ЛЕЛЕЯТЬ
Наконец, пора.
Надоела игра.
Мы более не расщетинимся ложью.
Либо прощайте,
Либо идёмте на ложе.
Встречи отблески -
Заново плоские.
Мы выдержим их на шерсти молчания.
Пообещайте
Начинку лелеять из тайны.
СОННО
Мне нужна пиратская повязка –
Вырван глаз.
Душу мне щипцами завил
Ты сейчас.
Я частный столб, а ты – колосья,
Одна молекула из стаи.
Сначала были мы похожи,
Чтобы однажды перестали.
Красота тебе не мерещится
Тайнами.
Любопытство не движется
Тканями.
Тебе бы пора за основы,
Смотри, вырождаешься сонно.
Прокуренно куры хлопают
Жиром хвостов, губопопами.
ВЕЩЬ
Улыбка хищная моя -
Не хватки брешь.
Твоя святая отрешенность
Разбудит вещь.
Наскучили птицы
Их красотой.
Перешатали парением
Над высотой.
Подобно смертной мещанке,
Себя скрываешь.
Вкус новизны не заразит,
Пока растаешь.
Ты внезеркальный паразит.
Киваешь…
НАТУРАЛЬНАЯ РЫЖАЯ
Будет у тебя под нежным дождем натуральная рыжая. Свежая, как ожившее бутылочное стекло. Возьмёшь ты её у стены, дыша лепестками подрубленных, сочных стержней. А потом пойдёшь и сорвёшь вату с голов блядей, и кинешь овчину по вектору. Пусть клеят на место ваты, живее будет.
НУЛИ
Рычаги – рули – нули – по шаблону – как у всех. А надо, как снится. Умри, кукла. Слижи оболочку. Убей того, кто сделал тебя вещью. Тяготеешь к стабильности, как старая мещанка. Какие чудеса? Удобно залечь в прослоенную творогом ямку. Кролики в клетке, таращатся дуалистически зубы. Не задохнешься от чувства в горле, дождём не забалуешься, от боли не схватишь подушку, продирая ею скелет. Защищайся отрешённостью, дрянь.
ПЕНКА
Ты легкая пенка. Тебя надо угадывать полусловом, наполовину, никогда до конца. Ты – самые края облака, которое выводится наизнанку своими же крыльями; дождь, спешащий в небо, ямочка на Луне, застывшая точкой отсчета в начало.
ЖУТКИЙ
Мне слишком много нужно, да.
Мне искренность нужна твоя.
Я жуткий мученик природы,
И я скручу себя сама.
Мне слишком мало нужно, да, -
Лишь иногда ловить края
Твоей подавленной свободы,
Которая уже – моя.
ДИКООБРАЗНОСТЬ
трепетность под соусом из слёз
выдох-вдох беспомощных заноз
дикобразообразность
ловит в бреду
моих шёпотов страстность
с ума сойду
от чистоты
от бездонности желания тебя
сколько ещё ждать, чтоб ты
расшвырял себя биеньем дня
КОЛЬЦО
Я не впервые понимаю –
Мне не извлечь тебя из стаи.
Закрыто-юркое явление –
Твоё иное воплощение.
Зрачки кивают бликам вяло –
Ответствуют из лампы лона.
Твоих следов осталось мало,
Ты окольцована.
ОВРАГИ
Мутный, колдовской взгляд, тяжёлая копна болотных откровений. Она зияла собою глубоко и верно, честно, и я растаял в собственной пустоте и нереальности. Я не реализован, никогда не любил тебя, не притягивался к сокровенному горению тихой стихии, хитро и лениво смеющей себя снизу вверх. Поэтому меня ещё не было. Я спотыкаюсь, не могу кончить и начать, мне всё равно, прозвучишь ты или нет. Ещё не было. Не жду, а просто случится усмешка наполовину и в унисон, развернёмся полуколёсами, и потечём в стороны разные, окружно, чтобы встретиться, изображая бабочкины опахала.
ОБОЛОЧКА
Выжать пружину чувства, переплавить в структуру, бросить оболочку неживой материи в захоронение, взять вдох, вплавить в горло, – свобода. Эта простая история насажена ежу на иголки, чтоб оставить слизистую оболочку тебе самому. Я берегу твою тонкую кожу до того момента, когда умрёт мать, и будешь готов раствориться в собственной органике, не глядя на законы зоопарка.