Максим Сентяков. Сзывая всех разбредшихся стрелков (сборник стихотворений)

***

 

Всяк искренен да будет здесь казнён

Жестоким, площадным, кровавым утром,

Где в зрителях восстанет сонм имён,

Кто причастил глупца советам мудрым,

Кто дал ему обманов стройный хор.

Но ветреный школяр сбежал с урока,

И алой нитью в смертный приговор

Закончилась его беспутств дорога.

Играйте громче, трубы! Барабан,

Ритмично, часто, буйно бейся сердцем,

Прерви тот миг, который ныне дан

Предавшим стяг обмана иноверцам!

 

***

 

Я ларвом нарекусь, сойдя с земли,

И образ свой в ночи слепой являя,

Последние кровавые угли

Зажгу для тех, кто не достоин рая.

И горестно, как стая злых собак,

Завою под дождём, да вкупе с ветром!

С костьми взвивая в небо рваный стяг,

Призвав сойти в Аид, к глубинным недрам,

Где бьются неуспевшие понять,

Где Цербер жалко водит грустной мордой,

Где так заждались святу благодать

Смиренный раб и царь порочно гордый!

 

***

 

Я воплю луны дам покой

Узреть и скончаться в тиши.

Костлявой, но властной рукой

С начала до смертной межи

Казать вдаль идущим полкам,

Чья совесть омыта в крови,

Где власть тишины сменит гам,

Где сшитое скажет: «Порви

На части, лоскутья, клочки,

Как душу свою изорвал,

Медали меняя в значки

И круг превращая в овал!»

 

***

 

Сзывая всех разбредшихся стрелков,

Чей полк назначен сызнова в походы,

Омывши взор в купальне облаков,

Что ждут конца – свирепой непогоды,

Не видя сквозь земли зелёный крой

Безумие, почившее навеки,

Я жгучею и гибельной порой

К истокам обращу ручьи и реки!

Нарочно растеряв вот этот вид,

В безумие сменив простые краски,

Я ведаю, что только тот убит,

Кто истину и сны предал огласке!

 

***

 

За каплями стучит обилье жил,

Как дождь, мечтая тоже испариться,

Я слишком опоздал и заспешил

Понять, да окрестить слепые лица.

И город заменяя в ширь полей,

Которую кляну и презираю,

Я день за днём блаженнее и злей,

Я день за днём в аду шагаю к раю.

Запутавшись, не зная как найти

Тот день и час, тот свет, что будет ярок,

Я сам себе твержу: «В сей мир гряди

С обрубленною нитью дряхлых парок!»

 

***

 

Как можно потерять её глаза

В толпе пустых глазниц, бредущих слепо,

Тех лиц, для коих святы небеса

Прокличутся в четыре буквы: небо?

Оставшись и вдыхая этот жар,

Наполненный, пропитанный бездушьем,

Я землю – эту кроху, синий шар

Предам шагам солдат и точным ружьям!

Но сад меня сокроет в свою тень,

Да ветер убаюкает покоем,

И в сладком сне я встречу светлый день,

В котором и скончаюсь с диким воем.

 

***

 

Извечный шум всесуетной толпы

Стремится всласть набить пустое брюхо.

О стены в кровь расшибленные лбы

Кричат о том, что не коснётся слуха,

О чём-то неизбежном и простом,

Бессмысленном в своей животной тяге

Во цвете лет расставшихся с крестом,

Чьи тряпки половые – словно флаги!

И им они приносят сонм присяг

Беззвучных и так искренне-продажных.

И лишь один мой вьётся светлый стяг,

Апостолов сзывая, как присяжных!

 

***

 

Я – нунций, что отверг Святой Престол

И кинулся в бега, меняя взоры,

К лесам ночным взбираясь под подол,

Слепцам в ночи вершащим приговоры.

Но сомкнутые очи размежив,

Все сны смешав, безумно дальше рваться,

Спев Лазаря, который ныне жив,

С которым нищий хочет поквитаться.

И водами омыв сухой язык,

Ни капли ни впитать шершавой кожей,

Я век испил в один бессмертный миг,

Чтоб вечно почивать на царском ложе!

 

***

 

Язык сокроет всё. И лишь секрет

Упустит, проболтавшись между прочим,

И звёзды, предвещавшие рассвет,

Как строй гвардейских тел в толпу рабочих

Ворвутся, да смешают люд земной,

Что знает, как смертельно их паденье,

Идущих в свет обряженной стеной,

Под гимнов нескончаемое пенье!

Секрет сбежит из плена языка,

Всю стражу перебив совсем случайно,

Повергнуть поспешив с вершин врага

И сгинуть, как озвученная тайна.

 

***

 

Дань памяти Альфонса Бертильона —

В извечной пьяной дрожи нервных рук,

Омытая возложена корона

На череп, чей исторгнут смертный звук.

И скалятся зубов ряды белёсы,

И в омуте глазниц – покой да страсть,

Из коих не прольются больше слёзы,

В чьём омуте служанкам не пропасть.

Не будет ни войны, ни встреч, ни песен

У мрамора фонтана в лунный час,

Лишь голос, что безумьем легковесен

Пригласит на балу в предсмертный пляс!

 

***

 

Я Сеною отравлен – яд вершит

Мою судьбу, в крови пуская корни,

Летящий к зареву – однажды будет сбит

И воздух не испьёт священно-горний.

Так много поглащая день за днём,

В часах не знав ни бега, ни услады,

Побитый шут восстанет королём,

И мир зажмут в холёных пальцах фаты.

Причастен к побеждённым и святым,

Штурвал держа посредь волны жестокой,

Я в тело воплощу мечтаний дым

И век свершу величия дорогой!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Ответьте на вопрос: * Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.