Евгений Батурин

Ты слышал джаз сороковых?
Тот, что, пульсируя, летит к луне,
Он для тебя и для нее – лишь для двоих.
Искрясь под барабана дробь, срывается к волне…

Ныряет, плещется,
Фоно, переливаясь звуками.
Амур, бегущий по волне, мерещится,
Их дюжина, нахально-озорнО звенящих луками.

Выныривает вновь,
Тягучим саксофонным соло,
И слышишь ты – плывет сама Любовь.
И чувствуешь – дельфин твоей душой играет в поло.

Труба вступает…
Чистым детским смехом,
БасОвая струна в груди незримо тает,
В такт контрабасу, сердечным отвечая эхом.

Скользит все ниже,
ТрубЫ последних звуков фраза,
Еще плывет… Ты замер, околдован и недвижен…
Душа… твоя, иль не твоя?…Душа еще во власти джаза…

Звук умер… плеск волны…
Секундный ступор мирозданья…
Тягучее мгновенье напряженной тишины,
Невольного, никем не ожидаемого ожиданья…

ПринайтОван цепями к рифме,
В рудниках стихотворных, за “тачку”.
Крив рифмованный мир, как в призме…
Мне б сто грамм, для души… из заначки!

Я за душу пытаюсь трогать
Сам себя, как корову за вымя,
В меру нежно, но в меру строго.
Направляю в огонь иль в полымя

Моего седого Пегаса,
Что оседлан, столь мною нахально.
Вдохновение плавно гаснет -
Норовиста коняка… печально.

Улучшая стихов «породу»,
Сладострастно насилую Музу,
А потом принимаю роды
У души, разродившейся грузом,

Многотонной корявой мысли,
Нарифмованной мной как с похмелья.
Наворочено! Пьяный гризли
Симпатичнее… Все-таки смел я!

Смел конечно же в смысле – храбрый,
Разрожаясь рифмованным монстром,
Вещь получше слепить и рад бы…
Но душа в раздвоении остром…

Прекратить играться словами?
Не хочу! Вам знакомо такое?
Эх, гуляй, душа, над лугами!
Я пишу – нет увы мне покоя…

Что толкает меня на это,
Ведь не болен отнюдь тщеславием,
Не нужны мне лавры поэта -
Я доволен поэта званием,

Что само по себе не дурно.
Настроение? – Шатко – валко.
Наполняю стихами урну,
Чтоб транзитом отправить на свалку…

Мне в дате – двадцать первое июня,
Все время слышится: «последний мирный день».
…Рыбалка, поплавок, и вот-вот клюнет…,
Синь неба, солнце – привкус счастия и… тень, -

Та, давняя, субботы предвоенной,
Под песню и оркестра парковую медь,
С пророческим «… коль смерти – то мгновенной…»,
Давила ранее всегда и будет впредь.

Война как будто завтра вспыхнет, (словом) -
Ударят танки клиньями через рубеж,
И смерть и плен – все снова, снова, снова…
Cмертельная, глотающая сУдьбы, брешь.

Опять в огонь шагающая строем
Моя страна в бинтах, в крови – за взводом взвод,
В тот роковой июнь. Двадцать второе!
Мне память опаляет сорок первый год.

Мне в дате двадцать первое июня
Все время слышится – последний мирный день.
…Рыбалка, поплавок и вот-вот клюнет,
Синь неба, солнце – привкус счастия и тень…

ПочтУ за счастье жизнь закончить на ходу.
Я в мир иной бегом ли, шагом легким, плавным,
Иль костылями кандыбая , перейду,
Но на своих двоих… хочу. Вот было б славно!

Умру – поплачь… Немного слез не повредят.
Есть мнение: полезно для здоровья даже,
Слеза от мути горькой очищает взгляд
И душу обновит – хоть выставь на продажу.

К чертям гробницы! На костер! Дымком к лесам…
Когда к зиме подкатит золотая осень,
Мой прах, с душой не воспаривший к небесам,
Без стонов в океанскую пучину бросьте,

Чтоб пепел мой, с морской смешавшийся волной,
Под музыку ветров и гальки лязг прибойной,
В последний путь сопровождаемый душой,
Растаял в сИни океанского приволья.

Любовь моя, печаль не портит глаз твоих.
Живи, будь счастлива, тоской себя не мучай…
Э… вытри слезы, плюнь на глупости мои,
Ведь я-то жив! А это… так… на всякий случай.

Предутренним туманом закурились сопки,
Залива гладь тиха – ни шороха, ни плеска…
Из-под руки, от пальца, покатилась робко
Росы слеза по струнке рыболовной лески.

В багровой дымке, из-за горизонта, сонно
На океана грудь, распространяя гало,
Расслабленно всплывает кверху пузом солнце…
Над «краем света» поднялось и грузно «встало».

Серебряною стаей солнечные блики
Плывут, сверкая, вдоль стены причальной –
Морские духи будто кажут лики,
Так детства сны светлы: без грусти и печали.

Волной порывы бриза чаек глупых будят,
Туман рассветный разгоняя у предгорья.
Любовь жила, живет во мне и будет,
Край детства, Родина, мечта моя – Приморье.

С тобой душою связан узами навечно,
Всегда: в печали, в грусти, в радости иль в горе -
Я через всю свою страну спешу навстречу
С любимым мною навсегда Японским морем.

Трудяга сейнер море пенит чуть с надрывом,
Разворошило память, прошлых лет наследство.
Ему рукой в тельняшке машет над обрывом
Мое приморское мальчишеское детство…

Худы, сутулы, но на шаг ещё легки,
В платках, фуфайках, кепках, не от Гуччи,
«Суровые» архангельские старики…
Таких не счесть на Родине «Могучей»!
Взрастивших честно, в тяготах своих детей,
Рассеянных по городам и весям,
Страной опущенных до уровня «лаптей»,
Под стоны хрипло-грустных русских песен.
Её пергамент кожи в бороздах морщин,
Седа его щетины жёсткой поросль,
Одной дорогою полсотни лет и зим,
По жизни вместе… И лишь в смерти порознь.
Жизнь в небо истекает словно дым,
Под облаками медленно витая.
Красивым каждый был, был каждый молодым,
Но молодость желтеет, жухнет, тает
Подобно павшему по осени листу,
Ветрами сорванному в перелеске.
И, лишь глаза, упорно помнят ту весну,
Упорно живы тем весенним блеском,
В котором чистой отражение души,
Дающей силы жить в стране не мудрой,
В ладу с собой, в далёкой северной глуши,
И встретить смерть морозным зимним утром…

Пожухли травы, тихо засыпает лето,
В разлитых лужицах хрустальной тишины.
Крик журавлей с небес тоскливою приметой –
Летят… прощаясь, с грустью легкой до весны.

Лишь лёгкий стук падения сосновых шишек.
Дождинки бусами на нитях паутин,
Да в кронах ветра шум всё тише, тише, тише,
А вот и вовсе, будто сонный, поутих.

Закат. Уже последний луч зарылся в хвою.
Мне на ладонь спустился глупый пучок,
Задумался о чем-то, на мизинце стоя,
Последним солнечным, обманутый лучом.

Дымок костра парит к вершинам стройных сосен,
Вдали затих, испуганной пичуги свист.
В сосновый бор змеёй вползает мудрой осень,
Невесть откуда, пролетает желтый лист…

Пролетело «лето бабье», просвистело,
Отзвучало птичьей трелью у виска.
К холодам щебечут утром свиристели,
Задремав, тоскует поле у леска.

Распростерлась хмарь осенняя по свету,
Раскисает под дождём косым душа.
Журавли, курлыча громко: «А мы – в лето!», -
Пролетают к солнцу южному, спеша.

Пораскисли грязью во поле дороги,
По карнизу дождик: капли тюк, да тюк.
Поджидает осень зиму у порога.
Дерева застыли в ожиданьи вьюг.

За утинной стаей, зацепившись следом,
Дал бы бог мне крылья, улететь на юг…
Завернувшись грустно старым рыжим пледом,
“Пропущу” стопарик, греясь об утюг.

Не на шутку с рыжей осенью поспорив,
Улетело лето. Далеко, за море!
Загуляло крАсно на чужом просторе -
Покрывают землю изморозью зори.

Раздувает ветер, продувной бродяга,
Листопада шелест над озерной гладью,
Зацепился гривой, бедный, за корягу,
Не разгонит тучи – тяжелы, не сладить

Уронили утки тени на болото,
Завалились стаей на прохладны воды.
Багровеет солнце. Самая охота -
В камышовом рае позабыть невзгоды.

Ждет зимУ-подружку у порога осень,
Показала хмуро свету лик суровый,
Разноцветны кроны разбросала оземь,
Подстелив листвою ложе для сугробов.

Посмурнело небо, над землей провисло,
Дождевые тучи налились слезою
Не грусти, дружище, глядя в дали кисло,
Возвратится лето, будет с бирюзою

Небосвода чаша над полей простором,
ЗеленЫм-зедёным…. Эх, мечты поэта!
Вопреки осенней непогоде вздорной,
Отогревшись рюмкой, ожидаю лета…

Мне дым костра оближет жаром руки,
Слух усладит дровишек дробный треск,
Готов и в пламень за тебя на муки,
Глазищ твоих за странный блеск.

Их глубина подобна океану –
Волной накатит и отступит вспять.
Иль взгляд твой просто кажется мне странным
Иль у виска волос с рыжИнкой прядь?

Красива! Но не здешнею красою.
Тиха и ласкова, как море в штиль,
То вдруг штормишь тайфуном. Дождь с грозою!
Стенать напрасно, уж таков твой стиль.

Порой случается: когда не в духе,
Твой взгляд суров, как молния разит.
Как было б страшно умереть… от скуки,
Ну, да с тобою это не грозит!

А то, проворно, изогнувшись станом,
Хитрющей кошкой трёшься о бедро.
Себя я чувствую…!? Мурзой! Султаном!
А ты? Лишь улыбаешься хитрО!

Огнём в крови бурлят Востока страсти,
Орды свирепой дерзких вОев дочь!
Как дикий конь степной, в твоей я власти,
Судьбе навстречу скачем вместе в ночь!

Мне дым костра теплом оближет руки,
Ты прикорнёшь к плечу, за день устав,
И тишины лесной осенней звуки
Баюкать будут нас на ложе трав…

*Вои – воины