— Я с одной девочкой в школе учился. Она знаешь, чего умела? Четырёхзначные цифры в уме перемножать. Представляешь? Скажешь ей, к примеру: Вальк, сколько будет тыща двести тридцать четыре умножить на четыре тыщи триста двадцать один? А? Она замрёт, буркалы свои на тебя вытаращит, как психическая какая, посидит так с минуту — и отвечает: столько-то и столько-то. И даже ни один мускул у неё на лице при этом не дрогнет! Жуть! От одного ейного взгляда можно было запросто трёхнуться! Не все выдерживали! Сейчас булошной, которая у вокзала, заведует.
— Чего ж булошной-то? С такими способностями ей прямая дорога в академики!
— А чем плохо в булошной? Свежие пышки каждый день! Беляши с утра до ночи! Булки французские! Куда с добром? Красотища!
— Булки, пышки… Ты чего, голодный, что ли? Булков никогда не жрал? Не, свои таланты надо беречь. Холить и лелеять. Вот у меня один знакомый пацан был, так он умел ушами шевелить. Представляешь? Туловище на месте, череп – на месте, а уши у него елозиют натурально от щёк до затылка. Жуть! Народ специально собирался, чтобы на такой мудозвон посмотреть!
— На чего посмотреть?
— На феномен.
— А ты сказал – мудозвон.
— Да? Хе-хе… Я их всегда путаю: феномен, мудозвон… Похожие потому что. У нас в классе один такой был.
— Кто?
— Фено… тьфу ты! Мудозвон!
— И где он сейчас?
— Сидит. С соседом подрался. Два года дали.
— Кому?
— Ему! Ты про кого спрашиваешь-то?
— Про которого с ушами.
— С какими ушами?
— Тока что говорил! Которые по черепу йилозиют!
— А, этот-то! Этот пока не сидит. Этот в бане, директором помывочной части. Вот действительно великолепное место! Начальники разные приходют. Когда одни, когда с компанией, когда с девками. У него, знаешь, какие связи! А девок сколько! Закачаешься! Соответственно упакован по самую макушку: иномарка, дача, баба, собака, любовница. Две! Сейчас в больнице лежит. Восстанавливается после операции.
— На ушах?
— Чего «на ушах»?
— Уши оперировал?
— При чём тут уши? Чего ты ко мне с этими ушами приканителился? Грыжу он оперировал! Которая в паху. Надорвался на такой нервной работе. Это ж каждой собаке угоди, каждой ж.пу подлижи… А начинал между прочим, простым помывщиком. И когда мыл, то клиентам своим свои уши демонстрировал. Они их запомнили и начали его выдвигать на руководящие должности. Сначала старшим помывщиком, потом – администратором. А вот сейчас – уже помывочной части.
— Подумаешь, какой знакомый! Да у меня, если хочешь знать, есть одна знакомая – внучка адьютанта барона Врангеля! Да-да, того самого! Санитаркой в абортарии уже двадцать шесть лет работает! Между прочим, висит на Доске Почёта!
— В абортарии? Доска Почёта?
— Вот только не надо хамства! Не надо хамства! Оно не красит! На больничной Доске! Туда просто так никого не вешают! Туда надо заслужить, чтоб повесили! Это тебе не в бане ушами шевелить! В помывочной части!
— Да? А зато у меня у одного знакомого тридцать три зуба! Как у Леонов а в комедии!
— Ну и что? А у меня у одного знакомого их целых тридцать восемь! Как у мамонта!
— Тридцать восемь не бывает!
— Бывает!
— Нет!
— Да!
— Нет!
— Да!
— А я вчера арбуз купил! Молочной свежести!
— А я – колбасы! Молочной! Она на прошлой неделе была по двести восемьдесят, а сегодня уже триста двадцать! Сволочи!
— А я …А я… А я сейчас домой пойду. Нажруся супу и лягу. Попробую забыться сном. А ты?
— И я.
— Чего «я»?
— Тоже домой. Тоже нажруся и тоже завалюся.
— Тогда всего хорошего?
— Ага. И вам, как говорится, не хворать.
— И вам туда же. В смысле, того же.
— До свидания.
— До свидания.

Они пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны. Приятно всё-таки видеть, как общаются между собой культурные образованные люди! Все бы так! Всем бы так! Всегда бы хоть так-то…