Алёна Туманова. Фронтовая дорога (поэма)

Моему отцу посвящается

1.

 

Иду я, сам собой довольный,

Дорогой дальней фронтовой:

Покинул дом и град престольный,

И буду на передовой!

При штабе числюсь я радистом.

В «учебке»*, напрягая слух,

Постиг язык телеграфистов −

Одну из воинских наук.

 

Как жаль, не видит мать родная:

Какой я бравый рядовой!

Ведь плакала, главой качая:

«Куда тебе на фронт? Слепой!»

 

Тогда не взяли – близорукость.

В Москве на курсы поступил,

Стал мастером настройки звука

И назначенье  получил.

 

Горжусь: солдат в полку стрелковом

Уверенно иду в строю

В обмундированье новом

И марширую, и пою.

 

Скрипят армейские ботинки,
«Американцы»*, на ногах,

Вот, мне бы в них на вечеринки!

Любой б соперник мой зачах!

 

А девушка, что прочих краше,

Взглянула  б, улыбнулась мне…

Тебе, холодная Наташа,

О чувствах напишу в письме!

 

Мне восемнадцать, это − много.

Могу стрелять и немца гнать!

Не хуже, не слабей другого,

А, значит, надо воевать!

В июле фронт резерв покинул

И в наступление пошёл.

Глядеть вокруг на лес и нивы,

Дорогой я бы предпочёл,

 

Но вижу брошенные танки,

Железа груды − след врагов.

Да, в сорок третьем схватки жарки!

Россия рвётся из оков!

 

Торчали трубы без строений,

В руинах чёрных города,

Двойной змеёй узкоколейка

Вела в завалы, в никуда…

 

От Мурома на фронт спешили.

Ахтырку, Курск и Обоянь

Войска уже освободили.

Потери сеяли печаль.

 

Полки текли рекою к югу,

Скакали кони вдоль дорог,

Теряя сёдла и подпругу,

Без павших где-то ездоков.

 

Шли долго, фронт отодвигался,

Воздушной массой август плыл,

Лба воспалённого касался,

Усталых ног и взмокших спин.

 

Жара стояла, птицы пели,

Как в детстве, рано поутру.

Машины грузные гудели,

И пыль клубилась на ветру.

 

2.

 

Радистов в штабе было трое.

Распределение такое:

Один сержант был командир,

Он старший, опытнее был.

Не помню имя, Солнцев звали,

Недолго мы друг друга знали.

Другой сержант (обычный воин)

Был замкнут, чем-то недоволен,

Национальностью карел.

По виду был сметлив и смел.

Я – рядовой, помощник их,

Вполне послушен был и тих.

 

Вся наша ценность – передатчик.

У Солнцева была задача

Радиограмму передать.

Успел он текст из штаба взять,

В кювете с радио залёг,

Настроить станцию не смог.

 

Раздался вдруг повсюду гул,

Он так по сердцу резанул,

Что я, глаза поднять не смея,

Смотрел, как Солнцев став белея,

Промолвил тихо: «Юнкера…*»

Тень самолётного крыла

Накрыла  войско в ровном поле.

Укрытий нет. Такое горе!

 

Бомбёжка − как землетрясенье,

Гремящий ужас, пораженье

Внизу распластанных людей!

Ничтожен каждый, как пигмей.

Кричали люди, ржали кони,

И я уткнул лицо в ладони,

К земле прижался всей длинной,

Как будто маленький такой.

Карел наш в клевер побежал,

Я рядом с Солнцевым лежал.

 

Три «юнкерса»* взрыхляли шлях

Воронками  под жуткий вой.

Смятенье, хаос на глазах.

По звукам завязался бой:

Зенитки били за спиной.

 

Не сразу кончился налёт,

Страшнее был второй заход.

Тут  Солнцев громко крикнул: «Чёрт!

Эх, ноги, ноги…Вот беда!»

Взглянул, попали: кость видна.

 

Разрывы, крики нарастают:

Бомбит прицельно сверху фриц!

Кровь командира вытекает,

И медицинских нет сестриц.

 

Пакеты и портянки в дело

Пустил, как мог, пусть неумело,

Но рану я перевязал.

Тут и меня фашист достал!

Нога подпрыгнула сама,

И неподвижною легла.

 

Когда бомбёжка отгремела,

Солдаты поднялись несмело,

Увидели, что мёртв наш конь,

Что вёз катушки * за собой.

Попал в него бомбардировщик.

Один комвзвода, как  ковбой,

Поймал немецкого коня,

И, чуть не плача, матеря,

Запряг его в повозку нашу.

Без проводов на фронте «каша»

Случиться может, не дай Бог!

Пленённый конь в беде помог.

 

3.

 

К нам подбежали медсестрички,

Намокли щеки и реснички,

В слезах бинтуют, говорят:

Погиб комвзвода санитаров,

Остались яма и огарок.

Убитых положили в ряд.

 

Носильщики и нас собрали

И разместили у стогов.

Фашистов радостный «улов»

Собой тогда мы представляли.

 

А полк продолжил дальше путь.

Нас заберут когда-нибудь:

В дорогу раненых не взяли,

С трудом орудия везли.

В повозке, канувшей вдали,

Оставил я шинель и «сидор»*.

Мы без вещей заночевали,

Два потрясённых инвалида:

 

Сержант мой Солнцев был со мною.

В стогу соломы он лежал,

То спал, то бредил, то стенал

Над окровавленной ногою.

 

Вдали алел закат вечерний,

Напомнил он отца и мать,

И грёзы стали донимать

О жизни прежней, довоенной…

 

«Мальцами»* по грибы ходили.

Отец был строг, но справедлив,

Нам  оплеухи отпустив,

Ругал: «аукаться» забыли!

 

Зато мы с братом по корзине

Набрали свеженьких опят!

На зависть грибников-ребят,

Опята сверху не прикрыли.

 

Как пахнет скошенной пшеницей

И остывающей землёй!

Победно скачет конь гнедой,

Сухой осенний лист ложится…

Я жив? Война, должно быть, снится?

Но голова болит, кружится…

Уже светает, Боже мой!

 

Что Солнцев? Будто отдыхает,

И неподвижно в небеса

Глядят глаза, на нём роса

Лежит и бисером сверкает.

 

Так близко видел смерть впервые,

Бомбёжку, страх сковавший нас…

Быть может, Солнцев меня спас,

Что б дальше шёл я по России?

 

Под Белой Церковью сражался,

До Киева почти дошёл…

Простой боец, а не орёл,

Сержантом позже назывался.

 

Я был подлечен, снова ранен

И «комиссован» из полка.

Как плеть, повисшая рука

Меня лишила поля брани.

 

Пусть мой рассказ не про сраженья,

Всего-то про один налёт:

В пехоте выжить, хотя б год, –

Такое редкое везенье!

 

Я помню всех, кто не вернулся,

Друзей, товарищей моих,

Чей голос на войне затих,

Кто с  мирной жизнью разминулся.

 

Себя на фронте не жалели,

Полита кровью благодать,

И долго раздавался плач

Семей, что вмиг осиротели.

 

Слабеет память. Год от года

Победы меркнет торжество,

Стальное мужество всего

Несокрушимого народа.

 

Примечания:

  1. В «Учебке» − в учебном заведении, здесь на курсах радистов.
  2. «Американцы» − американские ботинки, которые советская армия получала из США по Ленд−лизу.
  3. «Юнкера», «юнкерсы»  − самолёты, выпускаемые немецкими заводами Хуго Юнкерса, фирма  Junkers&Co.
  4. Катушки – большие бобины с намотанными телефонными проводами.
  5. «Сидор» − просторечие, солдатский вещевой мешок.
  6. «Мальцы» − просторечие, мальчик, подросток, юноша.
  7. «Комиссован» − освобождён комиссией от армейской службы.

 

01.01.2019 г.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Ответьте на вопрос: * Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.