Леда Бархатная

НЕТАЙНА

Твое имя как заклинание,
И обман системных галактик,
Но когда тебя вижу, не знаю я
Слов и жестов, чтоб круг догладить.

Твои взгляды меняют со временем
И окраску, и направление,
Обнимая мне душу затмением
Надзеркальности пересечения.

Ты небесная, дикая ягода,
Я сама от тебя убежала бы.
Я тебя заморозила правдою
Не матёрого обожания.

И не тайна, что ты моя музыка, -
Пусть звучит каждой встречей угаданной.
Через метры и время прозрачное,
Пусть разляжется чувство нахальное.

И тогда ты наступишь, разбужена,
На него, как на тварь водянистую,
Вот тогда наша встреча и сбудется,
И обнимемся истинно.

НЕИМЯ

Не зажгу с тобой, но я тебя зажгу
С вечера на следующий вечер, -
Взглядом, до конца конфетных снов тянучих,
Чтобы имя утонуло в случае,
Разбивающим себя и гнущим мясо
Прадеда хмелеющей пластмассы.
Ты был светлым, стал придатком массы.
Так, чтоб не ударить частью части,
Научи меня на счастье
Мягко проплывать свободным свистом
Без желания убийства.

ZАПЛАТКА

Я жду планетного надрыва:
Всё то, что не любовь, то взятка.
Я видела всех тварей мира
В одном тебе, разрыв дыхания.
Перехвати рассвет заплаткой,
И удержи на расстоянии.
Пока еще свободны пульсы
От пустоты,
Услышишь ты
Источник; -
Проснётся мир
В той точке.
Все существа в тебе
Обнимут землю на дрожании,
Тогда загладится одно желание.

ВОРОНКА

Если ты не слышишь благодать,
Если ты не чувствуешь завета,
Если пальцами не хочешь передать
Слабое течение несвета,
Выжать отпрозраченной росы,
Напоённой тварями забытыми, -
В блеске похоронены они,
Заклокочены дугой, убиты. И -
Всё тогда. Свободен я прорыть
Свой окоп разодранных пещер.
Я желаю быть или не быть;
В мерах мира выжать мир без мер.

Я ДОЛЖЕН

Я должен быть помешанно-красивой,
Чтоб видеть иногда твою улыбку,
Чтоб чувствовать тщеславия твои.
Я – лэнточка ботинка,
Запинка.
Я – завивающийся провод ресниц твоих,
Без лиц.
С одним лицом –
Твоих тщеславий.
Стали
Мы вывозить напротив дома брызги,
Огрызки.

ВОСЬМЁРКА

Давай увидимся в море,
Мне не хватает твоей ласки,
Когда слетают на вздохе
С природы резкие краски.
Давай увидимся в небе,
Там расцветают огнями
Шальные звезды победно,
Что зацелованы нами.

Я знаю, минуты уходят годами,
Я знаю, окружностью станет прямая
Едва ли. Но все же по кругу, по кругу
Мы ходим восьмеркой, не видя друг друга.

Давай увидимся скоро,
Мне не хватает забвения,
Когда слетают на вздохе
Ощипанные сомнения.
Давай увидимся завтра,
Хочу тебя обнимать,
И допивать эту сладость,
Что ты мне веришь опять.

SHANSON

Жуткие мне снились
Проститутки французские.
Такая прекрасная девочка
Из пистолета стреляла.
Ну, а ты опять говоришь все то же.
Те же фразы тупые, других не можешь
Придумать, или нет их просто.
С малого до великого твоего возраста.
Одно и то же: Хочу тебя, вчера расстался.
Знаешь, в моем горле полей не осталось.
Ты такой пластмассовый, кукольный, жуткий,
Хуже, чем те французские проститутки.
И я стою, пораженная пустотой заточенной,
Так странно, что ты еще живой и такой же точно.

РАДИ КОТОВ

Я тебя проклинаю во имя зверей,
Ради мудрых зрачков,
И торчащих усов.
Ради змей,
Паучков,
Ради котов.
Проклинаю тебя.
На Земле не живи.

Ты становишься куклой, тебе не помочь.
Я какой-то из них – я улитка и плут.
Тёлка ты, но отнюдь не коровия дочь,
И не рыба минога, ни дьявол, ни спрут.

Я пишу тебе песни, а ты продаешь
Их ментам, выкупая у них анашу.
Я тебя ненавижу, проклятая вошь,
На Земле не живи, не живи, я прошу.

Я тебя проклинаю во имя морей,
Ради ласки жены
На запястьях бычков,
Ради змей,
Сатаны,
Ради котов.
Проклинаю тебя.
На Земле не живи.

ЯЩЕР

Ласточки гладят напевы.
Говорят, я им сын, и что брат,
Говорят.
Я отправляюсь налево,
Там, где радуга шепчет закат.
Если видишь щелчки на запястьях –
Это я.
Ты дождись меня трепетно, счастье.
Моя.

И ты не увидишь, как сотое тело
Под ящерной лампой изогнуто
Пластмасса заела,
Шрамы расстегнуты.
Где ты, дюймовочка белая?

Где-то над мягкими снами
Я услышал твой голос баюканный,
Нежный.
Если случится не с нами
То, что видел я в линиях спутанных,
Прежде,
В сон потянись,
Моя сладкая дева печали,
Хочешь, очнись,
Там, где нас с тобой звезды встречали.

ЛЕСТНИЦА

Море закрыло глаза,
Кот не упал в его логово.
Я зачерпал Вам сказать
Всё, целиком, даже с ретушью.
Вы принесли сигарет,
Я опустил губы радугой.
Вы промолчали ответ,
Будто бы скованы ветошью.
Море любило кота,
В море коту не повеситься.
Я Вам сказал: “Никогда
Я не вернусь этой лестницей”.
Ваши глаза как шары.
Вы коромыслом прикинулись,
Плечи подняв, и накрыв
Пальцами свежие рты.
Дым осязал, пыль заела
Ваше красивое тело.
Кот задохнулся от горя,
Я же, как тень, очумело,
Медленно двинулся в море.

РАДУГА

Я сама патология,
Ломаный градус.
Я сама себе радуга,
Сам себе радость.
На меня припадает вагон гомофобов.
Я и сам гомофоб, только скрытоутробен.
Восемь лаковых ласточек шили мне шёлки,
Не связать и не вывязать мылом на холке.
Только шёлк расползается, недоцелуя,
Оттого, что цветов и свиней не ценю я.
Эти птицы хотят, чтобы пел я природу,
Ну, а я вдохновляюсь своей же утробой.
Так уходит любовь моя, недообняв,
Оттого, что поверхностно считана я.
Я не вижу еще, на каком самолете
Взяли общую негу на пару карманов.
Я с тобой полечу, чтобы в лёгком полете
Ты влюбился в мой саван.

ЦЕМЕНТ

Раздробление ткани.
Перед глазами -
Того, кто не знает,
Кого наблюдает.

Щеки твои – чистый цемент.
Режь эту тварь, он – пациент.

Миротворец,
Улыбку к ушам выводишь ты.
В окружении света
Покой жуёшь.
Но, когда ты загасишь
Магический страз,
То душа пациента
Умчится враз.

И в бессилии слезном
Заголосит,
Что, спустя речи красны,
Он понял вдруг,
Как ты плавно, без перца
Его смотрел,
Чтоб увидеть процессы,
Что в нем живут.

И он скажет тебе, что любил тебя,
И что принял тебя за родного сына.
И ты втянешь шею, покой прядя,
И, накреня губы, почешешь спину.

ЯЗЫК

А у нас с тобой будет
Самый на свете секс.
Экскурсия в лес.
Там медведи тебя научат
Шелковиться, бес.
Cтанешь круче.

Привяжу тебя к ели.
Захочешь, чтоб куры спели.
Чтоб жена петуха спасла
Тебя бы от мертвого сна.

Там разучишь ты
Мой простой язык.
Там поймешь ты,
К чему привык.
Там нас свяжет одна волна,
Умрёт стена.

НЕПЛА

Задушены души электроприборов.
Рассеяны роботы в пыли квартир.
Бутылка изогнута страстно,
И мир
Лучи сотворили под трели моторов.

Ты извне галактики, непланетянка.
Ни костная ткань, и ни дочь разрешений,
Но все же ты цветность моих отражений.

И нет тебя в мире слоистых боков.
Мы встретимся с Вами – и будет любовь.
Я долго истерил, теперь я готов.

НООСФЕРА

Только глаз не опускай,
Будь летящей, целься вверх.
Я совсем тобою стал,
Я твой орган много лет.
Как спасение во тьме,
Бог любви нас завязал,
До того момента я
Бил себя и бичевал.
Кротким пленником чудес
Создан я, лечу вперёд,
Только пусть пороков бес
И тебя не заберёт.
Сколько лжи блестит в ногах,
Только в землю не смотри,
Обещания во прах
Обращай, и вверх лети.
Я так голоден тобою,
Что прошу тебя опять
И дороге, и покою
Предпочесть мою кровать.
Даже поднебесных духов
Не минует эта дрожь,
Как меня, когда на ухо
Ты гитарный блюз поёшь.
Я во сне так тихо плыл,
Я приблизился к оградам,
Ты стояла у могил,
Останавливая взглядом.
Мы с тобою полетим
Прочь от города больного,
Я накину палантин,
И тебя от свалки скрою.
Даже если и обманом,
Но тебя от зла спасу,
И с земного полумрака
В ноосферу унесу.

ТЫ – ИЕРОГЛИФ

Мерцают райские огни,
Два отражения за рампой.
Рука с рукою говорит,
Ты стала королевой штампа.
Мне нравится дешевизна
Твоих не истинных суждений.
Ты рок-н-ролльная весна,
А я – в тебе, и я – твой гений.
Весна играет мной теперь,
Мне сладко быть её вассалом,
И боль, которая во мне, -
Она роднее брата стала.
В кармане брюк твоих не сдача, -
Моё там сердце на прицепе,
Ты мне приносишь неудачу,
Но я не жду прихода лета.
Я нисхожу в порыве боли
Во славу рок-н-ролльных вёсен.
Мне намертво в язык вкололи
Тебя, и мне покой несносен.
На главной улице сквозняк,
Меня насквозь он продирает.
Когда не ты, то всё не так,
Мне пустота дышать мешает.
Те улицы, где ходишь ты, -
Дешевые, кривые холлы,
Спасут меня от пустоты,
Ты иероглиф рок-н-ролла.

ИСТОЧНИК

Он заявил, что мне знаком.
Я сразу понял, – ангел это:
Крылом помятым, как зонтом,
Стоял-махал, синея светом.

Глаза закрыл и зашептал:
«Пора».
- Но как я долго ждал!
Смотрел назад, гонимый ночью!
Я гневно, жарко жаждал встречи.
- Я говорил с тобой заочно,
Я слышал ясно твои речи!

Вот ангел крылышки подъял,
На шее воротник расправил,
Ботинком на весу играл,
Зрачки свои мне в душу вправил.

Как фильм, во мне промчалось время;
По кадрам миги леденели.
В руках волшебного злодея
Журнальные листы летели.

Пожал плечами ангел нежный,
Зевнул протяжно, изогнувшись,
И убежал приманкой свежей
Для водопойных кур синюшных.

Я понял все его улыбки,
Я понял нелюбовь к помехам,
И бросил прочь характер пылкий,
И растоптал его со смехом.

ВРЕМЕНИ НЕТ

Нам угол дивана смеялся призывно,
И мы улыбались ему неразрывно,
Чтоб угол и точки по кромкам дивана
Связать воедино, и падать в нирвану.
Мы взглядами, помнишь, с тобой толковали,
Сюрпризы назавтра извне ожидали?
Но что-то и сами могли обозначить,
Сжигая часы в том безумии нашем.

Прошла сотня дней, и пускай уже далее
Оно потекло, – хоть налево, направо ли,
А я всё храню сон, истерзанный в прах,
Что был благоденствием в наших мирах.

Казалось – минуты должны выпить тайну,
А время застыло в том прахе случайном.
И мы растворились, уснули бы снова,
Но не замирали в слоистом покое,
Глаза бы открыли, и плыли волнисто
Сквозь шёпоты ночи в истлевшей истоме;
Ты глаз не закроешь, но имя зависло,
И спряталось демоном в сумрачном доме.

Судьба увела тебя прочь с этих нот,
Но вижу черты твои в собственном лике.
Безумный, смотрю на твой снимок в блокнот,
Он так отражает безвременья блики.

Мой сон – это время, а времени нет,
Мне шепчет о вечном в блокноте портрет.