shabad. Мой милый Ани (рассказ)

…Но мы из тех, кто никогда не станет слушать эти невесомые,
подвластные любому дуновению ветра, истории…

Когда спешила к автобусу, думала о том, как здорово все-таки, что не поленилась сбегать на весенний рынок. Здесь продавали то, что уже успело показать свои зеленые прелести миру. На асфальте были разбиты целые плантации первых цветов в черных пластиковых горшочках, хотя цветами их назвать было еще трудно — маленькие, неказистые зеленые стебельки и листочки,- цвести начинали только некоторые их них, они самые первые и привлекали внимание. Вскоре, через месяц-полтора, все это зацветет, запахнет и завладеет нашими сердцами, не хуже любовника… Душа радуется! Были здесь еще и ветки саженцев, нагроможденных по периметру площади, как невероятный плетень, «ошалевший» от весеннего солнца и пустивший неожиданные ростки.
Я же пришла с конкретной целью: купить рассаду будущих «шедевров» для моей мамы. Она у меня — специалист по выращиванию и продаже растений, а еще она из тех, кто считает естественным общаться с ними и понимать их язык. Те цветы, которые можно посадить в грядку — ее любимые. Мама объединила вокруг себя таких же неугомонных любительниц цветов, как она, и стала настолько популярна в этой области, что мы с сестрами в шутку стали называть ее «главой браславской цветочной мафии»: свое торговое место, свои клиенты, а главное — всегда есть что-то новенькое, что незамедлительно распространяется среди торговок-цветочниц, но им-то все это еще надо вырастить и размножить, а у мамы все уже готово. Тем и заслужила свою уникальную цветочную славу. Браслав — город маленький, и, как в любом маленьком городе, каждый человек, как на витрине, немного искаженной налетом слухов и зависти, но если ты достаточно смел, то никакая людская молва не отобьет охоту заниматься любимым делом.

Женщину, продающую цветочную рассаду, я измучила расспросами об ее подопечных, мне хотелось приобрести что-то малоизвестное и особенное, чтобы у мамы снова была возможность блеснуть, а заодно и отвести душу…, ведь кто знает, о чем они там беседуют, когда мы уходим… Мне пришлось узнавать о каждом: кто такой, особенности характера и что из него в результате получится. Параллельно я «висела» на трубке мобильного телефона, на другом конце которой была мама, и рассказывала ей обо всем, что слышала от воодушевленной женщины. Мама забраковала половину из них как известных ей, но десятка полтора видов мне удалось для нее добыть, и тем заработать небольшую скидку за опт и приподнятое настроение цветочницы.
Прибежав домой, я запаковала все в коробку, чтобы отправить это сокровище на автобусе в Браслав. К счастью он отправлялся через полчаса, и я успевала все провернуть немедленно. У меня даже хватало времени, чтобы добежать до вокзала.
Но автобуса я не дождалась. Надо же, прибежала на целый час раньше, перепутав время. Пришлось идти в зал ожидания и заняться чем-нибудь, на что обычно не хватает времени. Это была прекрасная возможность: ты пригвождена к стулу тяжелой посылкой, и необходимостью ждать целый час на одном месте. В сумке у меня как раз для подобного случая была припасена бумага для записей или рисунков — к чему душа ляжет. Я сидела какое-то время, делая наброски окружающих людей, пока не занялась наблюдением за ними, что очень полезно время от времени делать, чтобы не терять связи с реальностью и помнить, что мимо тебя постоянно проносятся десятки судеб, видимых и невидимых, а твоя жизнь является лишь малой частью той упорядоченной суеты, что творится по какой-то всеобщей, разительно отличающейся от твоей собственной, причине.

— Девушка, присмотрите, пожалуйста, за сумками, я отойду ненадолго!
— Пожалуйста, — хорошо, что успела заметить боковым зрением, как выглядит девочка, слишком была увлечена своими размышлениями … интересно, сумки — обычные большие полиэтиленовые пакеты, какие шьют из упаковок медикаментов, вот уж в чем можно унести любую тяжесть… Наверняка она студентка, а в сумках, скорее всего, баночки с вареньем и всякие вкусности, которые с любовью испекла ее мама, я невольно улыбнулась этой мысли…
А по громкой связи тем временем во всю старалась женщина-диспетчер, приближая время моего автобуса.
Я поспешила на платформу, заранее доставая деньги, которые незаметно вручу водителю, только бы согласился взять посылку… Автобус еще не подошел, но пассажиры уже стали потихоньку собираться. Неожиданно появился человек, который сразу мне понравился. Он был огромного роста, крупного телосложения и излучал невероятную доброту и обаяние. Мне показалось, что он из тех людей, у которых всегда все просто:
— Здесь автобус на Браслав? — в руках он комкал два пакетика с пластиковыми крестиками для укладки плитки. Это был настолько ошеломляющий и милый контраст, что он на какое-то время показался большим ребенком. И еще я подумала, насколько смешно мы смотримся рядом: я, невысокая и хрупкая, с объемной тяжелой коробкой и он — большой человек с трогательными пакетиками крестиков и с желанием кому-то срочно помочь. Вообще-то в этом желании мы с ним были абсолютно схожи.
— Кто-нибудь в Бегомле выходит? — в ответ ему все окружающие только виновато улыбались.
Мужчина настолько нервничал и торопился, что, увидев приближающийся автобус, буквально бросился ему под колеса. Автобус не без труда, учитывая снующего туда-сюда человека, подъехал. Дверь открылась, и большой человек рванул туда, почти целиком загородив собой проем двери. Он делал это так, как будто водитель автобуса был его старым знакомым, лично я всегда восхищалась подобным умением.
— Дружище! Отвези это в Бегомль, там встретят! Спасибо! Когда приезжаешь, в семь? Отлично, я позвоню, к тебе подойдут! Спасибо, дружище!!!
Людей на посадку было мало, и поэтому я спокойно могла быть следующей, а отдать свою увесистую посылку вслед за этим человеком ничего не стоило. Коробку поставили в багажник автобуса, и мои цветочки были полностью готовы отправиться в счастливый путь. На радостях, что так легко все получилось, исключая конечно, что пришла на час раньше, я поспешила обратно домой. Пройдя метров двести, я подумала: «Ведь не спросила же, когда он будет в Браславе…». Обернулась, постояла какое-то время, глядя на совершающуюся посадку, решила, что время прибытия можно будет узнать на Браславском вокзале, и все будет хорошо.

***
— Мой милый Ани! Разреши мне тебя ощутить, позволь… Прикоснуться лишь краешком, лишь гранью.
— Дуновение весеннего воздуха — мой ответ… Слышишь?
— Слышу безумие, но это не может быть тобой.
— Это дорога, моя дорогая, я намного тоньше и скромней.
— Но здесь есть еще посвященные, мы не одни, к счастью лишь нам одним удалось быть соприкасаемыми.
— Значит, ты можешь не беспокоится о других, и посвятить все свое состояние мне.
— Я боюсь прикоснуться и растратиться полностью, до капли, я почти сплю и не чувствую столько сил, сколько было раньше…
— Они все слышат…
— Мы все слышим-м-м-м.
— Они кивают.
— Мы одобряем-м-м-м.
— Говорите кто-нибудь один, здесь слишком темно для множества голосов.
— Мы следуем, мы касаемся и таем, слушаем и возносимся, преисполняемся и поэтому молчим. Мы есть то, что другие называют любовью, мы посвященные и воплощенные в запах и сок…

Автобус мчался в северо-западном направлении. Солнце слепило глаза водителя, вызывая легкое раздражение и сонливость. Немногие пассажиры автобуса вяло смотрели в окна или полуспали, и их мало волновало то, что происходит в багажнике, летящем с большой скоростью над самой дорогой. Но даже если бы кого-то из них и волновало это, то никто бы не услышал эти трепетные, еле уловимые слова воплощенной любви.

— Мы посвятим вам-м-м-м эту историю, подобную дуновению ветра…
— Вы знаете истории? Но ведь вы еле уловимы и неощутимы.
— Мы их часть, и потому мы знаем-м-м-м… Когда будете знать и вы, вы станете посвященными, вы станете частью, одной из…, и всегда будете это помнить.
— Но я не смогу вместить эту историю, я прикоснулась и почти растратилась…, и я всего лишь Сон.
— Это не страш-ш-ш-но, это пройдет-т-т-т, скоро.
— Милый Ани, скажи!
— Дуновение ветра — тебе мой ответ, ощути и не бойся!
— Но я слышу страх неизвестности, это не может быть тобой!
— Это дорога, моя милая Сон, это дорога…, это пройдет, скоро.
— Тогда я прикоснусь и растрачусь полностью, а им я позволю рассказать историю…

На стоянках автобус задерживался ненадолго, игнорируя расписание, торопясь сорваться с места, как только все пассажиры заходили в салон. Он спешил на северо-запад, куда гнал его весенний ветер, еле уловимый для обычного восприятия, но ощутимый для Сон, которая прикоснулась и вместо того, чтобы погибнуть — ощутила всю его силу и волшебство в полной мере… В этот момент она была частью чего-то гораздо бОльшего, чем то, какой была раньше.

***

Мама заглянула в коробку. В ней, близко друг к другу сидели цветы, каждый в своем стаканчике. Они были упакованы так плотно, что им почти нечем было дышать, но сейчас все было хорошо, все страшное позади.
— Ах, бедняга! Как же ты выжила …
В маленьком черном стаканчике сидела Сон-трава, она почти завяла, поникла и лежала, уткнувшись в стебелек цветка Анемоны, который был рядом.
— Слава богу, вы доехали! Еще и автобус пришел раньше времени почему-то, не смогли встретить вовремя, еле вас нашли…,- мама все говорила и говорила что-то своим новым питомцам, а цветы слушали. Ее слова проникали в них и становились их собственными, как будто так и должно быть, как будто так было всегда. — …так испугалась за вас.
— Ничего… мы знаем историю…
— Мы расскажем тебе…и ты перестанешь бояться.

апрель 2010

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Ответьте на вопрос: * Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.