Альбина Шабалина. Свидания с ведуньей (роман)

 

СОДЕРЖАНИЕ

 

ПРОЛОГ ………………………………………………………………………… 3

История первая. ПРОСТО ЭТАП …………………….………………………. 4

История вторая. ПОСПЕШИШЬ – ЧТО-ТО ВАЖНОЕ УПУСТИШЬ ……… 8

История третья. ЯКОРЯ ОБИД ……………………………………………… 13

История четвертая. ПРАВО НА ВЫБОР ……………………………………. 18

История пятая. КОГДА ТЫ КНЯЖЕСКИХ КРОВЕЙ… …………………… 24

История шестая. КЛОУН ЕВГЕША ………………………………………….. 32

История седьмая. НЕВЕРНУВШАЯСЯ ……………………………………… 37

История восьмая. НЕ ВСЕ МЕЧТЫ СБЫВАЮТСЯ ………………………… 43

История девятая. НЕРАЗРЫВНАЯ СВЯЗЬ ………………………………….. 60

История десятая. ДЕЛО ДУШИ ……………………………………………… 65

История одиннадцатая. РАДОСТЬ ЖИЗНИ ………………………………… 69

История двенадцатая. ПРОСИЛ – ПОЛУЧИ ………………………………… 77

История тринадцатая. КОГДА ЕДА – ТВОЙ ЛУЧШИЙ ДРУГ ……………. 82

История четырнадцатая. ОШИБКИ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ……………………91

История пятнадцатая. ОДИНОКИЙ ВОЛК ………………………………… 100

История шестнадцатая. ПРИВЫЧКА К ПЕРЕМЕНЕ МЕСТ ……………… 111

История семнадцатая. ТИХАЯ ГАВАНЬ …………………………………… 119

История восемнадцатая. НЕПОНИМАНИЕ СИТУАЦИИ ………………… 129

История девятнадцатая. ПАУК ……………………………………………… 137

История двадцатая. УСЛЫШАТЬ СЕБЯ И ДРУГИХ… ………………… 151

ЭПИЛОГ ………………………………………………………………………. 160

 

 

ПРОЛОГ

 

«Кто придёт сегодня ко мне?» – раздумывала ведунья, глядя в окно, за которым шёл дождь. Сильный, проливной. Заливающий дорожки и тропинки, превращающий зелёные лужайки в хлюпающие болотца. «Кто-то постучал? Неужели кто-то отважился на путешествие в такую погоду? Нет, показалось…»

Не все люди умеют молиться. Не все имеют дерзновение приходить к Богу. Не всех удовлетворят наставления батюшки в церкви. Кому-то нужна помощь в молитве, в обращении к Богу со своими бедами.

Кому-то нужно выговориться: тяжело носить в себе свои проблемы, которые другим кажутся ерундой. Людям необходимо понимание. И когда они не находят его среди родных и близких, они идут к ведунье. Нет, она не гадает на картах и не делает заговоры. Она доверяет Богу в том, что Он всё знает, Ему всё открыто, и Он может помочь каждому, кто обратится к Нему с искренним сердцем. Именно так она всегда и поступает.

Ей нечего скрывать и незачем лукавить. Она честно прожила свою жизнь, вырастила детей и внуков. Всегда была готова выслушать каждого, кто обращался к ней. Молилась за тех, кто просил. Но всё это было как-то смутно, ещё непонятно даже ей самой. Но постепенно пришло понимание, что помощь людям – это именно то, чего хочет от неё Господь. И Он хочет, чтобы она этим занималась не от случая к случаю, а постоянно.

Ведунья оставила работу и стала принимать людей с неизлечимыми болезнями, многолетними проблемами. Кому-то она помогла исцелиться от рака. Кто-то её молитвами забеременел. Кто-то встретил суженого и переехал на новое место жительства. Что именно меняло судьбы людей? Ведунья и не пыталась ответить на этот вопрос. Очень многое имело значение. И её дар исцеления, и молитвы, и помощь Бога, и понимание людьми причин своих недугов и неудач, и их желание жить. Не просто осуществлять ежедневные функции как биологический и социальный робот, а жить полноценной жизнью, наполненной смыслом и осознанием. Память ведуньи хранила множество историй, которые всплывали из подсознания под шум дождя.

 

История первая.

ПРОСТО ЭТАП

 

– Я её уже столько лет люблю. Я только о ней и мечтаю. Мне не нужна никакая другая женщина. Но она никогда не обратит на меня внимание!

Казалось, молодой человек был в отчаянии. Но для ведуньи всегда всё было понятно. Не просто, но понятно. Она знала, что можно менять жизни, можно менять какие-то события, но необходимо согласие самого человека. Без согласия она ничего не предпринимала. Человек должен был принять ответственность за совершаемые действия, чтобы потом не обвинять её в том, что она сделала что-то не так. И это было не столько важно для неё, сколько для самого человека. Она не боялась обвинений, ведь человек обвиняет от слабости. Но ведь такими они к ней и приходили: беспомощными, не знающими, что делать, как поступить, и их последняя надежда была на то, что кто-то другой им поможет. Помочь можно, если просят помощи, но действовать человек будет сам, отвечая за свои поступки. Для неё было важно, чтобы человек стал демиургом – творцом своего пути.

Ведунья заговорила медленно и спокойно, слегка покачивая головой, словно посылая к нему свои слова по воздуху:

– Обращайся с ней, как она того заслуживает, проявляй знаки почтения и уважения. И тебе самому нужно измениться. Будешь у меня лечиться, и твой внутренний мир придёт в гармонию, изменятся черты лица. Сейчас они грубые и непривлекательные. Но ты высок и статен. В прошлой жизни ты был конюхом и служил у неё, а она была княгиней. Твоя нынешняя любовь – это память о прошлой жизни. И тогда у тебя действительно не было шансов заполучить её благосклонность и любовь. Но теперь ты можешь это сделать, если захочешь самосовершенствоваться. Ей нужен умный и значимый мужчина.

Эти слова буквально огорошили молодого человека: конюхом? Самосовершенствоваться? Умный и значимый? Он всё ещё не понимал, что ему нужно делать.

Он сидел в большом мягком кресле, таком же, как и у ведуньи. Слева и справа были окна, и ещё был диван. За спиной ведуньи на стене висели многочисленные иконы, на столе под рукой были разложены какие-то книги. Сергей не очень-то верил в Бога. «Не очень-то» – значит, особенно не думал о Нём, просто жил как многие, выполнял свою работу, встречался с друзьями. Ему и в голову не приходило почитать Библию или помолиться, попросить благословения на какое-то дело. Жизнь шла своим чередом, дела спорились, больших проблем у него не было. Только вот с любовью не ладилось. Не знал он, как подступиться, с чего начать, рядом с предметом своих воздыханий начинал вести себя по-дурацки, махать своими длинными руками, орать глупости. Конечно, она одаривала его взглядом и проходила мимо.

– Меняться? Что это значит? – спросил Сергей.

– Расскажи мне, как ты с ней познакомился, – предложила ведунья, устремив свой взгляд в глубину его серых глаз.

– Я поступил учиться… – Сергей замялся, – ну, я не был желторотым птенцом. Я уже окончил техникум, поработал, а потом у нас в городе открылся филиал университета, и я решил поступить хотя бы на среднее. Она преподавала у нас английский язык, и на первом уроке поставила мне пятёрку. Сказать, что меня это удивило, будет мало. Меня просто взорвало от удивления и восторга! Мне всю жизнь ставили одни тройки, и вдруг тут такое… И вообще она была всегда такая спокойная, не орала, как мои прошлые учителя, улыбалась, шутила, добрая была. А однажды в толпе студентов я сматерился, не видел её, а она подошла и дала мне пощёчину и ушла, не читая никаких нотаций, не требуя извинения.

– Значит, она привлекла твоё внимание тем, что отличалась от всех тех, с кем тебе приходилось сталкиваться ранее? – подытожила ведунья, снова кивнув головой.

– Ну да…  Конечно, она была особенная, и ещё она красивая и умная. У меня нет шансов, да? – Сергей с жалким выражением лица взглянул на ведунью, как бы прося помощи и боясь слов приговора одновременно.

– Скажи, а чего именно тебе хочется? – ведунья всегда требовала, чтобы приходящий к ней человек мог чётко обозначить свою цель.

– Я хочу, чтобы она признала, что я такой же, как все, в смысле, не дурак, что я достоин быть рядом с ней, – слова Сергея прозвучали твёрдо и уверенно, и убедили ведунью в правильности её предположений.

– Она ведь уже это признала, поставив тебе пятёрку. Этой пятёркой она поставила тебя в один ряд с прочими, кто не является «дураками», как ты сказал, – теперь ведунья ждала от Сергея осознания того, что его цель достигнута, и что не стоит бороться с «ветряными мельницами».

Лицо Сергея прояснилось, рот растянулся в улыбке. Ему как будто впервые открылась какая-то истина.

– И то, что ты чувствуешь некую разницу между вами, – продолжала ведунья прясть нить своего рассказа, – которая выражается в вашем поведении, говорит о том, что ты способен адекватно оценивать как себя, так и её, равно как и возможность каких-либо близких отношений между вами.

– Спасибо. Вы прямо какую-то пелену с моих глаз сняли. Как будто какую-то завесу приподняли, и я всё увидел в другом свете! Значит, она не считает меня дураком? – это открытие обрадовало Сергея так, как казалось, ещё ничего не радовало в жизни!

– Я уверена, что нет. Хочешь с ней поговорить? – неожиданно предложила ведунья.

– Как? – снова Сергей почувствовал себя в тупике.

– Я могу тебе устроить с ней встречу. Хочешь ей задать какие-нибудь вопросы? – ведунья не улыбалась, и казалось, говорила всерьёз.

– Какие вопросы? – продолжал недоумевать Сергей.

– Отношения между людьми предполагают общение, обмен мыслями, взглядами, мнениями. Подумай, о чём ты будешь с ней разговаривать, что расскажешь, о чём захочешь узнать.

Ведунья имела в виду ментальный контакт, когда человек мысленно обращался к интересующему его субъекту, рисуя в воображении встречу и общение, но не все люди были готовы к подобным экспериментам.

– Да мне сложно, вот так сразу что-то придумать… – Сергей явно чувствовал себя не в своей тарелке. Как-то было некомфортно рассказывать о своих чувствах любимому человеку в присутствии третьего лица.

– Хорошо. Давай это будет твоим домашним заданием. А сейчас садись сюда, в центр комнаты на табурет, положи руки на колени и закрой глаза.

Ведунья зажгла свечу, взяла её в руку и, читая молитвы, начала ходить вокруг Сергея. Он улавливал отдельные слова, но в целом молитвы казались странными и непонятными.

– Уф, – как будто что-то выдохнула ведунья и сказала, – не надо тебе пытаться построить отношения с этой женщиной.

– Не надо? – даже как будто с облегчением отозвался Сергей, – Почему?

– У тебя будет другая девушка. Тоже умная и красивая. И у вас с ней всё получится. Вы поженитесь. А это был просто этап в твоей жизни, необходимый, чтобы ты поверил в себя, начал смотреть на себя по-другому. Для этого ты и пришел сюда. Понятно?

«Удивительно, как складывается жизнь, – размышлял Сергей, выйдя от ведуньи, – ты думаешь, что тебе обязательно нужна эта женщина, а это всего лишь этап в твоей жизни. Но всё-таки очень приятный этап», – продолжал думать Сергей, улыбаясь.

Теперь каждый раз, когда он встречал свою любимую учительницу, он уже не орал и не размахивал руками, а с благодарностью провожал её взглядом, как будто она сделала что-то очень важное для него в этой непростой жизни.

 

История вторая.

ПОСПЕШИШЬ – ЧТО-ТО ВАЖНОЕ УПУСТИШЬ

 

– Я постоянно ничего не успеваю. У меня больше дел, чем возможно сделать! – горячилась новая гостья ведуньи, солидная красивая женщина либо из чиновников, либо из преподавателей. Только они ставят недостижимые цели, а потом сокрушаются о том, что им не удаётся запланированное.

– А зачем ты спешишь? Что толкает тебя на это? – ничто не могло заставить ведунью общаться на «вы»: ни важный вид пришедшего гостя, ни дорогие наряды и золото, украшающие шею и пальцы. Ведунья общалась с душой, а не званием или общественным статусом. А душа для души – всегда родная, близкая, понятная и простая. К чему сложности и придуманные манеры? Правила придумывают для игры, а здесь мы не играем, не притворяемся. Если притворяться, что ты не болеешь, зачем тогда идти к врачу?

– Есть какая-то причина, почему ты должна переделать все дела, которые приходят тебе на ум? Ты ведь сама назначаешь сроки? – продолжала

задавать вопросы ведунья, словно подталкивая свою гостью к нелицеприятному выводу.

– У меня много идей, которые я хочу воплотить. И ведь это правильно – ставить сроки – иначе дела зависнут в неопределённости… – как-то уже более медленно и неуверенно ответила гостья.

– И что – получается? Выполнить запланированное к сроку? – ведунья знала ответ, но ей необходимо было, чтобы гостья произнесла это вслух и сама услышала себя.

– В том то и дело, что не получается! – снова начала горячиться Екатерина Владимировна, – я записываю общий план, прописываю все детали, но постоянно что-то мешает мне: то заболею не вовремя, то какие-то непредусмотренные дела появляются. Я суечусь, стараюсь, недели пролетают, а ни результатов нет, ни удовлетворения.

– У меня такое впечатление, что ты разогналась как экспресс и мчишься на всех парах, пролетая станции, которые мелькают за окном. И ты даже не обращаешь на них внимания, а устремила свой взгляд куда-то вперёд. Как будто главное для тебя – не то, что происходит сейчас и здесь, а то, что будет впереди. А может быть не стоит торопиться? У человека всегда есть много желаний и планов. Какие-то вспыхивают, а потом постепенно отходят на задний план и забываются, потухают. А какие-то становятся значимыми и важными, – ведунья всматривалась в лицо женщины, произнося те слова, которые приходили к ней. – Когда ты сделала шаг – остановись, посмотри, какое влияние оказывает твой поступок. Ведь ты – часть Вселенной, в которой всё взаимосвязано, и каждый твой шаг порождает круги, расходящиеся в разные стороны. Они приходят во взаимодействие с кругами-последствиями поступков других людей. Не стоит спешить. Ведь каждое последующее событие вырисовывается после завершения предыдущего. Когда идёт нагромождение событий, которые как волны, одна за другой,  набегают на берег, невозможно внутренне быстро отслеживать правильность выбранного направления. От чего-то следует отказываться, каким бы привлекательным ни казалось событие. Если предпринимать шаги в разных направлениях, мысленно метаться то туда, то сюда, пытаясь успеть много дел одновременно, то волны наталкиваются одна на другую, разрушая гармонию, плавность и постепенность. Шагнула, осмыслила, увидела, куда побежала волна, какой резонанс она вызвала, какой принесла ответ – определилась куда, в каком направлении двигаться дальше. Снова шагнула – снова пауза, слияние с гармонией и тишиной. Не спешить – это главное в жизни. Есть у нас такие пословицы «Спешка нужна лишь при ловле блох» и «Поспешишь – людей насмешишь». Ты говоришь, что заболеваешь не вовремя. А разве есть когда-то время болеть? Когда человек сам себе скажет: «Ну, теперь все дела переделал, можно и расслабиться, почихать, покашлять, с температурой полежать». Разве такое бывает?

Казалось, пример развеселил Екатерину Владимировну, но она ещё продолжала сопротивляться: все черты лица как будто возражали против сказанного ведуньей, выражая нежелание хозяйки согласиться с необходимостью спокойного и размеренного образа жизни.

– Сама судьба говорит тебе не спешить и останавливает тебя: и через болезни, и через неудовлетворённость, и через невозможность завершения дел. Были у тебя случаи, когда ты что-то делала, считая это важным и необходимым, а потом это оказывалось совершенно бесполезным?

– Да, бывало такое. Но если бы я не сделала этого, я бы позже мучилась, думая, что я упустила шанс, представившуюся мне возможность, – Екатерине Владимировне казалось, что она достаточно понятно объяснила свои поступки. Разве можно было поступить иначе? Теперь она ждала реакции ведуньи.

– А всегда так было? – неожиданно спросила ведунья, не объясняя своего отношения к выбору гостьи, – всегда была нацеленность на результат и неудовлетворённость от невозможности его достичь?

– Не-е-ет, – лицо Екатерины просияло, словно она мысленно вернулась в прошлое, на несколько лет назад. И уже не было никакого напряжения: глаза весело и даже с озорством сияли, тело расслабилось и небрежно развалилось в удобном кресле.

– Вы знаете, ведь раньше у меня не было вообще никакой зацикленности на результате, – было видно, что это открытие доставило необыкновенное наслаждение Кате, она глубоко вздохнула и расправила плечи, – я получала удовольствие от осуществляемого процесса, я всецело была погружена в дело, которым занималась, а результат как-то вообще был не важен!

И теперь удивление своим открытием сменилось блаженством, лучащимся сквозь каждую пору лица. Она даже как будто помолодела, как будто от лица отвалились куски искусственной маски, прятавшей её настоящую сущность, подлинное «я»:

– Я теперь поняла, что моё мировоззрение в какой-то момент поменялось: я переключилась с процессуального бытия на результативное. Мне захотелось постоянно добиваться одного результата за другим. Отсюда и множество планов – чтобы потом было множество материальных результатов, которые можно подержать в руках, показать другим. И в этой гонке я перестала получать удовольствие от процесса. Я захотела стать успешной, знаменитой. А ведь успех не приходит к тем людям, которые сидят, сложа руки. Успех – это результат активной деятельности, награда, которую получают те, кто находится в постоянном движении, поиске, познании, авантюрах. Как говорится: «под лежачий камень вода не течет» и «кто не рискует, тот не пьёт шампанского». Мне впервые в жизни были остро нужны деньги, и я настойчиво и целеустремлённо работала в направлении их получения. Поэтому я не обращала внимания на то, как я живу сейчас, по крайней мере, я старалась это делать, убеждая себя работать на будущее. Как-то так сложились обстоятельства на тот момент, что было не до удовольствия умиротворённого созерцания. Я постоянно находилась в напряжении из-за сроков выполнения работы, из-за условий, в которых приходилось её выполнять. Мне хотелось вырваться из этих обстоятельств, что означало ещё больше работы в сжатые сроки.

Ведунья понимала, что те или иные жизненные обстоятельства даются нам для того, чтобы почувствовать всю гамму разнообразия человеческого бытия. Какое-то время человек живёт спокойно, наслаждаясь тем, что у него есть, тем, что он делает. А когда-то он лихорадочно пытается поймать за хвост ускользающую удачу, хватается то за одно дело, то за другое, теряя рассудительность и способность мыслить созидательно.

– Необходимо понять: если нет удовольствия от процесса – нет результатов. Требуется гармоничное сочетание одного и другого. Отказываясь от результатов, мы явно находимся в какой-то проблеме. Возможно, это недостаточная уверенность в себе, своей значимости, своих способностях и талантах. А может быть, мы и хотели бы что-то сделать, но боимся, что не получим признание людей. Не уделяя любовного внимания процессу, мы обделяем себя в богатой гамме чувств и наслаждений. Нацеленность на результат превращает нас в роботов. Конечно, посмотреть на результаты своего труда прекрасно. Восхитительно видеть, как твои идеи обретают плоть и кровь. Но не нужно спешить: в спешке можно наделать ненужные дела, а важное – проглядеть.

– Я ведь как раз и хотела делать то, что важно и нужно в моей судьбе для меня, – Катерина выдохнула эти слова как что-то сокровенное, что не решалась обсуждать ни с кем, – но не могла разобраться: что же на самом деле является важным, поэтому и старалась успевать делать всё.

– Именно это желание, идущее из глубины твоей души, и тормозило тебя в твоей сконцентрированности на достижении результатов, и в конечном итоге, привело ко мне. Жизненные события, так или иначе, приведут к самому важному – главное не проглядеть его.

– Теперь я знаю, что не нужно торопиться, не нужно пытаться сделать всё, что предлагают. И знаете что? Я теперь решила сама выбирать, чем я буду заниматься. И я не буду устанавливать никаких сроков для завершения дела. Я хочу насладиться процессом. А когда вволю наслаждаешься тем, что создаёшь, неизбежно будет результат. Я теперь понимаю, почему увлечённые своим делом люди оставили свой след в истории. Погружение в любимое дело неизбежно даёт результат!

Казалось, что это открытие такой простой истины имело особую важность для Катерины. Это было как изобретение компаса для мореплавателей, как изобретение бумаги для просвещения, как открытие строения ядра для атомной энергетики. Это было важно, потому что это помогало довериться неторопливому развитию жизненных событий.

 

История третья.

ЯКОРЯ ОБИД

 

– Я всегда хотела всем помочь. Даже если меня не просили. Просто рассказывает кто-то о своей проблеме, и я начинаю думать, что я могу сделать, чтобы облегчить человеку его страдания, как-то поддержать его, ободрить. Я ко всем с добротой, с открытым сердцем, а окружающие почему-то недружелюбно ко мне настроены. Я искренне хочу со всеми быть в хороших отношениях, а люди какие-то гадости обо мне говорят, сплетни разные придумывают. Что со мной не так? – девушка разрыдалась от жалости к себе, к своей неудавшейся судьбе. Она ещё была юная, лет двадцать пять, не больше. Вероятно, этим и объяснялись её душевные порывы: ещё не зрелые, не оформившиеся эмоции вырывались наружу, по-детски наивные и требующие немедленного восхищения и одобрения.

Так, ребёнок, поднявший упавший предмет, гордится своим достижением и принимает восхищение своих родителей и воспитателей. Но чем старше становится человек, тем чаще он сталкивается с тем, что не все его усилия будут оценены по достоинству. А могут и вызвать реакцию недовольства, презрения, зависти. С возрастом человеку нужно научиться различать ситуации: где его ждут, а где его вмешательство будет встречено враждебно. Но этой юной девушке ещё предстояло понять хитрости жизни.

– Всё с тобой в порядке. Ты правильно настроена на помощь, искренность и доброту.

Ведунья задумалась и помолчала. Некоторым людям она сразу выдавала всё, что видела о них. Некоторым приходилось объяснять, каким образом она получает свои знания. Люди приходили к ней за исцелением своих физических и душевных ран, и она не хотела навредить им. Ведунья никогда не обещала, что обязательно поможет, а объясняла, что Бог исцеляет через неё.

Девушка перестала плакать и вопрошающими глазами смотрела на ведунью: «Если она правильно поступает, то почему она чувствует себя так странно?»

– Мы часто в этой жизни сталкиваемся с теми, с кем были знакомы ранее, в наших прошлых жизнях. Ты можешь верить в то, что мы неоднократно приходим на эту планету, можешь не верить. Но я это знаю. Я не могу объяснить то, что с нами происходит, каким-то другим образом. Только тем, что мы уже бывали здесь, и не раз. Те люди, с которыми ты встречаешься в этой жизни, пострадали от тебя в своих прошлых жизнях, и поэтому настроены отрицательно по отношению к тебе, что бы ты ни делала, и как бы ты себя ни вела. Даже в твоих добрых поступках они склонны видеть подвох. Глубинная память прошлого заставляет их ожидать от тебя только плохого. Бог специально сталкивает тебя именно с такими людьми, по отношению к которым ты должна отработать свои долги.

– Что же мне делать в такой ситуации? – явно в растерянности спросила девушка. – Больше не помогать никому? Замкнуться и стать нелюдимой? Перестать доверять людям? – с округлившимися глазами выстраивала перспективу своего дальнейшего поведения гостья. И эта перспектива её явно пугала.

– Есть люди, которым можно помогать, и которым нельзя помогать, – спокойно ответила ведунья. – Первые с благодарностью примут твою помощь, и будут испытывать по отношению к тебе позитивные чувства. Это те, кто напрямую обратились к тебе с мольбой о помощи, и ты видишь, что они действительно находятся в бедственном положении. А вторые ответят тебе агрессией, недовольством, постараются обесценить то, что ты для них сделала, унизив этим тебя. Они будут испытывать по отношению к тебе негативные чувства, потому что они считают себя значительно умнее тебя, способными самостоятельно решить все свои проблемы. И твоя попытка помочь им унижает их чувство собственного достоинства, ставит под сомнение их высокую самооценку. И такие люди, как правило, не просят о помощи напрямую. Они просто с возмущением рассказывают о несправедливости, проявленной по отношению к ним. Но как ты понимаешь, в этом мире всё справедливо, потому что ведёт нас в правильном направлении, если мы готовы принять это. Если же мы сопротивляемся и пытаемся бороться, то развития в этом направлении не будет. Подобные ситуации будут повторяться вновь и вновь. И может даже показаться, что мы ходим по какому-то заколдованному кругу.

Не успела ведунья договорить свои слова, как девушка подхватила:

– Вот и я хожу по какому-то кругу: прихожу с добрым настроем, а мне швыряют в лицо вместо благодарности в исковерканной форме мою помощь. И вечерами, когда ложусь в постель, мыслями я снова и снова возвращаюсь к тем событиям моей жизни, когда со мной поступили несправедливо, не поняли меня, не оценили по достоинству.

Грусть поселилась на лице Софьи, как будто она сама себе вынесла приговор и подписала его своей уверенностью в безвыходности своего положения. Ведунья понимала, что дело не столько в экзальтированном желании девушки помогать нуждающимся, сколько в её чрезмерной открытости, в её наивном стремлении получать поступки того же качества, что и она дарит, в ожидании увидеть принцип: «как вы поступаете по отношению к людям, так и они будут – по отношению к вам» в действии. И как следствие обманутых ожиданий – обидчивость, спрятанная под маской недовольства происходящим и непонимания причин своего состояния.

– Ты обижена на всех тех, к кому ты приходила с искренним открытым сердцем и детской наивной душой. Чтобы продолжать жить дальше с радостью или лучше сказать: начать жить по-новому, – тебе необходимо простить всех тех, кто когда-то обидел тебя. Они не делали это намеренно. Они остановили твой радостный полёт, не поняв широты твоей души, в силу своего жизненного опыта. Так как ты столкнулась не с тем, чего ожидала, ты восприняла это как несправедливость, – ведунья не спеша растолковывала девушке мотивы её подсознательного поведения и сознательных реакций.

– «Простить» – не означает снять с них ответственность за их поступки и поведение и переложить на твои плечи. Совсем нет, тебе не нужно винить себя вместо них. Не нужно искать виноватых. Они либо уже несут ответственность за содеянное, либо понесут в будущем. Главное, что ты отказываешься судить их. Ты освобождаешь себя от груза обиды, от бремени тяжёлых воспоминаний. Ведь простив, ты мысленно и эмоционально отпускаешь этого человека, освобождаешь его от связи с тобой, одновременно освобождаясь сама. Я хочу, чтобы ты поняла, что это важно не для них, а прежде всего, для тебя.

– Как же мне это сделать? – недоумение отразилось на лице Софьи. Ведунья ещё не видела в молодой девушке желания меняться: та ещё не вполне приняла объяснение мудрой женщины, не осознала его, не прочувствовала. Вероятно, от этой встречи она ожидала чего-то другого: что ведунья просто снимет с неё какой-то сглаз или порчу. И жизнь наладится: окружающие начнут ей улыбаться, благодарить за помощь, восхищаться её добротой. Вот тот сценарий, на который рассчитывала Софья, когда получила телефон и адрес ведуньи. А ей предлагают самой проделать какие-то невообразимо сложные вещи! «Простить!» – при одном этом слове внутри неё всё забурлило, завздымалось, завозмущалось. Для Софьи эти ощущения были чем-то новым: она никогда не рассматривала свои взаимоотношения с людьми под таким углом. Она всё упрощала до банальной цепочки: проблема – помощь – похвала – удовлетворение, хорошее настроение. А всё оказалось значительно сложнее: проблема, но я не хочу, чтобы ты мне помогала – предложение помощи – взрыв ненависти. И это нужно было осмыслить и принять. Это требовало как работы мысли, так и чувств. В этом и заключалось взросление.

– Не стоит этого бояться. Если ты искренне захочешь простить, то твоя память начнёт предоставлять тебе все ситуации, в которых ты почувствовала себя оскорблённой, уязвлённой, неправильно понятой, униженной. Прощай всех, кто приходит тебе на ум. Даже если твой разум будет сопротивляться, предпринимая попытки типа: «Да я и не обиделась вовсе». Если тебе действительно удастся простить своего обидчика, то при мысленной встрече с ним, ты больше не будешь стремиться унизить его в ответ, оскорбить, или сделать вид, что не поняла его. Если же прощение не состоялось по каким-либо причинам, необходимо практиковать его вновь и вновь до тех пор, пока не достигнешь результата. Тебе это надо! – пыталась убедить девушку ведунья.

– Как я пойму, что «прощение не состоялось», как вы говорите? – уже с более живым лицом поинтересовалась Софья. По-видимому, процесс осмысления начался, но самой Софье было сложно выстроить программу правильных действий, ей необходим был план, согласно которому она могла бы действовать.

– Если ты не освободилась от обиды, и картины мучительных воспоминаний продолжают преследовать тебя, в ответ на что ты наполняешься гневом, раздражением, ненавистью, страдаешь бессонницей, это значит, что прощение не состоялось. – Ведунья видела, что девушке предстоял долгий жизненный путь, на котором она не раз столкнётся с ситуациями, которые будут вызывать её возмущение и желание отомстить обидчику, поэтому ведунья решила дать ей несколько советов на будущее. – В одних случаях простить бывает легко: в случае простого недопонимания или провокации неприятных событий с твоей стороны. В других случаях это сложнее, потому что либо рана была нанесена слишком глубокая, либо события ещё слишком свежи. Или неожиданное предательство последовало со стороны близкого человека, которому ты доверяла, и соответственно, никак не ожидала от него подлости. Или ты абсолютно уверена, что была права, а с тобой поступили несправедливо, и никто в той ситуации не понял, не поддержал тебя, даже те, кто казалось бы, должен был быть на твоей стороне, выступили против твоего выбора. На всё это потребуется время. Зато свобода, которую ты получишь, несравнима ни с чем. Психологическая свобода, то есть та, которую ты ощущаешь внутри себя, – самая ценная, потому что она свидетельствует о свободе души, свободе твоих эмоций и чувств. Ты имеешь право переживать то, что хочешь: радость, грусть, печаль, веселье, но всё это уже будет твой выбор, а не навязанный кем-то сценарий, который вновь и вновь прокручивается в твоём мозгу, заставляя тебя страдать и мучиться. Тебе это нужно?

– Нет, – тягуче ответила Софья, вероятно уже пытаясь просмотреть сцены своей жизни, прощая всех участников неприятных событий.

Ведунье хотелось, чтобы в сознании молодой женщины остался некий образ, картинка, которая будет ей живо напоминать о том, что нужно расстаться с грузом старых обид и начать наконец-то жить реальной жизнью, а не фантазиями по поводу своих неудачных отношений с людьми:

– Для того чтобы двигаться вперед, необходимо, чтобы якорь твоего корабля, на котором ты плывешь по морю жизни, был поднят, а не зацепился за какой-то камень или груду мусора. А если таких якорей множество, и все они держат тебя там, в прошлом, ты духовно и эмоционально застряла в событиях, которые давно прошли, и ты продолжаешь их проживать вновь и вновь. Это тормозит твоё сегодняшнее развитие, мешает наслаждаться сегодняшним днем, завязывать новые отношения. И это старит тебя!

Последняя фраза, пожалуй, напугала Софью больше всего, какая же женщина согласится состариться раньше срока! Нет-нет! «Прощать-прощать, скорее всех прощать», – лихорадочно думала Софья, перебирая ногами по ступеням лестницы, выбегая из дома навстречу новой жизни без обид, без ожидания благодарности за сделанное добро, с уверенностью, что поступаешь правильно, потому что это твой выбор!

 

История четвертая.

ПРАВО НА ВЫБОР

 

– Говорят, вы можете помочь, – мужчина явно чувствовал себя неуверенно и некомфортно. Большие натруженные руки не могли найти себе покоя, узловатые пальцы перебирали то складки штанов, то карманы рубахи.

– Не я, Господь помогает, – твёрдо произнесла ведунья, – рассказывай.

Мужчина был смущён и не знал, с чего начать. Позади остался длинный жизненный путь, и теперь он сидел у разбитого корыта. Был ли он когда-то счастлив? Да, был… наедине со своими виноградниками, целуя листья лозы и называя их ласковыми именами. А ещё, когда будучи аспирантом экономического факультета, сидел на лекциях и смотрел на красивую преподавательницу, похожую на Мирей Матье. И в детстве, когда отец сажал его, трёхлетнего, на трактор вместе с собой, и они ехали по пшеничным полям. Теперь их нет – их забрала война более сорока лет назад. Но нужно ли рассказывать об этом?

– Я очень устал. Не от работы. Свою работу я люблю, – начал не спеша свою историю мужчина, – устал от семьи, которая постоянно просит у меня денег. Я думал, дети вырастут, станут самостоятельными, и я вздохну с облегчением, но сыновья женились, и дочка вышла замуж, и теперь я должен содержать их семьи. Денег нужно всё больше, а я уже не могу работать, как раньше, да честно говоря, и не хочу. Уже хочется просто отдохнуть. С женой я не живу, оставил ей наш дом, а сам уехал в деревню, где жили мой отец с матерью. Но развестись я с ней не могу, иначе она потеряет пенсию.

– Ложь. Всё, что я слышу – это ложь, – голос ведуньи звучал холодно и жёстко.

– Почему вы так со мной говорите? – недоумённо спросил Андрей. – Я что, не имею права жить так, как хочу?

– Ты так и жил всю жизнь: делал то, что хочется тебе, не обращая внимания на чувства жены, не занимаясь воспитанием детей, они были для тебя обузой. Зачем было жениться, если не любил эту женщину?

Андрей виновато отвёл взгляд в сторону. Он ждал сочувствия, и никак не ожидал, что его будут осуждать. Ведь он считал, что поступал так, как должно было: уж если переспал с женщиной, и она забеременела, то он обязан был на ней жениться. А потом он долгие годы жил с ней под одной крышей, заимел ещё детей, но любви к ним не испытывал, также, как и к ней. И теперь, старый и больной, он чувствовал себя одиноким и никому не нужным.

– Ты просто был трусом и боялся жить. Сначала боялся в чужой стране, где получал образование. Потом боялся отца своей жены. Потом боялся того, что потерял земли и родной дом, боялся потерять родину. Потом боялся того, что скажут люди. Боялся признать, что жена изменяет тебе. Ты боялся жить на полную катушку, на все сто! Ни одно своё чувство ты не доводил до страсти, все они были просто тёпленькими. Боялся выражать свои эмоции, стараясь казаться спокойным и хладнокровным – и всё из-за страха показать своё настоящее лицо, своё истинное «я». Твоё бегство в виноградники – это бегство от людей, с которыми ты не знал, как общаться.

Каждое слово ведуньи отзывалось в его сердце болью. Он знал, что она была права, но он не был готов это признать. Согласиться с её словами значило бы согласиться с тем, что он всю жизнь ошибался, принимал неправильные решения, совершал неверные поступки.

– Что же мне теперь делать? – едва выдавил он из пересохшего горла слова.

– А чего ты на самом деле хочешь? – и впервые голос ведуньи прозвучал по-доброму. И Андрей интуитивно потянулся к ней своей детской душой ребёнка, которого оторвали от любимого дела, отправили в чужую страну и заставили заниматься неинтересными ему науками, и заплакал…

Огромное тело сотрясалось от беззвучных рыданий, одна рука стыдливо прикрывала лицо, но вторая продолжала упираться в ногу, как бы выдавая несгибаемую уверенность своего владельца в своей правоте. Чего бы он хотел? Он хотел бы вернуться туда, в свою юность, и прожить свою жизнь сначала, совершенно по-другому, но это было невозможно.

Когда Андрей успокоился, он проговорил:

– Однажды я познакомился с девушкой. Она была значительно моложе меня. Мне было приятно проводить с ней время, гулять вдоль моря, слушать, как она говорит, угощать её рыбой с картошкой в маленьком ресторанчике – она всегда всем так восхищалась! И рядом с ней мне тоже становилось интересно жить. Мы взбирались на горы, прыгали по камням через ручьи – всё казалось удивительным рядом с ней. Моя жена обещала уехать, и я надеялся, что смогу радоваться жизни с этой девушкой. Но ей пришлось покинуть нашу страну, и я ничего не сделал, чтобы помочь ей остаться.

– И ты думаешь, ты мог бы сделать её счастливой?

– Никто никого не может сделать счастливым. Но то, что это был шанс, который я упустил из-за своей трусости – это точно, – хотя в его словах и звучала горечь, но на лице появилось новое выражение: стремление ускользнуть от ответственности сменилось уверенностью в том, что он сам был виноват в упущенной возможности, а не жена и не обстоятельства. Он не мог тогда решиться на развод: что скажут знакомые, соседи? А жена сделала всё возможное, чтобы девушка исчезла из их жизни.

– Самое ужасное, когда человек обманывает самого себя. Тебе нужно научиться быть честным с самим собой. Просто сесть и пересмотреть всю свою жизнь, событие за событием и сказать: здесь я был не прав. Я мог поступить иначе. И представить себе, что ты принимаешь другое решение, и так с каждым событием, в котором ты чувствовал себя некомфортно, неудобно, испытывал страх. Создай новые ощущения и новую жизнь. Возможно, пришло время принять решения, которые позволят тебе по-новому посмотреть на отношения с семьей и детьми. Вы с женой – два человека, которых свела судьба. Можно сказать, что она тоже пострадала от обстоятельств и неправильно принятых решений. Когда вы встретились, её судьба уже была исковеркана и наполнена горечью и обидами. Ей тоже никто не помог, когда она осталась один на один с бедой. Неужели ты не почувствовал это? Может быть, не случайно ваши души притянуло друг к другу? Может быть, вы должны были помочь друг другу, поддержать, обогреть? А не тянуть одеяло сочувствия только на себя? – на самом деле, ведунья не задавала вопросы и не ожидала получить на них ответы. Она утверждала, не сомневаясь в правильности произносимых слов, потому что она послушно повторяла то, что приходило к ней извне, но разговаривала таким образом, чтобы помочь Андрею самостоятельно прийти к пониманию открытых ей истин.

Прожить жизнь, будучи уверенным, что во всём виновата жена, а теперь прийти к пониманию того, что она тоже была жертвой, было также сложно для Андрея, как поверить в возможность позитивных изменений. Всё казалось слишком мрачным и безысходным.

Видя сложность внутренней борьбы, которую переживал гость, ведунья предложила:

– Я полечу тебя свечами и молитвами. Что-то обязательно изменится в твоей жизни. Нужно лечиться три, шесть или девять раз. Садись и закрывай глаза.

Как обычно, ведунья зажгла свечу и начала обходить старика с молитвами. Сначала он сидел как памятник, неподвижно, потом начал выпрямляться, разводя плечи в стороны и поднимая голову к потолку. И как обычно, во время обряда со свечами ведунья получала информацию о человеке, который сидел перед ней.

– Ты был счастливым человеком. Тебе не на что пожаловаться. Как у всякого другого были на твоём пути успехи и неудачи, радости и разочарования, но ты прожил счастливую жизнь. Просто сейчас ты боишься старости – остаться немощным и ненужным. Ведь ты никогда не показывал, что нуждаешься в чьей-либо помощи: жены или детей. Твое суровое воспитание не позволяло тебе выставлять свои слабости напоказ. Поэтому все привыкли, что тебе ничего не нужно. И тебе доставляло удовольствие раздаривать всем подарки – так ты чувствовал себя значимым и сильным. И теперь ты боишься, что если не сможешь, как прежде, одаривать своих домочадцев деньгами, у них не будет повода прийти к тебе и потешить твоё самолюбие. Неужели кроме денег вас больше ничего не связывает? Неужели тебе не о чем с ними поговорить? Может быть, стоит заинтересоваться тем, чем они живут, и позволить им проявить заботу о тебе? И в этом нет слабости, в этом есть сила – в умении принять заботу от тех, о ком ты ранее заботился. В этом и есть смысл отношений родителей и детей. Но родителям нужно научить своих детей заботиться о них, разрешить и позволить это делать. Ты боишься потерять привычную для тебя роль – сильного и щедрого главы семейства. Но в этом есть смирение – принять другую роль – роль человека, который радуется своим детям и внукам, какими бы они ни были. Ведь если они получат твою любовь, они смогут передать её своим детям – в этой любви и есть сейчас твоя сила, каким бы немощным и слабым ни было твоё тело, твоя способность любить может всё изменить. Пройди твой жизненный путь заново и вернись к своей семье новым человеком – они ждут тебя.

– А если я не хочу? – спокойно спросил Андрей.

– Не хочешь чего? – уточнила ведунья.

– Возвращаться к семье и их друзьям. Мне неинтересно с ними. Я хочу остаться один, как гордый орёл на степных просторах, – видимо, этот образ непобедимого одиночества был сейчас очень близок Андрею, и ему доставляло удовольствие отождествлять себя с мощной птицей.

– Хорошо. Это твой выбор.

Ведунья могла лишь помочь, но заставить человека было не в её силах. «Хорошо, что он почувствовал, чего хочет, и принял решение. Перестать себя жалеть – это уже большой шаг», – думала ведунья, провожая взглядом широкоплечего великана с остатками кудрявой шевелюры на голове, – «ещё придёшь ко мне, у тебя есть много, что обсудить».

А великан уходил с непривычным для него чувством спокойствия. «Действительно, помогает, – подумал он, но потом рациональная составляющая взяла верх над преклонением перед сверхъестественным, – а может быть, надо было просто выговориться». И уверенно зашагал в новую жизнь, в которой он имел право жить один. Не боясь осуждения соседей. Не стыдясь своего необычного выбора.

 

История пятая.

КОГДА ТЫ КНЯЖЕСКИХ КРОВЕЙ…

 

– Рассказывай, с чем пришла сегодня?

Ведунья в своём красном платке, повязанном на голове, выглядела намного старше своих лет. И когда гостья видела её проходящей мимо неё на улице, она не узнавала её – так моложаво она выглядела и всегда была модно одета. Это несоответствие странно поражало гостью. Как будто это были два совершенно разных человека: один – обычный, у которого есть своя семья и домашние заботы, а другой – не от мира сего. Анна была знакома с ведуньей не первый год и всегда удивлялась тому действию, которое производили встречи с ней: всегда открывалось что-то новое в понимании самой себя, отношений с людьми. Ведунья говорила, что именно само общение с ней уже воздействует целебно на человека, что у неё такой дар: беседуя с кем-то, разрешать его проблемы. От этих разговоров менялось внутреннее состояние, здоровье, жизнь. Интересным было их знакомство.

Анна тяжело болела, и лёжа с высокой температурой, в полубреду вдруг начала отчётливо повторять: «Я хочу жить! Я хочу жить! Я хочу жить! Даже в тяжёлой болезни и в трудных обстоятельствах! Я хочу и буду жить долго и счастливо!» А на следующий день в их квартире появилась визитка ведуньи. Анна созвонилась с ней и договорилась о встрече. В течение часа плутала Анна, пытаясь найти домик ведуньи, и всё-таки нашла. Тогда она сказала много необычных вещей молодой женщине, и помогла выздороветь. Анне необходимы были эти разговоры, ведь пойти ей больше было не к кому: ни друзей, ни подруг, ни доверительных отношений с родными.

– Я легко раздражаюсь, – начала она свой грустный рассказ, – Вспыхиваю как порох. Взрывной характер. Если что идет не так, как я считаю правильным или должным, сразу начинаю кричать. Мне самой это не нравится. После каждой такой вспышки я сожалею о том, что обидела близкого человека. Они ведь не виноваты в том, что я так реагирую. Хотя в тот момент я, конечно же, обвиняю их во всем. Каждый раз, раскаиваясь, я говорю себе, что я не должна так себя вести, но всё повторяется снова.

Сейчас женщина была спокойна. Вероятно, не было причин выходить из себя. Всё устраивало: тихая спокойная комната, иконы на стене, серьёзная хозяйка, не спешащая ни с расспросами, ни с рассказами.

– Вспомни, когда это случилось в первый раз, – потребовала ведунья.

Гостья отвела глаза в сторону, как будто рассматривая свою жизнь.

– Мне стыдно об этом рассказывать, – но Анна знала: раз уж пришла сюда, нужно быть откровенной и вытащить на белый свет то, о чём не знал никто, кроме умершей бабушки. Анна глубоко вздохнула и внимательно взглянула на ведунью, как бы проверяя её: сохранит ли она её тайну?

– Это было лет пятнадцать назад. Я тогда получила заказ на дипломный проект и писала, закрывшись в дальней комнате нашей квартиры. Сосредоточиться было сложно, потому что бабушка на кухне гремела посудой. Я ждала, когда она закончит, пытаясь понять скрытый смысл стихотворных строчек. Но глубинный замысел поэта ускользал от меня, время поджимало, работу нужно было скоро сдавать, и всё это раздражало меня. В конце концов, я не выдержала, выскочила из комнаты и разразилась таким криком, что бабушка даже не нашлась, что ответить, а молча ушла к себе в комнату и притихла. Цель была достигнута. Но отношения с бабушкой с тех пор были испорчены. Потом подобная ситуация была с тётей, когда она приехала к нам в гости и до поздней ночи не давала мне заснуть, беседуя в соседней комнате с мамой. Я тоже тогда сорвалась. А потом срывалась все чаще: на маму, на студентов, на мужа, на сына. Вообще резкость и грубость стали занимать всё большую часть меня. Муж не хотел ложиться спать тогда, когда я хотела, и я на него орала. Ребёнок не мог надеть курточку, и я на него орала. Я больше так не хочу.

– Твоя реакция на препятствия, которые возникают при достижении определённой цели, – нормальная. Я не хочу сказать, что раздражаться, это хорошо и приятно. Нет. Я лишь говорю, что это естественная реакция организма на поступающий извне раздражитель. Ты хочешь завершить работу – тебе мешают – ты недовольна. Ты хочешь насладиться спокойным сном – тебя лишают этого права в твоём же доме – ты разгневана. Ты хочешь насладиться супружеским ложем – не встречаешь радостного согласия – ты возмущена. Ты стараешься научить ребенка самостоятельности – он не способен воспринять твой урок – ты рассержена. И ты позволяешь своему раздражению выйти наружу – это тоже важно. Хорошо, что ты не пытаешься затолкать его внутрь. Другой человек на твоём месте, выражая свои чувства по поводу нереализованных планов, не стал бы даже переживать о том, что он показывает своё неудовольствие. Накричал – и накричал, сорвался – и сорвался. Тебя же пугает форма, в которой ты выражаешь свою непримиримость с помехой реализации твоего желания. Тебе хотелось бы не реагировать подобным образом. Ты считаешь подобное поведение неприличным, недостойным. А для кого-то – это норма. Всё зависит от точки отсчета.

– Я понимаю. У нас за стенкой жила семья. Муж пил и буянил, побивал свою жену. А она рожала от него детей. А есть другой пример. Муж однажды поднял руку на жену, она сразу же забрала ребёнка и ушла от него. Ещё один вариант. Мне рассказывала моя знакомая. Вышла замуж за мужчину значительно старше себя. Он был любителем выпить, а когда напьётся, избивал её. Она спросила совета у матери: «Что делать?» Та ей порекомендовала: «В следующий раз возьми что-нибудь потяжелее и огрей его как следует». Молодая жена послушалась. Когда муж пришёл пьяный и как всегда с кулаками полез на неё, она схватила большую хрустальную вазу и со всего маху разбила её о его голову. Муж успокоился и больше пальцем её не трогал. Родили и вырастили двоих сыновей, всю жизнь вместе прожили.

– Вот видишь, три случая – и все разные. В одном случае жена безропотно сносила побои мужа, потому что в её голове никогда не возникало противоречия. Она жила согласно поговорке: «Бьёт, значит, любит». И возможно, была вполне счастлива. Во втором случае женщина, в принципе, не видела возможности развития отношений с человеком, который способен на подобное поведение. Третья – не захотела мириться с побоями, приняла кардинальные меры, и добилась нормальных отношений. Поэтому плохо не то, что ты выражаешь свои чувства. То, как ты проявляешь своё недовольство, может быть очень грубым и жестоким по отношению к твоим «раздражителям». Как ты думаешь, они ставили своей целью помешать тебе, обидеть тебя, причинить тебе неудобства или боль? Скорее всего, они и не догадывались о тех чувствах, которые ты испытываешь. По одной простой причине, что каждый человек делает то, что приятно и увлекательно ему лично. И он редко интересуется состоянием и пожеланиями других. Бабушка была увлечена перебиранием посуды, тётя была увлечена беседой, муж – компьютерной игрой, ребенок – просто не хотел становиться самостоятельным, ему гораздо приятнее было постоянно получать внимание и заботу мамы. Каждый преследовал свои эгоистичные цели.

Ведунья знала, что в Анне сейчас происходят перемены, но не ожидала так быстро увидеть результат этих изменений. Услышанное поразило её.

– Я попробовала поставить себя в те же ситуации и спокойно попросить бабушку прекратить греметь посудой, тётю – ложиться спать. Я просто подумала: «А что, если попробовать другой способ?» И знаете, что я почувствовала? Что мне приятно орать на них! Потому что таким образом я утверждаю своё превосходство над ними! Странно, да? – на лице Анны отчётливо читалось изумление от сделанного открытия. Ведь раньше она считала, что должна стыдиться подобного поведения. Но вновь оказавшись в квартире пятнадцатилетней давности, она не испытала стыда.

– Как ты относишься к тем людям, которые окружают тебя? С которыми ты работаешь, живёшь в одном доме? – спокойно спросила ведунья, как будто Анна только что рассказала ей самые обычные вещи, а не поведала сокровенные тайны, которые выставляли её не в лучшем свете, которые она скрывала и стремилась забыть.

– Негативно. Я считаю их глупыми, недалёкими, низкого интеллектуального уровня, невоспитанными, необразованными, не умеющими вести себя. Я их не уважаю и многих презираю, – казалось, каждый новый вопрос принуждал Аню говорить о себе ещё более гадкие вещи. Ей было неприятно осознавать это, но она доверяла ведунье, надеясь, что вся эта цепочка странных вопросов и ужасных ответов к чему-то приведет.

– А как ты думаешь, почему ты так к ним относишься? – продолжала настаивать ведунья.

– Потому что они не интересуются теми же вещами, что и я, – произнесла Анна, припоминая своих подчинённых, – совершают поступки, совершенно не думая о тех, кто живет рядом, – это Анна говорила о своём муже, – не ценят меня, мой талант и способности, – завершила Анна воспоминаниями о коллегах и начальстве.

– Иными словами, центром их Вселенной являешься не ты, а они сами. И ты не можешь согласиться с таким положением дел. Ведь каждый из них должен, прежде всего, проявить внимание к тебе, обеспокоиться, удобно ли тебе, приятно ли, и лишь потом, воздав должное твоему величеству, получить милостивое разрешение на возможность заняться своей жизнью и интересами, – ведунья всё так же спокойно, вопросительно посмотрела на свою гостью.

Анна грустно улыбнулась, и лучики печали разбежались по лицу:

– Я понимаю. Когда вы говорите, вроде бы всё становится на свои места: и обвинять некого, и обижаться нет причин. Но почему-то в каждой конкретной ситуации возникает недовольство тем, что я вижу, слышу, получаю. Мне больно слышать, как люди матерятся. Мне противно, когда люди бахвалятся своей недалёкостью. И мне непонятно, почему высоко ценят элементарные вещи, а оригинальные высокоинтеллектуальные вещи освистывают, – взгляд Анны, направленный на ведунью, свидетельствовал об её искреннем огорчении. Она действительно чувствовала себя неуютно в тех ситуациях, в которые постоянно попадала. Но изменить обстоятельства ей не удавалось, как она ни старалась. Но вероятность стать такой же, как другие, ужасала её ещё больше, чем пороки окружающих.

– Ты другая. Ты действительно очень сильно отличаешься от тех людей, которые тебя окружают. В прошлой жизни ты была княгиней, знатной дамой, которой было доступно всё богатство образования и просвещения: книги, иностранные языки, роскошные наряды, конные прогулки, музицирование и портретирование. Тебя окружала изящная речь и изысканные манеры, добрые нравы и искусная работа художников, модельеров и архитекторов. Привычка к прекрасному сохранилась и в этой жизни. Привычка быть выше многих на социальной лестнице, привычка к преклонению прочих перед тобой. Но сейчас ты попала в иную ситуацию. Ты уже не можешь приказать, и никто не побежит исполнять твои распоряжения. Конечно, со своей стороны ты соблюдаешь кодекс чести, достойного поведения, но при этом требуешь, чтобы и другие выполняли его. И то, что другие не спешат угадать твои желания, сердит тебя и выводит из себя. В современном обществе каждый человек свободен самовыражаться, как ему угодно. Кто-то разбойник и ведёт себя агрессивно, кто-то хам и говорит всё, что ему вздумается, кто-то трус и терпит всё это. Вопрос: что делать тебе в данной ситуации? Отгородиться от этих «недостойных людишек», создать свой рафинированный мир, приходя в ужас каждый раз от соприкосновения с «ними»? Проблема в том, что ты зависишь от людей, от их мнения, того, как они оценивают и воспринимают тебя. Их слова и поступки влияют на тебя.

Ведунья ожидала принятия решения от Анны: закроется ли она в своей гордыни и высокомерии, продолжая выставлять свои взгляды на положение вещей единственно правильным мерилом в оценке поступков людей или всё-таки попытается позволить каждому человеку жить в созданном им мире? Очень сложно, имея свой высоконравственный мир, со своими правилами и порядками, не требовать от других чести и благородства. Ещё сложнее согласиться с тем, что те, кого ты превосходишь по уровню образования, культуры, одарённости и талантам, поставлены оценивать тебя. Возможно ли для неё, существуя в своём мире, признать возможность существования других, отличных от её, миров? С другими системами отсчета, иными ценностями, привычками, моделями поведения?

– Мне кажется, так было не всегда. В школе и в университете я точно не интересовалась тем, как воспринимают меня люди, и что они обо мне говорят, – Анна не могла отрицать того, что в последние годы ей не безразлично мнение других людей, но она пыталась отстоять свою независимость, перебирая в памяти прошлые события. – Я вспомнила ситуацию: примерно лет двенадцать назад моя хорошая знакомая сообщила мне, что обо мне говорила какая-то другая сотрудница. Мне это было неприятно, и я попросила свою знакомую никогда больше не передавать мне высказывания других людей обо мне. Ведь, как правило, за спиной всегда произносятся нелицеприятные вещи. А я не хотела ничего знать. У меня был свой жизненный курс, своё направление, свой твёрдый взгляд на то, как мне жить, – воспоминания о волевой самоуверенной поре молодости сменились грустью от непонимания событий зрелой жизни. – Но одновременно происходили вещи, которые, я думаю, повлияли на перемену в моём миропонимании: я всё больше замечала, как хвалили других, ничем не выдающихся людей, а меня – ни за что унижали. За подобные достижения другие получали повышения и выгодные должности, а моё положение оставалось без изменений годами. Случаи накапливались и доставляли боль, превращались в обиды. Мои старания работать больше и лучше не имели позитивных результатов, а только усугубляли моё странное положение и сказывались на здоровье. Каждое новое место работы погружало меня в ещё больший хаос.

Ведунья испытующе посмотрела на Анну:

– Я могу помочь тебе закрыть твоё прошлое, и оно больше не будет оказывать влияние на твою сегодняшнюю жизнь.

– Но какой я тогда стану? Это уже буду не я, а какой-то другой человек. Я стану такой, как другие вокруг меня?

Ведунья отрицательно покачала головой и развела руками, как будто показывая, что её ожидает:

– Совсем необязательно. Начнётся как бы новый этап в твоей жизни.

– У меня такое впечатление, что моя судьба и так состоит из разных жизней, которые, конечно, связаны друг с другом, и вытекают одна из другой. А тут мы отсечем всё, что было. Прервётся связь – нет, я не хочу. Это моя судьба. И я хочу её жить.

– Конечно, это твоё право и твой выбор, – согласилась ведунья. – А как же твоё раздражение? Ты принимаешь его как часть себя? Как твою защиту своих интересов в противовес намерениям других?

– Теперь, когда мне открыта причина моего поведения, я смогу относиться ко многим вещам иначе, – горделивая осанка Анны свидетельствовала об осознании своего статуса и особого положения. – Теперь я знаю, что я сержусь не потому, что я – плохая, а потому, что я привыкла к иному. И теперь я просто знакомлюсь с новыми вещами, некоторые из которых мне могут не понравиться, и я могу выразить по этому поводу своё недовольство. Не так ли? – лёгкий наклон головы приглашал к согласию.

«Ей ещё веера в руках не хватает, платья с завышенной талией, рукавами-фонариками и локонов по бокам головы, а так – чистая княгиня!» – восхитилась ведунья.

– Конечно, – в тон ей произнесла ведунья. – Нужно помнить о манерах, чтобы не ударить в грязь лицом.

Распрощавшись с ведуньей, Анна неспешно отправилась на прогулку в парк, ведь княгини всегда ведут себя достойно, они не выказывают  торопливости и суетливости. «Это моя драгоценность, моя жемчужина, моя особенность. Я просто хочу принять то, что даёт Бог и быть благодарной и довольной. Замечать капли росы на этой яркой зелени, радоваться то ярко-голубому, то свинцово-серому нависшему небу, восхищаться розовым закатом, заливающим весь горизонт, вдыхать свежий воздух с ароматом сырых трав, услышать чириканье воробья за окном и протянуть руку дождю или первому снегу. Я такая, какая есть и я буду с этим жить!» – размышляла Анна на тропинках под зелёными деревьями.

 

История шестая.

КЛОУН ЕВГЕША

 

– Она не хочет отдавать мне детей, – вошедший мужчина был какой-то жалкий, ничтожный, и двигался он как-то странно, словно пытался спрятать свою фигуру, а может быть, даже и саму личность от посторонних глаз.

– Жена? – уточнила ведунья, указывая рукой, куда можно было сесть.

– Да, – присев на краешек кресла, прижав руки к телу, опустив глаза, будто извиняясь за своё присутствие, проговорил гость. – Я не хочу идти в суд, хочу решить всё мирным путем.

– Она – мать, её понять можно, – сурово вынесла приговор общественного мнения ведунья.

– А я – отец, – как-то истерично взвизгнул съёжившийся человечек. – Я имею право быть со своими детьми.

Ведунье было жаль этого несчастного, забитого жизнью мужчину. Хотелось помочь ему расправить плечи, развернуть грудь, во всю мощь своих богатырских лёгких вдохнуть воздух свободы и зажить значительной замечательной жизнью!

– Что случилось? Почему вы расходитесь?

– Это всё она. Решила, что я не подаю достойный пример детям. Работаю непонятно кем. Зарабатываю мало. Видя перед собой такой пример, дети тоже вырастут никчёмными, ничего не умеющими людишками, – повторять слова жены причиняло мучительную боль гостю. Казалось, что он сейчас не сдержится и разрыдается.

– Вероятно, другой мужчина представляет собой более достойный пример для подражания, – предположила ведунья.

– Что?! – встрепенулся мужичонка. – Вы думаете, у неё есть другой мужчина?! И она из-за этого со мной разводится? Конечно… Какой же я глупец! А я-то думал, что дело действительно в моей работе. Хотел просить вас, чтобы вы помогли мне поправить дела в бизнесе… Тогда она осталась бы со мной… Я – осёл. Слепой дурак.

– Ну, что же ты так себя ругаешь. Ты – просто доверчивый человек, который привык верить своей жене. И не только ей.

– Я ещё в ком-то ошибся? – хлюпая носом, поднял на ведунью красные глаза мужчина.

– В своём главном партнёре. Ведь он уводит деньги налево, а ты об этом не знаешь.

– Да я финансами вообще не занимаюсь, – растерянно развел руки гость. – Я – креативный директор. В сферу моих обязанностей входит организация праздников, свадеб и банкетов, а все деньги идут через Михаила.

– В твоём возрасте уже пора интересоваться и финансами, – с укоризной заметила ведунья. – Нельзя так слепо доверять всем вокруг. Как говорится: доверяй, но проверяй. Неужели тебя никогда не интересовало, почему твои объемы работ никак не соотносятся с твоими доходами?

– Вычеты разные… – растерянно пролепетал Евгений, – налоги… в пенсионный фонд… содержание офиса дорого обходится…

– И ты в это веришь? Может быть, стоит провести независимый аудит и разобраться в деле? – с грустью в голосе предложила ведунья, хотя сама понимала, что такой слабый человек едва ли решится на серьёзные поступки.

– Я как-то никогда об этом не думал, – отрешённо покачал головой Евгений. По правде говоря, его устраивало, что всеми серьёзными делами занимались другие люди: дома – жена, на работе – партнёр. Ему оставалось только жить в атмосфере праздника. Если бы можно было, он бы ушёл работать клоуном в цирк. Носить красный нос и большие башмаки, каждый вечер рисовать огромные глаза и рот, вызывать смех у сотен зрителей своими номерами – казалось ему самой прекрасной мечтой. Но в своё время мама не разрешила ему пойти в цирковое училище: «Что это за профессия для мужчины? Не позорь нас с отцом!» Поэтому ему пришлось закончить экономический факультет, не смотря на то, что цифры у него всегда вызывали отвращение. А когда он женился, он подсознательно чувствовал, что жена тоже не одобрила бы его выбор.

Так и жил он мечтами о клоунаде, довольствуясь ролью организатора праздников. Но и это его радовало. Ему доставляло колоссальное удовольствие видеть смеющиеся лица и хлопающие ладоши. Особенно он любил детские праздники, потому что тогда у него была возможность нарядиться в клоунский костюм и пускать огромные пузыри, играть на гармошке и показывать фокусы-покусы. Ему не нужна была слава или огромные гонорары. Возможность радовать людей была достаточной для него наградой.

Но Лиля была другого мнения. Поначалу она любила его за весёлый беззаботный нрав. Когда ты юн, и у тебя мало возможностей и накоплений, и ты не обременён потомством, легко смеяться над рваными носками и последней упаковкой макарон. Евгений никогда ничего не требовал от Лили: ни вовремя приготовленного горячего ужина, ни чисто вымытых полов, ни накрахмаленных рубашек. Он просто не замечал эти жизненные мелочи. Он был счастлив тем, что у него была Лиля, а потом появился Гена, а затем – Маша. Он веселил и смешил своих детей, они вместе что-то лепили и рисовали, бегали по парку, собирая листья, падали в сугробы. Ничто не могло огорчить его или расстроить. Но Лиля постепенно взрослела и стала замечать, как живут другие семьи, чего добились её одноклассники. Да и семья Михаила регулярно летала отдыхать то в Испанию, то в Италию. А зарплаты её мужа едва хватало на основные нужды семьи: еду, одежду и оплату коммунальных услуг.

Сначала Лиля начала проявлять недовольство заработками и профессией мужа, затем – требовать, чтобы он сменил работу и занялся чем-то серьёзным. Постепенно её стали раздражать в Евгении те качества, за которые раньше она его любила. Теперь он казался ей рохлей, ни на что не способным слабаком. А однажды она познакомилась с начинающим бизнесменом, который стал осыпать её подарками, чего муж никогда не делал. Он просто отдавал ей все заработанные деньги, и таким образом считал, что сделал для жены всё возможное приятное. На фоне тихого Евгения любовник казался сильным, решительным, настоящим мужчиной. Наконец Лиля пришла к пониманию, что больше не может выносить своего мужа и решила разойтись с ним.

Ведунья с грустью смотрела на застрявшего в детстве мужчину. Ему так было уютно и комфортно. И всё было бы хорошо, если бы рядом не было тех, кому был нужен не только беспечный, нетребовательный «малыш», но и ответственный самостоятельный мужчина. «Вот последствия воспитания властной матерью, не терпящей возражений. А его мягкий, податливый характер не подсказал ему другого выхода, как бегства в клоунский наряд, где под маской можно получить одобрение в виде смеха и аплодисментов».

– Невозможно всем быть хваткими и организованными. Не могут все строить свой бизнес, – произнесла с сочувствием ведунья. – Есть талантливые люди, которые могут прекрасно реализовывать свой дар под покровительством более сильного друга. Твоя ценность именно в том, какой ты есть: с доброй душой и открытым сочувствующим сердцем. Но у каждой медали всегда две стороны. Поэтому твоя доброта, которая так ценится в отношениях с женой и детьми, превращается в слабость в сфере бизнеса. Твоя открытость и доверчивость оборачивается беспомощностью перед обманом и предательством. Кому-то бескомпромиссность и жёсткость в деловых вопросах помогает достигнуть богатства, но оборачивается грубостью и придирчивостью в доме. Не существует идеального человека, который обладал бы набором всех самых прекрасных качеств. У каждого есть свои плюсы и минусы. Ты согласен? – завершила своё утешение ведунья.

– Да, – кивнул расстроенный новостями Евгений.

– На кого оформлена квартира, в которой вы живёте?

– На нас с женой. Мы ещё выплачиваем ипотечный кредит.

– Хорошо, значит, продать вы её не сможете. Если она решится подать в суд на раздел имущества, вам присудят жилую площадь в равных долях. Не уходи из квартиры, не строй из себя героя. Продолжай общаться с детьми – ведь они тебя любят. Проявляй терпение и понимание к Лилии, ведь она права в своём желании жить обеспеченной жизнью, тем более что ты зарабатываешь эти деньги, просто не умеешь их взять.

– Да, – снова согласился Евгений.

– Давай я за тебя помолюсь, – предложила ведунья. – Бог обязательно тебе поможет.

Евгений с любопытством наблюдал за пасами, которые выполняла ведунья. Нет, он сидел с закрытыми глазами, но он чувствовал движение женщины вокруг себя, приближение и удаление жара горящей свечи, слышал неразборчивый шёпот молитв. И ему показалось, что он снова попал в детство: будто он бежит в белой вышитой рубахе по полю с колосьями пшеницы, ветер развевает его русые волосы, а вдали крик матери: «Евгеша-а-а» – ласковый такой, добрый.

– Что видел? – Евгений очнулся от вопроса ведуньи.

– Маму, – удивляясь своему видению, ответил мужчина.

– И как она? Простила тебя, что не работаешь экономистом?

– Да, – снова удивлённо ответил Евгений.

– Это хорошо, – ведунья присела в кресло. – Я тебе ещё вот что скажу. Предложи своей жене создать свою компанию по проведению праздников. Она будет заниматься финансами, а ты – проводить праздники. От Михаила ты просто уйдёшь. Не будешь же ты с ним отношения выяснять?

По взгляду Евгения было понятно, что он не собирался этого делать.

– А с женой по-хорошему так поговори, спокойно. Объясни ей, что таким образом ваш доход значительно увеличится. Детки уже подросли, скоро в школу пойдут. Она у тебя шустрая – справится. Она ведь полюбила тебя таким, какой ты есть. Ты не изменился, просто она устала тянуть материальные проблемы на себе. Покажи ей, что ты готов взять на себя ответственность за семью. Она оценит. У неё ведь ещё ничего серьёзного с тем бизнесменом не было. Она не к нему уходит. Сможешь доказать, что ты – не обуза, а добытчик?

Евгений впервые за вечер улыбнулся, и не потому что чему-то обрадовался, а потому что почувствовал какую-то странную поддержку матери, будто она уже не ругала и не осуждала его, а подбадривала, одобряла поступить именно таким образом. И почему-то захотелось расправить плечи, распрямить грудь и дышать свободно, не боясь порицания или окрика.

– Справлюсь, – улыбнулся он. – Теперь у меня точно всё получится.

«Совсем другое дело, – подумала ведунья, – теперь любо-дорого на парня посмотреть. Дай Бог! Дай Бог!» – перекрестила она уходящего Евгения.

– Помощь понадобится, заходи. И если радостью захочешь поделиться – милости просим, – попрощалась ведунья.

– Обязательно, – ещё раз улыбнулся Евгеша.

 

История седьмая.

НЕВЕРНУВШАЯСЯ…

 

– Мне кажется, что моя жизнь закончилась, что всё лучшее у меня уже было, и впереди меня не ждёт уже ничего хорошего. Раньше я чувствовала себя уверенно, была спокойна за себя. Я знала, что могу решить любой вопрос. Для меня были открыты любые двери. А после того как мне пришлось уехать с Кипра, и все мои попытки вернуться туда не принесли успеха, я потеряла ощущение спокойствия и уверенности в себе. У меня стали появляться неосознанные приступы страха, предчувствия беды.

Пришедшая гостья явно была обеспокоена своим состоянием, которое было для неё непривычным.

– Что особенного было в твоём пребывании на Кипре, что тянуло тебя назад? – осторожно спросила ведунья, не желая спровоцировать приступ отчаяния и безнадёжности.

– Мне казалось, что там сбывались все мои мечты. Мне хотелось путешествовать, восхищаться новыми местами, и я познакомилась с людьми, которые с удовольствием делились со мной своими знаниями о родной стране, приглашали меня в поездки по интересным историческим и природным местам, в гости к родственникам, на местные праздники. Мне нравилось заниматься изучением иностранных языков, а на Кипре такой простор для этого – и английский, и греческий, и немецкий, и французский, учебники, книги, журналы, телевизионные каналы на разных языках! Для меня всё это было настоящим наслаждением, которым я взахлёб упивалась. В обеденный перерыв – пойти прогуляться к морю и любоваться волнами, которые разбиваются о волнорезы, или по современным улочкам с витринами магазинов – рассматривать наряженные манекены в красивой одежде.

– А почему тебе пришлось уехать?

– Всё из-за вступления Кипра в Евросоюз. Оффшорные компании были ликвидированы – это было одним из условий вхождения республики в еврозону. Наша компания тоже была закрыта, наши рабочие визы отозваны, мне пришлось выезжать из страны. Я пыталась найти другие возможности остаться на Кипре. Люди, знавшие меня по работе с нашей компанией, обещали помочь, но оказалось, что всё не так уж просто. Молодой человек, с которым я встречалась последние месяцы моего пребывания там, хотя и плакал из-за расставания со мной, но не захотел ни оформить вид на жительство для меня, ни уж тем более жениться на мне, – слова Анжелики были наполнены горечью.

– Ты считаешь, что люди не выполнили своих обещаний?

– Они просто предали меня, – взорвалась Анжелика, – все отвернулись от меня, когда мне понадобилась помощь. И подруга, и друг – все вдруг стали чужими! Они оплакивали своё положение: что остаются без меня, а на то, что переживала я тогда, им было наплевать! Я не хотела верить, что всё кончено. Даже уехав с Кипра, я продолжала надеяться, что что-то произойдёт, и я снова вернусь в свой рай. Уже прошло восемь лет с тех пор, а я всё ещё вижу во снах, как я брожу по улицам солнечного Кипра.

– Что именно тебе снится? Расскажи в подробностях, – попросила ведунья.

– Помню, что я шла к морю, но на моём пути встала стройка, через которую пройти было невозможно, хотя раньше это было просто открытое пространство. Я поворачиваю назад. Повсюду встречаю киприотов, которые открывают свой бизнес. Захожу в один русский ресторан, чтобы взять мороженое, но его там нет. На тарелках на столах вижу остатки пищи. Снова выхожу на улицу. Я понимаю, что это моя прогулка перед отъездом. В другом сне я находилась в аэропорту, перед отлётом, среди прочих пассажиров. Было темно, и я переживала за свой багаж, что его могут украсть.

– Какие события предшествовали этим снам, помнишь?

– Да. Со мной происходили странные вещи. Я поговорила с одной знакомой о том, что у неё болит желудок, а на следующий день у меня самой начались страшные боли. Поговорила с сестрой о том, что у неё кашель, а на другой день сама закашляла. У меня было такое впечатление, что моё подсознание цепляется за любой повод заболеть. И перед сном я спросила: почему со мной происходит подобное? И ночью мне приснились эти сны.

Анжелика призадумалась, припоминая и отслеживая образы, всплывающие в её памяти:

– Знаете, я вспомнила сейчас ещё три сна. В одном из них я работала в офисе на Кипре. Я видела всё четко в подробностях: просторную комнату, залитую солнцем, как я сижу за рабочим столом с бумагами и папками, как приходит начальник. Это был одноэтажный домик. В другом сне, напротив, я проходила обучение в офисе, расположенном в многоэтажном здании. Я помню, как я поднималась на лифте, чтобы добраться туда. В третьем сне я шла по улицам Кипра, пытаясь найти хоть какую-то работу, разговаривала с владельцем ресторанчика, вроде бы я устроилась туда официанткой. А ещё, – лицо Анжелики вспыхнуло радостным светом, – я помню, было несколько снов, как я прилетала на Кипр якобы в отпуск, бродила по песчаным побережьям. Я даже сейчас чувствую ветер, дующий с моря, вижу волны, набегающие на берег. Я пыталась найти возможности остаться там, а время покидать остров приближалось. А в другом сне я помню, я всё шла куда-то вдоль моря по зеленой траве, искала какую-то удобную бухту, – Анжелика вынырнула из своих воспоминаний и со вздохом подняла глаза на ведунью. – Кипр был счастливым временем в моей жизни.

– Я понимаю твоё состояние, – поддержала девушку ведунья. – Ты находилась на пике своего счастья, перед тобой открывались блестящие перспективы, ты была довольна абсолютно всем. О чём-то лучшем невозможно было и мечтать. Всё складывалось именно так, как ты хотела: несложная работа, большое количество свободного времени для занятий любимыми делами и развлечений. Любимый человек, который в силу своего комплекса неполноценности готов был на всё – лишь бы доказать, что он достоин отношений с девушкой. И ты благосклонно принимала одни дары за другими. И когда всё изменилось, ты сознательно отказалась верить в неизбежность перемен: тебя словно спустили с небес на землю, и ты не соглашалась с этим. И хотя позже тебе пришлось заняться другими делами, твоё подсознание продолжало жить прошлым. Эмоционально и психологически ты как будто так и не уехала с Кипра. Твоя душа продолжала гулять перед отлётом, сидела в зале ожидания, но так и не вылетала. Тебе показывают, что дела идут на Кипре без тебя вполне успешно, но для тебя, как для представительницы другой страны, там нет мороженого, а значит, нет успеха и радости. В этом фрагменте бытия уже всё съели, для тебя там ничего нет. Отпусти Кипр. Позволь ему уйти. Освободись от этой зависимости. Прими свой новый жизненный этап, который связан с твоим пребыванием здесь. Отпусти тех людей, с которыми ты там общалась. Заведи здесь новые знакомства. Я понимаю, что твоя жизнь здесь несравнима с тем, что у тебя было там. Нет того разнообразия впечатлений и эмоций, нет широты возможностей и ощущения бесконечности и свободы. Но в силу сложившихся обстоятельств ты живёшь сейчас здесь. Несомненно, в твоём положении здесь тоже есть свои плюсы, но ты неспособна в полной мере насладиться ими из-за того, что твоё подсознание, ориентированное на Кипр, не позволяет тебе жить полной жизнью здесь. Твои негативные установки, с которыми ты ко мне пришла, оказывают влияние на твою жизнь ежедневно. Пора заменить их новыми! Что всё самое лучшее у тебя впереди! Что тебя ждёт только хорошее! Что ты радуешься своим успехам здесь! Нужно просто довериться Богу и позволить Ему подготовить важные события в твоей судьбе. Но если ты будешь жить с головой, повёрнутой назад, и взглядом, устремлённым в прошлое, ты не увидишь тех перспектив, которые открываются перед тобой. Твои болезни возникают из-за твоей раздвоенности: восхищением «лучшими, самыми прекрасными временами» и страданием по поводу «серых, бессмысленных» будней сегодняшних дней. Пора оставить прошлое в прошлом – каким бы прекрасным оно ни было, и полностью переместиться в настоящее: и своими мыслями, и чувствами. И окажется, что здесь тоже можно о многом подумать, и многое ощутить. Твои переживания в период возвращения были очень интенсивными, поэтому пучок негативных установок, направленных в подсознание, обладал такой мощной силой, противостоять которой можно только пережив равную ей по силе жажду жизни. Я не знаю, что тебе предстоит пережить, но ты должна понять, что это последствие твоего несогласия с решением судьбы. То, через что тебе предстоит пройти, в конечном итоге приведёт тебя к точке противостояния, когда ты будешь кричать о том, что ты выбираешь жизнь. Будет казаться, что всё очень плохо и тяжело, положение будет казаться безвыходным, не будет ни решений, ни желаний, ни понимания происходящего. Ты как будто будешь стоять на краю пропасти, и только большое желание жить спасет тебя.

У каждого есть своя пустыня,

И тяжёлая часть пути.

Мы все хотим ускользнуть оттуда,

Но всем придется её пройти.

Чем больше ты будешь прилагать усилий, чтобы изменить своё положение, тем более безнадежными будут казаться все твои попытки. Но как только ты смиришься и позволишь Богу направлять твой путь – всё наладится самым непредсказуемым образом. Ты сама будешь удивляться тому, что с тобой происходит. Ощущение счастья снова вернётся к тебе, но это уже будет другое счастье. Не счастье постоянно получать исполнение желаний, а счастье продолжать жить.

Конечно, ведунья знала, через что предстоит пройти бедной девушке, так бездумно пытающейся разорвать планы своей судьбы, но сейчас Анжелика не смогла бы понять, из-за чего она будет рыдать в тщетных попытках доказать свою значимость и ценность. Пока её ещё несет на позитивных волнах тех событий, которые были задолго до этого. Но скоро этот заряд благословений закончится, и она обрушится в водоворот непрекращающихся неприятных событий, которые, следуя одно за другим, не будут давать ей возможности отдышаться, прийти в себя, вновь и вновь погружая в пучину разочарований, уныния, страхов и унижений. То, что она чувствовала сейчас, было всего лишь слабыми отголосками того, что её ждало в будущем. Пока это были лишь мысли, которые переплавлялись в чувства, но скоро они превратятся в события. Сможет ли она справиться? Найдёт ли в себе силы изменить своё отношение к миру от потребительского к покровительственному?

«У Бога на неё большие планы, – думала ведунья, провожая взглядом, пока ещё гордую и высокомерную девушку, – Бог не даёт такого пути, если только не хочет переплавить душу человека в горниле страданий. Сначала она ожесточится, и будет осыпать угрозами весь мир. Но природный ум и бесконечные страдания и болезни приведут её к пониманию тупиковости подобного поведения. Она перестанет превозноситься над теми, кто живёт рядом с ней, и презирать тех, кто не соответствует её стандартам. И примет мир таким, какой он есть, не требуя, как капризный ребенок, любимую игрушку».

 

История восьмая.

НЕ ВСЕ МЕЧТЫ СБЫВАЮТСЯ

 

– Всё, чего я хотела, о чём мечтала – это семья. Когда я ещё училась в школе, мне представлялось, что у меня будет семеро детей. Потом я каким-то образом пришла к пониманию, что семь – это слишком много, решила, что пятерых будет достаточно, потом опустила планку до треёх, а потом ждала хотя бы одного. По какому-то странному стечению обстоятельств, все мужчины и молодые люди, с которыми я встречалась, не хотели со мной детей. Да и в брачные узы со мной не особо хотели вступать. Большую часть времени я была одна. Повстречаюсь с кем-нибудь неделю-другую, от силы месяц, а потом несколько лет – одна. Я постоянно меняла места жительства и работу, но появление новых знакомств не решало мою проблему. Последние мои отношения были самыми длительными – более треёх лет. И этот мужчина тоже не хотел ни совместного ребенка, ни узаконивания наших отношений. Меня удерживало с ним то, что во время знакомства с ним я на физическом уровне почувствовала, как моя душа потянулась к нему. Это странное мистическое ощущение было для меня доказательством того, что это именно тот человек, с которым мне суждено быть вместе. И я закрывала глаза на его грубость, пропускала мимо ушей обидные шутки. Моеё терпение было вознаграждено, хотя и ушло два года на то, чтобы уговорить его. Однако когда ребёнку было три месяца, я вынуждена была уйти от него, потому что больше не могла выносить грубость в общении и абсолютное равнодушие как ко мне, так и к ребёнку. Мне было странно услышать от его матери: «Ты родила ребенка для себя, у него уже есть». И она, и он как бы отгородились от нас, даже на её день рождения я не была приглашена, хотя подарок купила. Муж позволял себе дикие выходки по отношению к моей маме. Я не понимала, что происходит. Я искренне начала бояться за себя и своего ребёнка, после того как однажды он швырнул его с гневом, потому что он плакал. Я подхватила ребенка на руки и поняла: нужно бежать. Не стоит ждать, как другие, по десять лет, и надеяться, что муж изменится, и всё наладится. Я видела много подобных семей, где жена исполняет роль прислуги, и совершенно не пользуется за это ни уважением, ни любовью. Ведь если ты позволяешь вытирать о себя ноги – тебя будут продолжать унижать вновь и вновь, чтобы почувствовать своё превосходство. Мне казалось, что я вложила в создание этой семьи всю себя, и мне было очень горько осознавать, что она разрушилась. Уйдя с ребёнком к своей маме, я продолжала надеяться, что он одумается; оставшись один, пересмотрит ситуацию и приедет за нами, попросит меня вернуться. Но этого не произошло. Напротив, он сказал, что рад, что я ушла, а через какое-то время в квартире, купленной на мои деньги, появилась другая женщина. Мне было очень больно выслушивать его угрозы, когда я, спустя три месяца, наконец-то подала на алименты. Я рыдала ночи напролёт, задавая один и тот же вопрос Богу: «Почему это случилось со мной?» Ведь я старалась быть хорошей хозяйкой и женой, меня не в чем было упрекнуть. Та зима превратилась для меня в одну сплошную ночь: постоянное ощущение темноты и одиночества. А потом наступили долгие месяцы безденежья, потому что процессы по присуждению алиментов длились бесконечно долго, потом он ещё подал апелляцию, и ещё несколько месяцев заседаний и ожидания. Мне казалось, что я жила в аду. Я не понимала, почему судьи задают такие странные вопросы, не относящиеся к делу, ведь ясно написано в законе: «обязан выплачивать алименты в размере 13%». О чём можно ещё говорить? Не было никого рядом, кто бы поддержал меня, понял, помог. Я была совсем одна. На судах по разделу имущества судья заявила: «Вам – ребёнок, ему – квартира. Чем вы недовольны?» За что меня унижали на этих судебных заседаниях? – боль переживаний отражалась во всём внешнем виде молодой женщины: в каких-то измученных чертах лицах, мешках под глазами, оплывшей фигуре, безнадёжно повисших руках.

– А ты его любила? – спросила ведунья.

– Наверное… сейчас уже не помню… – казалось, гостья пытается припомнить какие-то события из прошлого: она то приподнимала голову, выискивая что-то глазами то слева, то справа, но не найдя ничего, вновь опускала голову…

– А сейчас что ты к нему испытываешь? – ведунья и предположить не могла, какой всплеск эмоций вызовет её простой вопрос.

– Я его ненавижу, – с яростью произнесла гостья, – убила бы, – её глаза гневно засверкали, а кулаки сжались в неистовом порыве нахлынувших чувств.

– А за что ты его убила бы? – спокойно спросила ведунья, не выдавая своего удивления.

– Потому что он разрушил мою семью. Я старалась быть хорошей женой, а он даже пальцем не пошевельнул: жил, как будто холостой, уезжал развлекаться в другие города, выходные проводил вне дома, по вечерам пил пиво или вино перед телевизором или компьютером, оставляя после себя грязную посуду и упаковки от орешков, чипсов, крошки, скорлупки. Спал он отдельно, потому что не хотел, чтобы ребёнок будил его по ночам. Со мной вообще не общался. Придёт с работы, молча поест на кухне, оставив посуду и крошки после себя на столе, даже «спасибо» не сказав, и в зал – развлекаться.

– Как же ты за такого замуж вышла? – на этот раз ведунья сделала вид, что удивилась, хотя изумляться было нечему: подобные истории сотнями проходили перед её глазами, когда глупенькие девчонки, очарованные вниманием кавалеров, теряли голову и способность здраво мыслить, а после совместной жизни как будто прозревали, приходили в себя.

Вероника неловко пожала плечами, скользя взглядом по ковру на полу, избегая смотреть в глаза ведуньи:

– Да как-то сначала отношения складывались иначе. Он приходил ко мне домой, я была рада его видеть, мы о чём-то говорили. Один раз он приглашал меня в кафе, один раз ходили на дискотеку, катались на машине. Потом купили квартиру, которую он оформил на себя, сказав: «Мало ли что со мной случится, чтобы тебе потом не выплачивать кредит…», и я поверила в его такую заботу, которая потом обернулась тем, что квартира оказалась в его собственности, а я вроде – ни при чём. Да и я как-то верила, что если я буду хорошей женой, то и он будет хорошим мужем, но надежды не оправдались…

– Ты просто хотела, чтобы ваши отношения сложились, поэтому не предъявляла к нему никаких требований: пришёл – ты и рада. Какой есть – такой и сойдёт. Ты надеялась на то, что всё будет именно так, как тебе хочется, что всё сложится само собой, каким-то волшебным образом постепенно, если подождать, не высказывая претензий. И так как отношения в твоей жизни были редкостью – тебе ни в коем случае не хотелось его терять, ты воспринимала его как последний шанс в твоей жизни, но он не ответил твоим ожиданиям по поводу семьи, – угадала ведунья все тайные чувства Вероники.

– Да, я хотела, чтобы мы вместе планировали какие-то общие семейные события, жили душа в душу, вместе отдыхали, были бы как единая команда с общими целями, – Вероника вздохнула с грустью, она всё ещё не могла понять, почему судьба распорядилась именно таким образом: ведь она так старалась, так хотела…

– А твоя мать выходила замуж по любви?

– Говорит, что да, – рассеянно ответила Вероника, она не совсем понимала, какое отношение имеет её мать к её горю. – Да и что такое любовь? Каждый по-разному определяет это чувство. Я считаю, что у женщины – это просто стремление продолжить свой род, завести потомство, любить его, заботиться о нём – в этом и есть основное счастье женщины. Конечно, есть разные случаи: есть женщины, которые вообще не хотят детей, есть такие, которые родив, отдают своих детей в детдом. Возможно, это исключения из правил.

Вероника впервые взглянула в глаза ведуньи и удивила её своей необычной красотой женщины неопределённой национальности. На русскую она явно была не похожа: казалось, что из бездонной глубины огромных ярких карих глаз выплёскивались голубые волны и заполняли всё вокруг. Длинные пушистые ресницы говорили скорее об испанке или итальянке. Роскошные тёмные вьющиеся волосы свидетельствовали о принадлежности хозяйки либо к цыганам, либо к евреям. Её внешний вид вызывал двоякое чувство: одновременно притягивал и отдалял. Сочетание белой мраморной кожи с тёмными глазами, ресницами, бровями и волосами производило странное впечатление: как будто что-то было не так, и поэтому первоначальное притяжение, вызванное необычной красотой, сменялось желанием отойти и не вступать в контакт.

– На самом деле, я не знаю, что такое любовь. Мне бы хотелось, чтобы в основе этого чувства было, прежде всего, взаимное уважение и восхищение качествами друг друга. Я считаю, что в семье, как впрочем, и в любых отношениях, люди должны уметь говорить, общаться, обмениваться мнениями, взглядами, планами, надеждами, а не просто – встретились, упали в постель, а сказать-то друг другу и нечего. Моя мама тоже развелась с папой. Мне тогда лет восемь-девять было… У меня было ощущение, что я тогда и маму, и отца одновременно потеряла, – грусть от невозможности изменить прошлое заставила глубоко вздохнуть Веронику, как будто вновь принимая неизбежность всего того горя, через которое ей пришлось пройти.

– Почему было такое ощущение? – попросила рассказать ведунья.

Казалось, молодой женщине совсем не хотелось говорить об этом. Она повернула голову к окну, а на лице отразилась вся усталость от пройденного жизненного пути, который в последнее время совсем не приносил радости, а только разочарование и боль. Это была грустная детская история, когда уход отца из семьи заставил маму работать на двух работах с восьми утра до восьми вечера, а ребёнка – самостоятельно справляться со всеми трудностями сурового школьного общения.

– Я скажу тебе сделать одну вещь, – ведунья протянула руку к Веронике, как будто взяв её за руку, давая ей свою силу. – Я понимаю, что тебе это будет сложно, но это поможет тебе справиться с ситуацией и пойти в правильном направлении. Пойди в церковь и поставь свечу за здравие своего бывшего мужа. Тебе не нужно судить или осуждать его и его семью за те поступки, которые они совершили. Ты не знаешь, почему они так поступили. Я хочу, чтобы ты поняла: за каждым событием стоит Бог. Нам не всегда открыто наше будущее или наше предназначение. Но наш путь известен Богу, и нам нужно научиться доверять ему. При любых обстоятельствах. Если ты научишься не обвинять людей, а за каждым событием видеть волю Божию, то ты сможешь понимать, куда тебя ведёт Господь и чего он от тебя хочет.

Вероника не раз возвращалась мыслями к тому, что сказала ей ведунья. Было сложно понять и принять тот факт, что людей, которых она обвиняла, нужно было простить. Потому что «простить» для неё означало признать свою вину в случившемся: всегда есть виноватые, и если не виновата одна сторона, тогда виновата другая.

Прошло пять лет. Вероника снова договорилась о встрече с ведуньей, ей хотелось поделиться необычным событием в своей жизни:

– Вчера вечером я долгое время не могла заснуть: ворочалась с боку на бок, а потом решила встать и посмотреть список своих желаний. На днях я посмотрела ролик с лекцией о том, что всё нужно делать с радостью: если радость сопровождает твою деятельность, значит, ты движешься в правильном направлении. Мне очень понравилась эта мысль, а так как в последние годы я потеряла радость жизни, я решила выполнить задания, которые рекомендовала женщина, читавшая лекцию. Одно из заданий: записать сто своих желаний. Так вот, после того как я перечитала записанные мной желания, я почувствовала, что у меня идут какие-то строки, и я решила взять ручку и зафиксировать то, что звучало в моей голове. Послушайте:

Гнев и раздражение,

Падающий дождь.

Ни к чему волнение –

Ты уж ни придешь.

Я уже обманута

В ожидании сна.

Где моя печалина?

Где моя тоска?

Я ладонью розовой

Проведу по лбу.

Я пылинок бронзовых

Россыпь соберу.

Я отброшу волосы.

Выйду в степь, во двор.

Я теперь ведь брошена.

Кто теперь со мной?

– И я поняла, что я пишу про своего бывшего мужа. За эти годы я много раз прокручивала в голове все те обидные ситуации, когда он меня оскорблял, унижал, пренебрегал мной, не принимал мои чувства, планы или интересы в расчёт. Я пыталась простить его, чтобы продолжать жить дальше, чтобы перестать наполняться злобой и ненавистью при воспоминаниях об этих прошедших событиях, чтобы перестать думать, что «все мужики – уроды и негодяи, сволочи и подонки». Я понимала, что это приносит боль и страдания, прежде всего, мне самой и очень хотела избавиться от этих мучительных ночных кошмаров. Ведь именно ночью, когда ложишься спать, в памяти начинают всплывать самые неприятные моменты дня и жизни вообще. Мне показалось странным, что я написала эти строки, ведь я давно уже не думала о нём. Каждый раз, когда приходили мысли о нём, я старалась пожелать ему всего хорошего, поблагодарить и его, и Бога за то, что у него есть хорошо оплачиваемая работа, за то, что он здоров, и благодаря этому я могу получать алименты. И отбросить мысли о нём: я старалась не размышлять о нём слишком много. А строки продолжали идти, и я написала:

Душа на разрыв, пополам.

Половину я сыну отдам.

Половину оставлю себе,

Чтобы быть благодарной судьбе.

Я не знаю, где правда, где ложь.

Да и разве сейчас разберёшь.

Поплыву по холодной реке,

Чтоб уплыли тоска-грусть к тебе.

Я желаю тебе только зла…

Как же глупá я была…

Как же наивно я верила,

Что всё это только в преддверии…

В преддверии добрых отношений и слов,

В преддверии реальности сказочных снов,

В преддверии всего самого лучшего!

Оказалась жизнью горько наученной…

– Я с удивлением поняла, что с этими стихами выходили мои негативные чувства к нему. Несмотря на то, что все эти годы я заставляла себя простить его, желать ему только добра, мое глубинное «я» никак не могло согласиться с таким положением вещей. Возможно, моё подсознание нашло такой способ ответить на мою настойчивую просьбу. А потом я написала о том, что случилось со мной за последние пять лет:

Каплями дождинок умылась я с утра,

Ветром вытиралась, гроздьями добра.

Начинать всё снова – трудно в сорок лет,

Потому что верить – больше силы нет.

Нет доверья к людям, веры нет в себя.

Всё я растеряла, горе лишь нашла.

По острым каменьям босою ногой,

За бегущей тенью серебряной строкой!

Я не утомилась, я лишь обожглась.

Счастье не случилось, тьма не разошлась.

А ведь я надеялась нужной быть для всех:

Важной, а не изменчивой, словно талый снег.

Я хотела солнцем в жизни быть твоей,

Чтоб в твоё оконце светить каждый день…

Мечты затерялись в сумраке обид,

Мы словно не встречались, каждый с кем-то спит.

Постиранные кофты снова пахнут мной –

Запах такой стойкий, словно мороз зимой.

– Надо же, ты его всё ещё не отпустила, – удивилась ведунья.

– Да, я долгое время боялась, что он может прийти и потребовать, чтобы сын жил с ним. Теперь я понимаю, что это было просто отражением моего страха потерять ребёнка – ведь он был таким долгожданным и самым дорогим на свете. А теперь он стал не только самым любимым человеком, но и другом, который, как мне кажется, понимает меня и сочувствует мне – и это впервые в моей жизни, – лицо Вероники светилось счастьем.

– Ты – хорошая мать, ты понимаешь своего сына, ты чувствуешь его: что ему нужно, как необходимо вести себя с ним. Поэтому он платит тебе тем же. Хотя ты и дорого заплатила за то, чтобы он у тебя был, но сейчас ты получаешь проценты с твоих вложений. Ты ещё будешь счастлива, – уверенно заявила ведунья, кивнув в подтверждение своих слов головой.

– Знаете, что ещё интересно? – продолжала, улыбаясь, Вероника, – Потом я написала ещё две строчки:

Найти свой путь, свою стезю,

Не ошибиться в выборе…

и остановилась, не знала, что писать дальше, посидела, подождала: может быть, придут слова, но ничего больше не было, и я легла спать, и спокойно заснула.

– Видишь, если действительно чего-то хочешь, найдутся способы реализовать настойчивые желания. Ты искренне старалась отработать этот участок своего жизненного пути, чтобы начать двигаться дальше с новым настроем. Ты – умная женщина, работаешь над собой, продолжаешь развиваться, находишь и читаешь необходимую тебе литературу, не довольствуешься уже достигнутым, – ведунья явно старалась донести до Вероники её особую значимость, поднять её самооценку, вернуть веру в себя, свои способности, веру в возможность быть счастливой, а не страдать, будучи униженной обстоятельствами и временными неудачами.

За всю её жизнь никто никогда не говорил Веронике, что она умная. Конечно, она прекрасно училась, получила высшее образование, успешно работала, но в её голове застряли слова, сказанные её старшей сестрой много лет назад: «Мы просто серые мыши, которые должны сидеть и не высовываться». И она привыкла считать себя серой, ничем не выдающейся мышкой. С мыслью, высказанной ведуньей, нужно было свыкнуться. И как будто пытаясь противоречить ей, показать, что не такая уж она умная, Вероника проговорила:

– Последние пять лет были очень странными в моей жизни. С одной стороны, мне удалось легко и быстро оформить покупку квартиры в ипотеку, и я видела в этом волю Божью. И я искренне радовалась тому, что теперь сбудутся мои надежды на спокойную работу в тихом уголке. С другой стороны, мои мечты были разрушены самым ужасным образом. Я искала покоя и тишины, а попала в ситуацию постоянного шума, скандалов и страха. Я находилась в ситуации недоумения: почему так произошло?

– Тебе не кажется, что ситуация повторяется: ты ожидаешь от людей определённого поведения, а получаешь – другое, и это тебя поражает, – ведунья вопросительно взглянула на Веронику, ожидая её реакции.

– Именно так! Ведь я веду себя деликатно и корректно по отношению к людям, я не нарушаю их личное пространство и я ожидаю подобного поведения людей по отношению ко мне. Разве в этом есть что-то неправильное? – Вероника явно считала себя безвинной жертвой.

– Всё правильно, но необходимо понимать, что каждый человек проходит свой жизненный путь. Со своими одноклассниками и учителями, отношениями унижения и презрения, наказаний за проступки. А теперь этот человек, наполненный горечью и ненавистью, пытается агрессивно защищаться от каждого, кого встречает на своём жизненном пути. Он не способен к тому, чтобы строить добрые спокойные отношения. Каждый новый человек на его пути – потенциальный враг, обидчик, поэтому лучшая тактика поведения по отношению к нему – нападение и предупредительное унижение. Он испытывает страх от возможности контакта и паникует при наличии любого признака превосходства, которое для него автоматически означает унижение. Ему приходится доказывать, что он имеет право на существование, будучи самим собой, каким бы грубым и неотёсанным он ни был. Даже если он и не пострадал от тяжёлых колес образовательной системы, и ему удалось избежать оскорблений и унижений, он всё равно на подсознательном уровне и раньше ощущал, и сейчас продолжает чувствовать, что он не такой, как «эти отличники», которые понимали то, что ему казалось каким-то туманом. Это смутное ощущение «человека другого сорта» будет заставлять его молчать в присутствии людей с образованием, положением в обществе. Если же человеку в детстве и юности приходилось защищаться от постоянных нападок в свой адрес, и он привык огрызаться, то и будучи взрослым, он напоминает рычащего кидающегося пса. И конечно, такое поведение кажется несоответствующим ситуации, когда никто не нападает, не оскорбляет, а человек так себя ведёт.

Ведунья остановилась и внимательно посмотрела на Веронику:

– Я думаю, ты уже поняла, что в твоей жизни не бывает худа без добра. Ты умеешь извлекать хорошее из безнадёжных ситуаций. Что ты считаешь самым большим неуспехом в своей жизни? – вдруг спросила ведунья.

– То, что мне не удалось сохранить семью, – ответ был твёрдый и без раздумий.

– Значит, всё-таки не работа? – решила ещё раз уточнить ведунья.

– Нет, – решительно покачала головой Вероника, – работа – это нечто внешнее, это не часть меня, её можно постоянно менять. Хотя, конечно, в последнее время она принесла мне много разочарований. А семья – это что-то уникальное, единственное и цельное. Когда разрываешь – очень больно.

– А есть несбывшиеся мечты? – ведунья хотела услышать что-то важное, что могло бы вывести Веронику из состояния недовольства повседневностью и направить в сторону радостных изменений.

– Вот это и есть моя несбывшаяся мечта – дружная семья, в которой все рады друг другу, все вместе отдыхают, развлекаются, шутят, путешествуют.

– У тебя и в прошлой жизни не было такой семьи. Твой супруг был значительно старше тебя, и большую часть времени проводил, занимаясь важными государственными делами. А ты была предоставлена самой себе. Между вами не было тёплых близких отношений. Вероятно, поэтому тебе их так хочется.

«Как странно складывается жизнь, – размышляла Вероника, – ждёшь одного, а получаешь совершенно другое. Стараешься угодить требованиям – и всё равно оказываешься не достоин ни похвалы, ни уважения. Не понятно, как жить?»

Вероника поёжилась от холода, ожидая автобус. Вокруг остановки бегали двое мальчишек.

– Не прячься за бабушку, – крикнул один из них.

Вероника оглянулась – кроме неё на остановке никого не было. «Это он меня назвал бабушкой?! – ужаснулась она, – «неужели я так плохо выгляжу?!»

Спустя четыре месяца Вероника позвонила ведунье.

– Помните, я говорила вам, что начала писать стихотворные строчки и остановилась, потому что слова не всплывали в сознании? Так вот на днях взяла я в руки тетрадку, где были записаны эти стихи, и слова снова пошли:

Найти свой путь, свою стезю,

Не ошибиться в выборе

Я и сейчас вряд ли смогу,

Я и сейчас на выгоне.

Куда пойти? Куда свернуть?

Где путь лежит мой правильный?

Прошедшего ведь не сотру,

Да и ошибок груз не маленький…

Спешу вперед, спешу туда,

Где объявления о счастье

По всем стенам, по всем углам

Развешаны в ненастье.

Бегу туда, где белый дым

Укрыл всё мое будущее.

Сомнений нет, я буду с ним –

Я – мастер и творец грядущего!

– Когда я написала эти строчки, я так обрадовалась! Эти стихи ответили на мои сомнения: они сказали мне, что у меня всё получится! Несколько месяцев назад я прочитала: «Чтобы найти новый путь, нужно уйти со старой дороги». Эти слова показались мне очень правильными. Дело в том, что я решила уйти со старой работы и заняться чем-то совершенно другим, начала смотреть объявления о работе, и даже отправила резюме по одному из них. Мне перезвонили, чтобы назначить встречу для собеседования, и оказалось, что я не могу этого сделать, так как постоянно занята на работе. И вот я уже полгода безработная – пытаюсь понять, в чём же моё предназначение, чем мне предначертано заниматься.

Через полгода Вероника написала строки, которые воодушевили её ещё больше:

Белые гроздья снега

Снова покрыли поля.

Ты был, а может и не был.

Не знаю, была ли я.

Не всё ли равно, что было,

Коли уже прошло.

Я уже всё забыла.

Запорошено всё, замело.

Счастье стучится в окошко.

Отворяю двери новому дню.

Время есть веселиться,

Я ещё на покой не уйду.

Вытру всё заново, чисто.

Тетради спрячу в портфель.

Что в моей жизни случится –

То пожелал мне апрель.

– Такое впечатление, что стихи разговаривают с тобой и отвечают на те вопросы, которые ты задаешь сама себе, – ведунья с восхищением смотрела на Веронику. В её практике ещё такого не было, чтобы человек смог найти источник вдохновения в самом себе, наедине с собой, среди неразрешимых проблем, в кажущемся тяжёлом положении.

– Трудно было решиться на увольнение? – поинтересовалась ведунья.

– Да, очень. Я долго думала и колебалась, взвешивала все «за» и «против». Просто за те годы, что я проработала в этом учреждении, все «плюсы» моего пребывания там постепенно сошли на «нет», и появилось большое количество «минусов». Я человек очень чувствительный, и остро переживаю то, на что другие не обращают внимания, а если и обращают, то просто кричат, ругаются по этому поводу, но ничего не предпринимают. Значит, в какой-то степени, их это устраивает, либо они способны продолжать существовать в такой ситуации. Я написала очень интересные строчки:

Самый счастливый человек – тот,

У кого есть друзья.

У меня друзей пока нет,

Но я и не совсем одна.

Роем роятся мысли,

Строятся в роты, полки.

Мы наступаем со свистом,

С шумом врываемся мы.

Солнцем зальёт долины

Птицы вспорхнут ввысь.

Я таким счастливым ещё не был,

Как в тот миг, что эти строки родились!

Ведунья слушала молча, без комментариев. Она никогда не писала стихов, и поэтому рождение поэтических строчек было для неё необъяснимым чудом. Возможно, это такой же дар, как исцеление людей: он даётся без просьбы, просто однажды осознаёшь своё предназначение и решаешься следовать ему. Вероятно, также происходит и с написанием стихов: ты начинаешь слышать строки, соглашаешься их записать, и это становится твоей судьбой, твоим смыслом жизни.

– Мне кажется, что во мне, внутри меня происходят перемены, – восторженно продолжала Вероника, – я перестала писать грустные стихи, теперь мои стихи наполнены радостью и счастьем. А ведь стихи отражают моё внутреннее состояние! И я действительно всё чаще ощущаю приливы беспричинного счастья – ведь ни в моей личной жизни, ни в профессиональной сфере ничего не изменилось. Я всё так же сижу дома без надежды найти какую-то достойную интересную работу, экономлю буквально на всём – но это нисколько не печалит меня, как помню, бывало раньше в подобных ситуациях. Когда у меня бывали стеснённые финансовые обстоятельства, мне всегда становилось очень грустно. Я всегда напоминаю себе, что Бог никогда не оставлял меня, Он всегда удовлетворял мои нужды. Я говорю себе, что нужно доверять Богу, и Он обязательно поможет!

Нет ничего прекрасней дня и ночи.

Нет ничего прекрасней солнца и росы.

И каждый миг наполнен такой мощью,

Когда живёшь для счастья и любви.

Пора прощаний, расставаний миновала,

И горестных минут уж не вернёшь.

Зато теперь пред нами распласталась

Великолепная и радостная рожь.

Рожь исполнения желаний и прощенья,

Надежд, обычных будних дней.

Не стоит верить обещаньям

Изменчивой судьбы своей.

Изменится и всё пойдёт по кругу,

Начнётся и завершится вновь.

Но никогда уже не буду

Такой наивной я и молодой.

– Ты решила больше не встречаться с мужчинами? – интуитивно угадала ведунья.

– Да. Я сказала себе, что мне нужен богатый и щедрый мужчина, умный, с чувством юмора, искренне любящий меня и принимающий меня с восхищением. И я больше не буду соглашаться на меньшее. Раньше я принимала любого, кто хотел быть со мной. Мирилась с любыми недостатками: без образования, без работы, курит, пьёт – всё это у меня уже было, больше мне такого не нужно. Подруги говорят: такого не существует. Что ж, другого мне не надо. У меня есть тот, кому я могу дарить свою заботу, любовь и ласку. А растрачивать себя на недалёких, неблагодарных особей мужского пола я больше не собираюсь, – Вероника была спокойна, было видно, что ей потребовалось немало времени и душевных сил, чтобы принять это решение. Отказаться от временных иллюзорных удовольствий ради чего-то большего и важного – на такое способен только тот человек, который готов анализировать своё прошлое, трезво смотреть на настоящее положение дел и прозревать будущее. У Вероники это, несомненно, получалось:

А может быть, уже не нужно

Нам возвращаться вспять? И впрок

Накапливать ошибок груду

И опыт набирать в свой срок?

Уже всего у нас хватает,

Уже достаточно, и вот

Выходит вновь на авансцену

Несостоявшийся пророк.

Пророк расскажет нам о том же,

О чём известно всем давно,

О чём забыть уже всем можно,

Но забываться – не дано.

 

 

История девятая.

НЕРАЗРЫВНАЯ СВЯЗЬ

 

– Добрый день, – хихикнул вошедший мужчина, неловко пригибаясь, чуть не задевая головой потолок. – Куда можно присесть?

– Сюда проходи, – указала рукой ведунья, удивляясь тому, что мужчина такого роста может испытывать чувство неловкости. Сама она была невысокого ростика и считала, что широкоплечие гиганты изначально обладают правом первенства во всём. Правом на уважение, на восхищение, правом быть выслушанным и одобренным. Правом вести за собой, устанавливать свои правила и выдвигать требования. Ведь если ты на голову выше других, то все смотрят на тебя снизу вверх. И ты, находясь на высоте своего положения, можешь диктовать, что и кому делать. Конечно, если ты способен понять своё очевидное преимущество и с выгодой для себя воспользоваться им. По-видимому, гость был не из тех, кто сумел занять положение лидера.

– Видите ли, у меня деликатная проблема. Мне даже стыдно об этом говорить, – мужчина ёрзал в кресле, сжимая кулачищи, пытаясь подыскать слова, откашливаясь и вздыхая.

– А пить не стыдно? – ведунья решила сразу помочь озвучить волнующую гостя тему.

От вопроса ведуньи гость залился багровой краской. Он ещё больше засмущался и, махнув рукой, как бы выкинул из себя слово:

– Стыдно, – и глубоко вздохнув, добавил, – поэтому и пришёл. И не могу, и не хочу пить, и остановиться не могу.

– Вспомни, когда ты в первый раз попробовал спиртное? – разговор не клеился из-за крайней робости пришедшего мужчины, но нужно было с чего-то начинать. Обычно, воспоминания о прошлом, особенно о детских и юношеских годах, помогали отойти от напряжённой обстановки «взрослой» жизни, расслабиться и поплыть по волнам необременительных событий, когда на тебя ещё не взвалили груз ответственности за семью, за работу, за финансовую стабильность.

– Мне тринадцать лет было. Мы с ребятами из нашего двора собрали карманные деньги и купили портвейн. Вонючий, противный. Пили в подъезде по очереди из горла, – гостя передёрнуло при воспоминании об отвратительном напитке. – Мало того, Вовка, он был самым старшим из нас, предложил потом закурить. Меня после этого так замутило, что я еле на ногах держался. Потом за углом меня выполоскало. И я решил больше не пить, не курить. До семнадцати лет продержался, вспоминая то отвращение. А когда поступил в университет, ребята в комнате общежития предложили выпить за знакомство. Я не хотел, чтобы меня сочли за слабака. Да и налили всем по чуть-чуть деревенской самогонки. Я подумал: справлюсь. И на самом деле, всё прошло не так страшно, как казалось. Даже наоборот, откуда-то появилась уверенность в себе, храбрость, наглость, дерзость. На подвиги потянуло. С ребятами сошёлся нормально. Ну и пошла у нас традиция: на все праздники, все дни рождения выпивать. Уже не было противно. Я почувствовал себя мужиком, плечи расправил, – в словах гостя звучала самоирония и в глазах мелькнула смешинка, было очевидно, что он и сам сейчас понимал смехотворность своих слов, но тогда всё ощущалось именно так: по-геройски, с некоторой бравадой, напускным равнодушием к собственным чувствам и потребностям души. – Потом постепенно и покуривать стал – тоже нормально пошло, без последствий. А когда стал работать, благодарные клиенты за выигранное дело всегда бутылочку приносили, а то и в ресторан приглашали. Я это воспринимал тогда, как проявление уважения, респект, как сейчас говорят. Коллеги по работе приглашали отмечать свои успехи, и опять же праздники, дни рождения… Как вспомнишь: чуть ли не каждый день пили. Начали болеть печень и желудок. Сначала немного: поболит да отпустит. А потом такие боли пошли, так бывало, скрутит. Стало понятно, что нужно бросать пить. Дочери повзрослели, говорили: «Папа, что ты делаешь? Ты сам себя гробишь!» Я понимал, что они правы, но продолжал пить. Жена подала на развод. Я спал в офисе. Потом познакомился с очаровательной женщиной, заразился её страстью к книгам, стал с увлечением читать – меня это действительно захватило, и на какое-то время попойки прекратились. Но хватило меня ненадолго. Я никогда не мог сказать «нет» приглашению отметить радостное событие, мне было стыдно отказать людям, которые хотели искренне меня отблагодарить. Мне казалось, что я их обижу своим отказом. И я опять скатился в эту вонючую яму беспробудного пьянства. Я даже людей стал подводить: не выходить на работу, не являться на заседания суда, потому что либо пил, либо находился в состоянии тяжёлого похмелья. – На лице Аркадия отразились отчаяние и безысходность. Он снова повторил те слова, с которых начала свой рассказ. – И ведь не хочу пить, и не могу уже – здоровье не позволяет, а остановиться не могу. Как машина без тормозов: после первой рюмки будет вторая, вокруг веселье, смех, радость… а потом я словно погружаюсь в омут, всё вокруг становится замедленным: лица вроде вижу, а слов уже не слышу. И то ли я ещё в сознании, то ли отключился – не понимаю. А прихожу в себя от дикой боли. Очнулся и не понимаю: где я? Что со мной происходит? Я как будто в каком-то кошмарном сне, который никак не закончится, – Аркадий завершил свой печальный рассказ и виновато взглянул на ведунью.

– Это хорошо, что ты понимаешь, что тебе нужно остановиться, – похвалила ведунья: ругать человека, достигшего дна, осознающего свою беспомощность и страдающего от этого, было бессмысленно и жестоко. – Тебя действительно затянуло в водоворот, и всё, что ты можешь делать – это отчаянно пытаться выплыть, бить руками по воде, а ноги затягивает вниз. И крутит, крутит по кругу.

– Точно! – дрожащей рукой остановил Аркадий ведунью. – Я точно так себя и чувствую: барахтаюсь, пытаюсь освободиться, а сил – не хватает. Помогите мне! Я больше так не могу – задыхаюсь. Не хочу больше так жить.

– А чего ты хочешь? Какие у тебя мечты? – ведунья строго взглянула в маленькие моргающие глазки на сером лице, но не для того, чтобы напугать или призвать к ответу, а потому что суровость в общении были частью её характера.

Аркадий улыбнулся своим мечтам:

– Я хочу сидеть у камина в своем доме, в кресле-качалке, с ногами, укрытыми пледом, и читать книгу. Никуда не спешить. Не бежать на очередную встречу. Не перечитывать дело, выискивая факты, за которые можно зацепиться, чтобы вытащить человека из тюрьмы, а после завершения дела снова напиться… Хочу полностью изменить свою жизнь. Хочу встречаться с умными, интересными людьми, обсуждать с ними прочитанное. И чтобы голова была светлая, чтобы ничего не болело. Можно выйти в лес, вдохнуть свежий морозный воздух, а не задыхаться в прокуренном офисном хламе… Услышать треск глухаря, стук дятла. Просто посмотреть вокруг, крикнуть «Эге-гей!» Увидеть что-то другое: картины в музеях, актёров на сцене, а не только бумаги, свидетельские показания, сборники законов, столы с водкой. – Аркадий смотрел на свою мечту без стеснения и робости, ему казалось, что это и есть самая настоящая жизнь: яркая и простая, насыщенная смыслом и размышлениями.

– Ты прекрасно представляешь, чего ты хочешь, – в свою очередь улыбнулась ведунья, но не губами, а одними лишь глазами. – Тебе просто не хватает уверенности, смелости для того, чтобы осуществить желаемое. Тебе нужна поддержка, опора, какой-то человек, который поверит в тебя, в то, что ты – настоящий храбрый мужчина и без алкоголя. Когда-то ты почувствовал эту поддержку, приобщившись к зелёному змию, и опирался на него долгие годы, пока не оказалось, что он – плохой помощник, что он – обманщик, что он создает иллюзию, а не даёт настоящих чувств и ощущений. Он уводит от реальности, а никак не приближает её. Мне грустно, что у нас в стране принято считать, что ты – не мужик, если не пьёшь. Что выпивка – это достойное времяпровождение для мужчины. Сколько людей уже погибло от этого? И сколько ещё погибнет? И ничто не может остановить русского мужика, если поставить перед ним бутылку: ни малые дети, ни любящая жена, ни потеря работы, ни потеря человеческого лица, способности здраво мыслить и рассуждать. Даже перспектива смерти не пугает. Наверное, только у нас, в России, есть пословица: пьяному – море по колено. Вот и пьют у нас для храбрости. И для здоровья. И для хорошего настроения. Такое впечатление, что алкоголь у нас – универсальный чудодейственный напиток – исполняет любые желания выпивающего.

– В том-то и дело, что этот обман так глубоко укоренился, что не можешь от него избавиться. Он руководит тобой, контролирует тебя. И если ты уходишь от него, то попадешь в пустоту и не знаешь, как себя вести. Как будто вышел из освещенной избы за ворота и попал в темноту. Ориентиров – никаких. Единственный путь – вернуться в освещённую избу, к знакомому варианту поведения. И возвращаешься. Потому что в темноту идти боязно, а вдруг там волки?

– Я тебя понимаю, – поддержала ведунья Аркадия. – Одному сложно справиться, но с Божьей помощью всё возможно. Веруешь?

– Ну, как… крещусь… и в храм зайти могу… но редко это, от случая к случаю.

– Я тебе дам молитвенник. Будешь читать молитвы каждый день. Ты человек – грамотный, разумный – Божьи слова до тебя дойдут. Молись и сам, своими словами. Обращайся к Богу, попроси у Него прощения за неразумное своё житье, попроси помощи для того, чтобы встать на новый путь. Проси, чтобы дал уверенности в себе, сил противостоять искушению, послал людей тебе добрых, которые поддержат тебя. Если надо – уйди с работы, которая ежедневно предлагает тебе искушения. Если почувствуешь в этом необходимость – делай, не сомневайся. Бог не оставит тебя без пропитания. Главное – искренность твоих намерений: не обманывай ни себя, ни Бога. Ты же знаешь, что Бог всё видит, всё знает? От Него ничего не скроешь. И я за тебя помолюсь.

– Помолитесь, мне это очень нужно, – чуть ли не со слезами произнёс могучий ещё мужчина.

– Бог помогает всем, кто просит у него помощи, – напутствовала уходящего Аркадия ведунья. – Почувствуешь слабость, неуверенность, сомнения – приходи, ещё помолимся.

– Спасибо, – произнёс Аркадий.

– Не благодари. За дар Божий не благодарят. Иди с Богом и да поможет тебе Господь! – произнесла ведунья и перекрестила уходящего гостя.

«Трудно жить по-другому, если и в прошлой, и в нынешней жизни ты всегда был в обнимку с алкоголем – почти неразрывная связь, которую под силу разорвать только Богу при условии, что человек решится на это».

 

История десятая.

ДЕЛО ДУШИ

 

– Моя племянница бывала у вас и говорит, что вы ей помогли, – гостья выглядела настороженной и, по-видимому, не очень доверяла женщине в платке, сидящей перед ней. Её большое грузное тело напоминало баржу, пришвартовавшуюся у причала. Несмотря на большой вес, оно было напряжённым и явно не делало хозяйку доброй тётушкой, согласно расхожему мнению о том, что «худые – злые, а толстые – добрые».

– А какая у вас проблема? – ведунье было сложно обратиться к женщине значительно старше её на «ты» – впервые в её практике к ней обратилась бабушка по возрасту.

– Да какая в моём возрасте проблема, – сразу же охотно отозвалась женщина-гора, – болею. Всё болит: и ноги, и голова, и зубы ноют, и в груди всё хрипит, глаза не видят. Хочу вот на операцию ложиться, – крупные красивые руки безнадёжно упали на колени, как будто были не в состоянии описать все трудности, с которыми сталкивалась хозяйка.

– А как обстоят дела в семье? – предложила ведунья обсудить личное.

– Да какая семья? – обречённо выдохнула Антонина Петровна. – С первым мужем давно расстались, ещё лет 20-25 назад. Потом ещё раз выходила замуж, но ненадолго. Дочь у меня взрослая, живёт отдельно. Внук далеко уехал, даже и не вижу его совсем.

– А как вы думаете, почему вы болеете?

– Да потому что работала, не покладая рук всю жизнь, – возмущённо отреагировала гостья, – вот теперь всё и болит! Денег не хватало, поэтому работала на двух работах: с утра – дворником, а днём – инженером. Вроде бы и высшее образование, а зарплаты-то какие были? Курам на смех. Слёзы, а не деньги! А семью надо было накормить, одеть-обуть. А мужик-то мой не шибко разбежался: ему всегда всего хватало, он лучше на диване посидит. А я с кайлом да лопатой – на улице в любую погоду, а вечером – по очередям, а потом – у плиты. Спала мало, ела много – мне ведь энергия была нужна, – гостья сверкнула гневным взглядом в сторону ведуньи, как бы запрещая саму возможность обвинений в избыточном весе.

Ведунье было грустно видеть эту женщину, прожившую жизнь в постоянном напряжении: она была подобна локомотиву, несущемуся на огромной скорости, в топке которого сгорали дни и события, бушевали неуёмные страсти, чередовавшиеся с бурным весельем. Что можно было исправить в судьбе человека, который на всей скорости нёсся по жизни, ввязываясь в какие угодно аферы, лишь бы сделать свою жизнь зажиточной и богатой? Что ей можно было сказать, объяснить? То же самое, что она говорила и другим своим посетителям, но те были ещё молоды, ещё способны что-то изменить в своём мировосприятии, своём отношении к миру и людям. Они и приходили, потому что чувствовали необходимость перемен и просили о помощи. Им нужна была подсказка, толчок – и они начинали двигаться в нужном направлении. Каким образом можно было направить человека, который прошёл свой жизненный путь и был им недоволен? Сожалел и о том, что сделал, и о том, чего не удалось совершить, а теперь осуждал всех вокруг за то, что они выбирают свой собственный, приемлемый для них путь. Ведунья могла лишь помолиться, чтобы облегчить страдания пожилой женщины, и возможно, молитва что-то изменит и в её душе.

– Присядьте сюда, – пригласила ведунья Антонину Петровну. – Вы верите в силу молитв?

– Да я не знаю, – впервые гостья была не уверена в том, что говорила, и потом уже более напористо, – мы ведь воспитывались при коммунизме, я комсомолкой была… – и тут в лице гостьи мелькнуло какое-то сомнение. – Хотя если бы я верила в Бога, я бы и жизнь свою по-другому прожила – а? – обратилась она к ведунье за подтверждением.

– Конечно, – отозвалась ведунья. – То, во что мы верим, определяет наш жизненный путь. Если верим, что можем всего добиться своими силами, то и трудимся всю жизнь, идём напролом, сметая все преграды, преодолевая трудности – на этом пути главное – уметь радоваться своим достижениям, быть довольной своей силой, которая помогает целеустремленно двигаться вперед.

– А я не радовалась, – раздосадовано всплеснула руками Антонина Петровна. – Я всегда была недовольна тем, что у меня есть, мне хотелось больше, лучше, дороже, богаче. Я никогда не могла остановиться – вот в чём проблема. И с чем я осталась? Одна в однокомнатной квартирке у чёрта на куличках – разве об этом я мечтала? – гостья сокрушённо покачала головой.

– Но тело человека изнашивается, – продолжала ведунья прясть нить своего увещевания, – и чем меньше в нём духовной крепости, тем скорее. Человек – это ведь не только еда и одежда, богатый дом и роскошные вещи. Это ещё и душа, у которой тоже есть свои желания и запросы, она тоже ищет удовлетворения и счастья. А что такое счастье для души? Когда она занимается тем делом, для которого родилась. Как вы думаете, есть у человека предназначение? Путь, который ему необходимо пройти?

– Вот у меня, наверное, путь страданий, – уверенно заявила гостья, упорно не желая настроиться на понимание и поиск чего-то нового, что раньше было ей не присуще.

– А чего хочет твоя душа?

Вопрос озадачил Антонину Петровну, у неё было выражение лица человека, который наткнулся на стену и не видит, куда дальше идти, поэтому единственный выход был – обойти эту стену:

– Я не знаю насчёт души, но вот у меня был период, когда я писала стихи и романы. Конечно, они не были опубликованы, но я испытывала радость, когда их писала, – и тут её лицо просветлело, – да, именно это доставляло мне удовольствие. В моей голове всегда кружились какие-то сюжеты, но я была обыкновенной советской женщиной из обычной крестьянской семьи. Мне и в голову не могло прийти, что я могу стать писателем: само это слово казалось далёким и недосягаемым. Отец учил нас, что мы должны получить профессию, которая всегда даст нам заработок, кусок хлеба. А писатель – это ведь не профессия, это призвание. Только избранные могут заниматься этим – так я, по крайней мере, всегда считала. И вот я сажусь и начинаю сочинять! А всё из-за того, что я не могла найти достойную работу, и была возмущена тем произволом, который творился вокруг. Мне захотелось излить свои чувства на бумаге. Я думаю, тяга к творчеству – это у нас семейное: и моя мама, и сестра писали стихи. Конечно, не для чужих ушей, а так – для себя, в тетрадку. Ну а я – в компьютер. Потом пыталась опубликовать свою поэму и роман, но никто не согласился. И я подумала: «Раз это никому не нужно, зачем писать?» И забросила всё это, – и снова на лице Антонины Петровны отразились грусть и уныние.

– Не все писатели и художники были признаны при жизни своими современниками, но это не останавливало их, они продолжали творить, потому что в этом была их сущность, само их естество могло существовать только таким образом – через множество слов на бумаге, через мазки и тени на полотне. В этом была их судьба, предназначение, их путь. Они не затыкали рот своей музе, а позволяли ей звучать свободно и без ограничений. Если строки пишутся, значит, это кому-то нужно. И в первую очередь – вам!

– Да уже поздно что-то начинать: и глаза не видят, и пальцы не гнутся, – было очевидно, что у Антонины Петровны уже не было тех душевных сил, которые могли бы сподвигнуть её на подвиг. Заставить работать эту огромную машину, которая простаивала столько лет, было поистине нелегко, механизмы застыли в неподвижности и покрылись ржавчиной.

– Давайте молиться. Бог обязательно вам поможет, – и снова ведунья ходила со свечой вокруг своей печальной гостьи, шепча молитвы и прося Бога помочь ей.

– Ну как вы себя чувствуете? – с сочувствием спросила ведунья.

– Мне стало легче, как будто с плеч груз упал, – как всегда безапелляционно заявила Антонина Петровна, встала, прошлась по комнате, разводя плечи и осматриваясь вокруг. – Да, действительно лучше, – ещё раз подтвердила она, – ничего не болит. Знаете, даже захотелось пойти и что-нибудь написать. Представляете? У меня давно такого не было.

– Давай, – подбодрила ведунья.

«Пиши, – думала она, глядя вслед уходящей крупной женщине, – даже если это прочитает только один человек, значит, ты писала для него».

 

История одиннадцатая.

РАДОСТЬ ЖИЗНИ

 

– Я хочу стать такой, какой была раньше: весёлой, беспечной, открытой, везучей, человеком, которому интересно жить, которому всё удаётся. Понимаете? Я была такой. Я смотрю на свои старые фотографии и вижу своё сияющее довольное лицо. Даже те, кто меня не знали, говорили обо мне: «А это та, которая всегда улыбается!» Для меня не было преград или трудностей. Я всегда шла дальше. Ничто не могло остановить меня. Казалось, сам Бог был на моей стороне. Я замечала, что те, кто проявлял ко мне неуважение, или судил меня за спиной, – все они получали наказание. Не от меня. Я не обращала внимания на такие вещи. Я просто отмечала поступок и следствие. Я не могу сказать, что я была какой-то святой или вела праведный образ жизни. Я просто радовалась жизни, когда были счастливые моменты, и плакала, когда приходило горе. Но какая-то сила помогала мне двигаться дальше, находя новые благословения и удачу. А потом вдруг всё изменилось. Я стала другой. Раньше я обожала знакомиться с новыми людьми, выслушивать их истории, а теперь я не хочу выходить на улицу, чтобы не столкнуться с кем-то и не быть вынужденной вступать в общение. Я избегаю смотреть людям в глаза, меня больше не интересуют их судьбы. Всё, что я хочу получить от них – это хорошее выполнение своих обязанностей. Я растеряла всех подруг, даже с родственниками могу годами не общаться. Раньше у меня всё ладилось, а теперь всё валится из рук. Почему так?

Молодая женщина была недовольна тем, что происходило с ней, но в лице не было ни сожаления, ни раскаяния. Казалось, она принимала все благословения судьбы как должное и единственно правильное. И теперь, когда жизненные неурядицы постучались в её дом, она не соглашалась впускать их. Но ведь они пришли совершенно не напрасно, они были вызваны её поступками, и их целью было: заставить её задуматься о пройденном пути.

Ведунья не чувствовала ни возмущения, ни жалости по отношению к новой посетительнице. Она просто выполняла то, что ей было предначертано Судьбой и предназначено Богом: она помогала приходящим к ней людям осознать то, что самостоятельно они не могли увидеть. Все они были так заняты своими делами: работой, карьерой, достижениями, сохранением семьи, воспитанием детей, осуждениями правительства и начальства, недовольством тем, что имели. У них не было времени просто улыбнуться новому дню, поблагодарить за чудесный дар жизни, восхититься теми дивными событиями, которые они наблюдали каждый день вокруг себя. Вот ребёнок сказал своё первое слово, вот он сделал свой первый шаг, впервые прочитал стихотворение, спел песенку на английском языке, сделал комплимент маме, нарисовал чудесный рисунок, написал своё первое сочинение. Сколько замечательных событий дарит материнство! Так же можно восхититься и тем, что нас окружает на нашем рабочем месте, при прогулке в парке, при поездке в другой город. Можно ворчать и находить несчетное количество недостатков во всех и всём, что окружает нас, а можно просто позволить этой жизни повести нас своим путём.

– Ты жила счастливо, потому что у тебя был запас жизненной энергии из твоих прошлых жизней. Ты накопила энергию радости, позитива, лучистого счастья, которые расходовала на этом жизненном пути, не замечая, как причиняешь боль другим людям. В своей детской наивности ты поступала как ребёнок: брала всё, что тебе нравилось; бросала, если считала ненужным. Конечно, ты поступала в соответствии со своими убеждениями, но каждый раз делала это резко и беспощадно. Так тебе было проще и легче. И шла дальше по жизни. Ты верила, что поступаешь правильно: лучше сразу отрубить всю руку, чем отрывать по кусочку. Ты не давала себе труда обдумать ситуацию, а рубила сплеча. Возможно, во многих случаях твои действия были оправданы, но так или иначе, ты оставляла позади себя недовольных людей, которые считали себя обиженными тобой. Их становилось всё больше и больше. Некоторые из них не захотели мириться с таким положением вещей, и преследовали тебя и в реальной жизни, и в мыслях, вновь и вновь напоминая о себе и о том, как ты с ними обошлась. В какой-то момент запас лучезарной энергии, дававшей тебе силы двигаться вперёд, не смотря ни на что, закончился. Огонь страсти движения погас, и ты остановилась на своём пути. Перестали происходить интересные яркие события, исчезли люди, которые впечатляли и вдохновляли тебя. Ты как будто оказалась в пустыне с однообразным ходом событий каждый день, каждый год. Сначала ты не поняла, что что-то случилось. Объясняла самой себе, что это просто такой период, пыталась вычислить, когда он закончится, и терпеливо ждала. Но звон колокольчиков кочевых верблюдов повторялся каждый день и каждую ночь. Ты начала понимать, что совершала в своей жизни неправильные поступки, и стала раскаиваться, обвиняя себя и втаптывая себя в грязь. Ты надеялась, что чем сильнее ты унизишь себя, тем значительнее будут перемены к лучшему. Опустишься до самой глубины колодца, а потом, оттолкнувшись, сможешь подняться вверх. Но этого не произошло. Ты потеряла веру в свой успех, в своё особое предназначение, и люди, увидев твою беспомощность, кинулись, чтобы затоптать тебя. Каждый с радостью бросал в тебя камень, ведь они видели, что некогда гордая и уверенная в себе женщина превратилась в трусливого шакала, пугающегося своей тени. Проблема в том, что искреннего раскаяния не было. Появился лишь страх от понимания того, что ты сделала, и страх, что об этом узнают другие.

Ведунья взглянула на Иоланту: поняла ли женщина то, что она пыталась ей сказать? Возможно, поняла, но не хотела этого открыто признавать. Она всё ещё пыталась скрыть свои нелицеприятные поступки, которые когда-то казались ей дерзкими и смелыми, которыми она бросала вызов всем лицемерно благостным людям, окружавшим её. Ей не раз удавалось «выходить сухой из воды», но теперь она чувствовала, что это был не её путь. Пусть другие нарушают закон, оправдывая это тем, что их поставили в подобные условия несовершенство системы и жизненные обстоятельства, но они рискуют при этом своим положением, репутацией, свободой. Это был не тот риск, на который она была согласна:

– Да, раньше я ничего не боялась, и моё бесстрашие толкало меня на необдуманные поступки. Теперь, когда я обращаю свой взгляд в прошлое, я вижу, сколько опасностей было на моём пути, когда я могла погибнуть или пострадать. Но я осталась жива. И именно эти обстоятельства вселяли в меня веру в мою исключительность. Я считала, что у меня особая дата рождения, и пыталась разгадать её скрытый смысл, расшифровать её, найти в ней подсказки того, в чём заключается моя судьба. В моей жизни происходили чудеса, и все события казались взаимосвязанными. Я верила, что жизнь ведёт меня своим особенным путём. А потом, когда вдруг всё закончилось, я растерялась: как же так? Я верила, что я всегда приходила туда, где была больше всего нужна. Я могла не знать: кому? Но я была уверена: в моём присутствии в этом месте, в том, что я делала и говорила, заключается смысл, который станет понятен позже. И вдруг всё стало бессмысленным: что бы я ни делала, что ни говорила, сама моя жизнь казалась мне пустой. Я ужаснулась и подумала: зачем так жить? Просто есть и спать, ходить на работу, выполнять какие-то функции. Я тогда подумала: а вообще обладаем ли мы собственной волей, свободой выбора или являемся лишь марионетками в чьей-то игре? Нас заставляют совершать какие-то поступки, что-то чувствовать – нами играют. И мой кукловод вдруг покинул меня, – Иоланта рассказывала о своей жизни, пытаясь понять, по какой причине произошли неведомые ей необратимые процессы, которые она не могла перезапустить или обратить вспять.

– Лишённая вдохновения, я продолжала механически выполнять свои ежедневные обязанности по дому и на работе, как в какой-то компьютерной игре. Каждое утро я плакала: «Я не хочу так жить!» – я повторяла это вновь и вновь. Казалось, что Бог отвернулся от меня и больше не слышит моих молитв, не видит, как я страдаю. Я начала болеть, пила горстями лекарства, заливала в себя капли, спреи, но ничего не помогало. Только встав с постели, я уже чувствовала себя уставшей, мне ничего не хотелось делать. Я пыталась вспомнить то, что раньше приносило мне радость, увлекало меня. Пыталась рисовать, петь, танцевать. Но на рисунки не хватало терпения, и я их забрасывала. После пения у меня першило в горле, и я начинала кашлять. Я так растолстела, что с трудом могла заставить себя двигаться под музыку. Раньше мне нравилось ходить в тренажёрный зал, но теперь я не могла уговорить себя пойти туда, – всё казалось скучным. Прогулки на свежем воздухе поднимали на какое-то время настроение, но потом появлялась болезненная слабость, и я снова ложилась в постель. У меня было такое чувство, что я превратилась в старуху: недовольную, ворчащую и осуждающую каждого встречного человека, – Иоланта вновь вопросительно взглянула на ведунью, ожидая от неё объяснения: что же произошло на самом деле? Что случилось в её жизни, чего она не заметила, но что так кардинально поменяло всё к худшему?

Ведунью поражало, что, казалось бы, умная женщина, не хочет взять на себя труд попытаться самостоятельно разобраться в своих проблемах. Было такое впечатление, что она плавала на поверхности своего сознания, не желая нырнуть чуть глубже, погрузиться в свою душу, попытаться узнать, чего она на самом деле хочет и ищет, почему ей так плохо в тех обстоятельствах, которые сложились вокруг? Иоланта производила на неё впечатление человека действий и поступков, но никак не размышлений и самоанализа. Поэтому, когда жизнь лишила её возможности постоянной активности в условиях непрестанно сменяющихся событий, женщина оказалась в растерянности, неспособной переосмыслить свой жизненный путь, свои дела и поступки, для того чтобы перестроить ту часть, которая теперь лишала её былой свободы и размаха. Она просто требовала возврата    к прошлому, что было совершенно невозможно: река жизни течёт, не останавливаясь, и поплыть против её стремительного течения ещё не удавалось никому.

– Благословения заканчиваются не вдруг. На протяжении жизненного пути накапливаются неудачи, проблемы, разочарования. И если в молодости, действительно, на многое не обращаешь внимания, то с годами начинаешь воспринимать и переживать каждую несправедливость, проявленную к тебе, острее. Ты взрослеешь, и тебе кажется, что окружающие тебя люди должны начать относиться к тебе с большим уважением, почтением, но этого не происходит. Молодёжь дерзко толкает тебя на тропинке. В автобусе не уступают места. Начальство унижает, как будто ты работаешь первый год. Есть от чего впасть в уныние. Ты ожидала, что года и седины принесут тебе блага и почёт, но никто не собирается тебе это предоставлять. Когда-то ты сама была дерзкой и смелой. А теперь тебе приходится привыкать к другой жизни, где ты не имеешь права рисковать собой, потому что твоя жизнь принадлежит теперь не только тебе одной, но и твоему ребёнку. Привычка свободной, независимой жизни, наполненной постоянными поглощениями интересующих и увлекающих тебя знаний и впечатлений, сменилась однообразной работой не твоего уровня. Произошла смена жизненных парадигм – и это является неоспоримым фактом, вне зависимости от того, понимаешь ты это или нет. Был один стиль жизни. Теперь – другой. И в нём нужно научиться жить, давая пищу твоему пытливому уму, благо для этого сейчас есть все возможности: многоканальное телевидение, интернет. Тебя удивляет, что ты изменилась с течением жизни. Но разве возможно человеку оставаться неизменным? – ведунья рассказывала Иоланте вещи, к пониманию которых пришла много лет назад, анализируя свою жизнь и судьбы людей, с которыми её сводил перст Божий.

– Тебе хочется освободиться от того, что тяготит тебя, обременяет, мешает тебе почувствовать себя снова лёгкой, беззаботной. Но ты взяла на себя ответственность помочь другому человеку, пришедшему в этот мир, быть счастливым. Раньше ты могла позволить себе быть беспечной, и отдаться воле случая. А сейчас тебе приходится планировать, распределять, организовывать. И самой подчиняться этому порядку. Раньше ты могла махнуть рукой на то, что тебе не хотелось делать, а теперь твоя обязанность мамы заставляет тебя выполнять то, что не вызывает у тебя восторга. Конечно, ты стала другой. Ты – взрослая, серьёзная, ответственная женщина. Невозможно ожидать, что человек твоего возраста будет порхать как бабочка и непрестанно веселиться и хохотать.

– Значит, действительно что-то изменилось, и мне уже не быть такой, какой я была раньше? – задумчивость на лице Иоланты отражала её попытки найти на вопрос: «Что же делать дальше?»

– Да. То, что тебе сейчас нужно сделать – это принять всё то, что произошло, не пытаясь говорить, что это временный этап, что всё вернется на круги своя, что ты снова станешь такой, какой была десять лет назад. Не станешь! – ведунья пыталась достучаться до Иоланты, донести до неё мысль о том, что пора двигаться дальше, а не грустить от того, как ей сейчас плохо, потому что раньше было так хорошо!

– Невозможно реанимировать умершие интересы. Ты это уже поняла сама, пытаясь увлечься тем, что веселило тебя раньше. Нужно позволить своей душе дать тебе подсказку о том, чем тебе сейчас стоит заняться, что увлечёт тебя на ближайшие несколько лет. Надеюсь, тебе известны примеры людей, которые на своём жизненном пути меняли своё поприще: кто-то радикально, а кто-то плавно перетекая с одной стези на другую?

– Да, конечно, – всё также задумчиво, но уже более осознанно, ответила Иоланта.

– Возможно, и для тебя наступила пора сменить поприще. Все старые двери закрылись, а ты вместо того, чтобы отправиться на поиски новых возможностей, продолжаешь отчаянно стучаться в те же двери. Ты уже не чувствуешь ни благословения, ни значимости своего труда, это вызывает у тебя непонимание и уныние: куда подевалось всё, что было раньше? Я тебе отвечу: осталось в прошлом. Теперь нужно обратить свой взор в новом направлении. Куда? Внутрь себя. Слушай себя. Садись сюда, – ведунья принесла табурет и поставила в центре комнаты. – Обряд со свечами очень прост: я читаю молитвы и прошу Бога о помощи. И Бог помогает.

Целый рой мыслей кружился в голове Иоланты, пока ведунья ходила вокруг неё со свечой. Всё это нужно было понять, принять. Почему она раньше не догадалась о том, что нужно что-то менять в своей жизни, а не продолжать делать то, что не приносило ей ни удовольствия, ни успеха? Не было бы этих лет, наполненных горечью и страданиями. Странно. Иоланта считала себя умным человеком, но её поступки теперь говорили ей об обратном. Она вела себя как лишённое разума животное, которое бежит по накатанной колее, и которому не хватает разума свернуть в сторону. Единственное, что пришло в голову – повернуть назад. Мысли прояснялись, и вещи вставали на свои места. Теперь Иоланта видела всё вокруг себя в ином свете: она видела не провал, а успех. Успех своей жизни и того, что её ждёт впереди! И осознание этого успеха, его ощущение на физическом уровне вернуло улыбку на лицо отчаявшейся женщины.

На глазах Иоланты появились слёзы, тёплые слёзы, которые оживили омертвевшее лицо, и свет стал разливаться по всему её облику, наполняя яркими цветными бутонами и порхающими птицами всё вокруг. Женщина вздохнула, встала, подняла руки ввысь и закружилась, радостно смеясь, как будто наполняясь жизнью.

«Какая добрая душа, – подумала ведунья, – и даже добрые души могут не ведать, что творят. Как странно. Казалось бы, вот белое – хорошее, доброе, светлое. А вот чёрное – злое, разрушительное, плохое. Ан нет, всё как-то не так. Всё переплетено и перепутано. Делаешь всё, как требуют – и выходит вред. Поступаешь неправильно – и получается польза».

 

История двенадцатая.

ПРОСИЛ – ПОЛУЧИ

 

– Помогите мне, умоляю! Всё поставлено на карту. Я – известный человек, у всех на виду. Если не справлюсь – всё рухнет, всё потеряно, – худощавый подтянутый мужчина невысокого роста, лет пятидесяти, отчаянно жестикулировал и метался по комнате.

– Сядь, успокойся! – приказала ведунья. – Чего так суетишься? Расскажи всё по порядку: что случилось, что за беда, – ведунья спокойно приготовилась слушать.

– На меня подают в суд, – выпалил мужчина и остановился.

– За что? – спросила ведунья, понимая, что гостю трудно решиться произнести то, что он пытается скрыть от всех, и что вот-вот станет достоянием общественности.

– Понимаете, – заёрзал в кресле гость, – есть у меня одна «проблемка»: я… как бы это сказать… – он вынул платок и вытер пот со лба.

– Не пропускаешь ни одной юбки? – подсказала ведунья слова, на которые так трудно было решиться мужчине.

– Да, – выпалил и тут же испуганно поправился мужчина, – то есть, нет. Нет! Не то, чтобы всех подряд… Я уважаю и ценю свою жену и никогда не хотел бы её обидеть, понимаете?

Ведунья кивнула:

– Рассказывай, не стесняйся. Из этой комнаты ничего не выйдет. Всё останется между нами и Богом.

– Богом? – кажется, мужчина испугался ещё больше.

– Ты боишься, что Бог тебя накажет?

– Да пусть уж лучше Бог, чем так… – с чувством безысходности и готовностью страдать махнул рукой мужчина.

– Так Бог и наказывает тебя через поступки других людей, через обстоятельства. Так что та ситуация, в которой ты сейчас оказался, она – от Бога. Слишком ты далеко зашёл, а остановиться сам не можешь. Вот, наверное, как-то и произнёс в отчаянии: «Господи, помоги!» Бог и вышел тебе на помощь.

Мужчина широко раскрыл от удивления глаза и даже забыл о суетливости. Приоткрыл рот, пытаясь что-то сказать:

– Точно, так и было, сказал… Что же теперь будет?

– Ничего страшного. Будешь продолжать жить. Просто нужно осознать, что флирт и отношения с женщинами – это не единственное, что может быть в жизни.

– Нет, не единственное, – мгновенно согласился Владимир Георгиевич. – Я ведь не насильник какой-то. Я не принуждаю. Я проявляю внимание к женщине, заинтересованность… комплименты, галантность. Женщины от этого тают. Они сами не против… А я уж тем более… Только вот в этом последнем случае… Всё шло как обычно… и вдруг она заявляет, что подаёт на меня в суд за изнасилование! Я сначала не поверил, конечно, с чего – вдруг? А она мне бумагу показывает – заявление. Я в ужас пришёл: я – директор крупного предприятия, уважаемый гражданин, почтенный семьянин. И вдруг сделать меня объектом унижения и насмешек для всего города, для всей этой желтопрессной пишущей братии! Как на меня подчинённые будут смотреть? Жена уйдёт от меня. Дети отвернутся. В мои годы, при моём положении – такое… – Владимир помотал головой, как бы отрицая возможность подобного развития событий, поставив локти на колени, обхватил руками лицо.

– Чего же ты от меня хочешь? Я не адвокат, не следователь. Чем я тебе могу помочь? – ведунья не отступала от своей традиции: каждый должен был сам сформулировать свой запрос, который она поможет передать Богу.

– Я хочу избавиться от этого, остановиться. Как говорят, остепениться. Не хочу, чтобы это управляло мной. Это чувство накидывает на меня ошейник, и я послушно следую ему. Конечно, я понимаю, что это тешит моё мужское самолюбие: вот, мол, ни одна не может против меня устоять.

– Так уж ни одна? – переспросила ведунья.

– Я флиртую со всякой, кто мне кажется привлекательной. Такова моя природа. Таков я есть. Я даже ничего специально не продумываю, действую по наитию. Это идёт изнутри меня. Когда-то всё было как игра – я наслаждался победами. Потом превратилось в привычку: я уже просто не могу вести себя иначе. И ту рыбку, которая плывёт в мои сети, я её уже не упущу. Когда я захожу в отдел или кафе, или магазин, я сразу выбираю самую очаровательную девушку и подхожу к ней – я делаю это автоматически, без какого-то умысла. Я не строю никаких коварных планов обольщения: как бы заманить её в свои объятия. Это чувство неоспоримого победителя, которое живёт во мне и руководит мной, толкает меня к очередному кубку, и я не могу не подтвердить ещё раз: о, да! Я, как всегда, на высоте!

– Ты – победитель?

– Да! – с уверенностью заявил Владимир Георгиевич. На его лице не было ни тени сомнения: ведь в его списке не было поражений!

«Неужели забыл, – удивилась ведунья, – или так глубоко спрятал, что уже и не вспоминает?»

– Но сначала была та, которую ты не смог победить… та, на которую твои чары не действовали… та, на которой ты отточил свое мастерство обольщения и довел его до совершенства, но которая так и не ответила взаимностью.

– Что? О чём вы говорите? – Владимир Георгиевич побледнел и, хотя пытался сделать вид, что не понимает, о чём идёт речь, он явно понял, на что намекает ведунья.

– Та девушка с голубыми лентами в косах и ямочками на щеках, – продолжала напоминать ведунья, – с весёлым переливчатым смехом и очень серьёзным отцом, который так строго смотрел на тебя, когда встречал тебя со своей дочерью, что ты поджимал хвост и трусливо, по-щенячьи, поскуливал.

– Хватит! – не выдержал Владимир Георгиевич, вскочил с кресла и снова зашагал по комнате. – Да, была девушка, – резко кинул он слова, – но мы оба тогда были ещё слишком юны для серьёзных отношений, поэтому ничего и не получилось.

– Да, конечно, – смягчилась ведунья. Она не хотела мучить неприятными воспоминаниями своего гостя. Ей просто нужно было вытащить ту занозу, к которой Владимир уже привык и не замечал её, но она продолжала его терзать. – Но это оставило свой след. И когда она вышла замуж за дипломата, протеже её отца, ты тотчас отреагировал тем, что женился на той девушке, которая сейчас является твоей женой. Но это не принесло удовлетворения. Нужны были ещё победы, ещё и ещё. Постепенно боль забылась, но привычка «побеждать» осталась, – ведунья помолчала, давая Владимиру время осмыслить сказанное ею. – Я тебя не виню, ты не сделал ничего дурного. Твоё оскорблённое мужское достоинство отреагировало на обстоятельства. Ты ни в чём не виноват, слышишь?

– Да, – глухо отозвался Владимир. – Я не смог завоевать её любовь, уважение её отца.

– Ты не знаешь, как сложились бы обстоятельства, если бы тебе всё же удалось добиться и её любви, и его уважения.

– Не знаю, но наверняка, я не стал бы тем, кем стал, и на меня не подавали бы в суд, – с горечью произнёс Владимир.

– Вот именно, ты не стал бы тем, кем стал: директором крупного предприятия, уважаемым гражданином, почтенным семьянином, – медленно и отчётливо повторила ведунья его слова, сказанные ранее, давая понять, что всё в жизни складывается наилучшим возможным для нас способом, вне зависимости от того, как мы это сами оцениваем. – А суд – это лишь повод задуматься и остановиться – ты всё правильно понял. Всё, хватит этих «побед»! Их уже достаточно! Ты уже много раз доказал, что ты – неотразимый, обаятельный мужчина. Просто скажи это самому себе, глядя в зеркало.

– Так и говорить: «Я – неотразимый и обаятельный мужчина», – с лёгкой усмешкой, вызванной недоверием к такому простому способу избавления от проблемы, переспросил Владимир Георгиевич.

– Так и говори, – кивнула ведунья. – И повторяй до тех пор, пока эти мысли не просочатся в твоё подсознание и не вытеснят твои устаревшие, ненужные тебе, сомнения. Нужно избавляться от убеждений, которые работают не на тебя, а против тебя. А по поводу суда не беспокойся: она просто шантажирует тебя. На этот раз не она попала в твои сети, а ты – в её умело расставленную ловушку. Эта девушка – не из тех, кто растаяла от твоей обходительности и чар. Она спланировала встречу и знакомство с тобой, увлекла тебя и обольстила с единственной целью: занять место твоей супруги и пользоваться всеми благами богатой женщины. Поэтому будет достаточно серьёзно и по-деловому поговорить с ней, сказав, что тебе всё известно об её корыстных планах. Можешь даже предложить ей определённую сумму – и она отстанет от тебя. Отправится искать новую «добычу».

– Правда? – Владимир Георгиевич с облегчением вздохнул. – Слава Богу! – и расхохотался, – значит, я сам навлёк на себя эту ситуацию?

– Да, – кивнула ведунья. – Тебе это было нужно. В конечном итоге, ты получил то, что хотел. Не особо приятным, неожиданным путём, но зато результативным.

– Это точно, – крякнул довольный Владимир Георгиевич и хлопнул себя по колену, – фу, прямо гора с плеч свалилась.

– Что сейчас делать будешь? – спросила ведунья, чтобы направить гостя на мысли о будущем, а не оставлять его блуждать по задворкам прошлых событий.

– Куплю большой букет красных роз и подарю жене. Закажу тур куда-нибудь на острова, и улетим отдыхать всей семьёй, – уже спокойно, без всякой суеты, ответил гость.

– Правильно, – улыбнулась ведунья, – «Лучшего завершения и придумать нельзя», – подумала она про себя и вслух добавила. – Желаю удачи.

 

История тринадцатая.

КОГДА ЕДА – ТВОЙ ЛУЧШИЙ ДРУГ

 

– Я – толстая, жру непомерно много. Сама это понимаю, но на диету сесть – не могу. Читала разные советы, как перейти на правильное питание, повторяла целительные настрои. Слушала и читала разных авторов, пыталась работать над собой, но результат – неудовлетворительный.

Нельзя сказать, что сидевшая перед ведуньей женщина средних лет, была необъятных размеров. По сравнению со многими, очень даже ещё ничего. Но это если конечно сравнивать с линейкой женщин справа, а если взглянуть налево – то да, её внешний вид оставлял желать лучшего. И дело даже было не в избыточном весе, а в каком-то пренебрежении гостьи по отношению к себе. Как будто она считала себя недостойной красивой причёски или украшений. Как будто она наказывала себя за что-то, пренебрегая заботой о своём внешнем виде, или хотела что-то спрятать, скрыть.

– Хорошо, я поняла твою проблему, – ведунья не собиралась давать советы по поводу снижения веса, тем более что литературы по этому вопросу действительно было достаточно, ей важно было понять, что скрывается за этим внешним проявлением какого-то внутреннего переживания. – Расскажи мне, почему ты ешь?

– По разным причинам. Например, у меня хорошее настроение, я напекла гору необыкновенно вкусных оладий с разными начинками: и сладких, и соленых, которые удались на славу. Я радуюсь этому и ем, пока живот не начинает давить, – с удовольствием объяснила гостья. Казалось, что она и сейчас была довольна этим событием: приятные воспоминания вызывали мягкую улыбку на её лице.

– А остановиться не можешь? – подсказала вариант решения проблемы ведунья.

– Не могу, – как о чём-то вполне понятном и естественном сообщила пышная блондинка.

– Почему? – настаивала ведунья, пытаясь выяснить причину такого разрушительного поведения женщины по отношению к себе, своему телу и организму.

– Ну, это же радость! А кто откажется от радости? – лицо женщины светилось удовольствием.

– Подожди, ты сказала, что хорошее настроение у тебя было ещё до того, как ты напекла оладьи… – ведунья попыталась вернуть гостью к началу рассказа.

– Верно, а тот факт, что они удались очень вкусными, добавил радости к моему настроению! – улыбка раздвинула в стороны румяные щёки гостьи.

– А если бы оладьи не удались? – решила испытать другой вариант выхода из ситуации обжорства ведунья.

– Я бы расстроилась и стала бы их пробовать с разными добавками: сливочным маслом, сметаной, вареньем – для того чтобы улучшить вкус, – казалось ничто не могло оторвать Маргариту от поглощения пищи.

– Но всё равно продолжала бы есть? – ведунью начали забавлять оригинальные отношения гостьи с едой. – Хорошо. Какие ещё причины?

– Например, мне грустно, у меня плохое настроение, и я иду на кухню, беру что-нибудь пожевать – настроение улучшается, мне это приятно, и я продолжаю есть. Иногда бывает, что мне скучно, ничего не хочется делать, потому что за день уже вымоталась – хочется просто сесть тупо перед телевизором, а ещё лучше – лечь. Но просто лежать не интересно, я приношу тарелку, а то и сковородку с едой и ем. Иногда бывает вкусно, а иногда я даже не чувствую вкуса еды. Сама себе задаю вопрос: зачем я это делаю, но продолжаю механически отправлять одну вилку за другой в рот, пока всё не съем.

– Представь, что еда – это человек, твоя самая близкая подруга, с которой ты часто общаешься, – предложила ведунья рассмотреть ещё один вариант. – Когда у тебя радость, ты делишься с ней своей радостью. Когда у тебя горе, она всегда готова тебя принять и выслушать.

Нужно было видеть удивлённое лицо расплывшейся в кресле женщины: недоумение и одновременно прозрение отражались в его чертах. По-видимому, эта аллегория и удивила, и в то же время прояснила ей что-то. Но она не спешила делать выводы: слишком простым и неожиданным было открытие.

– И эта подруга всегда рядом, стоит лишь руку протянуть. Она никогда не ответит отказом разделить с тобой время. Возможно, она не всегда может подсказать выход из сложившейся ситуации, но зато и не будет советов, последовав которым, ты потом будешь сожалеть: «зачем я её послушала?!» Но на самом деле и эта подруга не всегда готова помочь тебе – ведь она бывает безвкусная, а ты продолжаешь требовать от неё сочувствия, настаиваешь на её внимании. И советы её бывают губительны – приводят к отложениям жира на твоих боках. Может быть, стоит отказаться от такой подружки? Она, вроде бы, и тут как тут, а на самом деле, она – коварная помощница. Ты, вроде бы, и рада встрече с ней, но чувствуешь, что не совсем эти встречи правильные. Пытаешься ограничить ваше общение, а твоя мягкотелость и леность не позволяют тебе противостоять её напору. Какие аргументы ты можешь ей противопоставить? Она и вкусная, и красивая, и ароматная. А что есть у тебя? Друзья у тебя есть? – спросила ведунья Маргариту.

– Нет, – как будто очнувшись ото сна, ответила Маргарита. – Есть родственники и просто знакомые, с кем я иногда общаюсь. Могу месяцами и годами не звонить им, потом, когда что-то понадобится – обращаюсь. А если ничего не надо – что зря людей тревожить: у всех свои семьи, работа, дела. Я и сама всё время кручусь, верчусь, стараюсь всё успеть, мне особо и некогда с друзьями общаться.

– Сложно это, – подсказала ведунья.

– Что сложно? – не поняла Маргарита.

– Общение с людьми – сложная штука, – объяснила ведунья свою мысль, – нужно не только выделить время, но и уметь поделиться душевным теплом. Ведь к друзьям мы идём не только для того, чтобы рассказать о своих проблемах, но и выслушать их печали, помочь в чём-то.

По реакции Маргариты было видно, что ей совсем не хотелось кому-то помогать. Не было того задора молодости, который подталкивает нас на щедрую раздачу своей энергии – ведь она плещет через край! А тут энергия застоялась, и чтобы заставить её двигаться, необходимо было начать проявлять участие и заботу о ком-то, душевную, а не по обязанности. Потому что хочется и приятно сделать для кого-то добро, а не потому что должен.

– Ты считаешь себя красивой, привлекательной?

– А к чему мне это? – резко парировала Маргарита. – У меня уже есть семья, ребёнок. Для кого мне быть привлекательной? – казалось, что вопрос даже немного испугал гостью.

– А тебе не хочется быть соблазнительной для мужа?

– Он говорит, что я его устраиваю такая, какая я есть. Я вкусно готовлю. Ребёнок хорошо учится. В доме порядок. Что ему ещё может быть нужно? – казалось, гостья не хочет допускать ведунью в эту сферу своей жизни: здесь уже всё устоялось, и как было – так и было.

По-видимому, муж тоже был немножко ленив душой и предпочитал «не заморачиваться», поэтому ведунья оставила это направление «раскачки» душевной лености Маргариты.

– В тебе требует насыщения какая-то огромная дыра, пустота, которую нужно заполнить. Были в твоей жизни периоды, когда ты нормально питалась, не переедала, могла остановить себя, контролировать, что и сколько съедаешь?

– Да, было такое. Помню, в университетские годы два раза в неделю после занятий я ходила на американскую аэробику, а сразу после неё мы бежали с подружкой в бассейн. Возвращалась в общежитие я уже после восьми вечера, и ничего не ела, потому что считала, что уже слишком поздно для еды, – как-то более живо и энергично заговорила и задвигалась на кресле Маргарита, как будто даже подтянулась вся и собралась. – А сейчас могу и в десять, и в одиннадцать вечера налопаться, а потом в постели лежать и мучиться, ждать, пока пища немного переварится, и я смогу заснуть, – снова вернулась к грустному настоящему Маргарита.

– Давай ещё вспомним приятные моменты самоконтроля, – вернула ведунья женщину к поиску позитивных возможностей.

– Ещё когда работала в одной компании. Рядом был спортивный зал, куда я шла сразу после работы. В течение трёх месяцев ходила по четыре раза в неделю. Мне очень там нравилось: играла мотивирующая музыка, все серьёзно работали, тренер подходил к каждому и общался, тренажёры – новые, в зале – чистота. Я тогда ещё не была замужем, свободного времени было много – я занималась собой. Следила за питанием: утром йогурт с фруктами, в обед – супчик или рыба с салатом, вечером чай с ломтиком сыра и апельсин. Я тогда здорово похудела – живота вообще не было. И последний мой подвиг – после рождения ребёнка нужно было сбрасывать лишние килограммы. Я за три года справилась, а потом опять расслабилась и начала жрать всё подряд: булки, пирожные, печенье, шоколад, конфеты, макароны, жареную картошку… И вот уже несколько лет не могу прийти в норму, – было заметно, что женщину печалило её состояние, но непонятно было, что именно огорчало её больше: сам избыточный вес или неспособность взять себя в руки и начать новую жизнь?

– Для того чтобы начать заниматься своим внешним видом нужен какой-то импульс. Что раньше служило таким импульсом?

– В первом случае – честно говоря, плохо помню. Может быть, хотелось быть худенькой, может быть, то, что мама говорила, что я – полная. Я не уверена. Во втором случае – я точно помню: рядом с офисом были магазины с шикарной одеждой, но она вся была до 46 размера, а мне очень хотелось стильно одеваться. Поэтому я и решила схуднуть. В последнем случае – тоже было связано с одеждой, но немного иначе. Меня так разнесло, что одеть было буквально нечего. А покупать весь гардероб заново – было накладно, легче было вернуться к прежним размерам.

– А сейчас тебе не хочется красиво, элегантно одеваться?

– Да куда мне ходить? После работы бегу домой. Сейчас в одежде для меня главное – чтобы было тепло и комфортно. Некуда мне наряжаться, да и незачем.

– Значит, сейчас нет стимула заниматься своим внешним видом?

– В том-то и дело, – обречённо вздохнула Маргарита.

– Если нет причины худеть, возможно, стоит принять себя такую, какая есть? – попробовала зайти с другого конца ведунья.

– Причина есть: я хочу быть красивой для самой себя, чтобы с удовольствием смотреть на себя в зеркало, – печально опустив глаза, ответила Маргарита.

– А почему ты стесняешься быть красивой? – ведунья не отводила взгляда от женщины, ожидая, какую реакцию вызовет её вопрос.

Маргарита вспыхнула ярким предательским румянцем, посмотрела в сторону, перебрала что-то своими пухлыми пальчиками:

– Я не хочу привлекать внимание…

– Чьё внимание? – не отставала ведунья.

– Ну… людей. Не хочу, чтобы они на меня смотрели. Не люблю сталкиваться взглядами и видеть, как они меня оценивают, меряют взглядом…

– А бывали случаи, что люди смотрели на тебя с восхищением?

– Бывали, – улыбнулась Маргарита, – мужчины обычно смотрят с восхищением, даже комплименты говорят, хотят познакомиться со мной, но я, конечно, отказываюсь… – поспешила добавить Маргарита, – ведь я замужем… а женщины смотрят с осуждением… мне так кажется, – и она снова залилась краской, и опустила глаза.

«Интересно, – подумала ведунья, – когда увидела свою гостью в прошлой жизни в борделе, счастливую и довольную, перед восхищённой мужской публикой, а потом идущую по улицам городка, прячущуюся в меховой воротник своего пальто от осуждающих взглядов жён и мамочек. – Удивительно, какой отпечаток иногда оставляет наша прошлая жизнь на нашем поведении в современном мире. Но как ей рассказать об этом? И стоит ли ей знать?»

– Знаешь, когда я беседую со своими гостями, мне открывается их прошлая жизнь. В твоей предыдущей жизни тебе было выгодно быть полной – в то время полные женщины считались более привлекательными, чем худые. Ты пользовалась популярностью среди мужчин, и за это дамы тебя и недолюбливали. Ты чувствовала себя вполне счастливой, и тебе и в голову не приходило быть недовольной своей фигурой – она была прекрасна! Обильное вкусное угощение было частью твоего общения с мужчинами. Ты ни в чём себе не отказывала, наслаждаясь изысками кулинарии. А мужчины восхищались даже тем, как ты ешь, твоим аппетитом, твоей красотой.

– Я и сейчас, когда ем, мне делают комплименты и говорят: «Ты так вкусно ешь, что самому кушать хочется», – снова заулыбалась Маргарита.

«Поразительно, как всё повторяется: те же чувства, те же эмоции, те же привязанности и отношения, но на другом социальном фоне», – продолжала изумляться ведунья.

– Твоё подсознание хранит воспоминания о состоянии удовольствия и наслаждения, которые были связаны с приёмами пищи, и посылает сигналы о необходимости поесть, когда тебе плохо, и увеличивает твою радость, когда ты готовишь, и блюдо удаётся. Это нормально. У меня вопрос: когда ты смотришь на себя без удовольствия?

– Когда одеваю что-то на себя, а эти вещи, брюки или кофты обтягивают меня, и складками вываливается моё тело, – пояснила без радости Маргарита.

– А если ты смотришь на себя в зеркало без одежды?

Маргарита засмущалась, но ответила:

– Без одежды я выгляжу нормально, никаких складок нет.

– Возможно, нужно с большим вниманием и любовью подходить к выбору одежды? Покупать не обтягивающую, а более просторную?

– В просторной я выгляжу как баба Бабариха, – недовольно ответила Маргарита.

– Хорошо, – как будто подводя черту, произнесла ведунья, – готовить мы любим?

– Да, – твёрдо и без колебаний отозвалась Маргарита.

– Кушать любим?

– Да, – ответ прозвучал так же быстро.

– Просторную одежду носить не любим?

С ответом на этот вопрос Маргарита помедлила, припоминая:

– Когда я была молоденькой и худенькой, я носила просторную одежду – тогда стиль такой был, и мне нравилось.

– Когда ты была худенькой, у тебя был бóльший выбор того, что одеть. И обтягивающая, и просторная, и модная стильная одежда – всё было к твоим услугам. Когда ты – полная, от модной и стильной сразу приходится отказаться, в просторной ты себе не нравишься, в обтягивающей выглядишь ужасно. И мириться с подобным положением вещей не хочешь, – подытожила ведунья, – а почему ты никак не можешь с этим смириться? Многие женщины полнеют с возрастом. Некоторые всю жизнь толстушками живут. Почему это не для тебя?

– Потому что я никогда не была длительное время полной. Каждый раз, когда я набирала вес, я успешно сбрасывала его, чтобы достигнуть какой-то желанной цели. И потом долгое время я могла контролировать ситуацию. Потом, конечно, расслаблялась, и всё повторялось. Но после каждой ситуации неудачи была ситуация успеха, понимаете? А последние годы мои жалкие попытки изменить мой внешний вид не увенчиваются успехом. Иногда удаётся сбросить несколько килограммов, но вскоре они возвращаются. И это меня расстраивает ещё больше, – казалось, что  Маргарита сейчас расплачется.

Ведунья понимала, что Маргарите необходима была эта победа. И новые килограммы нужны были для того, чтобы потом бороться с ними и потерять их. Снова одержать верх. Снова оказаться на верхней ступеньке пьедестала. Снова принимать поздравления и восхищения болельщиков. Все эти наборы-сбрасывания веса были для Маргариты подобны виду спорта, в котором она всегда была победительницей. Поэтому сейчас она не могла и не хотела смириться с поражением. А отражение в зеркале всегда являлось свидетельством очередного успеха – поэтому именно оно было так важно, а не мнение мужа и других людей. В этой борьбе против лишних килограммов ей всегда было, чем заняться: тренировки, прогулки, контроль питания, покупка и приготовление специального меню. Если убрать всё это из списка активности Маргариты, что останется? Поэтому подсознательно время от времени, она позволяла себе набирать вес, чтобы потом была возможность заниматься любимым делом: уделять внимание себе. Другого способа она просто не придумала. Или не могла себе позволить.

– Как ты относишься к маникюру, массажу, прочим спа-процедурам? – предложила ведунья другие средства проявления любви к самой себе.

– Маникюр я считаю глупостью. А вот массажи тела, лица мне нравятся. Когда у меня было достаточно средств, чтобы позволить себе это, я всегда это делала. Я бы с удовольствием ходила и в сауну и на спа-процедуры, но у нас в городе этих услуг на высоком уровне нет, а в вонючие маленькие конурки меня не тянет.

– Проблемы с деньгами? – поинтересовалась ведунья.

– Не то чтобы проблемы. Просто в последнее время приходится экономить, выбирать, на что я могу потратить деньги, а без чего могу обойтись.

– Но ведь наступят светлые времена?

– Конечно, я даже не сомневаюсь, – лицо Маргариты просияло. – Теперь, когда вы мне об этом сказали, я почувствовала, что всё начинает меняться. Я раньше как будто упёрлась взглядом и мыслями в одно место, и не могла с него сдвинуться. А теперь я подняла голову и посмотрела вперед. У меня даже настроение изменилось. Стало как-то легко и радостно. Я теперь уверена: у меня всё получится.

«Несомненно, получится, – думала ведунья, провожая взглядом милую пышку. – Ведь уже столько раз удавалась эта победа. Просто, это временные трудности. Но они проходят. Будут новые радостные события, новые возможности и новые стимулы заняться своей фигурой».

 

История четырнадцатая.

ОШИБКИ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ

 

– Раньше я получала откровения. С двадцати лет я знала, что у меня будет сын. Затем в двадцать девять мне открылось, что моего мужа будут звать Герман. Года за два до встречи с ним я устраивалась на работу, и ко мне пришло знание: здесь я встречу своего мужа.

Пришедшая женщина чувствовала себя уверенно и спокойно: смотрела прямо в глаза ведунье, кисти рук были элегантно сложены на коленях, стопы ног скрещены и чуть наклонены в сторону. Сквозь черты моложавого лица светились необыкновенная зрелость и мудрость. Модный костюм подчёркивал статусность гостьи. Весь её внешний вид говорил о благополучии и удовлетворённости. Встретив её, ни за что не подумаешь, что у неё могут быть проблемы.

– Ты запрашивала информацию у Бога? – поинтересовалась ведунья.

– Нет, это знание просто приходило ко мне, и я принимала его без сомнения, без удивления и спокойно продолжала с ним жить. Однажды я лежала на кровати, и мне пришло знание, что у жены моего племянника будет дочь, хотя все в один голос твердили: сын, сын… Эта информация была совершенно не значима для меня лично. А сейчас, когда я сказала об этом, у меня мелькнуло две мысли. Первая: с тех пор я больше не получала откровения о своей жизни, даже когда пыталась понять, что мне делать и как правильно поступить. А вторая: возможно, это имело значение и для меня. Ведь если бы родился мальчик, возможно, наши дети имели бы больше точек соприкосновения, и наши семьи были бы более дружные, – задумчивость, сомнение и внезапное озарение отразились на лице гостьи.

Ведунью поразило это «говорящее» лицо с яркими переливами эмоций. В современном мире привыкаешь к застывшим лицам-маскам, не выражающим ничего, кроме угрюмости или презрения. Даже в фильмах удивляешься тем актерам, которые способны не просто проговаривать свой текст, а «играть» лицом, выражая внутреннюю борьбу страстей или смену мыслей. В жизненности лица отражалось богатство внутреннего мира и безграничность интеллекта, и это вызывало интерес и привлекало взгляды. Было понятно, что чувствительность женщины была одновременно и её благословением, и её проклятием, потому что она слышала то, чего не слышали другие. С одной стороны, это делало её более понимающей и сочувствующей, а с другой стороны, – слишком открытой и ранимой. Поэтому в той среде, где другим жилось и работалось «нормально», ей было невыносимо: слишком громко, слишком жестоко, слишком грубо, слишком невежливо и неделикатно.

– А какие откровения были потом? – ведунье явно было приятно слушать то, что рассказывала эта мягкая, но строгая женщина. И было понятно, чем была вызвана эта строгость: ей хотелось скрыть от любопытных глаз свою бесконечную, как сама Вселенная, распахнутую душу. Не каждый поймёт и восхитится подобным великодушием, а скорее посмеётся и оскорбит.

– Однажды я присутствовала при разговоре учителей в учительской и услышала странные для меня вещи. Учитель по химии рассказывала своим коллегам: «Я помню, раньше, искала в работах учеников если не ошибку, то хотя бы какой-нибудь недочёт: запятую пропустил или формулу неразборчиво записал, чтобы поставить четвёрку, потому что нельзя же было всем поставить пятёрки. А сейчас я выискиваю в работах, за что бы мне зацепиться, чтобы поставить тройку, потому что невозможно всему классу выставить двойки!» Учитель по информатике жаловалась мне при личной встрече: «Несколько лет назад я заходила в класс, давала задачку, а ребятишки выдавали мне несколько вариантов её решения. Теперь я сама объясняю решение, надеясь, что хоть кто-то сможет повторить его после меня». Я была поражена услышанным и обратилась к знакомому психологу. Она подтвердила: тестирование детей, проводимое по школам, действительно, показывает снижение интеллектуального уровня поступающих в школу. Я задавалась вопросом: почему же происходит подобное? И мне пришёл ответ: современное развитие науки и техники идет слишком быстро, поэтому природа тормозит дальнейший прогресс, снижая умственные способности рождающихся на планете людей.

По тому, как Карина посмотрела на ведунью, было понятно, что она была абсолютно уверена в том, что говорила. Она действительно не ставила под сомнение истинность получаемой информации, не выглядела напуганной ситуацией контакта со сверхъестественным. Самое интересное, она не пыталась выяснять источник поступающей информации: она доверяла ему.

– Когда приходят такие знания-откровения, – продолжала пояснять Карина, – они приходят откуда-то извне готовыми ответами, они впечатляют своей необычностью, нестандартностью, непредсказуемостью. По телевидению сейчас открытым текстом говорят о подобных процессах – о том, что дети глупеют – но объясняют это совершенно другими натянутыми, не имеющими никакого отношения к истине, причинами.

Второй раз я не просто услышала ответ, я воочию увидела смысл происходящих событий: перед моими глазами предстала карта Европы. Мне всегда казалось странным: почему исчезают сильные могущественные цивилизации, либо вообще не оставляя после себя и следа, либо превращаясь в какой-то жалкий, достойный сочувствия народ? И когда по телевидению стали показывать миграцию мусульманского населения на территорию Европы, я вдруг увидела параллель между тем, как была уничтожена Римская империя варварскими племенами, и тем, что происходит сейчас с цивилизованной Европой под натиском грубых, жестоких и циничных племён с юга. Это видение-понимание произвело на меня ошеломляющее впечатление. Огромные империи, объединяющие различные культуры и языки, долго не существуют. Они распадаются на части и постепенно теряют своё могущество.

– Что тебя беспокоит? – ведунья хотела услышать, с чем пришла к ней эта сильная женщина, способная провидеть не только свою жизнь, но и судьбы целых народов.

– В последние годы я перестала получать подобные знания-откровения.

– Но ведь ты и раньше их никогда не искала, они сами к тебе приходили, – ведунья понимала, что за визитом Карины стоит нечто большее, чем просто поиск контактов с духовным миром: если бы дело было только в этом – она бы давно нашла способ получать необходимые ей ответы.

– Да, но теперь мне необходимы эти знания.

– Для чего?

– Я сейчас в каком-то вакууме – не знаю, как мне правильно поступить. Меня кидает из стороны в сторону: то одним занимаюсь, то другим, а в общем-то ничего особенного я в жизни не сделала.

Стало понятным, что Карина искала поддержки, одобрения того положения, в котором она сейчас пребывала.

– Во-первых, не всем дано делать что-то «особенное», – ведунья выделила последнее слово, – а во-вторых, я вижу, что ты всегда так жила: то одним делом увлекалась, то другим. И раньше тебя это не беспокоило. Ты не искала подтверждения правильности твоих поступков: ты была уверена, что поступаешь наилучшим возможным способом.

– Точно, точно, именно так, – казалось, Карина была рада услышать эти слова ведуньи: лицо оживилось радостной улыбкой. – Я сейчас вспомнила, что я не колебалась, принимая решения, и не меняла их, а следовала им до конца.

– Что же теперь изменилось? Почему тебе потребовались эти откровения?

Сомнения в том, что она имеет право на тот жизненный путь, которым следует, уводили Карину от прямого ответа:

– Я точно знаю, что когда я была в Церкви, у меня был дар знания.

– Расскажи об этом поподробнее: что это значит? – ведунья понимала, что у гостьи было мало слушателей, с которыми она могла поделиться событиями своей необычной жизни. Карине необходимо было выговориться и в процессе общения найти истину.

– Когда я читала Библию, Бог давал мне откровения по поводу прочитанного: я могла соотносить противоречащие друг другу фрагменты текста и снимать противоречие тем толкованием, которое давал мне Бог. Когда у меня спрашивали объяснение каких-либо стихов из Библии, я могла и не знать его, но стоило мне открыть рот и начать говорить, как приходил ясный ответ, и мне самой, и слушателям становилось всё понятно, – воспоминания о приятных событиях осветили лицо Карины.

Несомненно, это был хороший, добрый период жизни гостьи, поэтому ведунья не удержалась от вопроса:

– Что заставило тебя уйти из Церкви?

– Люди, – и снова эмоции сменились на лице: пришла лёгкая печаль и грусть осознания несовершенства мира. – Когда читаешь Библию, наивно веришь, что приходящие в церковь люди именно такие, какими их призывает быть Слово Божие, но сталкиваешься совершенно с другими. Да и сама – не такая. А лгать и обманываться не в моём характере. Вот я и ушла.

Чистота глаз, которые смотрели на ведунью, отражали чистоту помыслов и незамутненность души. Казалось невероятным, что такой человек мог существовать среди нас и жить каждый день в этом мире, который ей совершенно не подходил. Вероятно, в монастыре было бы более органично встретить такие глаза, сияющие открытостью, простотой, искренностью. Чем дольше ты в них смотрел, тем явственнее начинала звучать какая-то музыка, душа успокаивалась, не тревожили ни взрывы, ни обманы, ни скандалы. Как будто идёшь по летнему полю васильков, и всё восхитительно: нежаркая погода, лёгкий ветерок, тишина и прекрасный парящий образ незнакомки, улыбки и смех. «Очень интересное видение», – отметила ведунья.

– Жалела об этом?

– Нет, – и этот ответ был таким же простым, как и любое слово Карины: без налёта кокетливой игры и притворства.

– У тебя слишком прямолинейный характер, не гибкий. Ты считаешь, что всё должно быть именно так, как ты себе представляешь, и не иначе. Так сложно жить – ведь мир многогранен, а ты пытаешься подстроить его под себя.

– Согласна. Но это часть моей натуры. Что я могу с этим поделать?

– Начать думать по-другому, – предложила ведунья.

Недоумение отразилось на лице гостьи:

– Как же я могу начать думать по-другому?

– Принять этот мир таким, какой он уже есть, не менять его. Ты – не революционер, ты не должна взрывать и преобразовывать. Ты призвана наблюдать и созерцать. Да, великих свершений, которые бы потрясли мир, на этом пути нет. Но каждый день ты создаешь свой маленький кусочек бытия, своими молитвами спасаешь кого-то от гибели, поднимаешь с постели. Тебе кажутся ничтожными те дела, которыми ты занята каждый день, но они имеют смысл для Вселенной, поверь мне. Ты не тратишь время впустую, занимаясь то одним, то другим – в этом твой путь: побывать и здесь, и там, и с этими людьми, и с другими. Ты нужна им, ты что-то меняешь в их мировосприятии, хотя они не говорят тебе «спасибо» за это, – но знай: ты делаешь своё дело. Жизнь человека очень интересна и непредсказуема, и именно этим всегда была наполнена твоя жизнь: неожиданными поворотами судьбы, которые и держали тебя в тонусе. Нужно продолжать жить и делать своё дело: пусть это всегда разные вещи, но они все – твои. Они приходят к тебе по судьбе. Не надо думать: а что из этого выйдет? Бог знает, для чего Он тебе это даёт. Просто доверься и прими, как ты всегда это делала.

Несомненно, Карина поняла, о чём шла речь, но опять сделала попытку ускользнуть от прямого обсуждения своего положения:

– В том-то и дело, что я не знаю, что мне делать. Раньше у меня всегда были какие-то предложения, варианты, а теперь – ничего, тишина.

– Ты сейчас говоришь о работе – и это не совсем правда – то, что ты говоришь. И предложения, и варианты и сейчас есть, но ты не хочешь этим заниматься. Ты ищешь чего-то, что захватит и увлечёт тебя всецело.

– Да, это правда. Я больше не хочу и не могу выполнять рутинную работу. Мне нужно творчество, парение мысли, поиск. Поэтому я так скучаю по своим откровениям. Мне кажется: вот пришло бы знание о том, что мне делать дальше, и я бы спокойно этим занялась.

– А чем ты занимаешься сейчас?

– Сижу дома с ребёнком, помогаю ему с домашними заданиями, кормлю его, ну и все домашние скучные дела.

– Скучные? – ведунья знала, что образованная сильная женщина согласится на роль домохозяйки только при условии, если ей это будет нравиться.

– Да, иногда надоедает по три раза в день мыть посуду, постоянно протирать пыль и мыть пол. Чуть ли не каждый день таскать пакеты с продуктами из магазина, – слова констатировали факты, но не было в них ни недовольства, ни скуки. Вероятно, Карина передавала чьё-то мнение, неоднократно звучавшее при ней и заставившее её сомневаться: а права ли она в том, что живёт таким образом?

– Но ведь есть что-то интересное? – подсказала ведунья.

– Да, я в последнее время увлеклась просмотром телепередач по географии и истории: разные путешествия и открытия, – и снова лицо гостьи озарилось необыкновенным добрым светом личности, которой интересно жить и познавать окружающий мир. – Потом ищу дополнительную информацию в интернете и читаю. Смотрю много фильмов про жизнь. Мне это действительно нравится: каждый диалог из фильма я воспринимаю как разговор со мной лично. Некоторые цитаты настолько бывают к месту, буквально отвечают на те вопросы, которыми я мучаюсь, что поражают меня, и я их даже записываю, чтобы ещё раз поразмыслить над ними. Например, однажды герой фильма сказал: «Путей много, но все они ведут к одному. Иногда самое лучшее решение – оставаться на месте». Великолепно, правда?

Ведунья была рада встретиться с человеком, который был доволен своей жизнью:

– Тебе нравится такой размеренный образ жизни: без спешки, без авралов, без срочности выполнения работы?

– Да, нравится. Я сама выбираю, что и когда буду делать. И у меня на это хватает энергии. А раньше, когда работала, у меня ни на что не хватало сил. Конечно, я справлялась со всеми делами – но какой ценой! Мой трудовой день длился с 7 утра до 9 вечера, и мог состоять только из списка неприятных дел, а сделать что-то для себя – что было бы интересно мне и увлекало меня – на это времени не было вообще.

– Наверное, именно поэтому сейчас ты ждёшь захватывающую работу: больше не хочешь проходить через то, через что уже прошла, – общение с Кариной было лёгким и приятным: казалось они были настроены с ведуньей на одну волну, и их голоса звучали, сменяя друг друга, словно инструменты в оркестре.

– Да, это точно. А вот образ чего-то нового вырисовывается слабо. Я начинала свой жизненный путь, когда всё было просто и понятно: школа – университет – семья – работа. Пионерка – комсомолка – коммунистка: чёткий путь. А теперь я не знаю, что меня ждёт впереди.

– Возможно, так и должно быть. Будущее дело появится тогда, когда ты закончишь заниматься тем, чем ты занята сейчас. Всему своё время. И наверное, не стоит его торопить. Это просто давление социума, который считает, что в двадцать лет надо рожать, в сорок лет – воспитывать внуков, где-то работать на постоянной основе. Но всегда были люди, которые выходили за рамки заданных стандартов. Я понимаю, сложно быть «белой вороной» – кажется, что никто тебя не понимает. Но ведь есть те, кто не осуждает тебя за выбранный путь, а принимает тебя такой, какая ты есть.

– Да, есть, – улыбнулась Карина, вспомнив своих родных и близких.

– Значит, ты не одна в этом пространстве бытия. Да и сам Бог на твоей стороне!

«Это самое главное, что нужно знать, – думала Карина, спускаясь по лестнице своего бытия, – главное делать то, что хочет от меня Бог, и тогда ошибки быть не может».

 

История пятнадцатая.

ОДИНОКИЙ ВОЛК

 

– Меня мама к вам направила, – по-деловому откашлявшись в кулак, проговорил солидный крупный мужчина лет сорока. Он сразу хотел расставить точки над i: сам бы он ни за что не пошел к ведунье.

– Это хорошо, что ты прислушался к совету мамы, – похвалила ведунья послушного сына. – О чём говорить будем?

Мужчина покраснел, понимая, насколько смешно он выглядел: сорокалетнее дитятко выполняет распоряжения мамочки. Но отказать своей матери он тоже не мог: слишком уж надоели ему её постоянные разговоры о женитьбе, о внуках. Услышав о ведунье, которая помогает справиться с любыми проблемами, несчастная женщина взмолилась: «Сходи к ней. Может быть, она поможет тебе». Но в чём помогать, он и сам не знал. Не будет же она ему невесту подыскивать? Она ведь не сваха. К ней, скорее всего, с неизлечимыми болезнями ходят. Или с горем каким-нибудь: муж пьёт или кто-то из родственников без вести пропал. А он что скажет? «Мама хочет, чтобы я женился?»

– Чего хочет твоя мама? – напугала гостя вопросом ведунья.

Тот вздрогнул от неожиданного совпадения: «Она что, мысли читает, что ли?» и дрожащим голосом произнёс:

– Она хочет, чтобы я женился.

– И что ж ты не женишься? – ведунья изобразила удивление на своём лице. Ей никак не удавалось в данных обстоятельствах быть серьёзней. Вся эта ситуация казалась ей смехотворной: ни один мужчина ещё не обращался к ней с подобной историей. Мужчины вообще редко ходят к гадалкам, экстрасенсам и «бабушкам». Они считают это женской чепухой. Лучше пойти в бар и выпить пива с друзьями, поделиться своей «горькой долей», покручиниться, а завтра начать новый день с чистого листа. Или просто не обращать внимания на проблему по принципу: «я её не вижу, значит, её нет».

– Да как-то не сложилось, – с трудом выдавил из себя мужчина. По-видимому, сам он не печалился по данному поводу. Либо умело скрывал свои истинные чувства. Либо данный вопрос вообще не входил в список его приоритетных жизненных заданий.

– Расскажи мне о своей жизни, – предложила ведунья. – Чем занимаешься? Кем работаешь? Что тебя увлекает?

– Я – доктор технических наук. Возглавляю кафедру в университете. Курирую несколько научных проектов. Увлечён своим делом. Меня моя жизнь устраивает.

– Значит, вокруг много молоденьких студенток, интересных аспиранток, очаровательных коллег по работе… Неужели никто из них не взял тебя в оборот? – перевела ведунья разговор на другие рельсы.

У гостя явно сохло в горле от таких разговоров. С трудом откашлявшись, он проговорил:

– Меня это не интересует. Я просто не обращаю на них внимания.

– Почему? – с деланно наивным видом спросила ведунья. Ей почему-то хотелось разговаривать с пришедшим учёным как с маленьким мальчиком, сюсюская и задавая глупые вопросы.

Гость с укоризной взглянул на ведунью: «Взрослая женщина, а ведёт себя как… непонятно кто…»

– Ни к чему мне это, – твёрдо ответил гость, собираясь встать и уйти. Весь этот разговор был ему неприятен и не нужен. Он давно уже отказался от каких-либо попыток устроить отношения с женщинами. И каждая встреча с женатыми друзьями только подтверждала его уверенность в правильности принятого решения.

– Ты считаешь, что женщины усложняют жизнь? – уже серьёзно спросила ведунья.

– Да, я так считаю, – чуть не крикнул Александр Захарович. – Зачем нужны эти отношения? Какой прок в том, чтобы создавать семью, а потом мучиться от постоянных придирок, скандалов, невозможности принимать самостоятельные решения? Идти на компромисс, терпеть неудобства – ради чего всё это? – гость разгорячился не на шутку, ему даже стало жарко, он рванул узел галстука на шее, чтобы дать возможность воздуху свободно проходить в грудь и немного охладиться.

«Острая для него тема, – изумилась ведунья. – Как его припекло. Не я одна и не один раз уже эти вопросы задавала» и произнесла:

– Я с тобой совершенно согласна: ни к чему это всё. Не имеет никакого смысла.

Александр Захарович не ожидал, что ведунья согласится с ним. Он был готов к нападению на свои взгляды, которые был намерен отстаивать и защищать. Такая лёгкая победа привела его в растерянность:

– Простите?

– У разных людей есть разные причины, по которым они вступают в брак. Точно так же, как и у многих других есть десятки причин, почему этого не стоит делать. И те, и другие имеют право на свою точку зрения. И каждый поступает в соответствии со своими убеждениями. Кому-то нужна хорошая хозяйка, которая будет содержать в порядке его дом, готовить ему завтрак-обед-ужин. Другому необходима надёжный партнёр по бизнесу. Третьему – роскошная красавица для выхода в свет, которой он сможет похвастаться перед друзьями. Кто-то банально женится для удовлетворения своих сексуальных потребностей. А кто-то всю жизнь остаётся один, потому что дорожит своей свободой. Кому-то нужна свобода творческой мысли. Кому-то свобода передвижений. Или как ты сказал: свобода принятия решений.

– Вот именно, – поддержал беседу Александр Захарович. – У каждого свои цели в жизни, свои ценности и приоритеты. Нельзя ко всем с одной меркой подходить, – гость начал постепенно успокаиваться, но ведунья не дала ему возможности полностью расслабиться.

– А ещё есть такое понятие как любовь…

Александр Захарович усмехнулся:

– И что же это?

– Я думаю, что и в этом случае каждый определяет это чувство для себя по-разному. Кто-то скажет, что это уважение, общие интересы, взаимная поддержка. Кто-то скажет: «это когда ты жить без другого человека не можешь, не можешь без него дышать, есть, спать, когда все мысли только о нём».

– Это гормоны, – снисходительно объяснил Александр Захарович.

– Согласна, – безмятежно подхватила ведунья, – но для чего-то они нам даны?

– Для определения принадлежности к определённому полу: мужскому или женскому, и всех вытекающих из этого характеристик характера и личности.

– А для чего нам это надо? – настойчиво продолжала вести свою линию ведунья.

– Давайте не будем всё сводить к простому животному инстинкту, – лицо мужчины искривилось в гримасе отвращения. – За многие тысячелетия человек развился как социальный субъект, способный к самостоятельному определению и индивидуальному существованию в рамках выбранного пространства. И человек имеет право жить так, как он выбирает, – Александр Захарович методично рубил ребром ладони воздух, объясняя, как ему казалось, прописные истины.

– И это твой осознанный выбор?

– Да, а почему нет? – прямой взгляд мужчины не оставлял сомнений в его уверенности в своих чувствах.

– А ты можешь мне рассказать, как ты пришёл к подобному решению? Всё по порядку, как алгоритм решения задачи, как программу для компьютера, шаг за шагом?

Александр Захарович приподнял от удивления брови: с такой просьбой к нему ещё никто не обращался. Всегда были стандартные вопросы типа: «Ну, что ты не женишься? Скажи мне, что ты имеешь против брака? Ты случайно не из этих?…»

Долгие годы отделяли его от поры первой влюбленности, когда казалось, что прекраснее Людочки нет никого на свете. Когда от её лукавого взгляда замирало сердце. А от завитых локонов, касавшихся лица, перехватывало дыхание. Александру казалось, что она играет с ним: то манит, то отталкивает. То обращается к нему с каким-нибудь вопросом, то проходит мимо, не замечая. То зовет в кино на последний сеанс, то отсаживается от него в лекционной аудитории. Александра, неискушённого в вопросах любви, всё это мучило. Он не понимал, что происходит, и пытался поговорить с ней напрямую, но Людочка лишь смеялась и убегала. Наконец, утомлённый душевными терзаниями, он принял решение закрыть своё сердце на замок и больше не обращать на неё внимание. И сколько она ни ходила вокруг него на переменах, сколько ни подсаживалась к нему за стол в читальном зале библиотеки, Александр оставался непреклонен. Вспоминая позже своё увлечение, он никак не мог понять, что именно влекло его к той непонятной ему девушке. «Юность, гормоны», – пояснил он сам себе, и больше не возвращался к этой теме.

Потом была другая девушка. Милая и очаровательная. Александр уже работал тогда на кафедре ассистентом, был аспирантом, писал свой первый научный труд. Она тоже была аспиранткой, но на другой кафедре. Они как-то случайно оказались на соседних местах на общем собрании. Познакомились. Зиночка была необычайно проста в общении, никакого кокетства, никаких недоговорённостей, никаких странных поступков, напротив, она была понятна, как открытая книга. И именно это её качество очень понравилось Александру. Её большие карие глаза излучали искренность, надёжность и доверие – всё то, что хотел увидеть в них Александр. Он думал, что встретил свою судьбу. Ту, которая понятна ему, и которой был понятен он. В университете она всегда одевалась очень скромно. В рестораны и клубы они не ходили – на какие деньги? Чаще всего, они встречались либо в библиотеке, либо в парке. Александру очень нравились эти тихие спокойные прогулки, когда он мог поделиться своими идеями, выслушать мнение Зиночки на ту или иную проблему. Он был счастлив. И когда он уже хотел сделать Зиночке предложение руки и сердца, он случайно увидел её в шикарном наряде под руку с солидным мужчиной, входящей в ресторан. Александр остолбенел и попытался оправдать увиденное: «Возможно, это её отец или кто-то ещё из родственников… возможно, это какое-то важное семейное мероприятие… чья-то свадьба… юбилей». На следующий день, волнуясь, он спросил: «Чем ты вчера занималась?» «Встречалась со своим научным руководителем, доктором наук Ш-м», – так же искренне, как всегда, ответила Зиночка. «Вы обсуждали твою работу?» – пытался нащупать уходящую из-под ног почву Александр. «Нет, он сделал мне предложение». Александр больше ничего не хотел слышать. Его милая Зиночка всё это время принимала ухаживания другого мужчины? Он задыхался от обиды, от предательства, от невыносимой боли, от оскорбления своих чувств. Ничто не могло оправдать её перед ним. Эта страница его личной трагедии тоже была закрыта.

Через два года состоялась его защита на кафедре, и он стал достойным членом преподающей братии, на которых с восхищением взирало множество юных глаз. Нельзя сказать, что он не замечал, как девушки остаются после занятий и задают ему вопросы, пытаясь привлечь его внимание. Но что-то изменилось в нём: он больше не ощущал потребности в любви, не хотел проходить через эмоциональные потрясения. Он научился быть наедине с собой и не чувствовал дискомфорта. Отстранённость от мира чувств помогала ему сосредоточиться на планировании и осуществлении своей научной деятельности. Он спокойно и методично штурмовал одну высоту за другой, испытывая удовлетворение от своей самореализации. Уединённость давала ему возможность неторопливо и взвешенно обдумывать все свои выступления, поездки, публикации, что позволило ему за короткий срок приобрести звание самого глубокого теоретика в своей области. Также он снискал славу уникального практика: в чистоте его опытов можно было не сомневаться, все они были проведены тщательнейшим образом. Постепенно Александр стал считать, что чувственные отношения бессмысленны и обременительны. Они требуют много душевных сил, времени и энергии, но отдача не сулит быть, по крайней мере, адекватной. Сам того не замечая, выдающийся учёный стал придерживаться мнения, что от женщин слишком много проблем и мало пользы. Честно говоря, ему даже доставляло удовольствие послушать жалобы его женатых друзей о том, что у них не хватает времени на детальную проработку проекта, потому что жена и дети требуют постоянного внимания. Что кому-то опять пришлось тащиться в оперу и два часа терпеть непонятное пение. Что кто-то опять не сможет поехать на стажировку в Германию, потому что купили жене норковую шубу.

– Неудачная влюблённость, предательство любимой девушки, успешное занятие научной работой, примеры менее удачливых сослуживцев – вот, пожалуй, та цепочка, которая привела меня к убеждённости в том, что женщина, брак, семья – это обуза для меня, – Александр Захарович ответил очень спокойно, без волнения, без тени сомнения на лице.

– Я вижу твою мать, – задумчиво произнесла ведунья. – Она очень грустит.

– Я знаю, – ответил Александр, – но я не могу принести себя в жертву её желаниям.

– Конечно, этого не стоит делать. Да Винчи, Ньютон, Тесла, Перельман… Многие великие мужи выбирали и выбирают науку. Кто может их осудить? Этот выбор принёс значительные плоды. И если искать психологические или социальные причины их выбора, можно просто сказать, что такова была их судьба. Таково было их предназначение в их земном пути.

– Я рад, что вы меня поняли, – с облегчением вздохнул Александр Захарович, встал и вышел из комнаты.

 

⃰  ⃰⃰  ⃰

– Вы меня порадуете? Вам удалось его убедить? – запыхавшаяся пышная женщина с красными от мороза щеками с надеждой смотрела на ведунью.

– Ему удалось убедить меня в том, что он ощущает себя вполне комфортно в том состоянии, в котором он сейчас пребывает. У него нет никаких проблем с женщинами: у него нет ни страха, ни ненависти к ним. Поэтому я бы посоветовала вам оставить его в покое. Вы должны понять, что своими разговорами вы делаете только хуже – отвлекаете его от того дела, которому он посвятил свою жизнь. Это его решение. Вы должны уважать его.

Агриппина Фёдоровна расплакалась:

– Я так мечтала о внуках!

– Зачем они вам так нужны?

– Как же? – женщина с недоумением посмотрела на ведунью. – У всех – есть, а я одна – как паршивая овца. Все хвастаются своими внуками: заговорил, сделал первый шаг, показался первый зубик, первый класс, университет. А я всё молчу. Мне и сказать-то нечего, – Агриппина Фёдоровна состроила плаксивое выражение лица.

«Да, привыкла она манипулировать окружающими, – отметила про себя ведунья. – Наверное, всегда своего добивалась. Именно поэтому и не может принять тот факт, что на этот раз ей придётся согласиться с чьим-то решением».

– То есть для того, чтобы вам было что сказать, он должен пойти против себя, своих убеждений? – изложила ведунья услышанное другими словами.

– Но ведь это же противоестественно! – возмутилась розовощёкая женщина, игнорируя замечание ведуньи и продолжая свою напористую атаку.

– Что именно? – спокойно уточнила ведунья.

– Не хотеть жениться. Не хотеть семью. Когда такое было?!

– Возможно, в ваше время в вашем окружении такого не было. Все ваши подружки боялись прозвища «старая дева» и во что бы то ни стало стремились избежать его. Но времена меняются. Меняется уклад жизни. Когда-то и мобильных телефонов не было, и на Луну не летали. Раньше на Руси девки плакали, когда их замуж выдавали. Не хотелось им родной дом покидать, да к чужим людям отправляться, – ведунья понимала, что ограниченность взглядов на данную проблему была выгодна гостье, потому что она не старалась разобраться в происходящем, а просто хотела добиться своего. – Социальные стереотипы меняются как мода на платья под влиянием и политических, и экономических причин. И человек, который следует моде, находится в фаворе. Тот, кто ей противостоит – в опале. Есть те, кто выбирают свой путь вне зависимости от принятых традиций. Они прокладывают свой, только им понятный путь. А есть те, кто не чувствует перемен, и продолжает цепляться за отжившие себя привычки, – ведунья остановилась, внимательно глядя на гостью.

«Это я-то цепляюсь?» – не хотела соглашаться с приговором Агриппина Фёдоровна, но промолчала.

– Тем более что нужно принять во внимание разницу во взглядах на брак мужчины и женщины. Многие женщины стремятся к браку как к гарантии рождения и воспитания своих детей. Хотя и в этом случае нам знакомы исключения, – ведунья многозначительно посмотрела на Агриппину Фёдоровну, намекая на всю ту же «размытость» и неоднозначность казалось бы «однозначных» ситуаций. – Среди мужчин процент страстных любителей детских пелёнок значительно ниже, чем среди женщин. Поэтому для них должны быть более веские причины вступать в брак, чем просто для того, чтобы родить ребёнка. Если же таковых нет и напротив, жизненная практика предоставляет им массу примеров негативного опыта, то было бы странным убеждать их в обратном. В данном случае мы имеем слова против дела. Вы согласны со мной?

Агриппина Фёдоровна устало откинулась в кресле:

– То есть вы считаете, что переубедить его невозможно?

– Не нужно и вредно для него, – подчеркнула ведунья.

– Ну, что ж, – поразмыслив, подвела итог разговора Агриппина Фёдоровна, – тогда мне здесь делать больше нечего. Я приняла решение: улетаю в Сочи. Куплю там домик, буду гулять по пляжу, плавать – это очень полезно для здоровья. Пора и о себе подумать. Александр – уже большой мальчик, прекрасно сможет сам о себе позаботиться. – Агриппина Фёдоровна с видом победителя посмотрела на ведунью: она никогда бы ни признала своё поражение. Последнее слово всегда оставалось за ней.

– Я думаю, он сможет с этим справиться, – поддержала гостью ведунья.

 

⃰  ⃰⃰  ⃰

Прошло два года. Знакомый мужчина с приятной улыбкой поздоровался с ведуньей на улице.

– После встречи с вами в моей жизни произошли значительные перемены, – глаза Александра Захаровича лучились тёплым светом. – Мама внезапно прекратила свои настойчивые просьбы и решила переехать в Сочи. Я боялся, что и оттуда она будет продолжать контролировать меня, но ошибся. Она как будто растаяла там: никаких признаков прежней деспотичной дамы. Вообще никогда не звонит мне сама. Я звоню ей, когда считаю необходимым.

– Я рада за вас, – искренне произнесла ведунья.

Было видно, что Александру есть, что сказать, но он не знал, как это выразить. Он неловко улыбнулся и произнёс:

– И ещё я женился, – и расплылся в улыбке, не в силах скрывать свои чувства.

– Поздравляю! – радостно отозвалась ведунья.

– Признайтесь, вы знали о том, что мне всё-таки суждено жениться? – с доброй улыбкой спросил Александр Захарович. – Почему вы тогда мне ничего об этом не сказали?

– Если бы я тогда сказала об этом, ты бы ожесточился и закрылся наглухо в своём внутреннем мире. А так ты был спокоен, расслаблен. Ты получил одобрение на принятие тобой этого важного для тебя решения. Ты отстоял своё. Одержал победу. Даже мама сдалась и уехала. В твоей жизни раздвинулись стены. Границы стали значительно шире. В кругу твоей жизни появилась не только наука, но и нечто большее: небо, сад, птицы, смех, музыка, кафе. Всё стало проще, не таким напряжённым, как было с мамой. Она уехала и увезла с собой все свои убеждения, которыми постоянно штурмовала стены твоего мнения. Необходимость в защите отпала, и стены пали. А за ними оказался человек с доброй чувствительной душой, который не мог быть не замечен такой же прекрасной женщиной.

– Вы знаете, мы с ней так чудесно познакомились, – Александр Захарович робко взглянул на ведунью, как бы спрашивая: «я могу рассказать?»

«Конечно», – с улыбкой кивнула ведунья.

– Мы отдыхали в одном санатории, и я совершенно не знал, кто она. Просто она привлекла моё внимание. Я решил с ней познакомиться. Оказалось, что она – тоже учёный. Кандидат наук. На несколько лет моложе меня. Скоро у нас будет ребёнок. Представляете, как всё в жизни бывает? – казалось, Александр до сих пор не мог поверить в то чудо, которое случилось с ним.

– Представляю, – подтвердила возможность чудесных преображений ведунья.

– Спасибо вам, – искренне поблагодарил Александр Захарович.

– За что? – поинтересовалась ведунья.

– За то, что не стали тогда меня переубеждать, а просто приняли мою точку зрения.

– Всегда пожалуйста, – улыбнулась ведунья.

 

История шестнадцатая.

ПРИВЫЧКА К ПЕРЕМЕНЕ МЕСТ

 

– Вы знаете, я ведь не старая, – как будто стесняясь своих слов, проговорила женщина, которой на вид было лет сорок, не более, – но в последнее время я часто вижу себя старухой лет восьмидесяти.

Гостья взглянула на ведунью, пытаясь прочитать по её лицу, понятно ли ей то, что она сказала.

– Меня это пугает. Первый раз, когда это произошло, я просто удивилась, не поняла, в чём дело. Спустя какое-то время это повторилось снова, а потом снова. Я стала задавать себе вопросы: что это значит? Пыталась ободрить себя, что, вероятно, это знак того, что я доживу до глубокой старости. Но дело в том, что я не только вижу лицо старухи, но и внутри себя чувствую состарившейся. Причём раньше я всегда ощущала себя молодой, юной, цветущей, полной сил, оптимизма. А потом вдруг резкий переход на старость. У меня не было периода, когда я чувствовала бы себя зрелой женщиной, такой важной и значимой, умудрённой опытом и знаниями. Мне это кажется странным. Со мной что-то не так, – завершила свой рассказ женщина.

– Говорила кому-нибудь в разговоре, что ты «уже старая и больная женщина»? – тяжело взглянув на гостью, спросила ведунья.

– Да, было такое, – покаялась гостья. – Сначала в шутку. Потом жалуясь на усталость, чтобы меня оставили в покое, посочувствовали.

– Понимаешь? – без объяснения спросила ведунья.

– Понимаю, – кивнула гостья.

– Сначала ты исповедовала своё состояние устами, а потом оно вошло в твою кровь и плоть. Это хорошо, что ты поняла свою ошибку. Нужно просто отказаться от этих мыслей. Прогонять их прочь, когда они вновь придут тебе в голову. Лучше просто дать себе возможность отдохнуть, расслабиться, отпустить накопившееся напряжение. Тогда не будет причин жаловаться на усталость – согласна?

– Согласна, – гостья с лёгкостью приняла совет ведуньи, и ведунью это удивило. «Она даже не попыталась поспорить о том, что невозможно расслабиться. Значит, действительно утомилась от всего того, что ей пришлось делать».

– И ещё был образ женщины, – продолжала ведунья указывать гостье на ошибочное поведение, – глядя на которую, ещё будучи юной, ты сказала: «Я хотела бы быть такой». Ты не раз её вспоминала, возвращалась мыслями к ней, как будто хотела заручиться тем, что будешь выглядеть именно так в старости: достойно, благородно и величаво.

– Да, было такое, – с долей изумления протянула Ираида.

– Нужно отказаться от этого образа. Ты слишком рано начала к нему стремиться, и это тоже сыграло с тобой злую шутку: вместо того, чтобы гармонизировать тебя, он приблизил твоё ощущение старости. Выбрось его! Ты будешь такой, какой будешь. Возможно, гораздо лучше той старухи, которая когда-то, в юности, произвела на тебя такое впечатление. Не нужно стремиться быть похожей на кого-то – это всегда выглядит смешно. Нужно найти и открыть саму себя, свою прелесть и очарование, свои дары и таланты, своё предназначение. Говорят, что в детстве мы все знаем, кем хотим быть. Кем ты хотела стать, когда была маленькой девочкой?

– Я не помню. Мне кажется, у меня не было такого чётко определённого желания. Я даже не знала, куда мне поступать после окончания школы. Хотя в восьмом классе мне очень нравились занятия по кулинарии, и я высказала мысль о том, что хочу поступать в кулинарное училище учиться на повара. Учительница мне ответила, что отличницы не поступают в кулинарное училище. И я почему-то растерялась. Не смогла отстаивать своё желание и поступила туда, куда отвезла меня мама. Мне нравилось учиться в университете, и потом работать по специальности тоже было интересно. Тем более что моя профессия открыла передо мной большие возможности, и я постоянно переезжала с места на место, знакомилась с новыми интересными людьми. Я всегда была увлечена исследованием своего нового места проживания: гуляла по улицам, заходила в магазины, покупала новую еду. Мне это нравилось.

Пока Ираида рассказывала, выражение страха на её лице сменилось спокойной радостью и удовлетворённостью. «Вот мы и нашли то, что искали», – подумала ведунья.

– А давно ты перестала переезжать с места на место?

В глазах Ираиды сначала метнулся страх попадания в больное место, а потом радостная улыбка понимания разлилась из центра глаз в уголки и морщинки:

– Уже лет десять сижу на одном месте.

– А у тебя нет желания переехать на новое место жительства?

– Эта мысль постоянно меня преследует, – всё также с улыбкой и пониманием в глазах продолжала Ираида. – В моей голове часто вспыхивает «Я хочу уехать отсюда», даже когда я не думаю о своих проблемах и переживаниях, а просто занимаюсь каким-то делом, которое не требует напряжения ума, а только физических механических действий.

– Иными словами эта мысль всплывает из подсознания, когда твоё сознание не вовлечено в активную деятельность? – подытожила ведунья.

– Получается, что так… – Ираида чувствовала, что нащупала что-то важное и значимое для себя.

– Это значит, что идея перемещения с места на место сидит в тебе достаточно глубоко, и ты чувствуешь себя дискомфортно, когда тебе приходится на какое-то время «застревать» в каком-то ограниченном пространстве. Сначала тебе интересно на новом месте, тебе кажется, что ты нашла свой «родной» уголок, но с течением времени, когда всё становится знакомым и привычным, а затем обыденным и скучным, твоя душа зовёт тебя в путешествие. А так как просто путешествовать тебе не позволяет твоя небольшая зарплата, ты переезжаешь на новое место, и всё начинается снова. Пока ты была юной и не обременённой семьёй, эти перемещения казались лёгкими. Но теперь ты не одна, и объяснить человеку, который привык всё время жить на одном месте, почему вам пора сниматься с насиженного места и куда-то двигаться, почему тебе так плохо без смены пейзажей и декораций за окном – очень сложно. Тем более что ты сама не совсем чётко осознаешь свою потребность в переменах, пытаясь каждый раз пойти по новому маршруту на прогулке с ребёнком, переставляя мебель в квартире и меняя цвет волос. Тебе нужно понять, что тебя гонит с места на места: это привычка, бегство от кого-то или постоянный поиск новых впечатлений?

– Первое время, когда мне пришлось осесть на месте, меня удивляло, что мне не предлагают новые варианты работы, переезда. Проработав год на одном месте, я даже подшучивала: «Наверное, меня уволят в этом году». Другие сотрудники, которые держались за свои места, с ужасом спрашивали меня: «За что?» А я смеялась: «Не знаю. Просто я не привыкла работать на одном месте дольше года». Прошёл год, потом второй, а я всё ждала, что как обычно, я отправлюсь куда-то дальше. А потом познакомилась со своим будущим мужем, и на какое-то время забыла о своей «зудящей» страсти. Потом родился ребёнок, который поглотил всё моё время и внимание на несколько лет. Так что да, можно сказать, что первоначально у меня сложилась определённая привычка, невозможность следования которой вызывала у меня депрессию, – Ираида помолчала какое-то время, анализируя свои поступки.

– А замуж я хотела выйти, чтобы убежать от своей мамы. Я и сейчас стараюсь поменьше с ней встречаться, как-то не получается у меня с ней мирно общаться: всё время ссоримся, мне кажется, что она меня совсем не понимает. Так что и элемент бегства присутствовал: на ранних этапах жизни не так явно, потому что и конфликт с мамой не был таким очевидным, каким стал позже. В последнее время напряжение от контактов с ней нарастает всё больше. Мне хочется освободиться от её постоянного присутствия в моей жизни: я хочу сама принимать решения, не отчитываясь перед ней в своей правоте, – Ираида с грустью вспоминала историю своих взаимоотношений с, казалось бы, самым близким человеком, к которому, наоборот, она должна была бы стремиться в своих печалях и проблемах, а не от которой убегать в поисках душевного покоя.

– Ну и в основании всего, наверное, находилось желание новых ярких впечатлений, открытий, ликования и восторга от узнавания нового. Мне всегда нравилось учиться, читать книги – всё это было сродни путешествию по миру. Новая работа всегда заставляла меня осваивать новые пласты знаний. А однообразие последних лет лишили меня радости открытий и знакомства с новым, – Ираида вздохнула, осознавая, что возможно не получится ничего изменить в сформировавшемся укладе её жизни, и ей так и придётся всю жизнь жить на одном месте, ходить на одну и ту же работу, встречаться с одними и теми же людьми на одних и тех же опостылевших улицах. И от осознания этого она опечалилась ещё больше.

– Получается, что все события твоей жизни подталкивают тебя к движению, не дают тебе засиживаться на одном месте. И хотя чёткого понимания своего профессионального желания у тебя нет…

– Знаете, что я сейчас вспомнила? – оживилась Ираида. – Я вспомнила, что в детстве я хотела, чтобы меня украли цыгане, и я вместе с ними путешествовала бы, переезжая с места на место! – В глазах гостьи светился детский восторг и неуёмная энергия.

– В таких случаях говорят: что-то пошло не так. Ты была предназначена для путешествий, странствий, открытий, изучения мира, познания народов и описания их особенностей. А ты – едва двигаешься. Почему? Тебя должны были захватить внешние обстоятельства и увлечь за собой.

– Вероятно, мне это заменили книги и постоянное изучение нового? – предположила Ираида. – Я сидела на месте, а мой разум путешествовал по разным местам и эпохам, знакомился с людьми и событиями.

– А чего ты ждёшь от будущего? – вопрос ведуньи явно застал Ираиду врасплох. – У тебя есть какие-то планы, мечты?

Женщине хотелось возмутиться: «Да вы что издеваетесь? Мне сорок лет?! Какие планы? Какие мечты?», но она сдержалась. В голову ничего не приходило: какая-то пустота. Ежедневные заботы не оставляли даже намёка на то, чтобы помечтать. Поэтому она решила честно признаться:

– Ничего. Ни планов, ни мечтаний.

– Ещё один пунктик в корзину твоего ощущения старости, понимаешь? Пока у человека есть нереализованные планы, пока он к чему-то стремится, он живёт насыщенной жизнью. Такому некогда стареть. А если ничего не ждёт впереди, нет никакой радужной блестящей перспективы, это означает только одно – человек готов к завершению своего пути. Поэтому нужно срочно пересмотреть свои ежедневные дела и подумать: для чего я это делаю? Является ли это моим желанием, моим выбором? А чего хочу сейчас я? Чем бы я хотела заняться завтра? Как бы я хотела провести лето? Чему я могу научиться, чего раньше не умела? Чем занимаются другие в моём возрасте? – видя смятение на лице Ираиды, ведунья подытожила, – вопросов много, но на них нужно ответить.

Ведунья по традиции зажгла свечу и помолилась за свою гостью, прося Бога помочь ей душевно сдвинуться с места, начать психологическое движение в разных направлениях, чтобы увидеть свой путь.

– Ты действительно засиделась на одном месте, – проговорила ведунья, затушив свечу. – И это ещё одна причина, почему ты внутренне стала быстро стареть. Пока человек активен в познании мира, его внутреннее состояние соответствует поре ищущей беспокойной юности. Как только человек останавливается в своём развитии, движении вперёд, душевное ощущение приближается к этапу осмысления пройденного пути, воспоминаний, разбору достижений и неудач. Но тебе ещё слишком рано заниматься этим. Тебе пора в путь. Я вижу, как крейсер разбивает лёд, и появляется вода – судоходный путь – открывается дорога.

– Но на самом деле я не хочу уезжать, – как-то неуверенно начала Ираида, – мне и здесь хорошо, спокойно…

– Почему же ты тогда жалуешься, если не хочешь уезжать? Если хочешь продолжать жить здесь – делай это с удовольствием! Не надо ворчать! В этом и есть радость жизни: делать то, что тебе нравится и получать от этого удовольствие. Занимайся этим, не обращая внимания на рифы и побочные события. Внутренняя радость осветит твоё лицо, твой путь, всё вокруг тебя! Изменись сама, стань другой – получающей удовольствие! Ведь в каждом дне можно научиться находить радость. Научись критично оценивать те мысли, которым ты позволяешь царствовать в своём подсознании. Если какие-то слова и фразы, которые ты произносишь, работают во благо тебе, – это хорошо. Но если они разрушают тебя, гони их прочь.

– Не так-то легко это сделать, – усмехнулась своему жизненному опыту Ираида. – Я думала, что хорошо делаю, сравнивая свой образ с внешним видом стареющей женщины с величественным видом и царственной осанкой. А это сравнение сыграло со мной злую шутку. Думала, что защищаю себя от нежелательного перенапряжения, говоря: «я уже старая больная женщина». И приближала себя к тому состоянию, о котором говорила.

– Ты защищалась, как могла, и тянулась к недосягаемому. Одно ты делала от глупости неопытной юности, другое – от недостатка времени обдумать своё положение. Но сейчас у тебя есть и время, и опыт. Прежде чем что-то сказать, стоит подумать. И даже если слова уже слетели с губ – никогда не поздно отказаться от них.

Женщине предстояло научиться думать, если она хотела быть хозяйкой своей жизни, а не просто следовать за чьим-то призывом, приглашением, мнением.

«Придёт время, и ты отправишься в путь, – думала ведунья. – Перед тобой снова откроются возможности и двери. Иногда Господь останавливает человека на его жизненном пути для того, чтобы тот задумался о смысле жизни, о том, что он уже совершил, и к чему стремится. Порой после таких размышлений человек кардинально меняет свой образ жизни. Чревоугодник становится завсегдатаем спортзала и фитнес клуба. Трудоголик, перекрывавший планы целого коллектива, отказывается от любого рода деятельности и погружается в созерцательный покой. Разбойник обращается к Богу. Убийца становится филантропом. Атеист приходит к пониманию Божественной сущности мира. Иногда достаточно фразы, чтобы заставить нас задуматься и измениться. А кому-то и всех событий жизни не достаточно, чтобы понять: мы прибыли на эту планету не для того, чтобы сохранить неизменным своё внутреннее состояние, напротив, чтобы изменить то, с чем мы пришли. Изменение – один из основных законов жизни. И если ты не меняешься – то вряд ли живёшь в полном смысле этого слова».

 

 

 

 

История семнадцатая.

ТИХАЯ ГАВАНЬ

 

– То, к чему я стремилась, чего искала, когда переезжала в посёлок, – это тихая спокойная жизнь, без нескончаемых потоков несущегося транспорта; свежий воздух, близость водного пространства, куда всегда можно отправиться на прогулку; солнечная тёплая квартира… Я ожидала, что в посёлке с уважением будут относиться ко мне, как к педагогу. Но я горько ошиблась! – гостья вынула платок и вытерла слёзы.

– В доме оказалась слабая звукоизоляция, а соседи сверху – грубыми, наглыми хамами. Прошёл месяц, как я переехала, и они устроили ночную гулянку. Я проснулась в два часа ночи от страшного шума: сверху носились и кричали люди. Я не могла понять, что происходит. Решила подняться и узнать, в чём дело. Дверь открыла пьяная женщина, у неё  за спиной по комнате носились дети. «Что у вас происходит?» – спросила я. Эта толстуха начала крыть меня матом. Я опешила. Честно говоря, я ни разу в жизни не попадала в подобную ситуацию: чтобы на меня матерились. Я много лет проработала в образовании и пользовалась уважением как коллег, так и студентов. Даже услышать мат, проходя мимо кого-то по улице, было для меня чрезвычайным событием. Но оскорбления никогда не были направлены на меня! Она захлопнула дверь, а я осталась стоять на площадке в недоумении. Потом я решила позвонить в дверь её соседке, которая выполняла обязанности домкома. Объяснила ситуацию ей. Та очень самоуверенно заявила: «Сейчас я с ней разберусь!» Но получила то же самое, что и я. Теперь мы уже вдвоём пытались понять, что нам делать. Вызвали полицию. Те приехали, но после их отъезда пьяная хозяйка вообще слетела с катушек и в четыре часа утра начала со всей дури скакать и орать. Спустя несколько дней она всё-таки пришла извиниться, и какое-то время ночного шума не было. Но потом опять всё стало повторяться. Спустя год я опять написала на них заявление, но тогда полицейский, почему-то ухмыляясь, сказал мне: «Но это же дети. Чего вы от них хотите?» А почему дети в два часа ночи не спят, а скачут, как лошади по квартире? Я ведь просила их по-хорошему: «Вы можете попросить ребенка не прыгать по два часа подряд. Я работаю, а шум мне мешает». На что её отец мне ответил: «А что я могу сделать? Она с двухэтажной кровати прыгает». «То есть вы ей не отец? – уточнила я. – Если бы мой ребёнок начал прыгать, я бы ему сказала, что внизу живёт бабушка, и у неё голова может разболеться от его прыжков, и он прекратил бы». Но почему-то отцу было непонятно то, что я ему пыталась объяснить. Мать вообще заявила: «Я им разрешаю. А что они сидеть должны?» Когда они делали ремонт и снесли у себя стену, у меня с потолка начала сыпаться штукатурка. Засыпало стоявший в углу стол с компьютером и принтером. Я была в ужасе, когда вернувшись с работы, всё это увидела! Конечно же, сразу пошла к ним, чтобы разобраться. Знаете, какова была реакция? Эта матершинница даже до разговора со мной не снизошла, отправила своего мужа: «Иди, узнай, чё опять надо этой даме с Амстердама».

Ведунья с грустью слушала рассказ гостьи: видно было, что у неё наболело, и она уже не знала, к кому ей обратиться за помощью. «Пусть выговорится, – подумала ведунья, – горечи в душе меньше станет».

И уставшая гостья продолжала:

– Я уже пять лет живу в этом кошмаре. Первое время пыталась с ними разговаривать, но они мне отвечали: «Не нравится, уезжай»; «Не хочешь жить мирно, я людям заплачу, они тебе такое устроят…» После этой угрозы, я реально стала бояться встречи с ней. Страх порождает ответную защитную реакцию: я готова была защищать себя с ножом в руках. Видите, до чего меня, заслуженного педагога Российской Федерации довели?

Ведунья кивнула: ситуация действительно была не из приятных. Каждый раз, когда происходит столкновение культурного, образованного человека с так называемым «быдлом», не стоит ожидать ничего хорошего. Это как столкновение двух миров, каждый из которых существует по своим законам, и в планы их обитателей не входит налаживание мирных контактов. Поиск и нахождение договорённости означает компромисс, уступку, а поступаться своими привычками никто не хочет. Поэтому всегда выбирают войну.

– Чего только не перепробовала: делала разные заговоры на покой и тишину в доме, обращалась к психологу за помощью, к верующей подруге – просила её помолиться за мою ситуацию. Пыталась всякие успокоительные настрои слушать, аутотренингом заниматься. Днём это ещё помогает, а ночью, когда тебя несколько раз до двух часов ночи разбудят – уже такая злоба берет! Я всё надеялась, что они переедут куда-нибудь, или дети перестанут по ночам носиться, но ничего не меняется. За что меня так Бог наказывает? – женщина уже не стала сдерживать слёзы отчаяния и зарыдала.

– Если ты узнаешь, за что, как тебе это поможет?

Женщина опешила:

– Я просто не понимаю, за что я страдаю… – развела в недоумении руками гостья.

– А если поймёшь?

– Если я согрешила против кого-то, я покаюсь. Если обидела, извинюсь. Если что-то сделала неправильно, признаю свою ошибку. Но я хочу спать спокойно! Высыпаться! Просыпаться утром с хорошим настроением, а не злая и замороженная от недосыпания, понимаете?

– Понимаю. Ты говоришь, уже пять лет повторяется одно и то же?

– Да.

– А тебе не приходило в голову, что подобная ситуация тебе дана не в наказание за что-то, а для чего-то будущего?

Гостья с недоумением смотрела на ведунью.

– Были у тебя после переезда на новую квартиру ещё какие-то ситуации, связанные с тем, что тебя оскорбляли, унижали, кричали на тебя?

– Да, – припомнила Арина Виккентьевна давние события, – просто это было в самом начале, и я уже об этом забыла. Когда я переехала на новое место, я устроилась на работу в школу. Директор чуть ли не с первых дней начал на меня беспричинно орать. Когда я поделилась этой, странной для меня, проблемой с коллективом, они только отмахнулись: «Он всегда орёт, не обращай внимания». Но меня почему-то чисто физически начинало трясти от одной только мысли, что я опять встречусь с директором, и он опять ни с того, ни с сего начнёт меня унижать. Я не привыкла к такому обращению. Тем более что я понять не могла, чем была вызвана его агрессия по отношению ко мне.

– А от чего ты бежала, когда переезжала на новое место? Чем старое не пришлось по вкусу? – подсказывала ведунья направления поиска причин и следствий неприятных событий.

– Бежала от скандалов и оскорблений со стороны своего мужа. Он себя очень странно вёл: у меня сложилось впечатление, что он хотел выгнать меня, поэтому постоянно унижал и обзывал меня.

– Смотри, ты убегала от скандалов в семье в поисках спокойной жизни, а попала в ругань и брань на работе и в доме. Такое впечатление, что агрессия в твоей жизни не уменьшилась, а увеличилась. Раньше она исходила только от одного человека, хотя и очень близкого, и ты не смогла найти с этим человеком общий язык. Ты просто сбежала от проблемы. Затем агрессия стала исходить от большего числа людей, и ты опять не смогла справиться с ситуацией, опять – бегство.

– Похоже на правду, потому что потом я устроилась работать в техникум, и уж там конфликты посыпались на меня со всех сторон, но я пыталась их решить. Пыталась угодить всем: и начальству, и студентам. Из-за этого загоняла себя до седьмого пота в работе. Но удовлетворительных результатов не добилась: такое впечатление, что негатив только увеличился и стал исходить уже не только от них, но и от других педагогов.

– Видишь? На сегодняшний день мужа ты отодвинула от себя подальше, от других конфликтных ситуаций ушла. Осталось только одно – шум, недосып.

– Да, – согласно кивнула головой уставшая от непонимания происходящего с ней кошмара женщина.

– Сейчас у тебя есть возможность высыпаться в какое-то другое время, если ночью у тебя был конфликтная ситуация, с которой ты не смогла справиться?

– Да, сейчас есть. А раньше я не могла себе этого позволить.

– Заметила? Не могла позволить, – медленно и чётко произнесла ведунья, особо выделяя слово  «могла». – Значит, и раньше возможности были, но ты не позволяла себе этого. Ты сама загнала себя в жёсткие рамки и изо всех сил старалась их сохранять. А какая-то неведомая сила начала потихоньку расшатывать твой стройно и строго организованный мир. Прежде всего, это был твой ребёнок, который начал рушить твои непреложные правила: ночью – спать, днём – бодрствовать.

– Да, у меня ещё с детства сформировалось убеждение в том, что сон очень важен для человека, и для женщины в частности, потому что если ложишься спать до двенадцати часов, то будешь всегда молодой и красивой, «сон красоты» называется.

– Согласна. Но в жизни бывают разные ситуации. Например, актёры часто вынуждены сниматься либо в ранние утренние часы, либо в ночные, когда на улицах меньше людей и транспорта.

– Да, я слышала об этом.

– Ди-джеи, музыканты, работники ресторанов и развлекательных учреждений тоже трудятся далеко за полночь. Что же они все некрасивыми станут? – вопрос ведуньи снял тяжёлое напряжение, которое воцарилось в комнате и Арина Виккентьевна, отпуская один из своих строгих принципов, позволила себе немного расслабиться:

– Нет, наверное…

– Ты не получила то, что хотела. Но значит ли это, что ты проиграла? – ведунья продолжала выстраивать цепочку своих суждений, которые должны были привести гостью к пониманию своего внутреннего состояния и того, что происходило вокруг неё.

– Что-то изнутри меня подсказывает: «нет», но я не знаю, почему.

– Потому что мы никогда не теряем в жизни, что бы с нами не происходило. Мы всегда приобретаем. И если эти ситуации повторяются в твоей жизни, значит, они имеют какой-то смысл. Тебе нужно научиться решать проблемные ситуации, а не уходить от них. На сегодняшний день у тебя, вероятно, только один вариант разрешения конфликта: «они» должны измениться, потому что «они» неправы. Но как ты заметила, «они» не спешат меняться. Всё это время ты пыталась повлиять на них прямым или косвенным образом.

На лице гостьи была видна грусть от того, что «они» никак не хотели меняться. Она была бы очень рада, если бы всё именно так и произошло: как по велению волшебной палочки. Мне не нравится, что он на меня кричит – взмах палочки – и он уже улыбчивый понимающий добрый начальник. Мне не нравится, что они прыгают и шумят – взмах палочки – и воцарилась тишина и покой.

– Тебе приходят мысли о том, что ситуация, в которую ты попала, несправедлива?

– Да.

– А если посмотреть на эту ситуацию как на тренажёр, который позволяет тебе отработать разные варианты реакции на одну и ту же раздражающую ситуацию – шум, оскорбления, отсутствие воспитанности, такта. Ведь я буду права, если предположу, что каждая ситуация ночного шума включает в себя и возмущение поведением тех людей, которые его создают. Иными словами, недовольство идёт потому, что именно эти люди шумят, а не шумом вообще?

– Да, я тоже об этом думала. Ведь проезжающие машины меня не выводят из себя, и бабушка, которая внизу живёт и с грохотом передвигается при помощи специальных ходунков для инвалидов, наоборот, вызывает сочувствие.

– К чисто физическому раздражителю добавляется социально-психологический фактор: как они смеют себя так вести, если могут вести себя иначе?! Но получается, что НЕ МОГУТ, – опять выделила ведунья последние слова. – Не могут, потому что у них нет достаточного уровня воспитанности, доброжелательности, снисходительности к ближнему.

– Они не могут вести себя иначе, так же как не могут перестать ездить машины, и также как бабушка не может ходить без ходунков? – как в полусне повторила гостья. – Странно… – Арине Виккентьевне было сложно понять тот факт, что существуют люди, не способные к духовному росту, к нравственному развитию.

– Не нужно разбираться в причинах подобного поведения, нужно просто принять, что другой вариант развития событий невозможен!

Лицо гостьи сморщилось, словно она собиралась снова расплакаться: ей было очень сложно расстаться с мыслью о том, что её мечте невозможно осуществиться, что шум и грохот будут продолжаться, что она останется в униженном состоянии подчинения «чужому распорядку дня и ночи».

– Ты уже опробовала много вариантов реакции на эту ситуацию. Давай попробуем ещё один, – предложила ведунья, видя неспособность гости к самостоятельному овладению искусством саморегуляции.

– Давайте, – уныло и безрадостно согласилась гостья.

– Сядь поудобнее в кресле, положи руки на подлокотники, расслабься, сделай глубокий вдох и выдох и посмотри в окно на то дерево.

Арина Виккентьевна выполнила всё, что сказала ей ведунья, и устремила свой взор за окно. На её лице появилась улыбка, которая становилась всё шире, в глазах появилась теплота.

– Продолжай смотреть, запомни это состояние комфорта и спокойствия, – ведунья немного помолчала, давая возможность Арине Виккентьевне насладиться блаженством отрешённости от грустной реальности. – А теперь представь себе, что сейчас ночь, ты засыпаешь, и в полудрёме ты слышишь шум от соседей сверху, бег, топот, а ты сохраняешь своё безмятежное спокойствие, ты смотришь на дерево, которое шелестит своей листвой, тебя не беспокоит шум листвы, тебе приятен этот шум, ты слушаешь его с удовольствием, спокойно засыпая.

Ведунья замолчала, наблюдая за тем, как Арина Виккентьевна закрыла глаза, сохраняя блаженную улыбку на губах, спокойно вдыхая и выдыхая свежий воздух, который приносил ветерок от того дерева.

– Каждый день устраивайся поудобней, расслабляйся и смотри на дерево, вспоминай то чувство комфорта и спокойствия, которое ты пережила здесь, сохраняй его, пусть это станет твоей привычкой. А когда придёт шумная ночь, сразу вызывай в воображении этот образ и наслаждайся им. Научишься преодолевать состояние раздражительности из-за ночного шума, переноси это состояние спокойствия на другие ситуации. Успокоительные таблетки ведь не помогают? – участливо спросила ведунья.

– Не всегда, иногда три таблетки выпьешь, а толку никакого, – пожаловалась Арина Виккентьевна.

– На них всё равно далеко не уедешь, это не выход, надо искать ресурсы в себе, внутри себя.

– Я в интернете нашла видео лекции, – немного стесняясь, как будто сделала что-то неподобающее, начала рассказывать Арина Виккентьевна, – в которых говорилось, что если я получаю агрессию извне, это значит, что во мне самой много агрессии, и от неё нужно избавляться. Поэтому каждый вечер, ложась спать, я проговариваю: «Я отпускаю раздражительность, осуждение, снимаю агрессию по отношению к себе и другим людям». Прошу прощение у Бога и людей за мои вспышки агрессии.

Женщина вопросительно взглянула на ведунью, желая услышать одобрение либо осуждение того, что она делала.

– И как? Помогает? – в свою очередь спросила ведунья.

– Я думаю, без этого было бы хуже. А так я расслабляюсь, отпускаю все дневные обиды, огорчения, – неуверенно проговорила Арина Виккентьевна.

– Это хорошо, что тебе это помогает. Плохого в том, что просишь прощения, нет. – Ведунья отметила выражение облегчения на лице гостьи и про себя подумала: «Насколько она зависима от внешнего одобрения, подвержена внешнему влиянию, слишком открыта для всего – нельзя так». – Но у меня другой взгляд на понимание агрессии, и я позволю себе его высказать. Принимать его или остаться при своём мнении – твой выбор. Как впрочем, по поводу всего, что ты слышишь, ты можешь принимать решение: поверить услышанному, довериться человеку, который высказывает свою точку зрения, или отбросить его слова, как ненужные.

Арина Виккентьевна продолжала заинтересованно слушать. Ей было нужно разобраться в самой себе: продолжать осуждать себя за каждую гневную мысль, за каждую минуту раздражения или принять себя такой, какая есть.

– Агрессивность – это хорошо, она помогает нам защищаться, бороться, цепляться за жизнь, за лучшие условия, не отпускать возможности. У каждого качества человека есть две стороны. Оптимальное наличие или достаточное количество той или иной составляющей характера способствует «вживаемости» человека в те условия, в которые он помещён. Избыточное количество любого чувства не приносит пользы ни самому человеку, ни окружающим его людям, природе, миру. Даже доброта, так ценимая и восхваляемая в нашем обществе, как доброжелательность, отзывчивость, стремление бескорыстно помочь другим, может в своём крайнем проявлении превратить человека в «тряпку», о которую все вытирают ноги, с чьим мнением не считаются, не принимают во внимание его желания. Мягкотелость, уступчивость выгодна борцам за лучшее место под солнцем, но каково живётся самим носителям этих качеств? Откуда такие явления, как депрессия, нежелание жить, самоубийства даже среди тех, кто кажется нам успешным человеком? Кто знает, что переживает человек внутри? Какие странные переплетения мыслей и эмоций приводят его к страшному решению. Неспособность найти выход из сложившихся отношений, которые они принимают за безвыходность ситуации, загоняет их в замкнутый круг. И именно агрессия позволяет разорвать этот круг, вырваться из обременительных отношений, не приносящих ни удовольствия, ни удовлетворения. Агрессия в крайней своей форме ужасна, когда человек в борьбе за успех начинает разрушать судьбы других, а в конечном итоге, и свою личность, своё окружение. Жизнь пытается выравнивать все перекосы в характере человека, помещая его в те или иные обстоятельства. И мудрый человек, способный к самообучению, поймёт, что в нём не так. Другим подскажут люди: друзья, психологи. На самых тугодумных придётся воздействовать болезнями, неудачами.

Ведунья внимательно посмотрела на Арину Виккентьевну и решила добавить:

– Иногда стоит принимать нестандартные решения – те, которые не приняты в нашем окружении. Можно вызвать непонимание людей – что ж поделаешь? Но это твоя жизнь, твой путь. Никто не имеет права заставлять тебя следовать чьему-то совету, взгляду, точке зрения. Это то, во что верят они. То, что помогает жить им. А у тебя свой букет мнений, воззрений, установок, верований. Ведь ты имеешь право составить свою систему ценностей, точкой отсчёта в которой будут твои интересы, увлечения, твой жизненный опыт и твоё понимание твоего предназначения в этом мире. Ты сама можешь создать свою тихую гавань, в которой тебе будет приятно и уютно.

Арина Виккентьевна напряжённо вслушивалась в необычные советы ведуньи: ей, привыкшей к следованию законам нравственного общества, воспитанной на морали коммунистического будущего, сложно было переключиться на индивидуалистскую трактовку личности человека.

– Нам всем хочется встречать на своём жизненном пути чутких, отзывчивых, внимательных, сострадательных людей. Но слишком большая концентрация этих качеств делает человека уязвимым, потому что обратная сторона чуткости и внимательности – это слишком пристальное акцентирование на переживании тех событий, которые нужно научиться не замечать, рассматривать их как мелочи, как нечто недостойное нашего времени и энергии. Никогда не бывает стопроцентного покоя. Всегда что-то нам мешает, что-то причиняет дискомфорт. Но нужно различать: имеет это какое-то глобальное значение для нашей жизни или это пустяки? Жизни, как того важного и значимого, что мы сами для себя определяем, без чего само наше существование теряет смысл и краски. Или это то, что не обусловливает ни одну из граней нашего бытия?

– Да, я слышала, что всё зависит от того, как ты смотришь на проблему: как на возможность роста и развития, как на вызов твоим способностям или как на непреодолимую преграду.

– Можно и так сказать, – удовлетворённо согласилась ведунья. Она считала, что было достаточно сказано того, над чем подсознание гостьи будет работать в течение какого-то времени, к чему Арина Виккентьевна будет сознательно возвращаться мыслями, чтобы ещё раз выбрать тот вариант реагирования, который выгоден ей. Поэтому ведунья помолилась за гостью и условилась с ней о следующей встрече, чтобы посмотреть, что изменится в мировосприятии уже не молодой женщины через несколько дней.

 

История восемнадцатая.

НЕПОНИМАНИЕ СИТУАЦИИ

 

– У меня что-то пропало, и я даже не знаю, что. Хожу, как потерянный. Слоняюсь из угла в угол, – пришедший мужчина выглядел солидно и достойно. Тем более странно было слышать от него такие слова.

– У тебя что-то украли? Какие-то вещи? – ведунья предложила гостю ответить на простые вопросы: начинать надо с малого, доберёмся и до сложного.

– Нет, не вещи. Словно в жизни что-то было, а теперь ушло. И мне этого не хватает, – мужчина жестикулировал руками, словно пытаясь что-то нащупать пальцами.

– Ты потерял какие-то чувства? – предложила ещё один вариант ведунья.

– Сложно сказать. Вернее, трудно определить, что это такое: чувства или ощущения, мысли или внутренний стержень, – задумчиво перебирал мужчина слова и вдруг оживился при произнесении последней фразы. – Вот оно, давайте так назовём: внутренний стержень, – мужчина интуитивно нащупал тему разговора и начал её развивать. – Раньше я был бравым парнем с гордо поднятой головой, и этот стержень помогал мне выдерживать любые неурядицы, сложности и проблемы. Он поддерживал меня изнутри и позволял поступать так, как я считал нужным, не осматриваясь по сторонам. Я чувствовал себя хозяином своей жизни. Я не стыдился и не боялся последствий, я готов был отвечать за свои поступки. И от трудностей не бежал. И вдруг этот стержень, эта твёрдость, эта уверенность в себе куда-то пропали. Где я их потерял? Когда? Мне необходимо вернуть моё состояние. Без него я сам не свой.

Было видно, что мужчина действительно чувствовал себя неуютно, неуверенно без потерянного стержня, и он продолжал объяснять:

– Каждый приходит ко мне с советом: что делать да как быть? А я и не знаю, какое решение мне принять: ложиться в больницу или дома лечиться, делать операцию или не спешить. Врачи, конечно, убеждают, что нужно срочно оперироваться, иначе могут быть страшные последствия. Жена меня убеждает: «Обманывают они тебя. Обдерут, как липку, и останешься и слепой, и без денег. Сейчас хоть что-то видишь, а они ведь гарантии не дают. Всё у них в процентах. А вдруг ты в отрицательный процент неудавшихся операций попадёшь? Что тогда прикажешь делать? В суд на них подавать? Ты на заседания будешь ходить? Тебе это надо? У нас не принято по любому поводу судиться. Да ещё с клиниками тягаться. Поди, у них уже готовый юрист сидит, который все бумаги уже подготовил. Только того и ждёт, чтобы кого-нибудь в суде осрамить». Сестра моя говорит: «Соседка моя сделала операцию и совсем ослепла, ползает теперь по дому еле-еле. А тоже обещали да пугали. Только правду забыли сказать!»     Вот какая моя беда, словно малый ребёнок стал я: куда ведут, туда иду. Нехорошо это! Не нравится мне. Помоги мне, ведуньюшка. Посоветуй, что делать? – мужчина вздохнул и устремил взгляд серых глаз на женщину, о которой говорили много хорошего.

По его спокойному взгляду было понятно, что ничего страшного в его жизни не происходит, но присутствует некая неуверенность, дискомфорт от того, что не оправдал ожидания окружающего мира, что не рвёт куски побольше, как прочие, не пытается обманом загрести побольше. Мужчина сомневался: правильно ли он живёт? Просто, без затей, не забываясь в пьяном угаре, не волочась за юбками. Друзья смеялись над ним, убеждали присоединиться к их безудержному веселью, но ему почему-то не казалось подобное времяпровождение достойным, чтобы тратить на него своё время.

– Не сейчас ведь ты потерял свой стержень, не из-за болезни?

– Не сейчас. Просто эта болезнь обнажила то, что до поры до времени было скрыто. А теперь обнаружилось, стало явным. И уже не убежишь от этой очевидности, не отмахнёшься.

– Это правда. Когда же ты в последний раз принимал решение?

Мужчина задумался на некоторое время, отклонился назад, словно пытаясь получше рассмотреть пройденный жизненный путь:

– Когда покупал квартиру. Захотелось на новое место переехать.

– Правильное было решение?

– Да вот с тех пор и появились сомнения. На момент покупки это было оптимальное решение. У меня как раз была определённая сумма, которую нужно было вложить в недвижимость. Да и от родителей пора было съезжать: пожили вместе и хватит. Нужно было спешить: у нас ведь в стране знаете как, если сегодня не купишь, завтра эти деньги уже могут обесцениться. Сделка была выгодная. Но как только переехали, начались проблемы и неурядицы с бизнесом. Сначала не сильно, и с перерывами: то лучше, то хуже, такое бывает. Но с каждым годом перекос в худшую сторону становился всё более очевидным. И со всех сторон мне стали говорить: «Ты неправильно поступил. Куда ты залез? Невыгодное место выбрал. Тебе здесь негде развернуться. Маленькими и дешёвыми проектами тебе здесь заниматься дороже будет. Вложения – большие, а отдача – мизерная. Хорошие места здесь уже все заняты, а на плохое – ты сам не пойдёшь». И я стал думать: может быть, действительно, я тогда неправильно поступил? Но каждый раз, когда я пытался проанализировать ту ситуацию, я снова и снова убеждался, что тогда все плюсы были за эту покупку. Может, это временные трудности, и они пройдут?

– Пройдут, конечно, пройдут, – словно в такт какому-то движению вторила ведунья. – Уедешь ты скоро. Приглашение поступит, откуда не ждёшь. Сейчас ведь у тебя дела нормально идут?

– Средне. Не то чтобы в гору, как хотелось бы, а так маленькими шажками.

– Но на жизнь хватает?

– На жизнь хватает, но разве это жизнь, когда во всём себя ограничиваешь?

– Чего-то ты не видишь… не замечаешь чего-то важного, что происходит с тобой.

– Чего?

– Рядом с тобой живёт кто-то, кто тебя сильно любит. И он – твоя сила, и твоя поддержка. Из-за него ты переехал в тот маленький город без перспектив, и из-за него твои дела идут средне. Но всё это для того, чтобы твоя работа не заслонила от тебя главного – человеческой любви и доброты, которые так нужны твоему сыну. Он подрастёт, и будет помогать тебе. Но пока он нуждается в твоей заботе. И чтобы потом вы были вместе, ты поставлен в такие условия, при которых в силу своей малой загруженности ты вынужден значительную часть времени проводить с ребёнком. Он учится доверять тебе, полагаться на тебя. Чтобы потом ты смог положиться на него и довериться ему. Ты же видишь много примеров тому, как отцы не ладят со своими детьми. А всё из-за чего? Из-за того, что в детстве не образовалась эта надёжная связь доверия, помощи и поддержки. Отцы редко принимают участие в воспитании детей. Обычно предпочитают свалить этот груз на женщину – мать или жену. Отстраняются от маленького человечка, а потом когда он вырастает, оказывается, что нет между ними точек соприкосновения, – ведунья говорила об очевидных, понятных вещах, но их нужно было услышать, чтобы осознать их разумом, а не только интуитивно ощущать на уровне подсознания.

– Парень не знает, как поделиться своими чувствами, мыслями с отцом. Фактически, отец для него – чужой человек, который по вечерам сидел на диване перед телевизором, а в выходные куда-то исчезал, и возвращался пьяным. У тебя такого нет. Ты всегда рядом с сыном. И он будет рядом с тобой, когда подрастёт. А ведь для семьи – это главное. Сейчас многие семьи распадаются, разваливаются. Сёстры и братья не общаются друг с другом. У всех лучший собеседник – телевизор или интернет. Я понимаю, это очень удобно: включить то, что тебе приятно. Никаких конфликтов, ссор или споров. Но от этого пропасть в отношениях между людьми становится ещё больше. Люди не хотят и не слышат друг друга. Они только высказывают своё мнение, а чужое – их не интересует. Поэтому каждый и живёт в своём маленьком мире, агрессивно защищая его от других. Тебе повезло в том, что в твоей семье так не будет. И заплатить за хорошие отношения временными неудачами в бизнесе, поверь, это не высокая цена.

– Спасибо. Вы меня поддержали, – с искренней благодарностью отозвался Сергей Петрович. – Мне нужно было услышать, что я правильно поступаю. Иногда мнение других так сильно давит, что начинаешь сомневаться в своей правоте.

– Другие не знают твоей жизни, как знаешь её ты, но советы, тем не менее, давать будут. Особенно людям нравится осуждать за уже совершённые поступки. Таким образом, они чувствуют своё превосходство. Хотя тогда, на момент принятия тобой решения, никаких советов не давали. Но раз сегодня тебе плохо, значит, ты допустил ошибку, был неправ, а они автоматически становятся правыми, так как сейчас видят другой возможный путь развития событий.

– Это точно, – согласился Сергей. – Тех, кто крепок задним умом – много.

– Но ответственность за решение несёшь только ты. Поэтому даже обсуждать своё решение ни с кем не нужно. А если ты в чём-то сомневаешься, это означает только одно: не стоит этого делать. Нужно понимать, что всему есть своё время и место. И пытаться приблизить то, для чего ещё не наступило время, невозможно. И избавиться от того, что является необходимым этапом на жизненном пути, тоже нельзя.

– Так что же, получается, мы не сами принимаем решения? – попытался сделать вывод из сказанного Сергей.

– Сами. И выбор делаем сами. Но только выбирать нужно из чего-то, понимаешь? А если ничего не предлагают? Если нет вариантов? Стоит ли их тогда придумывать, искать?

– Говорят, что у всех есть множество возможностей, и на каждую проблему есть несколько вариантов решения, – попытался возразить Сергей Петрович расхожим высказыванием.

– Говорят… – вздохнула ведунья, она уже так устала бороться с этой позитивной психологией, которая убеждает верить в несуществующие вещи. – Говорят, в Москве кур доят. Просто мы неверно понимаем то, что слышим, или не договариваем до конца. У проблемы есть варианты решения. А если нет никакой проблемы? Человек живёт комфортно: ест, спит, занимается любимым делом. И при этом испытывает дискомфорт: «Как же так? Надо ведь, чтобы была какая-то проблема. У других ведь есть. А у меня всё гладко да хорошо». И начинает придумывать: «Нет у меня большого дохода, не могу как другие несколько раз в году отдыхать за границей». А спроси его: «Скажи честно, если бы были деньги, полетел бы?» И человек отвечает: «Нет, чего я там не видел? Что деньгами-то зря сорить? Лучше их приберечь. Всякое бывает, пригодятся».

– Получается, мышление человека определяет то, как он живёт?

– Ох, любишь ты говорить стереотипами, – опять покачала головой ведунья. – Под одну формулу все жизненные ситуации не подгонишь. Когда-то и это срабатывает.

– Получается, что из-за того что я хочу, чтобы у меня были хорошие отношения с сыном, чтобы мы понимали друг друга, я программирую себя на то, чтобы уделять ему больше времени и внимания, а это приводит к тому, что сокращается время, которое я расходую на работу? Соответственно и объёмы у меня небольшие, – сам себе объяснил свою ситуацию Сергей Петрович и обрадовался найденной разгадке. – Поэтому и возможностей пока никаких нет. Но будут! Я научу сына самостоятельности и ответственности в его школьных занятиях, у нас освободится время для совместного ведения дел, он подрастёт, и мы будем вместе развивать наш бизнес!

– Так и будет, – согласилась ведунья. – Главное – не потерять эту ниточку понимания и доверия. Чтобы не ускользнул он из-под твоего влияния под чьё-то другое.

– А такое возможно? – удивился Сергей Петрович.

– Если перестанешь ежедневно трудиться над поддержанием добрых отношений с сыном, понадеешься, что у тебя «уже всё схвачено, за всё заплачено», отпустишь всё на самотёк, тогда возможно. А если будешь поступать в том же духе, как поступал доныне, всё сложится именно так, как ты мечтаешь. И не надо слушать других, когда они нашёптывают тебе причины для сомнений. Только ты знаешь свою жизнь, только ты строишь своё будущее, только ты несёшь ответственность за то, что имеешь, – ещё раз сделала акцент на сказанном ранее ведунья. – С других за это не спросишь. С них взятки – гладки. А ты ответишь своей жизнью за неправильные поступки. Ты сейчас закладываешь основание своего будущего семейного строения. И от того, как ты это сделаешь, зависит всё здание. Будет этот дом крепким и красивым или шатким и уродливым, определяется сейчас. Потом невозможно будет переделать фундамент. Потом сколько ни подливай, сколько ни укрепляй, всё будет косо да криво. Ты же строитель, должен понимать.

– Да, я понимаю. Всё вы точно и верно говорите, – Сергей понимал слова ведуньи, пока слышал их, но сомневался, что сможет сохранить уверенность в себе, покинув её. – Жаль только, что со мной рядом нет здравомыслящего человека, который бы говорил мне в трудную минуту слова поддержки.

– Ты сам себе поддержка. И сын у тебя такой же растёт. Всё у тебя будет, как надо. И стержень снова свой найдёшь, когда начнёшь верить в себя. У тебя эта вера немного пошатнулась из-за малого успеха в делах. В своё время ты принял решение уйти из родительского дома, начать самостоятельную жизнь. Сейчас ты поступил бы по-другому?

– Нет, и сейчас я поступил бы точно также.

– Значит, ты выбрал правильный путь. И эти временные сложности пройдут. Ты встанешь на ноги, и уже не один, а вместе со своим сыном. Вы вместе пройдёте с ним эти трудности, и они ещё больше объединят вас.

Обрадованный словами ведуньи, Сергей почувствовал в себе силы продолжать свой жизненный путь, следовать по той дороге, которую он считает правильной и верной для себя и своей семьи. И хотя до встречи с ведуньей он и не задумывался о вере в Бога, но молитва ведуньи придала ему уверенность, влила в него энергию, защитила его сознание от нападок «доброжелателей» какой-то мощной и крепкой стеной, которую Сергей стал ощущать на физическом уровне. И это забытое чувство мощи и твёрдости, позволявшей ему противостоять жизненным трудностям, доставило ему неподдельную радость.

– Благодарю вас и Бога за вашу помощь, – искренне выражал свою признательность улыбающийся Сергей.

– Удачи тебе, – произнесла традиционное прощание ведунья.

 

История девятнадцатая.

ПАУК

 

Вбежавшая девушка была глубоко взволнована. Её руки дрожали, вся она немного тряслась то ли от страха, то ли от странного возбуждения.

– Присаживайся, – пригласила ведунья. – Рассказывай.

– Ко мне ночью приходят пауки: огромные, страшные. Но самое ужасное, что это не сны. Сначала, по какой-то причине, я просыпаюсь и открываю глаза, а потом вижу висящего надо мной паука. Самое странное то, что ни в первый, ни во второй раз я не испугалась, не закричала. Я просто пристально смотрела на него. Он не шевелился, не предпринимал никаких попыток напасть на меня. Я смотрела на это чудище, и под моим взглядом он стал таять, постепенно исчезать, пока не исчез совсем. Я перевернулась на другой бок и заснула. Но в последнее время стали появляться какие-то страшные пугающие рожи тряпичных кукол, умершие люди, какие-то светящиеся крутящиеся геометрические фигуры. И если раньше это было редко, то теперь эти видения или галлюцинации участились. Они приходят каждую ночь, и по несколько раз за ночь будят меня. И всё это разные образы, не одно и то же. Однажды были зелёные человечки. Я давно собиралась к вам прийти, но сами знаете, у нас всё время какие-то дела… Но то что я увидела сегодня ночью меня действительно напугало. Сначала я увидела направленный на меня серый пистолет. Я удивилась, подумала: «За что они так на меня? Я ведь ничего плохого по отношению к ним не делаю». Ворочалась с боку на бок, решила переложить подушки на другую сторону кровати. Наконец-то заснула. И вдруг просыпаюсь и вижу направленное на меня серое ружьё, типа винтовки. Вот так в воздухе висит, сверху вниз, – девушка судорожно показала руками расположение оружия. – Это было настолько реально! А потом я видела лицо умершего много лет назад родственника. И он не исчезал, не уходил и ничего не говорил. «Да что же это за дом мертвецов!» – возмутилась я. Но страх меня не отпускал. Тогда я встала, зажгла церковную свечу, окрестила все углы в своей комнате и оставила её гореть на столе. Рядом с подушкой положила Библию. До утра спала спокойно. Но утром страх снова овладел мной, и я решила посмотреть, что пишут про это в интернете. Оказалось, что такие ночные галлюцинации – распространённое явление, и медицина пока точно не выяснила, чем оно вызвано. Среди причин перечисляют злоупотребление алкоголем, наркотики, но это не мой случай. Я вообще не пью, и уж тем более не собираюсь себя убивать наркотиками. Поэтому я пришла к вам.

Девушка говорила сумбурно, сбиваясь, перескакивая с одного на другое. Было видно, что она спешит выдать ведунье все свои мысли по поводу пережитого, боится упустить что-то важное, что поможет ведунье поставить верный диагноз.

– Что происходило в твоей жизни, когда впервые появились ночные галлюцинации? Рассказывай всё, что приходит в голову, всё, что вспоминается, даже если тебе это покажется несущественным или неважным. Не оценивай ничего, не отбрасывай, ни от чего не отмахивайся. Просто говори о том, что всплывает в твоей голове.

– Мне тогда шестнадцать лет было. Отец ушёл из семьи. Как-то странно ушёл. Не понятно было, что случилось, что произошло. С мамой никаких громких скандалов не было. Женщины на стороне тоже, вроде бы, не было. То есть не было очевидных причин, которые могли бы объяснить его решение. Мама тоже ничего не понимала, просила его объяснить, в чём дело. А он просто собрал вещи и ушёл. Спустя три месяца мы узнали, что он умер. Оказалось, что он был тяжело болен и не хотел причинять нам неудобства. Не хотел страдать, видя наши переживания. Ему так было проще и легче: уйти в никуда. Наверное, ему нужно было время, чтобы обдумать всё, осмыслить. Ему хотелось остаться одному, – на глаза девушки навернулись слёзы. Она пыталась найти объяснения поступку отца, но казалось, они не убеждали её. – Я помню, я тогда была в шоке. Я постоянно плакала, особенно когда ложилась спать. Со слезами на глазах засыпала. Время шло, боль улеглась. Хотя я продолжала не понимать, почему он так поступил с нами: не позволил нам разделить с ним последние месяцы его жизни. Неужели он настолько не любил нас, не доверял, что молчаливый уход показался ему лучшим поступком по отношению к нам?

Девушка больше не могла сдерживать слёзы и разрыдалась, вытирая лицо платком. Ведунья дала гостье время выплакаться и произнесла:

– Когда человек получает такое известие, прежде всего, он думает о себе, о том, как бы он хотел прожить оставшееся ему время. Ему захотелось покоя и тишины. И мы должны уважать его решение. Мы должны согласиться с его выбором. Это меньшее, что мы можем сейчас сделать. Представь себе на минуту, что произошло бы, если бы он остался с вами. В конце концов, вы заметили бы ухудшение его здоровья, и начали бы принуждать его пойти к врачу, что он уже сделал. Вы требовали бы от него признания в диагнозе, о котором он не хотел говорить. Добившись своего, вы бы начали то убеждать его и себя, что исцеление – возможно, то плакать и жаловаться на судьбу. Зная вас, он решил избежать этих мучений. Он принял решение, он согласился с судьбой, отказался от борьбы. Он не захотел последние месяцы своей жизни провести в безуспешных попытках сохранить жизнь. Каждому отпущено своё время, и он решил быть благодарным за то, что получил. Разве это не прекрасно?

– Да, конечно, он имел право так поступить, – согласилась Дина, понимая, что сердиться не на что. Нужно просто принять, как реальность, то, что есть. Не стоит строить иллюзий по поводу того, что могло бы быть и чего не случилось. Прошлое всегда остаётся в прошлом.

– Ты же понимаешь, что когда мы плачем, мы всегда плачем о чём-то своём, глубинном, каких-то чувствах, которые пробудились, когда были затронуты струны нашей души. Наш внутренний мир так сложно организован, что порой происходят необъяснимые, на первый взгляд, вещи. Но стоит заглянуть в свою душу, попытаться разобраться, что к чему, и мы понимаем, что самым важным для нас человеком являемся мы сами. Исходя из этого, следует трактовать все наши поступки. Ты плакала, потому что чувствовала себя одинокой, оставленной отцом в этом мире, без его поддержки, помощи. Возможно, если бы это случилось позже, тебе было бы легче перенести эту потерю. Но в таком юном возрасте ты всё ещё ощущала себя незащищённой, беспомощной, и тебе казалось несправедливым то, что произошло. Ты не хотела согласиться с тем, что случилось. Ты противилась принять ход событий. И мать своими слезами и упрёками в отношении отца не помогала тебе справиться с горем. Ведь это её слова о том, что он поступил неправильно по отношению к вам, покинув вас без объяснений?

– Да, – призналась Дина. В глубине души она понимала, почему отец так поступил, но постоянные стенания матери по поводу того, что он не должен был так поступать, что он должен был всё рассказать и остаться, вынудили её отказаться от своего мнения.

– Тебе необходимо сейчас правильно расположить свои чувства и мысли. Как говорится, привести их в порядок. Понять, что плакала ты о несбывшемся, нереализованном, разбитом чём-то своём. И в этом нет ничего плохого. Никто не может тебя за это осудить. Не нужно этого стыдиться. Ты имеешь право заботиться, прежде всего, о себе, а потом – о других. Это нормально. Невозможно махнуть на себя, свои потребности рукой, живя ради других. Тогда для чего тебе дана эта жизнь? Ты имеешь полное право любить себя и переживать о неудачно сложившихся для тебя обстоятельствах. Но при этом ты должна признать право каждого другого человека на подобные чувства, эмоции и решения. Тебе нужно почувствовать, что ты принимаешь поступок отца без осуждения. Ты имеешь право жалеть себя, а он имел право пожалеть себя в те последние три месяца, правда? – ведунья дала Дине время на то, чтобы усвоить полученную информацию, потому что знала: исцеление происходит именно сейчас, через изменение отношения к самой себе, матери, отцу, миру. Через расстановку приоритетов и акцентов происходит рождение нового здорового мировосприятия, которое позволяет воспринимать факты и события именно как факты и события, а не как конец цивилизации.

– Я тогда со всеми своими подругами поссорилась, – продолжала свой грустный рассказ Дина. – С одними, потому что они говорили, что мой папа ушёл к любовнице. С другими – из-за того, что они после смерти папы звали меня на дискотеки, развлечения, а меня бесило, что они не понимают мою боль. Короче, постепенно я осталась совсем одна. Запиралась у себя в комнате и думала: «Почему это случилось со мной? Чем я провинилась?» И не находила ответа. Просто пребывала в каком-то состоянии отчаяния. Ведь ничего изменить я не могла. Не знала, как. Вот тогда-то и стали появляться по ночам эти странные видения. Сначала я думала, что это инопланетяне пытаются вступить со мной в контакт. Слишком реальным было то, что я видела. Я была уверена, что это не сон. Но никакого развития событий не было. Просто проснусь, увижу это «нечто», оно исчезает, я засыпаю.

– В течение какого времени это продолжалось?

– Два года. Потом я уехала в другой город учиться. Видения прекратились, и я про них забыла.

– Что спровоцировало их повторное появление? Можешь рассказать?

Дина смутилась, покраснела:

– Произошёл очень неприятный случай. Я никогда никому об этом не рассказывала, – после каждой фразы Дина делала длительные паузы, пытаясь подобрать нейтральные слова. – Мы с подругой пошли гулять. На лавочке сидели два парня. Мы познакомились, завязался разговор. Они предложили зайти к ним, выпить шампанского. Мне и в голову не пришло, что может случиться что-то ужасное. Пока мы у них сидели, зашёл какой-то мужик. Дальше я плохо помню. Короче, меня избили, а потом… – Дина набрала побольше воздуха в лёгкие, пытаясь произнести ненавистное слово.

– Изнасиловали? – помогла ведунья.

– Да, – тяжело выдохнула Дина. Было видно, что это признание далось ей нелегко, словно она призналась в каком-то преступлении. Выглядела девушка так, как будто это она была виновата в произошедшем.

– Вы в полицию заявили?

– Что вы? – испуганно выдала девушка. – Нет, конечно.

– Почему?

– Потому что мне было очень стыдно. Стыдно, что будут на меня пальцем показывать, задавать ужасные вопросы об интимных подробностях. Мне просто хотелось забыть обо всём, как о страшном сне.

– И тогда появился первый паук?

– Да, – кивнула Дина с явным облегчением от того, что они ушли от неприятной темы.

– Потом стали появляться другие образы, с большей частотностью и  разнообразием?

– Да, – подтвердила Дина.

– И если раньше они не пугали тебя, то теперь наводят страх? Раньше не причиняли дискомфорта, и даже забавляли, а теперь вызывают неудобства, мешают спокойно спать? – продолжала ведунья говорить за свою гостью.

– Да, – снова последовал однозначный ответ.

– Хорошо, я помолюсь за тебя. А вечером дома сделаешь следующее: возьмёшь церковную свечу, зажжёшь и три раза с молитвами обойдёшь свою квартиру. Углы будешь крестить со словами: «Во имя Отца и Сына, и Святого Духа». В остальных случаях можно «Отче наш читать». Знаешь?

– Знаю, – кивнула Дина.

 

– Свечу оставишь догорать. Хорошо бы на ночь молитвы почитать. Есть молитвенник?

– Нет, – помотала головой Дина.

– Хорошо, я дам тебе. Так будешь делать три вечера подряд. Потом опять ко мне придёшь: скажешь, что изменилось. Ещё один вопрос: чем ты сейчас занимаешься?

– Работаю на дому, набираю тексты на компьютере.

– Как часто выходишь на улицу?

– По необходимости: в магазин что-нибудь купить или заплатить за что-нибудь.

– Начинай каждый день гулять, даже если нет желания. Хотя бы по часу. Проветривай голову. Садись, я помолюсь.

Дина закрыла глаза и представила себя маленькой девочкой: так было приятно ощущать это необыкновенное чувство комфорта, защищённости и одновременно свободы, всего того, чего у неё не было во взрослой жизни.

– Я объясню тебе, для чего всё это нужно сделать, чтобы ты выполняла всё с пониманием, – ведунья увидела, что для девушки это было важно, что она с долей сомнения отнеслась к предложенным советам. – Пламя свечи и молитва очистят твой дом от накопившихся в нём мыслей, возможно нечистых. Прогулки вернут тебя к жизни: ты вспомнишь, что кроме того, что ты делаешь каждый день, есть ещё огромный мир за твоими окнами, который ждёт тебя, от которого не нужно отгораживаться. Прости, но сейчас ты немного напоминаешь зомбированную куклу, которая просто выполняет свои функции, но не живёт настоящей жизнью. Ну, что ж, прощаемся до следующего раза. Всё поняла, что нужно сделать?

– Да, – в глазах Дины светилась надежда, испуг от ночных видений ушёл.

На следующую встречу Дина пришла не только взволнованной, но и огорчённой. Вероятно, избавиться от ночных кошмаров не удалось.

– Как дела, рассказывай, – обратилась к Дине ведунья как к старой знакомой.

– В первый вечер всё сделала, как вы сказали. Ночью увидела на расстоянии пяти метров ангела, потом чуть ближе – мальчика, потом – совсем рядом с кроватью, как обычно вижу эти галлюцинации, неприятного молодого человека. Во второй вечер я опять всё повторила. Ночью два раза были какие-то лица, но я даже не стала их разглядывать. Я просто с досадой от них отворачивалась, не хотела с ними общаться, была настроена на то, чтобы они ушли. На третью ночь из-под кровати стало вылезать лицо тёмной девочки с книгой в руках. Я даже вскрикнула от ужаса тогда и проснулась. Пошла, зажгла ещё одну церковную свечу и при её свете заснула. Знаете, что я заметила за эти ночи? Что лица людей и ощущение кошмара у меня, когда я сплю головой на юг, и всё-таки это происходит во сне. А необычные видения у меня, когда я сплю головой на север.

– Есть у тебя какое-то невыполненное дело, – задумчиво проговорила ведунья. – Словно ты кому-то чем-то задолжала и не выполняешь этого.

Дина в растерянности смотрела на ведунью:

– Я вообще стараюсь никому ничего не обещать. Лучше постараться сделать, а потом предъявить результат, чем пообещать, а потом не справиться.

– Это правильно, – согласилась ведунья. – Но ты и не обещала, просто это твоя обязанность, твоё кровное дело. То, что ты должна сделать, потому что это твой долг, понимаешь? Подумай над этим, – поставила ведунья перед Диной новую задачу, а затем вернулась к пугающим событиям. – Что тебе страшнее: лица или просто фигуры?

– Лица, конечно, – Дину передёрнуло от противного ей воспоминания.

– Тогда спи пока головой на север. И ещё вымой всю квартиру с солью. Добавь щепотку в таз, в котором будешь тряпку мыть, чтобы пыль протирать. Щепотку в ведро, из которого пол мыть будешь. Постарайся промыть все поверхности. Соль тоже очищает от всякой нечисти, от накопления агрессии, злобы, от сглаза. Ото всего спасает. Сходи в церковь, поставь свечу за упокой всех знакомых тебе умерших: родственников, коллег, друзей. И просто за все неприкаянные души, не нашедшие приюта.

– Сделаю, – пожала плечами Дина. Выглядела она огорчённой и неудовлетворённой. Вероятно, она не ожидала, что ей самой придётся выполнять столько сложных действий. В большей степени надеялась на ведунью: на то, что она пожжёт какую-то травку, даст что-нибудь выпить, и всё пройдёт.

– Почему ты не живёшь с матерью? – неожиданно перевела разговор на другую тему ведунья.

– Не захотела к ней возвращаться после института. С подружкой стали снимать комнату. Потом она вышла замуж, и я осталась одна, – не понимая, почему ведунья спрашивает об этом, пояснила Дина.

– А домой возвратиться никогда не хотелось? – продолжала задавать непонятные для Дины вопросы ведунья.

– Нет, – уверенно помахала головой Дина. – Что там делать? Скукотища.

– А здесь тебе весело? – решила уточнить ведунья.

Дина усмехнулась:

– Не то чтобы весело… просто здесь всегда есть варианты что-то изменить, куда-то пойти… нет той ограниченности, которая есть в моём городке, – Дина вопросительно взглянула на ведунью, продолжая не понимать, какое отношение имеет её выбор к её мучительным галлюцинациям.

– Значит, для тебя важно иметь эту возможность, несмотря на то, что ты ею не пользуешься, – настойчиво подытожила ведунья.

Дина снова улыбнулась:

– Получается, что так… главное, чтобы было под рукой. Захочу и возьму, воспользуюсь этой возможностью. А в моём городке, чего бы ни захотел – всё равно ничего нет.

– С мамой общаешься? – вновь повернула разговор к делам домашним ведунья.

– Общаюсь, – без энтузиазма отреагировала Дина. – Просто мы с ней очень разные, – пояснила она, отвечая на вопросительный взгляд ведуньи.

– Это нормально. Все люди – разные, – согласилась ведунья, готовая слушать дальше.

– Это верно, но с кем-то легко общаться, с другими – интересно, а с мамой – всегда присутствует какое-то напряжение, всегда боишься сказать что-то, что выведет её из себя и она начнёт кричать. А я не люблю все эти крики.

– Давно она такая? – поинтересовалась ведунья.

Дина равнодушно пожала плечами, опустив глаза в пол. Казалось, что судьба матери её совсем не беспокоила.

– Тебя совершенно не интересует, чем живёт твоя мать?

– Она же мной не интересовалась, – быстро и резко парировала Дина.

– Возможно, на то были свои причины, – спокойно, словно ничего не произошло, произнесла ведунья.

– А мне какое до этого дело? – уже совсем грубо выпалила девушка.

– Дело в том, что в Библии написано, что мы должны почитать наших родителей. Это одна из десяти заповедей, которые оставил нам Господь наряду с «не убий» и «не укради». И, на мой взгляд, с этим заветом невозможно поспорить, – продолжала увещевать ведунья, не давая Дине возможности оправдаться. – Можно по-разному толковать тот факт, что мы оказываемся связанными именно с теми родителями, у которых мы рождаемся. Кто-то говорит, что мы сами выбираем своих родителей перед воплощением на земле в человеческом теле. Другие утверждают, что мы получаем тех родителей, которых мы достойны. Но и в том, и в другом случае суть одна: нас связывает с нашими родителями нечто большее, чем просто биологическое родство. И те, кто это понимают, поступают правильно, принимая своих родителей такими, какие они есть. И если вы – совершенно разные люди с твоей матерью, значит, в этом есть смысл. Если она предоставляла тебе неограниченную свободу в детстве, значит, в этом был замысел Творца. И то, что её не было постоянно рядом, и вы не стали друзьями с доверительными отношениями, – всё это было прописано в твоей судьбе изначально. Мать просто выполняла назначенную ей роль. Многое из того, что происходит с нами на нашем жизненном пути, мы не можем постичь, пытаясь найти ответ на вопрос: почему? За что? Для чего? Но я верю, что с течением жизни ты придёшь к пониманию и принятию своей матери. В этом и есть твой долг, который ты должна выполнить по отношению к ней, понимаешь?

– Это она что ли насылает эти ночные кошмары? – с неудовольствием спросила Дина.

– Нет, это твоё подсознание, которое мучается неправильно сложившимися отношениями с матерью, пытается призвать тебя к выполнению твоего долга. Глубоко внутри ты понимаешь, что так жить нельзя, но ты не позволяешь себе на сознательном уровне согласиться с этой мыслью. Ведь тогда тебе придётся что-то менять во взаимоотношениях с матерью, меняться самой. Возможно, придётся принять какие-то решения, которые не доставят тебе удовольствия. Но как бы то ни было, тебе придётся с этим разобраться.

На лице Дины отразилась внутренняя борьба, которая мучила её уже не первый год. Да, иногда приходило раскаяние, но это чувство не было преобладающим в картине её взаимодействия с мамой. Чаще было возмущение, недовольство и как следствие отказ от душевного общения. «Да ведь ей это и не надо. Она сама этого боится, и всегда избегает», – нервно отреагировала Дина на свои время от времени возникающие попытки установления близкого контакта с матерью.

– Я считаю, что это стереотип, который уже более не поддерживается реальностью, – выдала квинтэссенцию своих размышлений Дина. – Библия! Когда это было?! Две тысячи лет назад! С тех пор многое изменилось! Вспомните события нашей Гражданской войны, когда сын поднимал оружие на отца, и брат на брата. Нет больше понимания крови и родства, каждый сам за себя, понимаете?

Ведунья понимала, что девушка имеет право на свой взгляд на историю человеческого сообщества и его современное состояние. Но в данном конкретном случае проблема была не в противоречии исторических или социальных фактов, а в противоборстве её внутреннего понимания и внешнего осознания одного и того же события. Она словно спорила сама с собой, и отзвуки этого неслышного диалога проецировались в виде образов, порой – бесформенных и непонятных, а порой устрашающих и пугающих.

– Дело в том, что ты до сих держишь в подсознании обиду на свою мать, именно её ты обвиняешь в том, что случилось много лет назад. Ты считаешь, что если бы мать была доброй и понимающей по отношению к отцу, он не поступил бы тогда таким странным и холодным для вас образом. Не покинул бы вас без объяснений. Ведь так? – испытующий взгляд ведуньи был устремлён на внезапно испугавшуюся девушку: она и себе-то не признавалась в этих мыслях, а тут надо перед другим человеком обнажить свои глубоко спрятанные чувства.

– Но не я ведь в этом виновата, – парировала Дина.

– Снять обвинение с матери не означает повесить его на тебя, – попыталась объяснить ведунья. – Даже если ты и права, и характер твоей матери действительно явился причиной молчаливого ухода отца, уже пришло время простить её. Она жила и поступала в силу её понимания мира и отношений в нём. Возможно, её поведение и поступки были ошибочными. Но кто из нас не застрахован от заблуждений? Всеми нами движут непонятные нам силы, складывающиеся из каких-то обрывков мыслей, суждений, впечатлений, случайных событий и их оценок. Всё перемешивается и попадает в наше подсознание, начинает руководить нами, побуждая поступать именно тем образом, которым мы ведём себя. Довольно часто мы сами не можем объяснить, почему мы совершили именно этот шаг. Или мотивируем наши действия одними причинами, а на самом деле, их определяют совсем другие основания. Просто они слишком глубоко залегают и закрыты напластованиями наших осознаваемых установок и общественных стереотипов. Порой мы роемся в этом ворохе мыслей, чувств, спонтанных озарений, ощущений, цепляясь то за общепринятые истины, то за свои желания свободы и независимости. Но мы уже порабощены скрытыми импульсами, которые пробиваются сквозь толщу «наших» убеждений и верований. И это будет длиться до тех пор, пока мы не разберёмся в накопившейся куче неосознаваемых стимулов. Что ты сделаешь: позволишь и дальше непонятным силам контролировать твоё поведение или разберёшься с ними и станешь хозяйкой своей судьбы?

Поставленный ведуньей вопрос был слишком серьёзен, чтобы тотчас ответить на него, но главное Дина поняла: то, что она подавляла или от чего она пыталась убежать, так или иначе продолжало существовать и влиять на её жизнь. Но ей не хотелось, чтобы что-то непонятное властвовало над нею. Пора было избавиться от этой странной власти – это Дина знала точно.

– Хорошо, я подумаю над тем, что вы мне сказали, – поступил ответ от притихшей девушки.

– Возможно, и в том неприятном инциденте с избиением и насилием ты подсознательно винишь свою мать. Просто постепенно она превратилась для тебя в козла отпущения: во всём ужасном в твоей жизни автоматически виноватой становится она. И даже если на сознательном уровне ты не бросаешь в её сторону обвинения, а загоняешь эти всплывающие эмоции в глубину недовольства, они всё равно определяют твою скрытую агрессию к матери. И эта агрессия, сплетаясь в клубок с накопившимися негативными чувствами и добрыми человеческими установками, которые продолжают в тебе жить, и выплёскивается непонятными видениями, – продолжала объяснять ведунья неведомую нам, а порой и неподвластную работу души. – Попробуй мысленно сказать своей матери: «Я понимаю, что ты поступала в соответствии со своими убеждениями. Я прощаю тебя за то, что твоё поведение заставило отца поступить таким образом. Я надеюсь, что мы сможем с тобой общаться, не позволяя прошлым событиям влиять на наши отношения».

Девушка молчала, опустив глаза. Возможно, она проговаривала то, что предложила ей ведунья.

– Я допускаю, что тебе придётся повторить эти слова не один раз. Но пусть тебя это не смущает. Постепенно они проникнут в твоё подсознание и станут частью тебя. Каждый раз, когда ты будешь мыслями возвращаться к нашему разговору, твоё подсознание будет реорганизовываться. Постепенно ты наведёшь в нём порядок. Всё встанет на свои места: ты примешь и поступок отца, и поступки матери. Также как мы принимаем поступки множества людей, которые живут вокруг нас.

Дина вздохнула:

– Я даже не думала, что всё может быть таким странным образом связано…

– Причина в том, что мы привыкли искать во всякой ситуации виноватого. Но это не помогает нам избавиться от нашего чувства неудовлетворённости или возмущения произошедшим. Наоборот, обвинение другого человека приводит к тому, что мы притягиваем всё большее количество обидчиков в нашу жизнь. Поэтому лучше простить одного, и навсегда распрощаться с позицией обиженного. Согласна?

Девушка кивнула. Ведунья почувствовала, что обида на мать уходит, как уходят детские обиды и несбывшиеся ожидания. Дина на глазах взрослела, менялась, становилась другим человеком, который больше не будет прятаться от людей, боясь, что они могут причинить боль.

А ведунья грустила от того, что не могла всем людям разъяснить то, что объясняла единицам, приходящим к ней: запутавшимся, напуганным, не наученных прислушиваться к себе и понимать тех, кто живёт рядом. «Сколько их таких в мире: тех, кто ненавидит, затаил злобу и вынашивает планы мести, трусливо прячется от осознания реального положения вещей? А нужно только обратиться к Богу всем сердцем и простить всех, кого считаешь виноватыми. И чувство горечи уйдёт, обременяющие цепи злобы упадут, и наступит невероятно лёгкое и радостное ощущение свободы. Ради этого чудесного мгновения и стоит жить!»

 

История двадцатая.

УСЛЫШАТЬ СЕБЯ И ДРУГИХ…

 

– Так, давайте по-быстрому. У меня буквально пять минут, чтобы обрисовать вам мою проблему, и вы потом решайте, будете вы со мной что-то делать или нет, – моложавый мужчина лет тридцати пяти – тридцати восьми в дорогом костюме цвета металлик говорил быстро и по-деловому. Было видно, что дело не терпит отлагательств.

«Если он пришёл ко мне, значит, ему есть о чём рассказать. Если он так спешит, значит, не очень-то верит в то, что я ему помогу. Возможно, он уже испробовал другие варианты, и они не сработали, и теперь ему посоветовали меня», – ведунья внимательно рассматривала нового посетителя, который вёл себя, словно проводил «летучку» или совещание перед началом рабочего дня.

– Я слушаю, – ответила в своей грубоватой манере ведунья.

– У меня есть сын от первой жены. Ему четырнадцать лет. Со второй женой я в браке уже три года. Она говорит, что хочет детей. Я – не против. Но медицинское обследование показало некую несовместимость наших материалов. Я – здоров. Она – здорова. Но детей у нас нет. Мы, конечно, пробовали всё, что нам советовали и традиционная, и народная медицина. Но как вы понимаете, безрезультатно. Потом моя мама откуда-то взяла ваш адрес и уговорила меня пообщаться с вами. Ну, что, берётесь вы за такие дела? – холодный взгляд торопливо скользнул по лицу ведуньи. Казалось, его владелец только и ждал отрицательного ответа, чтобы вскочить и побежать дальше по своим делам, формально выполнив «свой долг».

По поведению гостя, по тому, как он говорил, было понятно, что его лично эта проблема не очень волновала, поэтому он и не хотел тратить на её решение много времени.

– Берусь, если ты готов потратить на поиски решения столько времени, сколько потребуется, – выставила свои требования ведунья.

– Сколько? Вы можете определить точнее? – казалось, гостя заинтриговала ультимативность поведения женщины, твёрдо смотревшей ему прямо в глаза. Редко кто осмеливался вести себя с ним подобным образом: напористо и жёстко, с явной уверенностью в своей правоте. Обычно все юлили перед ним, избегая встречаться с ним взглядом.

– Я понимаю, ты всё привык измерять в единицах «время – деньги», но здесь другой случай. Здесь время должно остановиться, а может быть, даже и пойти вспять… – ведунья многозначительно посмотрела на гостя: право принятия решения оставалось за ним.

– Боюсь, что я вас не совсем понимаю… – начал было Максим Владимирович.

– Понимать не нужно, – перебила ведунья и продолжила заговорщическим, таинственным голосом. – Нужно вслушаться в самого себя, услышать меня и многих других, кто захочет пообщаться с нами по этому поводу.

– Мы с духами будем общаться? – попытался проявить свою осведомлённость в оккультных делах Максим.

– Можем и с духами, а лучше с живыми людьми: с твоей бывшей и нынешней жёнами, – продолжала говорить загадками необычная женщина.

– И что же они нам интересного расскажут?

Неспешный тон ведуньи остановил постоянно спешащие внутренние часы Максима, подгоняющие его рабочий темп. Поэтому он забыл о том, что только что куда-то торопился, и расположился в кресле поудобнее. Вытянул ноги и подпёр рукой голову, откинувшись спиной на кресло.

– Прежде всего, расскажут, что любят тебя.

Лёгкая улыбка скользнула по губам Максима: удовольствие от осознания того, что обе женщины любили его, невозможно было скрыть.

– А затем первая жена признается, что сделала на тебя заговор, чтобы у тебя больше не было детей с другой женщиной. А вторая выдаст себя своим смятением, потому что уже два года «профессионально» работает со своим редактором. Она его не любит, но когда он предложил ей более тесное «сотрудничество», она не смогла отказаться. Слишком недвусмысленными были его намёки на то, что на её место ведущей программы найдётся много более сговорчивых желающих. А чтобы случайно не забеременеть, она стала применять противозачаточные препараты. Не знаю, как врачи не заметили этого…

Ведунья замолчала. Карты событий веером рассыпались перед Максимом. Видавший многое и побывавший в различных передрягах предприниматель не ожидал ударов со спины и ниже пояса. От всего услышанного у него не только глаза округлились, но и рот приоткрылся в немом изумлении. Взявшись за подлокотники, он подался вперёд и прошептал:

– Наталья мне изменяет?

Ведунье совсем не хотелось расстраивать отношения внутри молодой семьи:

– Я же тебе сказала, что она делает это из-за карьеры, а не по любви.

– Она спит с другим, – прошипел Максим, тяжело дыша. Пальцы судорожно сжимали подлокотники. Затуманенный взгляд скользнул в сторону. Нервно сглотнув, он попросил воды.

Ведунья не спеша вышла на кухню. Она понимала, что человеку нужно было время, чтобы как-то справиться со своими чувствами после услышанного. Налив в стакан воды, ведунья помедлила и прошептала над водой молитву. Войдя в комнату, протянула стакан Максиму:

– Пей.

Мужчина сидел, откинувшись в кресле, прикрыв лицо пальцами правой руки. Казалось, что всё его тело налилось свинцовой усталостью. От былой энергичности не осталось и следа.

– Вы уверены? – отнимая руку от лица и принимая стакан, переспросил он ещё раз про свою жену.

– Если хочешь, можешь в этом сам убедиться, – пожала плечами ведунья. Она понимала, что Максим не столько ставит под сомнение её дар, сколько цепляется за малейшую возможность сохранить свой мир неразрушенным. Ведь семья – это единственные люди, которым он доверял безоговорочно, место, где он мог расслабиться без необходимости контроля за их поступками. И вдруг, оказывается, и здесь его предали, обманули. Чего ещё можно было ожидать от женщины, которая каждый день лгала тебе, ложась в одну с тобой постель? – Стоит только заехать за ней в пятницу после эфира. Ведь именно в этот день у неё всегда поздние съёмки.

– Да, – рассеянно подтвердил Максим, припоминая, что по пятницам Наталья действительно возвращалась позже обычного и сразу же шла в ванную, ссылаясь на усталость. По пятницам он всегда засыпал один. «Странно, – думал Максим, – почему раньше мне не приходило в голову, что она может изменять мне? Пришёл, надеясь на помощь с беременностью жены, а узнал об её измене…» – горестные мысли лишили Максима боевого настроя. Теперь он стал похожим на обычных посетителей ведуньи: раздавленный, униженный, огорчённый.

«Зачем же она тогда говорила, что хочет ребёнка, если сама принимала противозачаточные? – пытался разобраться Максим в происходившем. И вдруг он ясно осознал, что в последнее время она не упоминала об этом. А говорила об этом его мама! Наталья просто послушно выполняла все обследования, процедуры и предписания. – Как я мог этого не замечать?!»

И тут в его голове снова прозвучали слова ведуньи: «услышать других, кто захочет пообщаться…» Да, теперь он их слышал. А раньше он допускал до своих ушей и осознания только то, что ему было удобно. Ненужное просто отсекалось как что-то мешающее, беспокоящее, лишающее спокойной уверенности в том, что всё идёт как надо, что всё в порядке, всё хорошо.

«Мама, – его мысль сконцентрировалась на этом близком для него человеке. – Знала ли она об изменах? Или может быть, что-то подозревала, заметила что-то странное, поэтому и направила меня сюда, чтобы другой человек сообщил мне об этом. Она понимала, что ей я могу не поверить. А вдруг это сговор между ними? – вдруг вспыхнула в его голове догадка. – И на самом деле Наталья мне не изменяет. Но к чему это маме? Я никогда не замечал в ней страстной ревности по отношению к моим супругам, – тут же урезонил себя Максим. – Но я и многого другого не замечал…» – снова горестно укорил он себя в слепой доверчивости.

– Простите, просто для меня это шок, и я пытаюсь понять, как это всё могло произойти, и почему я не заметил ничего странного в поведении своей жены.

– Хорошая актриса, которая знает своё дело, – отозвалась ведунья.

– Скажите, а вы с моей мамой не встречались? Она к вам не приходила до меня? – решил всё-таки испробовать эту возможность Максим.

Ведунья вопросительно подняла брови, лёгкая усмешка мелькнула на губах:

– Не веришь мне? Сомневаешься?

– Простите… В это действительно сложно поверить… ради должности… в моей голове это как-то не укладывается… – и вспомнив про свою бывшую супругу, спросил:

– Вы сказали, что Татьяна сделала на меня заговор?

– Да, очень уж ей было больно отпускать тебя к другой. Не хотела она с этим смириться.

Максим припомнил частые вопросы Татьяны по поводу того, не ждут ли они пополнения в семействе. Тогда Максим воспринимал эти разговоры просто как любопытство женщины, оберегающей интересы своего сына. Но он никогда не мог предположить, что она зайдёт настолько далеко в своём желании сохранить его отцовскую привязанность к ребёнку. «Как он мог так ошибаться в женщинах?!» И снова в его голове прозвучали укором слова: «услышать других, кто захочет пообщаться…» Каким же глухим болваном и бесчувственным чурбаном он был всегда!

– И одна, и другая женщина достигают свои цели известными им способами. Татьяне пришлось делить тебя с другой женщиной. И она не хочет, чтобы её сын «делил» отца с «чужим» для неё ребёнком, – продолжала объяснять ведунья. – Наталья с трудом получила желанное место ведущей популярного ток-шоу, и не готова была его потерять из-за похотливого редактора. Лучше бросить собаке кость, решила она, пусть грызёт, а у самой будет лакомый кусочек эфира. И потом, всегда что-то может измениться: новый редактор, другая программа. Стоит ли переживать из-за часа формальных отношений?

– Что же мне теперь делать? – выдавил из себя просьбу о помощи Максим, который раньше сам всегда знал, что делать, и к нему обращались за содействием. И теперь он, неожиданно для себя, оказался в положении умоляющего о поддержке.

– Заговор я сниму, он – не сильный, Татьяна сама его делала по совету подруги, ни к какой знахарке не обращалась. А как ты поступишь со своими женщинами, тебе решать, – ведунья испытующе взглянула на Максима.

– Не хочется вторую семью терять… – сокрушённо посетовал мужчина. – Может быть, со стороны кажется, что мне это легко: развёлся, снова женился… А на самом деле, это сложно и больно, – пожаловался обманутый муж.

Почувствовав, что Максим хочет поведать ей свою историю неудавшихся отношений с первой женой, ведунья спросила:

– Что заставило тебя расстаться с Татьяной? Она ведь была очень удобной женой: ни о чём не спрашивала, не лезла не в своё дело, занималась домом и ребёнком.

– Это правда, – живо отозвался Максим. – Я считал, что мы – идеальная пара. Мне казалось, что мы понимаем друг друга с полуслова. Мы даже никогда не спорили, не ругались. У нас на всё был единый взгляд, по поводу всего – единое мнение. Я не знаю, как это получалось. Может быть, она умела так построить разговор, что я высказывался первым, а она всегда соглашалась со мной, – продолжал размышлять Максим об особой атмосфере своего первого брака. – У нас не было споров, куда поехать отдыхать, или в какой ресторан пойти, или куда отдать сына заниматься. С ней всё было легко, – Максим помолчал, перебирая в памяти события прожитых вместе лет.

– А потом появилась Наталья, гордая и независимая, всегда чуть свысока смотревшая на всех вокруг. Меня сначала позабавила её манера общения с людьми, а потом увлекла своим очарованием превосходства и чёткого осознания того, что ей нужно. В общении с ней не я высказывал первым своё мнение, а она. А я вынужден был соглашаться, потому что не умел, да и не хотел спорить с женщиной. Наталья выбирала место встречи, маршрут путешествия, и как ни странно, меня это устраивало. Может быть, потому что мне надоело принимать решения, и хотя бы в личных делах хотелось сбросить с себя груз ответственности и просто последовать за кем-то, кто сделает всё за тебя, – впервые в жизни Максим предпринимал попытки осмыслить причины своего изменчивого поведения.

– Понятное дело, Татьяна почувствовала, что я стал от неё отдаляться, меньше проводить с ней времени. Она потребовала объяснений. В тот момент она показалась мне назойливой и надоевшей женщиной, от которой захотелось избавиться, чтобы всецело отдаться новому чувству с совершенно противоположной ей по характеру женщиной. Уже позже я не раз возвращался мыслями к тому периоду своей жизни, задавая себе вопрос: что толкнуло меня на разрыв? Что послужило той последней каплей, которая переполнила чашу?

Ведунья ждала объяснений, ведь человек стремился понять себя, познать законы бытия, разрушавшие одно и созидающие другое. Но, похоже, Максим так и не понял, что произошло тогда:

– Просто какое-то стечение обстоятельств, событий… просто так звёзды встали… не знаю… Если бы Наталья не появилась в моей жизни, не вошла тогда в тот ресторанчик, где мы обедали с коллегами… Если бы Татьяна не стала доискиваться, что с нами происходит… Может и не было бы никакого разрыва… Вот я сейчас сижу здесь, перед вами и не могу понять: для чего же это было нужно? Зачем были нужны эти три года с женщиной, которая готова была продать меня за какое-то рабочее место? Зачем я ушёл из семьи, обидев обожавшую меня женщину, оставив сына? – вопросы один за другим вспыхивали в голове Максима, и он не стыдился произносить их вслух, ведь ведунья не осуждала, она каким-то таинственным образом помогала устремить его мысли в непривычном для него направлении. – Как-то всё сейчас по-другому видится… Все действующие лица вроде бы остаются на своих местах, только свет теперь подали с другой стороны, и стали видны те вещи, которых раньше не замечал. Как так? – с отчаянием выкрикнул Максим и обхватил руками свою взбунтовавшуюся голову.

– Ты всегда можешь вернуться к своей жене, – осторожно намекнула ведунья.

– Но примет ли она меня? – хотя вопрос выражал сомнение, но это было то сомнение, которое хотело быть разрушенным, и во взгляде мелькнула маленькая надежда на то, что ведунья поможет и в этом.

– Если она все эти годы продолжала общаться с тобой, значит, она надеется на то, что ты одумаешься и вернёшься к ней.

– Вы думаете? – с окрепшей надеждой переспросил Максим. – А вдруг у неё уже кто-то есть? – ещё одна попытка сомнения, которое жаждет смести с пути все преграды на пути к обретению веры в возможность нового сценария.

– Нет, – качнула головой ведунья, – никого. Не переживай. Просто смело иди к ней и признай свою ошибку. Увидишь, она будет рада тебе.

– Но тогда мне придётся сделать вид, что мне ничего не известно про заговор… Я буду продолжать обвинять её в моей неудаче с Натальей, – и это тоже был вопрос: а не получится ли ещё хуже?

Ведунья приподняла брови: как же человек не хочет расставаться с длинноногой обольстительницей, не смотря на то, что она его обманывала!

– Зачем же делать вид? Ты можешь ей спокойно обо всём рассказать. К чему что-то скрывать, пытаясь наладить отношения? Откровенность поможет вам обнажить ваши души, а ведь именно это и необходимо для сближения. Ей станет стыдно, она попросит у тебя прощения, и вы квиты: ты провинился перед ней, она – перед тобой. Но вы оба можете великодушно оставить обиды в прошлом и постепенно начать путь к примирению. Я не говорю, что нужно сегодня же переехать к ней. Нет. Вспомни, как всё начиналось. Постарайся понять, что ей на самом деле нравится, доставляет удовольствие. Угадай её заветную мечту. Заново открой для себя этого человека. Почему бы не рискнуть?

Максим с восхищением слушал слова ведуньи, а его глаза видели Татьяну в вечернем платье в ресторане за столиком, выбирающую по карте блюда и вино. Действительно, а почему бы и нет? Что он теряет? Она никогда не обманывала его, всегда любила, жертвовала своими интересами ради его выбора. Почему он не может отблагодарить эту женщину за её верность? Ну и что, заговор? Она просто защищалась, как могла, была обижена и имела на это полное право!

– Да, вы правы, – согласился Максим с лёгкой улыбкой. – Она имеет право быть счастливой, и если я могу сделать её такой, я постараюсь. Я думаю, Игорь будет рад, что я вернусь. А Наталья пусть спит, с кем хочет – это её выбор. Я больше не позволю ей себя дурачить.

Ведунья попрощалась с повеселевшим гостем. Она видела секрет его странных отношений с Натальей: в прошлой жизни она была его любимой дочерью, которой он во всём потакал, с радостью исполняя все её капризы. Поэтому и встретившись с ней в этой жизни, он восхищался ею и ни в чём ей не отказывал. Поэтому так трудно было ему с ней расстаться. Но как и всякому отцу, ему пришлось отпустить её, позволив ей жить своей жизнью.

 

ЭПИЛОГ

 

Ведунья стояла у окна. Дождь стих. Последние капли скатывались по стеклу. Гром укатился куда-то в сторону вслед за тёмными тучами. Появились первые лучики солнца, пуская блики сквозь промокшую листву. Деревья не торопились сбросить долгожданную влагу, хотя вода явно отягощала ветви: пусть эти капли проникнут в поры, в мельчайшие трещинки коры, и тогда деревья в благодарность наполнят воздух свежим ароматом нежных листьев. К ним присоединятся пьянящие запахи намокших трав, и цветы насытят атмосферу благоуханием.

«Как красиво! – размышляла ведунья, наслаждаясь яркими красками лета, потянула раму и открыла окно, вдохнула полной грудью чистоту омытых улиц. – Как прекрасно жить! Спасибо, Боже, за этот день! За этот освежающий дождь! Благодарю за то, что я нашла свой путь на земле и делаю то, что мне предназначено».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Ответьте на вопрос: * Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.