Владимир Сачков. Сто Сеансов Джека Смоули (сборник рассказов)

  1. Декларация Джека Смоули.Пролог Декларации:
    Вкусив с древа знаний, человек начал ошибаться.

    Джек, как и любой другой, существует между знанием и незнанием, между чувством и бесчувствием. Насилия Джек не практикует, однако, заставляет людей думать. Таким необычным образом Джек зовет к знанию. Но, поскольку, Джек родился человеком, то в первую очередь он доверяет чувствам. Во вторую — он их проверяет. И отсюда его девиз: Хочу знать сам!
    У человека всегда есть выбор между знанием и незнанием, между чувством и бесчувствием.
    Выбирать — значит мыслить, открывать новое, изменяться.
    Изменение — это и есть смысл существования и это сама жизнь и это — движение.
    Джек призывает выбирать! Вы всегда можете выбрать между Джеком и прочими, но, учтите, если выбрали Джека, он вам этого не простит. Он заставит вас думать. Это месть Джека Смоули.

    Эпилог Декларации:
    Любой выбор, позволяющий существовать, является ошибочным.

    Чувство юмора и философия

    — Чувство юмора, — сказал как-то Джек Смоули, — Это умение сравнивать.
    Потом он подумал, что процесс мышления — это то же самое. Тогда какая разница между двумя этими понятиями?
    — Никакой! — понял Джек.
    И улыбнулся. Так Джек Смоули обрёл чувства юмора.
    Однако, чувство юмора предполагает в своем проявлении лишь улыбку. Но смех — это уже не чувство юмора. Смех — это издевательство. Издевательство — это смех. Некоторые думают, что смеяться над собой трудно, а легче смеяться над другими.
    — Наоборот, — предположил Джек. — Ведь самое важное — это я! И, если я могу посмеяться над собой — значит, могу смеяться и над менее важным — над всеми.
    А что такое философия? Философия — это издевательство над здравым смыслом. И кто-то ещё считает её наукой. А вот посмотреть бы хоть на одного человека, которому философия спасла жизнь. Может, тебе, Сократ? «Я знаю, что ничего не знаю» — вот и весь смысл философии. Да, Сократ, — «Но другие знают ещё меньше». А мне-то с этого что? Другой, например, сказал, что в жизни нужно пользоваться меньшим — и выбрал бочку по своим размерам. А вот что б ему, используя собственную философию, не попробовать забраться в бутылку? И там, пользуясь наименьшим, расширить свою философию в более стеснённых обстоятельствах. А, Диоген?
    С одной стороны, в мире нет ничего однозначного — поскольку существует минимум два взгляда на одну и ту же точку. Поэтому и однозначного определения философии не существует.
    А с другой стороны, рассуждать вообще, особенно на сытый желудок, очень приятно. И тогда для тех, кто питается не только духовной пищей, философия это десерт мышления. Что же получается? Философия — это издевательство над здравым смыслом и в то же время, философия — это десерт мышления. Значит, философия это сладкое издевательство над собой.

  2. Реальность

Джек очень долго сидел у реки, пытаясь осознать что такое Реальность?
Мимо него протекала вода и Джек медитировал на мутную воду, представляя, что эта мутная вода, сквозь которую не видно дна, на самом деле есть Реальность.
Иногда Джеку, глядя на воду, то есть, на Реальность, виделось, что она движется. А иногда Джеку виделось, что Реальность стоит, а Движется он, Джек. А, может быть, ни Джек ни Реальность не движутся? А, может быть, движется и Джек и Реальность?
— Так что же такое Реальность? — задумался Джек.
В это время по реке, мимо Джека, проплывал китайский мудрец Лао Цзы — лёжа на спине. Лао Цзы, поравнявшись с Джеком, устремил указательный палец в небо и торжественно провозгласил:
— Знающий не доказывает, доказывающий не знает!
— Знающий не доказывает? — усомнился Джек и поинтересовался у проплывающего Лао Цзы: — Как отличить знающего от незнающего, если оба молчат? Или, допустим, найдётся мудрец, вроде тебя, с умным видом несущий софистику. Говоришь такому — докажи свои слова, а он тебе в ответ: знающий не доказывает! И всё. Что на это скажешь, мудрец?
На это Лао Цзы уплыл молча, лишь более энергично устремив в небо палец. В этот раз — не указательный.
Следующим мимо Джека по реке проплывал американский индеец в виде трупа. И этот индеец как бы невзначай заметил:
— Если долго сидеть у реки, то однажды увидишь как мимо тебя проплывает трупп твоего врага.
— Ты это к чему, амиго? — призадумался Джек. — Может, хочешь сказать, что, если ничего не делать, то есть, не двигаться, то кто-то убьёт твоего врага вместо тебя? А, может, хочешь сказать — если враг того достоин, то в любом случае будет убит, даже не тобой? А, может, имеешь ввиду, что, двигайся, не двигайся — это не имеет значения?
Вместо ответа индеец скинул на поверхность воды боевые мокасины и отплыл с улыбкой облегчения. Когда же мокасины прибило к берегу, Джек прочёл на них надписи.
На одном: Реальность не зависит от мудреца, который её представляет.
На другом: Реальность зависит от мудреца, который её представляет.
И, пока Джек пытался определить какой из мокасинов правый, а какой левый, на воде показался диван. На диване плыл Джек Смоули и спал. А над диваном реял белый флаг, на котором чёрными буквами была выведена надпись:
«Существует лишь то, что движется, а, что не движется — того нет.»
— Так вот что такое Реальность! — догадался Джек, — Это всё, что движется.
Далее Джек хотел разбудить Джека и спросить, правильно ли он осознал что такое Реальность? Однако, вовремя заметил прикреплённую к дивану табличку: «Не двигать!»

 

  1. ЖизньНаблюдательность — первый признак ума. Однажды, наблюдая, как копошатся пчёлы в улье и люди в мегаполисе, Джек заметил: пчела любит сладкое, а человек — гадкое. Эта же наблюдательность позволила Джеку, побывавшему в Стране Дураков, то есть, в России, понять, кто такие русские. Русский — человек слова. Говорит, но не делает.
    Там же, в России, Джек узнал, что такое жизнь. Он это понял, наблюдая за уличными мошенниками, которые, используя быструю манипуляцию с тремя напёрстками, предлагали зевакам угадать под каким из них находится горошина и, соответственно, выиграть деньги. Причём, Джек заметил в толпе и сообщников этих мошенников, которые завлекали прохожих и, якобы, запросто угадывали счастливый напёрсток. Человеку сначала позволяли немного выиграть, втягивая в игру, а потом обдирали вчистую и простак уходил ни с чем. Секрет заключался в том, что горошина всегда оставалась в руке мошенника и он ловко подкладывал её под нужный напёрсток когда это было нужно.
    — Таким образом, у напёрстников выиграть невозможно! — высказал Джек очередному огорошенному простаку, объяснив перед этим каким образом тот был обманут. — Вот так и жизнь — завлекает тебя и предлагает обогатиться. Ты втягиваешься, кое-что приобретаешь, но в конце уходишь на тот свет с пустыми руками. Парадокс же заключается в том, что, зная всё это, человек снова и снова играет в эту вечную игру, думая, что ему просто не повезло.
    После этого Джеку осталось только выдать определение жизни. И он его выдал:
    — Жизнь — это наглядное пособие для дураков.
    — Почему это? — обиделся русский.
    — Потому что она тебя ничему не учит!
    И всё. Джек больше ни слова не сказал.

    Гордость и обида

    Однажды Джека спросили что такое обида? Как раз в этот момент Джек был занят размышлениями о честолюбии. Поэтому напрашивался естественный ответ: обида — это нарушение процесса размышления о собственном честолюбии.
    — Но ведь перед этим было действие! — вспомнил Джек. — Ведь меня спросили? Значит обида — это рассмотрение вопроса о собственном честолюбии после воздействия. Интересно, а, если вовсе не думать о честолюбии, может тогда меня не спросят, что такое обида?
    Джек перестал думать о честолюбии и никто его не спросил, что такое обида.
    — Так вот в чём дело! Значит, действие ни причем, главное — не думать о честолюбии — тогда не будет и обид.
    — Правильно, — подумал Джек, и записал эту мысль.

Потом тот же Некто заметил: гордость у Джека! Как быть с гордостью? «Так-так», — подумал Джек, — «Гордость у меня, но я её не замечаю».
И Джек обратился к зеркалу. В зеркале Джек Смоули увидел Джека Смоули. Но гордости рядом не было. «Значит, она внутри» — решил Джек.
— Но что это такое, гордость? Во-первых, если она внутри — это чувство. Сравним же человека, льва и павлина, — предложил Джек. — От чего горд лев? От того, что силён. И он это знает. А от чего горд человек? От того, что умён. И он это знает. А от чего горд павлин? Ведь он такой слабый. Павлин красив и он это знает. Таким образом, гордость — это осознанное чувство владения силой, красотой или умом.
— Я конечно не столь красив, как павлин, — постановил Джек, — Но и не настолько силён, как лев. Зато я человек и меня зовут Джек Смоули! Поэтому на вопрос как быть с гордостью, Джек Смоули отвечает: с гордостью надо жить!

  1. Будда

Это я, Билл Холидей, друг и поверенный в делах Джека Смоули, рассказываю вам в чём, собственно, дело:

— Я знаю — Джек не любит своего Дня Рождения. Он как-то сказал мне: «Билл, я не помню этого дня и скажу больше — я о нём ничего не знаю — как будто его никогда и не было, как будто, это сама Ложь. Зато День Смерти меня никогда не обманет и я считаю, Билли, что это настоящий День Правды.» Вот тогда я и задумался — что подарить Джеку на День Рождения? Вот тогда я и купил для него бронзовую статую Будды, сидящего в позе лотоса. День Рождения Джека был в ноябре. В тот день я пошёл к нему в гости и увидел новенькую ступу, что построил Джек перед своим домом. Он только что вышел из ступы — и тут я со своим тяжёлым подарком.

— С Днём Рождения! — радостно поздравил я друга. — Вот тебе Будда, Джек! Возьми же скорей, ибо устал я нести его на руках.

А Джек, будто, и не рад был ни мне ни Будде ни своему Дню Рождения ни тому, что его вообще поздравляют. Каким-то серьёзным он мне показался в тот день.

— Будда? — переспросил Джек, заглядывая в лицо статуи. — Не кажется ли тебе, Билл, что чего-то на этом лице не хватает… ведь Будда был человеком! Так ли, Билл?

— Так, так, Джек. Но возьми же Будду, мне тяжело… с ним.

— И ведь он ни в чём не нуждался, этот принц наследный Будда Гаутама, — всё у него было, правильно? Весь комплекс наслаждений, какой только может устроить себе человек. Слуги, исполняющие твои любые капризы, любимая семья, яства, одежды, богатство. Ни забот ни хлопот, одно сплошное наслаждение! Так почему он ушёл из дворца? И не просто ушёл, а именно сбежал из дома как Лев Толстой? Чего ему не хватало, Билл?

— Не знаю, Джек, но он такой тяжёлый…

— А я точно знаю! Ему не хватало страданий. Вот он и пошёл их искать. И нашёл же! Очень много нашёл — среди людей. Потому что он человек, Билл! Человек не может без страданий. Понимаешь, чтобы жить, ему необходимо страдать! Ведь жизнь существует только, благодаря антагонизмам: свет — тьма, мужчина — женщина, горячее — холодное, любовь — ненависть, правда — ложь и так далее. Будда не знал страданий — вот в чём дело. Только наслаждения! Потому он и пошёл искать недостающее — антагонизм наслаждения. И нашёл его, как только попал в свободное людское сообщество. Там тебе и болезни и грязь и несправедливость и ненависть и ложь — вобщем, настоящая жизнь! Ты ведь знаешь четыре благородные истины, Билл? Все они о страданиях. И ты знаешь что такое Серединный Путь, Билли. Ведь это всё нам известно, благодаря Будде!

— Да, да, Джек! — я уже кричал от невыносимой боли в руках. — Забери Будду, Джек!

Но Джек, будто, и не слышал. Он всё вглядывался в бронзовое улыбающееся лицо великого Будды.

— Чего-то в этом лице не хватает, Билли… ведь Будда был человеком. Настоящим, не выдуманным человеком, с настоящей, не выдуманной судьбой. Человек улыбается, когда ему хорошо, и плачет, когда ему плохо… Ты ведь знаешь, Билл, что в конце жизни Будда разочаровался в своих постах, добровольных ограничениях и других жёсткостях, которые сам к себе и применял. Возьми то же вегетарианство, например. Но в конце жизни он снова стал есть мясо. Будда разочаровался в жизни. Представляешь, Билл? Но когда Будда разочаровался в жизни? Когда? Почти в самом её конце. А не в начале, Билл, когда он ещё не знал страданий! Вот так и каждый человек. Человек улыбается, Билл, когда ему хорошо, и плачет, когда ему плохо. Почему же Будда в статуях и на изображениях только улыбается? Ведь он сполна выпил чашу человеческих лишений!

— Не знаю, Джек, чёрт бы тебя побрал! Не знаю! Он тяжёлый, твой Будда. Забери же его, это подарок тебе на День твоего Рождения! Я его не удержу, Джек!

И с этими словами я уронил Будду. Но не на землю, а на свою ногу, которую не успел отставить. И честное слово, ни одного ругательного слова от этой боли, от этого настоящего человеческого страдания я не выронил — это я смог. Я только не смог не заплакать. Скупая, как говорят шутники, мужская слеза выкатилась из моего зажмуренного глаза. Джек тут же ткнул в неё пальцем и перенёс на щеку статуи.

— Вот чего здесь не хватало, Билл! Вот чего не хватает на лице Будды — настоящей человеческой слезы!

И с этими словами Джек, наконец, улыбнулся, дьявол его растряси! Так же, как улыбается Будда. Негодяй! Вот чего он добивался всё это время — чтобы я заплакал! Чтобы забрать мою слезу и отдать её Будде. Надо было как-то на это отреагировать. И тогда, я помню, высказался в сердцах:

— Это же вода, Джек! Она испарится, исчезнет, высохнет…

— Нет! — сказал Джек. — Человеческая слеза исходит из человеческого сердца и потому никогда не исчезнет с лица человека. И особенно с лица Будды.

В этих словах его вы и сами можете убедиться — через три дня мы с Джеком устанавливали статую Будды на макушку ступы и я снова уронил статую Будды на ногу. Но теперь уже на ногу Джека — потому прослезился и сам Джек. А слеза как была на щеке Будды, так и осталась. И блестит до сих пор.
Вот так мне представил человек Джек Смоули человека Будду Гаутама. Вот тогда я и осознал, что Будда — это человек. И знаете, ещё что, люди? Иногда я вижу, что я и есть Будда. А иногда я вижу, что Будда — это Джек.

  1. Доброта и злость

    Что это такое: добро и зло? Над Джеком кружилась муха, и Джек отгонял её, параллельно рассуждая о добре и зле. И разве существовало добро и зло до появления человека? Нет. Добро и зло это не законы природы, это понятия, их не существует на физическом уровне ни в животном мире ни в природе вообще. Это понятия, которые человек придумал сам. Между тем, если уж понятия и существуют для человека, то только до тех пор, пока он в них верит. Перестань верить в добро — и его не будет, перестань верить во зло — его тоже не будет.
    Однако же, производные от добра и зла, как воплощённая человеком реальность, проявляются на физическом уровне, в жизни. Что такое, например, злость? И что такое доброта?
    Взять, к примеру, муху. Муха от Джека не отставала.
    — Интересно, — соображал Джек, — Почему она прицепилась именно ко мне, когда вокруг столько всякого дерьма?
    — Наверное, это знак свыше! — определил Джек.
    И тогда он поймал муху с целью произвести опыт.
    — Доброта, — предположил Джек, — Это отпустить муху, зная, что она вернется и ещё не раз будет доставлять мне неприятности. А злость — это оторвать ей крылья, сознавая, что она никогда не сможет летать, но при этом останется жить.
    — Вот так всегда, — огорчился Джек, — Человек принужден выбирать между проявлениями добра и зла.
    И Джек ударил муху головой о пол. Муха, получив сотрясение мозга, скончалась мгновенно.
    — Ни злости ни доброты, — констатировал Джек. — Я сделал выбор. Для мухи.

    8. Добро и зло

    За одной мыслью следует другая. За первой мухой прилетела и вторая. И стала кружиться над Джеком. Не так ли и добро и зло — следуют одно за другим в круговороте человеческого сознания?
    Джек вспомнил размышления над первой мухой, когда он хотел отпустить её, сознавая, что та не отстанет и будет причинять зло. И ведь тем самым Джек хотел сделать мухе добро.
    Что же такое добро, учитывая, что это лишь понятие? Добро — это осознанное приятие чего-либо.
    Но, когда Джек предложил оторвать мухе крылья, чтобы она не смогла больше летать, это означало добро для Джека, а для мухи — зло.
    Что же такое зло, учитывая, что это лишь понятие? Зло — это осознанное неприятие чего либо.
    Но потом Джек вспомнил, как муха приносила ему зло, а он не хотел лишать живое существо жизни, то есть, желал мухе добра. Не означает ли это, что добро есть начало зла? А потом он вспомнил, как хотел оторвать ей крылья, причинив зло. Не означает ли это, что зло есть продолжение добра?
    Какие же отсюда следуют выводы?
    Во-первых, добро и зло — понятия относительные. Во-вторых, добро есть начало зла, а зло есть продолжение добра. И третье, самое удивительное: умножая добро — умножаем зло, умножая зло — умножаем добро!
    Но, однако же, человек принужден выбирать между проявлениями зла и добра. Последнее обстоятельство дало Джеку повод вернуться к эпилогу из собственной Декларации, который гласит, что любой выбор, позволяющий существовать, является ошибочным.
    В этом месте своих рассуждений Джек и выловил вторую муху.
    — Интересно, а если муху заменить на человека, что-нибудь изменится в понятиях добра и зла? — Врядли! — усомнился Джек, — Ведь интересуется тем же и ест то же самое.
    И раз уж любой выбор является ошибочным, то Джек лишил муху крыльев и отпустил на свободу.
    — Ходи! — пожелал ей Джек на прощание. — Так ты больше похожа на человека.

    9. Страх и унижение

    Страх бывает слепым и осознанным.
    Слепой страх – это такое состояние сознания, когда оно, обращаясь к знанию, незнанию, чувству и бесчувствию, становится всем этим одновременно и при этом не руководит действиям. «От чего в теле возникает значительный дискомфорт,» — добавил про себя Джек, вспомнив о встрече с бешеным слоном.
    Осознанный страх – это то же самое, только страх уже управляет действием (Джек опять вспомнил бешеного слона, но теперь — как убегал от него).
    — Но тогда это и есть – жизненный процесс — то есть, управление действием, — определил Джек, — И, значит, человеком, по большому счёту, управляет страх. Ведь человек всегда чего-нибудь боится. Всегда! И я, красавчик Джек Смоули, сильный Джек, умный Джек, тоже, получается, боюсь? Конечно, боюсь, но не сильно. Но, ведь я живу с гордостью! Неужели и она управляема? Несомненно — если весь человек управляем. И получается, гордостью тоже управляет страх. Тогда, что посоветовать людям? Гордым и не очень. Что?
    Да вот что, люди:
    — Бойтесь, но живите гордо!

Как-то раз, Джек блуждал в темноте своих сомнений и там ему повстречались двое. И спросили Джека:
— Эй, ты! Дашь прикурить?
«Почему люди задают друг другу трудные вопросы?» — подумалось Джеку. — «Может, ищут слабые места. А зачем искать слабые места? Наверное, чтобы унизить. Откуда берется желание унизить? Происходит это от чувств, либо от ума? Чувствуют люди по-разному. И думают по-разному. Но должно же быть что-то общее для всех? Не знаю, не знаю…» — сомневался Джек.
«Не знаю! Вот оно что!» — осенило Джека. — «Незнание! Желание унизить происходит от незнания».
Поняв это, Джек дал прикурить тем двоим. И вышел из темноты. Один.

10. Скромность и щедрость

Джек заметил, что из всех задающих вопросы, именно женщины задают коварные. Армянская леди спросила есть ли скромность у Джека и что это такое?
— Конечно есть, — уверил Джек. — Она появилась у меня после того, как я водиночку расправился с бешеным слоном. Это было на сафари, в Африке. Я вышел в саванну — поглазеть на львиные прайды. И вот смотрю, на меня быстро надвигается бешеный слон. У меня с собой было ружьё, но я забыл взять патроны. Поэтому я направился в кусты. Это же логично? Между тем, в кустах обитал носорог, но я этого не знал. Носорог, полагая, что я покушаюсь на его жилище, мгновенно взбесился и начал на меня атаку. Мне не оставалось ничего лучшего, как вернуться к слону. Таким образом я оказался между двух огней. И в тот момент, когда между слоном и носорогом расстояние сократилось до двух метров, я и подпрыгнул высоко вверх. Рог вонзился в слона, бивни — в носорога. Приземлился я уже на два труппа.
— Кошмар, Джек, вы убили несчастное животное! — воскликнула женщина.
— Двух, — уточнил Джек. — Но я не хотел…
— Нет, подождите, я сейчас сама выведу квинтэссенцию скромности, — перебила его леди. — Вот как звучит квинтэссенция скромности: «Я не хотел, так получилось…»
И, заметьте, это сказал не Джек Смоули. Джек лишь дал определение скромности. Он сказал: скромность — это искусственное преуменьшение собственных заслуг.
И показал фотографию, где стоит, опёршись ногою на тушу мёртвого слона.
Наблюдение над ребёнком, который ещё не умеет говорить, а значит, и не может высказывать своих чувств, позволяет сделать предположение, что он их показывает. Когда сын Джека научился ходить, то первым делом заложил руки за спину. Не вынимая соски изо рта, он так и ходил по комнате. Может, пытается игнорировать баланс, а, может, начинает думать, выдвинул гипотезу Джек. И ещё он заметил, что, когда в дом приходил незнакомый человек, его сын, не задумываясь, вынимал соску изо рта и предлагал её гостю, причём, независимо от пола, возраста и собственного настроения.
— Это, наверное, и есть щедрость, — предположил Джек, — Предлагать всё, чем располагаешь на данный момент, любому человеку, не задумываясь. Не задумываясь даже о том, как будет оценён твой подарок, — уточнил Джек.
Потом Джек вернулся к началу своих рассуждений о щедрости и понял ещё одну вещь. Щедрость — чувство показное.

  1. ИздержкиОднажды Джек отправился в Лондон на конференцию по английскому языку с докладом на тему «О самом эффективном методе изучения английского языка и неизбежных издержках в процессе обучения». Перед выступлением Джек посетил туалет и там случайно познакомился с одним русским. Этот русский спросил, не знает ли Джек самый эффективный метод обучения английскому? Конечно, Джек знает. Но не желает ли джентльмен прежде заслушать доклад? Нет, не желает. Он торопится.
    — Ну, тогда слушайте, — сказал Джек, — Мой метод самый эффективный. Нужно найти в Лондоне заику — и тот научит.
    — Как это? — не понял русский.
    — Очень просто — всё дело в произношении. Заика будет произносить каждый звук в отдельности, причем несколько раз, чтобы лучше запомнилось, а потом и всё слово целиком. И через год можно свободно говорить на английском.
    Через год Джек снова встретился с этим русским в публичной библиотеке. Русский, действительно свободно говорил на английском, но заодно его научили и заикаться. И он спросил у Джека, не знает ли тот эффективный способ избавиться от заикания? Конечно, Джек знает. Но, не желает ли джентльмен прежде заслушать доклад? Нет, не желает. Он торопится.
    — Я хочу быть нормальным человеком! — пожелал русский.
    Тогда Джек взял бюст Шекспира и нанес русскому удар по голове. Русский перестал заикаться, но заодно и навсегда забыл английский язык.
    Так Джек Смоули выяснил, что нормальным человеком можно быть и, не зная английского.
    И второй вывод: издержки — неизбежная участь любого процесса.

    12. Дао

— Это ещё та загадка, Билл, сколько людей ломало над нею голову!
— Какая-такая загадка, Джек?
— Да, вот, послушай:

«Дилижанс набит до отказа,
Но пусто внутри.»

— Да, что тут думать, Джек! Это какая-нибудь тыква или огурец.
— Не всё так просто, Билл, особенно, когда дело касается текущего-сущего и, особенно, когда такую загадку задаёт тебе некий китайский философ, во время зимнего солнцестояния, да ещё в фазу новолуния 11-й Луны.
— Ну, тогда это другое дело, Джек. Дилижанс, говоришь, набит до отказа, да пусто внутри? Это, знаешь что, Джек? … Это — я ел, ел, ел китайский бизнес-ланч — и не наелся. Вот что это такое! То есть, желудок-то набил непонятно чем, а сытости нет — от того и «пустота внутри».
— Но причём тут зимнее солнцестояние и новолуние 11-й Луны, Билл?
— Очень просто, Джек! Это по дате приходится на Рождество. То есть, рождественский китайский бизнес-ланч — вот так! Это сегодня, Джек. Ведь сегодня Рождество!
— Допустим! А что такое «текущее-сущее»?
— Да тот же самый китайский бизнес-ланч, лапша! Горячая. Ты пробовал, Джек, есть горячую китайскую лапшу? Ещё какая текущая и сущая! Так что, считай, загадка разгадана.
— А я думаю, это другое, поважнее лапши. Не торопись с выводами, Билли. Видишь, там, вдалеке, дорога запылилась со стороны Ревущего Стана? Подождём немного, Билл, сдаётся мне, некуда этому дилижансу деться — дорога-то одна и он здесь остановится, ну, или мы его…
— Эй, на империале! А ну, осади, приятель! Как тебя звать? И Фань Ли-эр? Это ты, что же, китаец? Да не бойся, мы только взглянем на то, что ты везёшь, что там такое у тебя внутри, в твоём дилижансе, а потом ты поедешь дальше… Нет, брат, мы с тобою не поедем. Очень просто — у каждого свой Путь… Я ничего не вижу, однако. Ты что же это, И Фань, порожняки гоняешь по пампасам? И как только тебе не накладно? Эй, Джек! Ты что-нибудь видишь? Смотри — пустые сиденья! Что-то здесь не то… Ладно, езжай, приятель, в свой Китай… Джек! Ты что-нибудь понял, Джек? Ты что-нибудь видел?
— Заметил ли ты Билл, как просели рессоры этого дилижанса? Просто выгнулись в другую сторону! А видел ли ты, Билл, там, на сидении, в углу, прибился маленький такой старикашка, с жиденькой седой бородкой?
— Нет, ничего я не видел внутри дилижанса. Одна, можно сказать, пустота.
— Но не мог же дилижанс так сильно просесть от одного только ветхого старичка? Сдаётся мне, Билл, этот дилижанс вез что-то ещё…
— Контрабанду? Тут же до Техаса рукой подать!
— Хуже, Билл. Видишь ли… как издёвка звучит эта фраза — видишь ли… Под пустотой в Дао понимается то, что мы не видим, а не отсутствие чего-то. Вот потому — «Дилижанс набит до отказа, но пусто внутри». Так отображается внутренняя связь в противоположность внешней — имманентность. Это Дао. Это Дао, Билл!
— Но почему, Джек, ты видел старика, а я — нет?
— Не всё текущее-сущее видно и далеко не каждому. Я думаю, в дилижансе ехало минимум два десятка китайцев, а я увидел только одного. Это всё равно, что ты, Билл, никого там не увидел.
— Надо же, сколько таким образом можно провести контрабанды через границу! Например, сигары. Может, займёмся даосизмом, Джек?

 

 

  1. Выбор- Вот тут спрашивают из Индийского океана: а что определяет выбор на каждый день?
    — Сознание человека, а значит, и сам человек, согласно Декларации Джека Смоули, изначально находится между знанием и незнанием и между чувством и бесчувствием. Это квадрат, внутри которого заключено сознание. Поэтому любой выбор, который осуществляет человек, всегда направлен в определённую из сторон, но никак не «между», ибо «между», как границей, является он сам. А это значит, что человек обречён выбирать. Причём, всякий раз, находясь перед выбором, он вынужден избирать только одно из четырёх. Либо чувство, либо бесчувствие, либо знание, либо незнание. Таким образом, сознание, обращаясь к одной из этих категорий, и определяет выбор в данный момент времени. Да. Определяет выбор сознание. Но, когда сознание определило выбор, оно преобразуется в одну из тех четырёх категорий. И, воплощаясь индивидуально, сознание снова становится знанием или незнанием, чувством или бесчувствием. Но уже руководит действиями. Сознание — незнание — знание — чувство — бесчувствие — снова сознание. И как хочешь и наоборот. Это же и есть процесс мышления, непрерывный цикл! Единственный процесс, проходящий без потерь, то есть, без издержек, установил Джек.
    — Вот такой Перпетум Мобиле первой степени, что значит — вечный двигатель. Который придумал я, Джек Смоули! Интересно, а какого числа выдают Нобелевскую премию?

    14. Хитрость и коварство

    После вопроса из Индийского океана приснился Джеку сон. И в нём — Индия. В этой жаркой Индии Джек, как будто, торговал тенями от зонтиков, а также прахом усопших, выпаренным из вод священной реки Ганг. И вот подходит к Джеку красивая женщина в голубом сари и спрашивает:
    — Что такое коварство? И почему говорят, что только женщины задают коварные вопросы?
    — Потому что мужчины их не задают, — отвечал Джек.
    — А какие вопросы задают мужчины?
    — Мужчины задают хитрые.
    — Чем же отличается хитрость от коварства? — поинтересовалась женщина.
    — И коварство и хитрость — это почти одно и тоже, только в хитрости нет любви, — объяснил Джек, — но и то и другое — это продуманный расчёт, то есть, замысел. Цель любого замысла — получение. С вас сто рупий!
    — За что? — удивилась женщина. — Ведь я не покупала у вас праха усопших, а ответами на вопросы вы же не торгуете?
    — Нет, ответами не торгую, но вы десять минут стояли под тенью от моего зонтика. Поэтому с вас сто рупий.
    — Но у меня только восемьдесят, хотите, берите, хотите — нет… — предложила женщина в голубом сари.
    И Джеку пришлось взять восемьдесят.
    «Однако, здесь все торгуют прахом усопших. Почему она подошла именно ко мне?» — задумался Джек, грустно глядя ей вслед.
    А женщина, вдруг, обернулась:
    — Я могу принести вам двадцать рупий, но только вечером… если скажете, куда?
    «Коварная», — улыбнулся Джек.
    «Хитрец», — улыбнулась женщина.
    Проснувшись, Джек стал искать двадцать рупий. Ведь он знал: цель любого замысла — получение.

    15. Терпение

    — Деньги мне не нужны, — решил Джек, — а вот клад я бы нашёл.
    С этой целью Джек отправился в Фанагорию. Там, меж двух морей и бедных людей, у Джека имелись некие связи и он, чтобы найти клад, надеялся ими воспользоваться. Бедные люди показали Джеку место, где они сами уже давно ищут клады. При этом они подсказали, что копать нужно днём – так лучше видно, чего не нашёл, а ночью все бедные спят спокойно. Фанагорийцы вручили Джеку лопату, добавив:
    — Чтобы найти клад, нужны две вещи, одну мы тебе даём, а вторую ты должен иметь сам.
    — Конечно, она у меня есть, — похвалился Джек, — хотя об этой вещи он ничего не знал.
    Но, не мог же Джек сказать, что он ничего не знает! Ископал Джек почти все указанные бедными фанагорийцами пески, устал и похудел, а клад всё не находился.
    — Терпи, Джек, терпи! — уговаривал себя Джек, — Скоро ты найдёшь свой клад!
    И вот, на последнем ярде указанного бедными фанагорийцами места, лопата поддела железный сундук. Сундук оказался пуст, но в нём хранилась записка. Джек прочитал: «Ты уже был здесь, но ничего не нашёл».
    — Интересно, кто это написал? — и разозлённый Джек изорвал записку в клочья. Потом он, немного подумав, написал свою записку, текст её был такой: «Ты уже был здесь, но ничего не нашёл». Записку Джек запер в сундук, а сундук закопал обратно, в песок. Таким образом, клада Джек не нашёл, зато обрёл терпение — ту самую вторую вещь, о которой говорили фанагорийцы. Терпение поселилось внутри Джека, рядом с гордостью.
    — Терпение — это клад, который носят внутри себя бедные люди. Носят рядом с гордостью, — понял Джек.

    16. Гнев

    Первым в Страну Восходящего Солнца вошёл Джек Смоули, а за ним — весна.
    На южном склоне горы Фудзи Джек курил сакуру, вдохновляясь дымом для сочинения хайку. В это время мимо Джека проносили самурая на носилках. Один из носильщиков вдруг споткнулся и упал, уронив господина на землю. Надменный самурай, едва встав на ноги, закричал на слугу почему тот споткнулся? Носильщик, указывая на придорожные цветы, пытался оправдаться мотыльком, что вскружил ему голову.
    — Ты едва не убил меня и хочешь свалить свою вину на какого-то там мотылька?! — самурай в гневе выхватил меч и замахнулся для смертельного удара.
    — Эй, тормози! — вступился за носильщика Джек. — Приходилось ли тебе сражаться с собаками?
    Японец с презрением ответил, что самураи не сражаются с собаками.
    — А я сражался… в Азербайджане, — припомнил Джек. — И вот что интересно — сунешь собаке руку — она вцепится в руку, сунешь палку — вцепится в палку. Это потому, что собака, в отличие от человека, не думает. Она кусает то, что может достать, то, что ближе. Ты тоже не думаешь о первопричине, уподобляясь собаке, поэтому тебя легко обмануть. Первопричина, между тем, — мотылёк! Это из-за него споткнулся и упал носильщик. Но твой меч не сможет поразить мотылька, — хитро закончил Джек.
    — Самурай подобен собаке? За такое оскорбление я мог бы умертвить и тебя и мотылька одним ударом меча, но сначала я убью того, кто действительно сильнее — мотылька! А потом и ты услышишь моё победное хайку, которое зачитывается врагу перед смертью, — пообещал разозлённый самурай и погнался за мотыльком.
    Но сколько он ни бегал, сколько ни махал мечом, а так и не смог разрубить маленького слабого мотылька, лишь только испортил несколько кустов, да выбился из сил. Тогда опозоренный самурай, отбросив меч, упал на землю и зарыдал. К нему присел Джек и стал поучать:
    — Гнев — вот что находится между твоим мечом и мотыльком! Каждый раз, приближаясь к мотыльку, твой быстрый меч создаёт впереди себя движение воздуха, которое и отбрасывает лёгкого мотылька в сторону — ему и уворачиваться не нужно. Понимаешь? Гнев — это только движение воздуха, которое создаёт впереди себя человек и которое ему же мешает при достижении поставленной цели.
    — Что же делать? Как достать мотылька? — утирал слёзы самурай.
    — А ты просто протяни к нему руки и немного подожди, — посоветовал Джек.
    Самурай вытянул вперёд мокрые от слёз ладони и скоро к ним подлетел мотылёк.
    — Неужели мотылёк, вот эта маленькая бабочка, может почувствовать человеческое раскаяние? — изумился самурай.
    — Вряд ли. Но бабочка похожа на корову — она тоже любит соль… которая осталась на твоих ладонях от слёз, — подсказал Джек и присовокупил: — А теперь, самурай, послушай моё победное хайку:

    Грозный в гневе мотылёк
    Летит как меч самурая.
    Но Джек не боится мотылька!

    17. Событие

    В Померании намечалась драка, но Джек не хотел ввязываться. Хотя, приехал он туда на ежегодный пивной фестиваль с целью выяснить один-единственный вопрос: что предшествует осознанию?
    Ибо, после весёлого танца с табуреткой один местный здоровенный бюргер, поставил Джеку на голову полную кружку пива.
    — Угощайся, приятель! Я бы мог и на стол поставить. Но, просто нагибаться не хотелось, — так объяснил бюргер свой поступок, чем и вызвал всеобщее дополнительное веселье.
    Джек подумал, что это произошло не зря — ведь с утра была среда, день великих открытий! И тогда Джек присел на табуретку, закурил сигару, а после, снял с головы кружку с пивом и, отпив несколько, снова поставил себе на голову, пытаясь осознать.
    — А мог бы и поблагодарить. Ты пьёшь моё пиво! — недовольно высказал, между тем, бюргер.
    — Возможно, — мирно согласился Джек, — Но сдаётся мне, дело не в этом. На Кавказе есть такой красивый обычай — если тебя угостили выпивкой, ты должен ответить вдвойне.
    С этими словами Джек снова снял со своей головы кружку пива, допил её и отправился к бармену. Там он сделал заказ и взобрался с ним на стол и с этой высоты одним удачным движением поставил бюргеру на голову две кружки пива.
    И теперь уже никто не смеялся — в полнейшей тишине изумлённые бюргеры пытались осознать событие.
    — Так вот что предшествует осознанию — событие! — сказал себе Джек.
    Бюргерам же он сказал совсем другое:
    — Нагибаться не хотелось!

    18. Сознание

    — Человек постоянно думает, — размышлял Джек. — О чём-то. А есть вещи, о которых он не думает? Наверное, есть. Например, он не думает над тем, что уже узнал. То есть, уже не пытается это осмыслить. Значит, осмысленное знание это прошлое. И тем не менее, человек стремится к осмыслению того, что ему пока не известно. Тогда неосмысленное знание это будущее.
    Но по Декларации Джека Смоули сознание человека и сам человек находится между знанием и незнанием. И получается — между прошлым и будущим. Имеет место предположить, что сознание человека находится в настоящем. Проявление же сознания, то есть, процесс мышления, постоянно отправляет сознание то к знанию, то к незнанию. То в прошлое, то в будущее. Безостановочный круговорот в квадрате сознания, учитывая влияние чувств и бесчувствия. Поэтому невозможно определить, где в данный момент времени находится сознание — в настоящем, прошедшем или будущем. А раз невозможно это определить, то это означает лишь одно: настоящее, прошедшее и будущее — одно и то же.
    — Видел я борьбу нанайских мальчиков, — припомнил Джек, — Вцепились друг в друга и кувыркаются, так что не понять кто из них кто и кто из них где.

    19. Принцип относительности

    В настоящем у Джека кончились спички и он отправился за ними в прошлое.
    Джек нашёл спички в Швейцарии, в Цюрихской аудитории Политехнического института, у студента по имени Альберт Энштейн. Вот так и началась мало кому известная лекция:
    — Итак! Казалось бы, ну что такого? Я просто закурил сигару. Но прошу осознать — я прикурил сигару в прошлом, затянулся в настоящем, а дым выпускаю в будущее! Полностью этот процесс называется «я курю». Вы видите как на ваших глазах в одно целое соединились прошлое, настоящее и будущее? Принцип курения похож на принцип получения знаний — мы получаем знания из прошлого, настоящего и будущего.
    — Не вижу логической связи между этими принципами! — запростестовал студент Энштейн.
    — Вы же не русский, Энштейн? Почему бы вам не дослушать лекцию до конца? — спросил Джек и продолжил: — Мышление бывает не только логическим. Мышление бывает ещё и абстрактным и рациональным и нерациональным. Полный комплекс мышления я называю объёмным мышлением. И сейчас, Альберт Энштейн, я проверю ваше объёмное мышление. Итак, вопрос: возможна ли разумная жизнь, подобная человеческой при температуре минус полтора миллиона градусов Цельсия?
    — Конечно, не возможна! — категорически заявил Энштейн. — При таких низких температурах любая структура разрушится!
    — Правильный ответ звучит так: но мы ведь живём! — Джек пояснил далее: — Ведь всё в мире относительно! В данном случае дело в точке замера температуры. Относительно чего замерять? Температура Солнца, например, плюс полтора миллиона градуса. И, если замерять относительно Солнца, тогда на Земле — минус полтора миллиона градусов. Невероятно, не правда ли? Но это так. И отсюда следует ещё один невероятный вывод — на Солнце возможна разумная жизнь!
    — Гениально! — воскликнул Энштейн, осознав принцип относительности. — Но всё-таки, я не понимаю как можно получить знания из будущего? Ведь его же ещё нет!
    — А откуда же вы тогда получили знание, Энштейн? Всегда найдётся какой-нибудь неизвестный науке Джек из будущего, готовый променять Нобелевскую премию на коробку спичек!

    20. Защита и нападение

    Что побеждает нападение ли защита? Чтобы выяснить этот вопрос, Джек направился в скифские степи. Там он проводил весьма опасные эксперименты — голыми руками отлавливал тарантулов и скорпионов, а потом стравливал их между собой, помещая в стеклянную банку по одному. И каждый раз наблюдалась одна и та же картина: тарантул нападал первым, пуская в ход ядовитые клыки, а скорпион защищался. Причём, тарантул бросался на врага, видя его клешни, но не замечал поднятого над ним ядовитого жала. Скорпион пятился и выжидал до последнего, пока его не прижимали к стене. И только тогда он бил, всего один раз. И на этом бой заканчивался. Значит, всё дело в том, что нападающий не видит, откуда происходит смертельный удар, предположил Джек. А почему? Не потому ли, что нападающий показывает своё оружие, а защищающийся — прячет?
    — Несомненно! — воскликнул Джек.
    И на всякий случай спрятал подальше свой перочинный ножик.

    21. Обман

    Один еврей сказал, что обмануть его нельзя и, что еврея вобще обмануть не возможно. В своём кашерном ресторане он установил точные весы и придумал заманчивое условие оплаты — клиент платит по счёту только в том случае, если на выходе из ресторана весит больше, чем на входе. При этом оба кашерных туалета (один для молочных отходов, другой — для мясных) в заведении закрыли — чтобы нельзя было естественным образом облегчиться.
    Чисто из спортивного интереса Джек заглянул в этот ресторан с кирпичём под шляпой. Отобедав, Джек оставил кирпич под столом и ничего не заплатил по счёту — ведь на выходе он весил даже меньше, чем на входе. И во второй раз он тоже не заплатил за обед. Но в третий раз, когда Джек заказал жареного гуся, кирпич был обнаружен. Обманутый еврей решил жестоко проучить Джека. Он принёс ему жареного гуся на блюде и приказал:
    — Ты не уйдёшь отсюда, пока не отведаешь этого гуся. Но имей ввиду — оторвёшь у него крыло — я прикажу отрубить тебе руку, откусишь от ляжки — на твоей ноге тоже вырежут кусок. Вобщем, что ты сделаешь с гусем, то и я с тобой сделаю.
    Услышав последнее, Джек погрузил указательный палец в жирный зад румяного гуся и облизал его несколько раз. После этого Джек сказал, что отведал гуся и предложил еврею сделать то же самое по отношению к нему, Джеку. А, когда еврей отказался, сославшись на некошерность такой пищи, Джек открыл ему один секрет:
    — Каким бы изощрённым ни был обман, он всегда состоит из двух частей: видимой и невидимой. Причём, невидимая, то есть, неосознанная часть обмана предлагается в настоящем, а настоящее недоступно для осознания и потому эта часть обмана невидима. Видимая же, понятная часть обмана, всегда оказывается в будущем и потому тоже недоступна для настоящего осознания. Чтобы осознать обман нужно время. Обманщик на самом деле использует время, а не того человека, которого обманывает. Выходит, обмануть можно любого и в любой момент. Кроме того, обман — это замысел, а цель любого замысла — получение.
    В этом месте еврей предложил Джеку тридцать долларов. От денег Джек отказался, но обещал, что никому не скажет о происшедшем. Поэтому до сих пор считается, что еврея обмануть не возможно.

    22. Прогресс

    В сельскохозяйственном музее штата Айова среди прочих экспонатов представлен первый в мире уборочный комбайн, к которому прикреплена табличка с фотографией изобретателя Джека Смоули и таким текстом:
    «С целью выяснить что является двигателем технического прогресса Джек Смоули выехал в Европу и оттуда попал в Бессарабию. Там Джек нанялся работником на ферму — косить пшеницу. Однажды к нему подошёл хозяин с претензией, что Джек ленится.
    — Как ленюсь? — удивился Джек, — Ведь я же работаю, я же кошу?
    — Да, косишь, — согласился хозяин, — Но только тогда, когда твоя коса идёт влево, а вправо она идёт вхолостую и, значит, в это время ты отлыниваешь.
    — Что же мне делать? — спросил Джек.
    — Прикрепи к держаку ещё одну косу, чтобы косить и влево и вправо!
    Джек выполнил приказание, но позже его снова обвинили в ленности.
    — Как, но я же кошу! И влево и вправо! — оправдывался Джек.
    — Да, ты косишь, а кто за тебя собирать будет? — выказал недовольство фермер.
    — Так что мне делать?
    — Привяжи к спине грабли и сгребай!
    Джек и это исполнил. Теперь он косил влево-вправо и одновременно сгребал. Но и тогда жадный фермер сказал, что Джек ленится и предложил ему надеть на своё мужское достоинство вилы, чтобы ещё и перекладывать. А это уже Джеку было действительно делать лень. И тогда он изобрёл вот этот комбайн — по образцу и подобию своему!»
    Ниже, под табличкой, имеется дописка от руки:
    «Всегда такое — хозяин жаден, а работник ленив. И потому двигателем технического прогресса являются жадность и лень. Джек.»

    23. Смысл

    — Знавал я, люди, одного неудачного ловца мыслей, так он вылавливал их сермяжным арканом и, поймав редкую, душил от радости до такой степени, что бедная мысль умирала. И я понял — живёт только ускользнувшая мысль, пойманная же мысль умирает, становясь смыслом. Теперь же не мешайте — мне в голову пришло нечто в виде притчи, излагаю экспромтом:
    — Один голодный бродяга искал по миру бродячих голодных собак с такою мыслью, чтоб накормить их всех мясом. Собрал он, наконец, огромную свору, вот только денег на мясо собрать голодному бродяге не удалось. И тогда собаки съели его. Так и мысли сжирают голову, если голова прокормить их не может.
    — Другой, человек богатый, замыслил вывести пару редкой породы коней, ночами не спал, на конюшне пропадал, всё о них думал. А, когда, наконец, появилась заветная пара, её украл какой-то цыган. От такой внезапной утраты человек умер. Цыган же продал ворованых коней дёшево, не зная их настоящей цены. Так и ворующий чужие мысли — не знает их цены.
    — Третий был человеком обычным, не бедным и не богатым, голодных собак не собирал, коней редких не заводил, спал ночами спокойно и мысли не сжирали его голову. Прожил он простую жизнь, не задумываясь о её смысле, и умер с клизмой над кроватью. Так и те, кто прожил бессмысленную жизнь — о них нечего сказать.
    — И вот я, Джек Смоули, мастер притчи, заканчиваю её так: нищие ли вы, середняки или богаты, задумываетесь ли вы о смысле жизни или не задумываетесь, но все вы умрёте. Разница только в том, поставят вам клизму перед смертью или нет.

    24. Ясновидение

    На ничейной земле неизвестные возвели картонный дворец с бумажными стенами и на соломенном фронтоне надписали: «Первый всемирный конкурс ясновидящих!». Целью конкурса было выявить самое точное пророчество о событии, которое должно произойти в самое ближайшее время. Во дворце установили чёрный ящик для сбора пророчеств и призвали к нему ясновидящих со всего света. Джека тоже пригласили на конкурс, но только ради приличия. Тем не менее, и Джек опустил в чёрный ящик конверт со своим прогнозом.
    На экскурсии по картонным комнатам он увидел множество разных ясновидящих, демонстрирующих свои возможности коллегам, хотя об этом их никто не просил. Например, одна слепая девочка сказала Джеку, что видит у него песок в почках, но где его третий глаз? Она не видит третьего глаза! Дервиш из Курдистана пристыдил Джека за то, что тот остался должен швейцару из Саскачевана два доллара, причём, этот швейцар три года назад переехал в Саскачеван из Акапулько, после того как двоюродный брат его жены, уклоняющийся от алиментов, сломал ногу на пляже, играя в преферанс. А в туалетной комнате Джека поразил чей-то голос за картонной дверью, провозгласивший ему: — Занято, Джек!
    В картонном конференц-зале, между тем, уже начались дебаты на тему что такое ясновидение? Войдя туда, Джек сразу перебил оратора вопросом есть ли у него спички? А потом, прикурив сигару, Джек вежливо вытеснил оратора из кафедры.
    — У меня нет времени на заблуждения! — так начал Джек свою речь, — Я просто хочу спросить всех вас: что происходит? Что вы сейчас видите? Ведь это вопрос простой. Но вы молчите, а это и есть и доказательство того, что ни один ясновидящий не может видеть происходящего в данный момент. Зачем тогда нужны ясновидящие? Глазами, конечно, любой человек видит происходящее внешнего мира, но не может осознать, пока это происходящее не отложится в его внутреннем мире — памяти. И только тогда, сравнив состояние внутреннего и внешнего мира, человек начинает осознавать. Но поздно — событие уже произошло! Так что ничего уже изменить нельзя. Таким образом человек не в состоянии контролировать происходящее. А теперь представьте обратное — человек может видеть настоящее. Это же значит, что он может его изменить! И что это будет, если каждый дурак или сумасшедший сможет изменять происходящее? Я, кстати, недавно вернулся из сумасшедшего дома. Ну, просто хотел узнать там что такое человеческая душа? Однако, дело не в этом. Да, я должен швейцару из Саскачевана два доллара! Но какой толк, если об этом узнал ещё кто-то? Вот, если бы он получил эти два доллара! Что же касается события ближайшего будущего, то оно уже определено! Приготовления его происходили на ваших глазах, но вы, как всегда, ничего не видели.
    За отсутствием урны Джек отшвырнул почти погасшую сигару куда-то в угол и на этом дебаты окончились.
    Впоследствии чёрный ящик с пророчествами удалось спасти, но дворец — не успели. И, как ни странно, победителем конкурса ясновидящих под названием «Самое точное пророчество о событии, которое должно произойти в самое ближайшее время» был признан Джек Смоули. Ибо, распечатав его конверт, судьи прочитали только одно слово: «Пожар!»

    25. Вежливость и хамство

    Один толкнул Джека, а другой спросил:
    — Извините?
    Это заставило Джека вдуматься так:
    «Хамство – это попытка не разрешённого вторжения в личность извне, подвергающая эту личность испытанию моральных устоев, утверждённых в том обществе, где обитает личность.
    Вежливость – это попытка разрешённого вторжения в личность извне, не подвергающая эту личность испытанию моральных устоев, утверждённых в том обществе, где обитает личность.
    Что же видим? Моральные устои подвергаются или не подвергаются испытанию, а сама личность подвергается вторжению извне в любом случае. Причём, вторжение извне неизбежно ввиду неизбежности общения. Но вторжение – это не разрешённое действие. Так, как же вторжение может быть в одном случае разрешённым, а в другом не разрешённым, если оно по определению не разрешённое действие? Это же получается, что хамить не возможно, но и вежливым быть не возможно. Значит, вежливости и хамства не существует. А, тогда почему люди говорят о том, чего нет? Почему врут сами себе? Ну, Джек, придумай что-нибудь, чтобы оправдать их.
    Придумать? Да, пожалуйста! Вежливость и хамство люди придумали. Для того, чтобы оправдать любое вторжение.»
    Одному Джек наступил на ногу, а другому ответил:
    — Пожалуйста!

    26. Учение

    На Тибете один монах научил Джека, как поменять нормальное тело на астральное, чтобы путешествовать не только в горах, но и в космосе. Он приказал:
    — Прежде всего, забудь, кто ты и как тебя зовут, а потом забудь всё, что знаешь, потом проникнись и читай эту молитву.
    И Джек всё забыл, проникся, прочёл молитву, но, было то наяву или во сне — не помнил. А, всё же, попал он куда поближе — на Луну, прямо в Море Иллюзий. На берегу Моря Иллюзий сидел какой-то старик и удил рыбу. Однако, воды в Море Иллюзий Джек не заметил.
    — Ты кто? — спросил его Джек.
    — Я Хозяин Луны, — ответил старик. — А ты кто?
    — Я Джек Смоули. С Земли.
    Дальше Джек хотел знать какова задача Хозяина Луны? Тот отвечал:
    — Я слежу за тем, чтобы Луна не вращалась вокруг своей оси, я не даю ей вращаться.
    — Ого! Как ты это делаешь?
    — Очень просто, я на ней сижу, — объяснил Хозяин Луны и спросил: — А твоя задача какая, Джек?
    — Я слежу за тем, чтобы Земля вращалась вокруг своей оси. Я её вращаю.
    — Ого! Как ты это делаешь, Джек?
    — Очень просто — я по ней хожу. Правда, не только я один, и другие ходят. Но другие — меньше.
    — Значит, мы коллеги, — понял Хозяин Луны и далее осведомился о цели визита Джека на Луну.
    Джек отвечал, что он здесь для того, чтобы увидеть её обратную сторону.
    Хозяин Луны разрешил Джеку взглянуть на обратную сторону и даже сфотографировать, но Джек забыл дома фотоаппарат.
    — Тут до тебя появлялся один и тоже, без фотоаппарата… но верхом на ишаке. И звали его…
    — Ходжа Насреддин? — догадался Джек.
    — Точно! — припомнил Хозяин Луны.
    — Так, — прикинул Джек, — Значит, на ишаке быстрее!
    И Джек отправился обратно, на Тибет. Там он отыскал ишака и стал его учить:
    — Прежде всего, забудь, кто ты…

    27. Ум и зрение

    В Касабланке кривой строитель строил кривые дома, а между кривыми домами писал кривые притчи. Когда Джек Смоули познакомился с его работами, то поинтересовался откуда берётся такая непосредственная кривизна?
    — Потому что я не думаю, а вижу! — так объяснил свой принцип строитель, да ещё прибавил: — И вот, попробуй, ты, думающий, показать мне, видящему, что я строю криво.
    — Тогда сначала тебе придётся послушать — ведь уши-то у тебя есть, — предложил Джек и стал зачитывать кривому строителю притчу о себе, которую придумал, как всегда, экспромтом:
    «Встретились в голой степи двое голодных — слепой мудрец и зрячий дурак.
    — Отведи меня к дороге, — попросил слепой.
    — А зачем дураку дорога? — засмеялся дурак.
    — По дороге ходят путники, а у них есть еда, — объяснил слепой мудрец.
    Эти слова убедили дурака и тот пошёл искать дорогу, таща за собою слепого.
    Через время они вышли к дороге, которую отталкивал от себя Джек Смоули. Помогал ему в этом мешок за спиною. Дурак, увидев мешок, обрадовался и закричал:
    — Эй, ты, путник! У тебя есть еда. Дай нам поесть!
    — Извините моего нетерпеливого друга, о, незнакомый путник! — заговорил слепой. — Он, конечно, много видит, но совсем не думает. А вот я — слепой. Я много думаю, но ничего не вижу. Однако, счастливая судьба свела нас вместе и теперь мы оба — как один нормальный человек. Если есть у вас еда, не могли бы вы хоть чем-то поделиться — мы очень голодны.
    — Ну что ж, — согласился Джек, — Есть у меня хлеб. И я с удовольствием поделюсь с вами.
    Джек извлёк из мешка два неравных куска хлеба и оба эти куска вручил слепому. Слепой поблагодарил Джека и тот кусок, что поменьше, протянул дураку.
    — Не такой уж ты и слепой! — смеясь, заметил Джек.
    При этом дурак возмутился:
    — А почему мне — меньший кусок?! Ведь, если б я, тебя, слепой, не вывел на дорогу, ты бы вобще остался без хлеба!
    — Не такой уж ты и дурак! — определил Джек и пошёл дальше, слыша как за его спиной продолжали спорить зрячий дурак и слепой мудрец.
    Так они и спорят до сих пор — ум и зрение.»
    — Ну, что? Я показал тебе? — спросил Джек кривого строителя, закончив притчу.
    — Показал, — согласился тот. — Но криво!

    28. Любовь

    В Бостоне к Джеку подъехал бородатый рокер, здоровенный и пузатый, на грохочущем мотоцикле.
    — Эй, Джек, хочешь увидеть чудо? — крикнул рокер.
    — Чудо — это нечто невиданное? — спросил его Джек.
    — Да, чувак, — подтвердил рокер.
    — Ну, тогда хочу, — согласился Джек.
    Бородач отвез Джека к себе домой. Там он проводил его в небольшую оранжерею, где росла неимоверных размеров тыква. Таких Джек, действительно, не видел. Громадная красная тыква росла под оглушительные звуки тяжёлого рока.
    — А вот так она получает влагу, показал рокер, — и вылил на тыкву пару литров пива.
    — Интересно, как в таких условиях тыква вообще могла вырасти? — изумился Джек.
    — А я же не читаю ей нравоучений, — объяснил рокер. — Она слушает только музыку.
    — Но, ведь музыка — это что-то непонятное, — возразил Джек. — То есть, непонятое. А непонятое — это незнание.
    — Ага, она ничего не знает, эта тыква, — подтвердил рокер. — Но, смотри, какая большая! И цветёт. Я бы сказал и больше — процветает.
    — А зачем она тебе? — интересовался Джек.
    — Да, просто на меня похожа. И поэтому я её люблю, — легко объяснил бородач.
    Вот так Джек убедился, что любят не за знания. И ещё узнал: любят тех, кто похож на тебя. И ещё узнал — любовь свою выращивают сами.

    29. Идеал

    Наблюдал как-то Джек в городском сквере идеальное зрелище: клумбу с цветами. Над цветами порхала бабочка, несколько ухудшая картину. Но вскоре в клумбу забрался мальчик с сачком и стал гоняться за бабочкой. Поймав же её, рассмотрел и восхитился:
    — Ух ты, какая красивая!
    — Послушай, малыш, — высказал ему Джек, — Да ведь ты вытоптал все цветы в клумбе, пока ловил свою бабочку!
    — Ну и что? — отмахнулся мальчик, — Зато она такая красивая! Можно сказать — идеальная. А всё остальное — ерунда!
    — Вот что они вытворяют, эти люди, — огорчился Джек. — В погоне за своим идеалом растаптывают чужие.

    P.S. Идеальная импровизация:

    «Об упущенных возможностях, о невозможности осуществить задуманное – из-за того, что слишком поздно…» — такую тему подала Джеку известная леди и попросила сделать по этой теме Импровизацию.
    Для начала Джек придумал эпиграф к Импровизации, вспомнив о словах некоего Великого Конрада, когда тому Конраду было необыкновенно хорошо на душе: безразличие — это паралич души. От себя Джек мысленно добавил — человеческой. И получился у него такой эпиграф:
    «Параличом разбитая душа
    почти мертва во мне…
    Живу я… не спеша».
    А потом приступил и к самой Импровизации, назвав её: «Паралич бабочки как души».
    — Итак, — возвестил Джек, — Импровизация начинается! Представьте себе наше неверное время и некоего Великого Конрада, о котором, как и о любом другом, известно лишь то, что он велик. Джек встретился с Конрадом там, где обычно встречаются любовь и разочарование — у цветочной клумбы. Усталого Конрада прикатили на коляске. Не на детской, на взрослой. И, даже, больше, чем на взрослой — на слишком взрослой коляске!
    — Ведь я тебя где-то видел? — спросил у Конрада Джек.
    — Да? — уныло отвечал Конрад, — Может быть, в зеркале?
    — Нет, — припомнил Джек, — Я видел тебя здесь, у цветочной клумбы, но, кажется, это было давно… да-да, ты ещё тогда гонялся в этой клумбе за бабочкой.
    — И ведь я поймал её! — просветлело больное лицо Великого Конрада. — Поймал! Она такая красивая!
    И Конрад, протянув к Джеку ладонь, разжал её:
    — Смотри!
    Джек увидел едва трепещущую больную бабочку с потрёпаными крыльями, лишенными пыльцы.
    — Ты… передержал её, — сказал Джек. — Бабочку нельзя слишком долго держать в руках.
    — А, может, она просто устала? — в голосе Конрада звучала надежда. — А, может, она ещё полетит?
    — Нет, — отвечал Джек, — Она уже никуда не полетит. — Потому что все нужно делать вовремя.
    — Се плю тар, — услышал Джек у Конрада за спиной. — Конрад фатиге.
    «Слишком поздно. Конрад устал».
    — Конраду нужно принять лекарство — и спать! — и Великого Конрада увезли.
    А Джек вернулся домой. Принял лекарство. И лег спать.

    30. Имущество

    По дороге из Мекки в Иерусалим Джек размышлял о пророках:
    — Было три пророка — Моисей, Иисус и Мухаммед.
    Из троих пророков только у Иисуса не было имущества. Из троих пророков только Иисус не воевал, не убивал, не был женат. Только у Иисуса не было детей. Только Иисус принял мучения и был казнён. И только Иисус воскрес после смерти и ходил по земле.
    Значит, Иисус ничего не имел, не совершал преступления — и за это был казнён? Вот оно, людское правосудие! А что к нему привело? Какая первопричина? У пророка не было имущества! И потому не надо было за него воевать, убивать, жениться и передавать детям.
    — Как это опасно, что у меня ничего нет, — забеспокоился Джек. — Ведь можно погибнуть ни за что!
    И Джек стал обыскивать себя в поисках какого-нибудь имущества, однако, ничего, кроме перочинного ножа не обнаружил.
    Как раз в этот момент к нему подошли два семита — еврей и мусульманин и очень не вежливо попросили денег или чего там у него есть ещё. Джек признался, что у него ничего нет, но семиты не поверили. Тогда Джек показал им нож и спросил, не хотят ли они этого? Семиты, увидев нож, немедленно удалились. Тут Джек и вспомнил двух остальных пророков — Моисея и Мухаммеда и вынес своё определение имуществу:
    — Имущество — это универсальное оружие — им владеют, им же и защищаются. И наоборот, оружие — это универсальное имущество — им владеют, им же и защищаются.

    31. Чванство

    О чванстве Джек сказал, что чванство — это оборотная сторона гордости. Внутри же чванства — сила, страх и глупость. А в подтверждение этого определения Джек сочинил правдоподобную сказку и назвал её «Джек и крокодил». Вот она, эта сказка:
    «Однажды Джек подошел к реке, якобы с намерением пересечь её. В камышах, однако, поджидал Джека крокодил. И этот крокодил предложил Джеку личную помощь в форсировании водной преграды.
    — Как тебя зовут? — спросил Джек.
    — Автандил, — отвечал крокодил. — Я, — говорит, — Родом из Грузии, из реки Куры. Меня все боятся, потому что я сильный, умный и страшный. Но, не смотря на это, я могу перенести тебя на тот берег, да так, что ты и сапог не замочишь.
    — А хвост тебе не помешает? — задал вопрос Джек.
    — На хвост, хоть это мой почетный родовой атавизм, я обопрусь, — нашелся Автандил.
    — Ну, хорошо, — согласился Джек, — Только я залезу на тебя сзади — из твоего рта, понимаешь ли, не очень приятно пахнет.
    И вот крокодил, неся Джека на закорках, зашел в воду.
    — Я самый сильный, — хвалился крокодил по дороге.
    — Это верно, — согласился Джек.
    — И меня все боятся! — добавил крокодил.
    — Верю, верю, — потакал ему Джек.
    — Я самый умный!
    — Без сомненья, — снова согласился Джек.
    — А почему ты мне не возражаешь? — возмутился крокодил.
    — Если бы я тебе возразил, ты бы меня съел. Правильно?
    — Правильно, — изумился крокодил.
    В это время они уже были на суше, на другом берегу. И Джек слез с крокодила.
    — Вот видишь, Автандил, я не испугался тебя. Так какой же ты страшный? Ты не смог проглотить меня — так, какой же ты сильный? Я использовал тебя, не смотря на твоё коварство, и вот ты передо мною использованный — так какой же ты умный? Нет, ты довольно глуп.
    — Но я хотел тебя съесть… и не съел! — признался Автандил, заплакав от досады.
    — Если честно, я тоже не хотел переходить через реку, — признался в свою очередь Джек, — Я хотел сшить из твоей шкуры сапоги, — Джек показал Автандилу свой знаменитый перочинный ножик».
    И вот же досадная издержка! Придумав сказку, изобличив чванство, Джек так и остался без новых сапог.

    32. Воображение

    — Эй, юнга, подай подзорную трубу! — приказал Джек, уверенно возвышаясь на бушприте «Эль Ниньо».
    — Вот она, сэр! — и юнга, замыслив подшутить над капитаном, подал ему детский калейдоскоп.
    Джек пристально всмотрелся в окуляр и прокричал:
    — Я вижу землю! Это Америка!
    — Но, сэр! — рассмеялся юнга, — Как вы могли рассмотреть что-либо через калейдоскоп?
    — А, знаешь, юнга, чем отличается подзорная труба от калейдоскопа? — начал своё пояснение Джек, — Калейдоскоп, если его покрутить, показывает удивительные вещи. И всегда разные. Но какая при этом игра воображения! В подзорную же трубу, как её ни крути, видно одно и то же. И это всегда простые вещи. На простых вещах воображение человека отдыхает. А как можно открыть что-либо без воображения?
    — Но, капитан Джек, — возразил юнга, — Ведь калейдоскоп, если вникнуть — это просто набор стекляшек. Это разноцветные стекляшки и система зеркал, только и всего!
    — А, что ты думал, юнга? Америка, если вникнуть, это и есть — разноцветные стекляшки и система зеркал. Как ты думаешь, что надевают на себя американцы и куда они при этом смотрят?
    — Ааа, — понял, наконец, юнга. — Игра воображения?
    — Совершенно правильно, — подтвердил Джек.
    Так Джек Смоули открыл Америку. Через калейдоскоп.

    33. Месть

    Услышал Джек от мудрецов, что мудрость обретается в притчах земли Ханаанской, среди пыльных камней. Отправился Джек туда, чтобы набраться мудрости. Долго искал он в земле Ханаанской древние притчи среди множества пыльных камней. Перевернул их тысячу и, не найдя ни одной притчи, захотел выйти из этой бесплодной пустыни. Но устал Джек и сел передохнуть. И, вдруг, откуда-то сверху, услышал он Голос Израиля. И Голос Израиля изрёк Джеку притчу о Следопыте:
    «Однажды по пустыне шёл человек. И этот человек плюнул на камень. Плюнул на камень и пошёл дальше. За ним по следу двинулся Следопыт. Он следовал за этим путником через всю пустыню и дошёл до города, где жил этот человек. Там он нашёл его улицу, дом, но оказалось, что тот, кого он искал, умер. Тогда Следопыт пришёл на кладбище и, отыскав его могилу, плюнул на могильный камень и сказал: зачем ты это сделал, скотина? В этой жизни, подвёл мораль Голос Израиля, ничего нельзя сделать бессмысленно и безнаказанно, просто так. Даже плюнуть на камень. Ибо всегда найдётся такой Следопыт, который отыщет и воздаст в точности и по заслугам. Даже, умершему.»
    — Но это же месть! — определил Джек. — Месть — это неотвратимая расплата за выбор. За осмысленный или не осмысленный — не важно. При этом месть заставляет людей думать, — обратился Джек к небесам, то есть, к Голосу Израиля. — Вот я же задумался? Но, как видно из притчи, месть приводит к могиле. А что, если совсем не думать? То есть, не выбирать?
    Джек попытался, но у него не вышло.
    — Как мне не думать? — спросил Джек у Голоса Израиля. — Как мне не думать?! — повторил вопрос Джек.
    Но Голос Израиля молчал. Тогда Джек, разозлившись, плюнул на камень.
    Плюнул и уехал в Вошингтон.

    34. Справедливость

    — Спросили меня на кухне: что такое справедливость? А я не знал. Но, я ведь Джек? Я должен знать! Поэтому пришлось задуматься задним числом. И вот теперь я начинаю рассуждать. Справедливости в природе не существует, как не существует в природе добра и зла. Но, как придуманное человеком понятие, справедливость существует и будет существовать до тех пор, пока в неё верят. Для тех, кто верит в справедливость, я скажу, что справедливость — это не баланс между добром и злом, как думают некоторые юристы. И доказательство тому — антипод справедливости – несправедливость. Исходить нужно из формулы: добро-зло= справедливость. Добро в понимании человека положительно, а зло — отрицательно. И, если разница в каждом конкретном случае получается положительная, то возникает справедливость, а если разница отрицательная, то возникает несправедливость. Вот и вся математика. А мы ещё машем руками, закрываем окна, боясь доказательств, витающих в воздухе. И вот уселись на мой стол две жирные мухи — назойливые символы добра и зла. Откуда мне знать, какая из них символизирует добро, а какая — зло? Я только вижу, что одна из них жирнее. И я осторожно беру первую попавшуюся под руку книгу — знания тут нипричём. Вот вам справедливость! И вот они, случайные жертвы справедливости. Перевернем же книгу, чтобы прочесть название. Надеюсь, это была не Библия? Нет, это «Свод Законов Юстиции». Но, господи! Сколько крови… сколько крови! Вот они, слепые уравновешенные весы! Поэтому не думайте, люди, что справедливость — это некий баланс. На самом деле так: справедливость — это лишь разность между потенциалом добра и потенциалом зла.
    — Теперь, для тех, кто не верит в справедливость: вам придётся поверить в несправедливость, потому что другой альтернативы у вас нет.
    — А ещё замечу, не только как Джек, но и как человек: покончить надо с мухами раз и навсегда!

    35. Правда и ложь

    Отправился как-то Джек в экспедицию на Тибет. Было при нём двое носильщиков с вещами, на лошадях. Зная, что Джек любит философские разговоры, вздумали эти носильщики подшутить над Джеком. И, договорившись между собой, начали такой разговор:
    — Я всегда говорю правду. Правда — это то, что есть, — сказал первый.
    — А я всё время лгу. Ложь — это то, что может быть, — сказал второй.
    — Обождите! — остановил их Джек. — Поменяйтесь лошадьми!
    Носильщики не поняли к чему, но выполнили приказание и поехали дальше, смущённо продолжая задуманный разговор:
    — Если ты всё время лжёшь, значит, говоришь правду, — сказал первый.
    — А, если ты всё время говоришь правду, значит, лжёшь, — сказал второй.
    Они ожидали, что Джек вступит в спор и приготовили ему ловушку, но Джек молчал. И вскоре носильщики попросили остановиться.
    — Зачем? — спросил Джек.
    — Чтобы каждый мог приспособить чужую лошадь под себя, — объяснили носильщики.
    — А зачем? Просто пересядьте обратно, — посоветовал им Джек.
    Носильщики пересели и дальше двигались молча, уязвлённые проницательностью Джека. А Джек думал о лошади.

    36. Мудрость

    Что такое мудрость?
    Это разъяснил Джеку суфий Ходжа Насреддин. Дело было так. Однажды в дверь Джека позвонили и, открыв, Джек увидел — перед ним, согнувшись, стоит бородатый человек, а на нём стоит ишак, нагруженный перемётной сумой. Потея и, задыхаясь, человек поздоровался:
    — Салам алейкум! Я — Ходжа Насреддин! А это вот, наверху, — мой любимый ишак. А ты и есть тот самый Джек Смоули?
    — Да, — подтвердил, Джек, — Это я. Но, может быть, ты поставишь ишака на землю, то есть, спешишься?
    — Это мудро, — согласился Ходжа и снёс ишака на землю. — Ты не представляешь, какой он странный и … тяжёлый. По горам ходит вверх и вниз, а как увидит ступени — отказывается идти, хоть убей, — жаловался Ходжа. — Поэтому иногда приходится таскать его на себе. И никуда не денешься, ведь без ишака никто мне не поверит, что я Ходжа Насреддин.
    — Но как ты умудрился пронести его на четвёртый этаж?! — удивился Джек.
    — Это что, — вытер пот Ходжа, — Я затаскивал его на Импайер Стэйт Билдинг, на самый верх, а это — сто четвёртый этаж!
    Изумлённый Джек проводил суфия и его уважаемого ишака в дом. Там гость и хозяин раскурили кальян. Предложили и ишаку, но тот употреблять гашиш отказался.
    Джек, наслышанный о житейской мудрости Ходжи, попросил его дать определение мудрости.
    — Мудрость — это очень просто, — ответил Ходжа Насреддин. — Мудрость — это пройденный путь.
    — Слишком просто, — усомнился Джек. Но потом вспомнил Импайер Стэйт Билдинг — сто четыре этажа!
    — Можно ещё сказать, что мудрость — это то, что мы пронесли через свою жизнь, — продолжил Ходжа, — Однако, глядя на моего ишака, такого не скажешь.
    И, поговорив с Джеком ещё немного, мудрец заторопился в путь.
    — Ведь я тут проездом — консультировал американского президента по Ближнему Востоку. Вернее, мы вдвоём консультировали — я и мой ишак, — пояснил Ходжа Насреддин. — А, если всю правду сказать — я и слова не успел вставить. Видишь ли, ослы и президенты как-то уж очень быстро находят общий язык… Тебя же, Джек, я приглашаю в гости. Найти мой дом легко — пойдёшь через Китай, Индию, Пакистан, Узбекистан; там увидишь Ферганскую долину, потом пустыню, потом пройдёшь через стадо баранов — и перед тобой возникнет мой каменный Мавзолей с толстой дубовой дверью, на которой висит семь железных замков. Это и есть Мавзолей Мудрости Ходжи Насреддина. Там я и живу. И никто не может туда войти. Никто!
    — Как же ты сам выходишь? — интересовался Джек. — И как войти мне?
    — А там задней стены нет, — шепнул на ухо Джеку Ходжа.
    После этого Джек поинтересовался, нельзя ли, добраться в Мавзолей Мудрости более коротким путём?
    — Конечно, можно, — охотно подсказал Ходжа: — Отсюда — сразу на Луну, а с Луны прямо в пустыню. Но опять же — через стадо баранов!
    И Ходжа, попрощавшись с Джеком, влез на ишака.
    — Воистину, ты, великий мудрец, мой ишак! — воскликнул Ходжа Насреддин, когда ишак повёз его вниз. — Ведь спускаться легче, чем подниматься. И мудрость, поистине, это пройденный путь. О, Аллах! Мною пройденный путь!..
    Что-то в этом определении мудрости Джека не устраивало. Чего-то не доставало. И тут Джек вспомнил последние слова Ходжи Насреддина: «мною пройденный путь».
    Тогда Джек и догадался: мудрость — это чужой пройденный путь.

    37. Глупец и Вселенная

    С деревянной линейкой уныло слонялся Джек по ночному городскому скверу, механически измеряя в пути следования величины различных вещей. Таких, например, как диаметр центральной клумбы, максимальную длину целой доски на окрашенной скамейке, среднюю высоту струи питьевого фонтанчика, ширину лунной дорожки в новой луже у женского туалета, расстояние между левым глазом и правым ухом у самки серого сверчка, да и многих ещё всяких прочих величин.
    — У кого ум короток, у кого длинён, но в любом случае ум, как таковой, ограничен, — подумывал Джек в процессе измерения, — А вот глупость человеческая бесконечна! Что можно измерить умом? Ну, что? Только соразмерное уму.
    И Джек, кроме всего прочего, замерил высоту своего лба. Цифра оказалась не слишком высокой.
    — Так. А что можно измерить глупостью? Действительно, что? Только соразмерное глупости, — и в этом одиноком сквере Джек стал искать нечто подобное глупости, то есть бесконечное.
    Стояла ночь. Джек, задрав голову в небо, увидел звёзды.
    — Постой! — воскликнул Джек. — Так вот же, нашёл. Вот она, звёздная Вселенная! Она бесконечна. И вот она, глупость человеческая! Тоже — бесконечна.
    И дошло до Джека: мы пытаемся измерить бесконечную Вселенную ограниченным умом, в то время как она измеряется бесконечной глупостью. Но, что же тогда получается? Только глупец может измерить Вселенную. Ведь так?
    Джек сломал свою линейку об колено — дошло!

    38. Спокойствие

    Говорят Джеку: спокойствие! А спокойствия нет. Женщины приходят и уходят, оставляя ему послания. С итальянским акцентом и французским говорят они:
    — Жякь! — и вручают манускрипты. — Силь ву пле, Жякь! Вам послание от царя Соломона! Через века, мсье Жякь! Читайте же вслух!
    И Джек начинает читать вслух, но про себя:
    «Сказано было царю Соломону во сне, что есть на свете некто Джек Смоули, превосходящий его мудростью. Может ли такое быть? – потерял царь покой, сомневаясь. Позвал он стражу и приказал доставить во дворец Джека Смоули. Обыскала стража всё царство Соломоново, но так и не обнаружила пресловутого Джека.
    — Тогда ищите в будущем! — приказал Соломон.
    Там нашли Джека и доставили к царю.
    — Слышал я о тебе, Джек, что ты, якобы, превосходишь меня в мудрости и желаю в том лично убедиться, — говорил Соломон. — Но, учти, если это не так, я прикажу умертвить тебя, пусть, даже, этим изменю время.
    — Можно, конечно, кое-что изменить во времени, но само время изменить не возможно, — возразил Джек. — Ибо и суть времени — изменчивость.
    Такая оригинальность смутила Соломона. Но, не показывая виду, он продолжил: — Я задам тебе вопрос и, если ты на него не правильно ответишь, то будешь отослан в клетку со львами.
    — Мне знакомы львиные прайды — они приводят к скромности, — вставил Джек, — но ты спрашивай, мудрый царь!
    — Слушай же, — сказал Соломон: «Владеющий собой лучше завоевателя города.» Что это значит?
    — А можно ответить завтра? — попросил Джек.
    — Завтра может не случиться, — напомнил царь Соломон.
    — Ну, что ж… попробуем разделить это высказывание на два смысла, а потом представим их в виде формулы, — начал Джек. — Несомненно, ты имел в виду себя, когда говорил «владеющий собой». Ты выглядишь настолько невозмутимо, что глядя на тебя, Соломон, представляется само спокойствие. Но, так ли это на самом деле? И, что такое спокойствие? Спокойствие — это такое состояние, когда внутреннее не противоречит внешнему. Значит, смысл выражения «владеющий собой» — это «спокойствие». — А что может значить «завоеватель города»? — размышлял как бы сам с собою Джек. — Завоеватель города может разрушить город, может разграбить, может пощадить его жителей, а может и казнить. Значит, он может всё. Упростим же, оставляя главное – всё. — Вот как?! — воскликнул Джек, придя к такому выводу. — Главное – это «всё»?! Надо же, а я так долго не замечал. Но, ведь нужно ещё объединить смыслы. Подставляем их как значения в формулу и получаем: «спокойствие» лучше «всего». Таким образом, «Владеющий собой лучше завоевателя города», на самом деле значит следующее: спокойствие лучше всего.
    И Соломон потерял дар речи, ибо Джек слово в слово озвучил скрытую мудрость. А Джек запросто предложил царю: — Может, хочешь знать что-нибудь ещё, мудрец?
    — Вон! Вон из моего дворца, наглец! — вскричал самый мудрый в мире царь, когда снова обрёл способность говорить.
    «И чего он так взбесился?» — думалось Джеку, когда несла его под руки стража. — «Нет, надо было сначала разъяснить мудрецу, что такое зависть».
    — Куда вы меня тащите? — вопрошал Джек стражей соломоновых.
    — В будущее! — отвечали стражи. — Ведь сказал царь Соломон — там твоё место!»
    И снова слышен французский акцент:
    — Знаком ли вам этот почерк, мсье Жякь?
    — Этот почерк, мадемаузель? Конечно, ведь это я написал.
    — Но, мсье Жякь, я хочу…
    — Маньяна, мадемаузель, маньяна! А дома! — отмахивается Джек, — Приходите завтра.
    — Но я хочу сказать сегодня, мсье Жякь! Если вы о выражении «Владеющий собой лучше завоевателя города», то Соломон хотел сказать, что управлять самим собой гораздо трудней, чем завоевать город с тысячью жителей! — и женщина гордо удаляется.
    А Джек долго смотрит ей вслед…
    О, бон Дьё! Нет ему спокойствия, Джеку, даже в будущем. Спокойствия нет.

    39. Болезнь и исцеление

 

— Назовите ваше имя, пациент.
— Джек Смоули.
— Что привело вас в кабинет врача?
— То же, что и самого врача — болезни.
— Какие же? Назовите.
— Почки, печень, желудок, позвоночник и так далее, но, буквально, сюда привели — ноги. Тоже больные.
— Надо же, вы перечислили все мои болезни! А сейчас что беспокоит?
— Да всё вместе и каждое в отдельности.
— Что же, в таком случае, полагаете лечить в первую очередь?
— Сознание. Ибо, там, в Сознании, источник всех болезней человека. И, если лечить по-настоящему, то есть, не проявление болезни, а саму болезнь, то лечить нужно Сознание, а именно — мысли. И уж, конечно, мысли таблетками не вылечишь. Мысль лечится мыслью — вот что необходимо осознать. Изменить прежние свои мысли — вот что! Изменишь свои мысли — изменишь себя, изменишь образ жизни, в котором существует твоя болезнь. И тогда исцелишься. Ибо, что есть такое исцеление? Твоя болезнь и ты — это одно целое, когда болен. А нужно сделать так, чтобы твоя болезнь и ты перестали представлять из себя одно целое. Болезнь нужно исключить, чтобы одно целое представляли из себя только ты и твоё выздоровление, вот так должно стать. Чтобы этого добиться в жизни, нужно изменить образ жизни. Ибо, мысль это лишь начало реального действия, но ещё не само действие. Ведь можно подумать: я сделаю! Но не сделать. Не зря Будда сказал трижды: «Осознал — и применил!». Связь мысли и физического действия. Реальное, воплощённое действие, соответственно задуманной мысли — это и есть проявление жизни, это и есть для данного человека его образ жизни. Измени свои мысли, где нет места твоей болезни! И тогда исцелишься. Однако, не достаточно просто думать о своём исцелении, ведь изменение образа жизни это полностью изменение своего мышления, своего Сознания.
— Сознание само по себе исцеляет болезнь?
— Лекарство от болезни человека находится внутри человека же. Сознание запускает и контролирует механизм самоизлечения, который имеется у каждого. Но! Зачем мы приходим в эту жизнь? Чтобы измениться! Что является смыслом жизни? Изменение! Изменение твоего Сознания. Вот и всё. Для того и даются болезни человеку, чтобы с их помощью человек изменился, чтоб изменил своё Сознание. Каждый по-своему. Это и есть изменение себя, это и есть тот самый смысл жизни, который ищет каждый. Вот потому у каждого человека имеется набор разных болезней. Нет и не было никогда ни одного здорового человека! Здоровый человек — это мёртвый человек. Если у тебя ничего не болит, значит ты умер, значит, тебя нет. Вот потому радуйся боли, она есть доказательство жизни. С самого рождения человек приходит в этот Мир больным и в ходе жизни только прибавляет к своим болезням. Таким образом он изменяется. Ведь нельзя уйти таким, каким пришёл, это значит, что ты никак не изменился. А такого быть не может, если ты жил. Таким образом, болезни неизбежны и более того, обязательны и, более того, полезны, с их помощью формируется и изменяется настоящее Сознание.
— Но, если ты слеп или глуп или грязен или лжив или подлец или…
— Болезни определяют цели и назначение настоящей судьбы  человека, но болезни не определяют причастности к светлому или тёмному. Болезни, можно сказать, помогают в выполнении назначения.
— А что такое назначение?
— Это то, как ты должен изменить Мир. У каждого своя задача. Любой человек изменяет Мир — в меру своего назначения.
— Но кто же ставит задачи? Как и кому и когда измениться?
— Небо. Только Небо ставит задачи. Но это уже другая тема. Я только хотел обратить внимание на одну важную вещь. Для того, чтобы действенно бороться с болезнями, нужно быть бойцом и отвечать на каждый удар болезни, простыми словами, каждый раз давать сдачи! Хоть какой, но обязательный ответ! Иначе болезнь возьмёт верх. Болезнь и так возьмёт верх когда-нибудь, это именно болезнь приведёт к смерти, только не знаешь какая. И от самого пациента не мало зависит как скоро это случится. Потому, хочешь жить — бейся, не хнычь! Но есть болезни быстротечные и смертельные, против которых нет способа избавиться. Ну, что ж! Значит, такая судьба. Так захотело Небо. Что ты можешь против Неба? Ничего, только смириться. Не плачь. А осознай это и улыбнись. И в следующей жизни ты будешь вознаграждён. Ведь смерть это конец настоящей жизни, но это и начало новой жизни. Ничто не кончается насовсем и ничто не может быть начато с ничего. Конец одного движения есть начало другого движения. Конец одной жизни — есть начало другой жизни. Бессмертие — это бесконечность! Как вас зовут, доктор?
— Меня зовут Билл Холидей. Но вы так излагаете, что у меня сложилось впечатление, будто доктор это вы, а пациент это я. Да и вообще, складывается такое ощущение, что я вас хорошо знаю.
— А какая, в принципе, разница, Билл? Важно не то, кто ты, а то, где ты? В знании, незнании, чувстве и бесчувствии. Где ты? Мир, хоть и вечен, но каждое Я смертно. Это и есть условная разница между смертью и бесконечностью — круг и отрезок. Круг всегда можно превратить в отрезок, разорвав в любой точке и отрезок всегда можно превратить в круг, соединив концы отрезка.
— Ну, так вот что я вам скажу… Если вы больны, Джек Смоули, то вы превосходно больны! Мир ещё не знал такого пациента! Джек Смоули, Пациент Номер Один! Зачем вы пришли ко мне, Джек? Ведь о своих болезнях вы знаете лучше врача?
— Видите ли, мне нужен больничный лист. Сам-то себе я его не выпишу. Но я болен. И я устал. Наверное, от того, что слишком серьёзно отношусь к своим обязанностям. А, может, от того, что не имею права на ложь и всю жизнь ищу лишь одну правду. Кроме того, накопилась усталость от предыдущих жизней. Ведь вы знаете — я жил не раз и не только на Земле и давно уж скитаюсь по Звёздам. Мне нужен больничный лист, док. Всего на две недели, чтобы отдохнуть и подлечиться в Доме Волка, что в Лунной Долине, Сан-Франсиско.
— Хорошо. Я вам выпишу. Такой больничный, который не выписывал ещё никому! Больничный лист на две недели — это раз. Кроме того, вот вам направление, Джек Смоули, Пациент Номер Один в Мире! Это санаторный курс лечения сроком на всю вашу следующую жизнь с самого рождения и до смерти — для исцеление болезненных последствий предыдущих ваших жизней. Просто поживите хоть раз легко и без забот, не задумываясь о том, как достать денег на жизнь. Деньги у вас будут. Ибо, обещаю — в следующей жизни вы будете жить в Сан-Франсиско, Лунная Долина, Дом Волка!

 

 

  1. Разочарование и удивлениеМожно сказать, что разочарование — это испытание радости, которого радость не выдержала.
    Джек помнит как испытал он разочарование. Помнит так: он давно добивался встречи с этой женщиной и, встретившись, наконец-то(!) с ней, вошёл в совместный ритм. Это был ритм радости. Джек любил и спрашивал её, любя:
    — Тебе хорошо? Тебе хорошо?
    Он знать хотел сам. Ведь он всё хотел знать сам!
    И женщина, в совместном ритме радости закрыв глаза, говорила:
    — Не мешай, Джек, не мешай!
    «Как это?» — не понял Джек. — «Вот мы оба обнажённые, вот я её люблю. Я же её люблю! И я же ей мешаю?»
    Размышляя таким образом, Джек несколько уклонился от ритма. А когда снова вошёл, то это уже был другой ритм. Ритм разочарования. В этом ритме Джек кончил свою мысль так:
    — Разочарование – это бывшая радость. Всё дело в чувствах. И мысли тут ни при чём…

 

А Джек удивляется когда-нибудь?
Как-то на Кавказе, к Джеку подошел незнакомый местный житель и спросил:
— Займи сто долларов?
— У кого? — переспросил его Джек, оглядываясь по сторонам. Но, так и не получив ответа, пошёл своей дорогой, на ходу пытаясь проанализировать, что, всё-таки, произошло:
«Когда меня неожиданно спросили, я удивился и подумал: О! Нечто новое. А, когда и я неожиданно спросил, то удивил сам. Ведь я видел такую же букву во рту спрашивающего. Значит, удивляться — это слышать неожиданный вопрос. А удивлять — это задавать неожиданный вопрос. Что же получается? Сначала удивляешься, а потом удивляешь сам! И, наверное, это закономерный процесс. Да, но в обоих случаях вопросы остались без ответа. А всё же, при этом узналось нечто новое. Отсюда следует вывод, что главное содержится в вопросах, а не в ответах. Однако, слушая вопросы, мы молчим. А, задавая, говорим. И, значит, слушая, — мы удивляемся, а говоря, — удивляем сами.»
Ну, тогда Джек больше говорит, чем слушает.

 

 

  1. Чугун«Достоинство афоризма и его ценность состоит в оригинальном открытии, которое мыслитель произвёл через собственную индивидуальность. Более того, афоризмы специально не придумывают, они возникают в процессе импровизации, по ходу размышления над определённой темой. Оттого афоризмы звучат красиво, легко и естественно, оттого они и запоминаются. Если же поставить себе цель писание афоризмов, как таковое, то получишь ряд бесцветных мозговых вытяжек, о которых потом с гордостью можешь сказать: это я придумал сам!» — из интервью Джека Смоули китайской газете «Же минь же бао».
    Была среда — день великих открытий. Собрал Джек вокруг себя небольшую аудиторию серьёзных графоманов и объявил, что намерен провести короткую, но эффектную лекцию о происхождении массовых графоманских афоризмов.
    — Это будет перфоманс, так сказать! — уточнил Джек.
    Против перфоманса графоманы возражать не умели и Джек его начал.
    — Таковые афоризмы зародились в Китае в конце прошлого тысячелетия и появились на свет, благодаря известному китайскому вождю Мао Дзе Дуну. Называли его ещё и Председателем Поднебесной и Великим Кормчим. И вот обратился как-то Председатель Мао к своему многочисленному народу:
    — А вы умеете чугун лить, китайцы? Чугун – это легко!
    Результат — с тех пор каждый китаец льёт чугун в своём собственном дворе.
    Потом ещё раз обратился Мао к народу:
    — Зачем вы не пишете афоризмов, китайцы? Афоризмы – это просто!
    Результат — с тех пор каждый китаец пишет афоризмы в своём собственном дворе.
    Лучшие же афоризмы, как пример для подражания, выдал сам Председатель Мао. И эти его афоризмы, ввиду особой значимости, отлили китайцы из чугуна. Вот они:
    Афоризмы — для афоризмов!
    Афоризмы писать — не мешки с чугуном таскать!
    Каждому афоризму — по китайцу!
    — Вот так и появились на свет чугунные афоризмы, — подвёл черту Джек. А после весьма болезненными пинками разогнал аудиторию, чем, собственно, и завершил перфоманс.
    Таким образом, Джек не соврал — лекция действительно оказалась короткой, но эффектной. И таким образом Джек Смоули совершил новое открытие: чугунный афоризм. Или просто – чугун.

    42. Честность и Совесть

    Сидел как-то Джек дома и нечем ему было заняться.
    — А полеплю-ка я из глины! – и начал ваять Джек трудную фигуру – честность.
    Но, ведь, прежде, чем творить, нужно знать объект. Что это такое, честность? И вот как размышлял Джек о честности, трудясь над этой фигурой:
    «Честность – это внутренний закон человека, не зависящий от внешних законов. И это единственный независимый закон. Ибо, если бы честность была зависимой, то не было бы у человека честности. А что такое внешние законы? Это законы юстиции, то есть – это те законы, которые придумал человек для других, не для себя.»
    — Конечно, — согласился сам с собою Джек, — Самое лучшее мы оставляем себе, а что похуже – людям.
    И вот, что еще вывел Джек: когда необходимо осудить другого человека, не себя, то судят по законам юстиции, а не по закону честности. И выходит – судят не честно!
    Вылепил Джек честность и получился у него Джек. То есть, он сам.

    Посмотрел Джек на честность и подумал: чего-то ей не хватает. Может, слепить ей подругу? Чтобы честности не было одиноко внутри человека. И решился слепить Джек некую фигуру, как оказалось впоследствии — совесть. Но кончилась глина у Джека — вся ушла на честность. Ничего, нашёлся Джек, совесть можно слепить из пластилина. Тоже материал податливый. Однако, не очень понравилась Джеку готовая фигура. И какой-то оказалась она непривлекательной, несимпатичной, притом, в парике. Тускло сиял пластилин чем-то строгим и торжественным, похожим на судью. А харизмы вообще не было.
    — Может всё дело в парике? — подумалось Джеку.
    И в этот момент подошло ему откуда-то свыше:
    — Совесть – это внутренний судья, осуждающий по внутреннему же закону честности.
    — То есть, честно? — уточнил Джек. — Значит, совесть – это единственный настоящий судья. Однако, ведь существует же понятие нечестный суд? Что это? Нечестный суд – это внешний суд, осуждающий по внешним законам. Это есть суд юстиции. Суд для людей, а не для человека. Вот-вот! Самое лучше мы оставляем себе, а что похуже – людям! И, что ещё хуже, каждый из нас — скульптор своей совести. Даже я, Джек!

    43. Знание и незнание

    О знании Джек представил, что знание — это то же самое, что и мироустройство. Человек, стремясь знать, на самом деле хочет увидеть — как устроен Мир, Мироздание? Возможно, это знает только Бог. А вот незнание Джек и представить себе не мог, тут даже фантазия не работала. Из такого сомнения и возникла эта поэтическая притча, в которую Джек вложил всё своё незнание:

    Возились трое у замка закрытой двери в Знанье. Войти хотели непременно зАдверь, попасть в квартиру Бога, при том, не зная точно, кто или что их ждёт за дверью — и заперто и хода нет другого. И как бы не была мала ли, велика Вселенная, Миров палаты, но вход один у общей Мирозданья хаты. Его-то не случайно искали и нашли три человека.

    Один из них, Технарь, науками обучен, умом практиковавший отрицанье Бога, он скважину приборами обмерил точно, ключ выточил в станке. И сам же, здесь — сейчас, дверь спешил открыть, чтоб убедиться лично — Бога нет! Мол, я там был и видел — нет там никого. Ключ хорошо зашёл, два раза повернулся, потом ещё, и провернулся. Замок, однако же, не щёлкнул.

    — Тебе мешает эго! — то Женщина сказала, одна из тех троих. — Ум слеп, а видит человек сознаньем. Добавь Любви в свои старанья. И с этим пожеланьем достала ключ свой, изготовленый по слепку из отпечатка следа Будды на каменной скале. Отмычка велика, однако, оказалась, а скважина мала. И разницу ту небольшую ум женский заметил слишком поздно.

    А вот (как он попал сюда?) — простой дурак! Любовь в нём вечная живёт и так. Ума — не занимал, страданьям не обучен, как и наукам точным, и потому ладонь его пуста. Стоит пред дверью в Знанье дурак с обратной стороны. Подслушав, надеется, что два в одно сольются и ждёт когда же дверь откроют? Чтоб! Увидели его. Того, кто там, за дверью в Знанье.

    44. Лень

    Самые ленивые люди живут в Монтенегро, то есть, в Черногории. Джек побывал там и лично убедился. Это случилось в трактире. Спросил Джек за стаканчиком у одного черногорца, правда ли, что самые ленивые люди живут в Черногории, и может ли он подтвердить это конкретным примером? Черногорец долго молчал, а потом ответил так:
    — У постели черногорца стоит стул.
    — Ну и что? – не понял Джек.
    Черногорец опять долго молчал.
    — Ну и что?! — потерял терпение Джек.
    — Да, лень объяснять, — нехотя сказал черногорец.
    «Действительно», — подумал Джек, — «Уж, на что я лентяй, а до этого мне далеко».
    Но, всё же, интересно было Джеку знать и настаивал он:
    — Так зачем, всё-таки, у постели черногорца стоит стул?
    — Чтобы, встав с постели, и, присев на него, черногорец мог отдохнуть от сна, — ответил, наконец, лентяй.
    — Что ж ты сразу так не сказал? — возмутился Джек, — Ты пропустил целое предложение!
    — Я экономлю мысли, — пояснил черногорец. — Вдруг ты и сам бы догадался?
    — Ах, вот в чём дело, — выяснил Джек. — Лень начинается в голове. Начало человеческого движения – мысль. Значит, лень – это экономия мысли.
    Конечно, Джек здесь кое-что пропустил, объясняя. Всего одно предложение. И следовало бы ему снова обратиться к голове. Но лень было Джеку. Что ж, правильно! Лень – это экономия мысли.

    45. Зазнайство

Ещё бы Джек не знал что такое зазнайство! Он даже сочинил по этой теме притчу. Вот она:

Прошёл слух, будто на базаре появилась говорящая тыква. Люди пошли проверить. Смотрят — действительно, на прилавке лежит тыква, а за нею стоит дурак. Прислушались — тыква говорит дурацкие вещи.
— Ну, конечно! — сказали люди, — Что же ещё она может говорить, если учил её дурак?!
— Я лишь прорезал в этой пустой тыкве рот, глаза и уши. А говорить она сама научилась, наглядевшись на вас и, наслушавшись ваших умных речей тут, на базаре, — объяснил дурак.

Дурак сходил с тыквой в философскую библиотеку, да и забыл её там.
На следующий день вернулся в библиотеку, чтобы забрать, а тыква ему говорит:
— Ничего не знаю! Купи мне бочку!
— Оооо! — догадался дурак, — Да ты тут читать научилась.

Наслушавшись умных речей на базаре и, набравшись философии в библиотеке, а, заодно, там же, научившись читать, тыква потребовала от дурака:
— Я хочу пройти свой путь! Тесно мне сегодня в этой узкой бочке, под названием вселенная, что ты мне купил вчера. Внутри меня сама пустота — значит я готова попасть в центр сансары. Только скажи, дурак, где он?
— Да тут, не далеко, в трёх шагах, — указал дурак на открытый канализационный люк и пнул тыкву ногой.
Тыква скатилась в канализацию и больше дурак её не видел.
Вот так тыква прошла свой путь.

 

 

  1. МерилоНекая Анна, (возможно, бывшая королева Франции) не склоняла слово мерило, имея на то законное королевское право (тоже, возможно, бывшее). Она также не знала что такое правильно и что такое не правильно, что такое правильный выбор и что такое неправильный выбор? «И каким мерило можно измерить правильность или неправильность?» — вот был её главный вопрос. И спросила Анна у Джека:
    — Джек, погляди в зеркало. Что видишь? Может, неправильное?
    «Интересно, почему, чтобы увидеть неправильное, необходимо, чтобы кто-то вместо вас обратился к зеркалу?» — недоумевал Джек.
    — Я уже обращался к зеркалу, Анна, — отвечал Джек, — но видел в нём исключительно себя, хотя, надеялся увидеть в нём собственную гордость.
    — И что же это значит, Джек? Не понимаю, причем здесь гордость? Как, всё-таки, определить, правильный был сделан выбор или неправильный?
    — Видите ли, Анна, — продолжил Джек, — В моей Декларации записано так: «Любой выбор, позволяющий существовать, является ошибочным». Это значит, что только тот выбор, который точно приведет вас к смерти, является правильным выбором, то есть, безошибочным. Любой же другой выбор, который осуществляет человек и, который позволяет ему существовать бедно ли, богато ли, (но при этом не умереть!) является ошибочными. А, значит, — неправильным. Неправильным ещё и потому, что к богатству и бедности, также как к славе и позору, да и вообще ко всему, к любой цели в жизни ведет множество путей. Выбрать можно любой. Но, заметьте – в жизни. В жизни! – ещё раз подчеркнул Джек. Поэтому вывод такой: только один выбор у человека и только раз в жизни у него бывает правильным — тогда, когда он решает умереть. Вот это и есть — мерило.
    — Постойте! — воскликнула Анна, — Но тогда получается, что ошибочный выбор, то есть, ошибка — это то, что не даёт нам умереть, это то, что позволяет нам жить.
    — Ошибка – это принцип жизни, — согласился Джек, — И это правильно!

    47. Время

    История часовых дел мастера, рассказанная им самим после встречи с Джеком Смоули:
    «Увидел я как-то Джека на углу. Подхожу и спрашиваю:
    — Эй, Джек, который час?
    — Вам, — отвечает Джек, — Часовщикам, хлеба не надо, только дай посмотреть на чужие часы. Ну, ладно, держи! — и Джек вручил мне свой серебряный хронометр.
    Но цепочку не отстегнул. Я сверил показания этого прибора и заметил Джеку, что часы его спешат.
    — Всё правильно, — подтвердил Джек, — Ведь я опережаю время.
    Я, конечно, немало потешился такому ответу, а Джек на полном серьёзе спрашивает:
    — Послушай, часовщик, что такое время?
    — Не знаю! — гордо ответил я. — Я же не господь Бог!
    — Вот именно поэтому ты и должен знать, — заявляет Джек. — Ведь Бог не знает единственной вещи на свете — Он не знает что такое время. И исключительно для этой цели сотворил человека — чтобы узнать. Согласись, Бог вечен. А вечность не знает времени, — говорит Джек.
    И, сдаётся мне, с этим не поспоришь.
    — Значит, — подковыриваю я, — Бог не знает что такое время, а ты, Джек, знаешь?
    — Во мне, как и в тебе, — объяснил Джек, — Живёт прошлое, настоящее и будущее, то есть время. И ты можешь в этом убедиться, пощупав меня. Значит время — это человек. Человек — это время. Бог познаёт врёмя посредством человека. Я знаю время, а Бог знает меня, — и Джек забрал у меня свои часы.
    — Но секундная стрелка на твоих часах, — хотел сказать я, — Спешит!..
    А Джек не дослушал.
    — Вот-вот! — перебил он, — Люди — это секунды. Рождаются секунды, умирают секунды! Зато время движется. Поэтому, когда ты спрашиваешь который час, то кто-то рождается, а когда тебе отвечают — кто-то умирает. И поэтому чисто из гуманных побуждений я не спешу отвечать, когда меня спрашивают который час.
    Представляете? После этого я первый раз обратился к Библии. Ну да, там сказано, что Бог сотворил человека. Но там не сказано – зачем? И вот теперь я думаю: неужели Джек оказался прав?»

    48. Дизель хип-хоп

    Наслушавшись в Гарлеме бессмысленного хип-хопа от чернокожих, Джек создал свой хип-хоп. Только, вотличие от гарлемского, свой хип-хоп Джек накачал смыслом, используя ногу и педальный насос:

    Неизвестный науке чувак парковал на углу тачку-дизель,
    Типа того, что по жизни он натуральный Джек, мол, видели?
    Джек курил сложные папиросы, задавал конкретные вопросы,
    Джек знал: да и нет — это принцип Мира, антагонизмы, макросы,
    Это тьма и свет и между ними где-то нужно искать ответ, просвет.
    Люди видят по-разному, лгуны говорят, что ложь управляет разумом,
    Спроси лгуна да или нет — он никогда не даст точный ответ.
    Он будет юлить, разводить, от прямых вопросов уходить,
    Никогда открыто не признается, что не знает, маску лица будет носить,
    Будет врать, что однозначных ответов не бывает.

    Вот тут лгуна лгуном и называй, маску знающего с него срывай.
    Говори такому — и без тебя это известно, я замесил крутое тесто,
    А с тобой лапшу только сваришь, ты фальшивишь,
    Ты только слышал, представляешь, а сам на деле не знаешь.
    Но, если тебя обманули, товарищ, — ничего страшного, опасного,
    Стряхнул лапшу с ушей, улыбнулся — и пошёл искать дальше.
    Нашёл гуру, спрашивай его сразу — что он знает, запомни —
    Глупых вопросов не бывает, самое главное — Знание,
    Думай о нём, остальное не важно, цени любое умное мнение,
    У тебя нет времени на заблуждения, только изменение порождает движение.

    Получая Знание — сравнивай, ищи ошибки в учении, своди к упрощению,
    Плыви по течению, против течения, создавай своё учение,
    Изменяя сознание, образ жизни, эго, желания, свои познания.
    Не молись на сидящего гуру, сидящий гуру не научит Знанию,
    Ибо Знание движется и меняется, развивается, осознай это, иди к свету.
    Контролируй свои мысли, увлечения, приходя к учению, уходи от учения,
    Если это учение стало узким для твоего мировоззрения, убеждения, сомнения.
    Думай своей головой, смотри своими глазами, сердцем, нет смерти,
    Нет конца и начала, с ничего что-то не начинается, жизнь была, есть и продолжается,
    Всё было всегда, есть и будет, жизнь бесконечна, в следующей жизни мы не забудем.

    Сравнивая, анализируй, меняй зрение на зрение*, не теряй терпения,
    Читай древние и новые книги, слушай, что говорят люди, но имей своё мнение.
    Смотри, что творят, сам твори, провоцируй, делай выводы, говори,
    Люби, кури, пей вино, музыку слушай, мясо кушай, что, мол, вредно — не слушай.
    Живи и помни — то, что в меру, не бывает лишне,
    Даже такие отношения, из которых ты вышел*.
    Не думай об унижении, будь ребёнком, устраивай движения,
    Главное твое достижение — осознание основ Мироздания, жизни здания.
    Сверхзадача жизни, смотри — твои открытия — по знанию, по наитию,
    Умным будь, простым, бдительным, верь и сомневайся, лично улыбайся.

    А также не бойся прослыть простаком и дураком, на всякий случай —
    Голова дурака пуста, сознание чисто, мыслей нет, но дурак учит.

    49. Жалость

    Жалость может всё.
    — Выслушайте мою историю, — заныл нищий, — А потом подайте!
    И поведал нищий Джеку:
    — Я не всегда был нищим, когда-то я был офицером, служил в армии. И вот однажды, увидел я нищего, которому никто не подавал. И стало мне жаль его. Я дал ему два доллара. Это увидела одна женщина и с этой женщиной была у меня удивительная ночь любви. Но только одна ночь. Потом она ушла и больше я её не видел. Она была со мной из жалости — сама сказала. Но забыть эту женщину я не смог. И тогда я стал искать похожую на неё. Нашёл. На мою беду оказалась она шпионкой и выманила у меня кое-какие военные секреты. Так я предал Родину. Меня, конечно, скоро арестовали и предложили назвать лицо, которому я передавал сведения. Но я не выдал свою женщину — из жалости к ней, конечно. Тогда мне дали двадцать лет тюрьмы с конфискацией имущества. В тюрьме я вступился за молодого паренька, над которым издевался грязный негодяй. Негодяй вытащил нож и пригрозил, что всадит его в меня, но получилось наоборот. Так я убил человека. И тоже — из жалости. И мне добавили ещё десять лет. А, когда я через тридцать лет освободился, и мне некуда было пойти, то понял, что стал нищим. И вот — сижу здесь. Подайте!
    — Жалость — это ключ ко всем чувствам, — определил Джек, выслушав историю нищего. — Я всегда ношу его с собой. Но редко пользуюсь.
    И Джек ушёл, так и не подав.

    50. Ненависть и презрение

    Один уверенный джентльмен, точная копия мизантропа, обещал Джеку:
    — Вот увидишь, после моей смерти останется только моя ненависть и презрение ко всему миру. Только ненависть и презрение!
    Настал день и тот, кто это сказал, умер, а Джек пошёл кладбище — схоронить его и посмотреть, что после него осталось.
    Пока играла музыка, Джек бродил по кладбищу — искал ненависть и презрение, которые должны оставаться после смерти и при этом рассуждал так:
    «Ненависть — это высшее по силе состояния сознания, основанное на осознанном неприятии чего-либо. А поскольку известно, что сознание — это поочередное незнание, знание, чувство и бесчувствие в неопределённой последовательности, то и ненависть — понятие не определённое. К тому же, известно что такое осознанное неприятие чего-либо. Это зло. Зло как придуманное человеком понятие. Значит основа ненависти — зло. Ненависть по природе своей схожа с ураганом и, значит, ненависть не может длиться долго.
    Презрение — это низшее по силе состояние сознания, основанное на осознанном неприятии чего-либо. И, как придуманное человеком понятие, основа презрения как осознанное неприятие чего-либо — то же зло. А, поскольку известно, что сознание — это поочередное незнание, знание, чувство и бесчувствие в неопределённой последовательности, то и презрение, имея низшее по силе выражение, — понятие более чем не определённое. Природа же презрения — ровное тление. И, значит, презрение как процесс может длиться долго».
    Долго ходил Джек по кладбищу, но так и не отыскал ненависти и презрения среди умерших. И тогда он вернулся к могиле мизантропа.
    — Где же твои ненависть и презрение, — вопросил Джек? — Где? Наверное, умерли вместе с тобой?
    И тут Джек увидел могильный камень, установленный в его отсутствие. На камне мизантропа была высечена надпись: «Ненависть и Презрение». И ничего более.
    — Не может быть, чтобы он оказался прав! — изумился Джек. Ведь прав всегда я! Не может ненависть и презрение пережить человека! — и Джек отправился за инструментом.
    Всю ночь он упорно трудился на кладбище при скудном свете луны. Поэтому получилось немного криво. И наутро текст на камне приобрёл такой вид:
    «Здесь, вместе с Человеком, похоронены его Ненависть и Презрение».
    — Вот так будет правильно! — решил Джек. И устало прибавил: — Хотелось бы верить!

    51. Творчество

    Едучи в вагоне метро, Джек рассуждал о смысле творчества и не заметил, как уснул. Художник творит не для себя, а для общества. Ибо творец только создаёт — в этом его задача. Общество же оценивает творение — в этом его задача. Некоторые художники, когда их спрашивают о чувстве долга перед читателем, перед обществом, гневно восклицают: я свободный художник, я никому ничего не должен, я творю так, как хочу! Желая покончить с этими лицемерными выкриками, Джек вывел общие критерии свободного творчества для всех художников, то есть, творцов.
    — Настоящий художник должен (именно должен!) заставить человека делать три вещи: плакать, смеяться и думать. Только тогда он настоящий художник. Только тогда его творчество будет оценено должным образом.
    — И ещё четвертое, — услышал Джек рядом, — Заставить уснуть над своим текстом.
    Это сказал спящий пассажир с открытой книгой.
    — Странно, — подумал Джек, — Как он может говорить, когда спит?
    Джек приподнял книгу, чтобы прочесть название. Оказалось, это его книга — «Сеансы Джека Смоули». Джек пригляделся к пассажиру. Оказалось — это он, Джек.

На курорте Джек подошёл к человеку, который вслух сочинял стихи:
«Не убило поэта море»
Не убили поэта горы!
А убило поэта слово…» — в этом месте человек задумался.
— Написанное на заборе! — быстро подсказал Джек.
— Уж не вы ли, прохожий, написали это слово на заборе? — недовольно высказал сочинитель. — Проходите, вы мешаете мне слагать!
— Стихи не слагают, милейший! — учил Джек. — Стихи — это послания Бога. Поэт получает их от Высшего Разума в готовом, рифмованном виде — и это доказательство их Божественного происхождения. Таким образом, поэзия — это промысел Божий. Поэт доносит до читателя Божественное послание в полной неприкосновенности, как есть. Но, если вам не дано слышать и к словам из своей головы вы подбираете рифму, то это уже не стихи, а пошлая отсебятина. Господь знает своих поэтов. А вы самозванец, сэр! — неожиданно заключил Джек.
На этом, конечно, дебаты не закончились. И окончательное определение званию поэт Джек Смоули выдал в полицейском участке, куда его доставили за участие в драке. Свои показания он закончил так:
«Поэт никогда не ударит первым!»

  1. Охота

    Альпы. Швейцарской зимней ночью Джек ворвался в шоле городского охотника. Сорвав со стены ружьё, он приказал ему одеться и выйти, а затем погнал в тёмный застуженный лес. Джек гнал охотника до тех пор, пока тот, выбившись из сил, не упал в снег.
    — Кто ты такой? И кто тебе давал право врываться в чужой дом? Чего ты хочешь от меня?! — оскалился охотник.
    — Хочу испробовать на тебе вот это новое ружьё — не зря же ты его покупал? — безучастно объяснил Джек. — Я тебя пристрелю, а потом из твоего черепа изготовлю себе приличный трофей.
    — Ты трус! — захрипел охотник, — Если б не ружьё, если б я мог драться с тобой один на один, ты бы не выжил!
    — Молись, — предложил Джек.
    — За что? Я не понимаю — за что?! — задыхался от бессильной злобы охотник.
    Но Джек был непреклонен.
    — Теперь ты знаешь, что чувствует загнанный зверь перед смертью и о чём он хотел бы тебя спросить, если б мог, — и Джек, прицелившись, выстрелил с двух стволов.
    — Вот что такое охота! — произнёс Джек, брезгливо отбросив ружьё.
    Уходя, он с сожалением подумал: «Как много охотников! И как жаль, что только один из них смог понять».
    При этом Джек с прискорбием отметил, что уже не первый раз забывает вставить патроны.

    53. Причина

    На горе стоял Джек, как всегда, размышлял кое о чём, и бросал камни в воду. А под горой, у озера, сидел какой-то человек. Он не видел Джека, но с радостью считал круги на воде:
    — Раз, два, три, четыре! Раз, два, три, четыре… пять!
    Наконец, Джеку надоело бросать камни и он спустился вниз.
    — Что ты тут делаешь? — спросил, увидев этого человека Джек.
    — Пытаюсь понять причину волнения воды, — объяснил незнакомец.
    — Ну и что ты понял? — поинтересовался Джек.
    — Я видел — это круги на воде колышат водную массу, — такой был ответ.
    — Ты всего-навсего видел круги на воде, но не саму причину, — объяснил Джек. — На самом же деле это камни были причиной волнения воды, это от них шли круги. Но бросал эти камни я. Значит, это я — настоящая причина. Просто ты меня не видел — потому что я был выше.
    В этот момент к Джеку незаметно подошёл некий благообразный старик и этот старик спросил у него:
    — А зачем ты бросал в воду камни?
    Джек удивился, но честно ответил:
    — Вообще-то, я задумался — хотел понять причину возникновения этого мира.
    — И для этого ты бросал в воду камни? — хихикнул старик.
    И спросил он у Джека:
    — А ты видел круги на воде от своих камней?
    — Нет, с того места, где я находился, их не видно.
    — А я видел вас обоих, — уверил старик, — И твои круги на воде тоже, Джек.
    — Потому что ты был выше? — попробовал догадаться Джек.
    — Нет, просто я смотрел со стороны, — объяснил старик и удалился. А тот, кто считал круги на воде и не видел причин, спросил:
    — Что это было?
    — Объёмное мышление! — догадался, наконец, Джек.

    54. Зависть

    В душных джунглях Амазонки Джек изучал поведение разноцветных попугаев. Он видел с каким вожделением невзрачные самки попугаев заглядывались на роскошное оперение самцов.
    — Интересно, что они чувствуют, разглядывая эти перья? — рассуждал Джек. — Неужели зависть? Именно! Ведь в данный момент самки попугаев наблюдают то, чего у них нет, но то, чего бы они хотели. Ага! — воскликнул Джек, — Теперь-то я понял. Но, тогда зависть — это не только человеческое чувство, раз оно свойственно и птицам. Какой же отсюда следует вывод? А такой, что это вообще свойство разума — завидовать. Ведь и попугаи сколько-нибудь разумны. Для чего же Создатель наделил нас таким свойством — завидовать?
    И тут на дерево влезла обезьяна. Она принялась хихикать, чесаться, корчить рожи, а в конце и вовсе выставила Джеку свой отвратительный малиновый зад.
    — Вот я смотрю на это и не завидую, — вслух думал Джек. — А почему? Ведь не потому, что у меня нет такого зада, а потому, что мне такой не нравится. Значит, зависть — это ещё и эстетическое чувство. Вот и перья попугаев тому подтверждение.
    Джеку захотелось надёргать их несколько штук для украшения шляпы, но попугаи в руки не давались.
    А в это время из зарослей вышел голый индеец с большой дубиной. Он очень близко подошёл к Джеку и стал внимательно разглядывать его одежду, особенно, шляпу.
    «Завидует», — решил Джек, — «Ему не хватает шляпы».
    — Если хочешь — возьми, — и Джек дружески подарил ему свою ковбойскую шляпу.
    Но за первым индейцем появился второй, тоже с дубиной, потом третий, четвёртый, пятый… и все они завидовали и у всех у них, в отличие от Джека, чего-то не хватало… А, когда последнему Джек передал нижнее бельё, индейцы сообразили, что завидовать больше нечему и с миром удалились. Вот так Джек оказался голым в лесу. И только тогда, вспоминая свою одежду, Джек понял, наконец, что такое зависть.
    — Никакое это не чувство! Зависть — это то, чего у меня нет. То есть, зависть это то, чего нет. Но для чего же, всё-таки, Создатель наделил нас таким свойством — завидовать? — размышлял Джек, подыскивая, из чего бы изготовить дубину понадёжнее.

    55. Жадность

    О мёртвом сказали: он был жаден до жизни и любил её больше других. И Джек призадумался: не в этом ли заключается принцип жадности — любить больше других?
    Один, например, больше, чем другие, любит поесть — и его называют обжорой.
    Другой, больше, чем другие, любит деньги — и его называют скрягой.
    Третий больше, чем другие, любит свою жену — и его называют ревнивцем.
    И все трое жадны. Услышав слово «жадность», люди представляют жабу. Существо низкое и противное. И жадность люди считают таким же чувством — низким и противным. Но почему? Ведь в основе жадности лежит такое высокое и прекрасное чувство — любовь! Очень просто. Люди, как всегда, ошибаются. Потому что жадность — это, всего-навсего, избыток любви.
    Джек попытался представить себе животное, которое могло бы лучшим образом символизировать избыток любви, то есть, ту же самую жадность. Думал он, думал и придумал: человек!

    56. Сон

    В Техасе Джек искал красные мухоморы для русского борща, но не нашёл и отправился за ними в Мексику. Там, среди кактусов, обнаружил их с десяток. Зная, что не все мухоморы являются съедобными, Джек решил сначала попробовать один. Через минуту перед ним возник индеец во всём белом.
    — Салют, конкиста Джек! Меня зовут Дон Хуан Кастанеда. Я инструктор по прыжкам в пропасть. А это — Орёл. — Дон Хуан указал пальцем в небо. — Те, кто умирают, становятся его пищей.
    Джек посмотрел вверх и в этот момент на его шляпу упало нечто длинное и белое, плохо пахнущее. «Гуано!», — подумал Джек.
    — Нет, — прочитал его мысль Дон Хуан и объяснил: — Это эманация Орла. Так он тебя отметил. Теперь ты — новый видящий. Сейчас мы с тобой прыгнем в пропасть и ты всё узнаешь. Но сначала я тебя проинструктирую.
    — Но я не хочу! — испугался Джек.
    — Ты, как новый видящий, уже осознал тщетность борьбы за власть над своими ближними, нелепость чувства собственной важности и всё остальное, — продолжал Дон Хуан, не придавая значения таким мелочам как страх смерти. — Это значит — ты воин! Воин должен прыгнуть в пропасть в состоянии нормального осознания. Если ему не удастся стереть мир повседневности и собрать другой мир до того, как он достигнет дна — он погибнет. Ты должен заставить этот мир исчезнуть. Но при этом остаться самим собой. Для новых видящих знание этого означает отказ от того, чтобы стать пищей Орла. И это означает получить абсолютную свободу, которой, конечно, в нашем мире не бывает. Зато она есть в других мирах и, может быть, ты туда попадёшь.
    — Но я не желаю абсолютной свободы! И других миров! — протестовал Джек.
    — Поздно, Джек. Ты воин на пути знания!
    Дон Хуан толкнул Джека и Джек стал падать в пропасть, которая оказалась сзади, а Дон Хуан остался наверху.
    Летя в бездну, и, помня наставления Дона Хуана, Джек первым делом принялся стирать мир повседневности из своей памяти. Но оказалось, что этот мир тесно связан с историей человечества. Тогда Джек взялся стирать историю человечества. Для этого он стал прокручивать её в обратном направлении — все эти небоскрёбы, научные достижения, войны, конкистадоров, крестоносцев, колизеи, амфитеатры, обезьян, мамонтов, динозавров, вулканы, метеориты, твердь и воду, пока не добрался до последнего — до слова. И это слово было Бог. И вот тогда Джек по-настоящему испугался и осознал, что полностью стёр старый мир. Теперь ему предстояло собрать другой. А каким он должен быть, этот другой мир, Джек понятия не имел. Вокруг него ничего не было, одна пустота. Из чего он будет собирать другой мир? Ведь ничего нет! И тут Джек вспомнил о мухомуре в руке. Джек откусил от него — и проснулся. Он лежал в Мексике, на мухоморной поляне, среди кактусов, перед ним стоял Дон Хуан, весь в белом, и, тоже, с мухомором в руке.
    — Вот мы и встретились в другом мире. В твоём, Джек! — поздравил его Дон Хуан. — При этом ты остался самим собой.
    — Какой же он другой? Да тот же самый мир! Те же кактусы и мухоморы. И тот же Орёл над нами. А почему ты не прыгнул со мною в пропасть, Дон Хуан? Ты струсил? — возмутился Джек.
    — По средам я в пропасть не прыгаю, конкиста Джек. Извини, но я об этом вовремя вспомнил. И ты ошибаешься — это другой мир.
    Сказав так, Дон Хуан откусил от мухомора и исчез — вместе с кактусами, Орлом, мухоморной поляной и Мексикой. А Джек проснулся в собственной кровати. Убедившись, что он тот же самый и, что сегодня среда, Джек попытался выдать определение сна:
    — Сон — это процесс создания другого мира.
    Вот что у него получилось. И больше ничего.

    57. Симуляция

    На первый всемирный конгресс симулянтов в Страссбурге Джека не пригласили. Поэтому он приехал сам и записался в прения. Сначала на кафедре выступал профессор из Оксфорда, который довольно высокомерно утверждал, что мир, в котором существуют люди, планеты, звёзды, инопланетяне и, даже одесские евреи, на самом деле выдуман неким гигантским суперкомпьютером, который, в свою очередь, был придуман некими конкретными сверхчеловеками. И всё происходящее на 99, 9% вероятности — это ни что иное, как их задуманный сценарий, выполняемый на молекулярном уровне сверхпрограммой грандиозного компьютера. Одним словом — большая глобальная симуляция. Это, как бы, то, что кажется, но, чего на самом деле нет. И никакие, значит, люди не люди, а просто симулянты. И Бога нет и ничего, в сущности, нет, а есть только видимая всеми симуляция всего. При этом тех, кто это придумал не видно — потому, что им не нужно. Это как сон, где всё придумано и всё продумано. И, если, например, человек родился — это симуляция. А, если умер — тем более симуляция. А уж жизнь это вообще банальная симуляция бытия. В доказательство приводились огромные цифры: десять в тридесятом квадрате куба! Мол, компьютер с такими цифрами может всё. Но самое основное доказательство профессор из Оксфорда предъявил в конце. Он сказал: вот если я своими глазами вижу страшную автомобильную аварию, то это, можно сказать, происходит не со мной, это просто симуляция, ничего в этом страшного нет. И свидетели этой аварии тоже придуманы, на самом деле их нет.
    — Даже эти аплодисменты, — прибавил он, — Которые я сейчас услышу в подтверждение моей теории — их нет!
    Тем не менее, получив сполна не только аплодисментов, но и оваций, профессор помпезно покинул кафедру. За ним скромно вышел Джек.
    — Чтобы до вас всё-таки дошло, что с вами происходит и откуда что берётся, — завёлся Джек, — Нужно вернуться немного назад — к началу начал. Я хочу вам показать, чем располагал Создатель, прежде, чем сотворил этот мир. И вобще, с чего всё начиналось. Так вот, ничего у Создателя не было. Ничего. Вы понимаете это слово? Ни-че-го! Кроме вот этого, — и Джек выложил на стол красное яблоко.
    — Вот, — показал он, — Одно яблоко. Одно! С чего всё и началось. — А потом было так, — Джек извлёк из заднего кармана свой знаменитый перочиный нож и разделил им яблоко пополам.
    — Все человеческие науки ложны и неправильны, потому что основываются на цифрах. А где вы видели в природе цифры? Их нет. Их придумал человек, потому что ошибался. Например, учёные считают, что два больше чем один, хотя больше единицы числа быть не может. Вы же сами видите — вот две половины яблока. Две! И каждая из них меньше, чем это одно яблоко, — и Джек сложил вместе обе половины: — Значит, два меньше, чем один.
    — Это профанация! — выкрикнул профессор из Оксфорда, — Разве не понятно, что каждая половина — это одна вторая от единицы, а одна вторая, конечно, меньше, чем единица. Но два-то больше!
    — А откуда взялось два? Ведь было только одно яблоко, — напомнил Джек. Из него одного все и произошло. Всё произошло из единицы, понимаете? Так как же двойка может быть больше единицы, если является только частью её? Дальше будет ещё интереснее, — пообещал Джек и разделил каждую половину яблока ещё пополам.
    — Оказывается, чтобы разделить — нужно умножить.
    Джек продемонстрировал залу четыре части яблока.
    — Деля, на самом деле умножаем! Ведь количество частей умножилось. Значит, деление — это умножение. Вы же сами видите.
    — А теперь, чтобы умножить, нужно разделить! — и Джек разрезал каждую часть яблока ещё пополам.
    — И выходит, что умножение это на самом деле — деление! Поэтому математика — ложная наука, противоречащая сама себе. Но я, не смотря на это, всё же, продолжу дело нашего Создателя, — решился Джек и стал усердно крошить ножом части яблока, деля и умножая.
    Потом он показал удивлённой аудитории мелко нарубленную массу:
    — Вот так образовался хаос!
    И добавил к тому:
    — А это уже больше напоминает наш несовершенный мир, не правда ли? Но, погодите, ведь это был ещё не мир. Далее Создатель сделал так, — Джек, размахнувшись, ударил по куче накрошенного яблока.
    Он особо не целился, но почти вся эта масса, вылетев в зал, осела на физиономии профессора из Оксфорда.
    — Это хулиганство! — возмутился профессор.
    — Я тоже так думаю! — подхватил Джек, — Что Мир был сотворён из хулиганских побуждений.
    В большинстве своём научные сотрудники доверяют фактам, но отнюдь не собственным глазам, поэтому вскоре и послышались многочисленные требования немедленно вывести Джека из зала. Вся аудитория поднялась с мест, однако, персонально выводить оказалось некому. Джека только опасливо сопроводили на улицу и то, после того, как он нечаянно опрокинул кафедру.
    Выезжая со стоянки, Джек опять же, нечаянно, зацепил своим ржавым «Фордом» дорогой автомобиль профессора, а когда тот взволнованно подбежал с претензиями, Джек ответил его же словами:
    — Если вы своими глазами видите страшную аварию, то, скорее всего, это происходит не с вами. Это просто симуляция и ничего в этом страшного нет.
    — Как, а свидетели, они же видели?! — цеплялся профессор.
    — Они тоже придуманы и поэтому их нет, — объяснил Джек, опять же словами профессора. — Ведь симуляция это то, что кажется, но чего на самом деле нет.
    С этими словами Джек и покинул первый всемирный конгресс симулянтов.

    58. Провидение

    В секретной лаборатории Силиконовой Долины Джек Смоули читал лекцию будущим компьютерным гениям:
    — Вот, допустим, студент, ты стоишь перед каким-то важным выбором и у тебя есть варианты. Скажем, ты прикинул по себе, что их максимум сто шестнадцать. Так ты думаешь, что получил всю свободу выбора? Нет, брат, ты получил только те варианты, которые доступны тебе. И вот такую свободу выбора ты, котёнок, считаешь неограниченной? Ты считаешь, что выбираешь сам? Впринципе, их миллион, этих вариантов, но тебе досталось только сто шестнадцать. Чтобы понять разницу, раздели сто шестнадцать на миллион. И получишь ноль, ноль ну и ещё несколько центов. Вот настолько ты выбираешь сам!
    Другой пример, очень похожий на жизнь — игра в покер. Кто тебе раздаёт карты? Ведь не ты же сам, а крупье. Но, даже, если сам берёшь из прикупа, то ведь никогда не знаешь, что вытащишь — туза или вальта. При этом твой выбор слеп. И, значит, тоже — не свободен!
    И ещё о вариантах. Кто укажет мне хоть на одного человека, который смог осуществить свой выбор посредством хотя бы двух вариантов одновременно? Ну, такой пример: некто стоял на перепутье, не знал куда идти и пошёл одновременно налево и направо? Молчите? Правильно! А где тут у вас плевательница? Обычно я использую её как пепельницу.
    Джек достал сигару и, прикурив её от микрофона, продолжил:
    — Человек обречён выбирать и это записано в моей Декларации. Обрекать — значит заставлять. Поэтому выбор человека как понятие — условен. А раз так, то уже ни о каком самостоятельном выборе речи идти не может. Ты на самом деле веришь в иллюзию выбора, а не в сам выбор. Тем более, что где-то там уже просчитали дозволенные тебе сто шестнадцать вариантов. Да так, что, если ты выберешь любой, это не испортит программу. Но, когда такое происходит с твоим выбором, то на простом языке это звучит просто: лопай что дают! Вот это и есть настоящий принцип выбора. У заключённого в тюрьме тоже есть выбор: он может есть сегодня баланду, а может и отказаться. Так я хочу спросить, это называется человек выбирает сам?
    Теперь! Если человек не может выбирать самостоятельно, то очевиден простой вывод: ему это кто-то не позволяет. Кто не позволяет — узнаете в конце. Однако, заметьте: не позволять и управлять — суть одна. Вот поэтому человек и выполнен как техническое устройство — чтобы им можно было управлять.
    Но, если кто-то управляет чем-то или кем-то — то это уже процесс. Каждый процесс имеет свою программу, а программа состоит из элементов. В данном случае управляемый элемент, записанный в программу, это каждый из вас. Вот это и есть принцип предопределения событий или же Провидение. Ты — элемент программы, Ты — элемент Провидения. И все доступные тебе варианты выбора и отсюда — события — записаны наперёд. Судьба каждого человека, то есть, последовательная цепь предусмотренных выборов, тем более записана наперед — потому что завязана с другими судьбами.
    Конечно, Провидение допускает незначительные отклонения, но и они предусмотрены и записаны наперед. А кто всё это устроил и просчитал, как я и говорил, узнаете в конце. Правда, тогда, я не уверен понадобиться это вам или нет. Впрочем, как и сейчас. Ибо… ну, узнаете вы. Ну и что? Что вы сможете изменить? Ничего!
    В образовавшуюся после такой мысли паузу из первого ряда аудитории вырвался лысый джентльмен:
    — Это же мои слова! Это же моя лекция о Супперкомпьютере в Страссбурге!
    — Аааа! — припомнил Джек, выходя из кафедры. — Профессор общей симуляции! Очень кстати для показательного примера. Не хотите ли сигару?
    — Я не курю! — отмахнулся профессор.
    — Провидение не спрашивает. Провидение предлагает! Я и не спрашивал, курите вы или нет? Я предложил вам сигару. И теперь перед вами стоит выбор: принять или нет. Так, что вы выбираете? — коварно улыбнулся Джек.
    Профессор открыл было рот, чтобы отказаться, но поздно. Джек уже вставил туда горящую сигару. Правда, в спешке получилось, что не тем концом. О чём впоследствии Джек и вспоминал с неприятностью. Он даже хотел извиниться, но профессор покинул помещение быстрее. Через пару минут, когда аудитория успокоилась, Джек снова занял место на кафедре.
    — На чём это мы остановились? Ах, да! Между симуляцией и Провидением нет ничего общего. Симуляция — это видимость происходящего. Провидение — это само происходящее. Это данная нам жизнь и события. Никто и ничто не может помешать Провидению. Вы сами видели: что должно было произойти, то и произошло!

    59. Уважение

    — Уважение — это видимое отношение малого к большому, — выдвинул первоначальное определение Джек. — Вот, например, слон. Я его уважаю. Но другой, тот, кто больше слона, скажем, жираф, может слона не уважать. «Кроме того», — напомнил себе же Джек, — «Ты забываешь о качестве. Ведь и малое может превосходить большое».
    — Например, вундеркинд — он ведь меньше тебя, этот начитанный мальчик, а знает больше. Разве ты его не уважаешь? Уважаю, уважаю, — согласился, Джек. — Но при этом он вырастает в моих глазах, а сам я уменьшаюсь. Таким образом, первоначальный смысл определения уважения не изменился. Он, конечно, не изменился, — прикинул Джек, — А всё же, пришлось кое-что пояснять дополнительно. Определение же, как таковое, не терпит пояснений. Поэтому необходимо произвести коррекцию. Попробуем так:
    Уважение — это субъективное отношение малого к большому.
    Да, но теперь пропала видимость — самое главное. Так вернём же её на место. И получим:
    Уважение — это субъективное видимое отношение малого к большому.
    В принципе верно, но звучит не классически. Так упростим ещё. «Субъективное видимое» — это и есть субъективность. И теперь получим:
    Уважение — это субъективность отношения малого к большому.
    — Вот так! Обезличено! Теперь не только люди, но и планеты могут уважать друг друга.
    Однако, следующая мысль Джека ужаснула: что же тогда такое объективность отношения малого к большому?
    Долго Джек размышлял, но так и не пришёл к окончательному ответу. А предварительный вывод, всё же, озвучил: такого не бывает

    60. Нежность

    — Если вы Джек Смоули, — окликнул Джека клерк в главном почтовом департаменте Нью-Йорка, — То вам письмо до востребования!
    — Да, Джек Смоули это я, — подтвердил Джек, предъявив паспорт. — Посмотрим же, что мне пишут из Страны Утренней Свежести, — и тут же распечатал письмо с корейским штемпелем. Оно было написано какими-то детскими неровными буквами:
    «Мой милый Джек! Прости за то, что пишу тебе. Это письмо я отправляю до востребования. Ведь ты не оставил адреса. Мой милый Джек, неужели ты забыл меня? Это я, твоя Ким Се. Ты называл меня Кимасё, помнишь? Что с тобою, Джек? Где ты? Два года прошло с тех пор, как ты уехал. Ты обещал вернуться и забрать меня с собой, в Америку. Два года, будто без тепла. Мне холодно без тебя, Джек. Я не хожу по улицам, всё сижу дома. Но иногда я навещаю Белый парк — то место, где мы с тобой познакомились. Помнишь, Джек, нашу скамейку? Мы сидели и наблюдали, как играет котёнок с сухим листиком. Как было хорошо! Ты сказал: «Посмотри на него. Он счастлив. Вот, оказывается, и всё, что нужно для счастья — сухой листочек, упавший с дерева. Как это просто! А мы ищем золото, машины и дома. Лжём друг другу и завидуем. Придумываем…». И ты обнял меня. Помнишь, Джек? Я влюбилась в тебя сразу. И потом были две недели нашего счастья. Ты говорил, что я самая нежная и красивая. Ты сказал, что нашёл, наконец, то, что искал и, кроме меня, тебе ничего больше в жизни не нужно. Ты целовал мои волосы и говорил, что они пахнут нежностью. Ты называл меня сухим листочком… А потом ты сказал, что нужно уезжать. Я думала, что не переживу этот день. Как я плакала… Но ты обещал скоро вернуться за мной. Ведь ты обещал? Мой милый Джек… два года! Ты подарил мне крестик из магнетита. Чёрный блестящий крестик — он всегда на мне, хоть я и не христианка. А ещё ты забыл свою рубашку. Я стираю её каждую неделю. И, чтоб она хоть как-то пахла тобой я плачу в неё… Я надеваю её каждую ночь. Так мне кажется, будто ты меня обнимаешь… А наш котёнок вырос. Я назвала его Джеком. Теперь это уже взрослый кот. Красивый и сильный и ещё умный. Как ты, Джек. Я с ним говорю и он всё понимает. Но по ночам он покидает дом — уходит к подругам. А утром, возвращаясь, забирается в постель и целует меня. Я боюсь за него. Вдруг его кто-нибудь украдёт? Ведь он такой красивый.
    Джек! Может, ты уже забыл свою Кимасё? Может, ты женился на другой? Господи, когда я думаю об этом, мне хочется стать маленькой-маленькой, найти сухой листик, завернуться в него и куда-нибудь спрятаться, чтобы меня никто никогда не нашёл. Как больно ждать!
    Где ты, Джек? Возвращайся скорей. Я приготовлю тебе наш праздничный обед «дё-дё».
    Джек! Даже, если ты женился, не бросай меня, Джек. Я согласна жить где-нибудь поблизости, но, лишь бы видеть тебя, хоть иногда, лишь бы знать, что ты где-то рядом.
    И, знаешь, Джек, я уже боюсь сказать это вслух: я люблю тебя. Я боюсь! Но я тебя люблю, Джек. Навсегда. Навсегда-навсегда! Пожалуйста, ответь — где ты?
    Твоя Кимасё.»
    — Нежность — это… нежность — это… — Джек ещё раз произнёс это слово — нежность. Но дать определение этому чувству так и не смог — мешали слёзы. Он вернул письмо клерку, сказав, что это ошибка.
    — Как, ошибка? — не понял клерк. — Ведь Джек Смоули — это вы?
    — Да, это я, — подтвердил Джек. — Но я никогда не был в Стране Утренней Свежести.

    61. Свет и тьма

    Продираясь между небоскрёбами Манхэттэна, Джек возвращался в отель и при этом ещё пытался созерцать Вселенную через редкие дыры в небе. Виделась ему такая картина: огромная чёрная пустота, а в ней двигаются и сталкиваются светящиеся объекты — звёзды.
    — Скопления звёзд! — уточнил Джек. — Звёзды, светясь, показывают свою форму. А то, что имеет форму, человек понять может. Я знаю точно: форма — это геометрия, а геометрия — это границы. Существует же и то, что внутри самой формы и, чего не видно сразу, но что, также, можно понять из-за того, что оно имеет границы. То есть, это содержание. Форма — это внешнее, содержание — это внутреннее. Отсюда можно предположить, что содержание определяет форму. А может быть и наоборот — форма определяет содержание. Но гораздо вероятнее, что эти понятия являются взаимоопределяющими. По двум этим понятиям-признакам мы можем определить объект. Иначе говоря, мы его поймём. Но как понять пустоту? Ведь она не имеет формы. В пустоте, между тем, содержаться объекты, которые должны придавать ей форму. Но как раз формы пустоты мы и не видим. Мы видим, как ни странно, только содержание пустоты, именно звёзды. И они могут определять форму пустоты, но, почему-то, не определяют.
    — Вот что никак не может дойти до человека — отсутствие границ как отсутствие формы, — понял Джек. — И кто-то ещё смеётся: ты мыслишь формально! Да, я мыслю формально. А как ещё мыслить человеку? Пусть же тот, кто мыслит не формально, объяснит мне что такое бесконечность?
    Тут, похоже, из космоса, пришла Джеку следующая двоякая мысль: если содержание определяет форму, то, значит, свет определяет тьму; если форма определяет содержание — значит тьма определяет свет.
    — Получается, что так или иначе тьма и свет определяют друг друга. И можно представить себе свет без тьмы, — Джек сконцентрировал внимание на уличном фонаре. И тьму без света, — Джек заглянул в тёмный подвал.
    — Но могут ли они существовать по отдельности? Не могут! Потому что звёзды и пустота это одна связанная система. И пока для меня лично не имеет значения что из них является формой, а что содержанием, — решил Джек.
    В этот момент случилось необычное: везде выключили свет. И выключили странно — Джек вообще ничего не видел. Ни звёзд, ни луны, ни фонарей, ни улиц, ни домов, ни машин. Кромешная тьма! И полнейшая тишина.
    — Что это?! — испугался Джек. — Я ведь не просил!
    Джек боялся сделать шаг, испугавшись собственных мыслей. Он попробовал унять их, но без мыслей стало ещё страшней. «Думать!» — приказал себе Джек и после заметил слабое свечение, исходящее от его головы. Он стал думать чаще и свечение усилилось.
    — Ага! — понял Джек, — Это светится разум!
    И он двинулся в путь, освещая себе дорогу мыслями. Впереди показался огонёк, потом ещё один, потом ещё и потом их стало много. Много огней в темноте! И все они двигались.
    — Значит, я не один, — успокоился Джек.
    Но вдруг он наткнулся на не освещённого человека — тот просто стоял на дороге.
    — Ты, брат, думай! — посоветовал ему Джек, — А то тебя не видно.
    А сам пошёл дальше, соображая по пути, кто бы это мог устроить сегодня такую курьёзную иллюстрацию Вселенной? Ведь теперь, не взирая на материи, очевидно, что свет — это разум, а тьма — обитель разума. В ту же секунду снова повсюду включился свет и Джек увидел, что стоит у порога своего отеля. Он вошёл, включил телевизор и оттуда ему сообщили, что сегодня среда.
    — Ах, да, — вспомнил Джек, — Среда! День великих открытий. А, может, и ночь.

    62. Логика

    — Я, конечно, и сам пользуюсь логическим мышлением, — согласился Джек, обращаясь к даме. — Но, давайте же ответим на этот вопрос: что такое логика? Или логическое мышление. Это путь или движение мысли от одной установленной точки к другой подобной точке. Как, например, ходьба по шпалам, — сравнил Джек. — При этом можно с уверенностью предположить, что придёшь к вокзалу. А, идя от одного фонаря к другому, непременно придёшь на электрическую станцию. То же и с запахами — следуя за дурным, придёшь к туалету, а, следуя за приятным, попадёшь в ресторан или, в крайнем случае, к женщине. Во всех этих случаях результат предсказуем. Поэтому такое мышление называют ещё правильным и оно приводит к предсказуемому результату. Но такое мышление редко приводит к открытию — именно из-за предсказуемости результата. А бывает и так, что человек, пользуясь логическим мышлением, выглядит глупо.
    Джек объяснил всё это одной симпатичной попутчице — Фирюзе из Коканда, путешествуя в купе Восточного Экспресса. Но та, имея степень бакалавра, не согласилась с определением. И, даже, не попыталась опровергнуть. Напротив, Фирюза обвинила Джека, не закончившего даже колледж, в общей профанации наук.
    — Вы, — подала Фирюза, — Воображаете себя мудрой совой, но почему бы вам не удовлетвориться более подходящей ролью серой вороны?
    — Потому что существуют глупые куры, вроде вас, — отбил Джек.
    — Как? Но это же не логичный ответ! — протестовала дама с учёной степенью.
    — А вы и в оскорблениях ищете логику? — смеялся Джек. — Вот это, действительно, глупо.
    На этом дама с учёной степенью отвернулась от Джека.
    — Что ж, это логично, — согласился Джек.
    И отвернулся от дамы.

    63. Принцип наказания

    В провинции Гуан Чжоу судили Джека Смоули.
    — Вы узнаёте эту обезьяну? — спросил Джека китаец в парике судьи.
    — Да, узнаю, ваша честь, — подтвердил Джек.
    — А этого человека? — судья указал на обычного китайца.
    — Почти нет, — отвечал Джек, объясняя это тем, что все китайцы похожи на Мао Дзе Дуна. Но, если бы этот китаец хромал, тогда бы он точно его узнал, а вот каждая обезьяна оригинальна.
    Обычный китаец оказался свидетелем и судья закрепил этот факт ударом киянки по медному горшку, а потом передал слово обвинителю. Речь последнего сводилась к тому, что обвиняемый иностранец Джек Смоули, совершил действия, приведшие к полному разрушению исторического храма Великого Будды. Кроме того, Джек Смоули обвинялся в физическом издевательстве над обезьяной. По двум пунктам обвинитель требовал наказания для Джека в виде пожизненного заключения в бамбуковом сарае. Потом слово предоставили свидетелю. Тот вспомнил, что целый месяц копил пол юаня, чтобы купить банан для священного животного, а этот большой американец зверски избил маленькую несчастную обезьяну, отобрал у неё банан, а потом разрушил великий храм. Сама же эта обезьяна, при виде Джека пугливо забившаяся в угол, давать показания отказалась, поэтому судья и передал слово Джеку.
    — Ваша честь, — начал Джек, — Прежде всего, хочу отметить наглость обезьян, всяческими способами издевающихся над чувствами туристов и верующих. Кроме того, они на глазах у всех воруют. Причём, воруют безнаказанно. А почему, знаете? Потому что их никто не наказывал! Теперь я расскажу, что произошло на самом деле. Возле этого ветхого строения, которое вы называете великим храмом, я среди прочих увидел предполагаемого свидетеля и вот эту обезьяну. Она пыталась выкрасть у него из кармана банан, а я схватил её за руку. Дальше я хочу, чтоб запомнили все: любое преступление так или иначе должно быть наказано. В этом и заключается принцип наказания — непредотвратимость! Зная же, что судить обезьяну вы не станете, я наказал её сам — то есть, высек несколькими розгами, чем подтвердил в реальной жизни принцип наказания. А дальше сложилась банальная ситуация — преступник затаил месть. И, когда я спускался по ступеням, эта обезьяна, подкравшись сзади, подставила мне ногу. Подлая подножка, ваша честь! Я упал и, скатившись по ступеням, сломал один из гнилых столбов, поддерживающих фронтон. Фронтон завалился, потащив за собой крышу, и оказалось, что без неё стены стоять не могут. Таким образом поднялась пыль. Вот и всё. Я призываю вашу честь, прежде, чем вы примете решение, помнить, что закон — это голова, но судья — это мозги. И прошу также помнить, что, прежде, чем воплощать в жизнь принцип наказания, то есть, его непредотвратимость, нужно сначала правильно установить виновного.
    Вдохновлённый речью Джека, судья вынес вердикт: Джека Смоули полностью оправдать; обезьяну, уже испытавшую на себе принцип наказания, отпустить, а виновным в непреднамеренном разрушении храма признать свидетеля, который принёс с собой банан, с которого всё и началось. Так же суд постановил обязать виновного восстановить храм за свой счёт. Бедный китаец лил слёзы, а Джек утешал его, научая как за две недели восстановить храм при помощи скотча.

    64. Глупость

    Глупец стоял перед лужей, намереваясь бросить в неё большой камень, чтобы брызги полетели не только на него, но и на прохожего. Джек, издалека видя эту задумку, тем не менее, курса не изменил. И, когда глупец уже занёс камень над своей головой, Джек предупредил его:
    — Невнимательность — первый признак глупости!
    Может, именно это вовремя озвученное замечание скорректировало прицел, ибо, глупец промахнулся. Камень упал ему на ногу и глупец заскрипел от боли.
    — Цель любого замысла – получение! — прокомментировал наблюдение Джек, — Но в данном классическом случае задуманное получение оказалось не достигнутым. И таким образом, я вывожу классическое же определение глупости: глупость — это напрасная работа мысли. Сопряжённая с непредсказуемыми последствиями, — прибавил уточнение Джек.
    Глупец же, слыша такое, посылал Джеку проклятия и ругательства. Но Джек его успокоил. Он сказал, что промахнуться может каждый. А потом, сравнивая физические данные глупца и свои, сделал ещё один важный вывод:
    — Глупцы — обычные люди. Такие как я.

    65. Невнимательность

    Однажды и Джека поймали на невнимательности. Дело было так. В трамвай вошёл человек с аккордеоном и объявил:
    — Внимание! Сейчас я буду выступать!
    Затем он показал свои страшные руки и начал объяснять шрамы на них:
    — Вот эта дыра от медвежьей пули, а этот рубец от топора. Вот тут кусок мяса выхватила акула, а эта прореха от двуручной пилы; здесь меня укусила гадюка, этого ногтя у меня вообще никогда не было, а этот шестой палец вырос из бородавки. Вот в этом большом пальце вдета стальная спица и поэтому он не сгибается. Тут у меня след от крышки рояля, а здесь проехал каток. Левая рука у меня меньше, чем правая — согласен, но она такая с рождения и мне обещали её вытянуть, после того как удалят перепонку между средним и указательным пальцем.
    — Как же ты будешь играть такими руками? — удивился Джек.
    — А кто сказал, что я буду играть? — нагло хохотал человек с аккордеоном, — Я сказал так: «Внимание! Сейчас я буду выступать!» И я выступил, чёрт возьми! Теперь гони монету!
    Джек полез в карман, но там оказалась всего одна купюра.
    — Ладно, пойдёт! — поморщился рукоурод и забрал у Джека сто долларов.
    — Странно, — недоумевал Джек, — Ведь я слушал внимательно.
    — Когда? — снова засмеялся человек с аккордеоном.
    Этот вопрос помог Джеку понять, что всегда быть внимательным не возможно. Это открытие, после того как Джек расстался со ста долларами, повлекло за собой ещё одно открытие: как дорого мы расплачиваемся за свою невнимательность!

    66. Дурак

    Как-то раз, Джек забыл, что он дурак и принялся рассуждать:
    — Для человека, то есть, для его сознания, весь окружающий мир является пространством внимания. Пространство внимания состоит из предметов внимания, которые определяются одной из четырёх категорий сознания: знанием или незнанием, чувством или бесчувствием. Определённые же сознанием предметы внимания, образуют внутренний мир человека, соответствующий внешнему, и этот внутренний мир внимания называется памятью. Таким образом, память, располагаясь в области сознания, является частью его. Сознание человека работает постоянно и без потерь. Результат работы сознания — мысль. А мысль — это уже действие. Считается, что человек — существо коллективное и действует в обществе себе подобных. Каждый должен быть как все, то есть, подобен обществу. Не подобный обществу внутренне или внешне, считается дураком. А как в жизни? Неподобие видно или его нужно доказать?
    — Возьмём самый сложный пример — меня, — предложил Джек. — Например, я дурак. Но молчу и одет прилично. Как же общество узнает, что я дурак? Ну, прежде всего, нужно обратить на себя внимание и совершить какой-нибудь дурацкий поступок.
    И Джек стал кричать повсюду, что он дурак. Люди смеялись и легко видели в Джеке дурака, даже те, кто его знал. Выяснилось при этом — дураком стать легко, стоит только назваться. Также выяснилось: над дураками смеются. А, значит, издеваются. И тогда Джек взялся за пример полегче — стал называть дураками других. Картина резко изменилась. Дураком быть никто не соглашался.
    — Странно, — не верилось Джеку, — Где же они? Ведь должны быть!
    Но из тех, кого Джек назвал дураком, одни отвечали «сам дурак!», другие просто молчали, третьи требовали доказательств, а с одним Джеку пришлось подраться. И никто уже не смеялся. И никто не ответил Джеку «я не дурак».
    — Вот оно в чём дело! — догадался Джек. — Все они дураки, раз не отрицают этого. То есть, каждый человек — дурак, только это скрывает. А что же тогда делать с внутренним и внешним подобием обществу?
    — Полагаю, об этом нужно забыть, — решил Джек. — Но помнить что забыл. Ведь для этого и существует память.
    И тогда Джек вспомнил. Что он, как и все.

    67. Молчание

    «Если хочешь по-настоящему учиться у мудреца — ищи у него ошибки», — написал Джек на песке. «Ибо суть мудрости — избежание ошибки. Таким образом, ошибка — основа мудрости. А не мудрый ум, как полагают некоторые. И всё начинается с ошибки. Не будет ошибки, не будет и мудрости, не будет и мудрецов». И приписал Джек там же, на песке: «А, если мудрецов много — ищи много ошибок!»
    Ибо в Палестине стояла скамейка. На скамейке сидели четыре старика и над их головами Джек прочёл надпись: «Обыкновенные мудрецы». Решил Джек начать, как положено, с ошибки и спросил:
    — Что вы знаете, обыкновенные мудрецы?
    Мудрецы молчали. И это было мудрое молчание. Потом спросил их Джек:
    — Чего вы не знаете, обыкновенные мудрецы?
    Мудрецы так же мудро молчали.
    «Как же уличить их в ошибке, если они молчат?» — досадовал Джек.
    И понял он тогда, что молчащих мудрецов уличить в ошибке не возможно. Тогда же Джек и увидел, что такое обыкновенная мудрость. Это, оказывается, молчание! Захотелось и Джеку побыть обыкновенным мудрецом — ведь, ничего делать не нужно — только сидеть и молчать. А для этого стал он искать себе места среди обыкновенных мудрецов — то скраю, то между, то сзади. И, не то, чтобы мудрецы его не пускали, не то, чтобы подвинуться никто не захотел или выталкивали, нет. Просто места ему среди обыкновенных мудрецов не нашлось. «Значит, я не обыкновенный», — постановил Джек. И дописал на том же песке: «Мудрец!»

    68. Одиночество

    «Hit the road Jack!» — услышал Джек песню по радио, — «В дорогу, Джек!». И Джек Смоули устремился в новый путь — искать одиночества.
    — Ничего не оставлю, всё выброшу, от всех уйду и так обрету одиночество! — пел свою песню Джек.
    И, оставив, а потом, выбросив, ушёл.
    По дороге ему попадались люди — друзья одиночества. Джек, чтобы избежать встреч с ними, свернул с дороги в кусты. Там, в сумерках, он наткнулся на любовь. Любовь — непреодолимая преграда на пути к одиночеству. Пришлось её обойти. Минуя любовь, Джек выбрался к солнцу. Солнце тоже мешало Джеку, ибо излучало тепло и свет. Свет и тепло — злейшие враги одиночества, они дают жизнь человеческим чувствам. Джек знал. И вспомнил по этому поводу молитву тибетского монаха. Так он, не чувствуя своего бренного тела, попал в холодный чёрный космос. Но остались у Джека мысли — убийцы одиночества. И вот от них, как ни старался, не смог избавиться Джек, выслушивая собственные мысли, — голоса.
    — А где же моё собственное «я»? — потерялся Джек в хоре этих голосов. — Нет, это совсем не одиночество. Вернусь-ка я обратно, — решил Джек.
    И Джек через свет, тепло и любовь вернулся обратно, к людям. Мысли же и там его не оставили. Джеку настойчиво предлагали песню, отдалённо напоминающую блюз:
    — Невозможность остаться наедине…
    — Невозможность остаться наедине с собой.
    — Невозможность остаться наедине с собой — вот что такое одиночество!

    69. Истина

    Записано Пастором Хитроу в приходской книге:
    «Это было в среду. В тот день мне позвонил Джек и сказал, что умирает. Я, конечно, ему не поверил, но вы знаете — от Джека можно всякого ожидать. Так вот, беру на всякий случай с собой Святые Дары, прихожу к нему домой и нахожу его совершенно здоровым! Понимаете? И, естественно, спрашиваю: Ты в своём уме, Джек? Что за шутки? И как это Ты собрался вдруг умереть? С чего бы?
    — Да очень просто, — говорит Джек, — Ведь сегодня среда — день великих открытий! На эту среду у Меня запланировано узнать что такое Истина? Однако, обычному смертному знать этого не дано. Поэтому Я должен умереть, а перед этим Ты отпустишь Мне грехи, как и всем прочим, — и Джек, скрестив руки на животе, лёг на свой любимый диван. — Ну, давай, — говорит, — показывай Мне Святые Дары, а после Я закрою глаза. Потом Ты прочитаешь молитву — и дело в шляпе! И вот Тебе тридцать долларов за труды, — Джек выложил на стол три бумажки.
    Я, помню, возмутился тогда:
    — За кого Ты меня принимаешь, Джек?
    — Ну, хорошо, двадцать! — И Джек забрал десять долларов обратно.
    Это возмутительно! У Меня сложилось впечатление, что надо Мной издеваются. Я так Джеку и высказал. А он пригрозил: считаю до трёх, а потом встаю. Незнание, говорит, Мною Истины в первую очередь отразится на Тебе! И, глядя, ведь на его кулаки, разве захочется возражать? Что делать? Я, как положено, исполнил свои обязанности. Без всякого удовлетворения — сами понимаете. И что же? Он умер! По крайней мере, минуты полторы не дышал. Потом вскочил, задыхаясь, и объявил: понял! Я его спрашиваю, что Ты понял, Джек?
    — Я, — говорит, — Понял, что такое Истина!
    Что же это, спрашиваю, Джек? И неужели Ты видел Бога?
    — Я даже с Ним говорил, — уверил Джек. — Когда Я попал во владения Всезнающего, то спросил Его: Господи, что такое Истина? Истина, — поведал Мне Бог, — Это Я. И теперь Я точно знаю, — сказал Джек, — Истина — это Я.
    Он повторил: Истина — это Я!
    Однако, сами подумайте — ведь те, кто умирает, обратно не возвращаются. А Джек вернулся. И ещё не понимаю некоторых странностей английского письма — личные местоимения пишутся с большой буквы — так, что не поймешь где Бог, где человек. Но что за пошлые намёки — кричать «Истина — это Я» и при этом бить себя кулаком в грудь?»

    70. Грязь

    Голос Израиля научил Джека, что просто так в этом мире ничего не делается. Поэтому и такое простое событие, как покупка одежды, Джек решил приурочить к событию. Покупая себе новый замшевый костюм с бахромой, Джек задумался о глупце, который вечно поджидает его за углом… с намерением бросить камень в лужу и таким образом облить себя и его, Джека Смоули, грязью. Поразмыслив несколько, Джек купил вдобавок к костюму и непромокаемый плащ. К тому вспомнил Джек, что зря он в прошлый раз призывал глупца быть внимательным, ведь глупость не внимает. Поэтому глупец и промахнулся, попав по собственной ноге. Сейчас же, Джек, одевшись в две обновки, вышел проверить кое-что другое. За углом, как и ожидалось, его караулил глупец. Когда Джек поравнялся с лужей, глупец бросил в неё камень. Грязью обдало обоих, но Джек, разумеется, не пострадал.
    — Ты, конечно, знал эту простую вещь, глупец: тот, кто обливает грязью другого, в первую очередь обливает себя. Но ты не знал, что грязь пристаёт только к тому, кто её достоин, — с этими словами Джек расстегнул плащ и показал глупцу свой новый замшевый костюм с бахромой.

  2. Гений- Почему нет письма из Швеции, из Нобелевского комитета? — досадовал Джек в среду. — Ведь это я, дав определение сознанию, изобрёл Вечный двигатель, то есть, установил механизм процесса мышления без потерь.
    — А, может я не гений? – усомнился Джек.
    Это побудило его к следующему рассуждению:
    — Мною установлено на собственном примере, что в процессе мышления сознание гения, как и любого другого человека, постоянно обращается к одной из четырёх категорий сознания: «чувство», «бесчувствие», «знание», «незнание». Только сознание гения чаще, чем у других останавливается на категории «знание» — так и происходят открытия. По принципу более частой остановки сознания на одной из четырёх этих категорий, общество людей можно разделить на четыре же категории – людей чувства, людей бесчувствия, людей знания и людей незнания. И это так. Но не в равном количественном соотношении. Ибо каждый четвёртый на земле являлся бы гением, не будь каждый третий идиотом. Что же наблюдается? Количественное несоответствие неизбежно порождает качество. Но, скорее всего, это не главная причина, почему гениев так мало.
    — Рассмотрим же теперь влияние чувства и бесчувствия на сознание гения. Это просто. Чувство и бесчувствие у гения такие же, как и у идиота. Опять же — проверено на себе, — удовлетворённо отметил Джек. — Но чем же, всё-таки, гений отличается от других людей? Прежде, чем дать определение какому-либо явлению, нужно сначала установить его признаки, — постановил Джек.
    И вот какие признаки гения вывел Джек Смоули:
    Гений производит открытия, открывая обществу глаза на то, что видит только он и никто другой.
    Гений опережает время. И поэтому гений бессмертен.
    Гений известен и признан. Его открытия важны и необходимы для общества и его развития.
    — Я делал и, конечно, сделаю ещё множество открытий для людей, но хватит с них и моего Вечного двигателя.
    — Я опережаю время – но довольно с них и того, что часы мои спешат.
    — Я известен и признан не только на Земле – ведь для гениальных мыслей предела нет, они распространяются и в космосе.
    — А как мне оставить недоразвитое человечество без присмотра? Это нетрезвое сообщество нервных больных, скульпторов совести, этих лжеучёных, всерьёз считающих, что два больше, чем один? Никак не оставить. Отсюда — я бессмертен! И по всем признакам я, Джек Смоули, — гений!
    — Однако, если идиот — это человек незнания, а гений – это человек знания, то гений – это идиот наоборот. Открыто в среду – день великих открытий!
    — Теперь я скажу что находится между гением и его открытием. Обычно это расстояние от среды до среды. Сколько же это будет?
    Джек стал считать, загибая пальцы…
    — Ого! Это шесть дней!

    72. Насилие

    Из неосознанного знания, то есть, из будущего, ворвался к Джеку неизвестный науке старик, очень похожий на Джека. Причиной послужила Декларация Джека Смоули, где в самом конце говорится, что Джек заставляет людей думать и в том, якобы, заключается его месть людям. Разъярённый старик, угрожая Джеку костылём, возвестил:
    — Это насилие! Ты насилуешь меня!
    — Каким образом? — осведомился удивлённый Джек.
    — Ты заставляешь меня думать! Ведь любое знание – это насилие. А твоё – тем более!
    Джек на это вежливо возразил:
    — Любая информация, поступающая в сознание человека через органы чувств, даже самая ничтожная и никчёмная – это знание. Знание, как и мир, первично. Сознание, как приёмник знания, вторично. Обычно, знание призывает человека действовать. Направленное же знание заставляет работать. Работа и отличает человека разумного от низших существ.
    — А я не хочу работать! Любая работа – это насилие. Над собой или над кем-то – неважно. Я ничего не хочу знать! Я не желаю работать! Я просто хочу жить! — протестовал старик. — Последнее время я только и делал, что избавлялся от знаний – не дочитывал книг, не дописывал слов и не дослушивал речей. И вот, почти избавился от знаний, а тут – ты со своей местью! – старик загнал Джека в угол, зловеще прицеливаясь костылем. — Но теперь-то уж я покончу со знанием! — и он размахнулся для решающего удара.
    — Со знанием? — переспросил Джек. — Сознание! Это единственное, что защищает нас от опасности нежелательного вторжения извне! — и Джек ухватился за костыль, верно определив главный источник опасности.
    Далее последовало не очень привлекательное противостояние оппонентов в виде применения физического насилия. Причём, у Джека появилось такое ощущение, что он борется с самим собой. В конечном же итоге, костыль остался в руках у Джека, а наглый старик был выставлен вон.
    — Я знаю, кто ко мне приходил – ещё бы! — воскликнул Джек. — Наглец! И чем хотел оправдаться? Старостью! Просто люди не хотят пользоваться знаниями – вот в чём дело. Или же ленятся. Моё дело их заставить. Моё дело отбирать у них костыли! Сегодня я отогнал от себя старика. Надеюсь, так будет всегда!
    И в доказательство твёрдости своих намерений, Джек захотел демонстративно сломать костыль о колено. Однако, ожидаемого эффекта не последовало. Тогда Джек попробовал ещё раз – и тоже, не вышло.
    — Какой крепкий костыль! Ну, что ж, пусть остаётся пока, — решил Джек. — Возможно, и не пригодится.

    73. Счастье

    В один из дней Джек Смоули без воды, верблюда и особой цели пересекал великую пустыню Сахара и в ней же заблудился. И, где-то там, в знойных песках, явился ему мираж. Из миража выступили три фигуры – в длинных балахонах и остроконечных колпаках, похожих на дурацкие. А, может, то были шляпы волшебников? Джек не знал.
    — Нас трое, ты видишь, — сказали Джеку.
    — Вас трое, я вижу, — согласился Джек, замечая, к тому же, что каждый из дураков-волшебников держит в руке по палке.
    В данной ситуации Джеку приятнее было думать, что это волшебные палки, а не то, что обычно думается о палке. И ещё Джек почувствовал, что эти трое нечто против него замыслили.
    — Моя палка короткая, — сказал один из них.
    — А моя длиннее, — сказал второй.
    — А моя – ещё длиннее, — показал третий, — Но все мы помогаем обрести человеку счастье.
    — С помощью этих волшебных палок? — предположил Джек.
    — Да, путник, — подтвердили дураки-волшебники. — Так вот и скажи, как мы это делаем? Иначе тебе не выйти из пустыни!
    — Хм, а, разве вы сами не знаете? — спросил их Джек.
    — Мы-то знаем. А вот, знаешь ли ты, что такое счастье? И кто мы такие?
    Вот такими вопросами намеревались убить Джека.
    — Да это просто! — обрадовано воскликнул Джек, ведь он знал ответы. — Счастье – это то, что видишь из окна своего дома. Один из вас, тот, у кого палка короче, замеряет окна для бедных – самые маленькие окна; тот, у которого палка длиннее, замеряет окна середняков, а тот, у кого самая длинная палка, замеряет самые большие окна – окна богатых. Значит вы – замерщики окон. Вот так вы и доставляете людям счастье — видом из окна собственного дома, — заключил Джек.
    — Всё верно, — ответили Джеку. — Дом строит человек. Но мы отвечаем за вид из окна.
    «И никакие вы не волшебники», — добавил про себя Джек.
    — Иди же за нами! — позвали разоблачённые замерщики окон, — Ведь ты заблудился!
    А сами скрылись в мираже.
    «Но откуда, всё-таки, в пустыне взяться замерщикам окон? Нет, счастье – это нечто другое» — думал Джек, следуя за миражом.

    74. Музыка

    Джек Смоули мог объехать стан индейцев, но предпочёл прорваться. А, когда сто двадцать шесть краснокожих вскочили в седло, вождь остановил их:
    — Нет! Мы унизим врага пешим преследованием! Кроме того, со мной побегут только старые скво.
    Погоня висела на хвосте чёрного мустанга и Джек отстреливался на ходу. На два револьвера он имел двенадцать пуль. Шесть из них ушли в небо, пять в землю, а одну вождь отбил томагавком. Через сорок две мили бешеной скачки мустанг распластал копыта над прерией. Так перед Джеком оказался вождь с трубкой. Его дыхание было невозмутимо как утренняя вода горного озера. «Наверное, дышал через трубку с подожжённым табаком» — догадался Джек.
    — Ты стрелял в меня, бледнолицый, но мой томагавк разрубил твою пулю на подлёте, — вождь показал Джеку два кусочка свинца. — Меня зовут Честный Барабан, — представился вождь краснокожих, — Потому что, сколько бледнолицых было мною поймано, столько и сделано из их кожи барабанов – всё честно!
    — Значит, ты, как и я — музыкант? — удивился Джек.
    — О, да! — злорадствовал Честный Барабан, — Я играю на барабанах, которые сам и сделал.
    — Меня зовут Джек Смоули, коллега, — представился Джек, — Я играю на гитаре. Гитары не изготовляют из индейцев, но для этого используют похожий материал – дерево.
    — Молчи, жертва! — приказал индеец. — За стрельбу по вождю племени ты приговариваешься к самой мучительной и позорной казни – растерзанию беззубыми старухами. А потом из твоей кожи я сделаю хороший барабан.
    В ответ Джеку захотелось гордо плюнуть в лицо врага, но он вовремя заметил пенсне на носу предводителя. «Интеллигенция!» — обрадовался Джек, — «Значит, можно обмануть.»
    И Джек, кое-что задумав, поинтересовался, свойственна ли вождям мудрость? Главный индеец надменно отвечал, что только вождям и свойственна мудрость.
    — А можно я спрошу, как музыкант музыканта: что такое музыка? — бросил закидушку Джек.
    — Музыка?
    На лице вождя возмутились утренние воды горного озера.
    Предки вождя тысячу лет играли на барабанах и он стучит уже лет пятьдесят, но до сих пор не знает, что такое музыка? Честный Барабан думал ещё шестнадцать часов, но так и не додумался.
    — Так что же это такое — музыка? — спросил он тогда у Джека.
    Джек знал, что не может презренный бледнолицый быть мудрее вождя. Как только вождь получит ответ, он тут же избавится от свидетеля своего маломудрия, а заодно получит кожу ещё на один барабан. Значит, нужно показать мудрость вождя и самому остаться целым. Поэтому Джек начал так:
    — Ты ведь знаешь, что музыка состоит из семи нот?
    — О, да! — уверенно ответил Честный Барабан, хоть не знал ни единой ноты.
    — Музыкантам известна каждая нота в отдельности, но даже они не понимают что происходит, когда эти ноты складываются вместе. Поэтому музыканты не знают, что такое музыка, — объяснил Джек и далее он поинтересовался, как зовут главного индейского бога?
    — Маниту! – благоговейно произнёс Честный Барабан.
    — Так вот, Маниту тоже не знает, — уверил Джек. — Вот видишь — ты не знаешь, я не знаю и Маниту тоже не знает. Никто и не может знать, что такое музыка. Никто! Этим самым Честный Барабан подтвердил свою великую мудрость. Мудрость, достойную великого вождя! — торжественно закончил Джек.
    И тогда по лицу вождя благодатно растеклись утренние воды горного озера…
    Так Джек Смоули триумфально покинул прерию — под бой барабанов, нытьё старых скво и с подарком – Честный Барабан вручил ему в знак уважения свой томагавк, отбивающий пули. Внутренне же Джек посмеивался над интеллигенцией:
    — Я-то знаю, что такое музыка! Музыка – это то, что спасает людей от смерти. Правда, не всех. Только живых! — припомнил Джек музыку, которую слышал на похоронах.

    75. Люди

    Первая глава, которую Джек прочитал в Коране, называлась «Корова». А последняя глава Корана называлась «Люди». Не то чтобы Джеку сделалось обидно за людей, нет. Он ведь не думал об их честолюбии. Но почему так: коровы первые, а люди – последние? Ведь, скорее всего, наоборот? — напряг своё мышление Джек. Неужели великий пророк Мухаммед ошибся? Ошибаться может только человек, но пророк – никогда! А сомненья? Ведь они свойственны не только пророкам, но и людям. И Джек, чтобы проверить, пошёл путями Ноя, в Армению. Там, у подножия горы Арарат, Джек обнаружил водоём без противного берега. Вблизи водоёма двигалось множество разных тварей: животных, гадов и птиц. Джек собрал их в кучу, сколотил плот на воде и начал загонять на него всё это стадо. Однако, стадо, возглавляемое бараном, двигаться не захотело. Джек заменил барана на лягушку – стадо стояло. Потом курицу ставил Джек первой – тоже не пошли, осла пробовал ставить Джек во главе и так далее. А, когда из кандидатов на предводителя, никого, кроме коровы не осталось, твари поняли, что идти больше не за кем и сами подтолкнули её. Таким образом первой на ковчег взошла корова, а последним, после того как пересчитал всех тварей, на плот ступил сам Джек Смоули.
    — Так вот почему люди — последние! — понял, наконец, Джек мудрость пророка Мухаммеда. — Интересно получается – люди последние твари на земле!
    Далее следовало отправиться вместе со стадом в плавание, но Джек отказался.
    — Я и так знаю, что будет дальше! — обратился Джек к стаду. — Если хотите, дождитесь дождя и плывите сами. А я не желаю быть последней тварью на земле!
    И с этими словами Джек сошёл на землю.

    76. Антифилософия

    В Лапландии один философ соорудил себе смертный одр. От священника он отказался, но пожелал перед смертью исповедоваться перед другим философом. Другого философа в снегах Лапландии найти не смогли. И тогда к умирающему доставили Джека Смоули, который оказался в тех краях проездом, следуя на оленях к Северному Полюсу.
    — Сначала докажи мне, что ты философ, — потребовал умирающий от Джека, когда увидел его.
    — Я не философ, — поправил Джек, — Я антифилософ.
    — Что это значит? — вопросил философ.
    — Это значит, что я опровергаю любую философию и любого философа посредством самой же философии. И поэтому моё антифилософское кредо такое: один против всех!
    — Ну, что ж, раз другого нет, то и такой подойдёт, — нехотя согласился умирающий, — Слушай же мою исповедь!
    — Подожди, сначала докажи мне, что ты философ, — потребовал в свою очередь Джек.
    — Исповедь моя и будет доказательством, — обещал умирающий, — И, как предсмертная исповедь философа, она будет короткой, холодной и содержательной… Слушай же, Джек! Всякий философ создаёт своё учение. Так и я. Сначала я просто верил в то, что вижу. Потом начал интересоваться. Это привело к тому, что я начал размышлять. Размышляя, я стал сомневаться, а сомнения уничтожили во мне способность верить. Таким образом я перестал верить в то, что вижу. И получилось у меня: я не верю в то, что вижу и не вижу того, во что верю. Это и есть моё учение. Так, докажи мне, что я не прав! — вскочил вдруг философ со своего смертного одра.
    — Знаешь, что? Давай-ка я умру вместо тебя? — предложил Джек и с этими словами улёгся на чужой смертный одр.
    — Нет, это моё место! Это я должен умереть! — протестовал философ.
    — Значит, ты меня видишь на своём месте? — спросил Джек?
    — Вижу, — подтвердил философ.
    — И веришь, в то, что я нахожусь на твоём месте?
    — Верю, — согласился лапландский философ.
    — Значит, ты веришь в то, что видишь и видишь то, во что веришь. Так что ещё надо? — завершил Джек.
    А про себя подумал: «Сдаётся мне, теперь он умрёт не скоро!» С такой грустной мыслью Джек покидал Лапландию. А в скором времени, восхищаясь наблюдением феномена северного сияния на Северном Полюсе, Джек вспомнил слова лапландского философа: я не верю в то, что вижу и не вижу то, во что верю.

    77. Деньги

    Деньги – это средство материализации мысли.
    Дело было так — в Лас-Вегасе Джек Смоули вступил в схватку с одноруким бандитом и победил. Он так сильно встряхнул его подлое нутро, что в чемодан Джека высыпался миллион долларов. До этого Джек ничего особенного не хотел, но, получив большие деньги, возжелал многое. Задумал – и сегодня же у него появился большой дом и большая собака. Пожелал – и купил большую машину и большую женщину. Захотелось Джеку – и вот они, большие друзья и большое уважение.
    — Деньги – это чудо, — понял Джек. — Они превращают мысли человека в то, что он пожелает. То есть – материализуют.
    Причём, большие деньги материализуют мысли так, что предмет материализации оказывается больше, чем желающий, чем сам человек. Джек это понял, заблудившись в своём большом доме, где он разыскивал своих больших друзей, чтобы те подсказали ему путь к большой спальне, где на большой кровати ожидала его большая женщина. Всё было большим вокруг Джека, кроме него самого. Такого унижения Джек вынести не смог. И тогда он продал всё, что приобрёл и вернулся в Лас-Вегас. Там он снова сцепился с одноруким бандитом и победил, засунув в его подлое нутро миллион долларов.
    — Деньги – это средство материализации мысли. Но, только средство материализации мысли в мире денег. И больше нигде, — уточнил Джек позже, рассматривая Вселенную через микроскоп.

    78. Тело

    На уроке богословия, который проводил пастор Хитроу в воскресной школе, Джек нашёптывал девочке, сидящей с ним за ученическим столом:
    — То, что находится у человека между ног, доставляет ему удовольствие, но, также, и доставляет ему боль.
    — Это я знаю, — призналась девочка, — А вот что у человека находится между рук?
    — Между рук у человека находится голова, — пояснил Джек, — Она также доставляет человеку боль и удовольствие. Совместно с туловищем, конечностями и внутренностями человека, всё это называется телом. Тело, управляемое сознанием – это замкнутая система. Получая боль и удовольствие через тело, человек определяет себя в окружающем мире. Вот как выглядит сознание человека и сам человек! — Джек нарисовал на бумаге точку и подписал: «Джек». Потом обвёл эту точку кругом, а в круг вписал квадрат и надписал все четыре стороны квадрата соответственно: знание, незнание, чувство, бесчувствие.
    Вдруг Джек почувствовал боль – это пастор Хитроу выкручивал ему ухо, одновременно вытаскивая его из-за стола.
    — Дети, я просил вас нарисовать человека – кто как сможет, — приговаривал пастор, сопровождая Джека в угол. — Напоминаю, что Бог сотворил человека по образу и подобию своему! А что нарисовал ты, маленький негодяй Смоули?
    Джек хорошо запомнил этот урок. Кроме того, он выяснил на себе: боль для одних – это удовольствие для других.

    79. Душа

    Кто знает о душе — что это такое? Потому что Джек не знал. Он лишь догадывался, что знать это может тот, кто не думает о жизни. Не думает, но знает! А не думает о жизни только тот, кто живёт в сумасшедшем доме. Другими словами — душевнобольной. «Вот именно! Как же ещё узнать душу, если не через боль её?» — надеялся Джек.
    Между тем, попасть в сумасшедший дом совсем не просто. На входе задают два вопроса и, если отвечаешь правильно, пропускают. Джека спросили что знает только он и никто другой? И Джек поведал:
    — Истина — это я!
    Когда ты это понял? — задали Джеку второй вопрос.
    — Когда умер, — ответил Джек.
    И его впустили.
    На территории сумасшедшего дома Джек занялся опросом сумасшедших. Действительно, каждый из них, не задумываясь о жизни, а, значит, и об ответах, точно знал одну какую-то вещь. Например, один из них точно знал, что умрёт. Другой — что не умрёт никогда. Третий возлагал надежды на высший разум. Четвёртый — на главного врача. Пятый очень точно курил. Шестой точно знал, как зовут его жену и больше ничего. Седьмой молотил свою копну и так далее.
    Был среди этих душевнобольных ещё один, загадочный и интересный. Джек три дня терпеливо ждал от него ответа, но оказалось, что тот душевнобольной ещё и немой. И вот приуныл Джек в сумасшедшем доме, потому что душевнобольные кончились, а ответа на свой вопрос Джек так и не получил.
    Но вспомнил Джек, что остался ещё один больной, которого он не спрашивал. Это он, Джек! Если он здесь, значит, и он душевнобольной. И спросил Джек у самого себя: что такое душа человеческая, Джек? И Джек ответил Джеку. Тогда Джек понял, что делать ему в сумасшедшем доме больше нечего.
    Однако, выйти из сумасшедшего дома ещё труднее, чем войти. На выходе задают всего один вопрос, но очень трудный. Если отвечаешь правильно, выпускают. Джеку задали такой вопрос:
    — Что такое душа?
    Джек ответил:
    — Человек устроен по принципу Вселенной! Подобно тому, как в необъятной тьме Вселенной прячется слабый звёздный свет, так и в тёмном теле человеческом теплится светом душа. Душа — это свет во тьме. Душа — это свет.
    Так Джек оказался на воле. Выходя, он, конечно, посмеивался над заведением, иначе, не был бы он Джеком Смоули:
    — Так я вам и сказал, ждите! Теперь-то я знаю, что такое в человеческом теле душа: в одном сумасшедшем доме — другой сумасшедший дом.

    80. Смирение

    Дети спросили у Джека что такое смирение?
    Джек по этому поводу вспомнил Пакистан. Его пригласили туда на ежегодный фестиваль как председателя всемирной ассоциации дегустаторов гашиша.
    В Пешаваре Джек искал такси, но ему предложили ослика с арбой.
    — Почему у всех осликов такое печальное выражение лица? — спросил Джек возницу.
    — Потому, что сколько на осла не положи – всё увезёт! — смеясь, объяснил возница.
    — И это смешно? — вознегодовал Джек, — А, вот, если б с тобою так?
    — Я же не осёл! — возница всё хлестал несчастное животное кнутом, — Кто меня запряжёт? Да и какой человек согласится взвалить на себя непосильную ношу?
    После таких слов Джек возненавидел всех людей и возлюбил всех ослов. Далее ему увиделась такая картина: Джек распрягает бедного ослика и насильно впрягает вместо него возницу. Потом усаживает освобождённого ослика вместе с собой в арбу и, подобно новому пророку, под радостные крики дехкан въезжает в Пешавар. Но… ведь Джек сам написал собственную Декларацию, где говорится, что он не приемлет насилия. Получилась некая безысходность.
    Кстати, безысходность и порождает смирение, установил Джек.
    — Но, только, не в моём случае. Выход есть! — и вслед за этим Джек выдал определение смирения.
    Смирение — это чувство, с которым несётся непосильная ноша.
    Дети спросили у Джека что такое смирение?
    Джек показал детям пешаварскую фотографию: вот он, бедный Джек, выбиваясь из сил, тянет за собой арбу, на которой сидят возница и ослик. У возницы строгое лицо, у Джека печальное. А ослик улыбается.

    81. Слава

    Бармен по имени Сэм всё искал случая поставить Джека в безвыходное положение необычным вопросом. Однажды, подпоив Джека бесплатными дринками, он неожиданно спросил:
    — Что общего может быть между дверной ручкой общественного туалета и цветком необычайной красоты?
    — Не хотелось бы об этом распространяться, Сэм, но, если ты настаиваешь, я скажу, — начал, нехотя, Джек. — Дело вот в чём. Сначала к человеку приходит известность и только потом – слава. Известность – это имя, которое знают при жизни. Слава – это имя, которое знают после смерти. Известность мешает жить, а слава не мешает – ведь ты уже мёртв. Поэтому известность может покинуть человека, но слава не покинет никогда. Поначалу любому нравится, когда его узнают на улице, поэтому и хочется быть навиду. Ты закрываешь глаза и представляешь себя цветком необычайной красоты, на который устремлены вожделенные взоры прекрасных порхающих вокруг тебя бабочек, несущих на крыльях благоухающую пыльцу признания. Но вот тебя дёрнули раз, другой и, очнувшись, ты видишь, что никакие это не бабочки, это толпа безумцев с намерениями излить на тебя своё, а ты улепётываешь от них, подпрыгивая. И теперь ты уже похож не на цветок, а на ручку двери общественного туалета – всякий желающий, прежде, чем войти и излить, сначала дёрнет тебя как следует. Вот что может быть общего между дверной ручкой общественного туалета и цветком необычайной красоты – известность! Но, ведь у человека всегда есть выбор. Поэтому лично я выбираю славу, — резюмировал Джек, — Славу без известности!
    — А разве так бывает? — ехидно возразил бармен. Ты же сам сказал, что сначала к человеку приходит известность, и только потом – слава. Разве бывает слава без известности?
    — Бывает, — уверил бармена Джек. И заказал:
    — Сделай мне сэндвич без хлеба!

    82. Интуиция

    Джек, играя с самим собой в шахматы, поставил себе мат конём, для чего использовал собственную интуицию. При этом Джек заметил, что интуиция не любит работать, она лишь выполняет отдельные заказы из сознания, действуя до тех пор, пока ей интересно. Предложи собственной интуиции решить банальную задачу — и она откажет тебе. Так, имея только два помидора и огурец, Джек попытался интуитивно определить, можно ли, используя данные продукты, приготовить говяжью отбивную? И что же? Интуиция отказала Джеку, более того, она над ним посмеялась. А смех, как установил Джек ранее – это издевательство. Таким образом, интуиция — это неординарное состояние сознания, вполне способное на издевательство. Технически же Джек установил: акт интуиции — это пробой времени-пространства, подобный по сути ходу конём в шахматах, когда конь из одной точки пространства доски, попадает в другую точку этого же пространства не по самой плоскости доски, а, используя иное измерение – воздух. И Джек вывел закон интуиции:
    «Кратчайшее расстояние между двумя точками в пространстве, есть кратчайшее пространство между двумя этими точками.»
    Ещё Джек заметил, что, в отличие от логического мышления, которое, выискивая заданную цель, продвигается линейно от одного установленного пункта до другого, интуитивное мышление, пробивая пространство, сокращает путь, и находит ту же цель, но гораздо быстрее, чем выигрывается время. И, если кому-то интересен сам путь к цели с его обстоятельствами, то он выбирает логику, тот же, кого интересует результат, пользуется интуицией.
    — Но вот вам другой пример – новая колода, — предложил Джек. — В колоде 54 карты! Кто ответит, каково кратчайшее расстояние от джокера до туза пик? Ибо, кто-то, может, и станет раскладывать карты, только не я! — и Джек с размаху пробил всю колоду ножом. — Ибо в некоторых случаях интуицию заменяет знание. Ибо знание – это тоже пробой пространства и времени. Ибо можете проверить — 52!

    83. Свобода

    По всемирным итогам миллениума лучшим скульптором собственной совести был признан Джек Смоули. Кроме того, Джек занял второе место и по лепке честности (первое не присудили никому). Поэтому именно ему Куба доверила вылепить из глины идеальную модель свободы. Эту модель, в дальнейшем многократно увеличенную, планировалось отлить из кристально чистого сахара, символизирующего сладкую жизнь, и установить в центре Острова Свободы.
    — Я, конечно, могу работать и по памяти, — отозвался Джек, но только память человека подводит, а натура – никогда! Для получения качественной идеи мне необходимо выехать на место.
    Между Америкой и Островом Свободы транспортное сообщение отсутствовало и Джеку, чтобы пересечь Мексиканский Залив, пришлось воспользоваться акулой. На кубинском мелководье он от неё избавился и вскоре ступил на тёплый песок свободы. Идея, между тем, уже поджидала Джека на берегу. Джек увидел такое: мужчина и женщина свободно совокупляются на песчаном пляже. А ветер донёс Джеку слова.
    — У меня есть право любить! — так говорила женщина.
    — Я обязан любить! — так говорил мужчина.
    — Вот! — воскликнул Джек, услышав это. — Свобода — это право и обязанность! Мне больше ничего не надо, — и углубился в прибрежные заросли сахарного тростника — искать глину.
    Из тростника он вынес готовую работу и показал её представителям кубинского комитета свободы. Это был большой гладкий кусок сырой глины, напоминающий сосиску. Джек объяснил свою идею:
    — Это свободные люди совокупляются любовно. Рук и ног не видно, всё слилось в едином любовном экстазе! Видите? А вот тут, сбоку, мы напишем золотыми буквами: «Свобода – это совокупление прав и обязанностей».
    — Но, может быть, вы хотели сказать, что свобода – это совокупность прав и обязанностей? — спросили у Джека.
    Джек ещё раз критически осмотрел своё творение со всех сторон и возразил:
    — Не вижу разницы!
    Потом он установил скульптуру в вертикальное положение и указал пальцем:
    — А вот так будет видно издалека!

    84. Трусость и храбрость

    — Гондурас в огне! А мы тонем в болоте. Куда ты нас завёл, гринго? — роптали повстанцы.
    Джек взялся провести отряд Команданте из Кубы в Гондурас, но потерял компас в пути и заболел. Упавшие духом повстанцы тащили его на бамбуковых носилках и Джек бредил в малярийной лихорадке:
    — Война это не насилие, это путь к свободе!
    — Молчи, гринго, ты потерял много крови, — угрюмо сожалел Команданте, отсоединяя Джека от пиявок.
    Но Джек не слышал, бормоча своё:
    — Сознание стремится работать без потерь. Жизнь человека – это проявление его сознания. Сознание – это движение мысли. Упростив, я достиг: сознание – это движение. Движение – это жизнь. Покой – это отсутствие движения. Покой – это смерть. Чего боится трус? Смерти? Нет, он боится потерять жизнь. Трус не может потерять движение, вот в чём дело! Но храбрый не боится потерять. А что значит – не боится? Это значит, ему всё равно двигаться или не двигаться. Теперь я понял. Остановитесь! — потребовал Джек, — Остановитесь! И слушайте, что я вам скажу. Первое: сегодня среда! И второе: трус всегда найдёт оправдание своей трусости.
    — Больше ничего не говори! — приказал Команданте Че. Он вытащил из нагрудного кармана Джека американский паспорт и вырвал оттуда его фотографию, а потом приколол её себе на берет.
    — Сдохнуть мне где-нибудь в Северной Америке, гринго, если этими словами ты не поднял дух отряда!
    За это Джека должны были поднять на руках, как знамя. И тогда бы он увидел свет в конце болота – горящий Гондурас. И тогда бы он показал всем, куда надо идти. Потом Джек должен был участвовать в жестоком неравном бою, чтобы погибнуть вместе с Команданте за свободу Гондураса. Но случилось так, что Команданте погиб в Боливии, а Джек остался жить в Северной Америке. «К сожалению», — успокоил себя Джек. Он навсегда запомнил этот бесстрашный взгляд, чёрные вьющиеся волосы, чёрную рубашку, красный берет и на берете маленький значок. Всем известен этот портрет Эрнесто Че Гевара – символ человеческой храбрости. Но никто не интересовался маленьким значком на его берете. Что это такое? И символ чего? А Джек это узнал. Совсем недавно, в среду. Когда проснулся.

    85. Материя

    Каким образом человек осознаёт материю?
    В Израильскую пустыню Джек прихватил с собою молоток — так, на всякий случай. Там Джек взял в руки камень — кусок вечной Библейской материи. Джек попытался руками разломить камень — чтобы посмотреть что у него внутри. Но материя не поддавалась. Тогда Джек взял молоток и разбил камень молотком. И тогда Джек увидел то, что внутри камня. И тогда Джек познал материю — внутреннее её содержание.
    — Значит, познание материи без инструмента не возможно — ввиду слабости человеческой силы, — предположил Джек. — Теперь понятно для чего человек производит сложнейшие инструменты — чтобы осознать материю! — понял Джек, глядя на молоток.
    — А каким образом материя осознаёт себя? — такой интересный вопрос задал себе Джек. И сам же на него ответил: — Посредством сознания, то есть, сознания человека. Потому что материя сама себя осознать не может. Значит, человек — это инструмент материи, посредством которого материя познаёт себя. Человек создаёт инструмент, чтобы познать материю, материя создаёт разум как инструмент, чтобы познать себя. Гениальная пустыня! — воскликнул Джек, обозревая множество камней вокруг.
    И это множество камней натолкнуло вдруг Джека ещё на одну интересную идею, которую необходимо было проверить. Джек взял камень и взял другой камень. И одним камнем он разбил другой камень. Без молотка.
    — Чепуха всё это! — разочаровался Джек. — Материя сама себя познаёт.
    Это Джек осознал без инструмента.

    86. Бытие

    Это случилось в Париже, на блошином рынке. Джек как раз завершил чтение Библии, не совсем осознав картину Божественного Мироздания, хотя с утра была среда. Тут к Джеку подошёл один русский и предложил купить за сто долларов некую философскую игрушку под названием деревянная матрёшка. Русский продемонстрировал как одна матрёшка выходит из другой, подобно малому чемодану, заключённому в больший чемодан. Этот увиденный принцип помог Джеку совершить открытие: Библия состоит из частей, части — из рассказов, рассказ состоит из абзацев, абзацы — из предложений, предложения состоят из слов, слова состоят из букв; буква — это звук, звук — это движение воздуха, а воздух как самый малый элемент, из которого всё и состоит, — это ничто.
    — Великая Книга состоит из ничего! — вот к какому выводу пришёл Джек. — Но, тогда и знание, содержащееся в Библии, тоже состоит из ничего? Так? А как же генезис бытия и само бытие? Оно тоже состоит из ничего? Получается так. И вот я, Джек Смоули, часть этого бытия, тоже состою из ничего? Но этого не может быть! — воскликнул Джек. — Вот же моя рука, моя нога и вот мой нож перочинный, в конце-концов! Жизнь состоит из железа и крови.
    — И ещё из дерева! — добавил русский, указывая на матрёшек.
    — Очевидно! — согласился Джек, — Поэтому не мог же Создатель сотворить этот мир из ничего!
    Джек собственными руками попробовал соорудить какую-нибудь простейшую конструкцию из воздуха. Однако, даже с применением инструмента, то есть, ножа, у него ничего не вышло.
    — А почему? — задумался Джек. — Может, есть какой-то секрет?
    — Конечно есть! — уверил русский. — Видишь семь матрёшек? Каждая из них входит одна в другую и одна состоит из другой. Но! Кроме последней. В последней ничего нет.
    — Теперь-то я понял секрет Создателя! — воскликнул Джек.
    — Сто долларов? — пытался догадаться русский, указывая на комплект матрёшек.
    — Нет! Я думал, что самый малый элемент, из которого состоит Мир, — это ничто. Но оказывается, это не так. Просто внутри этого самого малого элемента ничего нет! Вот теперь-то я понял секрет этого чуда. Чуда Сотворения Мира!.. А можно купить одну вот эту, самую маленькую матрёшку? — спросил у русского Джек.
    — Можно, — кивнул русский, — Сто долларов! А остальные шесть отдам бесплатно.
    Впоследствии, вспоминая приобретённую матрёшку, Джек вспоминал и последние слова того русского с блошиного рынка в Париже: самое большое чудо в мире — это сто долларов США!

    87. Открывалка

    Из чтения тибетской «Книги Мёртвых» Джек вынес заключение, что мёртвые много знают и кое-что умеют. И, что буддийские мёртвые — это не совсем мёртвые, а почти что живые. С одним из них Джек встретился на ступенях бурятского храма Хухе-Зурхен. Это был сидящий хамбо-лама. Вегетарианец, умерший во время медитации и очень хорошо сохранившийся в течении семидесяти лет. Вот у него Джек и надеялся выведать секрет консервации, а в частности, можно ли достичь такого состояния без просветления, вегетарианства и медитаций? Хамбо-лама, будучи почти мёртвым, тем не менее, слышал о Джеке и знал зачем он к нему пришёл. Хамбо-лама мысленно попросил Джека повернуться, а когда тот повернулся, то почувствовал мощный толчок ниже спины, что придало ему старт и дальнейшее ускорение, в результате которого Джек скоростремительно вскарабкался на самую высокую гору в мире — Пик Коммунизма. Там, на самом верху, прозябая среди снегов и льдов, он обнаружил палатку и в ней давно замёрзшего советского альпиниста. Усопший альпинист выглядел здоровым, сохранившись ничуть не хуже хамбо-ламы. Этот альпинист вёл дневник. Последняя запись в нём гласила: «… нечем открыть консервы…».
    Без помощи хамбо-ламы Джек с горы слезть не смог. Но от смерти его спасли мясные консервы советского альпиниста и перочиный нож, который он всегда носил с собой. А также еврейская экспедиция, искавшая своих предков на Памире. Джек указал на альпиниста и таким образом попал в Израиль. Там, отогревшись на знакомых древних камнях, под которыми ранее искал притчи и не нашёл, он сочинил вот эту притчу о вегетарианстве. Сочинил и спрятал под камень. Смысл этой притчи спрятан там же.

    88. Пустота

    Пинки знающих болезненны и поучительны. Джек в этом убедился сам, раздавая и получая. Но, получив небывалый пинок от сидящего хамбо-ламы из Бурятии, Джек убежал в Памир, оттуда, по инерции, транзитом, попал в Израиль, и уже оттуда, по радуге, добрался до древнего буддийского монастыря в Тибете. Там он встретился с монахами, у которых на голове росла трава. И эти монахи попросили Джека осознать Бардо Тодол. То есть, происходящее с человеком сразу после смерти, и, длящееся до воплощения в новую жизнь. Иными словами – что происходит с человеком между жизнью и смертью?
    — А вы, разве, сами не осознали? – удивился Джек.
    — Осознать это можно только из Пустоты, — отвечали монахи, — Но вот парадокс: в Пустоте нет сознания, а в сознании нет Пустоты. Так что осознать Бардо Тодол невозможно! Но достичь самой Пустоты возможно. Оттуда открывается вид на Бардо.
    Далее один монах вытащил травинку из головы и показал Джеку дырочку в темени:
    — Наше «Я» — это наше сознание. Через это отверстие сознание может покинуть тело и добраться до Пустоты. Однако, никто из наших братьев, достигнув Пустоты, обратно не вернулся. Но мы подумали – может быть, у тебя получится?
    Джек через дырочку заглянул в голову монаха и, увидев там Пустоту, предложил свой вариант осознания:
    — Обычно человек смотрит на происходящее изнутри себя. А вы не пробовали посмотреть на Бардо, Человека и Пустоту со стороны?
    — Как им образом? — не поняли монахи.
    — Очень просто!
    Джек показал монахам русскую матрёшку, благодаря которой он уже осознал Библию. Он разобрал матрёшку с большой до самой маленькой. После этого стал снова собирать, начиная с маленькой, и сопровождал процесс такими словами:
    — Это — сознание, это — человек, это — Земля, это — Солнечная система, это — Галактика, это — Вселенная — это Пустота.
    Потом Джек продолжил, обращаясь к каждому из трёх монахов поочерёдно:
    — Ты — разбирай и собирай, ты — смотри как он это делает и что при этом изменятся, а ты — наблюдай за всем этим процессом. Всё очень просто! Осознавайте сами!
    Но, покидая монастырь, опят же, по инерции, подумал: «Надо бы спросить сидящего хамбо-ламу, ведь он и не умер и не жив — а сидит как раз между жизнью и смертью».

    89. Сова

    В звёздной долине Варзоб-дарьи, на джайляо Млечного Пути, два путника – Дервиш Зульфикар и Джек Смоули присели отдохнуть на звёздной кошме.
    У Дервиша Зульфикара сидела на плече привязанная за лапу сова, он угощал Джека кумысом и рассказывал о сове:
    — Она летает по воздуху, под водой, в земле, между звёзд, в чёрных дырах, кротовых норах, собачьих будках; летает в твоей голове и твоих снах, в прошлом, настоящем и будущем. И знает всё! Сколько звёзд на небе, сколько песчинок в пустыне, сколько капель в океане и сколько блох у твоей собаки и сколько блох у тебя. Всё-всё знает сова. Ты только подумал – а она уже знает что ты подумал. Посмотри, какие у неё большие глаза! А, посмотри, какие уши! Воистину, это птица Аллаха – Вездесущего, Всеведающего, Всеслышащего, Всевидящего, Всёделающего и Неделающего! Эта птица вечная как Аллах, она всегда рождалась и всегда умирала и она никогда не рождалась и никогда не умирала – как и Сам Аллах.
    — Интересно! – спрашивал Джек, — А что же она молчит, если всё знает?
    — А что толку говорить тебе то, чего ты не сможешь постичь? – переспросил Дервиш Зульфикар.
    — Допустим. Но тогда зачем ты её привязал к себе? Боишься, улетит? – хитро выспросил Джек, надеясь выведать побольше.
    — Это не я привязал. Это Аллах привязал. К каждому человеку привязал по одной такой сове. А знаешь как эта верёвка называется? – Дервиш тяжело вздохнул и показал петлю вокруг своей шеи: — Жизнь! Сова знает всё, а человек ничего не знает, вот поэтому они и связаны – чтобы не разошлись на Земле знание и незнание.
    — И ещё – чувство и бесчувствие! – подсказал Джек. — Какая хитрая задумка!
    — Мудрая! – уточнил Дервиш, — Как и наш Аллах.
    — Как же зовут твою сову? И не продашь ли мне эту знатную птичку?
    — Эту сову зовут Сознание. Но купить её не возможно. Аллах даёт нам эту птицу поносить, а потом отбирает… вместе с верёвкой. Ну, а потом даёт поносить другому – и уже с новой верёвкой. Видишь, какой Заботливый и Хозяйственный наш Аллах? Да и зачем тебе моя сова? У тебя своя есть, — расхохотался Дервиш. – Не хуже! Твоё Сознание.
    — Где? – стал метаться Джек, оглядывая себя и, как бы, стряхивая пылинки с плеч. – Я его не вижу!
    — Вот именно! – подтвердил Дервиш, — Его не видно!
    В звёздной долине Варзоб-дарьи, на джайляо Млечного Пути, два путника – Дервиш Зульфикар и Джек Смоули прилегли отдохнуть на звёздной кошме. Спалось им неважно – уж слишком много звёздных блох скакало на звёздной кошме.

  3. Нафс

Некий суфий, завидев Джека, бодро шагающего по пыльной дороге, радостно кинулся к нему навстречу:
— Нет ли каких вестей обо мне?
— Да кто ты? — удивился Джек, увидев оборванца.
— Я так долго боролся со своим нафсом*, что позабыл как меня зовут! — смутился суфий. — Помню только, что я суфий, странствующий дервиш…
— И всё? — усомнился Джек. — Больше ничего не помнишь?
— Больше ничего, — подтвердил дервиш. — Кроме, конечно, своей Любимой, на Которую до сих пор налюбоваться не могу! Я ведь — влюблённый!
— Как зовут твою Любимую и насколько Она прекрасна? — поинтересовался Джек.
— Даже белый свет не прекраснее её! — уверил суфий. — Мою Любимую зовут Бог!
— А, ну, тогда конечно, она прекрасна, — согласился Джек. — Скажи, незнакомый прохожий, а не слышал ли ты каких вестей обо мне?
— Как зовут тебя?
— Меня зовут Джек Смоули!
— Нет, я ничего о тебе не слышал… — разочарованно произнёс дервиш.
— Значит, и я долго боролся со своим нафсом! Значит, и я поборол свой нафс! — обрадовался Джек.
— Но ты ведь помнишь как тебя зовут! Значит, ты так и не поборол свой нафс! — напомнил Джеку дервиш.
— Это потому, что мой нафс — самый сильный на Свете нафс! — уверил Джек дервиша.
— А, может, наоборот? Может, это потому, что ты — самый слабый Джек на Свете?
— Я самый слабый?? — вознегодовал Джек.
Но потом, вспомнив кое-что, тут же согласился:
— Да! Я самый слабый Джек. Я самый слабый из людей. Я самый тихий среди всех. Самый ничтожный. Самый бесполезный, самый никчёмный! Я даже больше скажу — я сам себе не нужен! Вот этой земле, по которой хожу, этой воде, этому небу, Солнцу, Луне — тем более всему этому я не нужен… и незачем мне жить. Да я, собственно, и не живу. Так, просто дышу… иногда.
— Но ты ведь Джек Смоули! Ты же сказал! — не верилось дервишу, он уже с какой-то нездоровой завистью поглядывал на Джека.
— Я Джек Смоули? — переспросил Джек. — Что-то не припомню такого…
— Да ты же мне сам сказал! Вот, только что сказал! — дервиш уже начинал нервничать.
— Я не мог такого сказать, — говорил Джек, — ведь я столько просидел у постели Любимой, столько смотрел на Неё, что перенял все Её качества. И теперь я — это Она… а себя уж и не помню… да мне и не надо.
— Ты лжёшь! — взбесился дервиш. — Это я не помню себя, это я себя забыл, сидя у постели Любимой! Раньше люди называли меня Ходжа Насреддин, но я давно забыл это имя, я давно забыл кто я такой. Я поборол свой нафс! Я поборол! А ты лжёшь!
— Ты Ходжа Насреддин?? — переспросил, как бы не веря Джек. — Ты — Ходжа?
— Да, я Ходжа Насреддин. Бывший Ходжа Насреддин!
— А сколько раз ты сказал «я»? Сколько раз ты произнёс «Ходжа Насреддин»? Разве суфию к лицу так много говорить о себе? — допытывался Джек.
— Я? Да как ты смеешь?? Я??? — дервиш побагровел вдруг с лица, казалось, ещё мгновение — и его разорвёт от ненависти, но вместо этого суфия разорвало от смеха. — Уоха-ха-хааа! Джек! Мой друг Джек! Ведь у тебя свой Путь! Как ты попал на эту пыльную заброшенную дорогу?
— Через нафс, дорогой мой Ходжа. Дорогой мой друг! Через маленький такой ничтожный нафс. Это Путь не только суфиев, а вобще — всех людей. И, чтобы живые из этих людей не говорили, но, пока они живы, и, пока они стремятся знать, ими будет управлять нафс. Грубый, уверенный, толстый, жадный, сильный, чванливый, покорный, слащавый, утончённый, изящный, ничтожный, беспомощный, слепой и жалкий нафс.
— Но мы должны помнить, дорогой мой Джек, что каким бы этот нафс не был, суфий идёт по дороге, радуясь жизни. Всему, что не преподнесёт ему Любимая. Всему!
— Я не верю тем, кто забыл своё имя, Ходжа! Ибо такие и сами не верят себе. А говорят, что живут не для себя, для других. Как же ты можешь быть уверен, что живёшь не для себя, если не знаешь кто ты?
— Где мы встречались с тобой в последний раз, Джек?
— Сдаётся мне, где-то в туманности Млечного Пути.
— Ты что-нибудь слышал обо мне с тех пор, Джек?
— Ничего. А ты обо мне слышал, Ходжа?
— Ничего, Джек.

нафс* — эго, самость (суфийский термин)

  1. МировоззрениеВ центре вечного города Рима Джек открыл торговлю оптическими изделиями, разместив над своей торговой палаткой вывеску: «Оптика для Мировоззрения». И в скором времени палатку посетил любопытный покупатель.
    — Для чего эти зелёные очки? — поинтересовался покупатель.
    — Не для чего, а для кого, — пояснил Джек, — Эти очки, например, могут подойти мусульманам. Цвет этой веры — зелёный, потому и стёкла в этих очках такого же цвета. А ты разве не знаешь, что верующие смотрят на мир через свою веру? Какова твоя вера, таков и мир, который ты видишь через неё.
    — Что ж, логично, — согласился покупатель, — А эти очки с жёлтыми стёклами для кого?
    — Не с жёлтыми. Эта первоклассная оптика с золотым напылением, — поправил Джек, — Для иудеев. Мог бы и сам догадаться.
    — А эти странные очки?
    — Это сложные и опасные очки — зеркальные изнутри и зеркальные снаружи. Не всякий наденет. Это очки для буддистов. Надеваешь их и с внутренней стороны, как будто, смотришь в себя, а с другой стороны отражается внешний мир — вот так видят буддисты. Да при том утверждают, что это ещё не полное видение. А вот эти очки с бесцветными стёклами и с простой, но прочной оправой — эти очки для христиан. Надёжные очки, но с небольшим плюсом — приблизительные.
    — Но эти чёрные круглые очки уж точно для слепых? Ведь через них ничего не видно, — попробовал угадать покупатель.
    — Нет, это очки для учёных. Но, могут пользоваться и все те, кто уверен в собственном мнении. А вот тут у меня телескоп — чтобы лучше разглядывать звёзды и планеты, а вот это микроскоп — через него рассматривают Вселенную. Так, чтобы ты хотел купить, милейший? Что тебе надо? — задал Джек вопрос, подталкивающий к покупке.
    Но покупатель ничего не ответил и покинул помещение.
    А на следующее утро Джек с удивлением увидел напротив свой палатки другую торговую палатку. И реклама над ней гласила: «Оптика для Миропонимания». Джек незамедлительно навестил конкурента. Им оказался вчерашний покупатель. На прилавке конкурента были выставлены только одни очки. И эти очки были вообще без стёкол.
    — Сдаётся мне, приятель, прогоришь ты со своим товаром. Но так и быть, я сделаю тебе почин. Беру эти очки. Сколько они стоят?
    — Один доллар, сеньор, — отвечал продавец.
    — Держи, приятель! — и Джек самодовольно расставшись с деньгами, поинтересовался: — Для кого эти очки без стёкол?
    — Эти очки не для Мировоззрения. Эти очки для Миропонимания. Но, вобщем, для дураков.
    Джек был изумлен. Но, тем не менее, поинтересовался как зовут продавца? И получил такой ответ: Джек.
    — А полное имя?
    — Джек Смоули!

    92. Страдание и наслаждение

    Не на всякий вопрос существует ответ. Но всякий вопрос существует. Отсюда можно предположить, что главное содержится в вопросе, а не в ответе. Джек решил это проверить. С этой целью он задал себе самый трудный вопрос в мире: зачем мир проявляет себя?
    И стал отвечать себе же сам:
    — Я рассуждал о страдании и пришёл к выводу, что страдание свойственно всем мыслящим существам. Это вытекает из опыта всех мыслящих существ, обладающих сознанием. А существуют ли страдания для тех, кто не обладают сознанием? Конечно нет. Ибо они не могут сравнивать. Таким образом страдание — это относительное явление, выявленное путём сравнивания с другими опытами. Ведь, если существует только страдание и нет ничего, кроме страдания, то как узнать страдание это или нет? Страдание мы познаём чем противоположность страдания — через наслаждение. Если разбить все человеческие опыты на две основные категории — положительные с точки зрения ощущения и отрицательные, то мы как раз и получим страдание и наслаждение. Причём, без страдания не узнаешь что есть наслаждение, без наслаждения не узнаешь что есть страдание. Таким образом, страдание и наслаждение по сути противоположности. Такие же как свет и тьма, тепло и холод. Мир вобще устроен по принципу противоположного проявления или противоположного существования.Так образуется разность возможностей, а за этим — движение. Таким образом мир проявляет себя. Одним из проявлений мира через мыслящее существо являются страдание и наслаждение и эти проявления являются неотъемлимой частью мира.
    А теперь представим себе, что противоположностей нет. Что это будет? Это же абсолютное ничто! Это даже не покой. Потому что покой — это движение с минимальной скоростью, приближенной к нулю, но это не абсолютное ничто. В абсолютном ничто ничего нет, нет даже пустоты. А такого быть не может. Потому что мир проявляет себя. Проявляет постоянно! И не проявлять себя он не может. Вот так и появился вопрос-ответ «зачем мир проявляет себя». Это единственный в мире вопрос-ответ. Феномен! На этом Джек закончил мыслительный процесс. Временно.

    93. Путь

    Под утро, возвращаясь с дискотеки домой, Джек заблудился в тумане и попал в Непал. Там, под смоквой, он встретился с двумя путниками в старинных одеяниях. Один из них тщетно искал плоды на дереве, называясь сыном плотника из Назарета. Другой сидел под деревом, освящая его своим сиянием, и был он принцем — сыном Непальского короля. О себе Джек скромно поведал путникам, что он сын своего отца, такой как все, и блуждает в тумане.
    — Проклинаю эту смокву, что не даёт плодов! — изрёк сын плотника, не найдя плодов на дереве. — Ибо сказано: живите и размножайтесь!
    — К чему жить и размножаться, если смысл в том только и состоит — жить и размножаться? — спрашивал сын короля.
    — Подождите! — остановил Джек их спор, — Вы по какой дороге сюда пришли?
    — Сюда все приходят одинаково — дорогою страданий. Я это знаю по себе, ибо жил среди тех, кто работал. И я нуждался, — сказал сын плотника.
    — И ещё сюда приходят по дороге наслаждений. Я это тоже знаю на себе, ибо жил во дворце, среди тех, кто никогда не работал. И я ни в чём не нуждался, — сказал сын короля.
    — Я имел ввиду другое. Как мне отсюда выйти? Ведь туман, мало чего видно! — просил Джек.
    — Это не туман, это жизнь, Джек. Поэтому тебе и не видно. Умрёшь — и тебе всё станет ясно. Смерть открывает глаза. Все пути ведут к смерти. Так что иди в любую сторону, не заблудишься, — разъяснил сын короля.
    — Легко сказать! — усомнился Джек, — А вдруг я опять заблужусь, вот как сейчас? Вдруг, я не умру? Что тогда делать? Сам-то я из жизни не выберусь! Кто укажет правильный путь к смерти? С кем мне идти?
    — Для человека, чтобы он жил, есть десять заповедей: не убей, не укради, не соблазни, не лжесвидетельствуй и другие — человеческие! Будешь соблюдать их — значит, пойдёшь со мной, — предложил сын плотника. — Со мной ты умрёшь и со мной попадёшь в вечный Рай — и на этом твои страдания навечно закончатся. Или попадёшь в вечный Ад, если не будешь соблюдать заповеди — и твои мучения не закончатся никогда! Но в любом случае — ты никогда не вернёшься на Землю! Знай же, что Бог спасает всех. Не спасёт лишь того, кто этого не хочет. Выбирай сам!
    — У меня тоже есть десять таких же человеческих заповедей, — предложил сын короля, — Но я не Бог и не спасаю никого. Каждый должен спастись сам. Но я могу помочь пройти по пути, который прошёл сам. Это — серединный путь. Он пролегает между страданием и наслаждением. И так же, через смерть, ты попадёшь в Нирвану. Туда, где навсегда закончатся для тебя твои страдания. А можешь попасть и в мир Ада, где будешь очень долго мучаться. Но ты всегда можешь вернуться сюда, на Землю, и продолжить свои страдания. Или наслаждения. Если посчитал, что тебе досталось мало. Выбирай сам!
    — Это настоящий выбор! — воскликнул Джек. — Мой выбор! Только я ещё не решил что выбрать?
    — Уже хорошо и то, что ты задумался, — отметил сын плотника.
    — Однако, люди полагают, что у них ещё много времени, чтобы подумать о выборе, — предупредил сын короля, — А время…
    — Знаю! Время не принадлежит никому! — закончил Джек,
    Но, взглянув на часы, подумал про себя, как и многие: «Успею!»

    94. Жираф блохи

    Зулусы решили кое-что проверить, когда Джек поведал им, что не боится пиявок, львов, слонов и носорогов, а жирафы падают перед ним на колени и склоняют голову. Зулусы нашли стадо жирафов и придвинули к нему Джека.
    Завидев Джека, один из жирафов покинул стадо и, гремя копытами, направился в его сторону. После зулусы увидели как жираф остановился и стал перед Джеком на колени, а потом склонил перед ним голову. Джек, будто гладя жирафа между рогами с кисточками, начал объяснение:
    — Тело существа принадлежит сознанию, а не наоборот! Поэтому чувства — это инструмент сознания, посредством которых сознание управляет телом. Ибо само по себе сознание управлять телом не может из-за того, что не имеет постоянного состояния. Сознание вращается между знанием и незнанием, чувством и бесчувствием, становясь поочередно то тем, то этим. Переходя в одну из тех категорий и, становясь ею, сознание управляет телом. И сознание, в отличие от человека, не умирает. Оно скрыто, недоступно и находится в районе головы. От него почти невозможно избавиться, — подытожил Джек, неожиданно присовокупив: — А сейчас я вам, зулусам, расскажу одну зулусскую легенду, которую вы ещё не знаете:
    — У жирафа на голове поселилась блоха, да ещё в таком недоступном месте, что избавиться от неё было невозможно — как раз между пушистых рогов. Эта мелкая блоха, кусая жирафа в особых местах макушки, управляла его огромным организмом как хотела. Бедный жираф ел, когда было угодно блохе, пил, когда она этого хотела и даже любил, когда блоха этого желала. Иногда блоха ставила жирафа с ног на голову — так она над ним издевалась. И вот однажды жирафу надоело терпеть власть блохи и он бросился в пропасть. «Я свободен!» — ликовал жираф, летя в пропасть. Так он и погиб с этой мыслью. А блоха осталась жить. Она нашла себе молодого жирафа и, прежде чем запрыгнуть на него, вежливо поинтересовалась: ты свободен?
    — Так что, как видите, избавиться от сознания при жизни невозможно! — повторил Джек. И прибавил: — Почти!
    В этот момент он и выловил блоху на макушке жирафа. Эту блоху он эффектно продемонстрировал зулусам и жирафу. Потом поместил блоху меж двух ногтей больших пальцев. Потом раздался щёлчок — как будто выключили свет. И сознание жирафа погасло.

    95. Бог

    Джек тоже знал эту притчу о дервише Ходже Насреддине и бедуине, когда бедуин, насыпав всё зерно в одно отделение хурджина, никак не мог закрепить его на верблюде. Ходжа Насреддин просто отсыпал половину зерна в другое отделение хурджина и перекинул его через горб верблюда. Бедуин изумился тогда мудрости Ходжи и предложил провезти его на своём верблюде через пустыню. По дороге он спрашивал Ходжу есть ли у него, дворец или, может быть, собственная чайхана и множество жён, деньги или собственный дом, наконец? А, когда узнал, что у Ходжи ничего этого нет, то согнал его с верблюда со словами: «Если ты такой умный, то почему такой бедный?».
    Бог творит что задумал, а человек задумывает одно, но получается совсем другое. Джек и не думал мстить бедуину за своего друга Ходжу. Но так вышло.
    В Сирии Джек искал способа пересечь реку Знаний. Этим временем, с берега Незнания отправился на переправу верблюд с бедуином за горбом и Джек, воспользовавшись оказией, нырнул в реку Знаний. Проплыв несколько и, освежившись, Джек ухватился за верблюжий хвост и вскоре верблюд выволок Джека на другой берег Незнания. Там, обретя твёрдую почву под ногами, уставший верблюд рухнул на землю вместе со своим бедуином.
    — Это ты виноват! — кричал на Джека бедуин, выискивая кривой нож на боку.
    — Не унывай, приятель. Подумаешь, верблюд сломался! Сейчас починим, — миролюбиво пообещал Джек. — Есть у тебя морковка?
    — Зачем?
    — Я думаю, если на осла морковка действует, то и на верблюда тоже. Ведь суть у обоих одна — везти! Дай мне твою палку и морковку.
    Бедуин порылся в хурджине и подал Джеку морковину.
    — Этому меня научил Ходжа Насреддин, — объяснял свою задумку Джек, привязывая сладкий овощ к палке. — Но, похоже, раньше это открыли другие мудрецы, окунувшиеся до него в реку Знаний. Так что, моего тут мало, если честно. Казалось бы, ну что тут такого — морковка на палке? И, казалось бы, причём тут Бог и человеческое Сознание? А, ты посмотри, что из этого выходит.
    Джек присел на верблюжью спину и помахал палкой с морковью на конце перед носом животного. Верблюд, почуяв редкое угощенье, забыл об усталости и потянулся к морковке. Так он и встал, так он и пошёл — вслед за уходящим от него угощеньем. Джеку оставалось только, удобно устроившись меж мягкими горбами, поддразнивать обманутое животное приманкой. Да ещё размышлять находу. А хозяин верблюда, между тем, шёл пешком сзади.
    — Основа каждого человеческого эго — Ум, — рассуждал Джек, обращаясь к бедуину, — Ум и Сознание — это взаиморазвивающая система. Развивающийся в настоящем воплощении Ум, продвинет Сознание в следующем воплощении. Деградирующий Ум отбросит Сознание назад, на «штрафной круг». Представим себе, что Бог — это возница, едущий на верблюде — человеческом Сознании. И вот Бог, хорошо сознавая главную приманку для человеческого Сознания, прицепил морковку (секрет Мироздания) на палке и поместил перед верблюдом. Верблюд идёт и идёт за морковкой, надеясь, что настигнет и съест её. Вот такой я вижу сравнительную картину постижения Мира человеческим Сознанием. Скорее всего, Бог никогда не даст верблюду дотянуться до морковки. Но ведь верблюд всё это время везёт Бога, а значит — продвигает Его. Продвигаясь при этом и сам. И это — вечное движение по спирали. А, если я стану только созерцать и ты станешь только созерцать — то, кто повезёт Бога? Вот поэтому надо учиться — чтобы продвигать Бога. Вот поэтому иди и учись!
    Примерно в таком духе Джек и рассуждал по дороге, пока не добрался в Дамаск. Причём, он ехал, а бедуин, слушая, шёл пешком сзади.
    А в Дамаске Джек отцепил морковку и предложил её бедуину:
    — Не хочешь ли отведать?
    — Мало того, что ты ехал на моём верблюде, а меня заставил идти пешком, так ещё издеваешься! — дошло, наконец, до бедуина. — Я тебе не верблюд, о, проклятый неизвестный гяур!
    И бедуин снова стал искать кривой нож на боку.
    — Но ведь это ты шёл за морковкой, сам того не зная, — урезонил его Джек.
    И после Джек с удовольствием скормил долгожданную морковку верблюду.
    Ведь он не был Богом.

    96. Зеркало Мира

    Если хочешь получить высокие знания — поднимайся.
    — А я всё помню! — кричал Джек в Египте, — Я всё помню!
    — Ты ничего не можешь помнить! — возражали ему египетские лунатики.
    — Я помню, что взял с собой вентилятор и стал подниматься по пирамиде Хеопса. Также, как и вы — с закрытыми глазами! — настаивал Джек. — Я добрался до самого верха, установил вентилятор, а когда лопасти его набрали обороты, я ступил на них и сначала ничего, кроме Города Мёртвых не увидел. Но, как только я стал на одну ногу, выполнив простейшее гимнастическое упражнение под названием «ласточка», мне открылся потрясающий вид на всю нашу Галактику! Свиду она — тот же самый включённый вентилятор с вращающимися хвостами — звёздными системами. А наша Солнечная система и вместе с нею Земля — всё это вращается на самой перифирии, на гигантском удалении от центра, на самом отшибе. И я увидел себя, стоящим на вращающихся лопастях Галактики. Но, как бы со стороны. И я подумал — почему я вижу себя со стороны? Почему со стороны, если смотрю в Пространство? Если смотрю во Вселенную, если смотрю в Вечность, если смотрю в Мир? Вы не задавали себе такой вопрос?
    — Мы во сне вопросов не задаём. И не видим! — отвечали египетские лунатики.
    — А я увидел! — воскликнул Джек. — Присмотрелся и увидел. Знаете что? Зеркало. Огромное зеркало! Это было Зеркало Мира. И тогда я понял, почему увидел себя со стороны, всматриваясь в Мир. Я понял, что вижу там своё отражение. Тогда я и осознал буддийскую мудрость: «Что посылаешь в Мир, то и получаешь от Мира». Посылаешь плохое — и получаешь в ответ плохое, посылаешь хорошее — и получаешь хорошее.
    Я улыбнулся Джеку, стоящему на вращающихся лопастях Галактики, и тот Джек улыбнулся мне, стоящему на вращающихся лопастях вентилятора.
    — Лунатик не может помнить того, что видел, когда ходил с закрытыми глазами. А, если ты помнишь, значит, не лунатик. Ты лжёшь! — улыбнулся один египетский лунатик и плюнул в Джека.
    — Ты лжёшь! — улыбнулся Джек и, вспомнив о Зеркале Мира, плюнул в египетского лунатика.
    Ибо! Что посылаешь в Мир, то и получаешь от Мира.

    97. Закат-Рассвет

    — Посмотри же как красив и неповторим каждый Закат Солнца! Каждый человек — Закат!
    Так сказал Джек.
    И сам стал Закатом.
    Спустившись на плантацию речных лотосов.
    — Очень удобно: сверху вниз. С неба — на землю! Надоело долго идти по грязи, — пояснил Джек Закат одному из лотосов, — А вообще, мне не понятно — как вы тут живёте, такие красивые лотосы, среди всей этой грязи? И как вы можете оставаться при этом чистыми?
    — Я не думаю об этом. Просто живу и люблю, — сказал один из лотосов.
    — Так вот в чём дело! — понял Джек. — А я, видишь ли, пробовал не думать. Но у меня не получается. Скажи, милый лотос, как ты любишь? Я тоже хочу научиться!
    — Вдыхай жизнь — какой бы ни была! А выдыхай любовь. На вдохе — жизнь, на выдохе — любовь! Так и живи.
    — На вдохе — жизнь… — повторил, вдыхая Джек, — Да это же так просто! На выдохе… — тут Джек запнулся, — Никак не могу осознать любовь…
    — Ты и не сможешь, Джек. Осознают умом, а любят сердцем. И потому любовь — чувство неосознанное, — учил один из лотосов.
    — Ах вот почему люди не думают, произнося это слово, — дошло, наконец, до Джека. — Значит, в любви главное — не думать. Значит, мысль убивает любовь! Необходимо освободиться от мыслей. Это трудно, но я смогу. Позволь только один вопрос перед тем как я выдохну любовь: что будет с тобой, когда ты умрёшь?
    — И об этом я тоже не думаю, — ответил один из лотосов. — Ведь ты же не задумываешься о том, что дышишь? И даже не замечаешь. Ты просто дышишь. Дыханье вечно. Тот, кто дышит, умереть не может. Но может лишь измениться. Ведь Закат — это выдох, а Рассвет — это вдох. Сейчас ты уйдёшь от меня, Джек Закат, а завтра, я знаю, ты ко мне вернёшься. Но это будет другой Джек. Это будет Джек Рассвет. Который, живя в грязи среди людей, сам остался чистым. Потому что научился любить!
    — Так и будет! — обещал Джек Закат, — Хоть, остаться чистым, живя среди людей гораздо труднее, чем остаться чистым, живя среди лотосов. Но есть один надёжный способ оставаться чистым всегда. Очень удобно: снизу вверх. С земли — на небо! И не нужно долго идти по грязи.
    — Посмотри же, как красив и неповторим каждый Восход Солнца! Каждый человек — Рассвет!
    Так сказал Джек.
    И сам стал Рассветом.
    Поднявшись из плантации речных лотосов.

    98. Вечный Дом

    Посреди бескрайних полей Трапезунда Джек наткнулся на висевшее в воздухе окно. Недалеко от окна стояла в траве закрытая дверь. Простанство между дверью и окном занимал тигр, на голове тигра сидела сова. Джек, конечно, мог всё это и обойти, но он предпочитал прямые пути.
    «Интересно, кто из них главный?» — подумал Джек, глядя на сову и тигра.
    — Главное в голове, — услышал Джек голос совы.
    — Главное над головой, — услышал Джек голос тигра.
    — Я — это ты, — утверждала сова.
    — Ты — это я, — утверждал тигр.
    Неужели мысли Джека были прочитаны двумя этими животными? Чтобы убедиться в этом Джек спросил про себя: «Что ищет каждый человек?»
    — Каждый человек ищет Дом. Главное в доме — окно, через него можно видеть. То, что захочешь, — отвечала сова.
    — Каждый человек ищет Вечный Дом. Главное в Вечном Доме — дверь, через неё можно зайти. И выйти, если захочешь, — отвечал тигр.
    Окно привлекало прозрачностью, а дверь была закрыта и ещё не известно что скрывалось за ней. Джек сделал шаг к окну, но засомневался. «Что я хочу?» — спросил тогда Джек.
    — Ты хочешь пройти через окно. Но у тебя не получится, — сказала сова.
    — Или дверь или окно. Только ты отвечаешь за выбор, — сказал тигр.
    Джек ничего не ответил. Но перешёл от окна к двери.

    99. Самое главное

    «Все думают, что я, Сэм Дэнжервилл, просто бармэн из музыкального салуна «Несбывшаяся мечта». Но на самом деле я — смерть Джека Смоули. Сколько раз я задавал ему каверзные вопросы, ожидая, что Джек опростоволосится, а, когда Джек отвечал, дело всегда кончалось тем, что надо мною смеялись. Но, я ведь понимаю, что на самом деле надо мною смеялся Джек. Джек смеялся над собственной смертью. И это меня бесило.
    В злопамятный тот вечер, когда Джек подошёл к стойке, я задал ему необычный философский вопрос: что на свете самое главное? При этом сам я, конечно, имел ввиду смерть. Что же ещё главнее и важнее в жизни человека? Ведь не сама же эта моментальная, непонятная и бесполезная жизнь? Поэтому я заранее приготовил Джеку заряженный поднос — я же знал, что он будет говорить о смерти и что за этим последует. И я не ошибся! Джек так и начал:
    — В конце все ждут от мыслителя его главную мысль, в особенности, если он высказал их много. Я, например, написал книгу, где дал определения всем человеческим чувствам и качествам, чего до меня не делал никто. Но, если говорить о главном, то начать нужно с того, что жизнь это некая возможность выбирать, а смерть, наоборот, есть невозможность выбора.
    Люди во всём мире разум называют разумом и только русские называют разум сознанием. Жители страны дураков оказались правы — когда я умер, я расстался со знанием. Правда, когда я умирал, то, согласно моей же Декларации, сначала меня покинули чувства, потом знание. Осталось бесчувствие и незнание. Я себя никак не чувствовал и ничего не знал. Но ведь бесчувствие — это тоже состояние, а незнание есть нечто неопределённое, но, ведь нельзя же сказать, что ничто. Поэтому кое-что после смерти у меня всё же осталось. А именно вопрос: что такое Истина? Господь прочёл мой вопрос, ответил, что Истина — это Я и вернул мне знание и чувство.
    Так я умер и так я узнал что такое Истина. Но, когда я снова получил знание и когда получил чувство, у меня возник другой вопрос: зачем? В следующий раз, когда я умру, я обязательно спрошу у Бога — зачем?
    Потом Джек добавил ещё:
    — Ах, да! Я забыл — и время меня тоже оставило. Умирая, я понял, что время мне не принадлежит. И скажу больше — время не принадлежит никому. Наверное это и есть самое главное.
    Какой неожиданный вывод! Но плану моему это не вредило. Я спросил Джека, закажет ли он что-нибудь? Ничего, ответил Джек. На это я заметил, что такого не бывает. Человек обречён выбирать, ведь это были его слова! И я предложил Джеку для начала выбрать из трёх: виски, вино и стакан воды. Но Джек от всего этого отказался. Тогда я поклялся, что сейчас принесу ему то, от чего он никак не сможет отказаться. Я был уверен, я знал, что заинтриговал Джека до смерти! Но, когда я вернулся с подносом, на котором лежали лекарство от всех болезней и заряженный револьвер, Джека в салуне уже не было. Он отказался от выбора. Этого же не могло быть! Он опять надо мной посмеялся. Он исчез! И больше я Джека не видел.
    Но я найду его! Обязательно найду. Ведь я — его смерть.
    Я узнал, что последний раз Джека видели в Сан-Франциско, городе его мечты. Говорят, что там он сильно состарился и заболел. Наконец-то! Я предложу Джеку Смоули лекарство от всех болезней, а если он откажется, то прикончу его из револьвера!»

  2. ВечностьЛучик света, отразившись от пустого бокала, ударил бармену в глаз. В морском баре Сан-Франциско послышался знакомый голос:
    — Кем я только не был, Сэм! О, Господи! Когда я был христианином, я искал истину. И нашёл её. Правда, для этого мне пришлось умереть. Временно! И тогда до меня дошло: истина — это я! Но истина умерла. Исчезла вместе со мной. Когда же я снова появился на свет, то осознал — раз истина исчезает, значит её нет — ведь то, что по-настоящему существует, исчезнуть не может никогда. Не глупо ли тогда искать то, чего нет?
    А, будучи буддийским профаном, я узнал, что время не принадлежит никому и больше того — доказал, что времени не существует. Ведь существовать может только энергия. Но время — не энергия. И значит — времени нет.
    Однажды во Вселенной я заглянул в Зеркало Мира. Там я увидел человека очень похожего на меня. И обрадовался — ну, наконец-то, я нашёл то, что искал! Этот человек сказал мне: «У тебя свой Путь. Иди! Ты сильный и всё можешь сам. Но на Земле много обмана. Потому не слушай никого, слушай только себя». Я протянул к нему руки, но он, улыбнувшись, предупредил: «Ни к чему не привязывайся!» И ушёл в горы. «Встретимся в Вечности!» — это было последнее, что я от него услышал. Так мне никто ещё не говорил. От этих слов я заплакал как ребёнок. А может, это был дождь, который он оставил вместо себя.
    Кем я только не был! О, Господи! Я был Восходом, я был Закатом. И вот я добрался до Вечности. Теперь-то знаю точно — и Вечности не существует! Это только понятие. Люди думают, что Вечность — это покой. Да поймите же, наконец! Покоя не существует. Есть только движение. Непрекращающееся движение! Оно же — Энергия, в самых различных проявлениях. Из Энергии состоит Мир — видимый и невидимый. Мир проявляет себя и не проявлять себя он не может из-за того, что движется, то есть, изменяется. Мир, как человек, умирает и возрождается. Этот процесс вечен. Другими словами, не прекратится никогда. Суть Вечности — движение. Ибо ещё мне открылось: Всё Было Всегда! Это значит — ничто не могло появиться ниоткуда. А просто всё было всегда. У движения нет начала и нет конца. Вот и всё, что нужно осознать.
    — Джек! Это ты, Джек? — изумился бармен, выискивая револьвер под стойкой.
    — Кем я только не был… — продолжил голос, — А теперь я — сама Вечность! Стать Вечностью может каждый. Это легко. Достаточно только не ответить на вопрос: сколько время? Ну, или: который час? Причём, не ответить по-настоящему. Это значит — когда действительно не можешь ответить. И это значит, что тебя нет. А есть только Свет. И ты — это Свет. Свет — это та же Энергия. Она проникает всюду.
    Не бойтесь умереть! Смерти нет. Есть только переход из одного состояния энергии в другое. Человек после смерти снова может стать человеком — родиться вновь. Где и когда? Это он решает сам. Это будет последней его мыслью перед смертью. Последним его словом. Только нужно осознать — своего последнего слова не обмануть никому! Так что, слушайте своё последнее слово!
    — Эй, Сэм! С кем это ты там разговариваешь? — спросил один из посетителей.
    Лучик света, отразившись от слезящегося глаза бармена, ускользнул вслед за уходящим Солнцем. Только бармен не мог понять садится оно или встаёт. Он осторожно спустил зря взведённый курок:
    — Это… Джек Смоули… То есть, Джек Вечность, хотел я сказать. Снова перепутал космическую кафедру со стойкой бара. Да и разница-то, по сути, небольшая. Тем более, сегодня среда.

 

 

Статистика:

Слов: 35672

Символов: 216718

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Ответьте на вопрос: * Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.