Евгения Ус. Луна. Несбывшиеся мечты (повесть)

В то лето я гостил у своей тётки Веры. В небольшом городке, населением около шестидесяти тысяч человек. Город мне нравился: тихий, спокойный. Не то, что шумная и суетливая Москва, где я жил с рождения с моими родителями. Я закончил тогда девятый класс и перешёл в десятый. Впереди у меня было целое лето каникул, беззаботного времяпрепровождения. Я был рад уехать на некоторое время из привычной  обстановки, сменить место жительства, пусть и ненадолго. Подружки у меня не было, друзья и сами разъехались кто куда. Меня особо и не держало ничего дома.

Вот и укатил однажды утром на поезде в гости к тёте Вере. Она давно звала погостить. Квартира у неё была четырёхкомнатная, и жила она вдвоём  с сыном Николаем. Мы были с ним одногодки. Он, как и я закончил девятый, и также перешёл в десятый. Несмотря на один возраст, выглядели мы абсолютно противоположно: я невысокий и худой, а Николай под метр семьдесят с лишним, накаченный, крупный. Он занимался боксом. В свои почти шестнадцать он выглядел на все двадцать. Мы очень смешно смотрелись рядом, но как- то быстро сдружились и он привёл меня в свою компанию.

Компания эта состояла в основном из таких же боксёров, что и Николай. У них, конечно, было много общих интересов. Тут и постарше парни были. Приняли они меня нормально, дружелюбно я бы даже сказал. Ведь я был не совсем посторонний, а брат одного из лучших в их компании. Были в компании и девчонки: Мария и Светлана. Светка — весёлая говорунья, сероглазая, темноволосая, всегда с косичками.  Симпатичная, но… ничего особенного в ней не было. Девчонка, как девчонка.

Но совершенно другой была Маша. Она была настоящей красавицей с густыми русыми волосами, большие голубые глаза притягивали с первого взгляда. В отличие от Светы Мария была неразговорчива, всегда задумчива, часто сидела в стороне от других и писала что-то в маленьком блокноте, обворожительно склонив русую голову набок. Её прозвали Луна, за её задумчивость и такой немного холодный характер, за русые волосы, отливавшие иногда серебром. А может, и ещё по каким-то причинам, я не спрашивал. С первого же дня Луна понравилась мне. Я часто кидал на неё взгляды, как бы невзначай, и мог подолгу смотреть на неё, не отрываясь. Но она, казалось, совсем не замечала меня, даже не глядела в мою сторону.

Между тем, мои взгляды на Луну стал замечать другой человек. Светка. Она подошла ко мне как-то раз и отвела в сторонку.

Наклонившись ближе, чтобы слышал только я, она проговорила:

— Олег, ты очень симпатичный парень, это правда, но зря ты так на неё смотришь, она уже занята.

— Занята? То есть? У неё парень есть?

Девушка кивнула.

— Но, я не видел, чтобы она с кем-то была тут, ну… Кто же это?

Светка поглядела в сторону ребят, и взгляд её остановился на одном из них.

— Коля? Ты серьёзно?

— Да, твой брат ухаживает за ней. Они встречаются.

Я был удивлён.

— Я не видел их вместе.

— Ну, они не слишком афишируют, но все об этом знают.

— Что, прямо любовь у них серьёзная?

Светка посмотрела на меня, как-то странно.

— Раз встречаются, значит, небезразличны друг другу, как думаешь?

Я пожал плечами.

— И тем более не нужно тебе вставать на пути у собственного брата. – Сказано это было со странной, непонятной мне усмешкой.

Я вновь посмотрел на Луну. Она что-то быстро строчила в своём блокноте.

— А вот я свободна, — услышал я над ухом Светкин голос. – И совсем не прочь погулять с тобой при луне. – Она подмигнула. Каламбур получился, по моему мнению, не очень удачный.

Я ничего не ответил и отошёл от девушки. Весь оставшийся вечер я наблюдал за братом и Луной. Не похоже было, что они вместе. Он ни разу за вечер не подошёл к ней. А она даже и не глядела в его сторону.

Часов в десять собрались по домам. Все вышли из боксёрского клуба, в котором и проводили вечера и дни напролёт. Словом, это было небольшое помещение, принадлежавшее одному из друзей Коли. Они сами организовали тут всё. И ринг поставили, канаты натянули, стулья и прочее.

Саша, хозяин помещения, закрыл двери на ключ. Все стали прощаться, пожимать друг другу руки. Я сделал то же и повернулся к Коле, чтобы позвать домой. И тут я увидел, как мой брат подошёл к Луне и разговаривает с ней. Видимо, предложил проводить, так как она молча кивнула, даже не улыбаясь, и они зашагали рядом.  Николай обернулся ко мне на секунду и сказал:

— Олег, ты иди домой. Я вскоре тоже приду.

Я кивнул. Их шаги удалялись в тишине. Я огляделся вокруг. Я даже не заметил, как все разошлись. Стоял один на пустынной улице.

Дальше оставаться на этом месте смысла не было, и я тихонько побрёл домой. Ещё не стемнело, и погода была тёплая. Дул приятный ветерок. Я шёл медленно, торопиться мне, конечно, было некуда. Глядел по сторонам на гуляющие парочки, прижимающиеся друг к другу, на выгуливающих своих питомцев хозяев, да вообще на всё и всех вокруг.

— Олег! – Вдруг окликнул меня женский голос. Я обернулся. Ко мне спешила Светка.- Постой! – Она поравнялась со мной, и мы пошли нога в ногу.

-Чего тебе? – Спросил.

-Ты что, правда, так запал на Луну?

— Тебе то что?

Она остановилась и поглядела на меня своими серыми озорными глазами. Может мне это показалось, но взгляд её таинственно блеснул в этот момент.

— Давай, присядем, – мы остановились как раз возле одной из лавочек, стоявших вдоль аллеи, по которой держали путь.

— Свет… — начал я.

— Нет, нет, молчи. – Она помотала головой, отчего её косички качнулись сначала в одну, потом в другую сторону, ударив её по лицу. – Ой, больно.

Я усмехнулся:

— Осторожней головой мотай, косички — серьёзное оружие.

Она улыбнулась. Мы присели. Молчали минут пять, наверное.

— Олег,- вдруг начала Света, — Я правда не хотела бы, чтобы ты вставал между Колей и Луной.

— Давно они вместе? – Проигнорировал я Светку.

Она задумалась на секунду.

—  Около года. Раньше она жила в другом районе города, а год назад переехала в наш двор с родителями. Коля, как- то сразу положил на неё глаз. А она, несмотря на свою замкнутость и застенчивость, согласилась с ним встретиться раз, потом снова и снова. Ну, и закрутилось. Вот.

— Я только одного не могу понять, — сказал я. – Почему они ведут себя так.

— Как?

— Как будто и не встречаются вовсе. Всегда далеко друг от друга, не разговаривают. Они как чужие. Не думаю, что влюблённые ведут себя так. И Коля мне ничего про неё не говорил.

Светка придвинулась ближе ко мне. Как бы невзначай.

— У каждого своя манера в отношениях. Может они не хотят показывать всем свою любовь. Хвастаться. – При этих словах она почему – то поморщилась, будто ей они были неприятны.

— Нет, это как-то глупо, — начал возражать я, но Светка мне закончить не дала.

— Олег, какое нам дело до их отношений?

— Но…

— Давай, лучше о чём-нибудь другом поговорим.

— Например?

Она придвинулась ещё ближе:

— Например, о тебе или обо мне. Или о нас обоих. Давай, поговорим о нас.

Я немного отодвинулся от неё. Мне не нравилось, что она напирает на меня всем своим, пусть и худым, телом.

— То есть? Что ты имеешь в виду?

— Не прикидывайся, что не понимаешь. Ты же знаешь, что очень нравишься мне. Почему бы нам не погулять вместе. Можем начать встречаться. Ну, и всё такое.

Я встал со скамейки. Она ждала моего ответа и буравила меня взглядом.

— Слушай, уже поздно. Твои родители, наверное, потеряли тебя. Давай, пошли. Я тебя до подъезда провожу и тоже домой пойду. Тётя Вера беспокоится, точно знаю. А Колька, наверно, давно уж дома.

— Он провожал Луну. – Обиженно проговорила Света. Ей не понравилось, что я просто проигнорировал её предложение.

— Мне все живём в одном дворе, Свет, ты знаешь. Они, хоть и сделали круг, но, в любом случае, нас опередили.

Светка встала со скамейки и, понурив голову, медленно побрела к дому. Я шёл чуть позади, и не ровнялся с ней. Не хотел её обижать, но возобновлять ненужный мне разговор я не хотел ещё больше. Так мы и дошли в молчании до её подъезда.

— Спасибо, что проводил. Увидимся завтра?

Я пожал плечами:

— Не знаю, наверное. Пока.

Махнув рукой, я пошёл в сторону дома.

Как оказалось, Коли ещё не было.

— Совсем загулял! – Ругалась тётя Вера. – Взрослый стал. Ну, надо же.

— Тёть Вер, да вы не ругайтесь. Он Машу провожает. – Сказал я.

— Конечно, — почему-то недовольно проговорила моя тётка. – Всё время эта Маша.

— Вам она не нравится? — Осторожно поинтересовался я.

Тётя покачала головой:

— Не пара они. Я так думаю. Она всё в облаках летает, а Коля мой должен о будущем думать. Она вся какая – то неживая, ходит со своим блокнотом, мечтает вечно о чём-то.  – Она замолчала вдруг и перевела тему разговора. – Ты есть будешь?

-Нет, спасибо, поздно уже. Я спать пойду.

— Хорошо. Иди, ложись. Спокойной ночи тебе, Олежка. А я дождусь Колю.

— Ага, — кивнул я и удалился в свою комнату.

Долго ещё я не сомкнул глаз в ту ночь. Всё думал о Луне. Она была загадкой для меня. Закрытой книгой. Меня тянуло к ней с непреодолимой силой. В конце концов, я решил, что завтра в клубе всё-таки подойду к ней. Заговорю, как бы ни было страшно. Что она может мне сделать? Не убьёт же за простой вопрос «привет, как дела? Что ты пишешь в своём блокноте?»

В тишине я засмеялся своим мыслям: представил, как она шандарахнет меня стулом по голове. Успокоившись через несколько минут, я  устроился  удобнее в кровати, уткнулся в подушку и уснул.

Проснулся около десяти. Встал, почистил зубы, умылся. На кухне тётя Вера готовила завтрак. Вкусно пахло яичницей и тостами.

— Доброе утро, — хмуро произнесла она.

— Доброе. – Я присел за стол и посмотрел на неё. Какая – то нервозность была в её движениях. Она налила мне чаю и поставила передо мной тарелку с завтраком. – У Вас выходной сегодня?

— Да, — коротко ответила тётя.

Я поёрзал на стуле, думая, спросить ли мне что с ней такое.

— Что – то случилось? Вы, кажется, нервничаете. А где Коля? Спит ещё?

Она разлила чашку молока и, взяв тряпку, стала вытирать пол.

— Коля, Коля, — приговаривала она, — Ушёл Коля.

— Как ушёл? Куда?

— Сказал, что в клуб. – Она вдруг бросила тряпку в раковину, села на стул и разрыдалась.

Я вскочил и подбежал к ней.

— Тётя Вера, почему плачете? Что случилось-то? – Я совершенно ничего не понимал. Вчера вечером всё было нормально, ну переживала немного из-за Луны, но что же такое произошло, когда я погрузился в сон?

Я налил стакан воды и подал тётке. Та сначала покачала головой отрицательно, но через секунду взяла стакан и сделала глоток. Немного успокоившись, она посмотрела на меня.

— Тётя Вера, что случилось? – Спросил я снова, как можно мягче.

— Коля, — сказала она. – Впервые в жизни пришёл вчера пьяный и очень злой. Ему ведь только пятнадцать!

— Пьяный? – Я был удивлён. Многие ребята в таком возрасте пробуют алкоголь, но о Коле я не думал так, что он может взять и ни с того ни с сего напиться.

Тётя мотнула головой.

— Да. Мы разругались с ним, и он ушёл. Ночевать дома не остался.

— Но из-за чего?

— Не из-за чего, а из-за кого. Это всё, девка его.

— Луна? То есть Маша?

— Луна, Маша. – Повторила тётка с каким-то пренебрежением. – Она погубит его, точно тебе говорю.

— Наверно, они поссорились.

— Она не пара ему, — вскричала тётя Вера. – Не пара! Как он не поймёт! Вон и пить уже начал. А у него впереди вся жизнь и карьеру может хорошую сделать. С ней он ничего не добьётся. Тем более  она его не любит совсем.

— Откуда вы это знаете?

Она посмотрела на меня серьёзно и ответила:

— Я женщина, понимаешь, я это вижу и чувствую. Сторониться она его.

— Зачем тогда она с ним?

Тётя пожала плечами:

— Это Колька мой в неё вцепился, как будто она единственная девушка на земле. Не отпущу, говорит, её. Но насильно мил не будешь.

Я кивнул. Кое-что для меня начало проясняться в их отношениях. Значит, Луна не хотела быть с Колей, а он, используя силу своего характера, а может и не только характера, заставляет её быть с ним.

— Но это неправильно, — сказал я. – Он не должен заставлять её быть с ним.

— Знаю. Но разве ему докажешь. Он упрямый, как ишак. О, прости, за выражение. – Она встала со стула. – Не знаю, что мне делать дальше. Вы вроде сдружились, Олег?

— Вроде, — уклончиво ответил я. Открывшаяся сторона Колиной личности совершенно мне не нравилась. Даже отталкивала. Но, напрямую, я не стал говорить об этом его матери.

— Быть может, ты с ним поговоришь? – Она глядела на меня с надеждой, но я сомневался, что Коля меня послушает. Кто я для него? Брат, которого он знал очень поверхностно, и видел третий раз в жизни? Таких не слушают. Разочаровывать тётю я тоже не хотел.

— Поговорю. Обещать же ничего не могу. – Ответил я ей.

— Спасибо. – Она кивнула мне, улыбнулась и вышла из кухни.

Завтрак я доедать не стал  (есть расхотелось). Убрал всё в холодильник, вытер стол. Решил прогуляться по двору.

Погода в это утро была пасмурная, тучи нависли над домами, собирался дождь. Я прошёлся по двору туда и обратно. Мой взгляд невольно упал на балкон дома напротив. Я знал, что Луна жила там. Первый этаж.

Она сидела на балконе. Сидела и плакала. Второй раз за утро я видел женские слёзы. Что же мне делать? Пройти мимо, будто не заметил? Я не мог так поступить, ведь девушка так нравилась мне. Я был почти рядом с домом. Какая-то сила потянула меня ближе и уже через минуту, а может и меньше, я был у её балкона.

— Привет, — просто сказал я.

Она подняла на меня взгляд, быстро вытерла слёзы и улыбнулась. Словно свет озарил меня с ног до головы. Эта её улыбка так подействовала на меня.

— Привет, Олег?

Я кивнул. Во мне всё пело! Она меня заметила, наконец.

— Думал, что ты никогда мне и слова не скажешь.

— Почему же?

— Я часто бываю в клубе, но ты, кажется, меня не замечаешь.

Она потупила взгляд.

— Прости, я не слишком разговорчива.

— Я уже понял, — я тоже улыбнулся ей. – Хочешь, пойдём, погуляем? Погода, конечно, не сахар, но вроде ничего.

Она как-то боязливо огляделась по сторонам.

— Что с тобой? Если не хочешь, то я настаивать не буду. —  Я собирался было уйти, но она поспешно остановила меня.

— Я хочу! – Покраснев, сказала она. – Ну, то есть, я только за.

Я был счастлив.

— Подожди, я только ветровку накину и выйду.

Ждал я не больше минуты. Она вышла из подъезда и подошла ко мне.

— Куда пойдём? – Спросила.

— Можно в парк…эээ… или… – Я был так рад, что девушка, которая мне нравится, согласилась со мной прогуляться по улице, что даже не знал, что предложить.

— Ты, кажется, смущён? Думал, я откажусь? Да?

Я замялся.

— Если честно, то да.

Она вновь мне улыбнулась. На душе моей стало тепло и весело.

— Тогда, я могу пойти обратно домой, — она сделала шаг назад, намереваясь уйти.

Я взял её за руку, останавливая.

— Нет, нет. Пойдём. Я просто очень рад.

Она вдруг засмеялась, увидев мой испуг.

— Я пошутила, я и не собиралась давать задний ход.

Её рука была такая тёплая и мягкая, что отпускать не хотелось, но я всё-таки отпустил.

— А я и не понял. – Значит, она умеет шутить? И смеяться. И совсем она не холодная, как про неё говорят. Человек по-разному ведёт себя с разными людьми. Может в этом всё дело? Луна не могла чувствовать себя раскрепощённо рядом с Николаем. А со мной, получается, могла? Ведь я впервые увидел сегодня её улыбку, почувствовал лёгкость движений, что-то родное рядом с собой. «Вот это влип» — подумал я.

— В парк, так в парк. – Сказала Луна, — пойдём?

— Ага.

Мы побрели по дороге. Шли медленно, не спеша. Говорили обо всём на свете. Я даже не заметил, как дошли до парка.

— Присядем? – Предложила Луна.

— Да, – просто сказал я.

Я решился задать вопрос, который очень волновал меня:

— Почему ты плакала? – И тут же поспешно добавил, — если не хочешь, не отвечай.

Она пожала плечами:

— Вообще-то, не очень хочется говорить об этом, ты прав.

-Ладно, — отступил я. Я не имел права давить на неё. – Тогда, может, расскажешь, что такого интересного ты пишешь в своём блокноте? Ты же всё время с ним.

Она кивнула.

— Ты первый, кто об этом спросил.

— Серьёзно? – Я был удивлён.

— Да, да, это правда. Никому неинтересно. Даже Светке, которая зовёт себя моей подругой.

— А это не так?

— Мы не особо близки. Согласись, гулять в одной компании, не значит быть лучшими подружками? Мы даже не ходим никуда с ней вдвоём. Не бываем друг у друга в гостях. Не говорим по душам и не делимся секретами.

Я задумался. А ведь я и правда ни разу не видел, чтоб девушки сидели вместе и обсуждали что-то. Более того, Светка вообще никогда, при мне, по крайней мере, не заводила разговоры с Луной. Она держалась отстранённо.

— Да, я заметил, что между вами нет дружеской привязанности.

— А откуда бы ей взяться? Меня в эту компанию привёл Коля. Света сразу стала смотреть на меня косо. Наверно, он ей нравился, а она для него просто друг. Они ведь знакомы с раннего детства. – Девушка впервые упомянула Николая в своём разговоре. Быть может, мне показалось, но она поморщилась, будто ей неприятно говорить о своём парне. – Но, кажется, мы ушли от темы. Ты хотел знать, что у меня в блокноте? – Она ловко перевела разговор в нужное ей русло.

Я кивнул.

— Мне очень любопытно!

— Тогда смотри, — она протянула мне свой блокнот и я неуверенно его взял. Стал рассматривать обложку: на чёрно – красном фоне изображён рыжий котёнок.

— Правда, можно? — Спросил.

— Да, открой его.

Я открыл маленькую книжицу  и заглянул в неё. На первой странице было несколько рисунков: наш двор, дети, играющие в нём,  дома, в которых все мы жили. На следующей странице были строки, из какого – то стихотворения. Я листал дальше и дальше. Тут были в основном стихи, которые я прочитал все. Одно мне понравилось больше других, и я прочитал его вслух:

«Небесный свод навис над тысячами улиц,

И собирается гроза,

На ветке вот уже слеза.

Ну, а вокруг лишь тени безразличных лиц.

Они мелькают, кто куда,

Их не запомнить никогда.

А завтра, так же, как вчера

И небосвод и та гроза.

Другие лица пред глазами.

Они себя не знают сами.

А мир кружится и летит,

Меняет нас, меняет память.

Вот уж и новый, кто бежит,

Придёт его черед растаять».

 

— Чьи это строки? – Спросил я, закончив читать.

— Мои стихи, — просто ответила Луна. Она смотрела на меня как – то задумчиво.

Я удивился.

— Так ты пишешь стихи, значит, — я перечитал стихотворение ещё раз. – Ты пишешь здесь о том, что все мы не вечны?

— Вечно только небо, — кивнула она, — и звёзды, а мы уходящее и приходящее. Все мы.

— Ты, конечно, права, — согласился я. – И значит пока мы здесь, под этим вечным небом и звёздами, нужно делать всё, что хочется. Стремиться запомнить как можно больше лиц.

— Безразличных?

Я пожал плечами:

— Не все безразличны в этом мире к окружающим.

Она улыбнулась и встала со скамейки.

— Вот ты, например, небезразличен к кому?

— Мне не всё равно на моих родителей. На моих друзей и близких и…

— Нет, это всё не то. Друзья и близкие это понятно, пусть и не для всех. Есть люди, которым плевать на родных. Я не о том. Я о чужих нам людях, незнакомых. Мы видим их сотнями и нам безразлична их судьба. – Она стояла напротив меня такая воодушевлённая этой нашей беседой, что её настроение передалось и мне. – Человек, проходящий мимо нас в толпе с грустным лицом, никому не интересен. Разве нет? Разве ты, увидев в толпе печального человека, подойдёшь к нему и спросишь, что с ним случилось? Почему он так печален?

— Он подумает, что я сумасшедший.

— Вот именно! Наше общество устроено так, что всякое участие со стороны совершенно постороннего, расценивается, как вмешательство в личную жизнь. И мы ни на секунду не задумываемся, что человек просто хотел посочувствовать. Что подошёл с добротой, с искренним чувством. Нам легче просто послать его, отмахнуться, чем задастся вопросом: зачем на самом деле он подошёл? Вот поэтому все равнодушны к чужому горю. Нас так приучили.

— Я не совсем согласен с тобой.

— Почему же? – Она прищурилась, будто плохо видит. Было ощущение, что она готова ещё и притопнуть ногой.

Я тоже встал.

— Ну, — подначивала она себя, — подойдешь ты разве к незнакомому человеку в слезах?

— Я уже подошёл, ты забыла разве? А ведь мы с тобой и знакомы толком не были. – Я наблюдал за её реакцией. Она вдруг отступила от меня на шаг и опустила взгляд к своим босоножкам.

Я же отступать не собирался и продолжил:

— И я спрашиваю тебя, искренне, не потому что хочу вмешаться в твою личную жизнь, почему же ты плакала там на балконе?

Она резко вскинула голову и посмотрела на меня. Взгляд был холодный, гневный. Ей явно не понравилось, что я опроверг её суждение.

— Скажи мне, ты ведь плакала из – за Коли? Его мама рассказала мне, что у вас не всё гладко, что ты не хочешь быть с ним, а он держит тебя. Это так?

Я знал, что это было жестоко, но поделать с собой ничего не мог. Мне нужно было это знать. Нужно было быть уверенным в этом.

— Он угрожает тебе? Да?

Вот же я дурак. Ну, зачем, зачем я всё это наговорил! У неё было такое выражение, будто она меня сейчас ударит. Хорошее же завершение прогулки.

А она стояла и молчала. Потом вдруг повернулась и пошла от меня прочь.

— Маша, — крикнул я ей вслед, — прости меня!

Но она даже не обернулась. Я был виноват. Я её обидел. Мои слова просто не могли расцениваться ею, как сочувствие. Слишком жёстко они прозвучали.

Итог нашей беседы был таков: Луна оказалась права. Я хотел посочувствовать, но даже не заметил, как жестоко вторгся в её личную жизнь. Где же тут искренность? Нет её и в помине.

Я стоял и смотрел, как она удалялась, даже не пытаясь догнать. Я не имел  право. Она скрылась, а я всё стоял.

Не знаю, сколько прошло времени, но я вдруг почувствовал мокрые капли на своём лице. Пошёл дождь. Я медленно побрёл домой. У подъезда оглянулся назад, на её балкон. Он был пуст. Ещё бы, что ей делать на балконе в дождь?

Дома никого не оказалось. Я  снял мокрую одежду и надел сухую. Пошёл на кухню, что-нибудь перекусить.

Позже я сидел на диване в гостиной и смотрел на часы. Стрелки отсчитывали время, а я всё сидел и сидел, и почти не шевелился. Было странно, что домой так никто и не шёл. Куда все подевались? Время было уже около шести вечера, когда я вдруг очнулся всё на том же диване.  Уснул и даже не заметил. За окном всё также шёл дождь, и было пасмурно и уныло, словно на дворе стояла глубокая осень, а не середина июля.

Я встал с дивана, когда услышал, что во входную дверь кто-то тихонько, почти боязливо стучит. Вышел в коридор и включил там свет. В дверь опять чуть слышно постучали. Я открыл дверь и выглянул в подъезд. Это была она.   Сидела на лестнице. Когда дверь открылась, она посмотрела на меня. Глаза её блестели отчего-то, одежда была мокрой, с волос стекала вода.

— Маша, — чуть слышно проговорил я.

— Я боялась, что откроет тётя Вера. Не очень хотелось бы с ней встречаться.

Я протянул ей руку:

— Тебе открыл бы только я, потому что я дома один.

Она поднялась. Посмотрела на мою протянутую руку и взяла её своими, как и утром, тёплыми мягкими пальцами.

— Зайдёшь?

-Я просто хотела сказать тебе, что сегодня утром поступила глупо, убежав.

— Давай не будем стоять на лестнице, хорошо?

Она кивнула, и мы вошли в квартиру, не разрывая рук. Луна скинула босоножки, мы прошли с ней в мою комнату.

— Так вот где ты живёшь, — констатировала девушка, осмотрев мою комнату, — очень мило. Я была тут несколько раз. В смысле не в комнате, а вообще в квартире.

— Понимаю. Коля приглашал тебя. – Это мысль была совсем неприятна мне. Я подал ей полотенце. – Присаживайся. – Я пододвинул стул к ней ближе.

— Если придёт твоя тётя…

— Скажем, что ты искала Колю.

Она вздохнула. Отпустив мою руку, Луна присела на стул. Вытерла влажные волосы. Я сел на кровать. Мне было немного неловко, хоть вёл я себя храбро, по крайней мере, старался.

Я был удивлён, что она пришла. Думал, и разговаривать не захочет со мной больше. Но я был очень рад, что она здесь, сидит в моей комнате.

— Хочешь чаю?

Она отрицательно покачала головой.

— Я пришла, чтобы сказать, что ты был прав. – Маша отложила полотенце и посмотрела на меня.

— Прав?

— Ты посочувствовал мне, не прошёл мимо, когда увидел, что я плачу. Спасибо тебе за это. А наш спор…

— Да ну его этот спор, — махнул я рукой. – Давай забудем о нём.

— Но я хочу ответить на твой вопрос. Насчёт Коли.

Я был весь внимание. Меня действительно интересовал ответ на вопрос, который я задал ей. Я смотрел на неё, затаив дыхание.

— То, что рассказывала твоя тётя о нас с Колей.

— Да? – Мне было немного стыдно за то, что проявляю такой явный интерес к тому, что меня вообще не касается, но я ничего не мог поделать с собой: мне хотелось знать, что Луна не хочет быть с Колей. Вернее хотелось, чтобы это было так.

Она нервно поёрзала на стуле.

— Это… правда, — вздохнула грустно, а я наоборот выдохнул. —  Я не люблю его, никогда не любила. Дело в том, что когда мы познакомились, я тут была совсем одна. У меня вообще никогда не было близких друзей. Наверно, я одиночка, не знаю. Мне хорошо одной. Ну, и когда я переехала сюда, Коля увидел меня и сразу подошёл, заговорил. Пригласил в клуб, где они занимались. Он показался мне тогда таким хорошим и добрым, что я просто не смогла отказать ему. Так как мы жили в одном дворе, виделись мы часто. В клубе же я и с остальными познакомилась, но ни с кем не подружилась, как ты знаешь. И со Светкой не очень сложилось. Но Коля каждый вечер просил, чтобы я с ним туда ходила. И я ходила. Так продолжалось день ото дня. Он нравился мне тогда, правда.

Всё само собой как-то закрутилось. И вот уже мы считались парой. Он провожал меня каждый день до подъезда. Целовал в щёку.

Пришла осень. Мы пошли в школу, но и тогда также по вечерам сидели в клубе.

Это случилось в конце октября. Была холодная погода, сильный ветер и дождь. Ветер такой пронизывающий, что дрожишь всем телом. Вечер подходил к концу и все собирались по домам. Мы с Колей вышли из клуба, и он предложил пойти по другой дороге, не как обычно. Мне же хотелось скорее оказаться дома. Я запротестовала. Тогда он схватил меня за руку и потащил по дороге.  Было уже темно, ребята разошлись. Мы были одни. Я пыталась высвободиться из его хватки, но не могла. Он боксёр, высокий и сильный. Разве мне тягаться с таким.

— Ты такая хрупкая, — кивнул я. Во мне закипал гнев.

— Что ты делаешь? Зачем? Говорила я ему. А он будто не слышал. Когда мы оказались в пустынном парке, он остановился. Отпустил мою руку и засмеялся. Я перепуганная смотрела на него непонимающе. «Все нормально, — говорил он. – Теперь ты знаешь, какой я сильный». Он схватил меня и прижал к себе так, что я начала задыхаться. Я брыкалась в его руках, но это было так, словно бабочка трепещется в сжатой ладони. Не выбраться, только умереть. Он ослабил немного хватку, когда понял, что мне больно. Сказал, что хочет целовать меня, обнимать, а я ему этого не даю. Что я холодная, как луна, что светит в небе. Что я также далека от него. Говорил, что любит больше жизни и хочет нормальных отношений со мной. Тогда я в ответ крикнула, что не люблю его и не хочу быть с ним. Я ведь и не говорила ему, что согласна с ним встречаться. Он придумал это у себя в голове и поверил в это. И всех заставил поверить. Даже меня на какое-то время. Всё это я сказала ему. Он разозлился и ударил меня по лицу. Удар был не сильный и хорошо, иначе я бы упала. Но нет, я удержалась на ногах. Он испугался, стал просить прощения, чуть не плакал. Говорил, что не сможет без меня. А я не могла заставить себя даже посмотреть на него.

— Почему ты всё же с ним осталась? – Я мерил шагами комнату, сидеть, слушая её рассказ, я не мог.

— Я пожалела его. – Она закрыла лицо руками на секунду, как бы собираясь с мыслями, а потом продолжила. – Я пожалела его, и это было главной ошибкой. Понимаешь, он жесток. Ты знал его отца?

— Нет, — покачал я головой, — Он умер, когда я был маленький. Вроде бы сердечный приступ. Тётя Вера – сестра моего отца и они не особенно общались, я их и вижу то в третий раз, наверно. Поэтому мало, что знаю.

— Мне рассказала Света. Они вместе с Колей выросли. Его отец был злым человеком. Колю он не трогал, но жену бил постоянно. Жили- то все в одном дворе, крики ругани были слышны часто. Он много пил, а тётя Вера всё терпела и терпела. Она не заявляла на него. Маленький Николай как мог, защищал мать. Но разве может ребёнок противостоять взрослому мужчине? Он видел отцовскую жестокость своими глазами. Представь, день ото дня слышать ругань родителей, смотреть, как папа избивает маму, и быть не в силах её защитить. На всех детей это действует по — разному. На Колю это подействовало слишком сильно. Когда его отец умер, тётя Вера, пусть так говорить и нельзя, но она почувствовала себя, наконец, свободной. А Коля… стал таким, каким стал.

— И что же было после того вечера? – Спросил я.

— Особо ничего не поменялось. Я просто не могла быть с ним нежной и чуткой. Всё время перед глазами стоял тот вечер в парке. Коля вёл себя спокойней, но я видела, что он зол. Ведь я отдалилась ещё больше. Он вымещал злость на ринге, но этого ему со временем оказалось мало.

— Что ты имеешь в виду? – Я остановился и посмотрел на неё.

— Однажды он снова ударил меня.

Мой кулак впечатался в стол.

— Что ты делаешь? – Испуганно спросила Маша.

— Прости, не удержался, — я виновато посмотрел на неё. Надо же быть таким дураком, чтобы проявлять свою злость, когда она рассказывает о жестокости своего парня. Кретин. – Продолжай, пожалуйста.

Луна кивнула:

— Это случилось в январе, после нового года. Мы гуляли в том же парке. В какой-то момент, он потянулся ко мне, хотел поцеловать, а я резко оттолкнула его. Это его взбесило. Он стал говорить, что его всё это уже достало. Что я не позволяю даже дотронуться до себя, и его это бесит. Он схватил меня за запястье, притянул к себе и стал целовать. Я даже описать не могу, как страшно мне стало. Он укусил меня до крови. Я вскрикнула и толкнула его. Он упал в снег. А потом как вскочит! И с размаху ударит меня прямо в грудь. Мне стало больно дышать. Я покачнулась, но опять-таки, не упала. Как назло, вокруг, как и в первый раз не было ни души. Вот, точно, специально. Я сказала, что всё кончено на этот раз, а он схватил меня за воротник и прошипел на ухо, что ничего не кончено, ничего не закончится. Стал угрожать, что если брошу его, то он расправиться со мной. А если буду встречаться с другими, то и им не поздоровится. Говорил ещё много ужасных вещей. Я пообещала, что между нами всё останется по-прежнему, если он пообещает больше не трогать меня. Он согласился. Больше он ни разу не поднял на меня руку, а я, ни разу не пыталась с ним расстаться.

Она замолчала. И я молчал. В моей душе всё ныло. Как может человек утверждать, что любит и творить такое с любимой? Нет, это не любовь. Это болезнь. Страшная. И насколько же права была тётя Вера! С каждой секундой решимость моя росла. Я должен был остановить это. Каков же Коля! Я и не подозревал, что он чудовище. Да и откуда я мог это знать? Я  его – то толком и не знал.

— Это нужно прекратить, — жёстко сказал я. – Он не может удерживать тебя силой и страхом. Права он такого не имеет. Сейчас же пойду и разберусь с ним.

Я направился было к двери, но Маша вскочила со стула и подбежала ко мне.

— Нет, не думай даже. Тебе нельзя этого делать!

— Почему же?

— Ты что не понял? Он жесток! Ему плевать, кто стоит на пути. Пусть даже собственный брат. Он сметёт тебя, будь уверен.

— Я не дам ему издеваться над тобой больше, Маш.

Я обернулся к ней и посмотрел в её красивые голубые глаза, сейчас полные слёз. Невыносимая мука наполнила моё сердце.

— Ты такая красивая, — прошептал я. – У меня сердце замирает, когда я смотрю на тебя, понимаешь? Как я могу позволить и дальше ему запугивать тебя? Как?

-Олег, — она улыбнулась сквозь слёзы и положила свою тёплую ладонь мне на щёку. – Ты мне тоже очень, очень, правда.

Это своеобразное признание вызвало во мне улыбку. Я прижался щекой к её ладони, злость, что клокотала в моей груди после её рассказа, стала стихать.

— Маша, ну что мне делать? Я не могу оставить всё, как есть.

— И не надо! Нам нужно только немного подождать.

— Чего подождать?

Она взяла меня за руку и потянула на диван.

— Давай присядем и расскажу.

Я кивнул. Мы присели.

— Мы с родителями уедем из этого города к новому учебному году.

Я был удивлён:

— Уедете?

— Да. Мой папа преподаватель. Историк. Ему предложили место в одном из университетов в Москве. Его старый друг. Они учились вместе. Папа, конечно, согласился. Вот поэтому, мы уезжаем через несколько недель. Я пойду в новую школу.

Я не верил, тому, что слышал. Луна переезжает в Москву? Это же с ума можно сойти. Мы будем жить в одном городе! И никакой Коля нам не сможет помешать быть вместе! Я сидел и улыбался, словно маленький ребёнок новой игрушке. Она тихонько засмеялась.

— Теперь ты понимаешь? Коля не сможет помешать мне уехать.

— Он ведь не знает?

— Нет, конечно, нет. Я бы не стало ему говорить.

В порыве радости я обнял её. Она не отстранилась. Нет. Только ещё больше прижалась ко мне.

— Мы сможем видеться там и гулять…

— И разговаривать, — подхватил я.

— И ходить в музеи…

— И в кино…

— Да куда и когда угодно, — засмеялась она. А потом вдруг взглянула на часы на её руке и резко встала.

— Боже, время то! – Воскликнула она. – Мне пора.

— Как? Куда?

Я тоже встал.

— Я сказала Коле, что ухожу ненадолго, а прошло уже два часа! Мне нужно в клуб, иначе он начнёт искать меня.

Она засуетилась, стала поправлять ветровку и волосы.

— Я не отпущу тебя одну туда. Пойду с тобой.

— Нет, я пойду одна. Если он увидит нас вместе, может понять, что мы небезразличны друг другу. Поверь мне, это понять можно. А он тем более может.

— Но как же…

— Ты тоже можешь пойти, но чуть позже, ладно?

Она смотрела на меня с надеждой на понимание, и я не мог не понять её страх. Сам же я не боялся. Мне было плевать, что подумает Коля.

— Ладно, — кивнул я. – Пусть будет, как ты хочешь.

Мы пошли к выходу. Я наблюдал, как она надевает свои маленькие босоножки, а в душе моей нарастала какая – то тревога. Два щелчка и готово. Она повернулась и открыла входную дверь. Сделала шаг. Я взял её за руку, останавливая.

— Не хочу тебя отпускать, — прошептал я ей.

— Это совсем ненадолго. Скоро мы встретимся вновь. Я буду на том же месте, когда ты придёшь. Писать новые стихи. А ты позже прочтёшь их вслух. Ты так красиво читаешь. – Она потянулась ко мне и оставила лёгкий поцелуй на моих губах. Потом сбежала по лестнице.

Я выбежал на лестничную площадку и слушал, как удаляются её шаги. Чувство чего – то неотвратимого снова посетило меня с такой силой, что стало больно в груди. Сердце колотилось во всю мощь. Я услышал звук закрывающейся подъездной двери, а затем всё стихло. Я стоял один на верхней ступеньке в полутьме лестничной площадки.

Сколько прошло времени не знаю, наверное, несколько минут. Я очнулся от своего транса и зашёл обратно в квартиру. Решил переодеться и тоже пойти вслед за моей любимой девушкой.

Сказано – сделано. Через десять минут я уже завязывал шнурки на кроссовках. Телом я находился ещё в квартире, но душа моя была уже рядом с ней.

Взявшись за ручку двери, хотел было открыть её, но она открылась сама. Снаружи. Передо мной стояла тётя Вера с двумя тяжёлыми на вид пакетами в руках.

— О, ты меня напугал.

— Извините, тётя Вера.

— Собрался куда – то? Поможешь мне с пакетами? Коля дома?

Я отступил на шаг, пропуская тётку. Я не ответил ей ни на один вопрос. Всё кипело во мне: мне нужно было бежать, а я стоял и топтался здесь за ненужным разговором.

— Мне нужно…

— Поможешь и пойдёшь, давай. – Она всучила мне пакеты, и я пошёл на кухню. Она пришла следом с очередным заданием.

— Давай разберём всё, и я от тебя отстану.

Я старался делать всё как можно быстрее. От этого получалось только хуже. Батон колбасы упал на пол, затем я разбил банку майонеза. Тётя странно смотрела на меня. Не выдержав, она меня остановила:

— Олег, что это с тобой? Ты нервничаешь.

Я пожал плечами:

— Нет, всё нормально, я могу идти?

Она кивнула, а я пулей бросился в коридор, потом в подъезд. Как преодолел все ступеньки, не помню, наверно, кубарем скатился вниз.

Я бежал по улицам, стремясь скорее оказаться в клубе. Даже не заметил, что дождь кончился. Тревога моя нарастала. В голове звучали Машины слова: «Я буду на том же месте, когда ты придёшь. Писать новые стихи». Если бы меня кто-нибудь спросил в тот момент, почему я так встревожен, я бы не смог ответить. Может быть — это была интуиция, я не знаю. Но я чувствовал, что Маша в опасности. Думаю, такое случалось со многими людьми хоть раз в жизни. Вы чувствуете, что должно произойти что-то не хорошее, но не можете это чувство объяснить ни себе, ни другим. Так было и у меня.

Наконец я вбежал в клуб. Тут играла музыка, ребята что-то шумно обсуждали и смеялись. Я огляделся по сторонам, но не увидел ни Колю, ни Машу. Их не было здесь. Так, где же они?

Вдруг в полутёмном углу, там, где стояли кресла, я увидел Свету. Я направился было к ней, но она резко встала с кресла, быстро кинула на меня горящий взгляд и, ни слова не сказав, промчалась мимо меня к выходу.

Что это с ней такое? Её поведение было странно, но я не пошёл за ней. Вместо этого я подошёл к ребятам и спросил, знают ли они, где Коля и Луна. Ушли прогуляться, таков был ответ. Давно ли? Полчаса назад.

Эх, мне эти тяжёлые пакеты тёти Веры. Не они, я бы успел. Застал бы Машу здесь. А теперь? Что делать теперь? Куда они могли уйти? Зачем? Просто прогуляться? Я в это не верил. Луна сказала, что будет ждать меня здесь. Она бы не ушла, раз пообещала. По своей воле точно. Неужели Коля всё узнал о нашем разговоре? О наших чувствах друг к другу? Нет. Откуда он мог узнать? Об этом знали только я и Маша. Уж, Маша точно не стала бы рассказывать всё Коле. Сама ведь просила меня молчать.

Что же тогда случилось? Вопрос оставался открытым для меня. Где они? Светка. Быть может, она знает что-то. Я вышел из клуба, в надежде, что она ещё неподалёку, но её нигде не было видно. Ушла.

Я стоял и не знал, что предпринять. В конце концов, решил пройтись по улицам. Вдруг я их встречу?

Около двух часов подряд я ходил по улицам и искал их. Тщетно. В двенадцатом часу ночи я вернулся в квартиру моей тётки.

— Коля? – Тётя Вера вышла из комнаты.

— Нет, это я, Олег.

— А где же Коля? Ты видел его? – Голос Веры Николаевны был беспокойным.

— Он был в клубе, потом ушёл. Но я его не застал. Наверно, придёт скоро.

— Я ему звонила несколько раз, но телефон недоступен.

Вот я осёл! Почему же я не взял у Маши номер телефона? Я пошарил по карманам. И тут же вспомнил, что в спешке я не взял сотовый. Так что позвонить я девушке не смог бы, даже будь у меня её номер.

— Не беспокойтесь, всё равно придёт. Это же его дом.

Я равнодушно пожал плечами, снял кроссовки и прошёл в свою комнату. Я не мог посочувствовать тёте, потому что я не волновался за брата. Я его ненавидел за его отношение к Маше. Возможно, моё проявление равнодушия к беспокойству Веры Николаевны, было неправильным, но сделать я с этим ничего не мог.

Так же как и уснуть не мог в эту ночь. Ходил из угла в угол, смотрел каждые десять минут на часы. Мне хотелось бежать, искать её. Но где? Если она уже дома? Тогда не зачем пугать своим ночным появлением её и родителей. А если её нет дома? И родители её так же не спят сейчас и беспокоятся?

Был второй час ночи, когда я услышал какую-то возню в коридоре. Я вышел. В коридоре горел свет. Коля сидел на полу, прислонившись к полке для обуви.

— Коля, — позвал я.

Он обернулся и посмотрел на меня невидящим взглядом. В мгновение его глаза налились кровью. Он узнал меня сквозь пьяную пелену. Вскочил на ноги, шатнулся, потом вновь обрёл равновесие.

— Ты! – Крикнул он, и в два шага преодолел расстояние между нами. Я не ожидал от него такой прыти в его состоянии. Он размахнулся и ударил меня в челюсть своим огромным кулаком. Я отлетел к двери гостиной.

В это время из своей спальни выбежала растрёпанная Вера Николаевна.

— Коля, что ты делаешь? – Закричала она.

— Это месть, — прошипел мой брат, — теперь его черед.

— М… месть? Какая ещё месть? За что? – Непонимающе уставилась Вера Николаевна на своего сына.

— Знаешь ли ты мама, — заплетающимся языком проговорил Коля, — что этот хлыщ, этот доходяга на мою девчонку позарился! Влюбился в неё, да? Знаете ли Вы, Вера Николаевна, что они тут планы строили за моей спиной? В этой самой квартире, у меня же дома! – Взревел он. Он вдруг потерял равновесие и упал, ударившись головой об пол.  – Я заставил её всё рассказать. Знаешь, братец, я умею заставлять…

Тётя Вера бросилась к нему, но он оттолкнул её.

Я поднялся, потирая скулу, которая распухла с быстротой молнии от Колиного удара. Но боли я не чувствовал.

— Где она? Что ты сделал? – Я с ненавистью смотрел на него, хотя знал, что мне его не побороть.

Он пытался встать, но не мог. Тогда, прекратив попытки, посмотрел на меня гневно:

— Ей я уже отомстил! Это твоя вина! Твоя!

— Где она? Скажи мне?

Он вдруг заплакал, как маленький ребёнок. Вжался в стену, будто хотел исчезнуть в ней.

— Её нет. Она была моя! – Вдруг закричал он, — Моя! А теперь ничья больше.

— Как ты не понимаешь? Человек не вещь, чтобы принадлежать кому-то. Она не любит тебя, ты знал это. Она тебя боится! – Во мне всё ныло, мне хотелось взять и ударить его об стену. – Говори, где она.

— В парке. Уже давно. Вряд ли ты застанешь её живой. – Он уронил голову на грудь и промямлил еле слышно. – Ты виноват в этом.

Большего мне от него не было нужно. Я вбежал в свою комнату, накинул ветровку и схватил телефон со стола. Наскоро влез в кроссовки. Перед тем как выбежать из квартиры, я мельком взглянул на Веру Николаевну. Она стояла, не шевелясь, бледная, как привидение. Кошмар, свалившийся на голову бедной женщины, был неописуем. Сын убийца! Нет, не думай об этом. Она жива, конечно, жива. По – другому быть не может. Ты ей столько всего ещё не сказал. У вас впереди должна быть целая жизнь. Смерть не может быть ТАКОЙ жестокой!

Я несся, не чувствуя земли под собой и почти не видя дороги. В голове молотком стучала лишь одна мысль: успеть вовремя. Что он сделал с ней?

Наконец я достиг парка. Обежал все дорожки. В глубине парка, там, где почти никогда не гуляют отдыхающие, я заметил её. Она лежала, прислонившись спиной к дереву. Я не подбежал, а прямо-таки подлетел к ней. Тусклый фонарь освещал её бледное лицо. Её поза была не удобной, голова завалилась на бок. Слёзы готовы были брызнуть из моих глаз, но я сдержался. Наклонившись к ней, я пощупал пульс. Не сразу, но я почувствовал его. Чуть заметный, но он был.

— Маша, — позвал, — это Олег.

Тишина в ответ. На левом виске я заметил кровь. Он ударил её. Висок очень чувствительное место, она могла умереть мгновенно. Но она жива. Жива.

Скорая! Нужно звонить! Трясущимися руками я достал телефон из кармана куртки и набрал нужный номер. Взяли трубку после третьего гудка. Я очень быстро и сбивчиво объяснил, что к чему. Обещали приехать как можно быстрее. После я позвонил также в милицию, я не мог по – другому: должен был сообщить о преступлении.

Убрав телефон обратно в карман, я посмотрел на Машу. Мне хотелось обнять её, прижать к себе, но я боялся этим причинить ей вред. Я не знал, что сейчас происходит с ней. Она была такая неподвижная, что я испугался и вновь нащупал её слабый пульс.

Начал накрапывать дождь. Этот проклятый дождь, никак не мог отступить сегодня! Я снял с себя куртку и укрыл Машу. Придвинулся к ней как можно ближе, стараясь не задевать и не тревожить её. Я так страшился неосторожным движением сделать ей ещё больней, чем было уже! Смотрел на её красивое лицо, белое, как мел, с неподвижными губами, которые так недавно оставили след на моих губах.

— Маша, — шептал я ей, — только живи, борись. Не оставляй меня. Мы с тобой ещё не гуляли по Москве, ты же знаешь. У нас с тобой планы, разве ты забыла? Ты так мне нужна. Будь со мной, я прошу тебя.

Потом я шептал молитвы, те, что знал ещё в детстве. Мама научила меня им. Сейчас я был ей за это благодарен.

Сколько прошло времени, я не знал, наверное, с получаса. Я полностью промок, но не замечал этого. Я услышал звук сирены и очнулся. Снова пощупал пульс. Привстал, всматриваясь вдаль. Так и есть: скорая прибыла.

Через десять минут Маша была уже в скорой. Она до сих пор была без сознания. Я хотел поехать с ней, но меня взять отказались, ведь я не был родственником.

Следом приехала и милиция. Я как мог, объяснил, что и как. Ведь сам я не знал, что именно тут произошло. Хотя догадаться было не трудно. Я назвал адрес, где сейчас находился Коля. Они взяли меня с собой. Неужели подозревали меня в причастности? С другой стороны, они же не знали меня. И я оказался здесь, на месте преступления. С их точки зрения я мог понять их подозрения на мой счёт.

Что было дальше, помню с трудом. Не получалось думать ни о чём, кроме неё. Как она там? Жива ли?

Мой разум окутала какая – то пелена, заслонила меня от действительности. Помню только, как приехали в квартиру моей тётки, как допрашивали моего братца. Он признался в совершённом преступлении. Даже не пытался отнекиваться и возражать.

В участке меня ещё раз допрашивали. Потом отпустили. Было около пяти утра, когда я оказался на улице. Всё также моросил дождь. Я не направился домой. Я пошёл в больницу.

Зашёл в приёмный покой. Там было сухо и тепло. Я согрелся немного. Эта ночь вымотала меня, но я не мог не узнать, что с Машей.

Я подошёл к медсестре, рассказал, что и как. Упросил её сходить и узнать, как там Маша. Она сначала не соглашалась, но, видя мой несчастный вид, кивнула.

Ждал я не долго. Несколько минут. Медсестра вернулась и сообщила, что «девушка без сознания, но уже в не опасности».  Это принесло мне немного облегчения. Я решил вернуться утром.

Выйдя из больницы, я остановился, не зная, что мне делать. Мне не хотелось возвращаться к тётке, по крайней мере, сейчас.  Я знал, что она уже позвонила моим родителям. Они выезжают утром, чтобы забрать меня домой. Эта история переполошила их, а как же иначе. Никто не ожидал, что Коля окажется способным на такую жестокость. У меня это не укладывалось в голове до сих пор.

На улице было уже светло, поэтому я решил подождать тут же, на скамейке. Ждать было всего несколько часов. Я присел и совершенно не заметно для себя уснул, прислонившись к спинке.

Разбудил меня женский голос. Я отрыл глаза. Надо мной стояла всё та же медсестра. Она была одета не по — больничному. Наверное, смена кончилась и, выходя, она заметила меня.

— Что же ты здесь спишь, парень? – Участливо поинтересовалась она.

Я протёр глаза, посмотрел на здание больницы.

— Я хотел бы навестить девушку, о которой спрашивал несколько часов назад. – Ответил я ей.

В её взгляде промелькнула жалость: слишком потрёпанный был у меня вид.

— Пойдём, я провожу тебя до палаты.

Отказываться я не собирался.

Когда я подошёл к Машиной палате, возле неё стояли три человека: двое мужчин и женщина. Один из мужчин – доктор, судя по одежде. Второй – высокий и плотный, посмотрел на меня, сдвинув брови к переносице. Женщина, вся в слезах, тоже окинула меня взглядом.

— Здравствуйте, меня зовут Олег, — вежливо представился я. – А вы, наверное, Машины родители?

Как только я назвал своё имя, женщина сделала шаг вперёд, отгораживая меня от двери палаты.

— Что тебе здесь нужно? – Взвизгнула она. – Ты же брат этого чудовища! Я знаю! Зачем ты пришёл???

— Лена, успокойся, — медленно проговорил мужчина, отец Маши. – Молодой человек, я прошу Вас уйти и не приходить сюда больше.

— Но я только хотел…

— Вам не нужно ничего хотеть здесь! – Повысил он свой строгий голос. – Или нам вызвать охрану?

Женщина позади него всхлипывала. Отец Марии смотрел на меня так, будто это я чуть не убил его дочь.

— Зря вы так, я не враг Маше, — тихо проговорил я, развернулся и пошёл прочь из больницы.

Мама моей любимой девушки крикнула мне в след:

— Убирайся, и чтобы больше духу твоего не было возле её палаты. С нас достаточно вашей семейки.

Я вышел на улицу и побрёл в сторону тётиного дома. Идти мне больше было некуда. Все мои вещи были там. Да и нужно было привести себя в порядок.

Я не понимал, почему Машины родители отреагировали так негативно на моё появление. Разве я желал Маше чего — то плохого? Я просто хотел быть рядом с ней. Мне так нравилась эта удивительная девушка! Я не мог отвечать за поведение почти незнакомого мне брата. Я и не знал его толком. А они причислили меня к своим врагам, наряду с ним. Мне Коля тоже теперь враг. Они ничего не знали. Ну, конечно, Маша не рассказывала им ничего о нас и наших с ней планах! Да и когда бы ей это сделать? Всё случилось так быстро и неожиданно, что мне до сих пор не верилось в произошедшее.  Они не знали ничего. По всей видимости, и того, что это я нашёл её в парке и вызвал скорую. Но они знали, кто я такой. Я брат человека, который едва не лишил жизни их единственную дочь. Этого было достаточно, чтобы я стал им ненавистен. Я и  вся наша семья.

Я уже подходил к дому, когда зазвонил мой телефон. Мама.

— Привет, мам, — устало сказал я в трубку.

— Олег, дорогой, мы всё знаем! Мы уже выехали.  К вечеру будем в городе.

— Тётя Вера вам рассказала.

— Да, ох уж эта их семейка! Я так не хотела, чтоб ты ехал туда, к ним. Она очень сбивчиво говорила, мы толком и не поняли ничего. Что конкретно произошло, сынок?

— Мам, я так устал. Давай не будем говорить об этом по телефону. Расскажу, когда приедете, ладно?

— Хорошо, дорогой. Ты скажи, ты сам в порядке?

— Да, мам, всё нормально. Я цел и невредим. По крайней мере, физически.

— А девушка? Как она?

— Жива, слава Богу.

— Хорошая новость.

— Я вешаю трубку, мам. Буду у тёти в квартире.

— Хорошо, милый.

Я нажал кнопку завершения вызова. Войдя, в квартиру, где ещё недавно Коля набросился на меня, я осмотрелся. Почти ничего не указывало на то, что здесь произошло. Кроме, разве что, скомканного ковра в прихожей. Да ещё челюсть моя ныла от Колиного удара.

Я сходил в душ, надел чистую одежду. Я не знал, что мне делать. Мыслями я всё время был там, в больнице, с Машей рядом.

Что теперь будет дальше, я тоже не знал. Коле грозит срок за покушение на убийство. Пусть его посадят. Я совершенно не жалел его. Мне было наплевать, что он чувствует. Он знал, что Луна не любит его. А заставлять человека против его воли, да ещё и угрожать расправой! Я не мог этого понять. Да и не хотел.

Главное, чтобы с Машей всё было в порядке. Но как узнать о её самочувствии? Родители её, меня прогнали, а появляться там вновь, быть виновником очередного скандала, я не мог. Как же? Как же мне узнать, как там Маша? Светка! Ну, конечно, она же может пойти в больницу, не боясь, что её прогонят. Я собрался набрать её номер, когда услышал, как входная дверь хлопнула, оповещая, что кто – то пришёл. Тётя Вера, кто же ещё?

Через пару минут она вошла в мою комнату. Бледная, уставшая и совершенно потерянная.

— Ты здесь.

-Да, — тихо сказал я.

— Я позвонила твоим родителям.

— Знаю, — кивнул я.

Она присела на край кровати и уставилась в стену немигающим взглядом.

— Колю теперь посадят.

— Тётя Вера…

— Нет, не говори ничего. Я всё понимаю. Он совершил ужасный поступок. А ты не мог не сообщить в милицию. Его в любом случае нашли бы. Ведь ты не стал бы ничего скрывать, да и девушка тоже. Я благодарю небо, что она осталась жива. Ты понимаешь, если бы ты не успел вовремя, она бы не выжила. У неё сильная травма черепа. Он ударил её кулаком, она упала и сильно ударилась. У него очень тяжёлая рука, ты это знаешь. А она такая хрупкая.

Сейчас в голосе тёти Веры не было и капли того пренебрежения и неприязни к Маше, которые я слышал ранее.

— Это правда? Скажи мне. То, что говорил Коля о вас с этой девушкой. Это правда? Ты влюблён в неё?

Я молчал.

— Значит правда.

— Она не хотела быть с ним. Он знал это. Маша рассказала мне, что он два раза ударил её. Она говорила ему, что не хочет быть с ним, а он ей угрожал.

— Хватит, хватит, перестань.

— Но это правда!

— Знаю, знаю, что она не хотела быть с ним. Сама тебе говорила об этом. Коля, он… так похож на своего отца, жестокого человека! Я не хотела замечать это их сходство. Всегда говорила себе, что он не будет таким. Но если на правду закрывать глаза, она никуда не денется. Ох, мой сын, что же ты наделал!

Она заплакала. Тихонько так, и горько. Я подошёл к ней, хотел взять за руку, но она отпрянула от меня. В глазах её загорелся огонь. Она вскочила с кровати.

— Ты уедешь отсюда, когда приедут твои родители. И я прошу тебя, никогда больше не приезжай сюда. Я никогда больше не хочу видеть тебя. Уезжай, уезжай.

С этими словами она вышла из комнаты. Я понимал её состояние. Умом она понимала, что я поступил правильно, но сердце не могло принять правду. Она всё – таки винила меня, несмотря ни на что.

Позже я пытался дозвониться до Светы, но никто не отвечал. К вечеру приехали мои родители. Я говорил, что не могу уехать, не узнав, что с Машей, но они и слушать меня не хотели. Мама сама собрала мои вещи, а отец погрузил в машину. С тёткой они даже не перекинулись и парой слов. Хотя могли бы посочувствовать ей.

— Ты ни минуты больше не останешься здесь, Олег, — сказала мама. – А насчёт девушки, позвонишь из дома и узнаешь как она.

— Но мама…

— Никаких возражений, сын. – Это всё, что сказал папа.

Перед тем как сесть в машину, я ещё раз набрал номер Светы. Трубку взяла, какая – то женщина.

— Алло.

— Здравствуйте, могу ли я поговорить со Светой.

После недолгой паузы женщина ответила:

— Не можете, Света в больнице. Врачи борются за её жизнь.

— Что? Но как? Что с ней?

— Она наглоталась таблеток.

Молчание, а потом лишь короткие гудки. Я не знал, что думать. Света наглоталась таблеток. Хотела покончить жизнь самоубийством? Что за бред такой??? Из – за чего? Столько вопросов и ни одного ответа. Я не понимал, как Света могла сделать такое! Почему? Тогда это осталось для меня загадкой.

 

 

***

 

Шестнадцать лет прошло с того дня, как я уехал от моей тётки. Шестнадцать долгих лет. И все эти годы я искал её. Луну. Машу. Я перепробовал всё, что мог, разные варианты.  Даже частного детектива нанимал. Но всё было тщетно. До недавней неожиданной встречи. Теперь я точно знаю, где она, знаю, что случилось с ней после тех событий.

После того, как я уехал домой с родителями, я всячески пытался узнать, что с Машей. Узнавал номера телефонов людей, которые могли мне что – то о ней рассказать. Но, словно судьба нас разделила и не хотела нашей новой встречи. Я не смог узнать ничего о ней. Она будто исчезла. Будто и не было её в моей жизни. Но ведь я знал, что она была. Я – то всё помнил. Моя память никуда не делась.

Через несколько месяцев после возвращения домой, я всё – таки уговорил отца съездить в тот город. Но оказалось, квартира, в которой жила Маша и её родители, продана. Новые жильцы сказали, что они купили эту квартиру чуть больше месяца назад. А бывшие жильцы куда – то уехали. Их было трое. С ними была дочь.

Тогда я пошёл до дома, где жила Света, но и её семья больше не жила там. Клуб был закрыт. Причины мне неизвестны. У меня было такое ощущение, что все кого я тут знал, испарились куда – то. Я встретился только с одним человеком, которого знал: он был из ребят, что занимались боксом. Но разговаривать он со мной не стал. Наверное, из – за Коли.

Так я и уехал, ничего не узнав, с пустыми руками. Годы шли, а я всё не мог успокоиться.

Пять лет назад, я узнал, что моя тётя Вера умерла. Она так и не смогла оправиться от своего горя. Дело в том, что Коля повесился в тюрьме. Так, по крайней мере, сообщили. Произошло это через три года после того, как его посадили. Тёте Вере тогда стало по — настоящему тяжело. Даже отец откинул все их бывшие ссоры и ездил к ней иногда. Она болела, долго и тяжело.

Моя же жизнь продолжалась. Своим поискам я уделял много времени. Но и, конечно, другие стороны моей жизни я не мог отменить. Я выучился, пошёл работать. Родители мои всё чаще заговаривали о том, что мне пора жениться, что они хотят внуков. А я… Я не хотел никого, кроме моей Луны. Во мне всегда теплилась надежда, что однажды я найду её.

И вот, несколько недель назад произошло событие, которое совершенно изменило меня и мою жизнь.

Напротив офиса, где я работаю, через дорогу, стоит небольшое кафе « У Марии» (я всегда вспоминаю Машино лицо, когда вижу это название). Каждый день я хожу обедать туда. Кафешек по улице много, но «У Марии» мне нравиться больше, чем в других. Оно уютное, красиво и неброско обставленное, готовят очень вкусно, меню разнообразное: от закусок до супов и вторых блюд. Десерты наивкуснейшие!

В тот день, как всегда я пошёл обедать в любимое кафе. Вышел я раньше, чем обычно, так как закончил намеченную работу. Присел в кафе за свободный столик, заказал салат и кофе. Людей было немного, меня обслужили быстро. Ел я не торопясь, времени была уйма.

Мысли мои были заняты Машей. Я вспоминал, как мы сидим с ней на скамейке, и я читаю вслух её стихи, как она рассказывает мне о жестокости Коли, как сидит рядом со мной, как целует меня, как её глаза с надеждой смотрят в мои…

Вдруг моё внимание привлекла, вновь вошедшая женщина, одетая в бежевое пальто (стоял октябрь) и светлые сапожки. На плече её висела огромная дамская сумка (женщины обычно называют это сумочкой)  в тон пальто. Но не громоздкая сумка привлекла моё внимание,  а две тёмные косички, красиво заплетённые у неё на голове. Эта причёска вдруг напомнила мне о той, кого я уже и не вспоминал давно.

Женщина остановилась у входа: она говорила по телефону. Я услыхал её смех, звонкий и чистый. Он показался мне знакомым. Несколькими минутами позже её весёлый разговор закончился. Она убрала трубку в свою большую сумку и подошла к столику, стоящему  напротив моего. В какой —  то момент её взгляд упал в мою сторону. Я замер. «Не может быть» — пронеслось у меня в голове. Что – то кольнуло меня внутри. В моей памяти всплыл знакомый образ. Я не верил своим глазам, но это была она. Да, она стала старше, но не настолько, чтобы я не узнал эти черты. Правильный овал лица, чуть вздёрнутый нос, выдававший весёлый характер, серые глаза, светящиеся озорными огоньками. Шестнадцать лет прошло с тех пор, как я видел это лицо.

Я встал из – за столика, не отрывая от неё взгляда. Она смотрела на меня так же пристально.

— Света? – Спросил я.

Она, казалось, застыла. Тень пробежала по её лицу.

— Олег. – Это был не вопрос, а утверждение. Она тоже узнала меня.

— Здравствуй, — сказал я и улыбнулся. Оцепенение её спало, и она подошла ко мне.

— Здравствуй, Олег.

Я отодвинул второй стул и предложил ей присесть. Она молча села. Я тоже. Наше молчание длилось, как мне показалось, несколько минут. Она изучала меня.

— Что, постарел? – Я не выдержал первым.

Она расслабилась, улыбнулась.

— Как тебе сказать? Мы стали старше. Ты возмужал. Выглядишь очень хорошо.

— И ты.

— Раньше ты так не считал.

— Шестнадцать лет многое меняет в жизни.

— Это точно.

Каковы шансы вот так встретить давно знакомого человека в таком большом городе? Почти нулевые. И поэтому я должен расспросить её обо всём. О Маше.… Ведь она знает, что случилось с Машей? Должна знать.

— Значит, ты живёшь в Москве. Давно?

— Да, уже много лет.

— Замужем? Дети, наверное, есть?

Она кивнула.

— Близнецы. Вернее двойняшки.

— Чудесно, — я снова улыбнулся.

— Ну, а ты?

— Я один. Ни жены, ни детей. Только работа.

Вопрос, который жёг меня изнутри, всё никак не мог сорваться с моих губ. Я стал говорить про свою работу и спрашивать её о всяких мелочах, которые на самом деле меня не интересовали. Узнал, что мужа её зовут Александр, что он работает сам на себя (держит сеть каких – то магазинов, я даже не уточнил каких). Она работает в детском саду воспитателем и дети её в её же группе. И ещё кучу всего так не интересовавшего меня.

Но момент настал, когда она вдруг спросила:

— Почему ты один, Олег? Неужели тебе не хочется свою семью?

— Хочется, — ответил я, — Но я не вижу себя ни с кем другим, кроме… Свет, расскажи мне о ней.

Она шумно втянула носом воздух. Она ждала этого вопроса. Мне почему – то показалось, что отвечать она не хочет.

— Я ищу её уже много лет. ВСЕ эти годы. Но ничего. Совсем. Знаю только, что она с родителями уехала вскоре после того, что случилось.

— Ты ведь не знаешь, — задумчиво проговорила она.

— Не знаю чего?

— Да и откуда бы тебе знать.

— Я не понимаю.

Она взглянула на меня. В её взгляде была печаль. Она будто не хотела говорить, но не могла не сказать.

— Олег, Маши нет.

В первую минуту я даже не понял, что значили её слова.

— Что значит, её нет?

Она замялась как – то сразу, чуть отодвинулась от стола.

— Она умерла, Олег. – И Света вздохнула, будто тяжкий груз упал с её плеч. А я просто сидел и тупо смотрел на её губы, с которых сорвались страшные для меня слова. Умерла. Умерла. Умерла.

— Олег, я… — Она не знала, что сказать. Потёрла рукой лоб, словно у неё разболелась голова.

— Как? Почему? – Ко мне вернулся дар речи,  я недоумевал, я не понимал и не верил ей.

— Я не знаю, как тебе всё это рассказать. – Мне показалось она встанет сейчас и убежит.

— Когда?

— Уже давно, очень давно. Через полгода после того, что с ней случилось.

Бах. Сердце моё забилось так, будто хотело выскочить из груди, а потом я перестал вообще ощущать что – либо. Это был удар для меня! Все эти годы я искал Машу. Во мне жила вера, что я вновь увижу её, когда – нибудь, смогу обнять её, посмотреть ей в глаза. А сейчас эта вера разлетелась на мелкие осколки, вонзившиеся в меня и причинив нестерпимую боль. Я НИКОГДА больше не увижу её, я НИКОГДА не прикоснусь к её нежной руке, и НИКОГДА  больше не смогу ощутить прикосновение её губ. Это слово стучало у меня в голове. НИКОГДА.

Передо мной возник Машин образ: вот она сидит в сторонке от всех и пишет стихи в своём маленьком блокноте, вот  смотрит на меня своими прекрасными голубыми глазами, а вот тянется ко мне и целует. И тут же я вижу, как она лежит без движения возле дерева, струйка крови стекает по виску…

— Олег, — Света тронула  мою руку. Я очнулся от моих видений. – Мне так жаль. Жаль, что ты не знал, жаль её, и вообще я…

— Расскажи мне. – Попросил я. Я немного совладал с собой и своими чувствами. Я должен был знать. – Ведь она выжила, я знаю это. Тогда.

Света кивнула:

— Да, ты прав.

— И я знаю, что они уехали из города, вскоре. Я был там. Новые жильцы мне сказали.

— Всё так.

— Так что же произошло? Скажи мне. Я имею право знать.

— Не думала я, что когда – нибудь мне придётся… — Она проговорила это так тихо, что я едва расслышал. Было впечатление, что внутри неё идёт какая – то борьба.

— О чём ты говоришь?

— Ладно. – Видимо она решилась на что – то. Взгляд её стал твёрдым и уверенным.

— Дело в том, что в тот вечер Маша получила тяжёлую травму. Удар по голове, который нанёс ей Коля, оказался не смертельным, благодаря тебе её спасли. Ты вовремя её нашёл. Но последствия этого удара были необратимы.

— Что именно ты имеешь в виду?

— Когда её выписали из больницы, я пришла навестить её. Но она меня не узнала. Она вообще не помнила, что с ней произошло, не помнила Колю, всех ребят, и… тебя.

— Потеряла память? – Мне это показалось совершенно необычным, ведь я никогда (опять это слово) не сталкивался с таким.  Хотя слышал, что такое случается.

— Не знаю, как это назвать. Наверное. Но доктор говорил, что видимых причин для потери памяти нет. Она будто закрыла какую – то часть своей памяти от самой себя. Последствия таких травм непредсказуемы, понимаешь. Ведь мозг человека, как и космос: скрывает в себе множество различных тайн. Может она поставила какой- -то психологический барьер. Я не знаю, я же не специалист.

— Постой, но почему ты вообще к ней пришла? Ты ведь не любила её, негативно к ней относилась.

Света вздохнула.

— Видишь ли.… Это я виновата в случившимся тогда. – В глазах её была мука невыносимая.

— Как это, ты? Постой, ты ведь тоже попала тогда в больницу?

— Верно.

— Я не мог понять почему. Я звонил тебе, но трубку взяла твоя мама и сказала, что ты таблеток наглоталась.

Света сняла с плеча свою большую сумку и положила её на колени. Руки её, я заметил, немного подрагивали. Она сжала сумку руками.

— Верно. Слушай, Олег, я очень много лет живу с чувством вины. То, что я тебе расскажу, я не рассказывала ни одной живой душе. Эта наша встреча, наверно, не случайна. Я не верю в случайности. Все эти годы я носила это в себе, это отравляло мне жизнь. И на самом деле я не так уж счастлива, как хочу казаться. Пришла пора рассказать кому – то, что я натворила шестнадцать лет назад. И хорошо, что это будешь именно ты.

Она говорила всё с таким чувством обречённости, что мне даже стало жаль её.

— Пока я ничего не понимаю.

—  Я расскажу с самого начала, хотя не уверена, что ты меня поймёшь. Я сама не понимаю сейчас, зачем я это сделала. Я не подумала о последствиях. Дело в том, что мы с Колей всё детство провели вместе. Жили в одном дворе, дружили. Я прекрасно знала, что за человек его отец. Знала, какая у Коли жизнь. Поддерживала его, как могла. В возрасте восьми лет, я поняла, что Коля не просто мне друг. Без него я не видела себя в будущем. Когда мы стали постарше я уже знала, что люблю его. Я надеялась, что и он увидит во мне кого- то больше, чем просто друга детства. Но этого не происходило. Я всё лелеяла свою надежду.  Я думала признаться ему в своих чувствах. Может, узнав о них, он поймёт, что и сам что – то чувствует ко мне. Но в этот момент,  появилась Мария. И Коля расцвёл, словно сирень в мае. Он бредил ею и всё рассказывал мне. Именно тогда мы начали отдаляться друг от друга. Он больше не звал меня погулять вечерами, мы не сидели в кафе и не ели мороженное. Он всё время крутился возле Маши. Мне она казалась отчуждённой от всего и вся. Холодной, как луна. Коля называл её прекрасной. Да, она была красива и загадочна. Я однажды так и сказала ей —  «Маш, ты какая – то холодная и далёкая от всего, что тебя окружает». Она только улыбнулась и ничего не ответила. Коля видел, что мы не подружились. Он не понимал почему. Попросил меня быть ближе с ней. Я попыталась, как – то раз. Села с ней поговорить. Она спросила про Колю, про его детство. Я рассказала и про отца не умолчала. А ещё сказала, что Коля в чём – то похож на своего отца. Есть в нём жестокость. Конечно, я сказала это специально, но ведь это была правда. Я замечала иногда за Колей злость на друзей и одноклассников. На ринге,  бывало, так распалится, что начинал колотить соперника, что есть сил. Его останавливали, а он будто и не замечал, что увлёкся. Извинялся потом. Маша сказала, что ей в это не верится. Она будто назвала меня лгуньей.

— Поверь, я не вру. Сама убедишься. – Это было сказано со зла. Я не думала на самом деле, что он правда поднимет на неё руку.

— Но он это сделал, — сказал я.

Она кивнула:

— Я не знала этого. После того разговора я больше не пыталась сблизиться с ней. Я просто наблюдала за их отношениями. Я думала, что мой рассказ как – то повлияет на неё. Но нет, они были вместе. Коля был на седьмом небе от счастья. Если бы я не была так ослеплена тогда своей ненавистью к Луне, я может, и заметила бы её истинное отношение к Коле.

— Она его не любила, и быть не хотела с ним. Она говорила ему об этом, но он не слушал. А потом и вообще запугал.

— Я же говорю, я не знала. Да и не хотела знать. Я себя жалела. Считала, что она его у меня отобрала. Время шло. Всё было по – прежнему.  Я вроде бы даже смирилась с тем, что Коля не для меня. И тут вдруг приезжаешь ты. Ты понравился с первого взгляда. Да, звучит забито, — она улыбнулась. – Но это правда. Я отвернулась от Коли и направила взор на тебя. Думала, что забуду о нём, если смогу быть с тобой. Какого же мне было, когда я увидела твои взгляды, направленные в сторону Луны. Я сразу всё поняла. Это взбесило меня. Опять она. Не я. Я возненавидела её с ещё больше силой, чем раньше. Чем же я хуже?

-Свет…

— Не перебивай меня, Олег, — жёстко сказала она. – Однажды я увидела вас в парке. Вы сидели и так увлечённо о чём – то болтали, что не заметили меня. Я встала в тень дерева, неподалёку. Наблюдала за вами, слышала обрывки разговора. Я поняла тогда, что она влюблена в тебя. Так нежно она смотрела на тебя. Ваше взаимное чувство разожгло во мне зависть. Самую настоящую. Я убежала тогда. Чувство собственного бессилия убивало меня. И тогда я решила помешать, вам быть вместе. Мне даже в голову не пришло, что если вы сойдётесь, то Коля будет свободен. Я бы могла тогда попытаться снова сблизиться с ним. Но нет. Всё, о чём я думала в тот день, это как бы сделать больно ей. Ревность, порой, меняет людей до неузнаваемости. Хотя внешне я ничем себя не выдавала. Вечером того же дня мы были в клубе. Маша была грустна. Она подошла к Коле и сказала, что уйдёт ненадолго домой. Она вышла, а я пошла за ней, так, чтобы она меня не видела. Я шла следом, а она даже не знала об этом. Когда мы вошли в наш двор, она свернула не к своему, а к Колиному дому. Зашла в его подъезд. Она пошла к тебе, не домой. Я стала ждать. Моё воображение рисовало картинки перед моими глазами. То, чем вы там могли заниматься. Воображение у меня яркое. Дождь хлестал, а я всё стояла. Прошло не менее двух часов. Она вышла, наконец. Я побежала в клуб. Мысли мои были предельно ясны. Я всё рассказала Коле. Я не просто сказала, что видела вас вместе. Я приукрасила очень сильно. Сказала, что видела вас обнимающихся, целующихся, смеющихся. Я много всего тогда наговорила ему. Я разбудила зверя своим рассказом. Я видела это в его глазах. А потом в клуб вошла Маша. Я отошла от Коли и стала наблюдать за ними. Коля вёл себя на удивление спокойно. Я не ожидала этого. Они поговорили о чём – то и ушли из клуба, не сказав ни кому и слова. Я представила себе, как Коля будет кричать на неё, как разорвёт отношения. Я даже представляла, что он ударит её. Я чувствовала радость от осознания, что сделала ей плохо. Тогда это чувствовала. Потом ты прямо – таки ворвался в клуб. Ты искал глазами её. У тебя был напуганный вид. Я не понимала почему. Ты ведь не мог знать о моём разговоре с Колей.

— Я просто почувствовал страх за Машу, интуитивно.

— Интересно. Такое бывает?

— Бывает, — холодно ответил я.

— Я к тебе не подошла. Хотела сначала, но передумала. Мне вдруг стало отчего – то не по себе. Я пробежала мимо тебя, не сказав ни слова. Не спала полночи, всё утра ждала, когда смогу пойти в клуб и насладиться победой. – Она замолчала на секунду, перевела дыхание и продолжила. —  Утром, ко мне зашла мама и сказала, что Маша в больнице, на грани смерти. Что Коля чуть не убил её. Его задержали, он сделал признание. Мама общалась с родителями Маши, поэтому и знала.

И вот тогда, в тот момент, я поняла, что натворила. Мир мой рухнул. Я металась по комнате и не представляла, что мне делать. Я, своим собственным языком, разрушила жизнь не только человеку, которого любила много лет, но и ещё двум другим людям. Теперь уже меня сжигало не чувство ненависти или ревности. Нет. Теперь это было куда более страшное и губительное чувство. Вина! Она точила меня изнутри. Мне было так больно, что я уже ни о чём не думала. Я пошла в мамину комнату, взяла все таблетки, что нашла у неё и закрылась в своей спальне. Я глотала их одну за другой, а передо мной стояло мёртвое лицо Луны. Я не должна была жить. Вот о чём я думала, когда у меня, спустя какое – то время закружилась голова. Больше я ничего не помню о тех минутах. Я очнулась уже в больнице, и мне это было странно. Я хотела умереть, но я осталась жива. Когда мама пришла ко мне я спросила о Маше. Её жизнь была в неопасности. Мне не стало легче от этого. Я не рассказала маме, почему хотела умереть. Я никому не рассказала.

Почему я осталась жива? Почему Бог сохранил мне жизнь? Я не знала, но у меня теперь была цель: я должна была хоть как – то искупить вину перед Машей. Когда меня выписали из больницы, я стала навещать её. Сначала ходила к ней в палату, потом домой. Я старалась быть к ней как можно ближе, ухаживала за ней с разрешения её родителей. Они сначала удивлялись, ведь мы не были лучшими подругами. Но потом стали относиться с благодарностью. Моя помощь была им кстати. Я, конечно, благодарности не заслуживала.

Вскоре они собрались переезжать в Москву. Хотели найти специалиста для Маши. Ведь она не помнила часть своей жизни, как я уже говорила. Местные врачи не знали, как помочь. Разводили руками. Они уехали. Так получилось, что мои родители тоже решили переехать. Папу перевели в Московский офис за отличную работу в сфере продаж. Я была рада: я снова могла видеться с Машей, ухаживать за ней. Перед отъездом я была у Коли. Я спросила его, почему он никому не сказал о причине его гнева. Почему умолчал обо мне.

— Это только моя вина. – Так он сказал. Больше я с ним не виделась. Я уехала, а он, как и моя любовь к нему остались позади. В Москве у меня началась новая жизнь. Я каждый день после школы ездила к Маше, разговаривала с ней, помогала, чем могла. К слову, говорила в основном я. Она стала молчаливее, чем была. Всегда была бледна и грустна. Она не узнавала меня, думала, что я вроде сиделки. Да. – Она задумалась на секунду. – А затем начались эти… – Продолжила Света, – припадки. Нервные. Похожие на приступы эпилепсии, но не было пены изо рта или плотно сжатых челюстей. Она не теряла сознание. Но, когда это случилось в первый раз, я была у неё. Она вдруг замерла, побледнела больше обычного и как закричит! Её стало трясти, она упала. Я успела подхватить её. Она дёргалась у меня на руках, а я не знала, что делать. Я позвала её маму, и она вызвала скорую. Машин приступ прекратился ещё до приезда врачей, но они всё равно забрали её. И тут началось: у неё брали различные анализы, делали МРТ,  кучу разных процедур, я и названия – то не знаю. Через какое – то время её выписали, и отец привёз её домой. Но её случаем заинтересовалось много врачей. Все хотели исследовать её мозг и тело, словно она подопытное животное. По нескольку раз в неделю, то к ним домой наведывался какой – нибудь врач, то её саму нужно было вести в больницу. Она терпеть не могла  их. Докторов, в смысле. Всех этих психотерапевтов, неврологов, хирургов и многих других, кто, как она говорила иногда, совал нос в её голову, — Света еле заметно улыбнулась. – Она так уставала от внимания, которое уделялось ей, что порой мне казалось, она готова кричать от бессилия что – либо изменить. А приступы повторялись всё чаще. Однажды, после празднования Нового года, я вновь пришла к ней. Я не была у неё около недели. Мне открыл её отец. Лицо у него было… белое. Я спросила, что произошло, а он как зарыдает. Я ни разу в жизни не видела, чтобы мужчина так плакал. Он рассказал сбивчиво, что день назад у Маши случился очередной приступ. Она упала и сильно ударилась головой о край стола. Она не выжила. Я не знала, что сказать. Я думала о том, что мне уже никогда не искупить вину перед ней. Вина осталась со мной навсегда. – Она замолчала в этот раз надолго. Минут пять, не меньше длилось наше общее молчание.

— Машу хоронили в закрытом гробу. Сказали, что в момент падения у неё случилась  судорога, которая сильно исказила лицо. Да я и не расспрашивала о деталях её смерти. Родители похоронили дочь, а я похоронила вину глубоко в себе. И до сих пор она там, внутри меня.

Я сидел и осмысливал всё сказанное и это,  казалось мне, каким – то нереальным. Вокруг меня сновали люди туда – сюда, а я ничего не слышал. Словно в вакууме находился. Надежда, которая все эти годы была моим лучом, исчезла, растворилась в рассказе Светы. Найти Машу – вот было смыслом моей жизни. А теперь? Что мне делать теперь, когда я знаю, что Маши нет?

— Где её похоронили?

— На Ново богородском.

— Я хочу побывать там.

— Конечно, я покажу тебе, где…

— Да.

— Только скажи когда.

— Завтра, в одиннадцать.

— Хорошо.

Я попросил счёт. Пора было возвращаться на работу, хотя рабочее настроение улетучилось совершенно. Заплатив по счёту, я встал из – за стола.

— Олег, — снова обратилась ко мне Света, — Знаю, что ты не простишь меня, что ненавидишь и…

— Я не ненавижу тебя, Свет, — спокойно сказал я. – Мне жаль тебя. Встретимся в одиннадцать у входа на кладбище.

С этими слова я двинулся прочь из кафе. На выходе на меня налетели двое детей, резко открывшие двери. Мальчик и девочка. Следом зашёл мужчина и отчитал их:

— Маша, Олег, нужно спокойно открывать двери и входить в кафе. Видите, что вы наделали. Извините моих сорванцов. – Обратился он ко мне. Я посмотрел на Машу и Олега: они виновато опустили головы.

— Ничего страшного, — улыбнулся я и вышел. Глянув в окно кафе, я видел, как дети подскочили к Свете и стали обнимать её по очереди, рассказывать что – то. Они были рады видеть маму. Маша и Олег.

 

***

Я стою на кладбище, возле Машиной могилы. Вот с памятника на меня смотрит её красивое молодое лицо. Губы сложились в грустную улыбку, во взгляде кроится таинственность. В моих руках её блокнот. Тот самый, где она писала, свои стихи и рисовала картинки. Света дала мне его, когда на следующий день после нашего разговора мы встретились с ней у входа на кладбище. Она рассказала, как увидела его, лежащий на столе, в тот день, когда узнала о смерти Маши, и взяла его, сама не зная зачем.

— Украла, — усмехнулся я.

— Я не хотела дурного, когда брала его.

— И что? Понравилось?

— Что именно?

— То, что в нём написано.

— Я не читала его. Даже не открывала ни разу. Просто хранила. А теперь отдаю тебе.

Я взял блокнот. Для меня он был дорог. Света показала мне могилу Маши и, оставив зачем – то свой номер телефона, молча ушла.

Я приезжаю сюда несколько раз в неделю. Смотрю на Машино фото, читаю стихи из её блокнота. Так я чувствую, что она рядом. Я часто виню не столько Свету за её поступок, сколько себя. Я бросил любимую девушку. Струсил. Боялся того, что могло быть после её травмы. Боялся  гнева её родителей. Послушался моих и просто уехал. А надо было проявить твёрдость и остаться с ней тогда. Быть может, всё сложилось бы иначе.

Я должен был быть рядом с ней, а не Света. Я должен был заботиться о ней. Тогда, быть может, я не стоял бы сейчас на этом кладбище и не жалел бы о прошлом.

Подул ветер, взъерошил мои волосы. Я огляделся вокруг. Повсюду могилы, много цветов, памятники с фотографиями. И её лицо, повёрнутое в мою сторону.

— Маша, — её чёткий образ предстал передо мной возле одной из могил. Я ясно увидел её: красивую и бледную, закутанную в огромный серый шарф.

Она смотрела на меня пристально, глаза её сияли мягким светом. А я, удивлённый моим видением, утратил вдруг  чувство реальности происходящего…

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Ответьте на вопрос: * Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.