Олеся Штрих. Старый дом (эссе)

..Подрагивали и светились капли дождя на мокрой бельевой веревке. Закатные лучи пронизывали их почти бриллиантовыми искрами и растворялись в вечерних тенях травы и кустов придорожья. Арсений тихо задел одну капельку и размыл между пальцев сухой ладони. Было приятно вдыхать полынный ветер с пожухлого поля и шевелить носком ботинка желтоватую, задубевшую уже траву во дворе старого дома, куда он приехал попрощаться. Темные сырые бревна невысокой стены памятовали и, вроде бы, лучили веселые детские голоса, стук стрел в дворовые ворота и победный смех после метких попаданий. Он явственно слышал, как лилась вода из ведра и тихое топтанье матери в сенях.
Взгляд медленно передвигался, цепляясь за каждый предмет, словно не желая с ним расставаться. Вот старый ошейник Кучума.. — И Арсений, семилетний мальчик, уже мчится вместе с ним бегом по белизне зимника в сторону зеленеющей полосы леса, а над головой синева и бог, там высоко — смотрит на Арсения и радуется вместе с ним. У Кучума пар валит из пасти, в сугробах вязнут они оба, падают, вскакивают и бегут снова, все дальше и дальше. Озеро внезапно, как всегда, открывается за ельником и они подходят к воде. Они всегда подходят к воде этого озера – и летом, и зимой. Озеро — это тайный рубеж, об этом знают только Арсений и Кучум вдвоем, это их маленький секрет. После озера они пойдут назад, в дом, где ждет сладкий чай и печка..Крик черного ворона обернул Арсения в сторону леса. Воздух стал еще прозрачнее и, как будто, застыл стеклом. В нескольких шагах скрипнула под ветром открытая калитка в сад. Арсений послушно пошел на скрип и приоткрыл дверь в бушующий бурьян заросшего малинника. Сморщенные ягоды красной смородины, не успевшие еще опасть в траву, вчера прихватило морозцем. Яблони уже сбросили груз со своих хрупких плеч и готовились уснуть до весны. Что-то невыразимо печалило, болело и согревало одновременно где-то под солнечным сплетением, томило и мокрело в глазах. Обвивало мороком былых сновидений и маминых песен на ночь, искрилось в вечереющем небе и уносилось безвозвратно. И было так жаль отпускать это прочь, и было невозможно удержать.
Вернувшись в дом, Арсений любовно провел ладонью сверху вниз по сухим, добрым кирпичам печки и вышел к машине. Последнее, что врезалось в его память – это горящий костер рябины в покосившейся ограде палисадника и небывалой красоты фиолетово-лиловые цветы под окнами старого дома, распускавшиеся всегда не раньше сентября..Дом тоже прощался с ним навсегда..

 

 

18.10.2018

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Ответьте на вопрос: * Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.