Я недавно в больницу попал. Весна, знаете, гололед. На улице поскользнулся, головой ударился. Домой пришел, вроде нечего себя чувствую. Жене рассказал, а та кипиш подняла: мол, обязательно к врачу обратиться надо, вдруг сотрясение мозга? Тут я и правда почувствовал небольшое головокружение, в желудке как-то нехорошо сделалось, ноги не держат. Приехала скорая. Забрали.
Положили меня прямо в коридоре, на сквозняке. А я мужчина немолодой уже, говорю медсестре:
- Милая девочка, мне кроме сотрясения, ничем другим болеть больше неохота. Поэтому в палату бы желательно.
А та, юркая такая, худенькая, защебетала птичкой:
- Еще неизвестно, что у вас там. Вот рентгеновские снимки сделают, тогда и решим, куда вас определить. А пока временно и так потерпите. В палатах мест нет, попозже, мест нет, попозже…
- Что же ты, Зверюгина, делаешь? – посочувствовал мне проходящий доктор.
- Но Валерий Павлович, вы же знаете!
- Знаю, знаю! И ты знаешь: если мест не хватает, больных в закуток прячем, чтобы они не на выходе были, а то, вдруг проверка будет, тогда всем втык! Или забыла?
- Ой, извините, сейчас сделаю.
Отвели меня в тот закуток. На кровать с сеткой положили. Лежу. Хорошо, не дует! Шторку навесили, чтобы посторонние не глазели. Вскоре еще народу прибавилось: на каталке подвезли с ног до головы забинтованного. Ничего не видать, прямо мумия. Так лежим мы с ним полчаса, час. Я пытаюсь разговор завести, а «мумия» ни в какую! Молчит! Хотя дырочка для рта имеется. А потом третий объявился. Печальный и тихий. Зато разговорчивый. И вот, что он рассказал.
Я неудачник по жизни. Неудачи преследуют меня давно. Еще мальчишкой я увлекался борьбой. Сначала все было хорошо, я делал успехи: на отборочном чемпионате по городу первое место занял. Сколько было ликования и надежд! Но к областным соревнованиям меня не допустили. Мотивировали тем, что я «грязно» работаю, и буду смотреться там неприглядно. Вместо меня послали борца послабее, но технически более грамотного. Тренер отвел глаза в сторону и сказал, что он один нечего не решает, но обещал за меня замолвить словечко. Он выполнил свое обещание, и вскоре я стал участвовать во множестве других соревнований, на которых я как проигрывал, так и выигрывал. Но та, отобранная победа, всегда была у меня перед глазами. Может быть, поэтому я так и не смог в спорте добиться большего. Вскоре это поняли все. Меня «списали» на тренерскую работу. Ладно, если бы давали тренировать перспективных спортсменов, а то на ребятню кинули! С детьми тяжело работать, и я долго не продержался, ушел.
Женился я рано. Правда, по любви, да что с того! Жена у меня умница красавица, но это не главное. Сын родился. Поначалу туго приходилось. Пришлось работать на двух работах. Спасибо хоть родственники помогали. На завод устроился грузчиком, поступил на заочное отделение Технического университета. Так потихоньку работал и учился. На производстве меня приметили. Перевели в кладовщики, потом поставили начальником смены, наконец — мастером. Я поверил в себя.
Выпивали там все крепко. А с коллективом отношения поддерживать нужно. Поэтому, иногда после работы, я с мужиками тоже к бутылочке прикладывался.
Как раз я только-только учиться закончил, а наш начальник цеха на пенсию собрался. Он давно уйти хотел, да не пускали его: дельный мужик, головастый! Встал вопрос, кого поставить на его место. Он меня в кабинет вызвал, усадил в мягкое кресло, а сам неспешной походкой по кабинету давай прохаживаться. У него привычка такая была. Туда-сюда, туда-сюда. И, то повернется ко мне блестящей лысиной, то скуластым лицом.
- Ты, — говорит, — Васюшин, человек сообразительный, грамотный, недавно отучился. Можно сказать, готовый молодой специалист. Поэтому на свое место я буду рекомендовать тебя.
- Петр Семенович, — я отвечаю ему, — слабовато я еще в производстве разбираюсь. Не дорос до такой ответственной должности.
- Ничего, ничего! Мы тебя поднатаскаем, усвоишь! Я попросил помочь тебе в этом Волкова Андрея.
- Так может, Волкова и поставить лучше?
- Можно было бы. Он производственник сильный. Только с людьми плохо кантачит. Боюсь я, люди слушаться его не будут. Он вспыльчивый – разгонит народ. А коллектив у нас хороший, им дорожить надо. Так что дело решенное, я уже и начальство известил, поэтому через месяцок так, будь готов!
Я, понятное дело, сильно возражать и не стал. Ну, думаю, опять я на коне! Воодушивился. Хожу с Волковым по заводу: вникаю. А тот мне все так доходчиво объясняет. Проходит месяц. Я уже и усики для солидности отрастил. Жду. Вызывают. А там все начальство. Сам Генеральный директор завода приехал с заместителями, собрались начальники цехов. Я думаю, что сейчас торжественно проводят Петра Семеновича и обо мне разговор заведут. Уселись. Сначала Генеральный встает. Насчет производства говорит. ЦУ, значит, дает. А я толком и не слушаю, волнуюсь очень. А тот пожурил. Не понравилось ему что-то. Петр Семенович директору в ответ кивает, потом сам слово берет. Делает доклад, чего достигли, какие недостатки стоит преодолеть, после плавно к кадрам подводит. Теплее еще теплее, горячо, ох, как горячо!
- Васюшина?! – с удивлением восклицает один из замов Генерального. – Что, он, разве справляется?
- Да, Николай неплохо себя показал, хоть и молод, – возражают ему.
- Что же, он, сделать сможет? Ведь всего производства не освоил! Промывочные аппараты изучить требуется.
- А Николай уже изучил!
- Когда же?
- Недавно. Ему Волков помогал.
- А, ну, если Волков.
- А с документацией справится? Там ведь тоже непросто.
- Волков ему уже все объяснил.
- А, опять Волков. Волков постарше и поопытнее будет. Его можно поставить.
- Да, Волков, молодец! Помните, в прошлом году, когда компрессорщик заболел, Волков сам, лично за давлением следил.
- Нет! Он Васюшину поручил, а тот уже отличился, предотвратил аварию.
- Правильно! Разве начальник должен выполнять обязанности подчиненного? Для этого люди найдутся!
- Еще, Волков, несунов задержал.
- Опять вы путаете! Несунов задержал Васюшин. Рабочие машинного цеха полные сумки нашей продукции напихали, были пьяны и еще в драку лезли, а Васюшин не выпускал их из раздевалки до прихода охраны.
- Ну, правильно, а кто по телефону предупредил охрану? Волков!
- Что вы спорите! На проходной их бы один черт, задержали! Они же так напились, что не петь, не рисовать!
- Я знаю Николая Васюшина, как отличного, дисциплинированного работника. Кроме того, он уже молодой специалист, а их нам сейчас, сами знаете, не хватает. Если у него и были промахи, так это по неопытности, из-за незнания жизни. А в производстве он неплохо мыслит, – вступился за меня Петр Семенович.
- Я не знаю, насколько ваш Васюшин хорош. Волков — опытный управленец, его и назначим на вашу должность, Петр Семенович, – произнес Генеральный.
- Но у Волкова бывают нелады с народом, — попробовал возразить Петр Семенович.
- Ничего страшного! Недовольный народ уволим, другой наберем. Сейчас не те времена. Безработица! – подвел итог Генеральный. – А вашего Васюшина к нему заместителем определим!
И Волкова поставили на должность начальника цеха, а меня его замом.
Позже, от Петра Семеновича я узнал, что Волков – будущий зять Генерального. По осени свадьбу играют. И по-другому не могло быть. Хотя Петр Семенович слабо надеялся изменить ситуацию в мою пользу. Зря! С приходом Волкова многих поувольняли, другие ушли сами. Набрали шантрапу недружную. Ими легче управлять. За малейшую ошибку назначили штрафы, а зарплату снизили. Затем завод обанкротили и акционировали по частям. Такая карусель пошла! Я не выдержал, уволился по собственному желанию.
Где я потом только не работал! Кем я только не был! И в командировках бывал. Всю страну объездил. На Северах вкалывал, за длинным рублем погнался! Много не заработал, э-эх, а зубы потерял! И все я не чувствовал себя на своем месте. Привычка выпивать укоренилась. Приходил «на бровях» каждый день. Жена не ругала, молчала. Лишь однажды заглянула прямо в глаза мне и сказала:
- Что же ты, Николаша, делаешь, ведь я тебе ребенка родила!
И у меня сразу как отрезало! Верите ли: ни капли в рот не брал! Но это еще не все. Вы спросите, как я к вам попал? Очень просто! Ушел с «очередной» работы. Домой явился в расстроенных чувствах. А жена с сыном в этот день поехала родственников навестить. И такая вдруг меня черная тоска за душу схватила! Не вздохнуть, не слова вымолвить! Думаю: человек я никчемный, невезучий, зачем живу, мучаюсь?
Не знаю, что на меня нашло! Набрал полную ванну горячей воды, залез, взял острую бритву и резанул по изгибу руки. А сам я ужасно с детства крови боюсь. Хотя и в армии был, и многое перевидал, а от этого страха избавиться не смог. Перенервничал. Кровь увидел — сознание потерял.
Очнулся на диване, а вокруг меня доктор в белом ходит. Рядом жена сидит на краешке, плачет. Она и спасла мне жизнь. Решила пораньше домой прибыть. А врач приветливый, в возрасте. Улыбнулся мне, свою седую бородку разгладил и говорит:
- Вы, батенька, прежде чем вены резать спросили бы хоть у меня, старого военного хирурга. Вдоль надо было резать, вдоль, а не поперек, голова еловая! Поперек ты режешь мышечную ткань и мелкие сосуды, вдоль — прямо по вене. А чтобы она в сторону не ушла, перетянуть руку потуже надо. Так и быстрее, и вернее будет!
Тут меня что-то прямо в самое сердце кольнуло, зажгло, и я снова провалился в беспамятство.
- А дальше? – подала неожиданно голос «мумия».
- Думали с сердцем что. Нашатырь давали, уколы кололи – не помогло. Сюда привезли. Ничего! Ложная тревога. Сейчас оклемаюсь, сил наберусь и айда домой. Говорят, в палатах мест не хватает…
- Это мы и без тебя знаем, придурок! – оборвал его забинтованный. – Ты скажи лучше, зачем себя жизни лишить хотел.
- И здесь мне не везет! Оскорбляют!
- А как же тебя назвать? – нападает дальше «мумия». – В каком месте у тебя жизнь не удалась? Я, вот, например, не пью, хотя иногда очень хочется, даже курить пришлось бросить. У меня с детства здоровье хлипкое, не позволяет. Спортом не занимался, детдомовский, семьи нет, на инвалидности сижу, не работаю. Никуда за пределы нашей области не выезжал. Хотя мечтал одно время Москву увидеть. Ты, небось, видел? То-то же! Я даже, чтобы за хлебом сходить, соседей прошу. Ноги болят. Тут решил хоть один раз, самостоятельно до магазина доковылять. Через дорогу переходил, автомобиль сбил. Кто же из нас неудачник?
Сцепились они, и давай ругаться! Я, хотел было вмешаться да не успел: места освободились и нас по палатам развели.
Как оказалось позже, никакого сотрясения головного мозга-то и не было! Меня на следующее утро из больницы выперли. Так, ерунда: чуть голову встряхнул. К бабке сходил, поправила.