Михаил Кобец. Ничто. Глава, видимо, последняя (эссе)

Фрагмент романа «Освобождение»

Сегодня я проснулся и понял. Что умереть страшно. Не книжно, не притворно, а вот так вот: живым мясом – раз и нет меня. И еще знаете что? Умирать – еще страшнее. Вы разницу понимаете между «умереть» и «умирать»? Если пока нет, то значит, вы еще не проснулись. Но самое плохое во всем этом знаете что? Что жить – гораздо хуже.

Рассказывали мне, что я родился. Но я не верю в это. И зачем мне верить? Все очень странно: дом, больница, кладбище. И рассказывали мне, что родился я в 1962 году. Не знаю зачем.

 

Вообще процесс рождения странная, загадочная и даже порой мистическая процедура, приводящая нас к мысли о необходимости отказаться от иллюзий, сопряженных с моралью и с благом заботы о ближних и дальних родственниках.  Кому они нужны, эти родственники? Это балласт к успеху и процветанию личности. Именно поэтому в Древнем Риме практиковали спасение жизни матери в обмен на смерть ребенка. Понимаете меня или где? Вот смотрите – спасти ребенка уже не удается (да и зачем его нужно спасать?). Надо просто извлечь плод и избавить от страдания одного человека за счет смерти другого. Одного человека спасти за счет другого. Можно подумать, что во всей оставшейся жизни это происходит как-то иначе. И вот. Была в этом самом Древнем Риме придумана такая штуковина, не помню, как она называлась, наверное, «расширитель совести». С крюком по периметру. Его вставляли женщине, которая не могла родить, в это самое место, и нанизывали на него головку младенца. А потом «хлоп» — и выдергивали уже готового родиться младенца как пробку из бутылки. Я вот не знаю только – он собирался родиться или все еще думал.

 

И если вы спросите в чем тут мистика, то я ничего не смогу вам ответить. К примеру: восходит солнце и заходит солнце, и мы все это видим. Это мистика или почему? Разве это не чудо? И то, что солнце взошло, и то, что мы это видим. Или мистика – это не чудо? Тогда что же такое чудо – ожидание необыкновенных подвигов Христа по исцелению мертвых или собственная решимость и власть разобраться в своих же грехах и предать свою плоть проклятию и забвению?

И то и другое едва ли имеют смысл. Как вы думаете?

 

Я не знаю этого. И при чем тут женщина, которую оставили жить, чтобы убить ее ребенка? Или убили ее ребенка, чтобы оставить жить ее? Я не знаю этого. Да и зачем мне знать?

 

Рассказывали мне, что Христос – высшее существо. Или не существо, а обыкновенный человек? В общем, он высший Бог. Но я не верю в это. Да и зачем мне верить? Ведь он говорил – не почитай отца твоего земного, а только небесного. Это что? Мне своему родному папе нужно сказать, что он мне не нужен? Дескать, пошел ты на фиг, папа, ты мне не нужен и заботы твои мне не нужны. А может мне маму не нужно любить и почитать? Нет, я не согласен с этим и никогда не соглашусь. Лучше стреляйте меня сразу.

 

И было так: сотворил Бог небо и землю. Это в первый день. А потом, в какой-нибудь десятый он создал отчаяние, чтобы мог человек от всего увиденного им в жизни разочароваться и возненавидеть участь свою. Я вам еще не говорил, что после неба и земли Господь создал человека? Ну, я уже не помню точно, когда именно был создан человек. Наверное, я тогда за водкой бегал в супермаркет. Так вот, продолжаю. И создал Господь человека. Не знаю зачем. И возненавидел человек участь свою, и возненавидел своего создателя. И впал в грех зависти, ненависти и злобы. И отчаяния.

 

Что невозможное случится

известно мне уже давно.

Я знаю – смерть – оранжевая птица

мое склевавшая зерно

но что мне знание – в пространстве,

где нет того, что я люблю?

Не с жизнью я боюсь расстаться,

а с верой в то, чем я живу.

 

Хотя все это странно – не успел я родиться, а уже о смерти думаю. Вы часто думаете о смерти?

 

Я постоянно думаю о смерти. Каждый день, каждый час, а может быть и каждую минуту. В общем всегда

 

Так я пропустил. Имя этому человеку, которого создал Господь, было Адам. Чтоб вы не забывали, кто первый грешник был. Но были еще более страшные имена – Каин, Гитлер, Сталин.

 

Так это я о чем?

 

Рассказывали мне, что смысл жизни в том, чтобы воспитать детей. И при этом еще и любить их. В это я не верю. Нет, конечно, я знаю, что родители меня любили. Но не у всех же такие замечательные папа и мама как у меня были. Просто мне повезло. Правда, ничего из меня не вышло. Уж не судите меня строго. Ни хорошего, ни плохого. Так, амеба какая-то. Полное ничто. То есть абсолютное ничто.

 

Вот я и не верю в возможность жить для детей. Ведь с самого начала неизвестно что вырастет из семени. А вдруг какой-то больной человек? А потом ему мучится всю жизнь? А если у родителей нет денег? Ни на жилье, ни вообще никаких? Тогда придется ребенку доказывать всем, что жить можно и без всего прочего. Как этому мальчику Нику Вуйчичу. Конечно мы все в восторге от его мужества. Родиться без ног и без рук и остаться Человеком. Но едва ли кто пожелает такую судьбу своим детям. Я уже молчу о всех проблемах, которые ждут человека в обычной жизни – ходить в садик, в школу, потом в институт. Посещать иногда больницу, милицию, служить в армии. Потом работать, платить по всем коммунальным счетам, покупать продукты, мебель. А день как проходит у среднестатистического человека? Встать, заправить постель, почистить зубы, сделать зарядку и бежать на работу. А вечером все наоборот. В общем, скучно и неинтересно. Можно, конечно, видеть в этом какой-то смысл и жить для всего этого. Но я спрашиваю вас: разве во всем этом смысл жизни? Дом  – больница – кладбище?

 

Или война начнется и человек ушел на фронт? Он ушел убивать  себе подобных. Ему мало убивать свиней и коров, он хочет убивать людей. Так он убийца, да. Нет, скажете вы, он защитник родины своей, своих родителей, своего дела. Если вы патриот, вы начнете им и гордится: будете хранить его награды, а фото повесите на стену. Честь и хвала павшим за родину. Но я говорю вам: патриотизм  — это болезнь, что-то вроде сифилиса, только гораздо хуже: человек гниет изнутри.

 

В общем, здесь много можно еще говорить. Но смысл останется тот же: 1. кто сильнее тот и прав, 2. мы все рождены,  чтобы обеспечивать блага своих хозяев, 3. а когда наши хозяева будут довольны – мы получим медаль на грудь или премию, и нами будут все гордиться, а может быть, даже дадут почетную грамоту передовика производства.

 

И вот это и есть наша жизнь. И вот это и есть наша жизнь. Наша жизнь от рождения и до самой смерти. Вам нравится такое? Мне – нет. Хочу, чтобы меня любили – как мама с папой, как дедушка с бабушкой. Мне не хватает детства. Мне не хватает детства, когда я ловил бабочек и мог кушать пирожки с сыром. Я не хочу работать и жить для своих хозяев, как бы эти хозяева ни назывались  — Бог, Любовь или Идея. Любить? Но любить можно только меня, ибо я один такой во вселенной. Меня надо холить и лелеять, нести по жизни как хрустальную вазу, наполненную водой. Идеи? Идея в том, чтобы поступали как я и в том, чтобы меня кормили. Вот и все идеи.

Бог? Ну, я пока не готов здесь комментировать. Нужно еще подумать немного. Аминь.

 

Так  я это о чем? А хорошо бы пить бросить. И курить. И кушать. И секс тоже. Все это есть зависимости. А зависимость по определению не может быть хорошей и полезной для души. Именно так: для души. А здоровье, положение в обществе, достаток, дети, богатство, стремление быть лучше всех, быстрее и выше – суть вторично. А хочется чего-то важного и настоящего. Чтобы один раз и на всю жизнь, сколько ее ни обнаружиться. По сути, мы одну зависимость, заменяем другой. И еще гордимся этим. Ну как же: был человек наркоман, а стал верить в Бога, был человек маньяк и убийца, а начал любить детей. Говорю вам: милосердие, любовь и справедливость не выше ненависти, злобы и зависти, если совершаются, как обязательные условия  спасения. Посмотрите на птиц божьих. Они не сеют и не жнут, не заботятся об общественном благе и собственном достатке. Вот так и нам надлежит делать: словно все происходит без нашего желания. Потому что самая большая зависимость – наши желания. Не будет желаний – не будет зависимости. И человек перестанет страдать.

 

Вот это и есть моя самая большая проблема: избавиться от желаний без усилий. Прости меня Господи и помилуй, но пока не получается.

 

Все именно так. Потому что воля и власть позволяет лишь одну зависимость заменить на другую. Аминь.

 

А знаете, с чем я соглашусь? Да, есть и такое. Что человеку больше всего нужно в жизни? Это смерть. Не сама по себе смерть, а ее чествование. Ну, вот умер человек. А его все почитают и хвалят за заслуги. И ставят памятники и прочую  музыку играют. Стараются стереть пыль пусть не с покойника, а с его праха, словно из памяти. Ну, а как же: загрязнилась. Нужно вытереть тряпочкой все, что грязно на памятнике. Мы ж чистоту любим. Просто уму непостижимо: сколько памятников поставили в честь умалишенных. А как иначе сказать? Они и при жизни были убогими, верящими только в собственный достаток, силу и власть. И после смерти будут такими. Бог им судья.

 

Я хочу кушать: купить селедку и картошку или еще что.  Это стоит до 20 грн

(теперь уже 70 – война). И денег не хватает на все. Но при этом: как только какая-либо сумма превышает 20 грн., я пасую. Жаба давит. Потому что вино стоит тоже 20 грн  (теперь уже 30). И я покупаю вино  Потому  что выпить я хочу еще больше, чем кушать.

.

Рассказывали мне, что я хороший писатель. Только я в это не верю. Потому что никто меня не печатает. А началось все еще 40 лет тому, когда я начал интересоваться историей Украины и, в частности историей запорожского казачества. Стыдно признаться, но в то время я был именно патриотом.  Мог просиживать в библиотеке сутками, ездил за трубой паровоза по местам, былой славы казачества, ходил по селам, заглядывал в каждый дом и спрашивал старые песни, сказки и прочую непотребность. В общем, был образцово-показательным сыном своего времени, то есть абсолютным предателем и идиотом. Мне было 15 лет.

 

А потом я написал статью о запорожских казаках, которую все хвалили, но никто не хотел печатать. Я отнес статью в ближайший университет в Днепре, где мне мягко намекнули на ошибки: дескать, все у вас правильно и хорошо, но пока вы не вспомните в своем труде сочинения Ленина и Маркса, вас не напечатают нигде. Я тогда «полез в бутылку» и сказал, что я и без Ленина обойдусь  Чтобы все узнали про меня нужно было продолжать быть предателем и почитателем убийц, то есть заглядывать людям в лицо и преданно смотреть в глаза.  А я не хотел этого. И вот результат: 54 года и ничего.

 

Потом было много еще всяких–разных эпизодов: и утверждали в план издательства, опять хвалили и гладили по головке, но в результате одно и то же: вы нам не нужны. Так и не печатают до сих пор. Нет, я опубликовал несколько своих стихотворений и миниатюр. И на том спасибо. Но в литературу я больше не верю. Хватит.

 

Шекспир, Сервантес, Чехов, Достое6вский и Бальзак – это уже не актуально. Важнее всего дивиденды. Хотя по сути дела это ничего не меняет. Человек, как и мир – не меняется никогда: хочет денег, власти и секса. Все очевидно и понятно: пришел-увидел-взял. Вместо морали – выгода, вместо чувства собственного достоинства – достаток. Выжить, выжить любой ценой и быть довольным собой. Современный человек  — это человек, который испытывает удовольствие  и удовлетворение, полное удовлетворение.

 

Или: рассказывают мне, что я буду хорошим писателем. Только и в это я тоже не верю. А знаете почему? А просто мне это уже не нужно. Дайте умереть спокойно. Хоть эта возможность у меня еще осталась?

 

Разве вот это – прабабушка Маша. Родилась в 1887 году, а умерла в 1977. То есть прожила она 90 лет. Странная и страшная была у нее судьба. Потому что последние лет 30 она и не жила, а просто сидела и держала руки на коленях, демонстрируя полную покорность судьбе. Вот так 30 лет и сидела. Мне кажется, что я повторяю судьбу своей прабабушки. Вот в чем, наверное, секрет жизни: в покорности. И я превращаюсь в полное ничто, то есть в абсолютное ничто. Ведь и она, по сути, была совершеннейшим ничто..  И из меня ничего не получилось и не получится уже. Буду так и дальше жить: кушать и испражняться. Вот и все мои достижения, вот и весь смысл моей жизни.

 

Я это еще и потому говорю, что в момент смерти прабабушки Маши случилось вот как. Я помню: вечер, 21 час и вдруг звонок. Я уже сразу понял, что должны сказать, что бабушка Маша умерла. Вы понимаете, я не чувствовал так смерть ни папы, ни мамы, ни дедушки Гриши и никого из родственников. Просто какая-то мистика. Она меня тоже растила и воспитывала: рассказывала свои истории из своего далекого детства, а я прыгал ей на шею и всячески потешался. А она все так же и сидела, сложив руки перед собой и демонстрируя полную покорность.

 

Рассказывали мне, что Ад существует. Но я не верю в это. Я не верю в это. Потому. что я сам — и есть Ад. Прости меня, Господи, и помилуй.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Ответьте на вопрос: * Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.