эту дохлятину не иначе как в позапрошлом тысячелетии! А заплатили мы за этого чахлого недомерка как за дневную кормёжку для гигантской зубастой косатки! В вашем хвалёном провансальском салате были лишь четыре колечка лука, три ломтика помидора и подозрительные листья какого-то сорняка! И за какие же тогда изысканные блюда вы содрали с нас этакие сумасшедшие деньги?!

Несмотря на то, что вышибало был втрое крупнее девушки, он никак не мог оттащить её далеко от двери ресторана. Очевидно, он чересчур сильно сжал её нежную ручку, и красотка буквально взвыла от боли. В свободной руке она держала дамскую сумочку на длинном ремешке и попыталась треснуть ей по «кубышке» зарвавшегося нахалюгу. К несчастью, мы уже слишком приблизились к ресторанной двери, и я оказался ближе всех к эпицентру разгорающегося скандала.

Летящая по широкой дуге сумка, не достигла намеченной цели, так как на пути к ней, совершенно случайно, оказалась моя голова. В тот момент мне почудилось, что ярчайшая молния среди ясного дня угодила точнёхонько в моё правое око. Меня буквально отшвырнуло назад, и, теряя равновесие, я машинально ухватился за новый пиджак моего друга Алёхи. Для него это оказалось полнейшей неожиданностью и, качнувшись, он начал валиться вместе со мной. Мой второй товарищ, Дима Шварц, неуклюже попытался поддержать нас, но споткнувшись о ступеньку, только форсировал наше падение.

Мы сравнительно удачно скатились вниз по ступенькам, благо что их оказалось всего лишь пять или шесть. По крайней мере, кости и черепа наши остались целёхонькими, хотя без ушибов локтей и коленок не обошлось. Дородный и упитанный Дима заметно смягчил наше падение, так как был вскормлен мамулей на пышках, ватрушках и сливочном масле. Правда, Алёхин пиджак лопнул прямо по шву, а Димины брюки прорвались на обоих коленках.

Мы сидели на тротуаре в комичных, нелепых позах и удивлённо пялились друг на друга. Подняв глаза, мы увидели стоящую неподалёку девушку, которая в непритворном ужасе ухватилась руками за розовы щёчки. Да вот только смотрела она вовсе не на нас, а на то, что покоилось у её стройных ножек. А у носков её туфелек валялась раскрытая, смятая сумочка, из которой на асфальт высыпалась всяческая дребедень. Чего там только не было! И пудреницы, и зеркальца, и баночки с косметическим кремом, и флакончики то ли с духами, то ли туалетной водой! А рассыпавшейся вокруг сумочки бижутерий хватило бы как минимум на дюжину расфуфыренных дам! Однако особенно меня впечатлила довольно увесистая связка ключей от самых разнообразных дверных замков. Всё это барахло в купе и придало летящей по дуге сумочке такую невероятную, сногсшибательную силу.

Мы, постанывая, поднялись на ноги и начали подсчитывать наши приобретения и убытки.

— Я так стукнулся локтем о край ступеньки, что всё мое тело будто бы высоковольтным разрядом пронзило! – пожалобился Алёха, растирая занемевшую правую руку. – Да и шишка на затылке, видать, будет весьма знатная! Я уже не говорю о моём новом модном пиджаке, который мама сшила своими собственными руками!

— А что скажет моя матушка? – захныкал Дима, который боялся свою родительницу больше призыва в армию и Конца Света. – Эти немецкие брюки она купила на рынке за тридцать долларов, и я их сегодня напялил впервые. А мои содранные коленки пекут так жутко, будто их кто-то солью посыпал! Чувствовала моя задница, что не стоило тащиться в ресторан вечером в пятницу, да ещё и тринадцатого числа.

— А я на халяву приобрёл такой синячище, который навряд ли сойдёт за ближайшие три недели! – посетовал я, осторожно ощупывая мою быстро заплывающую глазницу. – Ничего себе в ресторанчик сходили!

— Зато твоя одежда совершенно целёхонькая, — обиженно проворчал Алёха, будто я лично был главным виновником обиднейшей передряги. – Стоит тебе отряхнуть пыль с пиджака и штанов, и ты можешь преспокойненько идти в ресторан.

Мы синхронно повернули голову и увидели всё того же мордоворота в сером костюме, стоящего на верхней ступени лестницы.

— В наш респектабельный ресторан клиенты в таком неприглядном и потрёпанном виде не допускаются! – не терпящим возражения голосом оповестил нас вышибало.

— Ты как хочешь, Коля, а мы с Димой потихоньку пойдём домой, — разочарованно вздохнул Алёха. – Поведёшь нас в ресторан, когда напряжённая обстановка в городе немного нормализуется. Придётся шкандыбать домой задворками, чтоб не попасться на глаза знакомым ребятам. А не то они всех нас на смех подымут. Ты с нами?

Я лишь в расстройстве отмахнулся рукой и взглянул на сокрушившую моё радужное настроение пигалицу. Она стояла на четвереньках и собирала в свою потерявшую форму сумочку уцелевшее после проигранной схватки имущество. Половина её флакончиков и баночек разбились в дребезги и их содержимое источало изрядно приятный цитрусовый аромат.

— Убытков как минимум на сто долларов, — досадливо говорила девушка, как видно, сама с собой. – Одна только сумочка от Кардена стоит полтинник с гаком. Ну, эти наглые ресторанные сволочи ещё пожалеют, что рискнули связаться со мной! Я знаю, на какие надобно нажать рычаги, чтоб это бандитское заведение закрыли в течении нескольких суток!

— Мать моего друга Алёхи – лучшая в городе мастерица по пошиву изделий из кожи и её заменителей, — помимо воли вмешался я в её монолог. – Она не только восстановит повреждённые на Вашей сумочке швы, но и аккуратно подклеит отставшую чеканную бляху.

Как я понял, именно эта наполовину оторванная металлическая бляха с надписью: «Карден» и угодила точно в мою глазницу. Рыжая девушка подняла на меня свои огромные голубые глаза, — и я влюбился в неё практически с первого взгляда. Хотя милашка и выглядела сравнительно миниатюрной, но её пышная грудь и фигуристое тело показались мне довольно-таки соблазнительными. К моему удивлению, девушка весьма благосклонно отнеслась к моим неуместным словам и ответила мне искренней заинтересованностью. Мы тут же разговорились, непринуждённо познакомились и без длительных церемоний перешли на «ты».

— Какая жалость, Коленька, что ты так некстати попался под мою горячую руку, — невинно улыбаясь, щебетала Анжела. – Но если бы этого не приключилось, то мы никогда бы с тобою не познакомились. Я сразу заметила, что ты настоящий мужчина и джентльмен, и к тому же весьма симпатичный и привлекательный парень. А сопляк, пригласивший меня в ресторан, на поверку оказался бесхарактерной тряпкой и полнейшим ничтожеством. Как только запахло жаренным, этот мягкотелый слизняк без оглядки сбежал и бросил меня на растерзание алчным шакалам! Извини, Коля, что я ненароком испортила тебе праздничный ужин, но я постараюсь загладить мою непредумышленную вину. Давай вместе поужинаем в одном уютном местечке, где не такие жёсткие расистско-нацистские требования. Только сразу же тебя предупреждаю, за всё буду платить только я!

Я обернулся к моим товарищам, но они к тому времени удалились настолько далече, что звать их с собой уже не было ни малейшего смысла.

«Уютным местечком» оказалась шашлычная в Комсомольском парке, где нам, и действительно, подали замечательные кавказские шашлыки. Мы пили шампанское, съели по три порции шашлыка, а на десерт заказали пломбир с наполнителем.

Из доверительной беседы с моей новой знакомой я выяснил, что она служила секретаршей в Херсонском горисполкоме. Однако у неё было море знакомых и близких подруг, которым она сбывала дорогостоящую и дефицитную французскую парфюмерию. К тому же она приторговывала ходкой и модной австрийской бижутерией, а также дамскими изделиями известнейших европейских фирм. Ну, всякими там кошельками, ремешками, сумочками, шляпками и перчатками. И этот побочный бизнес давал её существенный дополнительный доход, который в несколько раз превышал её скромную зарплату.

Но когда нам принесли счет, и Анжела заглянула в него, то глаза её чуть было не вылезли из орбит.

— Тут написано, что было заказано полусухое новосветское шампанское, но пили-то мы приторно-сладенькую шипучку одесского винзавода! – с несказанным возмущением завизжала она. – Согласно этой писульке мы ели шашлык из молоденького барашка, а мясо явно принадлежало перезревшей жирной свинье! Да и в каждой порции было не более сто двадцати грамм мяса, а не триста, как значится в этой лживой бумажке! А вместо пломбира с орехово-шоколадной крошкой нам подали молочное мороженое с жидким клубничным сиропом! И за всю эту кормёжку для лагерных доходяг с нас сдирают сумму как за банкет в престижнейшем киевском ресторане!

Благодушная, тихая и уютная атмосфера шашлычной моментально наэлектризовалась до наивысшего грозового предела. Подавальщик грозно ссутулился и, воткнув кулаки в бока, начал медленно, но неумолимо надвигаться на нас. Он зарычал служивым сторожевым псом, учуявшим в хозяйском поместье не в меру зарвавшихся юных воришек. Из двери кухни появился повар, с большим разделочным ножом в руках, и хозяин шашлычной, с зажатыми в кулачище тремя шампурами. Усы у обоих кавказцев воинственно шевелились, а кожа на их нахмуренных лицах приобретала жуткий багровый оттенок.

Припомнив судьбу вышвырнутого из ресторана парня, я выдернул счёт из рук моей скандальной подруги и взглянул на указанную там смехотворную сумму. Мне понадобились считанные секунды, чтоб вытащить из кошелька необходимые купюры и всунуть их в нагрудный карман оторопевшего подавальщика. Не давая опомниться растерявшимся хозяевам, я схватил Анжелику за талию и выволок её из шашлычной наружу. Мне пришлось силой тащить протестующую девушку за собой, пока мы не очутились за воротами Комсомольского парка.

Тут Анжела в мгновения ока успокоилась, взглянула на меня безобидными глазками и с жеманством игривого котёночка промурлыкала:

— Если б ты, Коленька, не вмешался в нашу разборку, то я смогла бы нам сэкономить не менее 30% от счёта за ужин.

— Но мне очень не хотелось, чтобы наша излишняя бережливость вылилась синячищами на наших физиономиях, — проворчал я, вытирая пот со лба рукавом пиджака. – С меня и одного фонаря за сегодняшний муторный день будет вполне достаточно. Давай-ка я лучше проведу тебя домой пока ещё совсем не стемнело. В нашем захолустном Херсоне из-за энергетического кризиса половина городских улиц не освещаются. Можно нарваться на ночных грабителей или случайно свалиться в какую-нибудь не ограждённую яму или канаву.

— Но я ведь так и не смогла загладить мою провинность перед тобой, — с обезоруживающей непосредственностью улыбнулась мне девушка. – И лучше всего этому поспособствует бутылочка марочного массандровского вина. Заскочим в Центральный гастроном, прикупим всё необходимое для лёгкого позднего ужина и пойдём прямиком на мою квартиру. Сегодня пятница, и мои предки по обыкновению укатили на дачу до самого вечера воскресения. Так что теперь уже никакие шкуродёры, прохиндеи и моралисты не испортят нам начала уик-энда.

От такого многообещающего намёка кровь дробно запульсировала в моих жилах и мелкая дрожь пошла по всему телу. Девушка, с которой я встречался ещё до армии, не дождалась меня и выскочила замуж за пронырливого бизнесмена. А после воинской службы мне так и не выпал случай с какой-нибудь покладистой фифочкой познакомиться. И тут Фортуна смилостивилась надо мной, и удача как будто сама собой пришла в мои руки.

Купив всё необходимое для продолжения банкета, мы отправились на квартиру Анжелы, которая находилась практически в центре города. Там мы от души покушали, потанцевали, посмотрели захватывающий эротический фильм, а потом уже разыграли его сюжет по ролям в натуре.

Я был в диком, несказанном восторге от моей горячей и сексапильной подруги! А в субботу и мои родители укатили на дачу, и Анжела нанесла мне ответный визит вежливости. И всё повторилось снова, только теперь ещё в более романтичной, жгучей и страстной манере.

Через две недели мы подали заявление в ЗАГС, а через два месяца сыграли многолюдную, шумную и роскошную свадьбу. Не скажу, что наши с Анжелой родители были в неимоверном восторге от столь поспешного и необдуманного, по их мнению, брака. Но волей-неволей им всё-таки пришлось уступить и смириться с желаниями их восхищённых друг другом наследников.

Вот так я и вляпался по самые уши, хотя и прожил семь лет с моей благоверной как в сладостном наркотическом сне. Попервоначалу мы обитали под одной крышей с моими родителями, но миролюбиво ужиться с ними Анжела попросту не сумела. У меня возникло вполне обоснованное предположение, что жить без склок, скандалов и всяких разборок моей супруге было скучно и безынтересно. Мы переехали к её более сговорчивым предкам, но и с ними найти общего языка и взаимопонимания Анжела оказалась не в состоянии. Пришлось нам перебираться не съёмную квартиру, но и с хозяевами арендуемого жилья моя жена постоянно конфликтовала. За четыре с небольшим года нас семь раз с треском выставляли из квартир и нам, хошь не хошь, приходилось менять место нашего проживания.

Конечно, нельзя сказать, что житьё с моей благоверной за все эти годы было для меня мёдом или хотя бы сладостным сахаром. Но я мирился со сварливым характером моей супруги, так как в постели она была настоящей Богиней эротики и любви. Анжела всегда носила сексуальное нательное бельё, регулярно перекрашивала волосы в различные цвета и довольно часто меняла свой имидж. У меня было такое ощущение, что у меня не одна спутница жизни, а целый гарем не похожих друг на друга наложниц. Лишь за год до нашего расставание она бросила перекрашиваться и вернулась к своему естественному огненно-рыжему цвету волос.

По мере того, как экономический кризис в Украине усугублялся, платить за съёмную квартиру становилось всё трудней и трудней. Наши легальные доходы постоянно уменьшались, да и выдавали нам заработанные деньги с большим запозданием. К тому же и торговля Анжелы заметно пришла в упадок, так как её постоянные клиентки или эмигрировали, или обнищали. Инфляция и рост цен быстро опустошали наши сбережения, а жить мы уже привыкли на широкую ногу.

К счастью, мой отец успел в своё время прикупить два соседних с нашей дачей участка и построить на этой земельке добротный особнячок. Войдя в наше тяжёлое положение, мои родители переехали туда жить, оставив в наше распоряжение городскую квартиру. Это значительно облегчило наше финансовое положение, но …

 

Николай Маленький неожиданно призадумался и умолк, машинально ощупывая свой изрядно пострадавший во вчерашней катавасии глаз.

— Послушай, Коля! – послышался приторный голосок Ромы Вариводы. – Мы и без тебя знаем, что тогда творилось в Украине, да и до сих пор продолжает там твориться. Ты лучше расскажи, почему ты расстался со своею красивой, но брыкливой и чудаковатой супругой. Насколько я понимаю, тебя тоже развёл с ней так называемый «судьбоносный фингал».

Невысокий, непоседливый и нетерпеливый брюнет Рома Варивода, по кличке Кузен, совершенно не походил н своего двоюродного брата, блондина Степана Тягнибеду. Вдумчивый и рассудительный голубоглазый богатырь был наголову выше своего вертлявого и ветреного кареглазого кузена. Тем не менее и того, и другого называли мастерами на все руки за то, что они могли овладеть любой рабочей профессией фактически за две-три недели. Кроме того, у них была общая генетическая предрасположенность – и Рома, и Степан с завидным постоянством влипали во всевозможные нелепые, досадные и неприятные злоключения. Но если Стёпа неизменно выкручивался из самых, казалось, фатальных и безвыходных ситуаций, то Роме это удавалось нечасто, да и то с величайшим трудом.

Собственно говоря, именно благодаря «хронической везучести» Кузена и началась безумная эпопея, увенчавшаяся грандиозным побоищем в ресторане. Вот и сейчас своей бесцеремонной попыткой ускорить рассказ друга, Рома мог добиться совершенно противоположного результата.

 

Коля скривился словно откусил не менее половины лимона, но, немного помявшись, всё же удовлетворил любопытство несдержанного приятеля.

— Можно сказать, что именно так и случилось, да вот только не совсем в том смысле, который ты себе представляешь, — с сожалением проронил хозяин квартиры и лицо его исказила напускная улыбка. – У Анжелы были две навязчивые девичьи мечты: она мечтала обзавестись маленькой дочуркой и переехать на постоянное место жительства в какую-нибудь страну Западной Европы. Разумеется, я ничего не имел против детей, но, за семь лет нашей совместной жизни, моей жене так и ни разу не посчастливилось забеременеть. Мы не раз обращались в разные клиники, но медики лишь недоумённо разводили руками. Никаких хронических патологий или болячек ни у меня, ни у супруги не наблюдалось.

А вот со вторым намерением Анжелы получалось ещё хуже. Мне не только не хотелось уезжать из Украины, но даже из родимого для меня Таврийского края. Это и вызывало между нами ненадобные размолвки, бесплодные споры и неприятные трения.

— Вот посмотри на своего друга детства Димочку Шварца! – ставила мне в пример соседа по дому неугомонная супруга. – Его родители нашли подтверждение, что их предок переехал из Саксонии в Российскую Империю ещё при Екатерине Второй. Теперь они собирают необходимые документы, чтобы вернуться на историческую родину. Мне кажется, что если покопаться и в твоей родословной, то тоже можно найти какие-нибудь европейские корни. Мне известна одна киевская юридическая фирма, которая, за вполне сносную цену, проведёт тщательное архивно-документальное расследование. Они точно найдут доказательства, что твой предок, англичанин Николас Конон, в конце 17-го века поступил на воинскую службу к российскому императору Петру Первому. И Николаса Конона, получившего от царя земельные владения в Малороссии, стали величать по-местному – Николай Кононенко. Кстати, и в Финляндии фамилия Кононен тоже довольно-таки распространена. Но эту менее перспективную версию мы будем иметь в виду как запасной вариант.

Мне пришлось долго убеждать Анжелу, что мы только зазря растрынькаем время и деньги на эту бесполезную и гиблую авантюру. Но так как каждый из нас настаивал на своём, то это только ухудшило наши семейные взаимоотношения.

Кроме того, мои друзья и знакомые постоянно мне начали намекать, что моя любимая женушка тайно мне изменяет. Я весьма болезненно реагировал на эти пошлые поклёпы, а некоторым особо настырным приятелям даже хорошенько начистил рыло. Но, как говорят в народе, рано или поздно правда всё-таки выплывает наружу.

Как-то раз мы с Алёхой отправились на субботу и воскресенье в низовье Днепра, чтоб наловить раков и порыбачить на щуку и судака. Диму Шварца мы решили оставить дома, поскольку он в тот год раздобрел до такой степени, что мог утопить и нас, и нашу моторную лодку. Наше «корыто» уже отчалило от лодочной станции, как я, вдруг, вспомнил, что позабыл дома набор с моими новыми австрийскими блеснами. А мы были твёрдо уверены, что успех нашей рыбалки напрямую зависел от этой дорогой современной оснастки.

Поймав такси, я, подгоняя водителя, как на пожар помчался назад домой. Мне понадобились считанные секунды, чтоб заскочить в нашу квартиру и вытащить из кладовки заветную коробку с бесценными блеснами. Я уже собирался пробкой выскочить на лестничную площадку, как услышал из спальни какие-то странные стоны, приглушенные возгласы и загробные завывания. Это меня сразу же насторожило, так как Анжела ещё с утра собиралась наведаться в гости к своим родителям. У меня сама собой родилась мысль, что в нашу квартиру забрались грабители и кого-то жестоко пытают в моей спальне. И судя по разнородным голосам, бандитов там было двое, а может быть даже трое или того более.

Потихоньку вернувшись в кладовку, я взял в правую руку мой самый увесистый молоток, а в левую — самую острую косую стамеску. Подкравшись во всеоружии к дверям опочивальни, я ворвался туда словно неустрашимый Бэтман в логовище кровожадных и беспощадных гангстеров. И …

От того зрелища, что узрели мои изумлённые очи, молоток и стамеска вывалились из моих онемевших рук. Стальная головка молотка всем своим весом треснула меня по незащищённым сандалиями пальцам правой ноги. Впоследствии ногти на трёх пальцах посинели и вскоре сошли, и полностью восстановились только через семь с половиной месяцев. Но в то мгновение величайшего психического потрясения я даже не почувствовал какой-либо боли.

Стамеска же, дважды перевернувшись в воздухе, вонзилась остриём между пальцами левой ступни, пригвоздив подошву сандалия к лакированному паркету. Мне ещё крупно повезло, что лезвие вошло своей плоскостью вдоль линии пальцев и только основательно порезало мою кожу. Если бы оно воткнулось режущей кромкой поперёк стопы, то я мог бы запросто лишиться сразу двух, а, может быть даже и трёх пальцев. Но всё это я осознал только к концу этого самого ужасающего дня моей жизни.

Даже в самых кошмарных ночных видениях мне ни разу не снилось, что я застану мою любимую жёнушку с каким-либо посторонним мужчиной! И с кем бы вы только подумали?! Нет, нет! Ни с доном Жуаном, ни с Джакомо Казанова, ни с Гришей Распутиным, ни даже с Джеймс Бондом! Моя обнажённая супруга беззастенчиво восседала на бесформенной туше моего лучшего друга Димочки Шварца! И они были настолько поглощены своим постыдным занятием, что даже не заметили моего весьма драматичного и эффектного появления! Развратники так вдохновенно охали и ахали разнообразными голосами будто в мою спальню забралась целая свора разнузданных свингеров!

Возможно, кому-то со стороны, всё это могло бы показалось весьма уморительным и даже карикатурным зрелищем. Казалось, маленький желторотый цыплёночек взобрался на жирное брюхо откормленного и общипанного индюка. Но я был законным мужем этого несмышлёного птенчика и лично мне в тот момент было отнюдь не до смеха! Кровь мгновенно вскипела в моих жилах и у меня буквально снесло крышу! Размахивая до боли сжатыми кулаками, я стремительно ринулся на визжащих в кошачьем экстазе развратников!

Но тогда я совершенно не соображал, что моя левая сандалия прочно пригвождена к паркету стамеской. Застопоренная конечность погасила энергию моего рывка, а сила инерции безжалостно вывернула моё тело винтом. От такого умопомрачительного пируэта могли разорваться не только жилы и связки, но и мышцы моего многострадального тела. Но к счастью, в последний момент, подошва вырвала лезвие стамески из дерева, и я со страшным грохотом свалился на дубовый паркет. При падении моя нога совершила резкий непроизвольный мах и, выскользнувшая из подошвы стамеска, как выброшенная из катапульты, умчалась в сторону беснующихся распутников.

 

Внезапно, Коля Маленький резко осекся и, нахмурив лоб и брови, капитально-таки призадумался. Ему понадобилось не менее трёх минут, чтоб оформить в словесную форму поразившую его голову мысль:

— А ведь вполне вероятно, что я беспочвенно считал этот ужасный день самым несчастным в моей жизни! Ведь в ту роковую пятницу я мог бы серьёзно покалечиться, а меня могли бы обвинить в покушении или даже в убийстве в состоянье аффекта! Как-никак улетевшая в сторону ложа стамеска могла бы изрядно изранить или насмерть сразить одного из орущих в восторге любовников!

По оборвавшимся стонам мне стало понятно, что развратники, наконец, догадались о вторжении в их блудливый мирок беспощадного мстителя. Вскочив с львиным рёвом на ноги, я узрел ошарашенное личико коварной изменницы, которая в страхе через плечо пялилась на меня. За её спиной маячила перекошенная от ужаса харя Димочки Шварца, которая казалась в три раза белее моей белоснежной подушки. Практически касаясь макушки Шварца, в спинке кровати торчала стамеска, прошедшая своим лезвием сквозь копну его чёрных волос.

Скажу четно, что мне потом потребовались недюжинные усилия, чтоб выдернуть стамеску из пробитой насквозь доски. Густые, насыщенные ароматы подтвердили моё подозрение, что Димочка не только обписался, но и обкакался. Мне бросилась в глаза неглубокая, но кровоточащая царапина на шее супруги, как видно, от зацепившей её в полёте стамески.

Мой демонический, потусторонний рык буквально смёл общипанных «голубков» с облюбованного ими насеста. Отчаянно верещащая Анжела скатилась с кровати направо, а взвизгнувший от резкой боли змей-искуситель – налево. Вырванный с корнями клок его пышной шевелюры, так и остался висеть приколоченный стамеской к изголовью кровати. Этот скальп до сих пор хранится в моём семейном архиве, как память о искренней дружбе, загубленной вероломным предателем. И хотя подлый иуда был по уши вывалян в собственном же дерьме, я, оседлав его, принялся методично месить его мерзкую ряху. И делал я это с таким энтузиазмом, азартом и упоением, что это могло очень плохо для всех нас закончиться.

 

  1. Непоседливая мартышечка.

— Постой-ка, постой-ка, мой друг Коля! – с несвойственной для него деликатностью вмешался в повествование тёски батька Микола. – А тебе, случайно, не кажется, что ты так рьяно месил вовсе не ту рожицу, которую бы следовало. Ведь не исключено, что друг твоего детства не так уж и повинен в грехопадении твоей супруги. Ты разве не помнишь мудрой древнеукраинской поговорки?

— Сучка не схоче, кобель не вскоче! – в унисон проклекотали бурштинские орлы, братья Марчуки, бессменные телохранители и ординарцы ровенского атамана.

— Но я ведь всем своим сердцем и всей душою любил Анжелу, да и, несмотря ни на что, до сих пор продолжаю её любить! – чуть ли не в истерике взвыл Коля Маленький. – У меня никогда не хватило бы духу намеренно отдубасить на эту маленькую потаскушку! Если б она сейчас согласилась вернуться ко мне, то я б не колеблясь простил все её прошлые и будущие прегрешения! Однако идиотский судьбоносный синяк навеки вечные разлучил нас!

— Уж не хочешь ли ты сказать, что поставленные тобой твоему бывшему другу фингалы стали главной причиной развода с супругой?! – выразил за всех присутствующих своё искреннее недоумение Сергей Таракан.

— Ну, это не совсем так, хотя разукрашенная харя Шварца и стала дополнительным мотивом для ухода Анжелы, — засмущался Коля, нелепо жестикулируя руками будто, выискивая место, куда бы их спрятать. – Позже она заявила, что не собирается жить с психом, у которого такие варварские, изуверские и садистские наклонности. Однако главный трагизм происшествия заключался в совершенно ином. Когда я вдохновенно проводил пластическую операцию на физиономии Димы, моя жена налетела на меня сзади и попыталась оттащить от своего визжавшего хахаля.

— А ну-ка, немедля, прекрати, эсесовский изверг, тузить моего ненаглядного Димочку! – зудящим фальцетом, запищала она над моей головой. – Ты же запросто можешь вышибить из него душу!

Каюсь, я и действительно с таким исступлением прессовал луноликое мурло ловеласа, что «раскатал» его в итальянскую моцареллово-томатную пиццу! Продолжая это увлекательное занятие, я и вправду мог отправить Димочку прямиком к его праотцам! Во время проведения экзекуции моя соображалка совершенно не работала, а комариные наскоки супруги не могли остановить мой вдохновенный и яростный порыв!

В какой-то момент, я отмахнулся от неё как от назойливой мухи и совершенно случайно «зарядил» своим локтем в её берилловый глазик. В пылу карающей миссии «Возмездие» я даже не заметил этого рокового события.

И тут меня с такой ужасающей силой огрели чем-то по кумполу, что в ушах зачирикали птички, а в очах завертелись спиральные радужные арабески. Судя по звуку, моя черепушка лопнула и по волосам, щекам и шее потекли мои разжиженные гневом мозги. Но мозги почему-то оказались чрезмерно текучими и холодными, как ледяная вода в водопроводе моего дома.

Как выяснилось уже позже, взбешённая моим тычком в глаз, Анжела шарабахнула меня по темечку вазою с розами, которые приволок её рыцарственный воздыхатель. Слава Всевышнему, что мой котелок оказался намного прочнее тяжёлой, но тонкостенной стеклянной посудины. Расколовшийся от сокрушительного удара на части трёхлитровый сосуд, даже не вырубил меня из сознания. Наоборот! Студёная водица и острые шипы роз в мгновения ока вернули моё здравомыслие.

Вот только тут, со всей просветлённой ясностью моего ума, я, наконец-то, осмыслил, что натворил! Омытыми хлорированной водою очами, я узрел мои измазанные кровью ладони, расквашенную личину Димочки Шварца и расплывающийся фингал под глазом супруги.

— Милая Анжелочка! Прости меня! Я и сам толком не понимаю, что это на меня ни с того ни с сего нашло, — жалостливо заскулил я, но жена прервала мой плач резким отвергающим жестом:

— Не подходи и не трогай меня своими грязными руками, подонок! А я-то всегда считала тебя воспитанным, благородным мужчиной, не способным поднять руку на возвышенную, чувственную и утончённую женщину! Но своим сегодняшним неблаговидным деянием ты развенчал образ рыцарственного джентльмена, под которым скрывал свою гнилостную жлобскую сущность!

Не одеваясь, она сбегала в ванну, приволокла оттуда тазик воды и аптечку, и принялась омывать и обрабатывать раны своего пострадавшего полюбовника. По ходу заботливой санитарной деятельности, «сестра милосердия» продолжала навешивать на меня омерзительные ярлыки:

— Когда я выходила за тебя замуж, то думала, что буду жить с порядочным и отзывчивым человеком, который в состоянии воплотить в жизнь мои самые сокровенные чаяния и надежды! А что же выявилось на поверку?! Ты оказался самым настоящим эгоистом, да ещё и слюнтяем, который живёт только в своё удовольствие! Мои настойчивые просьбы вывезти меня на ПМЖ в цивилизованную европейскую страну, ты нагло и беззастенчиво игнорировал! А я не могу реализовать мой творческий и предпринимательский потенциал в том разбойничьем, зловонном болоте, которое вы величаете «Вільна Україна»! Теперь же ты не оставил мне иного выбора, как только навеки уйти из твоей постылой и прозябающей жизни – решительно, безоглядно, бесстрашно и бесповоротно! Я без малейшего колебания и промедления разведусь с тобой, и выйду замуж за моего чуткого, великодушного и добропорядочного Димочку! И очень скоро он увезёт меня в зажиточную Западную Германию, где мы будем жить с ним в любви, согласии, счастье и благоденствии!

Внезапно, глаза Шварца, превратившиеся от мордобоя в узкие щёлочки, распахнулись до величины вызревших конских каштанов. Как видно, его до одурения шокировала благая и радостная весть о грядущем бракосочетании, озвученная его предприимчивой пассией.

 

И тут батька Микола не выдержал, резко полиловел и взорвался праведным негодованием истинного патриота:

— И ты позволил этой сучке так охально, по-хамски оскорбить нашу Матінку Україну, которая её вырастила, вскормила, выпестовала и воспитала?! Да таких неразборчивых, беспринципных и космополитных шлюшек на майдане прилюдно бичевать и на кол сажать надо!

— Эй, полегче, Патлатый! – решительно вступился за бывшую супругу хозяина квартиры Миша Лапчук. – Оглядись повнимательней и присмотрись к ребятам, сидящим в этой гостиной! Здесь есть и радикальные националисты, и аполитичные обыватели, и домоседы, и даже космополиты. Но кто бы из них припёрся сюда, в далёкую Португалию, если бы мог прилично зарабатывать на достойную жизнь в родной Украине?

 

Необходимо отметить, что русоволосый и сероглазый крымчанин Миша Лапчук непреложно ратовал за сближения и сотрудничество Украины с Россией. Помимо того, он искренне восхищался ведической культурой и йогой, которую практиковал в свободное от работы время. Но вопреки проповедуемому им здравомыслию, умеренности и ахимсе, он временами срывался в дикий запой и в поедание плоти братиков наших меньших. Однако происходило с ним это лишь только тогда, когда выпадал случай отведать дары Демона Искусителя на халяву. По сути дела, именно такое злокозненное соблазнение Адама и приключилось с крымчанином в прошедшую субботу.

 

Но, кажется, я немножечко отвлёкся. Батьке Миколе в крайней мере не понравилась злободневная сентенция феодосийского оппортуниста.

— Но ведь в этом виновата вовсе не наша, Батьківщина, а бандитская пророссийская власть, беззастенчиво разворовывающая богатства нашей страны! – вскочив на ноги, ударил себя кулаком в грудь Коля Патлатый.

— Так что же ты не едешь на Родину, чтоб бороться с ненасытными ворами-олигархами и лицемерными коррумпированными политиками? – горестно усмехнулся ироничный крымчанин. – И, между прочим, все эти криводушные подлецы на словах за процветающую, единую и неделимую соборную Украину. Так нет! Ты заколачиваешь здесь хорошие деньги, сладко пьешь, мягко спишь и тявкаешь из-за бугра: «Геть клятих москалів і їх підлабузників!» Да любой из едва выживающих на Родине работяг и селян куда более истинный патриот, чем сбежавший от трудностей за кордон горлопан.

— Уж не обвиняешь ли ты меня при всём честном народе в трусости и двуличии?! – потревоженным хищником взревел ровенский здоровяк. За его спиной, как тени от двух разнесённых в углы зала прожекторов, восстали черные силуэты набычившихся братков Марчуков. Эти ребята выглядели довольно грозно и в то же время весьма уморительно из-за светящихся под их глазами внушительных фонарей.

Миша невольно отступил на шаг назад, но, скрестившие на груди руки Серёга и Дима Харитонов, сразу же встали с правой и с левой его стороны. Рома Варивода, насвистывая марш из оперы «Кармен», неспешно присоединился к своим землякам-южанам. И без того перегретая августовским зноем атмосфера накалилась до своего наивысшего апогея.

— Да вы что, совершенно умом тронулись?! – отчаянно заголосил я, вскакивая между готовыми сцепиться в драке гастарбайтерами. – Вам что, всё ещё мало тех головоломных проблем, которые вы вчера совместно нагуляли в китайском ресторане?! Да если Степан не договорится с мадам Вронг, то всем вам придется, не солоно хлебавши, невесёлой гурьбой возвращаться в Украину! Причем на одном и том же автобусе и за свой собственный счёт! Сядьте на свои места и дайте Коле Маленькому, наконец-то, закончить свою печальную повесть о херсонских Отелло и Дездемоне!

К моему несказанному удивлению, голос вопиющего в пустыне возымел своё действие и отрезвил моих непомерно вспыльчивых товарищей. Пристыженно потупив глаза, иммигранты неуклюже расселись по своим местам и, развесив уши, приготовились внимать душеизлиянию хозяина квартиры. Николай долго не мог настроиться на прежний минорный лад, но, проявив неординарные умственные усилия, всё же уловил мотив прерванного повествования:

— Анжела оказала неудачливому донжуану первую медицинскую помощь, а потом увела его в ванную комнату отмывать от не слишком ароматного кала. Собственно говоря, существенный материальный урон понесла только «визитка» жирного сиськолова, а остальные части его тела нисколечко не пострадали. Да и ущерб его потрёпанного «фасада» оказался не таким уж и катастрофическим: сломанная переносица, несколько выбитых зубов, параорбитальная гематома с кровоизлиянием в конъюнктиву на обоих глазах, разбитые брови и губы, надорванное ухо и всего лишь пара-тройка трещин на челюстях. Обычные травмы начинающего боксёра после товарищеской встречи с суперчемпионом мира по версии ВБА.

Подготовив Диму к эвакуации, моя супруга принялась набивать чемоданы своими личными и нашими общими шмотками, в компенсацию нанесённого мной физического и морального ущерба. Я бегал вокруг Анжелы как верная собачонка, умоляя не разрушать нашу семью и обещая простить все известные и неизвестные её прелюбодеяния. И даже моя клятва завтра же отправиться в Киев и заказать документы, подтверждающие моё иностранное происхождение, не впечатлили её.

— Увы, но ты опоздал как минимум на парочку лет, мой сладенький персик без косточки! – получил я циничную отповедь моей «благоверной». — Пока адвокаты фирмы «Исход» состряпают все необходимые свидетельства, и ты пройдёшь собеседование в нужном посольстве, пройдёт не менее полного календарного года! А выйдя замуж за Димочку, я уже через три месяца в Мюнхене буду баловаться первосортным баварским пивком. Да и вообще, какой смысл мне продолжать жить с тобой под одной крышей, никчемное пчело?! Помнишь, два месяца назад мы ходили с тобой в генетическую лабораторию, чтобы узнать, почему у нас до сих пор нет детей?! Так вот! На прошлой неделе пришли результаты анализов!

Анжела вытащила из сумочки скрученную в трубочку целлофановую папочку и игриво покрутила ей над своей головой.

— И тут чёрным по белому написано, что ты – и мерин, и лошак, и бесплодный мул, кастрированный Матушкой Природой за грехи своих предков! Строго говоря, я и без анализов уже давно об этом догадывалась! И после всего этого ты ещё и хотел, чтоб я оставалась тебе верной супругой?!

— Анжелочка! Милая! Дорогая! – страдальчески захныкал я и в отчаянии упал на колени. – Умоляю тебя, не бросай меня в безутешной горести! Мы возьмём ребёночка из детского дома и воспитаем его как нашего собственного! А если захочешь, я найду нужную сумму и заплачу за твоё искусственное оплодотворение! Я даже не буду против, если ты надумаешь забеременеть от другого мужчины!

 

— Никогда бы не подумал, что ты, Коля, такая безвольная тряпка! – не вынес стенания друга Рома Варивода. – Твоя жена изменяла тебе в твоём же собственном доме, а ты ещё и унижался перед этой маленькой шлюшкой! Да если бы я застал мою Нинку с трахальщиком в моей квартире, то не задумываясь вышвырнул бы обоих на лестницу, перед тем хорошенько напинав им ногою под зад!

— Ты говоришь это только потому, что никогда по-настоящему не любил ни одну женщину, — упрекнул Коля Маленький Рому в душевной бесчувственности.

— Я готов простить любимому человеку всё, но только не подлую и коварную измену, — с пуританской суровостью провозгласил своё кредо Кузен.

— Ух ты! Какие мы принципиальные! – хлопнул Харитонов философствующего моралиста между лопаток, да так, что тот едва не упал навзничь. – Учитывая твои постоянные загулы налево и направо, Нинель должна была выставлять тебя за двери как минимум три раза в месяц!

— Только, пожалуйста, не надо телячьих нежностей! – запротестовал Рома с трудом разгибая спину. – Женщина – хранительница семейного очага и она просто обязана соблюдать обет супружеской верности! А ходить на сторону – это законная и неотъемлемая прерогатива здорового, отягощённого браком мужчины!

— Прерогатива? – непонимающе уставились на меня братья Марчуки, выпрашивая хоть каких-либо вразумительных разъяснений.

— Прерогатива – это законная и неотъемлемая привилегия женатых мужчин гордо носить оленьи рога, причем абсолютно не подозревая об этом, — как мог растолковал я братьям неведомый им термин. – Интересно, а с кем бы грешили многочисленные блудливые самцы, если бы все жёны были преданы своим разгульным мужьям?

— Имейте же совесть, господа гастарбайтеры! – вышел из душевного равновесия Сергей Таракан, возмущённо потрясая своими обвисшими усами. – Если вы станете и впредь так остервенело чесать своими языками, то Коля обидится и вообще ничего вам более не расскажет. Он открыто поделился с вами своим горем-бедой в надежде, что ему посочувствуют отзывчивые сотоварищи. Да вот только нарвался лишь на грубые насмешки, язвительные упрёки и пошлые оскорбления.

В наступившем в гостиной безмолвии, было лишь слышно, как Рома озабоченно почёсывает свой бугристый затылок. И именно он, после продолжительного и напряжённого перерыва, робко и неуверенно нарушил молчанку:

— Ты уж извини меня, Коля, за мои едкие и ершистые словеса. У меня ведь тоже нет полной уверенности, что во время одного из наших разрывов с супругой какой-нибудь добренький дядя не утешил её. И боюсь, что если мне о чём-то подобном станет известно, то для меня это будет невыносимой трагедией.

— Позволь и мне выразить искреннее сожаление по поводу моей неуместной несдержанности, — присоединился к Кузену и батька Микола. – Разумеется, я немного погорячился на счёт прилюдного бичевание так обожаемой тобой жёнушки. Уж такие они все бабы, особенно смазливые, привередливые и гонористые. Готовы безоглядно сбежать из родных мест чуть ли не к чёрту на кулички, лишь бы только жить в роскоши, в изобилии и в своё удовольствие.

 

Автору этих строк так и осталось неведомым, позабыл ли он об обещанной посадке на кол, или же не посчитал это чрезмерно жестоким наказанием. Внезапно, черты размякшего лица атамана резко обострились, а посуровевшие глаза недобро сверкнули и сузились:

— Но как только к власти в Украине придут настоящие патриоты и радетели истинной независимости, то жизнь на нашей Родине, безусловно, моментально наладится! А когда нас радушно примут в Евросоюз, экономика нашей страны пойдёт в гору небывало высокими темпами! Жизненный уровень и благосостояние украинского населения поднимется до уровня самых развитых европейских держав! И тогда, сбежавшие с корабля крысы, толпами побегут обратно в процветающую и благоденствующую Украину! Да вот только тогда мы уже сами будем решать, кому позволить вернуться, а кого объявить персоной нон грата! Попомните эти мои пророческие слова, за которые я могу ответить своей головою!

— Я думаю, Коля уже принял ваши чистосердечные извинения, — нетерпеливо задёргался на своем стуле Таракан. – Давайте же позволим ему продолжить его удивительную и поучительную жизненную историю.

— И я слёзно вас умоляю, господа гастарбайтеры, не вставляйте неуместные комментарии в рассказ нашего гостеприимного и хлебосольного товарища! – добавил свои ненавязчивые пожелания Дима Харитонов.

 

Дима Харитонов, добродушный круглолицый крепыш сорока с лишним лет, вызывал у окружающих его людей искреннюю симпатию и заслуженное уважение. Его привлекательные тёмно-карие глаза, очаровательная улыбка и аккуратные джентельменские усики неотразимо воздействовали на представительниц так называемого слабого пола. Однако его невыразительный голос, звучащий в диапазоне от надтреснутого контральто до срывающегося фальцета, изрядно портил впечатление об этом благодушном человеке. Впрочем, если Диму кто-либо из «оппонентов» доводил до белого каления, то он мог запросто сорваться до демонического рыка Зверя из Преисподней.

Иммигранты шутили, что если этого статного красавца шатена да наделить чарующим баритоном Серёги Таракана, то перед ним бы не устояла ни одна светская львица. Но как нарочно, за последние два года, необоримая склонность Харитонова к избыточному весу начала помалу затушёвывать его привлекательные мужские достоинства.

 

Хозяин квартиры казался очень расстроенным, подавленным и угнетённым, но остановить своё драматическое повествование он уже был не в силах:

— Да-а-а! Только теперь мне стало понятно, что в тот судьбоносный день мой Ангел Хранитель вовсе и не собирался отворачиваться от меня. За день до этого родители Димы уехали в отпуск к каким-то своим дальним родственникам в Белоруссию. Если бы они сразу узрели его расквашенную физию, то мордобитие их милого чада мне бы так просто с рук не сошло. Анжела отвезла пострадавшего за любовь ловеласа в больницу к какому-то хорошо знакомому ей травматологу. Этот пройдошливый докторишка и оформил тяжелые травмы моего бывшего друга, как последствия бытового несчастного случая. Так что, когда через месяц Димины предки вернулись домой, им пришлось принять на веру официальную версию инцидента. Согласно ей, Дима спускался по лестнице, неся в обеих руках тяжелые сумки, и, совершенно случайно споткнувшись, потерял равновесие. И при неудачном падении навзничь, ему пришлось тормозить о ступеньки своим неприкрытым рыцарским шлемом «фасадом».

Однако, несмотря на козырный блат, лицеправы основательно напортачили, реставрируя «портрет» Димочки Шварца. Очевидно, перед ответственной операцией, каждый из докторов принял для храбрости не менее ста пятидесяти грамм медицинского спирта. Чего же удивляться, что переносица у их пациента срослась не просто неправильно, а до омерзения безобразно. К тому же после «ювелирной» операции на его бровях, губах и скулах остались так и не рассосавшиеся уродливые рубцы. Добродушное, застенчивое и миролюбивое личико безобидного толстячка преобразилось в злобную бандитскую рожу матёрого рецидивиста. Прохожие на улице шарахались от Шварца, а повстречав Димочку в сумерках, бежали от него без оглядки с дикими воплями.

Уже на следующий после скандала день Анжела со всеми своими шмотками перебралась в четырёхкомнатную квартиру Шварца, в пятиэтажку напротив нашего дома. Практически, мы выросли с Димой в одном дворе, и я отлично знал его авторитарную маму, которая была неоспоримой главой их семейства. И её муж, дядя Миша, и боязливый сынок ходили перед тётей Машей на цыпочках по струночке, опасаясь перечить ей даже в незначительных мелочах.

Зная строптивость Анжелы и сумасбродство тётушки Маши, я был железобетонно уверен, что ужиться в одной квартире они не смогут ни при каких обстоятельствах. И рано или поздно крутая матушка Димы вытолкает нахалку взашей со своей законной жилой территории. И вот тогда-то, вышвырнутая со всем своим барахлом на улицу, Анжела и приползёт ко мне со слёзной мольбой о прощении.

Но к моему глубочайшему потрясению, сварливые перечницы не только снюхались, но и спелись в стремлении как можно быстрей обосноваться в Германии. И они стали строить совместные планы, как ускорить свой переезд в развитой и богатый капиталистический рай. Мне было тошно смотреть, когда новоявленные баварские бюргеры (Дима с Анжелой, а Миша с Машей) важно фланировали мимо окон моей квартиры. Трудно было себе представить более отрадную, идиллическую, но в тоже время и комедийно-уморительную картину.

Конечно, тятя Маша была мудрой женщиной и, сложив два и два, поняла, что Дима расшиб харю вовсе не о ступеньки, а о мои костлявые кулаки. И она стала шантажировать меня уголовным преследованием, если я в кратчайшие сроки не дам Анжеле долгожданный развод. Но я по всякому поводу затягивал и саботировал начало этой неприятной для меня процедуры. У меня в душе ещё теплилась надежда, что две неуёмные дамы схлестнутся из-за какой-нибудь мелочи и перебьют в доме Шварцев и хрустальную, и фарфоровую посуду.

 

Как-то Анжела пришла ко мне на квартиру и начала уговаривать не ставить палки в колёса неизбежному и неотвратимому ходу событий. Воспользовавшись возможностью, я прижался к ней всем своим телом и, ласково приголубив, стал умолял позабыть о нашем фатальном разладе. Я клялся жене, что стану отныне примерным паинькой и буду безропотно выполнять все её причуды, капризы и возжелания.

Анжела с любопытством взглянула на меня, затем на часы и, сбросив с себя одежды, жеманно захихикала.

— У тебя есть ровно тридцать минут, чтоб убедить меня в этом.

У нас с женой никогда доселе не случалось такой захватывающей, страстной и блистательной близости! Именно в тот день я и понял, что это такое – истинное райское наслаждение и блаженство! Супруга чутко и пылко отзывалась на все мои нежности, ласки и поцелуи! И я в блаженном экстазе удовлетворял все её даже самые дерзкие сексуальные выдумки, прихоти и фантазии! Анжела с нескрываемым восторгом и упоением реагировала на несвойственное мне ранее рвение и изобретательность во всевозможных любовных утехах! Мне даже в какое-то мгновение показалось, что мои титанические старания вознаграждены сторицей и моя жена уже ни за какие богатства не покинет нашего любовного гнёздышка.

Но внезапно эротически-феерическое колдовство прервалось и рассеялось на самом упоительном месте, так и не достигнув своей кульминации. Анжела резко вскочила с постели и вприпрыжку помчалась в ванную комнату. Я потрясённо вытаращился ей вслед, а затем на циферблат цокающего на тумбочке будильника. С того самого момента, как мы легли в кровать, прошло точнёхонько пол часа – минута в минуту!

Через три минуты появилась моя посвежевшая половина и принялась подбирать и натягивать на своё тело расшвырянные по полу ультрамодные шмотки.

— Ты обещал мне быть паинькой и безропотно выполнять все мои пожелания, — по ходу антистриптиза напомнила мне жена. – Так что завтра в девять ноль-ноль я жду тебя со всеми документами у Диминого подъезда. Пойдём в ЗАГС и быстренько оформим развод.

— И это после всего, что только что между нами случилось?!! – вылупил я глазища как глубоководная рыба, вытащенная из воды на поверхность.

— Тут нет ничего личного, — одарила меня невинной улыбкой моя «уплывающая» половина. – Ты же сам здесь распинался, что печёшься исключительно о моём благоденствии. А с Димой я намного быстрее и, заметь, беспроблемно и гарантированно перееду на Запад. Но ты не огорчайся! Ты очень даже неплохо показал себя сегодня в постели. Так что до самого моего отъезда мы будем время от времени встречаться на этой квартире. Я тебе позвоню. А теперь – аривидерчи! Через пять минут я встречаюсь с моими новыми родственниками, и мы пойдём ужинать в недавно открывшийся ресторан на Советской. И смотри мне, не опаздывай завтра на развод и не забудь всех необходимых для этого документов!

Вы даже не представляете, в каком глубоком шоке я был после этого трагикомического, театрально-сексуального представления. Но вскоре моё оцепенение и растерянность испарились, зато злость, ярость и мстительность обуяли меня!

— Ох, и долго же тебе, стервозная шалава, придётся дожидаться желанного расторжение брака! – прорычал я на ни в чём не повинную входную дверь.

Разумеется, у меня не было ни малейшего намерения тащиться на назначенное Анжелой рандеву, и в пол восьмого утра я как ни в чём ни бывало ушёл на работу. Но то непредвиденное, что произошло со мной в тот удивительный день развернуло мои устремления ровно на сто восемьдесят градусов.

Мой напарник после воскресного сабантуя с бодуна споткнулся об ящик с инструментом и, упав, сломал лучевую и локтевую кость правой руки. В придачу, при неудачном падении, он хорошенько стукнулся головой о верстак. Мне пришлось срочно везти несчастного выпивоху на его же собственной «Ладе» в травмпункт херсонской городской больницы. Переломы оказались достаточно-таки сложными, усугубленные тяжёлым сотрясением мозга. Поэтому беднягу и определили в травмотделение на стационарное лечение.

Вечером я привёз на той же «Ладе» жену и мать моего напарника, свидеться с неудачливым любителем алкоголя. Супруга Жорика работала на кондитерской фабрике и прихватила для всех нас белые колпаки и халаты. Благодаря этому, мы, не привлекая внимания персонала, проникли в необходимую нам палату, тем более, что как раз было время посещения пациентов. Мне пришлось выслушать все ахи и охи возбуждённых родственников Жоры, но, когда разговор перешёл на интимные темы, я из учтивости вышел посидеть в коридоре. Я пристроился на банкетке как раз возле комнаты отдыха дежурного врача и услышал из приоткрытой двери обрывок весьма интересной беседы.

— Ты не посещала меня с тех самых пор, как привозила сюда своего откормленного на убой жениха, — услышал я слегка обиженный мужской баритон.

— Ты же понимаешь, что мне нужно было ухаживать за больным и улаживать сопутствующие моему новому статусу проблемы, — отозвался кокетливый женский голосок, который показался мне до боли знакомым.

— А тебе не приходило в голову, моя шаловливая мартышечка, что твой проголодавшийся гиббончик за тобой соскучился? – пожурил даму сластолюбивый самец.

— У тебя есть ровно тридцать минут, чтоб убедить меня в этом. – после непродолжительной паузы ответила безотказная самка.

Дверь комнаты отдыха распахнулась и оттуда высунулась белобрысая голова молодого, но уже потрёпанного жизнью врача.

— Галя! – крикнул он сидящей на посту дежурной сестре. – Если меня будут спрашивать, я ушел на консилиум в хирургическое отделение! Где-то через полчаса возвращусь!

Пишущая что-то в журнале сестра, даже не подняв головы, едва заметно, понимающе, кивнула подбородком. Дверь резко захлопнулась, в замке провернулся ключ и раздался противный щелчок выключателя света. Я как оплёванный сидел у закрытой двери, напряжённо прислушиваясь к приглушённому, но весьма характерному для исступлённого сношения шуму. Хотя, по едва слышным вскрикиваньям и стенаниям, простофиле могло б показаться, что за этой запретной дверью и мужчине, и женщине вправляют суставы.

Ровно через полчаса, с точностью швейцарского хронометра, подозрительная возня в помещении для телесного расслабления оборвалась будто по мановению дирижёрской палочки. Раздражающе и сухо клацнул включатель, и в матовом стекле двери кабинета я увидел невысокую тень суетящейся женщины. У меня уже не было ни малейшего сомнения, кем является владелец этого мельтешащего за стеклом силуэта.

Скрючившись на банкетке, я натянул колпак на самые брови, чтобы Анжела, не дай Бог, меня не заметила. Но выскользнувшая из двери разгорячённая рыжая стерва даже не посмотрела в мою сторону.

— Выпадет ли мне возможность увидеть тебя снова, моя непоседливая мартышечка? – послышался из глубины комнаты унылый баритон расстроенного доктора.

— Да ты не печалься, мой ненасытный гиббончик! – успокоила его голубоглазая бестия. – Ты сегодня показал себя с наилучшей стороны, как настоящий латиноамериканский пламенный мачо! Так что до моего отъезда, если выпадет случай, мы будем видеться здесь, когда у тебя будет ночное дежурство. Я тебе позвоню! А теперь – аривидерчи! Мне надо поторопиться! Вместе с моими новыми родственничками я приглашена на званный ужин к районному прокурору!

И окрылённая нимфоманка, летящей проходкой, выпорхнула из отделения, оставив за собой шлейф смеси запаха парфюмерии и свежеизвергнутой спермы.

Подошедший к двери потёртый блондин с тоской и болью в глазах смотрел вслед ускользнувшей от него ветреной лярвы. Он был точно такой же жертвой маленькой хищницы как я или Дима, одним из запасных вариантов её успешного устройства в этой калейдоскопической жизни. Как видно, и подающий надежды доктор рассчитывал получить от Анжелы нечто большее, чем банальный закулисный секс. Иначе зачем бы он реставрировал Димин «барельеф» с таким нарочитым пренебрежением и халатностью.

 

  1. Прощай, Анидаг!

Мне было даже страшно подумать, сколько приворожённых ведьмой потенциальных спутников жизни бродит по нашему городу! И подавляющее большинство из них даже не догадывалось, что все они всего лишь её разменные карты в игральной колоде «молочных братьев».

Мне необходимо было высказаться какому-нибудь близкому человеку о всех моих печалях, горестях и терзаниях. Но к тому времени мой закадычный друг Алёха, которому я мог бы довериться, уже укатил с отцом на заработки в Португалию. Пришлось плакаться в жилетку моим родителям и посвятить их во все утаённые мной подробности моего разрыва с Анжелой. Отец разразился бурной и гневной тирадой, но мать сразу же пресекла его граничащие с нецензурщиной осуждения и проклятия:

— Выслушай меня, сыночек, только внимательно и не перебивая. Ты всё ещё продолжаешь любить огненно-рыжую бесовку, и именно потому твои страдания настолько невыносимые, мучительные и болезненные. И пока она крутится у тебя на виду, ты будешь медленно, но непрестанно изнемогать, изнывать, угасать и чахнуть. Соберись с духом и незамедлительно дай ей развод, чтоб эта гадина как можно быстрее убралась из нашего города. Только так ты сможешь разорвать щупальца её колдовских чар, высасывающие из тебя все жизненные соки. Ведь недаром гласит древнейшая народная мудрость: с глаз долой – из сердца вон.

Возразить мне было нечем, и утром я позвонил обманщице и договорился о нашей теперь уже деловой встрече. Шварцы были известными и опытными херсонскими стоматологами и у них лечились самые влиятельные городские чиновники. Благодаря их блатным связям, нас развели без очереди и без всякой бюрократической канители за какие-то двадцать несчастных минут.

Когда мы вышли из ЗАГСа, я заметил неподалёку переминающегося с ноги на ногу Диму с довольно солидным букетом красных гвоздик. Это были любимые цветы моей теперь уже бывшей супруги. И хотя гвоздики явно предназначались не мне, я решительно подошёл к своему смущённому преемнику и выхватил букет из его онемелых ладоней.

— У меня, Дима, нет ни малейшего сомнения, что ты мой самый истинный и преданный друг и товарищ! – торжественно провозгласил я и всучил в его руки документы о расторжении брак. – И, хотя ты меня предал, благодарю тебя за твои искренние поздравления и за то, что ты избавил меня от непосильной и горькой обузы! Вместе с этими бумагами передаю тебе как эстафетную палочку мои ветвистые оленьи рога, которые, как мне кажется, придутся тебе впору. Носи же эти супружеские атрибуты величественно, торжественно, с гордостью и достоинством!

Мне до сих пор не ясно, понял ли тогда Дима мои язвительные слова или попросту пропустил их мимо своих мясистых ушей. Мельком я бросил косой взгляд на стоящую рядом Анжелу – и с нескрываемым ужасом содрогнулся. Только теперь мне стало понятно, что у неё вовсе не берилловые очи, а холодные ледышки бездушной и безжалостной Снежной Королевы.

— Прощай навсегда, расчётливая и бессердечная госпожа Анидаг! Надеюсь, что больше мы никогда с тобой не увидимся! – бросил я последнее слово ведьмачке и удалился с горделиво поднятой головой и с букетом революционных гвоздик.

 

— Молодец, Коля! – одобрительно отреагировал на волевое деяние друга Сергей Таракан. – Не такая уж ты и размазня, как считают тут некоторые глумливые и несознательные «товарищи»! Указал-таки коварной паскуде на её законное зловонное место!

— А имеем ли мы право судит мужчин или женщин, желающих урвать для себя у этого Мира всё самое лучшее и прекрасное? – внезапно озвучил Рома закравшиеся в его душу сомнения.

— Высказывая такие глубокомысленные, философские сентенции, надобно задумчиво почёсывать черепок мудреца, а не свои звенящие от воздержания яйца, — с улыбкой просветлённого буддиста заметил Миша Лапчук. – Мне кажется, что ты пытаешься обелить вовсе не поступки Анжелы, а свою собственную разгульную и беспутную жизнь.

— Можно подумать, что твои «коки» издают волшебные звуки Орфеевой арфы, — ощетинился покрасневший Кузен. – Никого я и не собираюсь оправдывать! Просто, это вполне нормально, когда человек старается обеспечить себе привольную, сытную и беспроблемную жизнь!

— Но в том-то и дело, что все выверенные и продуманные проделки вертлявой малявки неожиданно дали непредвиденный результат! — заново перехватил инициативу в свои руки Николай Маленький. – Попервоначалу казалось, что всё идёт как по маслу! Во вторник нас с Анжелой развели, а уже в пятницу они с Димой сыграли такую шикарную свадьбу будто Шварцы готовились к ней не менее полугода! Какие же нужно было иметь фартовые связи и несметную прорву денег, чтоб провернуть эту аферу в такие кратчайшие сроки!!! И какого дьявола им нужно было переться в скупердяйскую Германию, если у них и здесь были солидные капиталы и прочные связи с влиятельными людьми?!

В радужном настроении семейка репатриантов отправилась на собеседование в Германское посольство, ни на секунду не сомневаясь, что немецкое гражданство уже в их кармане. Но малюсенький недочёт пустил под откос эшелон их вскормленных на чистом сливочном масле надежд. Недоверчивых чиновников посольства почему-то смутила незначительная неувязка в предварительно предоставленных Шварцами документах. Там на всех фотографиях Димочка красовался в виде добродушного, кроткого увальня, который и маленькой мушки не в силах обидеть. А на поверку явился жуткий громила с разбойничьим рылом, от которого в страхе шарахались даже агенты секьюрити. Не удивительно, что у немецких бюрократов на счёт этого типа возникли тревожные опасения и серьёзные подозрение. Им показалось, что серийный убийца-маньяк пытается скрыться в мирной Баварии от безалаберного и неповоротливого украинского правосудия.

Естественно, тётя Маша больше не доверяла отечественной медицине после того, что херсонские «косметологи» вытворили с ликом её милого чада. И, по её компетентному мнению, только немецкие специалисты пластической хирургии могли подправить испорченный имидж несчастного Димочки. Понятное дело, что эту кропотливую процедуру лучше всего было выполнить уже после триумфального переезда семейства Шварцев в Баварию. Эта прихоть любящей мамочки и сыграла злую шутку над мечтателями о безоблачной жизни в передовой европейской державе.

После двухчасового собеседования, которое больше напоминало допрос в стиле позабытых гестаповских времён, кандидатов в граждане бесцеремонно выставили за дверь учреждения. Им приказали ждать дома ответ из посольства, который должен прийти в течении месяца в письменной форме. Но уже через неделю Шварцы получили официальный документ, где им без всяких объяснений отказали не только в репатриации, но даже в простой туристической визе.

Вы, наверное, уже и без меня додумались, на кого пал праведный гнев разъярённых несостоявшихся бюргеров. На оформление эмиграционных документов было угрохано уймищу денег и драгоценного времени довольно влиятельных и деловитых людей. Неотвратимое карающее возмездие должно было обрушиться на зловредную голову виновника всех их бед и несчастий!

— Этот эсесовский садюга заплатит до последнего пфеннига за все наши моральные и финансовые убытки!!! – недоконченной свиньёй визжала королева зубной пломбировки.

На тайном семейном собрании Шварцев был разработан секретный план отмщения под кодовым названием «Барбаросса 13, дробь, икс, игрек и весёлая буква с плосконькой шапочкой. Предполагалось задействовать всю мощь местного коррупционного бюрократического аппарата. Планировалось задним числом оформить побои в судмедэкспертизе и подать заявление в органы правосудия. К тому же мои «доброжелатели» собирались подкупить семейку алкашей, живших в соседнем доме в квартире напротив моих окон. Эти маргиналы должны были засвидетельствовать, что видели собственными глазами, как я беспричинно напал на своего товарища и отдубасил его до полусмерти. В плане «неуловимых мстителей» было ещё много заковыристых пунктиков, чтоб превратить мою жизнь настоящий земной ад.

По их планам я должен был оплатить не только дорогостоящее лечение пострадавшего, но и все его мыслимые и немыслимые моральные и финансовые издержки. Коварные интриганы отлично понимали, что у меня не было ни больших денег, ни частной собственности, которую можно было бы конфисковать в уплату ущерба. Однако они полагали, что мои родители продадут машину и дачу, а также выложат все свои сбережения, лишь бы только их сынок не угодил в каталажку.

Но по счастливой случайности, я узнал о пакостных замыслах Шварцев уже на следующий день после «тайной вечери» злокозненных заговорщиков. В то время у Анжелы появилась новая закадычная подруга, которая обитала в той же пятиэтажке, где находилась квартира тётушки Маши. По-видимому, мою бывшую половину донимала зудящая потребность похвастаться хоть кому-то своей виртуозной лживостью, изворотливостью и коварством. В лице Маргариты Дармостук она нашла восхищённую слушательницу эпопеи о своих плутовских проделках, проказах и махинациях.

Мне крупно повезло, что Рита страдала синдромом сороки и могла хранить только те тайны, о которых и слыхом не слыхивала. Она в тот же вечер растрепала о намерениях моих злопыхателей своим предкам, которые были нашими давними соседями по даче. А те уже следующим утром предупредили моих родителей о нависшей над моей головою смертельной опасности.

Должно быть, Фортуна ко мне уже давненько благоволила, коли заранее уготовила для меня стезю спасительного отступления. Мой друг Алёха и его отец неплохо устроились в Португалии и предложили мне по телефону последовать их примеру. И хотя их патрон платил вдвое меньше, чем сулило агентство по трудоустройству, но зато предоставил бесплатное жилье и оплачивал все коммунальные услуги. Хозяину фабрики понравилась прилежная работа украинских иммигрантов и он собирался набрать ещё несколько наших смышлёных парней. В перспективе патрон хотел создать ночную смену, что увеличило бы заработки гастарбайтеров практически вдвое.

Следуя совету матери, я сразу же после развода воспользовался услугами местного турагентства, которое фактически стало агентством по трудоустройству. То, что у меня уже было зарезервировано место работы, сэкономило мне как минимум 350 долларов. К тому дню, как Шварцам было отказано в немецком гражданстве, все мои выездные документы уже были готовы. И мне оставалось-то, всего-навсего, дождаться открытия туристической визы во французском посольстве. Последние две недели перед отъездом, мне приходилось прятаться у наших хороших знакомых на окраине Белозерки. К моей величайшей удаче, расчётливые махинаторы готовили свою западню чрезмерно старательно, кропотливо и обстоятельно. И мне посчастливилось ускользнуть за кордон всего лишь за день до того, как стальная ловушка захлопнулась.

Явившимся за мной служивым людям, заплаканные родители сообщили, что ещё две недели назад их сын убыл на заработки на тюменские нефтеприиски и до сих пор не подал о себе даже кратенькой весточки. Так что на Матинке Украине я, до самого отъезда моих гонителей заграницу, официально числился пропавшим без вести.

 

— Так значит, твои Шварцы всё-таки благополучно укатили в благословенную Баварию?! – энергично забрызгал мелкой слюной, вскочивший со стула неугомонный Кузен. – Никогда бы не подумал, что наши отечественные немцы такие же изворотливые и пронырливые, как и наши евреи!

— Да вовсе они не мои Шварцы и даже не наши отечественные немцы! – будто ледяные душем остудил Коля разгорячённого Рому. – И укатили они совсем не в Германию, и даже не в какую-то там захолустную европейскую провинцию. Ты сам только что невольно додумался о запасном направлении их эмиграции.

Говорливая Маргаритка проболталась моей маме, что мои недруги всем своим кагалом убыли на Святую землю, то есть на Землю Обетованную. Она своими глазами видела их подлинные эмиграционные документы. Сколько лет я дружил с Димочкой Шварцем и только сейчас узнал, что он вовсе не Дмитрий Михайлович, а Давид Моисеевич! Только одно совершенно не поддаётся моему пониманию, что они собираются делать в еврейской державе! Перебираться семейству стоматологов в беспокойный Израиль – это всё равно что ехать в Тулу со своим собственным самоваром!

— Выходит, что ты теперь безбоязненно можешь вернуться в родной Херсон, совершенно не опасаясь уголовного преследования, — пришёл к логичному заключению батька Микола.

— А что мне там делать? – без особого энтузиазма ответил хозяин квартиры. – Хорошо оплачиваемую работу дома навряд ли найдёшь, а бизнесмен из меня совсем никудышный. Да и не хочу я прозябать в кавардачной, бандитской стране, где после заката даже на улицу выйти опасно. А жить в тихой субтропической Португалии мне вполне по нраву, и я совсем не против бы навсегда здесь обосноваться. Раз у меня не может быть собственных детей, то что мне мешает взять себе в жёны какую-нибудь молоденькую женщину с ребёнком. Мне ведь уже перевалило за тридцать, и давно пора уже обустраивать свою жизнь. А у невесты Алёхи есть на примете подружка с хорошеньким малолетним мальчиком, которой тоже опостылела жизнь в Украине. Оформлю с ней брак, привезу её в Фаф и буду воспитывать её малыша как своего кровного сына.

 

— А твоя бывшая шмара обзавелась, наконец-то, от Шварца долгожданной дочуркой? – полюбопытствовал Миша, перебирающий четки в вычурной позе на стареньком коврике. – Ведь прошёл уже целый год с тех пор, как ты работаешь в Португалии.

— Если хочешь услышать ответ, то советую тебе занять более устойчивое положение, — вымученно улыбнулся Коля. – От такой сногсшибательной вести ты можешь внезапно потерять равновесие и стукнуться своей мыслеваркой о твёрдую стеночку. А от моего бывшего друга моя бывшая жена наверняка уже никого не родит. Анжела продолжает регулярно общаться с Марго по телефону, а через её словоохотную мамочку обо всём узнают и мои родители.

Харитонов! Советую тебе тоже немедля присесть, или хоть бы покрепче ухватиться за секретер! Нет-нет! Лучше всё же присядь на диван, секретер может и не выдержать твоего солидного веса, и опрокинуться вместе с тобой!

Так вот! Не прошло и месяца, как голубоглазая мартышка ушла от Димочки и сошлась с богатым и предприимчивым палестинским православным бизнесменом. Израильским властям она предоставила решение Суворовского суда города Херсона, который признал её брак со Шварцем недействительным из-за грубого нарушения каких-то предусмотренных законом процедур. К тому же кое-какие подписи на некоторых документах брачующихся экспертиза признала умышленно сфальсифицированными.

Это нежданное, весьма «забавное» событие повергло семейство стоматологов в глубочайший шок! Согласно предоставленным документам, судебный процесс инициировал бывший супруг Анжелы, который, по их сведениям, пропал без вести где-то в Тюмени. И несомненно, что все эти бумаги «невестка» Шварцев тайком привезла с собой, так как никакой почты из дому она ещё ни разу не получала. По тому, как Анжела быстро нашла себе нового воздыхателя, стало ясно, что она заранее познакомилась с ним через какое-то посредническое брачное агентство. Разгневанная тётушка Маша потребовала, чтоб наглую мошенницу, которая использовала их как транспортное средство для переезда в Иерусалим, неотлагательно вышвырнули из Израиля.

Но и палестинец, и украинка отвергали злобные домыслы Шварцев, которые были непосредственно повинны в подтасовке поданных документов при заключении брака. Притом жених, который годился невесте не то чтоб в отцы, но скорей всего в дедушки, «грозился» жениться на своей суженной незамедлительно. Анжела же оправдывала свой уход от незаконного мужа тем, что он разочаровал её своей грубостью, лживостью и беспринципностью. А встретив своего нового избранника, она влюбилась в деликатного и благородного джентльмена сразу же — с первого взгляда. Не зря же существует проверенная тысячелетиями народная поговорка: любовь зла – полюбишь и потёртого жизнью богатого предпринимателя.

И ответ на официальный запрос в Украину подтвердил, что решение Суворовского суда вполне законно и пересмотру без веских на то оснований не подлежит. Очевидно, что за десять лет работы в горисполкоме Анжела обзавелась не только надёжными деловыми, но и полезными половыми связями с влиятельными чиновниками. Скоропалительное венчание «голубков» в православной палестинской церкви только упрочило их позиции в тяжбе со Шварцами.

 

— Господи! И как только ты, Коля, умудрился прожить с Анжелою семь полных лет даже не догадываясь, какая она оторва?! – не смог сдержать своих отрицательных эмоций Дима Харитонов.

— Увы, но я даже об этом подозревать не мог, хотя Судьба предупредила меня весьма своеобразным способом, — снова с натянутой улыбкой ответствовал Николай Маленький. – Ах, да! Совсем позабыл вам сообщить, что ещё до встречи со мной Анжела уже умудрилась побывать один раз замужем. По её словам, она ездила в турпоездку в Германию и «совершенно случайно» отстала с подружкой от экскурсионного автобуса. Денег у девушек уже не было, и они попытались устроиться на работу, чтоб заработать средства на возвращение в Украину. Через две недели их выловили полицейские, а чиновники иммиграционной службы отослали домой, настрого запретив повторный въезд в Шенгенскую зону. Соответственно, их имена и фамилии внесли в общеевропейскую базу данных — в список нежелательных для получения въездной визы персон. А так как Анжеле понравилось в Германии, и она была не прочь побывать там снова, то и использовала фиктивный брак, чтоб изменить свою фамилию. При разводе она оставила себе фамилию мужа и до нашей свадьбы значилась в документах как Анжела Пройдисвит.

 

От всеобщего громового хохота гастарбайтеров задребезжали стёкла в дверях и окнах гостиной. До слёз ржали даже вечно угрюмые Марчуки, которых рассмешить было практически невозможно.

— Вот-вот! — с уморительной ухмылкой закивал хозяин квартиры. – И, хотя это была не девичья фамилия моей бывшей супруги, но она полностью отражала её прохиндейскую сущность!

— Хочу вам заметить, господа гастарбайтеры, что запорожская кличка Пройдисвит, ставшая впоследствии фамилией, первоначально вовсе не являлась ни предосудительной, ни оскорбительной, — вытирая платочком слезинки смеха, проинформировал я товарищей. – Так на Сечи уважительно называли человека, который за свою жизнь много где побывал и много чего повидал. В принципе, не такое это уж и страшное злодеяние – вступить в фиктивный брак ради смены фамилии.

— Теперь-то я даже не удивился бы, если бы узнал, что и брак Анжелы с Артуром Пройдисвитом был вовсе не липовым, а просто не оправдал её беспредельных надежд. Кстати, для вашей же безопасности, я рекомендовал бы всем присутствующим занять свои насиженные места. Ведь моя сногсшибательная повесть всё ещё не окончена.

Повенчавшись, счастливые молодожёны отправились в большое свадебное путешествие по Европе. Они осмотрели достопримечательности Стамбула, Вены, Венеции, Мальты, Парижа, Лондона и Брюсселя. Но в бельгийской столице Анжела неожиданно растворилась вместе со всеми своими документами и всеми купленными в Европе подарками. Безутешному супругу она оставила пространное письмо, где сообщила, что покидает его вовсе не из-за того, что он разочаровал её своей скупостью и невнимательностью к её насущным потребностям. Увлёкшись щедрыми предсвадебными обещаниями жениха, она абсолютно позабыла, что является от рождения богобоязненной и ревностной католичкой, которая должна следовать канонам Истинной Веры. А посему, раскаявшись, она считает своё венчание с представителем иной религиозной концессии неприемлемым и недействительным. Терзаемая угрызениями совести, несчастная женщина просит несостоявшегося мужа не разыскивать её, так как ей необходимы длительное уединение и полный покой. А это ей может обеспечить лишь послушание в тихом и удалённом от цивилизации женском монастыре.

Рассказчик обвёл томным взглядом лица своих если и не ошарашенных, то крайне озадаченных и впечатлённых товарищей. Хотя, судя по физиономиям братьев Марчуков, от такого крутого поворота сюжета они обалдели до полного одурения. Однако было заметно, что их мудрого предводителя, батьку Миколу, точит гнилостный червь недоверия и сомнения.

— Непостижимо, немыслимо, нереально, — только и промычал он.

— Насколько мне известно, родители Анжелы – выходцы из Западной Украины и действительно крестили свою дочурку в костёле по принятому у них католическому канону, — сделал попытку урезонить скепсис товарища Николай Маленький.

— Даже на самого закоренелого проходимца или кровожадного убийцу может снизойти божественное озарение, и он начинает явственно понимать, насколько отягчил злодеяниями карму своей Души! – голосом непререкаемого гуру начал свою проповедь Миша Лапчук. – История знает немало случаев, когда даже самые отъявленные лиходеи и мерзавцы, осознав свои смертные грехи, уходили в пустошь или монастырь замаливать перед Богом свои ужасающие преступления против человечности ….

— Чтобы ты, Миша, тут не говорил, но мне трудно поверить в искреннее раскаяние рыжей лисицы, — перебил поучения просветителя Коля Патлатый. — Не зря же народная украинская мудрость гласит, — горбатого могила исправит.

— И я с тобой, тёска, совершенно согласен, — с едва скрываемой горечью, признался бывший супруг Лисы Патрикеевны. – Первым усомнился в искренности Анжелы её палестинский муж, так как вместе с ней из его кошелька запропали в неведомом направлении все наличные денежки.  А этих средств с лихвой хватило бы на то, чтобы добраться в самый отдалённый монастырь нашей планеты на космическом шаттле «Дискавери». Кстати, и уходя от меня, она подчистую опорожнила все наши и гривневые, и валютные накопления из общей семейной казны.

Через Сороку Белобоку, Риту Дармостук, мне стало известно, что Анжела сейчас прохлаждается в апартаментах амстердамского ювелира Флориса Ван дер Туна и готовится к своему очередному браку. Её избранник, чахлый гибридный отпрыск потомственного ювелира и беженки из Суринама, не вышел ни умом, ни лицом, ни прытью, ни статью. Дожив до сорока лет, он так и не смог найти себе более-менее достойную супругу и обзавестись своей собственной семьей. Анжела действительно познакомилась с ним через агентство для серьезных отношений с иностранцами и даже лично встречалась с «Цветочком» в гостинице Киева лет пять тому назад.

 

— Погоди-ка, Коля! – в нервном порыве соскочил с дивана Дима Харитонов. – Но пять лет назад она как раз была за тобой замужем!

— Да в том-то и дело, что эта лахудра постоянно обманывала меня и регулярно ездила в Киев якобы для закупки товара для своего подпольного бизнеса! – чуть ли не взвыл от затаённой обиды Коля Маленький. – И я, лопух, безоговорочно ей верил, так как её торговля приносила солидны доход в наш семейный бюджет. А ещё четыре-пять раз в год она проходила в столице недельные курсы повышения квалификации от горисполкома. Мне даже страшно подумать, со сколькими кандидатами в мужья и сколько раз она кувыркалась в постелях гостиничных номеров Киева! Но видать, для большинства иностранцев это были не встречи с украинскими невестами, а обыкновенный секс тур в Украину! Если бы у Анжелы наклюнулся какой-нибудь серьёзный вариант, то она бы сразу же меня бросила!

А уродливый Флорис втрескался в голубоглазую прошмандовку по самые уши. Но радостное заявление «Цветочка», что он решил жениться на девушке с Украины, повергло в ужас его родителей. Они как раз подыскали ему невесту из зажиточной семьи Ван Булов, потомственных ювелиров в восьмом поколении. И этот весьма многообещающий брак по расчёту значительно бы расширил бизнес предприимчивого Ван дер Туна старшего. Предполагаемая от этого союза выгода существенно перекрыла бы все изъяны невесты, которая выглядела намного страшней чем жертва ядерной бомбардировки. Собственно говоря, если разобраться, и жених, и невеста соответствовали поговорке — два сапога пара.

Но строптивый Флорис категорически воспротивился воле родителей, заявив, что скорее умрёт бобылём, чем женится на постылой ему Гертруде Ван Бул. Но предки ультимативно настаивали на своём, и как говориться, нашла коса на камень. Это противостояние длилось четыре года и чуть было не закончилось трагически для семейства известного амстердамского ювелира.

«Цветочек» впал в депрессию, запил, забросил работу на фирме отца и опустился до состоянья задрипанного ханыги. Анжела, которая хорошо знала английский язык, тайно переписывалась с Флорисом и всячески подогревала его фанатическую любовь. А я в то время ещё и недоумевал, почему Анжела, кроме английского, начала изучать ещё и захудалый нидерландский язык! Но, в конце концов, она потеряла всякую надежду стать супругой преуспевающего голландского ювелира и переключилась на более доступного претендента.

Отчаявшийся «Цветочек» почти что совсем перестал принимать пищу и, только когда у него появились признаки дистрофии, его неуступчивые родители спохватились. Ради спасения своего чада они согласились на все его требования, о чём Флорис безотлагательно сообщил Анжеле в письме. Но к тому времени она как раз уже выскочила замуж за Димочку Шварца. Конечно, выйти замуж за амстердамского ювелира было намного престижней, чем ублажать протезиста, который навряд ли бы нашёл в Израиле работу по специальности.

И деятельная авантюристка разработала и провернула хитроумный план, чтоб попасть в Европу в кратчайшие сроки.

 

— Ай да шельма! – возбуждённо затряс своими обвислыми усами Серёга Таракан. – Ай да проныра! Рассчитала всё до самых незначительных, мизерных мелочей, да так, что фактически осталась чиста пред законом! И попробуй, уличить эту плутовку в мошенничестве, злонамеренности или подлоге!

— Ну, не такая уж она и расчетливая, — состроил кислую мину рассказчик. – Как оказалась, Цветочек утаил от неё тот факт, что у его папочки есть ещё и сын от первого брака. И именно Филиппу престарелый Питер Ван дер Тун собирается впоследствии передать весь свой бизнес и значительно большую часть наследства. По словам Марго Дармостук, моя бывшая пребывала в такой дикой ярости, что чуть не удавила лифчиком своего брехливого женишка.

Однако Анжела вовремя спохватилась и переключилась на старшего брата Цветочка, в тайной надежде отбить его у безобразно ожиревшей супруги. Своей лисьей обходительностью и приветливостью она очаровала не только распушившего свой хвост Филиппа, но и старого кобеля Питера Ван дер Туна. Надобно полагать, что старому женолюбцу до чёртиков опостылела его тощая как иссохшая вобла суринамская жёнушка.

Теперь приятно удивлённая комбинаторша стоит перед довольно соблазнительным выбором: удовольствоваться ли ей большей частью лотерейного выигрыша, или сразу же отхватить полный джек-пот.

 

— Знай наших!!! – взлетел над своим табуретом Кузен, с характерным жестом забившего долгожданный гол форварда. – Не перевелись ещё на нашей Земле внуки и правнуки незабвенного во веки веков лейтенанта Шмидта! Я бы снял перед этой гораздой на выдумки прошмандовкой не только мои штаны и трусы, но и шляпу!

— Видит Бог, что потомки прославленного революционера разбрелись не только по территории усопшего Советского Союза, но и по всему Белу Свету! – не сдержал и я моих бурных эмоций.

Все присутствующие вскочили на ноги, наперебой высказывая своё мнение о виртуозной изобретательности пронырливой махинаторши. Но встревоженные звуком, похожим на смесь журавлиного клёкота с кудахтаньем курки несушки, гастарбайтеры будто по команде умолкли. И этой пародийной птичьей полифонией оказалось нечто наподобие нервического смеха, который издавал хозяин квартиры.

— Это ты смеёшься таким странным манером, или тебе поплохело от неприятных воспоминаний? – обеспокоенно склонился над Колей Маленьким Рома Варивода.

— Боюсь, что и всем здесь станет настолько же плоховато, если я сообщу вам и вовсе анекдотическую и отпадную новость, — справившись с приступом квохтанья, предупредил сотоварищей имитатор птичьих голосов. – Да сядьте же вы, наконец! Мне довелось самолично видеть свидетельство о рождении моей бывшей супруги, где черным по белому было начертано, что выдано оно Ангелине Остаповне Шмитько. Как видно, где-то в бюрократических инстанциях от фамилии буква «Д» оторвалась, зато к ней накрепко прицепилось хохляцкое окончание «ко».

 

Мне трудно передать то, что стряслось в тихом доселе пятиэтажном строении на безлюдной улице Эса де Кейроша. Бетонное здание буквально сотрясалось от безумного хохота, усиленного мощным резонирующим эхом. Те, кто последовал совету Коли, валялись на креслах и диване, и истерически ржали, ухватившись руками за трясущиеся животы. Те же, кто пренебрёг рекомендацией хозяина или не удержался на табуретах, катались по пыльному ковру, оглашая дом истошными, смехоподобными воплями.

Весьма эмоционально и самобытно смеялся в своём полукресле в углу гостиной и разрумянившийся Николай Кононенко. И хотя его припухшие губы безудержно хохотали, однако наполненные влагой серые очи отчаянно и горестно плакали. Он всё ещё продолжал любить свою рыжую бестию и в любой момент готов был простить все её прегрешения, стоило только ей попросить.

 

Эпилог.

Прошло почти что полных семнадцать лет с тех пор, как Коля поведал нам эту умопомрачительную и поучительную историю. Время от времени, через празднословную матушку Риты Дармостук, мы узнавали новости о похождениях предприимчивой херсонской греховодницы. Благодаря своим виртуозным интригам она стала-таки супругой старшего Ван дер Туна и рассорила его и с сыновьями, и с деловыми партнёрами. Но в результате этих болезненных склок бизнес старого сластолюбца пришёл в полнейший упадок, и очень скоро он окончательно разорился. «Шамаханская царица» готова была пришибить одряхлевшего борова за то, что он так легковесно распустил сыновей и так бездарно профукал свои капиталы. Быстренько разведясь с обанкротившимся ювелиром, плутовка сошлась с южноафриканским поставщиком не огранённых алмазов, который и увёз её с собой в Блумфонтейн.

Однако роскошной жизнью супруги удачливого перекупщика сырых адамантов Анжеле не посчастливилось пошиковать даже два полных года. Мало того, что её новый муж оказался непедантичным и невоспитанным джентльменом, но и к тому же, в придачу, махровым, непримиримым расистом. Под надуманным предлогом, что ему захотелось сделать супруге маленький сюрприз, он явился из деловой поездки в Голландию за три с половиной часа до им же определённого срока! Войдя без всякого оповещения в семейный особняк, торговец чуть ли не до смерти отколотил чернокожего садовника, с которым застал Анжелу в постели! Понятное дело, что жить под одной крышей с таким кровожадным и непунктуальным вандалом романтичная и утончённая леди больше не пожелала.

По счастливой случайности, ей вовремя подвернулся под руку отзывчивый бразильский предприниматель, приехавший заключать контракты в Южно-Африканскую Республику. Весёлый, жизнерадостный и добродушный мулат был попросту очарован обворожительной дамой, «обманутой грубым и деспотичным бывшим супругом». Сострадательный и мягкосердечный вдовец не мог бросить на произвол судьбы несчастную благородную женщину и увёз её с собой в ….

И куда бы Вы только подумали?! Да-да! Наследнице великого комбинатора удалось осуществить мечту своего знаменитого «прадедушки» и переселиться в блистательное Рио-де-Жанейро! Три последующих года заморская вертихвостка участвовала в самом красочном и многолюдном в мире Карнавале и, заметьте, отнюдь не на последних ролях! Восторженный супруг возил её по всем знаменитым городам Бразилии на самые колоритные религиозные и народные празднества.  Мало того, сеньор Нуну Палмейру таскал свою молодую женушку даже на выездные матчи фанатично любимого им клуба «Фламенго». И хотя стареющий мачо не в чём не отказывал своей спутнице жизни, но постоянное потакание её прихотям основательно подорвало его прибыльный бизнес.

На четвёртый год супружества с Нуну Анжела начала отчётливо понимать, что за ослепительной мишурой разгульной бразильской жизни таится не только лишь нравственная убогость, но и вполне реальная нищета. Теперь она уже не сомневалась, что по-настоящему стать счастливой и удовлетворённой можно лишь в самом преуспевающем капиталистическом государстве.

Интуиция привела её в Национальный музей, где она случайно познакомилась с американским учёным, который как раз вернулся из длительной экспедиции в Амазонию. Доктор антропологии, Дуглас Прайс, искал там следы позабытых доколумбовых цивилизаций и, как мне кажется, весьма преуспел в этом. Голубоглазая авантюристка не могла упустить такой фантастический шанс и пустила в ход все свои неотразимые женские чары. И учёный холостяк, проработавший три сезона в чащобах Амазонии, оказался лёгкой добычей искушённой во всевозможных любовных утехах мошенницы.

Не прошло и пяти месяцев, как она уже обитала в добротном поместье вблизи Нью Йорка, но спустя полтора года уже жестоко сожалела об этом. Нет-нет! Новый муж вовсе не обманул её сокровенных надежд! Он получил от почившего отца солидное наследство, писал фундаментальный труд о древних цивилизациях, устроился преподавателем в Колумбийском университете и ждал назначения на должность ассоциированного профессора.

Однако жизнь супруги подающего надежды доцента оказалась невыносимо скучной, унылой и однообразной. Дуглас Прайс вращался только в кругу таких же занудных книжных червей, которым, по сути, являлся он сам. По уик-эндам супруги всенепременно ездили на званные ужины поочерёдно ко всем университетским коллегам Дугласа. А раз в два месяца и она с мужем устраивали подобные вечеринки для университетских преподавателей и их откормленных жён. На таких «увеселительных» мероприятиях говорили исключительно о затерянных пирамидах, о древних могильниках, о трепанированных черепах и о неподдающихся научному объяснению артефактах. Не удивительно, что Анжеле, после таких изысканных эрудированных «развлечений», хотелось одинокой волчицей выть на Луну. И бесприданница с непомерной тоской вспоминала об яркой и праздничной жизни в так опрометчиво покинутой ей Бразилии. Лишь изредка ей удавалось вырваться без мужа в бурлящий соблазнами Нью Йорк под предлогом посещения выставок или неотложных покупок в элитных магазинах.

Чтоб скрасить своё постное, бесцветное существования, Анжела упросила мужа вытащить из Украины свою закадычную подругу и подсобить ей обосноваться в Америке. И Дуглас не только помог Маргарите получить американскую зелёную карту, но у пристроил её на пристойную работу в университетском городке. К удивлению супруги, прижимистый Прайс даже предложил Рите оплачивать её обучение на Антропологическом факультете, чем та, естественно, и не преминула воспользоваться.

Отныне у изобретательной плутовки появился достаточно веский повод для регулярных отлучек из опостылевшего ей дома. Под видом заботы о благоденствии своей любимой младшей подружки, она теперь уже могла резвиться на полную катушку. Но всего лишь через три месяца, с помощью нанятого частного детектива, Дуглас уличил Анжелу в супружеской неверности. Разгневанный доцент, не мудрствуя лукаво, потребовал немедленного развода и навсегда изгнал развратницу из своего уютного поместья.

При скоропалительном разводе изменщица получила лишь весьма скромную сумму и практически осталась без каких-либо сносных средств к существованию. Но три месяца до своего позорного разоблачения Анжела использовала не только для наслаждений, но извлекла из них немалую для себя пользу. Рыжая стерва сумела подцепить почтенного австралийского дипломата из представительства Зелёного континента при штаб-квартире ООН.

Она наплела доверчивому олуху историю о безнравственном и сластолюбивом муже, который постоянно изменял ей с покладистыми молоденькими студенточками. И чтобы супруга не мешала его порочным наклонностям, он сфабриковал против неё улики, основанные на показаниях подкупленных лжесвидетелей. И даже самая близкая подруга Анжелы бесстыже оклеветала её, совращённая тремя тысячами дьявольских серебряников.

Растроганный этой трагической историей дипломат не мог не войти в положение отвергнутой негодяем благовоспитанной и порядочной женщины. Он тоже был обманут бывшей развратной супругой, которая сбежала от него с годящимся ей в сыновья красавчиком. Чиновник как раз получил назначение в министерство иностранных дел и увёз непревзойдённую лохотронщицу в столицу Австралийского Содружества.

И только в одном шарлатанка была откровенна со своим новым спутником жизни, — её и впрямь безжалостно «заложила» наперсница, которой она доверяла все свои тайные помыслы. Рита Дармостук оказалась не просто талантливой ученицей авантюристки, но и превзошла её в коварстве и вероломстве. Именно она открыла Дугласу глаза на циничный и блудливый нрав своей бывшей подруги, и именно она посоветовала ему нанять детектива. Чего же удивляется, что не прошло даже четырёх лет, как Мэгги стала не только полноправной хозяйкой родового поместья Прайсов, но и женою полного профессора, и матерью его четверых детей. Плодовитая Дейзи родила Дугласу двух сорванцов-близняшек, ещё одного мальчика и миленькую рыжеволосую, голубоглазую девочку. Чета Прайсов искренне надеется, что это не тайная месть херсонской чертовки на самом тончайшем генетическом уровне.

Следы же Анжелы затерялись то ли где-то в Канберре, то ли в Мельбурне, то ли в Сиднее. До Риты дошли слухи, что она всё-таки стала добропорядочной супругой бывшего дипломата, которому пророчат карьеру популярного и перспективного политика. Но лично мне не очень-то и верится, что продувная бестия остановится на австралийце, хотя ей уже и перевалило за сорок. Рыжая непоседа давно привыкла к привольной, разгульной жизни, неограниченной моральными устоями общества, и навряд ли откажется от неё. Раскатать свою губу довольно-таки легко, да вот только вернуть её к прежнему состоянию намного сложнее.

Великий комбинатор лишь попробовал себя в непростой карьере многоженца, но голубоглазая стерва избрала себе профессию многомужицы на всю свою оставшуюся жизнь. За десять лет она установила непревзойдённый рекорд, выйдя замуж на всех континентах нашей планеты, ну разве что за исключением Антарктиды. Похоже, найти состоятельного полярника оказалось практически невозможно, а выскочить замуж за тюленя или пингвина Анжеле, как видно, изрядно претило.

 

Я рассказал Вам эту историю вовсе не для того, чтоб показать какая у меня ушлая, предприимчивая и пронырливая землячка. Мне хотелось, чтоб Вы поняли насколько злую и подлую шутку сыграла плутовка над Колей Маленьким. Мой друг впоследствии исполнил своё намерение и познакомился с подругой жены своего друга Алёши. Через год, во время очередного отпуска, Коля женился на ней и оформил официальное разрешение для переезда Татьяны и её сына к нему в Португалию.

Друзья Коли помогли найти его жене работу по специальности, и новоиспечённая иммигрантка быстро акклиматизировалась на новом месте. Татьяне, как и его супругу, нравилась тихая и спокойная атмосфера мирного провинциального городка, и зажили они безбедно, дружно и счастливо. И Николай действительно заботился о сыне Татьяны, как будто это был его собственный кровный отпрыск.

Но после трёх лет их совместной безоблачной жизни произошло нечто абсолютно непредвиденное и непредсказуемое. Где-то в средине осени с Николаем что-то стряслось, и он стал неестественно мрачным, молчаливым и раздражительным. Мне даже почудилось, что за каких-то пару-тройку недель мой приятель состарился сразу на десять-двенадцать лет. И куда только подевалась его былая удаль, подвижность, внимательность и сноровка? За сравнительно короткий срок Коля разбил себе лоб, ушиб плечо, поранил коленку и вывихнул ногу. Мы всё это списывали на его хроническую усталость, ведь ради благоденствия семьи он работал по 13 часов в сутки, из которых восемь выпадало на нелёгкую ночную смену. И именно ночью, поправляя крепления деталей на анодизационной балке, Коля и упал в пятнадцати кубовую ванну с кипящим закрепителем.

Я бы не сказал, что медики весьма самозабвенно и самоотверженно боролись за спасение жизни пострадавшего. Через четыре дня они отключили страдальца от системы искусственного дыхания, посчитав, что его восьмидесятипроцентный ожёг совершенно не совместим с жизнью.

Вот уже двадцать лет я живу в Фафе, но так ни разу и не видел, чтоб на чьи-либо похороны собралось такое огромное количество сочувствующих. Покойника поочерёдно отпевали и местный падре, и прибывший из Порто православный батюшка.

Николай Маленький был весёлым, жизнерадостным и общительным молодым мужчиной, и имел множество знакомых как в среде иммигрантов, так и среди коренных португальцев. Единственным его недостатком было то, что, выпив излишних сто грамм, он мог рассказывать одну и ту же историю по три или четыре раза кряду. Но друзья всегда прощали этот изъян Кононенко и лишь посмеивались над его «немножечко» избыточной словоохотливостью. Однако Колю любили не только за его незлобивый, приветливый и неунывающий нрав. Он никогда никому не отказывал в посильной ему помощи и никогда не требовал вознаграждения за свои иногда крайне хлопотные услуги.

А после погребения как гром среди ясного неба пронеслась ошеломительная весть, что Татьяна уже на четвёртом месяце беременности. Вы можете себе представить, в каком шокированном состоянии пребывал Коля последние два месяца своей жизни! Ведь он был крепко-накрепко уверен, что не способен иметь никакого потомства и никогда не от кого не скрывал этого! Многие приятели погибшего были твёрдо убеждены, что именно новость о беременности супруги и погубила их друга.

Татьяну в неверности никто в открытую не обвинял, но на неё стали поглядывать не то чтобы косо, но с плохо скрываемой неприязнью. Злые языки даже непосредственно указывали на «добровольного помощника», способствовавшего приросту детей в семействе Кононенко. Николай Маленький в последние годы сильно сдружился с батькой Миколой, который фактически стал завсегдатаем в доме своего гостеприимного тёски. Они неизменно в одной компании отмечали все государственные и семейные празднества, а также совместно ездили в турпоездки, на пляжи и на пикники.

К тому же ровенчанин взял под опеку Татьяну и приложил немалые усилия, чтоб нанять для неё квалифицированного и опытного адвоката. После длительного процесса защитник отсудил для Татьяны у Колиного работодателя солидное возмещение за потерю кормильца её детей. Этой суммы ей вполне хватило, чтоб в последствии купить квартиру и отложить деньги на получение высшего образования для своих сыновей.

Вы можете вообразить, какие красноречивые ярлыки навешали шептуны и сплетники на убитую горем вдову!

Но когда у Тани родился ребёнок и немного подрос, звонарям и охальникам пришлось проглотить свои злые и мерзкие языки. Чем больше подрастал маленький Денис, тем более становился похожим на своего истинного отца – Николая Маленького. Меня иногда просто потрясает тот непреложный факт, что мой друг так идеально сумел повторить свой образ в родившемся после его гибели сыне!

Когда Татьяна приехала в отпуск с сыновьями в Херсон, родители Коли, зная об его бесплодии, даже не пожелали с ней встретиться. В сердцах они пожаловались на бесстыжую и беспардонную невестку своей соседке по даче, матери Риты Дармостук. И тут Людмила Васильевна вспомнила, какую курьезную историю её дочь когда-то рассказывала о своей заокеанской подруге.

Однажды, в порыве откровенности, Анжела поведала ей, как ещё в школьные годы она влюбилась в учителя физкультуры и по своей неопытности сразу же от него «залетела». Угрозами и уговорами бывший гимнаст принудил её сделать подпольный аборт, который закончился для четырнадцатилетней девочки довольно-таки плачевно. После учителя у неё было ещё много различных мужчин и парней, но больше не от кого из них она так и не забеременела. Анжела завсегда оправдывала свою неразборчивость в интимных отношениях желанием хоть от кого-нибудь родить долгожданного ребёночка. Ещё живя со своим первым мужем, она обратилась к врачам, но приговор их был однозначен, неопровержим и суров. Современная медицина не в состоянии помочь жертве кустарного аборта, и она никогда не познает радости материнства.

А выйдя замуж за Колю, Анжела попросту морочила ему голову, таская его по знакомым врачам, которые говорили супругу лишь то, что было ей выгодно. Да и простодушный Николай никогда не читал заключения врачей, безоговорочно доверяя словам своей лживой супруги. А после разрыва с ней, он ещё и заработал ужасающий комплекс неполноценности, который тяготил его до последних мгновений жизни.

Потрясённые этим запоздалым откровением, родители Коли тут же позвонили своим сватам и договорились о встречи с отвергнутой ими невесткой. И увидав воочию маленького Дениса, они в конце того же дня переписали завещание в пользу своего родимого внука. Бабушка и дедушка оставили ему в наследство всё своё движимое и недвижимое имущество.

Да вот только доведётся ли когда-нибудь Колиному сыну поселиться в жилище своих украинских предков? Ведь вполне может статься, что возмужалый Денис приедет в Украину, лишь чтоб распродать имущество своего деда и с отяжелённым кошельком вернуться на родину.

Поскольку наши дети родились уже на португальской земле, то именно она стала для них настоящим родимым краем. Маленький Денис практически не говорит ни по-русски, ни по-украински, так как в доме его матери речь предков оказалась теперь под запретом. Татьяна уже несколько лет живёт с португальским мужчиной и требует, чтоб её сыновья общались с Антониу на понятном ему языке. И это характерно для тех иммигрантских семей, которые уже разуверились в переменах на отчей земле и решились принять португальское гражданство. И даже дома, в узком кругу, новоявленные португальские граждане нарочито разговаривают на языке давшего им прибежище государства.

Наши дети плохо знают язык родителей и их истоки, так как русские и украинские воскресные школы есть только в крупных региональных городах. И вернуться ли они на землю своих предков, теперь зависит от вставших у власти молодых политиков, которые собрались изжить коррупцию и сделать Украину воистину европейской державой. Но если у кормила Рады и правительства окажутся всё те же люди, что 30 лет водили нас за нос, то миллионы генетических украинцев навсегда будут потеряны для своей подлинной Родины. И Украина на веки вечные останется зависимым, недоразвитым государством – разменной монетой в глобальной игре сверхдержав.

И когда моя десятилетняя дочь гордо провозглашает: «Estou portuguesa!» (Я португалка!), у меня кошки скребут на душе и трепещущее сердце обливается кровью. Только, пожалуйста, не подумайте, что я какой-то там великодержавный шовинист или непримиримый махровый националист. Я люблю и уважаю гостеприимный и трудолюбивый португальский народ, и страну, приютившую нас в трудное время. Но мне так хочется, чтоб когда-нибудь моя дочь, пусть не громогласно, но с любовью сказала: «Я украинка и горжусь этим!»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Ответьте на вопрос: * Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.